Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    ВО ИМЯ ПРАВДЫ И ДОСТОИНСТВА ЦЕРКВИ
    А. В. ЖУРАВСКИЙ


    СОДЕРЖАНИЕ

    фото

    Глава 1. Пастырская и архипастырская деятельность митр.Кирилла до первой мировой войны

  • Начало жизненного пути и пастырского служения
  • Миссионерская деятельность архимандрита Кирилла в Урмийской Миссии
  • Особенности епископского служения святителя Кирилла в Кронштадте и Тамбове
  • Примечания

    Глава 2. Служение митр.Кирилла в период Первой мировой войны и двух революций

  • Роль архиепископа Кирилла в канонизации святителя Питирима Тамбовского
  • Участие в церковной и общественной жизни тамбовского края в период первой мировой войны
  • Отношение к революционным событиям 1917 г. и участие в Поместном Соборе 1917-1918 гг.
  • Примечания

    Глава 3. Деятельность митр.Кирилла в Советской России до Декларации 1927 года

  • Обстоятельства назначения архиеп.Кирилла экзархом Грузии и избрания на Нижегородскую кафедру
  • Первые аресты и управление Казанской епархией
  • «Тайные выборы Патриарха» 1926 года
  • Примечания

    Глава 4. Последний период жизни митрополита Кирилла

  • Отношение священномученика Кирилла к деятельности митр.Сергия как заместителя патриаршего местоблюстителя
  • Гжатский период и арест 1934 года
  • Казахстанская ссылка и мученическая кончина митрополита Кирилла
  • Заключение
  • Примечания

    Приложения

  • Историографический и источниковедческий обзор
  • Отзыв экстраординарного профессора Н.И.Барсова. О сочинении студента Смирнова Константина: «Никифор Феотокий и его значение в истории Русской Церкви и духовной литературы»

    Письма архимандрита Кирилла начальника Урмийской Миссии:

  • Письмо митр.С.-Петербургскому и Ладожскому Антонию (Вадковскому) (8.11.1902)
  • Письмо митр.С.-Петербургскому и Ладожскому Антонию (Вадковскому) (19.11.1902)
  • Письмо Российскому Императорскому Генеральному Консулу в Азербайджане (25.01.1903)
  • Письмо митр.С.-Петербургскому и Ладожскому Антонию (Вадковскому) (1.02.1905)
  • Письмо митр.С.-Петербургскому и Ладожскому Антонию (Вадковскому) (20.04.1905)
  • Записка архим.Кирилла По вопросу принадлежности Урмийский храмов Православной Духовной Миссии
  • Избранные слова, проповеди и поучения владыки Кирилла (Смирнова)
  • Сообщение Архиепископа Тамбовского Кирилла о посещении делегацией Поместного Собора министра-председателя Временного Правительства А.Ф.Керенского
  • Расшифровка стенограммы заседания, состоявшегося в Богоявленском соборе Казани
  • Протокол допроса Сахарова Афанасия Григорьевича
  • Переписка священномученика Кирилла и заместителя патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия
  • Постановление Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Нижегородского Сергия и Временного Патриаршего Священного Синода Об отношении к священнодействиям, совершенным «раскольничьим клиром»
  • Письма Митрополита Кирилла священнику Евлампию Едемскому-Своеземцеву
  • Показания Митрополита Казанского и Свияжского Кирилла
  • Письма Митрополита Кирилла по вопросу местоблюстительства
  • Материалы по Гжатскому Делу
  • Письма Митрополита Кирилла из поселка Яны-Курган
  • Материалы по Чимкентскому Делу
  • Епископ Чистопольский Иоасаф (Удалов), викарий Казанской епархии
  • Приложения. Из архивных материалов
  • Архимандрит Александр (Уродов)
  • Новые преподобномученики Раифские

    Журавский А. В. Во имя правды и достоинства Церкви - М.:Сретенский монастырь, 2004. - 864 с. Взято с сайта http://co6op.narod.ru/kiril/index.html, 2008 год. Осторожно - текст подвергся цензуре, которую анонимный создатель сайта описал так: "Опускаются пространные цитаты из публикуемых здесь же документов. Хульные выпады по адресу Истинно-Православной Церкви также будут удаляться, хотя их замечено не так много, как это обычно бывает у патриархийных историков. Наш текст — жирным шрифтом. ... Не согласны мы и с позицией (ругательной) автора по отношению к Григорию Распутину, и также внесли здесь кое-какие коррективы". "Жирный текст" я старался удалить, конечно.

    Книга вышла в Москве в Изд. Сретенского мон-ря в 2004 г., как сказано — к 10-летию возрождения сего монастыря.

    При публикации нами использованы общепринятые сокращения. Опускаются пространные цитаты из публикуемых здесь же документов. Хульные выпады по адресу Истинно-Православной Церкви также будут удаляться, хотя их замечено не так много, как это обычно бывает у патриархийных историков. Наш текст — жирным шрифтом.

    Сам А.В.Журавский, признавая некоторую противоречивость взглядов Митр.Кирилла на деятельность митр.Сергия, говорит в одной из своих статей (они здесь также не приводятся, т.к. не представляют научно-исторической ценности), что это, тем не менее, “позволяет вести диалог о преодолении разделений”. По-видимому, здесь в первую очередь подразумевается Зарубежная Церковь, с которой МП и пытается в последнее время “договориться”.

    Не согласны мы и с позицией (ругательной) автора по отношению к Григорию Распутину, и также внесли здесь кое-какие коррективы.

    Следуя новой политике МП, направленной на согласование двух непримиримых позиций, т.е. истинно-православной и сергианской, автор, не отличая исповедничество от малодушия, приводит нам далее в качестве примера такого согласования жизнеописания двух современников и, в некотором смысле, соратников митр.Кирилла. Он как бы говорит читателю: «Вот смотрите: был последователь и духовный сын, и ничто не воспрепятствовало ему подчиниться официальной Церкви. Почему бы и вам не последовать этому примеру?!» Это, если говорить о личности архим.Александра. Относительно же Еп.Иоасафа автор тоже ведёт себя подобным образом, стараясь представить нам прежде всего те документы, которые доказывали бы правоту их лукавой политики. В предисловии к данной третьей части книги (вторая — составляет приложения) автор пишет:

    Последователями и духовными чадами митр.Кирилла были еп.Красноярский и Енисейский Амфилохий (Скворцов), еп.Ковровский Афанасий (Сахаров), еп.Чистопольский Иоасаф (Удалов), еп.Кинешемский Василий (Преображенский), еп.Тамбовский и Шацкий Зиновий (Дроздов), еп.Дамаскин (Цедрик), еп.Гавриил (Абалымов), архим.Неофит (Осипов) и многие другие клирики и миряне. Жизненный путь и христианское служение многих из них нашли своих благодарных исследователей и издателей. Было издано несколько книг об исповеднической жизни епископов Афанасия (Сахарова), Василия (Преображенского).

    В этой части мы публикуем жизнеописания двух последователей и духовных чад митр.Кирилла: епископа Иоасафа (Удалова) и архимандрита Александра (Уродова). Первый познакомился с митр.Кириллам в июле 1920, когда вл.Кирилл возглавил Казанскую епархию, второй — еще до революции, в бытность свою насельником Санаксарского монастыря Тамбовской епархии. Еп.Иоасаф принял мученическую смерть в Казани в 1937 году, архим.Александр после ссылок и концлагерей поселился в с.Соболеве Кировской области, где мирно скончался в 1961 году. Архим.Александр прославлен как исповедник и включен в собор Новомучеников и исповедников Российских.

    Автор выражает глубокую признательность архивной службе Санаксарского монастыря и лично наместнику обители архим.Варнаве (Сафонову) и архивариусу иеромонаху Венедикту (Кулешову) за предоставленные документы и дополнения, позволившие уточнить многие события жизни архим.Александра (Уродова).

    Глава 1
    Пастырская и архипастырская деятельность митр.Кирилла до первой мировой войны
    Начало жизненного пути и пастырского служения

    Митр.Кирилл

    Митрополит Кирилл (в миру — Константин Иларионович Смирнов) родился 26 апреля 1863 в г.Кронштадте Санкт-Петербургской губернии в семье псаломщика. И едва ли будет ошибкой сказать, что с самого детства жизненный путь будущего иерарха Русской Православной Церкви был предопределен. Предопределен рождением в церковной семье, воспитанием в духе трепетной любви к Церкви, которую привили ему верующие родители, и той благочестивой средой, в которой с юных лет находился Константин.

    Достигнув определенного возраста, Константин поступает в Духовную семинарию. Об этих годах нам известно, к сожалению, мало. Сохранились лишь собственные, незначительные по объему воспоминания самого будущего священномученика: «Умственным взором моим я, как и сейчас, вижу ряды волнующихся голов, в среде которых жил когда-то. Передо мною восстает прошедшая жизнь семинарская, с ее интересами, волнениями, спорами и бурями. Несерьезные эти волнения, но воспоминания о них особенно приятны сердцу. Занимали нас те вопросы, от которых волновались тогда мы: кого спросят на уроке и тому подобные по нашей жизни, нашему сердцу близкие, дорогие».1

    После завершения семинарского курса Константин Смирнов поступает в 1883 в Санкт-Петербургскую Духовную академию. Как гласило журнальное постановление Совета академии: «Из подвергавшихся проверочным испытаниям и выдержавших оные удовлетворительно — оказавшихся лучшими — принять на казенное содержание в числе 49». При этом двадцать шестым по списку значился Константин Смирнов,2 который избрал изучение предметов церковно-практического отделения,3 а из предлагаемых новых языков выразил желание изучать немецкий.4

    В Духовной академии, как и многие студенты тех лет, Константин Смирнов оказался под сильным влиянием незаурядной личности архимандрита Антония (Вадковского), тогдашнего инспектора (с 1885), а в 1887 — ректора академии, будущего Петербургского митрополита. Архимандрит Антоний очень скоро отметил прямодушного молодого студента, горящего жаждой самоотверженного пастырского служения, юношу с глубоко православным сознанием и ясными представлениями о высоте и достоинстве духовного служения русского пастыря. А это по тем временам было редкостью.

    Стоит ли напоминать, что духовное сословие в синодальную эпоху находилось в ущемленном, полуотверженном положении, которое отразилось и на сознании значительной части духовенства. Высота пастырского служения не соответствовала почти физической сословной закрепощенности священнослужителей и стесненному положению всей Русской Церкви, бывшей в неестественной (а подчас и противоестественной) зависимости от государства. Это пагубно сказывалось на духовном здоровье тех, кто сам по долгу своему и призванию обязан был заботиться о духовном здравии нации.

    В этом смысле Константин Смирнов выгодно отличался от многих своих однокурсников. В нем сочетались как несомненные нравственные достоинства, так и очевидные пастырские дарования и ораторские способности, которые обнаружились уже на младших курсах академии, а в священнический период его служения выдвинули иерея Константина Смирнова в число наиболее талантливых проповедников Петербургской епархии, что будет в свое время особо отмечено митрополитом Антонием (Вадковским) и обер-прокурором Синода К.П.Победоносцевым.

    СПбДА
    Санкт-Петербургская Духовная академия

    Духовную академию Константин Смирнов успешно окончил в 1887 со степенью кандидата богословия. Степень была получена за сочинение «Никифор Феотоки и его значение в истории Русской Церкви и духовной литературы». Эта работа, в которой изучались сочинения Никифора Феотоки на греческом языке и привлекались зарубежные исследования, была весьма высоко оценена экстраординарным профессором по кафедре гомилетики Николаем Ивановичем Барсовым, известным духовным писателем и историком, который заключил свой лестный отзыв о диссертации такими словами: «Вообще обширное (500 страниц) сочинение г.Смирнова — труд весьма почтенный, плод самого добросовестного отношения и особенной любви к ученой (в данном случае весьма кропотливой) работе. По интересу содержания оно настолько ценно, что желательно было бы видеть его, после более тщательной обработки, в качестве диссертации магистерской».5 Константину Смирнову, окончившему академию пятнадцатым по списку (из 68-ми выпускников), была присуждена степень кандидата богословия с правом защиты магистерской диссертации без новых устных испытаний.6 Уже в этой кандидатской работе, написанной по кафедре гомилетики, мы видим, как через интерес к искусству проповеди проявилось особое расположение будущего митрополита Кирилла к живому пастырскому слову. Кандидатская работа Константина Смирнова в числе других одиннадцати работ была удостоена почетного отзыва Совета академии.7

    В 80-е годы XIX столетия в стенах Санкт-Петербургской академии учились те, кому предстояло стать главными участниками трагической истории Русской Церкви XX века. За два года до окончания Константином Смирновым Духовной академии выпускником ее стал иеромонах Антоний (Храповицкий), будущий первоиерарх Русской Зарубежной Церкви. На курс младше Константина Смирнова учился Василий Белавин,8 будущий Святейший Патриарх Тихон. Наконец, в год, когда Константин Смирнов получил степень кандидата богословия, первый курс Петербургской Духовной академии 14-м по списку окончил студент Иван Страгородский,9 будущий заместитель патриаршего местоблюстителя, а позднее — лже-патриарх Московский и всея Руси Сергий. Обучение же в академии названных церковных деятелей происходило в инспекторство, а с 1887 — ректорство Антония (Вадковского), будущего митрополита Петербургского, первоиерарха Русской Церкви, с именем которого связана история Русской Церкви начала XX века, в том числе и организация Предсоборного Присутствия 1906 года — события чрезвычайного для синодального периода.

    Следует особо заметить, что влияние архимандрита Антония, который, уже в годы учебы в академии высоко оценил честного, прямодушного и талантливого студента Константина Смирнова, не ограничилось только академическим периодом жизни будущего святителя Кирилла. Вернее было бы сказать, что влияние это почти и не прекращалось вплоть до самой кончины митрополита Антония. Так, в 1887, после того как Константин Смирнов вступил в законный брак с дочерью священника Петербургской епархии Ольгой Николаевной Азиатской, он был рукоположен во диакона (15 ноября), а затем во иерея (21 ноября 1887)10 только что назначенным на должность ректора Санкт-Петербургской Духовной академии и незадолго до этого получившим архиерейскую хиротонию епископом Выборгским Антонием (Вадковским). Промысл Божий уготовлял этим двум славным иерархам Русской Церкви еще много знаменательных встреч. И позже мы вернемся к тому, что сближало и роднило этих двух служителей алтаря Господня.

    21 ноября 1887 от имени обер-прокурора Святейшего Синода последовало назначение иерея Константина Смирнова на место священника и законоучителя Елисаветпольской гимназии Кавказского учебного округа. Здесь отец Константин прослужил долгих семь лет. На этом месте сменил его другой будущий священномученик, выдающийся деятель Русской Православной Церкви — протоиерей Иоанн Восторгов, который также еще встретится нам в рассказе об урмийском периоде служения будущего митрополита Кирилла.

    18 октября 1894 последовало назначение иерея Константина настоятелем церкви при 2-й Петербургской гимназии с одновременным исполнением обязанностей в ней законоучителя. Гимназическая церковь в честь Рождества Пресвятой Богородицы была однопрестольным каменным храмом, устроенным в 1883 попечением директора гимназии К.И.Смирнова (однофамильца отца Константина).11 Символично, что этот гимназический храм находился на Казанской улице (д.27).

    В период своего законоучительства во 2-й Петербургской гимназии отец Константин активно участвовал в общественно-церковной деятельности. В 1897 он был избран членом епархиального Комитета Миссионерского общества, а в 1900 привлечен к работе в подкомиссии по вопросу о надлежащей постановке преподавания Закона Божия в средних учебных заведениях Министерства народного просвещения.12

    Андреевский соборНиколаевский проспект
    Кронштадт. Андреевский собор и Николаевский проспект

    В октябре 1900 иерей Константин Смирнов был переведен на священническую вакансию к кронштадтской Свято-Троицкой кладбищенской церкви. Это был деревянный однопрестольный храм, основанный еще в 1788 (на средства купчихи Рыбниковой) и расширенный в 1865, коему по штату полагалось два священника.

    о.Иоанн Кронштадтский
    Св.прав. Иоанн Кронштадтский

    Стороннему человеку конечно, трудно понять, чем объясняется такой перевод священника с академическим образованием, прослужившего в гимназической церкви шесть лет, из столицы в Кронштадт, да еще к кладбищенской церкви, где священник получал всего 85 рублей 80 копеек в год13 (против 400 рублей, полагавшихся настоятелю гимназического храма; правда, если в кладбищенской церкви жалование было согласно штату по Ведомству православного исповедания, то в гимназии сумма священнического оклада определялась Министерством народного просвещения). Некоторое объяснение видится нам в возможном желании самого отца Константина перебраться из шумной столицы на родину в Кронштадт — город, где проживали все его родственники (в том числе и родная сестра). Все, конечно, так. Но, как нам представляется, единственным действительно решающим и внутренне убедительным фактором столь внешне «странного» решения отца Константина являлось желание быть ближе к духоносному пастырю — протоиерею Иоанну Кронштадтскому, с которым отца Константина связывали крепкие духовные узы. Затрудняемся сказать, когда именно возникла эта духовная дружба двух великих русских праведников, но, несомненно, именно ею объясняется переезд священника Константина Смирнова из стольного Петербурга в Кронштадт.

    Несомненно, в этом был и Божий Промысл, так как именно с Кронштадтом, родиной отца Кирилла, станут связаны переломные моменты его жизни. Так, в Кронштадте отца Константина постигла семейная трагедия. Мучительной смертью внезапно умерла маленькая дочь Оля, случайно проглотившая иголку а вскоре, от непереносимого горя отошла ко Господу и супруга отца Константина, тоже Ольга.

    10 мая 1902, тяжело и долго переживавший потерю близких и дорогих его сердцу людей, иерей Константин Смирнов принимает монашеский постриг с именем Кирилл, в честь равноапостольного Кирилла, учителя Словенского14, который, как известно, до монашества также носил имя Константин. Постриг был совершен в церкви Петербургской Духовной академии ректором академии епископом Ямбургским Сергием (Страгородским). В этом пострижении и в этом наречении было что-то символическое и отчасти даже преобразовательное, связанное с будущим миссионерским служением иеромонаха Кирилла.

  • Миссионерская деятельность архимандрита Кирилла в Урмийской Миссии

    Архим.Кирилл

    Нач.Миссии Архим.Кирилл

    В том же 1902 иеромонах Кирилл был возведен в сан архимандрита и назначен начальником Урмийской15 Духовной Миссии в Персии.16

    Здесь архимандриту Кириллу пришлось столкнуться со многими трудностями. Православной Миссии к моменту его назначения исполнилось всего только четыре года. Существовали проблемы с властями, не хватало, конечно, и финансовых средств. Однако отец Кирилл с большим усердием взялся за налаживание духовной жизни Миссии, а также за устроение корпуса главного здания, дома для школы и служащих (строительство которых было завершено в 1905 году уже при новом начальнике Урмийской Миссии). Он сумел наладить переводческое и печатное дело при Миссии, организовать миссийскую школу, отстоять урмийские православные храмы от посягательств раскольников. Так кратко можно было бы описать урмийский период служения архим.Кирилла.

    Но такая характеристика не способна дать даже приблизительное представление о том, сколь трудными и, одновременно, важными в жизни будущего святителя были эти два года его миссионерского служения, а потому постараемся представить более полное и подробное описание и предпошлем ему краткий экскурс в историю Урмийской Миссии.

    В августе 1901 против начальника православной Урмийской Духовной Миссии в Персии архимандрита Феофилакта (Клементьева) была развернута широкая кампания по дискредитации его и всей Русской Миссии. Кампания была развернута по инициативе некоторых бывших несториан, несколькими годами прежде принявших Православие, но искавших в последнем не истины религиозной веры, а политических или материальных выгод, и потому, обманувшись в своих расчетах, решивших поднять вопрос о бывшем «несторианском» имуществе (храмах и школах) под лозунгом нового возвращения к «древней религии» — несторианству. Политиканов поддерживали инославные Миссии (англиканская, американская и католическая), не жалевшие средств и сил на дискредитацию православной Миссии, поскольку, после ошеломляющего массового перехода урмийских несториан в 1898 в Православие, ее влияние было весьма сильным. Поддержку оказывали и мусульманские власти, готовые, впрочем, поддержать любую силу, способную ослабить православное (а значит — русское) влияние. Между тем для значительной массы самих урмийских сирохалдеев (бывших несториан), в общем-то находившихся в удручающем нравственно-религиозном состоянии, очень часто вопрос об избрании конфессии был вопросом лишь большей или меньшей обеспеченности в случае принятия той или иной веры. Это облегчало действование инославных Миссий, не гнушавшихся подкупом, фальсификацией и публикацией клеветнических материалов для достижения главной своей цели — ослабления в Урмии позиций Православия.

    На эту масштабную кампанию против Урмийской Миссии весьма болезненно отреагировало Министерство иностранных дел, преследовавшее свои интересы в Персии и вообще мало симпатизировавшее православным миссионерам в этом регионе. Достаточно сказать, что уже в 70-е годы XVIII века несторианский католикос желал стать союзником Грузии и России против Турции; в XIX веке, в результате победоносной войны России с Персией в 1827-1828, урмийские ассирийцы-несториане чуть было не переселились всем народом на отошедшие России земли будущей Эриванской губернии. Однако осуществить это смогли лишь немногие, они-то и присоединились к Православию.17 Только покровительство такого мощного и влиятельного христианского государства, как Россия, могло спасти ассирийцев (айсор) от физического истребления их мусульманами. В 30-е, 40-е, 50-е годы XIX века со стороны несториан делались многочисленные попытки через Российское посольство в Тегеране или Генеральное Консульство в Тавризе, через Наместника императора на Кавказе (в Тифлисе) или Святейший Синод добиться помощи влиятельного соседа путем осуществления религиозно-политического единения с Россией. Но этому препятствовало Министерство иностранных дел, пока, наконец, на Восток — по согласованию с авторитетными в «восточных делах» русскими иерархами: митр.Московским Филаретом (Дроздовым) и еп.Тамбовским Феофаном (Говоровым) — не был направлен архимандрит Софония (Сокольский).

    Еп.Софония (Сокольский)
    Еп.Туркестанский и Ташкентский Софония (Сокольский)

    За две свои поездки 1861-1862 годов архим.Софония представил в Святейший Синод обстоятельный отчет, дополненный подписями епископов, духовенства и старейшин всей Урмийской области, а кроме того — патриарха и епископов турецких территорий. Из отчета следовало, что ассирийцы желали присоединиться к Православию. Но опять вмешались дипломатические соображения могущественного министерства, и несторианский вопрос был отложен. В течение следующих тридцати лет со стороны несториан предпринимались неоднократные попытки присоединиться к Православию. Некоторым удавалось при посещении России принимать Православие. В Тифлис и Петербург приезжал несторианский епископ Мар-Гавриил, желавший принять Православие и убитый курдами в 1896 на пути в Урмию. Но главным представителем движения за присоединение к Православию в самой Урмии в 90-е годы XIX века стал епископ Мар-Иона (он же — Мар-Ионан). После очередного коллективного обращения несторианского духовенства в Святейший Синод, в 1897 в Урмию были направлены два миссионера: настоятель Эриванского собора священник Виктор Синадский и приходской священник из православных ассирийских селений близ Эривани Симон Алаверанов. То ликование и те выражения надежды, с какими были встречены эти два священника в Урмии, заставили Святейший Синод решиться на более конкретные шаги. Указом Святейшего Синода от 17/21 марта 1898 за № 1017 (после согласования этого указа с Министерством иностранных дел, вынужденного уступить давлению Синода и русской общественности) было принято решение об удовлетворении прошения епископа Мар-Ионана и его паствы о воссоединении их с Православной Церковью.18

    Вопросом о чиноприеме несториан много занимался профессор Санкт-Петербургской Духовной академии В.В.Болотов. Еще ранее (в 1860-1880) по этому же вопросу высказывались митр.Московский Филарет (Дроздов), архиепископ Иркутский Вениамин (Благонравов), экзарх Грузии архиеп.Павел (Лебедев) и др. Причем, по мнению святителя Филарета, несториан следовало принимать через 2-й чин — миропомазание. Другие иерархи высказывались за 3-й чин приема — через отречение от ереси (без совершения над несторианами миропомазания).

    Профессор Болотов, проведя подробный историко-канонический и литургический анализ, доказал, что несториан Церковь принимала через покаяние, с принятием действительности несторианского крещения, миропомазания и священства. Этим же выдающимся ученым был составлен чин присоединения к Православию несториан, отредактированы «Акт» о присоединении несториан и «Деяние» Святейшего Синода по этому же вопросу. Свой «Доказательный тезис» Болотов завершал такими пророческими словами: «Сравнительно с 1861-м годом, ныне пред дверьми Православной Церкви стоит только малое стадо: вместо 40 000 только 9 783 души. «Эти айсоры» и армяногрегориане нуждаются не в обращении, а в церковном общении. Почти бессознательно теснятся они к Великой России, в общении с нею ища спасения своему восточному народному духу, которому грозят разрушительные западные влияния. Подле Миссий американских неослабно работает опытная римская пропаганда, уже своими халдеями-униатами связанная с урмийскими айсорами; она силится привлечь к себе эту народность, благодетельствуя ей посредством печатного станка, приходя к ней с дарами многоценными — в виде древнеотеческих творений на сирском языке. Является на этом поле действия и Миссия от архиепископа Кентерберийского. Что будет по сих? Не в последний ли раз айсоры толкут в двери Православной Церкви? И, отсрочив воссоединение этого народа еще раз, не отлагаем ли мы это дело уже навсегда?»19

    Несмотря на предпринятые в конце XIX века меры, опасения Болотова, увы, сбылись. События Первой мировой войны и последовавшие потрясения 1917 года перечеркнули все усилия созданной в 1898 Урмийской Духовной Миссии. Значительная часть православных айсор будет физически истреблена мусульманами, другая — подпадет под влияние англикан и католиков.

    Но это произойдет двумя десятилетиями позже. А пока, в марте 1898 года, в Петербурге, в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы, в Троицком соборе Александро-Невской лавры было совершено торжество присоединения к Православию епископа Мар-Ионана, а также трех священников и диакона, входивших в урмийскую делегацию. Заведующим, а затем и начальником Российской Православной Миссии в Урмии был назначен иеромонах (с 1900 — архимандрит) Феофилакт (Клементьев).20 Именно против него очень скоро ополчились инославные Миссии, обвинившие его в пьянстве и небрежном заведовании урмийскими школами. Обвинения инославных были поддержаны и интригами двух членов Миссии — иеромонахов Тихона и Анатолия, настроенных против отца Феофилакта. Этой клевете как-то очень скоро поверили в Тавризе и в Министерстве иностранных дел. Так что 4 октября 1901 за грифом «секретно» К.П.Победоносцеву от министра иностранных дел было направлено особое письмо с настоятельным уверением, что сам граф Ламздорф (министр иностранных дел) для «радикального искоренения возможного зла» не видит иного средства, как «полное обновление личного состава православной духовной Миссии в Урмии, с поставлением во главе ее лица строгих правил и безукоризненного поведения».21

    В тот же день, 4 октября, Победоносцев, получивший письмо от графа В.Н.Ламздорфа, собственноручно написал и отправил письмо, в котором, между прочим, справедливо замечал: «При крайнем затруднении узнать истину чрез заинтересованных лиц в иноязычном крае, командировано туда вполне разумное и благонадежное лицо из Тифлиса, тамошний окружной наблюдатель школ, протоиерей Восторгов. Сегодня мы получили от него прилагаемую при сем в копии телеграмму, решительно опровергающую все имевшиеся до сих пор сведения». Протоиерей Иоанн Восторгов был как раз тем священником, который вступил на место законоучителя Елисаветпольской гимназии после перевода отца Константина Смирнова в Петербург. Спустя столько лет этим двум будущим новомученикам Русской Церкви Господь готовил встречу на Урмийской земле.

    Протоиерей Иоанн Восторгов в своей телеграмме от 3 октября 1901 сообщал, что опросил 132 человека и посетил пять селений: «Епископ Иона, клир, паства просят возвращения Феофилакта [и] Вячеслава. Обвинения против них построены [на] гнусных интригах [иеромонахов] Тихона и Анатолия, которые успели внести заблуждение [и в] Консульство. Школы, несомненно, существуют [числом] до 60. Не нахожу слов, [чтобы] достойно осудить поведение Тихона и Анатолия, возмутившихся против епископа и архимандрита. Необходимо хоть на время возвратить [в] Урмию Феофилакта [и] Вячеслава. Без Феофилакта остановятся школы, произойдет невообразимая путаница денежных счетов, Вячеслав незаменим при постройках».22 Однако граф Ламздорф своим письмом от 29 сентября 1901 вновь настаивал на необходимости «отозвания всего личного состава Миссии и назначении новых ее членов».

    Но Синод, рассмотрев ревизионный отчет протоиерея Иоанна Восторгова (за который отец Иоанн был награжден даже крестом из Кабинета Его Величества),23 явно в противовес мнению Российского МИДа, своим определением от 21 декабря 1901 (15 января 1902) постановляет: «Признать о.Феофилакта и монаха Вячеслава невиновными в приписываемых им проступках, возвратить их в г.Урмию», о чем и довести до сведения министерства. Недовольный подобным решением Синода, граф Ламздорф 13 февраля 1902 «доверительным письмом» Победоносцеву подтверждает неизменность позиции своего ведомства: «Цели, преследуемые нами в Урмии, едва ли могут быть достигнуты с помощью людей, быть может, и невиновных в приписываемых им поступках, но репутация коих, во всяком случае, сильно пострадала в глазах местных властей и населения».24 И Синод вынужден был уступить давлению МИДа.

    Необходимо было изыскивать другого кандидата на должность начальника Миссии. И тогда митрополит Антоний (Вадковский) предложил кандидатуру вдового священника Константина Смирнова, подавшего прошение о пострижении его в монашество. Святейший Синод своим определением от 4 апреля 1902 назначил архим.Феофилакта настоятелем Козловского Троицкого третьеклассного монастыря в Тамбовской епархии, а также просил К.П.Победоносцева выяснить, не встречается ли со стороны Министерства иностранных дел препятствий к назначению на должность начальника Урмийской Миссии священника Константина Смирнова (по пострижении его в монашество).25

    Выписку из этого определения Победоносцев уже на следующий день, то есть 5 апреля 1902, направил графу Ламздорфу вместе с «доверительным» письмом, где между прочим писал: «Первенствующий Член Святейшего Синода Высокопреосвященнейший Антоний, митрополит С.-Петербургский, озабочиваясь избранием на должность начальника названной Миссии лица, способного по своему образованию и нравственным качествам упорядочить дела Миссии, остановил свое внимание на лично ему известном священнике кладбищенской церкви в г.Кронштадте Константине Смирнове. Кандидат богословия С.-Петербургской Духовной академии, бывший законоучитель С.-Петербургской второй классической гимназии о.Константин Смирнов известен как талантливый проповедник и является одним из лучших представителей клира С.-Петербургской епархии. В текущем апреле о.Константин Смирнов принимает монашество и имеет быть возведен в сан архимандрита. В его лице Урмийская Миссия приобретет начальника с твердым религиозно-нравственным настроением, просвещенного, учительного и вполне способного управлять делами Миссии. Сообщая о сем Вашему Сиятельству, имею честь покорнейше просить Вас, Милостивый Государь, об уведомлении, не встречается ли со стороны Министерства иностранных дел каких-либо препятствий к назначению помянутого священнослужителя на должность начальника Урмийской Миссии».26 Министерство таковых препятствий не усмотрело.

    Так отец Константин был пострижен в монашество, возведен в сан архимандрита и назначен начальником Миссии.

    Ознакомившись с делами Миссии, архим.Кирилл набрал новый ее состав. Иеромонахи Тихон и Анатолий были уволены от должностей членов Урмийской Миссии, и скоро оба сняли с себя сан. Прежнее синодальное решение о приеме на службу в Миссию бывшего католического священника Давида было отменено по настоянию архим.Кирилла. Из прежнего состава Миссии остались только диакон Михаил Саркисов и псаломщик Василий Мамонтов (Мамот); новыми членами Миссии стали окончивший Санкт-Петербургскую Духовную академию иеромонах Сергий (Лавров),27 кандидат богословия Казанской Духовной академии православный сириец Иоанн Иванов и заштатный псаломщик Таврической епархии Агафангел Тихонов, рукоположенный во диакона.28

    ...Архим.Кирилл и новые члены Миссии, назначенные особым распоряжением Святейшего Синода, отбывали из Петербурга. После тихого приходского служения иерею Константину, теперь уже — архим.Кириллу, предстояло окунуться в мир большой восточной политики и мелкого восточного интриганства — мир, где сталкивались интересы империй и где судьба несториан-айсор, принявших Православие, оказалась на два десятилетия в эпицентре политических событий. Едва ли и сам архим.Кирилл представлял все те трудности, с которыми ему предстояло столкнуться в Урмии. Но архим.Кирилла ободряло то, что митр.Антоний, благословляя его на это трудное миссионерское служение, просил письменно29 сообщать о ходе дел Урмийской Миссии, и, в случае необходимости, обращаться за помощью непосредственно к нему. Такое высокое покровительство и доверие, конечно же, ко многому обязывали. И архим.Кирилл, как показали все дальнейший события, оказался достоин и этого покровительства, и этого доверия.

    19 августа архим.Кирилл и новые члены Миссии прибыли из Петербурга в Тавриз, где были с почетом встречены русским генеральным консулом и чиновником от азербайджанского каргузара, который выслал навстречу начальнику Урмийской Миссии свой экипаж. После приема у каргузара, архим.Кирилл был представлен наследнику персидского престола, а затем приглашен в Немет-Абад — летнюю резиденцию Русского генерального консульства. Архим.Кирилл сумел сразу же расположить к себе консула, что впоследствии способствовало успешной защите прав Миссии перед персидским правительством.

    «Обоюдный между нами обмен взглядами на миссионерскую деятельность нашей духовной Миссии среди персидских сирохалдеев, — докладывал генеральный консул в Тавризе Похитонов министру иностранных дел в своем письме от 7 сентября 1902, — выяснил полнейшее единство таковых (взглядов), а именно: не смешивать чисто духовного с политическим и внушать присоединившимся и желающим присоединиться к Православию, что кроме духовной и нравственной поддержки, они не должны рассчитывать на вмешательство нашей духовной Миссии в дела, имеющие какое бы то ни было отношение к их подданническим обязанностям».

    Идею эту архим.Кирилл не преминул объявить и в своем приветствии, обращенном к православным сирохалдеям (среди которых находились и русскоподданные мусульмане), собравшимся на первое благодарственное молебствие, отслуженное новым начальником Миссии тотчас же по прибытию в Урмию, 26 августа (из Тавриза архим.Кирилл отбыл 22 августа).

    В своем приветствии архим.Кирилл сказал: «Освятивши молитвою своей первый момент пребывания в Урмии, мы, тем самым, свидетельствуем населению, что ни для какого-либо другого, как для чисто духовного молитвенного дела прибыли мы в Урмию. Служение наше есть служение только Богу и Его истине, и потому ищущие этой истины могут всегда требовать от нас наставления и молитвенного руководства, но все, что стоит вне Церкви и ее интересов, не может и не будет подлежать кругу деятельности нашей Миссии».30

    Как формулировал впоследствии архим.Кирилл, задачи своей деятельности Миссия видела, во-первых, в долге священнослужения, во-вторых, в деле обучения новообращенных, в-третьих, в деле благотворения, как по отношению ко всему православно-сирийскому народу, так и к его духовенству.31 Именно в этих направлениях и развивала свою деятельность Урмийская Миссия.

    Кроме того что были приложены все силы к скорейшему завершению строительства в г.Урмии храма святителя Николая Чудотворца и ремонта почитаемой сирийцами церкви Мар-Мариам, членам Миссии архим.Кириллом были вменены в обязанность постоянные объезды с богослужебными целями горных сел Урмийской епархии. Такие же командировки предпринимали и сирийские священники, приписанные к церкви Мар-Мариам.

    Для обучения малограмотного, в подавляющей своей части, сирийского духовенства, представители оного вызывались в Миссию сроком до десяти дней, причем Миссия выплачивала таковым ежедневное пособие (1 р. 30 коп. в день), что в год составило значительную для Миссии сумму в 934 рубля.

    Однако богослужения должны были совершаться на понятном для ассирийцев языке, и потому с первых же месяцев своего пребывания в Урмии архим.Кирилл озаботился переводом богослужебных книг.

    Для обсуждения этого вопроса 26 сентября 1902 было созвано в городской церкви святителя Николая общее собрание всего духовенства епархии. Так как разговорный язык представлял собой только искаженный древнесирийский, то собрание почти единогласно высказалось за перевод богослужебных книг на язык древний, освященный уже исконным употреблением в богослужении. Тут же на собрании была избрана комиссия из трех священников и трех диаконов, которая 3 октября 1902 года, под председательством архим.Кирилла и при участии его помощника иеромонаха Сергия, приступила к переводческому труду, который был благословлен и самим митрополитом Антонием.32

    8 ноября 1902 архим.Кирилл писал высокопреосвященному Антонию о том, с какими трудностями столкнулась Урмийская Миссия при рассмотрении имевшихся к тому времени богослужебных книг, переведенных и изданных англиканской и американской Миссиями: «Занятый массою других дел, я очень задерживаюсь в изучении местного языка и не у спел еще ознакомиться со всеми изданиями, выпущенными англиканскою и американскою Миссиями для воспитания и просвещения народа. Впрочем, американцы нисколько не скрывают чисто конфессионального характера своей здесь деятельности; но для суждения об изданиях англикан мне необходимо будет сравнить их печатные церковные издания с рукописными несторианскими первоисточниками. Тогда придется, может быть, убедиться, что несторианства, как вероисповедания с определенною физиономиею, давным-давно уже не существует, а есть люди, называющие себя несторианами, помнящие несторианскую обрядность, но верящие и думающие так, как научили их верить и думать англиканские миссионеры посредством своих печатных изданий; а другие ничего не думают и ничему не верят, потому что их никто и ничему не научил».33

    Подобное предположение архим.Кирилла, как показала будущая проверка англиканских и американских изданий, не было лишено оснований, тем более что невежественность и малограмотность айсор открывала обширное поле для злоупотреблений инославными миссиями доверчивостью сирийцев.

    «Не забудем, — писал архим.Кирилл в том же письме митр.Антонию, — что англикане появились здесь около того времени, в которое исполнял данное ему относительно сирохалдеев поручение приснопамятный архимандрит Софония, впоследствии епископ Туркестанский. О тогдашнем сирохалдейском духовенстве Софония говорит, между прочим, что искусство разбирать богослужебную книгу является среди духовенства признаком высокой степени образованности. Как легко было при такой обстановке людям предприимчивым и умным произвести незаметную для посторонних зрителей, но тем не менее полную реформу религиозного миросозерцания целой народности».34

    Все это потребовало тщательной работы не только по переводу богослужебных книг, но и по ревизии тех богослужебных текстов, которыми пользовалось сирийское духовенство до сих пор.

    Первым плодом переводческой деятельности вновь учрежденной комиссии явился сборник ежедневных молитв, отпечатанный в количестве двух тысяч экземпляров. Затем к апрелю 1903 был завершен перевод чина литургии святителя Иоанна Златоуста. Этот труд был представлен на рассмотрение и утверждение Святейшего Синода. После незначительных правок этого перевода рецензентами (профессорами Санкт-Петербургской Духовной академии И.Г.Троицким и Санкт-Петербургского Императорского университета П.К.Коковцовым), перевод был одобрен к печатанию и богослужебному использованию. Миссии же было предоставлено право печатать свои богослужебно-переводческие труды без предварительного представления их в Петербург на цензуру. Кроме этого, комиссия за период с октября 1902 по май 1903 успела перевести последование вечерни и утрени по Часослову и Служебнику, воскресные песнопения Октоиха 1-го и 2-го гласов, службы праздников Рождества Христова и Пасхи, последование Спасительных Страстей Христовых, чин диаконской и пресвитерской хиротонии и отдельные богослужебные песнопения. Был также осуществлен перевод на новый сирийский язык Деяния Святейшего Синода об открытии честных мощей преподобного Серафима Саровского.35

    Такая обильная переводческая деятельность, конечно же, не могла осуществляться вполне успешно без наличия собственной типографии. Пользоваться услугами типографий инославных Миссий значило ставить себя в несколько двусмысленную зависимость от англикан, протестантов или католиков. Печатный станок и русский шрифт Миссия приобрела еще в бытность архим.Феофилакта, но все это типографское оборудование стояло в неразобранном состоянии. Кроме запуска самой типографии, надо было срочно приобрести сирийский шрифт для печатания богослужебных книг на древнесирийском языке.

    Архим.Кирилл, предвидя все эти сложности, еще в августе 1902 дальновидно заказал тифлисскому словолитчику Мадеру 25 пудов сирийского шрифта. Однако следовало дать образцы, для чего православная Миссия вынуждена была пользоваться услугами американской пресвитерианской Миссии, заказав ей, кроме того, еще и изготовление 25 пудов сирийского шрифта крупного размера.36

    К середине 1903 типография уже начала работать в полную мощность. Помимо богослужебной литературы, переведенной с церковно-славянского языка на древнесирийский, издавалась литература и на современном сирийском языке, например, «Начатки христианско-православного учения» святителя Филарета Московского (в переводе иеромонаха Сергия), послания епископа Мар-Ионана с каноническими разъяснениями по церковно-богослужебным вопросам и вопросам приходской практики и многое другое.37

    В апреле 1903 архим.Кирилл, высылая митр.Антонию экземпляр отпечатанной в типографии Пасхальной службы, переведенной при Миссии, и 20 экземпляров Символа веры на древнесирийском языке, сопровождал эту посылку следующими словами: «В Петербургской семинарии и училище духовном есть ученики сирийцы; быть может, Вы найдете нужным раздать им эти экземпляры Символа веры».38 Будучи в Урмии и наблюдая за состоянием сирийского духовенства, архим.Кирилл уже думал о тех айсорах, воспитанниках русских духовных школ, что спустя некоторое время окажутся в пределах своего отечества и будут поставлены перед необходимостью совершения богослужения на древнесирийском языке. Потому следовало уже в студенческие годы приучить будущих пастырей к осознанию собственной ответственности за будущее миссионерского дела и пониманию необходимости усердного изучения древнесирийского языка.

    Деятельность Русской Духовной Миссии постоянно сталкивалась с плодами деятельности инославных Миссий, особенно англиканской, во главе которой стоял англиканский пастор мистер Парри. Архим.Кирилл очень быстро понял, кто стоял за организацией выдворения архим.Феофилакта и дискредитацией в глазах властей и верующих православной Миссии. «Я знаю, владыко, — писал архим.Кирилл митр.Антонию, — что в Петербурге мистер Парри — persona grata, и о Миссии англиканской там существует самое лестное мнение; но если я решаюсь говорить отсюда нечто противоположное, то потому, что местные впечатления не дают мне возможности говорить иначе. На мой взгляд, англиканская Миссия здесь представляет собою какое-то очень подозрительное предприятие».

    И действительно, печатно и устно мистер Парри заверял всех, что руководимая им Миссия не преследует целей прозелитизма, в то время как в действительности все было совершенно иначе. Сами способы деятельности англиканской Миссии были неприемлемы и зазорны для архим.Кирилла, который долго отказывался верить, что подобное возможно среди христиан.

    «Уведомляя, например, архиепископа Кентерберийского о прибытии русских миссионеров в Урмию и о том народном порыве к Православию, которым все тогда были здесь поражены, мистер Парри называет несторианство вредною ересью; между тем вся деятельность англиканской Миссии в прошлом была, по-видимому, направлена на сохранение и поддержание этой ереси. Миссия напечатала богослужебные книги несториан и снабдила ими все церкви; джентльмены, как бы то ни было считающие себя священниками известного исповедания, ничтоже сумняся, обучали сирохалдеев несторианскому богослужению и не перестают уверять, что у них одно только желание, чтобы ученики их остались несторианами».

    Архим.Кирилла поражало то лицемерие, которым была исполнена вся деятельность англикан, поддерживавших все, что как-либо способствовало ослаблению православного влияния на умы сирийцев, даже если в результате этого влияния сирийцы могли из Православия вновь возвратиться в несторианство: «Всякий объявивший себя несторианином сейчас же может рассчитывать на самое деятельное покровительство богатой и сильной англиканской Миссии, что подтвердилось на известном Вам священнике Георгии Беджанове. Нет нужды, что при первом свидании со мною мистер Парри отозвался об этом священнике как о последнем негодяе: он переродился для англикан в самого достойного человека, лишь только заявил о своем разрыве с Православием. И если бы Мар-Ионан решился теперь открыто изменить Православию, то мы были бы, несомненно, свидетелями, с какою любовью и благодарностью облобызал бы мистер Парри десницу столь ненавистного ему епископа».

    Впрочем, при всем этом, в первой же своей беседе с членами православной Миссии «мистер Парри обмолвился, что Миссия англиканская за все время своего существования считала для себя таким же священным долгом борьбу с американским пресвитерианизмом, как и с самим несторианством». «Итак, — резюмировал начальник православной Миссии, — целей прозелитизма не преследовали, а уничтожением несторианства были весьма озабочены».

    Иногда создавалось впечатление, что англиканская Миссия — учреждение далеко не религиозного характера, поскольку благодаря своей финансовой обеспеченности оно «покупало» благорасположение восточных правителей и услуги персидских чиновников. «Внутри, за стенами этой Миссии, всегда знают сколько, например, покупает винограду католическая Миссия для приготовления “винного уксуса” к столу, и сколько “бочек” такого уксуса она изготовляет, — констатировал общеизвестный, видимо, в Урмии факт архим.Кирилл, — там заранее знают, куда собирается ехать начальник Миссии Русской, что подавалось у него к столу; сколько и откуда велел он приобрести грамматик сирийского языка и т.д. Я неуверен, что даже беседа наша с о.Сергием за вечерним чаем не подвергается ловкому подслушиванию агентов мистера Парри, или что это письмо не поступит к нему для прочтения прежде, чем будет запаковано в почтовый мешок».

    Вот и удаление архим.Феофилакта является тоже одной из интриг англиканского священника: «Мистер Парри хорошо осведомлен, что в России ничему так охотно не верят, как пьянству своих монахов, и желавший угодить мистеру доктор Даниил, приглашенный к заболевшему желудочными припадками архимандриту Феофилакту, легко мог симулировать в больном припадки белой горячки. Недаром же этот милый эскулап ставил свой бланк на пасквильном дневнике иеромонаха Анатолия».39

    Газетные статьи, очерняющие Русскую Миссию, были организованы все тем же мистером Парри, чего, как оказывается, никто и не собирался скрывать. Самое печальное, что в этом участвовали сами сирийцы из числа бывших воспитанников академии: «Мелик-Давид, недавний слушатель нашей Духовной академии, но искренний друг мистера Парри, рекомендующий, впрочем, себя приверженцем националистической несторианской партии, не скрывает, что писал намеренно ложные сообщения в газеты, так как ему казалось, что начальник Русской Миссии слишком мало делает для народа. Немалое содействие в данном случае, по редактированию статей и помещению их в газеты, оказывал Мелик-Давиду студент нашей академии кавказский халдей Симонов. Говорю это на основании собственного письма Симонова к Давиду, переданного мне о.Восторговым вместе с другими документами, но не знаю, как попавшего в руки о.Восторгова. Судя по этому письму, г.Симонов, как и брат его — Авраам, ныне помощник инспектора Тифлисской семинарии, очень враждебно настроен к Русской Миссии в Урмии».40

    Судя по этому последнему сообщению, становится понятным и столь поспешное отсоединение Грузинской Православной Церкви от Русской в 1917, и тот страшный разгул национализма среди грузинского духовенства и мирян, который имел место и до событий 1917 года, когда стреляли (и убивали) православных иерархов, не угодных, кажется, не столько методами своего управления, сколько своей национальностью.

    Но не одна только англиканская Миссия действовала в Урмии. Католическая миссия была представлена в этом крае орденом лазаристов. «От прозелитов требуется только признание папы главою Церкви, — писал архим.Кирилл в феврале 1903 митр.Антонию. — При печатании богослужебных сирийских книг, содержащих изменяемые молитвословия годичного круга, между сирийскими древними восследованиями вставлена нарочито переведенная на древний сирийский язык служба на праздник в честь «Непорочного зачатия», в честь «Тела Христова» и т.п.» В католических приходах в качестве священников состояли природные сирийцы, но воспитанные при Миссии, причем в очень строгих правилах. «Воспитанник, — замечал архим.Кирилл, — в продолжение десяти лет не отпускается из коллегии к своим родным и отшлифовывается в довольно типичного католического ксендза, только не бреющего бороды. Каждый священник сельский получает около 12 рублей месячного жалования и 50 коп. за каждую совершенную мессу».41

    Общее нравственно-религиозное состояние айсор было чрезвычайно печальным. Православное сознание их было размыто разрушительной деятельностью инославных Миссий, чувство самосохранения в иноверной мусульманской среде диктовало тактику бессловесного выживания. Критерии христианской морали становились понятиями слишком беспредметными, чтобы разговор о них с сирийцами мог привести к каким-либо благим результатам.

    Видя, как друг перед другом наперебой хлопочут инославные миссионеры, чтобы приобрести большее число сирийцев в свое исповедание, для чего постоянно набавляют плату за принадлежность к своей Миссии, сирохалдеи быстро смекнули выгоду своего положения. Каждый из них стал смотреть на себя как на владельца очень ходкого товара, которым торговал направо и налево. «Сегодня, — с горечью писал архим.Кирилл митр.Антонию о таких сирийцах, — он был англиканином, завтра пресвитерианином, через день католиком, в существе же своем — религиозною окаменелостию, которую только по недоразумению признают еще живым организмом. Оживут ли кости сии, то ведомо одному Господу и лежит в руках Его неисчерпаемого милосердия. Я верю, что Господь именно Русской Церкви судил вдохнуть душу живу в эту сиро-халдейскую мумию, но поскольку всесовершающая благодать Его действует через людей и до известной степени даже под условием их внутреннего достоинства и усердия, то необходимо предполагать здесь весьма продолжительную и ожесточенную борьбу с князем мира сего. Я не смею утверждать, что огнь борьбы сей уже возгорелся, по зарево его уже видится».42

    Это видимое наиболее славными и достойными русскими людьми «зарево» мирового пожара разгорится спустя каких-нибудь пятнадцать лет в катастрофу неведомую прежде человечеству, — катастрофу всеобщего отпадения от Церкви, осознанного богоборчества и клятвопреступления, катастрофу невиданных прежде массовых смертоубийств, катастрофу, не национальную только — русскую, но и мировую. Ибо в XX веке не один только народ русский был увлечен в погибельный круговорот греха и страстей. Это увиденное архим.Кириллом, в трезвенной чистоте внутреннего духовного зрения, зарево будущей борьбы, действительно оказалось заревом борьбы Бога и князя мира сего, где полем битвы по-прежнему были сердца человеческие. Сколько же надлежало иметь духовного опыта, чтобы в трагическом положении одного небольшого народа прозреть будущие трагедии целых наций.

    Как уже говорилось, служение православной духовной Миссии проходило в обстановке тотальной слежки. Вскоре по прибытию в Урмию архим.Кириллу пришлось сделать для себя печальное открытие, что почта Миссии вскрывается. Так, пакет на имя начальника Миссии с важными документами и деньгами поступил в распечатанном виде. По уверению почтового начальника, пакет «распался» по причине трения о деньги, с которыми он был положен.

    «Этот рассказ о деньгах, протирающих пакеты, — не без иронии писал архим.Кирилл митр.Антонию в своем письме 19 ноября 1902, — нелишен иносказательной откровенности. Несомненно, пакет протерся от денег, но не в почтовом только мешке, а в англиканской Миссии, для которой сняты, надо думать, точные копии со всех находившихся в пакете документов услужливым другом мистера Парри, русским эмигрантом из армян Нухинского уезда, занимающим здесь положение секретаря почтового директора и неофициального цензора всякой плохо запечатанной бумаги, В стране постоянного подслушивания, подглядывания, сплетен, подкупов и т.п. прелестей знакомство с таким господином никого не может шокировать, и его не только принимают — за ним ухаживают представители инословных Миссий. Об этом неприятном случае с пакетом я буду писать Тавризскому консулу, но и Конторе Синодальной следовало бы обнаруживать большую догадливость и помнить пословицу плохо не клади, в соблазн вора не вводи».43

    Эта история со вскрытым пакетом, отвлечение работников Миссии на командировку в Турцию, к тамошним айсорам, тогда как и в Персии работы было чрезвычайно много (Грузинская синодальная контора в данном случае просто переложила ответственность с собственных плеч на плечи неокрепшей еще Урмийской Миссии), и, наконец, вообще в некотором роде печально-пренебрежительное отношение Грузинской синодальной конторы к Миссии побудили архим.Кирилла ходатайствовать перед митр.Антонием об изменении не вполне нормального административного подчинения Миссии.

    Дело в том, что еще по прибытии своем в августе 1902 в Тифлис архим.Кирилл убедился, что и высокопреосвященнейший экзарх, и все члены Грузино-Имеретинской синодальной конторы, за исключением отсутствовавшего в то время протоиерея Иоанна Восторгова, признавали совершенно чуждым для себя дело Урмийской Миссии и тяготились им. Тем более, что все другие православные Миссии находились в непосредственном подчинении Святейшему Синоду, и только Урмийская Миссия была поставлена в такое несколько неестественное административное положение. Тогда же архиеп.Алексий (Опоцкий), экзарх Грузии, обещал архим.Кириллу ходатайствовать перед Святейшим Синодом о подчинении Урмийской Миссии непосредственному синодальному ведению. Однако такого ходатайства не последовало, и Урмийская Миссия вынуждена было по всем своим вопросам обращаться в Грузинскую синодальную контору, которая только и обладала непосредственным правом представления интересов Миссии перед Святейшим Синодом. Это очень затрудняло решение задач, поставленных перед Урмийской Миссией и требующих, в большинстве случаев, быстрого административного указания. Последнего-то Грузинская контора никак не могла обеспечить. История с пакетом стала дополнительным мотивом к обращению архим.Кирилла за отеческим советом и с просьбой о помощи к митр.Антонию.

    «Единственно надежный путь доставки сюда важной казенной корреспонденции, — писал архим.Кирилл, — через Министерство иностранных дел. Тогда пакет приходит ко мне в холщовом конверте за консульской сургучной печатью и с обратной почтовой распиской. В этом тоже одно из оснований получать нам распоряжения прямо из Петербурга, а не из Тифлиса, в котором даже адрес наш забыли и надписывают пакеты “через Баку в Тавриз”».44

    Просьба архим.Кирилла была удовлетворена. Митр.Антоний представил Святейшему Синоду действительное положение дел, и в административную подчиненность Миссии было внесено существенное и столь желательное для самой Миссии изменение. 20 февраля 1903 последовал указ Святейшего Синода, в котором, между прочим, говорилось: «Имея в виду, что Урмийская Миссия в первые годы учреждения ее была подчинена Грузино-Имеретинской Синодальной конторе для скорейшего устроения ее, в настоящее же время эта Миссия вполне организована, Святейший Синод признал необходимым предписать начальнику Миссии производить все сношения со Святейшим Синодом через Первенствующего члена Святейшего Синода, входя к оному с донесениями и представлениями».45

    Это важное изменение в жизни Урмийской Миссии, осуществленное благодаря инициативе архим.Кирилла, позволило изменить урмийскую ситуацию в лучшую сторону. Теперь Миссия уже официально имела в лице митр.Антония могущественного покровителя. Таким образом, не только поднялся статус Миссии, но и возрос ее авторитет в глазах урмийцев, причем даже и не православных. Многие из персидских чиновников уже опасались прямо противодействовать Миссии.

    Не стоит при этом упрощать той сложности обстоятельств, в каковых приходилось развивать свою деятельность православным миссионерам. Мусульманское окружение Миссии не давало ей спокойной жизни. 13 января 1903 было совершено покушение на жизнь сирийского священника Александра (из селения Энгиджа), шедшего в город в сопровождении двух прихожан. Недалеко от селения Чамаки священника встретил вооруженный ружьем и кинжалом мусульманин, который остановился напротив отца Александра и начал вкладывать патрон для выстрела. Предвидя беду, священник начал вырывать ружье у разбойника, призывая на помощь двух впереди идущих своих спутников. Тогда мусульманин бросился на священника с кинжалом и нанес ему две раны. Подоспевшие на помощь защитили раненого от дальнейшей расправы.

    Архим.Кирилл, узнав об этом событии, навестил пострадавшего. Выяснилось, что совершил нападение слуга энгиджайского помещика. «Связывать с настоящим случаем имя энгиджайского помещика, — писал архим.Кирилл Российскому генеральному консулу в Азербайджане, — есть очень понятные побуждения, так как еще не забылось недавнее насилие, учиненное этим помещиком над о.Александром. Помещик этот очень избил о.Александра и, как состоящий на службе у Меджи-Салтанэ, был наказан тем, что должен был в присутствии сослуживцев и нашего Милет-баши просить у обиженного священника извинения, а также заплатить ему свой давнишний долг в несколько туманов».46

    Самое печальное, что Салар, урмийский губернатор, настроенный крайне негативно по отношению к православной духовной Миссии, оставил это дело фактически без последствий для нападавшего мусульманина. Он лишь «взял с виновного приличный пешкеш и отпустил его на свободу». Так что архим.Кириллу оставалось лишь констатировать, что решение подобных дел «по существу будет всегда одинаковым, в какой бы инстанции урмийского суда оно не разбиралось. На этот счет и губернатор, и серпераст47 придерживаются одного судебного кодекса: «дай деньги и режь кого хочешь».48

    Со своей стороны, Миссия взяла на себя расходы по лечению священника. Вмешиваться же в судебные прения с персидскими властями Урмийская Миссия не имела никакой возможности, поскольку, во-первых, была призвана служить только задачам духовного просвещения, во-вторых, вмешательство миссионеров в дела персидских подданных, пусть даже и православных, светские власти расценили бы как вмешательство России во внутренние дела Персии; в-третьих, вмешиваясь в судебные тяжбы, Миссия могла бы потерять расположение Российского консульства в Тавризе, каковое расположение было чрезвычайно необходимо в тех тяжелых условиях, в каких приходилось существовать православной Урмийской Миссии. Это архим.Кирилл осознавал как никто другой. Поэтому для ведения судебных дел по защите прав православных сирийцев Миссией был нанят милет-баши, персидский подданный. А кроме того, в случае, если происходили события, подобные нападению на священника или отчуждению православного храма в пользу каких-либо самозванцев, пользующихся покровительством местных урмийских властей, архим.Кирилл обращался к генеральному консулу в Тавриз и получал неизменную его поддержку.

    Личный авторитет архим.Кирилла был чрезвычайно высок; причем, следует заметить, что это был единственный начальник Урмийской Миссии, который, благодаря как своим нравственным, так и дипломатическим качествам, сумел наладить нормальные отношения с консульством. Это, конечно, не могло ускользнуть от внимания урмийских властей, неизменно ставящих себя в оппозицию Миссии, но так же неизменно, в начальствование архим.Кирилла, терпевших фиаско. И если к моменту приезда в Урмию архим.Кирилла положение Миссии оставляло желать лучшего, то уже через два года, когда архим.Кирилл был отозван в Петербург для епископской хиротонии, Миссия находилась в благоустроенном состоянии, имея свои храмы, богослужебные книги, переведенные на древний сирийский язык, собственную школу при Миссии. И главное, что архим.Кирилл сумел воспитать себе достойную замену на посту начальника Миссии в лице иеромонаха Сергия. Но до этого устойчивого положения Миссии должен был пройти еще целый год напряженной и утомительной борьбы с раскольниками, объявившими себя несторианами, с урмийскими властями, поддерживавшими раскольников, и с англиканской Миссией, поддерживавшей интриги тех и других.

    Помимо печальных и огорчительных событий, в жизни Миссии были, конечно, и такие, которые привносили в души урмийских православных миссионеров некоторую надежду. И прежде всего это — устроение при Урмийской Миссии в октябре 1902 своей школы с интернатом.

    В первый год было набрано 25 мальчиков, причем, кто-то был приведен своими родителями, кто-то подброшен родственниками, не имевшими средств для воспитания детей. Ввиду того, что большинство сирийских священников и учителей были воспитанниками пресвитерианских, англиканских или католических школ, то православное сознание этой учительной массы было весьма и весьма размыто. Большая часть этой сирийской «интеллигенции» имела самые посредственные представления о древнесирийском языке. Жизнь в условиях постоянных гонений и преследований сделала из персидских сирийцев приспособленцев. Поэтому архим.Кирилл с первых же месяцев своей миссионерской деятельности поставил задачу подготовки настоящих кадров, которые способны были бы вернуть своему народу истинное Православие, восстановить национальное и религиозное самосознание урмийских айсор, стать действительными вождями своего народа — духовенством и учителями, близко принимающими к сердцу не одну только собственную судьбу, но судьбу всего народа. С этой целью решено было создать не обычную школу, а школу-интернат, чтобы уберечь детей от часто не вполне здорового влияния их семей, ибо, как свидетельствовал печальный опыт, «каждое посещение мальчиком родительского дома приносило всегда с собою тот или другой минус еще в незакрепленные добрые навыках».49

    В целях воспитания в детях религиозного настроения и духа церковности для них установлено было обязательное ежедневное посещение в миссийском храме Божественной литургии, начинавшейся около 7 часов утра сразу за утреней. В воскресные и праздничные дни дети присутствовали и за остальными службами, причем они же пели и читали как во время всенощного бдения, так и во время литургии. Некоторые из детей очень быстро осваивали чинопоследование литургии и песнопения, так что архим.Кирилл и члены Миссии брали этих ребят для исполнения обязанностей псаломщиков, когда необходимо было посещать сельские церкви с богослужебными целями.50

    Обучение велось на современном сирийском и древнесирийском языках, с тем чтобы приучить детей к тем знаниям, которые впоследствии способствовали бы успешному обучению переводческому труду. Изучался и русский язык.

    До прибытия архим.Кирилла все урмийские школы были школами одной только грамотности. Новый начальник Миссии поставил перед учителями задачу и духовного образования, постепенно преобразуя школы грамотности в тип церковно-приходских школ. Однако для решительного изменения положения дел нужны были новые кадры, именно их и готовили в школе при Урмийской Духовной Миссии. Конечно, наибольшие свои плоды школа стала приносить только спустя пять-шесть лет уже при другом начальнике Миссии, но начало этому воспитательному процессу и правильный ход всего школьного дела положил именно архим.Кирилл.

    Как уже говорилось, Урмийская Миссия среди прочих задач ставила перед собой и задачу благотворительности, которая, впрочем, по ограниченности финансовых возможностей, не могла осуществляться вполне широко. Среди сирийцев было немалое число людей совершенно обездоленных в имущественном отношении. Много было вдов и женщин, брошенных своими мужьями без всяких средств к существованию и имевших по несколько детей на иждивении. Тем более что и персидские власти делали все возможное, чтобы усугубить и без того несносное положение урмийских христиан. Так, по персидским законам, принимающий ислам становился сразу же и наследующим все имущественные права своих родственников, так что вполне при желании мог пустить по миру своих православных сородичей. Это, конечно, не способствовало нравственному здоровью урмийских айсор-христиан, часто спекулировавших этой возможностью в случае необходимости чего-либо добиться от епископа или священника. Так происходило например, при отказе епископа благословить развод. Родственники, поставленные перед возможностью потерять все свое имущество, осаждали епископа просьбами дать развод, и очень скоро практика благословения разводов (даже для священников!) стала общепринятой. С этим пришлось столкнуться архим.Кириллу, и он употреблял все силы к тому, чтобы разъяснить и епископу Мар-Ионану, и духовенству всю моральную двусмысленность и недопустимость подобных разводов. О православной же принадлежности сирийцев, пугающих возможностью своего перехода в ислам, и вовсе не приходилось говорить. Архим.Кирилл, понимая, что подобная практика может быть изжита только в результате долгой и терпеливой духовно-просветительской пастырской работы, просил митр.Антония хотя бы письмом указать епископу Мар-Ионану на необходимость окончательного решения вопросов о разводе только после предварительного совещания епископа с начальником Миссии.

    Но в таком нравственно-религиозном положении, как уже говорилось, было мало вины самих урмийцев. Толпами они приходили в Миссию за различной помощью, причем совершенно невозможно было отличить действительно нуждающегося от выдающего себя за такового. Однако архим.Кирилл относился ко всем приходящим с неизменным сочувствием. «Находясь под тяжелою рукой мусульманских властей, — писал в своем отчете архим.Кирилл, — сириец должен скрывать свое благосостояние, чтобы не быть ограбленным. И с этой стороны, конечно, весь уже народ заслуживает самого широкого сочувствия безотносительно к его нравственному настроению».51

    Прежде всего для помощи не отдельным только лицам, а всему православному народу в тяжелых, но неизбежных отношениях с местной властью Миссия приняла на свое содержание милет-башу (народного представителя), который постоянно присутствовал в суде в качестве защитника интересов православных урмийцев. Кроме того, «в случаях какого-либо несчастья или совершенной имущественной беспомощности» тех или иных православных сирийцев, Русская Миссия оказывала помощь им через выделение единовременного или даже постоянного пособия.52 При этом всякий единоверец, прибывавший в Миссию, вне зависимости от характера своей просьбы, принимался на ночлег в гостиный дом и пользовался миссийской столовой. Все расходы, связанные с подобным гостеприимством, Урмийская Миссия брала на себя.

    Наконец, и в отношении духовенства Миссия принимала на себя определенные обязательства. Архим.Кирилл не хотел питать иждивенческих настроений в среде сирийского духовенства, полагавшего, что Русская Миссия должна содержать все сирийское духовенство за свой счет. Он мудро перевел эту расчетливость в положительное русло. Так, Миссия материально поощряла особое усердие по изучению православного богослужения с необходимым для этого проживанием в Урмии при Миссии (следует напомнить, что большая часть духовенства, перешедшая в Православие из несторианства или англиканства, вообще слабо разбиралась в богослужении, что, например, очень ярко проявилось во время пасхальных служб, когда сирийцы оглашали вместе со священническими молитвами еще и богослужебные указания). Труды по обучению детей в школах и переводу богослужебных текстов также вознаграждались. Такие трудовые заработки имели в определенном смысле для сирийского духовенства и воспитательное значение.

    Но Миссии приходилось часто выдавать экстренные пособия духовенству, значительная часть которого находилась в долговой кабале у местных мусульманских помещиков с обязательством выплаты очень высоких процентов. В этом случае архим.Кирилл изыскивал возможности для погашения за счет Урмийской Миссии подобного долга. Причем в некоторых случаях духовенство брало на себя обязательство постепенного беспроцентного погашения этого оплаченного Миссией долга, а в других случаях, если положение семьи священника было крайне бедственным, предоставлялись безвозмездные пособия. Наконец, Миссия, по силе своих возможностей, помогала семьям духовенства продуктами, одеждой, облачениями. И, конечно же, урмийские храмы снабжались бесплатно утварью и книгами, издававшимися в типографии Миссии.

    Карта Персии
    Карта сеееро-западной части Персии, где действовала Урмийская Миссия

    Таким образом, деятельность православной Урмийской Духовной Миссии была весьма многообразна. Архим.Кириллу приходилось быть в непрестанных (и далеко небезопасных) командировках по урмийским селениям, курировать богослужебную, переводческую и хозяйственную деятельность Миссии и при этом находиться в постоянном напряжении, поскольку нападение на Урмийскую Миссию и окормляемую ею паству могло произойти с совершенно разных сторон. Судьба архим.Феофилакта и всего предыдущего состава Русской Миссии это хорошо продемонстрировала.

    И такое внезапное нападение не заставило себя ждать. В октябре 1903 персидские власти объявили о том, что все храмы, числящиеся за Миссией, должны быть переданы древним назореям (так персы называли несториан). Предполагалось, что таковые существуют. В действительности же это было только иллюзией.

    Несторианами для достижения своих целей объявили себя несколько запрещенных в священнослужении (за двоеженство) священников, а также лица, некогда принимавшие весьма активное участие в деле воссоединения несториан с Православной Церковью. В Тегеране дело было представлено таким образом, что будто бы угнетенные «назореи» восстали против засилья русских миссионеров, вмешивавшихся во внутренние дела персидских подданных. Число ушедших в раскол было весьма незначительно в сравнении с числом тех, кто исповедовал себя православным. Ситуация усугублялась как поддержкой этого раскола инославными Миссиями, так и неожиданностью этого решения для МИДа, который, может быть, и желал бы помочь православным, но не был в курсе всех обстоятельств. Из Петербурга казалось, что просто часть несториан решила вернуть себе свои храмы, что было в действительности совершенно не так. С объяснением сути дела, по благословению митр.Антония, в Петербург выехал сам архим.Кирилл. Управлять Урмийской Миссией в его отсутствие остался его помощник иеромонах Сергий, возведенный в сан игумена в сентябре 1903 за свои переводческие труды.

    Прибытие архим.Кирилла в конце ноября 1903 года в Петербург принесло самые положительные результаты. Начальник Урмийской Миссии сумел добиться через обер-прокурора и Министерстве иностранных дел желательного для Миссии исхода дела, казавшегося многим безнадежным. Однако успеху дипломатических усилий архим.Кирилла предшествовали несколько месяцев утомительной переписки с различными ведомствами, составление отчетов и пояснительных записок по урмийскому вопросу, встречи с различными общественными, церковными и государственными деятелями.

    В высшей степени интересна переписка, завязавшаяся между могущественным К.П.Победоносцевым и министром иностранных дел графом Ламздорфом по проблемам Урмийской Миссии. Переписка эта отражает как тот уровень, на котором решался вопрос о содействии Русской Духовной Миссии в Урмии, так и те позиции, какие занимали каждая из сторон. Начало этой переписке положил Константин Петрович Победоносцев своим письмом от 2 декабря 1903 на имя министра иностранных дел Российской Империи графа В.Н.Ламздорфа: «Милостивый государь, граф Владимир Николаевич. Прибывший на днях в Санкт-Петербург начальник духовной православной Миссии в Урмии архимандрит Кирилл сообщает о следующем печальном событии. В конце октября месяца текущего года со стороны персидского правительства предъявлено к Миссии требование о передаче ключей от православных храмов несторианам, в том числе и от храма Мар-Мариам, в коем совершается православное богослужение со дня основания Миссии. Это требование исходит, по мнению архимандрита Кирилла, от самого шаха персидского и вызвано происками враждебных православной Миссии несториан, покровительствуемых английским посольством в Тегеране. Нет сомнения, что исполнением столь незаконного требования будет подорван авторитет Миссии, и она лишится возможности нести возложенное на нее высокое служение интересам Православной Церкви и России. Сообщая о сем Вашему Сиятельству, имею честь покорнейше просить Вас, милостивый государь, оказать свое содействие к отклонению предъявленного персидским правительством требования и ограждению интересов Миссии, о последующем же не оставить уведомлением. Приимите уверение в совершенном моем почтении и преданности. К.Победоносцев».53

    Своим ответным секретным письмом54 от 6 декабря 1903 граф Ламздорф сообщал К.П.Победоносцеву, что, по получении обер-прокурорского письма от 2 декабря сего года, он телеграммой уведомил русского посланника в Тегеране Власова о необходимости оказать возможное содействие Урмийской Духовной Миссии в вопросе о местных храмах, на что уже 4 декабря последовала телеграмма Власова. В этой телеграмме сообщалось о приказе шаха передать все храмы, находившиеся в ведении Урмийской православной Миссии, несторианам, предоставив православным строить собственные храмы, с его, шаха, разрешения.55 «Такая постановка вопроса, — писал Ламздорф, — несомненно, обязывает нас к крайней осторожности в переговорах с шахским правительством, вследствие чего я вместе с сим поручил посланнику в Тегеране ограничиться пока представлением о сохранении за духовной Миссией храма Мар-Мариам, на каковой мере Д.С.С.56 Власов признает возможным настаивать. Одновременно посланнику предписано собрать необходимые сведения в видах всестороннего выяснения вопроса о праве пользования несторианскими храмами. Передавая о вышеизложенном, почитаю долгом со своей стороны покорнейше просить Вас не отказать сообщить все те данные, коими, по мнению Вашему, могли бы быть подтверждены законность и обоснованность претензий духовной Миссии на несторианские храмы в Урмийском округе».57

    Все данные, которые свидетельствовали о законности владения Урмийской Миссией бывшими несторианскими храмами и о необоснованности требований так называемых «несториан» (являвшихся на самом деле в вопросах догматических, а в некоторых случаях даже обрядовых, американскими протестантами или англиканами, но при этом желавших получить храмы, в которых совершали богослужения и молились бывшие несториане, принявшие православие), были изложены в обширной и обстоятельной записке, составленной архим.Кириллом. В этой записке58 с замечательной полнотой и ясностью представлялась картина той сложной ситуации, которая возникла вокруг Урмийской православной Миссии в результате интриг Миссии англиканской и «несторианствующих протестантов».

    Архим.Кирилл справедливо указывал, что переход урмийских несториан в Православие был всеобщим и безусловным, причем не без ведома персидских властей. «Только на этой всеобщности желания несториан, — писал архим.Кирилл, — и основывалось учреждение в Урмии постоянной православной Миссии, которая пошла в Урмию не для обращения несториан в Православие, а лишь для научения православной вере уже принявших таковую прежде несторианствовавших урмийцев. Никакого вопроса о несторианских храмах и о праве владения ими не могло в то время возникать, т.к. при общем переходе несториан в Православие храмы несторианские само собою стали храмами православными и в них начало отправляться богослужение теми же местными священниками, которые и прежде совершали там службу Божию».59

    Зная, мягко говоря, сложный характер русско-английских отношений, особенно в вопросе государственных интересов каждой из сторон в Персии, становится понятным, почему МИД вынужден был все-таки прислушаться к настойчивым призывам церковных кругов обратить внимание на недопустимо тяжелое положение Урмийской православной Миссии. Ведь всякие репрессивные меры против Миссии должны были восприниматься и Россией, и самими урмийцами не только как антиправославные, но и как антироссийские. А в этом вся русская общественность, в том числе и МИД, усматривала заинтересованность прежде всего Англии (впрочем, Соединенные Штаты Америки и Германия тоже были не против подрыва российского авторитета в Персии, поскольку вопрос стоял не только религиозно-политический, но и экономический — о возможности получения этими странами концессий в Персии).

    «В приказе шаха передать им все храмы, — констатировал уже теперь и для МИДа очевидный факт архим.Кирилл, — слышится чей-то сторонний голос, заранее и злорадно хохочущий над готовящимся поруганием Русской Православной Церкви Православие для шаха, конечно, безразлично, но имя России должно для него иметь значение, а Россия, Церковь которой в данном случае заинтересована, не может быть равнодушной к данному делу».60

    Для Церкви, конечно, важнее всяких политических и экономических интересов было попечение о самих православных урмийцах. Последние, вверив себя душепопечению и покровительству Русской Православной Церкви, таким образом, вверили российскому Православию и свою дальнейшую судьбу. И потому Русская Церковь чувствовала свою ответственность за нравственное состояние сирийского народа, интуитивно отдавшего предпочтение не богатой англиканской Миссии, не англиканству, а Православию. И об этом тоже писал в своей записке начальник Урмийской Миссии.

    Архим.Кирилл ставил вопрос и о несправедливости указа в вопросе возвращения всех церквей. «Между этими всеми храмами, передаваемыми указом шахским несуществующим несторианам, имеются уже храмы нашей русской православной постройки».61

    Храм при Миссии
    Домовая церковь при Миссии

    Внимательное прочтение распоряжения персидского правительства наводило на мысль, что игнорировались вообще какие бы то ни было права православных урмийцев на владение собственными храмами. «Указание шаха на необходимость православным построить собственные храмы с его шахского разрешения, — разъяснял тонкости персидской дипломатии архим.Кирилл, — есть как бы иносказательное откровение о том, чего ждать в данном случае православным. Вопрос о построении собственного храма для православных был уже поднимаем настоящим составом Миссии. Дело касалось села Гюйтапа, в котором храм был три года тому назад отобран от православных и передан протестантствующему каше Гцвре. Миссия ходатайствовала пред местным губернатором Саларом (он же владелец села Гюйтапа) о предоставлении ей права купить в селении небольшой клочок земли от желающего продать этот клочок сирийца для построения там православной церкви. Несмотря на уверение губернатора в его совершенной готовности исполнить просьбу Миссии, разрешения на покупку земли дано все-таки не было, и по уверению Салара, вследствие запрещения, сделанного непосредственно из Тегерана. Можно опасаться, что в таком именно смысле будут оканчиваться и все просьбы о разрешении к постройке храмов для православных. Православным могут указывать на необходимость построить свои храмы заново и даже дадут разрешение на такое строительство, но не разрешат приобрести необходимого для постройки клочка земли. Церкви решено передать несторианам со всем церковным имуществом; по если в храмах Урмийской епархии имеется какая-либо утварь, то она принадлежит вся целиком православной Миссии, которая в настоящем только году на приобретение утвари для сирийских церквей и на поддержание в них возможности богослужения затратила больше 1000 рублей. Благотворить в продолжение пяти лет в чужих храмах едва ли бы могла православная Миссия, и шахское правительство должно увидеть, что возникновение вопроса о церквах после пятилетнего существования Миссии можно объяснить только наличностью интриги, а не действительным незаконным будто бы владением церквами со стороны православных».62

    Записка эта была передана в МИД, который и руководствовался ею в своих дальнейших дипломатических переговорах. Причем записку архим.Кирилла Победоносцев сопроводил на имя графа Ламздорфа письмом, в котором еще раз напоминал, что «приведение в исполнение требований персидского правительства относительно храмов, принадлежащих с 1898 года православным, может поколебать уважение к Православной Церкви среди христианского населения Урмии и сопредельных с нею областей».63 Однако совместными энергичными усилиями архим.Кирилла, консула в Тавризе и посланника в Тегеране опасность утраты всех православных храмов в Урмии миновала. Храмы остались за Урмийской Духовной Миссией.

    По совету архим.Кирилла было принято решение о хиротонии находившегося в Петербурге архим.Илии, сирохалдея по происхождению. В январе 1904 архим.Илия стал епископом Тергяварским. По решению Синода, Мар-Илия должен был управлять южной, Барандузской частью Урмии, епископ Мар-Ионан Супурганский и Урмийский — северной, Назлучайской. Епископу Мар-Аврааму доставалось в управление селение Марсаргиз.64 Таким образом предполагалось умирить конфликтующие группировки сторонников Мар-Ионана, Мар-Авраама и Мар-Илии. Постепенно вопрос успешной деятельности Русской Миссии в Урмии приобретал статус государственной задачи. О ходе решения возникших в Персии проблем был информирован и государь император, проявивший несомненную заинтересованность в благополучном окончании дипломатических усилий по водворению среди православных христиан Персии мира и согласия.

    Письмо еп.Кирилла
    Письмо еп.Гдовского Кирилла по делам Урмийской Миссии в канцелярию обер-прокурора. С.-Петербург. 7 декабря 1905

    Вероятно, этой заинтересованностью объясняется та легкость, с какой архим.Кирилл получает аудиенцию у императора Николая II. 11 февраля 1904 обер-прокурор Святейшего Синода Победоносцев представляет Государю отношение следующего содержания: «Начальник Урмийской Миссии архимандрит Кирилл ходатайствует о разрешении представиться перед отъездом его в Урмию Вашему Императорскому Величеству. Приемлю долг всеподданнейше испрашивать разрешение на сие Вашего Императорского Величества. Константин Победоносцев».65 На этом документе император Николай собственноручно начертал: «Могу принять его завтра в 3 часа».

    Мы не знаем, как именно проходила эта встреча, но надо полагать, что определенную, и даже, возможно, весьма существенную роль, эта встреча сыграла, как в судьбе Урмийской Духовной Миссии, так и в судьбе начальника ее.

    Посещение архим.Кириллом Петербурга имело еще один результат — учреждение в начале 1904 «Кирилло-Сергиевского Урмийского братства», в которое вошли товарищ обер-прокурора Святейшего Синода В.К.Саблер (бессменный председатель Братства до 1917), а также другие известные и влиятельные лица. Братство находилось под покровительством императрицы Марии Феодоровны, попечителем же братства стал митр.Петербургский Антоний. Целью братства являлось содействие утверждению Православия в Урмии и обращению несториан в Православие. Усилиями братства для Урмийской Миссии и церквей православных сирийцев приобреталась утварь, книги, собирались денежные средства (периодически организовывались сборы по церквам в пользу Урмийской Миссии). Помощь была весьма ощутимой. Так, в 1905 братством были заказаны в Берлинской библиотеке и во Французской Национальной библиотеке (Париж) снимки с православных (мелькитских) рукописей для препровождения их в помощь переводческой комиссии при Урмийской Миссии.66 На собраниях Братства заслушивались доклады начальников Миссии о положении дел в Урмии. Небесными покровителями «Кирилло-Сергиевского Урмийского братства» были святой равноапостольный Кирилл, учитель Словенский, и преподобный Сергий Радонежский (небесные покровители архим.Кирилла и иеромонаха Сергия).

    Особенности епископского служения святителя Кирилла в Кронштадте и Тамбове

    Еп.Кирилл (Смирнов)Еп.Гдовский Кирилл (Смирнов)

    Выдающиеся качества архим.Кирилла не позволили ему долго трудиться на персидской окраине. За каких-то два года своей миссионерской деятельности он добился столь значительных результатов, поставил дела православной Духовной Миссии на такую высоту, что вопрос о его епископской хиротонии становился лишь вопросом времени. 6 мая 1904 архим.Кирилл, как свидетельствует его послужной список, был «Всемилостивейше сопричислен к ордену св.Анны II степени»,67 а 7 мая того же года Святейший Правительствующий Синод под председательством митр.Санкт-Петербургского Антония «имел суждение» о замещении вакантных кафедр, среди которых была и кафедра епископа Гдовского, викария Петербургской епархии. В результате обсуждений Святейший Синод вынес следующее определение: «Представить г. синодальному обер-прокурору поднести Его Императорскому Величеству, среди прочих документов, доклад следующего содержания: «Для замещения кафедры епископа Гдовского, викария Санкт-Петербургской епархии, освободившейся за назначением преосвященного Константина епископом Самарским, признавая достойными возведения в епископский сан архимандритов: 1) начальника Российской Духовной Миссии в Урмии Кирилла; 2) ректора Тверской духовной семинарии Евгения, и 3) ректора Санкт-Петербургской семинарии Сергия, Синод, с представлением послужных списков сих архимандритов, всеподданнейше испрашивает Высочайшего Вашего Императорского Величества соизволения на возведение одного из них в Санкт-Петербурге в сан епископа Гдовского с присвоением ему именования третьим викарием Санкт-Петербургской епархии, а епископу Нарвскому — вторым викарием той же епархии».68 Под настоящим документом стояли подписи митр.Санкт-Петербургского и Ладожского Антония (Вадковского), митр.Киевского и Галицкого Флавиана (Городецкого), архиеп.Финляндского и Выборгского Николая (Налимова), архиеп.Казанского и Свияжского Димитрия (Ковальницкого).

    10 мая 1904 Константин Петрович Победоносцев, неизменный советник государя императора по всем церковным вопросам, сам, вероятно, сочувствовавший кандидатуре архим.Кирилла (здесь, кроме прочего, сказывалось и всегдашнее расположение влиятельного обер-прокурора к епископам из вдового духовенства), представил в Царском Селе «всеподданнейший доклад» Святейшего Синода, на котором «собственною Его Императорского Величества рукою» было начертано: «Быть первому, а в прочем быть по сему». Это означало, что выбор императора пал на первого из предложенных Синодом кандидатов, каковым являлся архим.Кирилл, в прочем же следовало поступить согласно представленному докладу.

    Вероятно, на выбор императора повлиял целый ряд факторов, среди которых: и то несомненно приятное впечатление, какое произвел архим.Кирилл на императора Николая II при их личной встрече; и добрые отзывы о нем митр.Антония; и судьба архим.Кирилла, сходная с судьбой митр.Антония, также в молодые годы потерявшего семью;69 и, наконец, явное расположение к кандидату влиятельного обер-прокурора, составившего за два года успешной деятельности архим.Кирилла в Урмии весьма высокое о нем мнение. Кроме того, по давно заведенной традиции в подобных представлениях первым указывался тот кандидат, который являлся бы наиболее желательным с точки зрения Синода. Таковым был, конечно, архим.Кирилл.

    На следующий день, 11 мая, о решении императора Николая был извещен Синод, который направил уведомление архим.Кириллу в Урмию с предписанием прибыть, по сдаче в установленном порядке должности, в Петербург для посвящения во епископа.70 Преемником же архим.Кирилла на посту начальника Урмийской Миссии стал молодой игумен Сергий (Лавров), прекрасно зарекомендовавший себя за два года совместной работы с архим.Кириллом.

    О том, сколь высоко зарекомендовал себя в миссионерской деятельности архим.Кирилл, красноречиво свидетельствует письмо министра иностранных дел графа Ламздорфа, направленное в июне 1904 товарищу обер-прокурора Святейшего Синода В.К.Саблеру, где министр, сообщая, что со стороны МИД не находится препятствий к назначению игумена Сергия начальником Урмийской Миссии, между прочим писал: «Позволяю себе выразить надежду, что игумен Сергий приложит все старания к тому, чтобы управлять вверенной ему Духовной Миссией столь же успешно, как его предместник, и предупреждать повторение печальных и в высшей степени вредных с точки зрения обаяния русского имени в Персии явлений, происходивших в Урмии до прибытия туда архимандрита Кирилла».71 Следует отметить, что игумен Сергий оказался достойным наследником тех славных традиций православной духовной Миссии в Урмии, какие были заложены архим.Кириллом.

    Троицкий собор
    Троицкий собор Александро-Невской лавры

    В августе того же 1904 года архим.Кирилл прибыл в Петербург и в Свято-Троицком соборе Александро-Невской лавры 6 августа (в день Преображения Господня) был хиротонисан митр.Антонием во епископа Гдовского, третьего викария Санкт-Петербургской епархии. При хиротонии в Свято-Троицком соборе присутствовали архиеп.Финляндский и Выборгский Николай (Налимов), еп.Владикавказский и Моздокский Владимир (Сеньковский), еп.Вологодский и Тотемский Алексий (Соболев).72

    Уже в первые годы архипастырского служения еп.Кирилла его деятельность отличалась необычайной активностью. Владыка являлся наблюдателем за преподаванием Закона Божия в учебных заведениях Ведомства учреждений императрицы Марии и Ведомства Императорского человеколюбивого общества, председателем Санкт-Петербургского православного епархиального братства во имя Пресвятой Богородицы, в ведении которого находились церковно-приходские школы разного типа,73 председателем Совета Петербургского эстонского православного братства прп.Исидора Юрьевского,74 активно участвовал в деятельности Кирилло-Сергиевского Урмийского братства.75 В Александро-Невской лавре вл.Кирилл ввел всенародное пение во время богослужения и внебогослужебные катехизаторские беседы.

    Гдовский епископ был весьма почитаем за полноуставное служение единоверцами-старообрядцами, признававшими православную иерархию. Он часто совершал богослужения и в единоверческих храмах епархии. На единоверцев сильное впечатление оказывала не только манера служения вл.Кирилла, но и самый вид его. Очень многие отмечали какое-то особенное достоинство в этом архипастыре. Даже левая печать, представившая поначалу назначение архим.Кирилла на Гдовскую кафедру как «высокую протекцию» Петербургского митрополита, вынуждена была умолкнуть перед очевидной справедливостью подобного выбора. Сам же митр.Антоний (Вадковский), первенствующий член Священного Синода, чрезвычайно ценивший вл.Кирилла как деятельного иерарха, сочетающего в себе дар администратора и высокодуховную жизнь по евангельским идеалам, не ошибся в своих надеждах и нашел в лице Гдовского викария надежного помощника в управлении Петербургской епархией.

    31 октября 1905 (в связи с назначением первого викария Петербургской епархии еп.Ямбургского Сергия на самостоятельную Финляндскую кафедру) еп.Гдовский Кирилл был переименован из третьего во второго викария Санкт-Петербургской епархии (первым викарием стал еп.Антонин (Грановский). А в феврале 1908 первый викарий Санкт-Петербургской епархии еп.Нарвский Антонин был уволен за штат, как тогда сообщалось в официальных изданиях: «согласно прошению, по болезненному состоянию».76 В связи с этим, первым викарием епархии стал, согласно Высочайше утвержденному 15 февраля 1908 указу Святейшего Синода, еп.Гдовский Кирилл,77 а вторым викарием в сане епископа Нарвского был назначен преосв.Никандр (Феноменов), бывший прежде еп.Кинешемским, викарием Костромской епархии.

    Следует заметить, что промыслительным образом в Санкт-Петербургской епархии в период с 1905 по 1910 год на викарных кафедрах побывали многие из тех иерархов, которые станут главными участниками славной и, одновременно, трагической истории Русской Православной Церкви XX века. На Ямбургской кафедре: с 1901 по 1905 — еп.Сергий (Страгородский), будущий заместитель местоблюстителя, впоследствии лжепатриарх; с 1905 по 1908 — еп.Сергий (Тихомиров), будущий Предстоятель Японской Православной Церкви (с 1912-го по 1940); с 1909 по 1910 — еп.Феофан (Быстров), впоследствии архиеп.Полтавский, духовник Царской Семьи. На Нарвской кафедре: с 1903 по 1908 — еп.Антонин (Грановский), будущий обновленческий «митрополит Московский», глава «Союза Церковного возрождения»; с 1908 — еп.Никандр (Феноменов), будущий митр.Ташкентский и Туркестанский; на Гдовской викарной кафедре: с 1904 по 1909 — еп.Кирилл (Смирнов), впоследствии митр.Казанский и Свияжский, указанный в завещании Святейшего Патр.Тихона первым кандидатом в местоблюстители; с 1910 по 1917 — еп.Вениамин (Казанский), будущий митр.Петроградский, священномученик; наконец, Кроншадтскую викарную кафедру с 1907 по 1911 занимал столь же одиозный деятель, что и еп.Антонин, еп.Владимир (Путята). Со всеми ними вл.Кирилл был знаком и имел о них самое определенное представление.

    Ревностное служение и независимость самого еп.Кирилла также были всем широко известны. Так, например, совершая в 1909 Крещенское богослужение в присутствии Царской Семьи, владыка отказался выполнить требование полиции и совершить освящение великой агиасмы на кипяченой воде, справедливо полагая, что вера во всеосвящающую благодать Духа Святаго преизобилует над верой рационалистического сознания во всесилие огня, уничтожающего бактерии. Великое водосвятие вл.Кириллом в сослужении архимандритов Александро-Невской лавры было, как и принято, совершено у проруби на Неве.78

    В Свято-Троицкой пустыни
    Еп.Кирилл в Свято-Троицкой пустыни под Петербургом

    С.А.Нилус в своих январских записях 1909, повествуя о совершении в Петербурге в Александро-Невской лавре с молчаливого согласия митр.Антония (Вадковского) освящения великой агиасмы на кипяченой воде, восклицал: «К счастью, не все еще отступили от якоря нашего спасения, и в том же Петербурге Господь сохранил для избранных Своих одного епископа, не согласившегося поступиться своей верой ради мира с врагами Христовой Церкви. Если мои записи когда-либо узрят свет, то пусть они и сохранят имя этого верного слуги Божия и архипастыря в подкрепление веры и благочестия изнемогающих моих братии. Кирилл Гдовский — имя этому епископу. Да будет благословенно имя его в род и род».79

    Вся жизнь вл.Кирилла была отмечена рядом предзнаменований. Так, за год до назначения на Тамбовскую кафедру вл.Кирилл сослужил митр.Антонию (при освящении вновь сооруженного храма в лаврском имении «Зачеренье») вместе с еп.Тамбовским и Шацким Иннокентием (Беляевым).80

    Причем главный престол храма был освящен в честь прп.Серафима Саровского. В храме был помещен дар Саровских старцев — образ преподобного угодника Божия Серафима.81 Позже вл.Кирилл неоднократно посещал Саровскую пустынь уже в качестве правящего архиерея.

    А 4 октября 1909 на окраине Петербурга, на Черной речке, произошло другое знаменательное церковное торжество — освящение нового весьма вместительного храма в честь Казанской иконы Божией Матери, храма, построенного при подворье Леснинского женского монастыря. Чин освящения храма и первую литургию в нем совершал вл.Кирилл в сослужении настоятеля Петропавловского собора протоиерея А.Дернова, благочинного монастырей Санкт-Петербургской епархии архим.Макария, прот.И.Миртова и др. На этом торжестве присутствовали почетный опекун храма генерал-лейтенант граф Гейден, генерал-лейтенант А.А.Киреев и другие высокопоставленные особы. По окончании литургии преосв.Кирилл произнес прочувствованное слово о состоявшемся церковном торжестве, а затем стал благословлять всех, стоя с крестом и одновременно управляя общим пением. После того как последний паломник был благословлен, еп.Кирилл посетил в келье болящую настоятельницу подворья монахиню Нину. Рассказ об этом событии вместе с фотографией группы гостей, присутствовавших на освящении нового храма, был помещен в журнале «Русский паломник».82 В центре в первом ряду сидел вл.Кирилл, рядом с ним с одной стороны располагался протоиерей А.Дернов, с другой — настоятель новоустроенного храма отец В.Сейбук и архим.Макарий. Снимок был сделан на фоне церкви Казанской иконы Божией Матери.

    Как уже говорилось, вл.Кирилла связывали узы давней духовной дружбы со святым праведным Иоанном Кронштадтским. Незадолго до своей смерти Кронштадтский пастырь завещал отпевать себя именно еп.Кириллу, прозорливо выделив его среди прочих петербургских викариев.

    Св.прав.Иоанн Кронштадтский преставился утром 20 декабря 1908. По благословению митр.Антония, в Кронштадт направился вл.Кирилл, который, согласно предсмертной просьбе своего почившего духовного отца,83 должен был его отпевать.

    Дом в Кронштадте
    Дом в Кронштадте, в котором жил протоиерей Иоанн Сергиев

    Еп.Кирилл, приехав прямо на квартиру праведника, сразу же совершил панихиду. Вечером того же дня тело великого пастыря было положено в дубовый гроб и вл.Кирилл вновь отслужил панихиду при участии местного духовенства. В тот же день во всех петербургских церквах началось совершение панихид.84

    В девять часов утра 21 декабря на квартире о.Иоанна совершили последнюю панихиду, на которую собрались представители местной администрации и множество почитателей всероссийского пастыря. После панихиды гроб на руках духовенства был вынесен из дома. На дворе его приняли главный начальник Кронштадта генерал-лейтенант Артамонов, кронштадтский военный губернатор контр-адмирал Григорович, комендант крепости, городской голова, соборный староста и другие лица. Под печальный перезвон колоколов Андреевского собора, в котором несколько десятилетий служил праведник, процессия, в предшествии икон и хоругвей, направилась от квартиры по Андреевской улице к самому собору. У Андреевского собора гроб опять взяло на руки духовенство во главе с преосвященным Кириллом и внесло в церковь.

    Переполнен был не только собор: тысячи людей собрались на площади и Николаевском проспекте. Началась литургия, которую совершал еп.Кирилл при участии многочисленного духовенства. После литургии им же была отслужена панихида. После панихиды началось трогательное прощание верующих с любимым пастырем. В семь часов вечера начался заупокойный парастас, продолжавшийся до одиннадцати часов вечера. Всю ночь с 21 на 22 декабря собор был открыт, и все это время народ беспрестанно шел для прощания с великим русским молитвенником. Слышались сдавленные рыдания.85

    22 декабря в шесть часов утра Андреевский собор был закрыт для прощания с почившим: предстоял длинный путь перенесения его тела в Санкт-Петербургский Иоанновский женский монастырь.

    После литургии преосв.Кирилл произнес проникновенное надгробное слово об о.Иоанне как личности, уже при жизни окруженной ореолом небесной славы. Во время проповеди народ рыдал.86 В одиннадцать часов утра начался вынос тела из собора. Дубовый гроб был крестным ходом обнесен вокруг собора и под звон колоколов поставлен на колесницу. Военные оркестры играли «Коль славен». Двадцать тысяч людей сопровождали гроб с телом праведного о.Иоанна до берега, многие пошли пешком по льду Финского залива.87

    Погребальная процессия
    Погребальная процессия направляется по льду Финского залива из Кронштадта в С.-Петербург

    В Ораниенбауме прибытия погребального шествия ожидало огромное число людей. Местное духовенство, возглавляемое прибывшим сюда еп.Кириллом, крестным ходом пошло на сретение тела всеми почитаемого пастыря. Встреченный таким образом гроб был крестным ходом перенесен к поезду, где установлен в специально приготовленный траурный вагон. По Балтийской дороге в пять часов утра 23 декабря поезд прибыл в Санкт-Петербург. По Обводному каналу и по всему Измайловскому проспекту гроб встречали тысячи верующих,88 переживавших незабываемые минуты священной скорби, ибо очень многими утрата великого пастыря осознавалась уже как начало иного почитания «батюшки Иоанна», почитания как угодника Божия, предстателя Горнему Престолу и молитвенника за всю русскую паству. Уже на вокзале гроб святого, сопровождаемый преосв.Кириллом и кронштадтским духовенством,89 встречали архиеп.Финляндский Сергий (Страгородский), еп.Архангельский Михей (Алексеев) и еп.Нарвский Никандр (Феноменов), кои сопроводили тело почившего до Иоанновского монастыря, куда процессия прибыла уже вечером.

    Утром следующего дня первым в монастырь приехал еп.Кирилл, вскоре прибыли архиеп.Сергий, еп.Михей, ректор Петербургской духовной семинарии архим.Вениамин (Казанский), а затем и сам митр.Антоний (Вадковский). После литургии началось отпевание, в котором участвовали помимо указанных архипастырей до шестидесяти священников и двадцати диаконов. Во время отпевания Непорочны читал преосв.Кирилл, а канон — протоиерей Философ Орнатский.90

    Усыпальница св.Иоанна Кронштадтского
    Усыпальница св.прав.Иоанна Кронштадтского в Иоанновском м-ре

    28 января 1909, на сороковой день памяти св.прав.Иоанна Кронштадтского, преосв.Кирилл в Исаакиевском кафедральном соборе совершил заупокойную литургию. Перед панихидой владыка, близко знавший о.Иоанна и любивший его, «с особым воодушевлением в похвалу о Бозе почившего и в назидание всем, посвятил прекрасное слово, заключив оное пожеланием, чтобы добрая память о дорогом батюшке о.Иоанне и славные советы его пребывали в долготу дней»,91 а 5 февраля преосв.Кирилл, состоявший благочинным всех петербургских единоверческих храмов, совершил в Иоанновском монастыре литургию с единоверцами по особому единоверческому чину, на особых просфорах и по особым книгам.92

    Чуть менее чем через год после кончины св.прав.Иоанна Кронштадтского, 14 декабря 1909, Синод имел суждение о замещении Тамбовской архиерейской кафедры, в связи с назначением преосв.Иннокентия (бывшего Тамбовского) архиеп.Карталинским и Кахетинским, экзархом Грузии. На Тамбовскую кафедру решено было переместить еп.Гдовского Кирилла, в качестве же кандидатов на освобождающуюся таким образом викарную Гдовскую кафедру указывались: ректор Санкт-Петербургской духовной семинарии архим.Вениамин (Казанский) и ректор Олонецкой духовной семинарии архим.Никодим (Кононов).93 Всеподданнейший доклад Святейшего Синода94 был представлен 30 декабря 1909 государю императору в Царском Селе обер-прокурором Святейшего Синода С.Лукьяновым. На представленном докладе, касающемся замещения вакантной Тамбовской кафедры, император Николай Александрович собственноручно начертал: «Быть по сему»,95 в качестве же Гдовского викария был утвержден архим.Вениамин (Казанский),96 будущий митр.Петербургский, священномученик.

    Так, 30 декабря 1909 вл.Кирилл был утвержден на самостоятельную кафедру — епископом Тамбовским и Шацким.97

    Свт.Феофан Затворник
    Свт.Феофан Затворник

    Тамбовская епархия была не самой древней среди русских епархий, но имела уже и своих подвижников благочестия (среди коих был тогда еще не прославленный в лике святых еп.Феофан Затворник). Имела епархия и свою историю, и своих историков.

    В Тамбовской губернии было 13 городов: губернский Тамбов, 11 уездных и один заштатный (г.Кадом). В епархии в 59 благочиннических округах насчитывалось 1175 приходских церквей. Монастырей в епархии действовало 2798. В самом губернском городе Тамбове располагалось 25 храмов (кафедральный собор, 8 приходских церквей, 3 кладбищенских и 13 домовых).99

    На новое место своего архипастырского служения вл.Кирилл прибыл в девять часов утра 24 января 1910. На вокзале его встречали тамбовский губернатор, викарный еп.Григорий (Яцковский),100 ректор Тамбовской духовной семинарии, многочисленные гражданские чины и городское духовенство.

    Под колокольный звон всех церквей прямо с вокзала вл.Кирилл направился в кафедральный собор, где прежде всего проследовал в нижний храм собора, чтобы помолиться у гробницы приснопамятного свт.Тамбовского Питирима. Так, уже с первого дня тамбовского служения вл.Кирилла деятельность его оказалась под небесным покровительством свт.Питирима, всероссийское прославление которого стало одной из главных заслуг преосв.Кирилла в эти годы.

    Уже первой своей речью-импровизацией, бывшей ответом на зачитанное приветствие еп.Григория, преосв.Кирилл покорил тамбовское духовенство, давно не встречавших подобного проповеднического дара. Вл.Кирилл сказал, что хотя он уже знает, что Тамбовская епархия испытывает большую тревогу ввиду натиска на православную паству сектантов, но поддерживает в себе уверенность, что рекомендованные ему с лучшей стороны пастыри окажутся деятельными помощниками в борьбе с сектантами. Своим новым сотрудникам по епархии владыка предлагал быть готовыми совместно обсуждать возникающие вопросы, взаимно помогать друг другу, а в случае возникновения разногласий — проявлять терпимость, уступчивость, покрывая все недоразумения взаимной любовью.101 Подобные слова из уст правящего архиерея (да еще прибывшего из столичного Петербурга) даже по тем временам были чрезвычайной редкостью. Вообще, как отмечалось тогда тамбовскими газетами, «новый владыка произвел чарующее впечатление своею бодростью, добротой и отеческим обращением со всеми».102 «Тамбовская епархия может радоваться, — писали в газете «Тамбовский край», — Бог послал ей одного из выдающихся иерархов — мудрых наставников, поборников правды Божией, творящих дело Господне со всяким усердием».103 И эти слова заключали в себе всем очевидную истину.

    Все было ново для тамбовской паствы: и проникновенные проповеди еп.Кирилла, и полноуставные службы (на праздник Сретения Господня 1910 года всенощное бдение длилось пять часов, что очень скоро вошло в традицию), и неустанная энергия епископа, постоянно совершавшего поездки по епархии, и его простота, и знание нужд народа (владыка установил ежедневный, кроме воскресенья, прием посетителей с 11 до 13 часов).

    И при всей этой неутомимой деятельности в личности вл.Кирилла удивительно сочетались епископское достоинство, цельность натуры и невозмутимость характера, которые, при несомненной внешней величественности иерарха, производили неизгладимое впечатление на всех, кто когда-либо общался с ним.

    Уже самые первые месяцы служения вл.Кирилла были отмечены введением многочисленных новшеств, в том числе архипастырских с народом бесед и общенародного пения. В газете «Тамбовский край» в феврале 1910 так описывалось общение нового архиерея со своей паствой: после запричастного стиха, «как только владыка разоблачился и в мантии, с посохом в руках, вышел на амвон, преподав общее благословение, он обратился к предстоящим с предложением пропеть тропарь праздника Радуйся, Благодатная Богородице Дево. Очевидно, тропарь этот известен немногим, почему и в пении приняли участие немногие. Тогда владыка, заметив, что не хорошо не знать тропаря праздника, внятно и членораздельно прочел его несколько раз, предварительно разъяснив его содержание, затем последовательно предложил пропеть его раз пять, и в последний раз в пении приняло участие уже большинство молящихся».104

    Свт.Кирилл ввел и общее пение Символа веры, молитв «Отче наш», «Богородице Дево, радуйся», «Достойно есть». Причем владыка, стоя на амвоне, сам поначалу руководил общим пением, разъясняя, что эти молитвословия есть последование прп.Серафима Саровского, которое может быть исполняемо и в храме, и дома, и при любых жизненных обстоятельствах. Очень скоро общенародное пение в стройности уже могло сравниться с хоровым, а в воздействии на молящихся значительно превосходило оное. Что же удивительного в том, что прихожане, выходя из храма после такого богослужения, восклицали: «Господи! Как хорошо! Какого архипастыря сподобились мы иметь. Дай Бог, чтобы он пожил среди нас подольше. Чтобы его от нас не взяли».105

    Тамбовский кафедральный собор
    Тамбовский кафедральный собор в честь Рождества Христова. 1873

    Истовое литургическое служение вл.Кирилла привлекало огромное множество богомольцев. И это при том что владыка чрезвычайно редко служил в кафедральном соборе, предпочитая сокращенному приходскому уставу полноуставную монастырскую службу в Казанской обители, которую тамбовцы любовно прозвали «кафедральным монастырем». Вошло в обычай, что литургия, начинавшаяся в девять часов утра, завершалась в час дня, а всенощное бдение длилось не менее пяти часов (нередко бывало, что и более — с семи часов вечера, а то и раньше и до часу ночи). Причем прихожане особенно любили именно эти длительные архиерейские службы, совершаемые по монастырскому уставу.

    Вл.Кирилл ввел в обычай ежегодное совершение заупокойных литургий в дни памяти тогда еще не прославленных в лике святых протоиерея Иоанна Кронштадтского, епископов Феофана Вышенского и Питирима Тамбовского, старца Оптинского Амвросия и многих других подвижников благочестия XIX-XX веков. Сам владыка служил в эти дни в Казанском монастыре, а викарный епископ (вначале — еп.Григорий, а позже — еп.Зиновий) в кафедральном соборе. После литургии все городское духовенство обычно съезжалось в Казанский монастырь на торжественную панихиду, в этот же день в духовной семинарии, училище и прочих образовательных учреждениях, устраивались чтения в память подвижников благочестия.

    Еп.Кирилл был деятельным иерархом, чуждым рутины. Несмотря на то, что владыка чрезвычайно внимательно изучал все поступающие к нему из духовной консистории, духовной семинарии и прочих учреждений бумаги, он, однако, постоянно стремился к тому, чтобы бумажная волокита не заслоняла живой пастырской деятельности. Так, в июне 1913 вл.Кирилл утвердил решения образованной по его благословению комиссии, которая выработала проект по сокращению канцелярской деятельности благочинных Тамбовской епархии,106 всегда чрезмерно обременявших консисторию излишним бумаготворчеством.

    Значительную часть своего времени владыка посвящал объездам обширной Тамбовской епархии, охотно посещая самые отдаленные сельские приходы, причем чаще всего без всякого предварительного уведомления. Эту практику вл.Кирилл завел еще в бытность свою начальником Урмийской Миссии, когда сама жизнь заставляла миссионеров объезжать с богослужебно-проповедническими целями сирийские церкви. Вот и в Тамбовской епархии еп.Кирилл стремился лично посетить каждый подведомственный ему приход, тем более что эта епархия также нуждалась в духовной Миссии, поскольку терпела бедствия от сектантов, наводнивших этот край. Не случайно уже в 1910 году еп.Кирилл основал Тамбовское просветительско-миссионерское Питиримовское братство.

    При входе в храм владыка обычно обращался к местному образу Спасителя, вслух читая слова, начертанные на раскрытом Евангелии, изображенном на иконе, и именно с этих слов начинал свою импровизированную проповедь или же произносил поучение на тему прочитанного за литургией Евангелия или Апостола.

    В 1910 владыка за десять поездок, предпринятых для обозрения своей епархии и знакомства с духовенством,107 посетил все уездные города Тамбовской губернии, пять мужских монастырей, одиннадцать женских, 124 сельских прихода. В городах еп.Кириллом за тот год было осмотрено 63 храма и 25 школ, в селах, соответственно — 124 и 53. Во время обозрения епархии владыкой было сказано 180 поучений.108 В следующем, 1911 году в продолжение также десяти поездок вл.Кирилл посетил пять городов, пять мужских и девять женских монастырей, 191 сельский приход и произнес 210 поучений. По тем временам это были весьма впечатляющие цифры, особенно если учитывать состояние российских дорог и транспорта в начале XX века.109

    Темы проповедей вл.Кирилла всегда отличались знанием народной жизни. Пьянство, невежественное предубеждение против грамотности и школьного образования, подверженность сектантству — таков был круг тем, которые затрагивал в своих проповедях и поучениях еп.Кирилл. Но не только проповедью вооружался владыка против человеческих пороков. Так, например, в первые же годы его тамбовской деятельности в губернии резко возросло число обществ трезвости. К 1912 их насчитывалось 5б7, тогда как в других губерниях численность таковых не превышала 30-ти. Одни только общества Поройского и Липецкого уездов Тамбовской губернии насчитывали в своем составе около 30 тысяч человек. Всего же по всей России к 1912 году действовало 1818 таких организаций.

    Просвещение народа и нравственное воспитание в православном духе неизменно оставались предметами попечительной заботы еп.Кирилла, унаследованной им от великого праведника Иоанна Кронштадтского.

    Вл.Кирилл был удивительно внимателен и чуток к проблемам юношества, обучавшегося в духовных учебных заведениях, видя именно в них надежду Русской Церкви. Святитель призывал к осознанию каждым семинаристом важности и высоты того служения, которое его в будущем ожидает, напоминал, что даже по одному учащемуся судит народ о всем духовном заведении и духовном сословии. «Довольно, — с горечью говорил вл.Кирилл, — уж очень много грязи, упреков и насмешек проливали до сего времени на семинарии. Имя семинариста сделалось у нас синонимом недоучки, невежества, тупости, необразованности. Докажите обществу, что во многом глубоко оно заблуждалось относительно нас. И не думайте, что это можно будет доказать только галантным обращением, развязным поведением на веселых собраниях, дорогими выгнутыми штиблетами. Не внешними формами убедите вы общество, но своею жизнью. Только за тем, в кого веруют, жизни кого удивляются, словами и делами кого убеждаются, — за тем следуют, того слушают, того советы принимают».110 Будущий священномученик постоянно напоминал учащимся о высоком достоинстве духовного сословия, предстоящего в храме престолу, где совершается Бескровная Жертва, достоинстве, носителем которого может быть только праведный, непререкаемой жизни пастырь, любящий свою паству и любимый ею.

    Очень часто владыка инспектировал семинарию и духовные училища, не только обозревая внешние условия деятельности этих духовно-учебных центров, но и непременно стремясь вникнуть в проблемы духовных школ, для чего постоянно беседовал с учащимися, посещал их занятия, прослушивая некоторые лекции, для выяснения уровня преподавания предмета, вместе с семинаристами. Бывало, что владыка посвящал посещению семинарских занятий и беседе с воспитанниками подряд пять-шесть дней.111 Учащиеся, видя столь попечительную о себе заботу, отвечали еп.Кириллу такой же любовью. О лучшем архипастыре они и не могли мечтать.

    Здесь следует привести пример одной из бесед свт.Кирилла с воспитанниками IV класса Тамбовской семинарии после прослушанного ими урока философии:

    Послушал я ваши ответы заданного урока; слышал и повторение нового, и вижу, что вы ведете себя, как и должно философам: хорошо учите — хорошо и слушаете. Сейчас мне невольно вспоминается из моей жизни то время, когда мы готовились к переходу в философский класс. До нас случайно дошел тогда слух, что философия более не будет преподаваться в семинарии, и говорю откровенно, известие это столь сильно поразило и подействовало на нас, что мы, если хотите, совершенно искренно готовы были плакать. Среди нас создалось убеждение, что для переходящего в четвертый класс откроется доселе неведомый мир, сделаются ясными тревожившие его неразрешимые вопросы, и он станет иным человеком.

    Вот перед вами стройною чредою проходят один за другим философы. Каждый из них предлагает свою систему, создает известное мировоззрение, дает определенное объяснение основ бытия. Но приходит другой, опровергает предшественника, разрушает его здание, стремясь на обломках создать свои построения для того, чтобы они были беспощадно разрушены спешащими на смену иными.

    Вы, между прочим, упоминали о Шопенгауэре. Как велико было в свое время его влияние, хотя бы на русское общество; но что представляет его система, как не сбор чужого добра? Так естественная человеческая мысль стремится познать и уяснить абсолютную первопричину бытия. Она, как птица, попавшая в клетку, бьется, портит крылья и клюв, и остается немощной ответить на вечно живые и бессмертные вопросы человеческого духа. Разрешение их вы найдете в последующих классах. Но, находясь в этом классе, изучая логический ход умозрений, вы развиваете свой ум. И дай Бог, чтобы это развитие было в добрую сторону.112

    Отеческие советы и поучения вл.Кирилла всегда добрым семенем падали в сердца семинаристов, видевших за словами своего архипастыря не одно только желание назидать, но и то самоотверженное служение на ниве Христовой, которое отличало святителя. Еп.Кирилл напоминал воспитанникам духовной школы, чтобы они, достигнув некоторой высоты разумения Христова учения и став способными принимать твердую пищу, не пренебрегали молоком учения, которое заключено в Евангелии. «Приводилось встречать, — с печалью прибавлял владыка, — таких питомцев духовных семинарий, которые по окончании курса ни разу в течение не одного, а нескольких лет не взяли в руки свои Святого Евангелия».113

    Свободная во Христе личность еп.Кирилла проявлялась буквально во всех его служениях, в том числе и в способности отделить зерно от плевел, выйти за пределы схоластического школьного богословия, часто насаждавшегося в духовных заведениях, и практикой церковной жизни определить значимое и существенное.

    Тамбовская епархия была одной из наиболее заселенных сектантами. И вот вл.Кирилл в беседе с семинаристами, изучающими историю борьбы католичества с протестантством, рекомендует не закрывать глаза на действительные достоинства инославных религиозных деятелей и учиться у них (например, у католиков) любви к исповедуемой вере, ревности о ней, ибо протестантство, теснимое в Западной Европе, двинулось на Восток, в Россию, и теперь уже православным пастырям следует быть готовыми проявить свою ревность о Христе.114

    При еп.Кирилле был устроен новый семинарский храм. При его освящении 16 октября 1911 архипастырь произнес проникновенную речь на слова прочитанного в тот день Евангелия. В речи владыки отразились и его особое сердечное отношение к воспитанникам семинарии, и его чуткая забота о родителях, понимание родительского беспокойства и озабоченности судьбой своих чад...115 Насколько глубокое впечатление произвела на семинаристов проповедь еп.Кирилла, можно заключить хотя бы из того, что за следующие два дня 17-18 октября 1911 в редакцию «Тамбовских епархиальных ведомостей» поступили статьи от 18 (!) воспитанников семинарии с восторженным описанием освящения нового храма и речи преосвященного владыки.116

    Человек волевой и строгий, вл.Кирилл был требователен к духовенству. Он был нетерпим ко всякой небрежности во время богослужения: стоило ему заметить, что два диакона разговаривают в алтаре, как сразу же их имена появились в приказе по епархии с опубликованием в «Тамбовских епархиальных ведомостях». Однако при всем этом требовательность всегда соседствовала с уважением к духовенству. Здесь не было пресловутого противостояния монашества и белого духовенства. Это видно хотя бы из того, что владыка постоянно устраивал в архиерейском доме пастырские собрания городского духовенства, на которых в мирной благожелательной обстановке обсуждались проблемы пастырского служения и вопросы приходской жизни. Уже в 1910 еп.Кирилл обратил внимание на жалобы причтов городских церквей, что они бывают слабо представлены на епархиальных съездах, и своим решением значительно увеличил число представителей от приходского духовенства (до 70 человек) и число депутатов от церковных старост (до 35 человек).117

    Вид города Тамбова
    Вид города Тамбова. ХIX век

    Весьма показателен и следующий случай, имевший место после январской сессии епархиального съезда 1910 года. Тогда съезд, обсуждая акты ревизии, бывшей в ноябре 1909 по поводу недоимок в церквах Тамбова, Борисоглебска и других городов, предлагал применить очень суровые меры к настоятелям «провинившихся» приходских общин. Однако вл.Кирилл, как строгий, но справедливый управитель епархии, одернул излишне ревностных «не по Бозе» депутатов, полагая, что подобные вопросы необходимо решать только в духе любви и мира. «Съезд не должен был брать на себя не принадлежащих ему прав судебного учреждения,— писал еп.Кирилл в своей резолюции на протоколах епархиального съезда, — от него ожидалось деловое и спокойное обсуждение создавшегося положения, а не измышления тех карательных мер, какие епархиальная власть может применить к неисправным плательщикам».118

    Дела Тамбовской духовной консистории еп.Кирилл просматривал чрезвычайно внимательно, а резолюции, какие налагал он на решения консистории, могут служить практическим пособием по пастырскому богословию. Вл.Кирилл всегда старался решить любое дело миром и любовью о Христе, но в случае необходимости архипастырь проявлял твердость, так что суд его был строг, но справедлив. Так, делая внушение одному благочинному за попустительство безобразиям, чинимым младшим клиром одной сельской церкви, за бездействие, когда дело можно было решить миром, и нерешительность, когда следовало бы и власть применить, еп.Кирилл 12 августа 1911 писал: «Благочинный должен сразу видеть и определять, можно ли случившуюся в причтовой жизни болезнь лечить пластырем благочиннического внушения или следует произвести операцию отсечения негодных членов, производящих соблазн в приходах».119

    И все же при утверждении решения консистории вл.Кирилл никогда не забывал о том, что решается судьба не просто подведомственного ему клирика, а судьба человека, христианина, который по слабости своей может заблуждаться, но по своему христианскому достоинству заслуживает снисхождения там, где это снисхождение возможно проявить. Владыка действительно был пастырь добрый, часто бывало, что его резолюция смягчала решение, выносимое консисторией, особенно если он видел искреннее раскаяние провинившегося или его затруднительное семейное положение (многодетность или вдовство). Так, один псаломщик в сане диакона был определен духовной консисторией (за пьянство и грубость) на молитвенные и покаянные труды в Козловский Троицкий монастырь сроком на один месяц с получением от провинившегося подписки «не пить вина под опасением лишения сана и исключения из духовного звания».120 Еп.Кирилл утвердил решение консистории, но «ввиду начавшегося исправления» псаломщика-диакона решил «применить присужденное ему наказание условно, оставив Предтеченского на свободе дотоле, пока он будет воздерживаться от тех слабостей, за какие был судим. В случае же новой обнаруженной нетрезвости или грубости немедленно привести настоящий приговор о монастырском подначалии в исполнение». Силу сего условного приговора еп.Кирилл предлагал распространить на трехлетний срок, после чего, если псаломщик окажет исправление, его можно будет «признать достаточно укрепившимся в добром поведении, и дело настоящее посчитать оконченным».121

    Зная нужды приходского духовенства, святитель нашел возможность изыскать средства для учреждении второго епархиального женского училища в г.Шацке, о чем стало известно на совещании 23 августа 1912.122 Вл.Кирилл для того, чтобы открытие училища состоялось уже в 1912-1913 учебном году, решил открыть его пока, до приискания необходимых средств, без интерната. Но и без этого радости и благодарности приходского (особенно сельского) духовенства не было границ: ведь отныне облегчалось положение их дочерей. Указом Святейшего Синода представление еп.Кирилла об открытии в Шацке училища в составе двух классов без интерната было удовлетворено.123

    Хорошо зная по своему приходскому священническому служению в районе, населенном питерской беднотой, что такое нужда, вл.Кирилл занимался широкой благотворительностью, за что был очень почитаем в народе. Еп.Кирилл, например, привлек монастыри к помощи ремесленно-воспитательному приюту для малолетних,124 известно и то, сколь велика была заслуга владыки в успешной деятельности Крестовоздвиженского братства, содержавшего Тамбовское училище слепых детей. Постоянно посещая училище, внимательно, ласково и подолгу беседуя с детьми, лишенными (с рождения или после болезни: оспы, кори) зрения, помогая и личными средствами, владыка собственным примером привлекал в братство многих состоятельных особ, спешивших, глядя на самоотверженного архипастыря, также проявить усердие в деле благотворительной помощи детям и училищу. Так, именно владыка привлек к жертвованию на нужды слепых детей Александру Николаевну Нарышкину вдову обер-камергера (впоследствии статс-даму при императорском дворе), которая сразу же пожертвовала тысячу рублей на школу, а после неоднократно помогала с устроением школьной усадьбы.125 Среди лиц, которых вл.Кирилл привлек к благотворительному содействию слепым детям, была и княжна Лидия Петровна Кугушева, на средства которой был построен дом для слепых детей и которая всячески отказывалась принимать знаки какой бы то ни было благодарности. Еп.Кирилл, вручая княжне Библию от Святейшего Синода (княжна пожертвовала школе 30 тысяч рублей), сказал: «Вы скромны, княжна. Вы не хотели принимать благодарность. Но благодарность — это христианский долг, на каковой нам указывает притча Христа о десяти прокаженных».126 И действительно, будучи сам человеком высокой и безупречной духовной жизни, вл.Кирилл умел привлечь к делам благотворительным именно натуры возвышенные, по-евангельски чистые сердцем. Так было и при изыскании средств на строительство нового здания училища для слепых детей и храма, устроенного в честь иконы Божией Матери «Нечаянная Радость», каковые вл.Кирилл освятил 30 сентября 1912, в воскресенье. После этого на храм были водружены кресты.

    11 января 1912 еп.Кирилл в архиерейских покоях созвал совещание по учреждению Церковно-археологического комитета Тамбовской епархии. После обсуждения проблем, решением которых должен был заниматься новоучрежденный Комитет (а это историко-археологическое описание церквей и монастырей Тамбовской епархии, содействие исследованиям жизни святых и подвижников благочестия Тамбовского края), был избран председатель Комитета. Им стал ректор духовной семинарии прот.Иоанн Александрович Панормов.127 Безусловно, учреждение Церковно-археологического комитета явилось чрезвычайно важным предприятием, принесшим уже в самые ближайшие годы первые плоды — материалы к истории Тамбовской епархии, историко-статистические и историко-археологические описания монастырей и храмов края. В октябре 1912 последовал и официальный указ Святейшего Синода с разрешением открыть Тамбовский церковно-археологический комитет,128 тогда же был опубликован в «Тамбовских епархиальных ведомостях» устав этого комитета.129

    Митр.Антоний (Вадковский)
    Митр.Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний (Вадковский)

    2 ноября 1912 пришло известие о смерти митр.Петербургского Антония (Вадковского), которого еп.Кирилл хорошо знал и чрезвычайно уважал. Владыку это известие застало в Тамбове. В тот же день в сослужении еп.Григория и в присутствии учащихся и наставников семинарии еп.Кирилл отслужил панихиду по митр.Антонию, бывшему когда-то воспитанником Тамбовской семинарии, и сказал в память о нем проникновенную речь: «Сегодня в 4 1/2 утра скончался святитель земли Русской, первенствующий член Святейшего Синода, высокопреосвященнейший митр.Петербургский Антоний. Узнавши об этой печальной вести, я решил помолиться вместе с вами о упокоении души митр.Антония. Высокопреосвященный Антоний имел особенно близкое отношение к нашей семинарии. Он долгое время состоял почетным членом Попечительства о бедных воспитанникам. Митр.Антоний, как уроженец Тамбова, воспитывался здесь и образование первоначальное получил в нашей семинарии. Во время своего высокого служения митр.Антоний сделал много хорошего на благо Церкви Православной. Его дела принадлежат истории. Несомненно, что все, что он делал, все хорошее, доброе, благородное, является плодом его доброго сердца, его природы. Но несомненно также, что на все это большое влияние оказало и полученное им образование в здешней семинарии. Митр.Антоний оставил по себе добрую память. Будем же постоянно держать перед собой образ этого благородного святителя, будем стараться следовать ему, и да подаст Господь покой его душе».130

    3 ноября вл.Кирилл отбыл в Санкт-Петербург, где принял участие в погребении почившего митрополита.131 В погребении высокопреосв.Антония участвовало 22 архиерея, свыше 60 архимандритов и митрофорных протоиереев, около 150 священников и иеромонахов, представители Александрийской, Антиохийской, Иерусалимской и Константинопольской Восточных Церквей. По утверждению современников, «никогда еще не было на Руси, от дней святого Владимира равноапостольного, чтобы в погребении кого-либо принимало участие такое множество архиереев».132 Трогательный чин отпевания продолжался четыре часа.

    По завещанию митр.Антония, тело его было положено в простой сосновый гроб и погребено под обычным восьмиконечным дубовым крестом. При обнесении гроба вокруг собора порывом ветра «воздух», которым было закрыто лицо почившего святителя, приподняло, венчик, покрывавший чело, сорвало и унесло в народ. Послышался шепот: «Смотрите, да он, батюшка, захотел показаться народу в последний раз». И народным взорам предстало задумчивое, спокойное, казавшееся живым, лицо почившего владыки.133 Еп.Кирилл возвращался из Петербурга в Тамбов, глубоко переживая кончину первоиерарха Русской Церкви, который некогда принял столь живое участие в его судьбе.

    По завещанию митр.Антония, Тамбовской семинарии, воспитанником которой он являлся, отходила вся его библиотека, а облачения и кресты распределялись между Казанской и Санкт-Петербургской Духовными академиями и Александро-Невской лаврой.134

    В январе 1913 викарный еп.Григорий был переведен на другую кафедру, а епископом Козловским, викарием Тамбовской епархии, был назначен бывший викарий Кишиневской епархии еп.Измаильский Зиновий (Дроздов).135

    Вскоре еп.Кирилл Высочайшим указом от 6 мая 1913 был возведен в сан архиепископа.136 Впрочем, это не было знаком особого расположения императорского двора, а только констатацией тех, действительно, высоких заслуг, которые имел перед Русской Церковью преосв.Кирилл. Монархист по убеждениям, владыка тем не менее обладал слишком независимым и смелым характером, чтобы церковную иерархическую свободу слепо подчинять светской власти. Возможно, поэтому его не особо жаловали при царском дворе (не могли забыть случай с освящением крещенской воды).137

    Сам свт.Кирилл, лишенный каких бы то ни было честолюбивых устремлений, не искал чинов и наград, но Святейший Синод всегда отмечал достойное архипастырское служение Тамбовского архиерея, что, например, выразилось в поручении ему обревизовать в марте 1913 Самарское и Уфимское епархиальные управления (тогда еще владыка находился в сане епископа). Интересно, что уже в то время вл.Кирилл обретал незримые, едва уловимые духовные связи с Казанской епархией. Через несколько месяцев после его ревизии на Самарскую кафедру был назначен еп.Михаил (Богданов), а на Уфимскую — еп.Андрей (бывший кн.Ухтомский), оба — бывшие викарии Казанской епархии. Сам архиеп.Кирилл, имея прежде такого духовного наставника и высокого покровителя, как митр.Петербургский Антоний (Вадковский), не мог не знать, что последний был не только воспитанником Тамбовской духовной семинарии, но и выпускником Казанской Духовной академии, являлся даже одно время преподавателем и инспектором ее (в сане архимандрита). Собственно, большинство выпускников Тамбовской семинарии распределялись именно в Казанскую академию, так что вл.Кирилл уже в то время имел постоянные отношения с Казанской епархией, знал многих ее церковных деятелей.

    В 1913 в истории Русской Церкви произошло событие, неожиданно и самым трагическим образом потрясшее ее и обозначившее внутреннее неблагополучие, явившееся, в некотором роде, результатом авторитарного метода решения богословских (и не только богословских) вопросов, метода, воспитанного в иерархии синодальной эпохой.

    В свет вышла книга афонского схимонаха Илариона «На горах Кавказа», которая послужила причиной возникновения в православной среде двух партий — «имяславцев» (или «имябожников») и «имяборцев». Последнюю возглавил влиятельный архиеп.Антоний (Храповицкий), что и предопределило результат «полемики».138 В 1913, вместо всецерковного обсуждения афонского имяславия, появилось синодальное послание, весьма противоречивое и весьма жесткое в отношении «имябожников». Это самым угнетающим образом подействовало на часть православных интеллектуалов139 и поддерживавшую афонцев часть русской иерархии,140 и, одновременно, посеяло смущение в умы прихожан, богословского образования не имевших. Афонские монахи, приверженцы имяславия, по синодальному указу, высылались с Афона и расселялись (до полного раскаяния) по монастырям Российской империи с запрещением в священнослужении и лишением сана.

    Часть афонских монахов попала и в Тамбовскую епархию. И следует отдать должное пастырской мудрости архиеп.Кирилла, который сумел исполнить свое церковное послушание и одновременно проявить к гонимым, но ожесточившимся сердцем, монахам участие и христианское милосердие. В сентябре 1913 вл.Кириллу поступило письмо священника Михаила Шеваливского с сообщением об упорстве имябожника «инока Панкратия» (в миру — крестьянина Петра Лапина), и просьбой научить, как сказать в своей церкви по поводу афонской смуты и трудно понимаемой ереси об имени «Иисус».141 Владыка на этом письме наложил резолюцию: «В храме говорить об ереси нет необходимости, но вопрошающим объяснять с терпением и без раздражения против еретика Лапина. Надо и его убеждать с сожалением о его заблуждении».142

    Через некоторое время священник сообщал, что инок Лапин возмущает сельчан разговорами, что терпит за Христа и правду Божию, что его скоро сошлют на каторгу или даже предадут смерти.143

    На эти, очевидно спекулятивные, домыслы Лапина вл.Кирилл писал: «Объявить через благочинного именующему себя монахом Панкратием, что гнать его и преследовать за его еретичество никто не станет, а молиться, чтобы Господь Иисус Христос, Истинный Бог наш, пощадил Свое создание, дал бы ему покаяние и обращение на истинный путь, о том будем! Если Петр Лапин был пострижен в монастыре и считает себя монахом, то властию, мне данною, приказываю ему ни с кем, кроме священника своего, не беседовать о вере. Пусть в смирении усердно молится, чтобы Господь избавил его от прелести и снова ввел в ограду церковную».144

    Вопрос об имяславии не мог, конечно, быть решен однозначно в пользу имяславцев, но многие православные христиане как в России, так и в других православных странах ожидали пересмотра резкого синодального решения, возобновления богословского обсуждения (и выяснения) православного учения об имени Божием, уяснения того, в чем сходились и в чем расходились взгляды сторонников и противников «имяславия». Поместный Собор 1917-1918 (где «имяславие» имело авторитетных сторонников в среде ученых и епископата) для решения этого вопроса выделил особую подкомиссию под председательством архиеп.Полтавского Феофана (сторонника «имяславия»). Но революционные события прервали деятельность Собора и работа подкомиссии ограничилась только двумя вступительными заседаниями.145

    Однако не только «имяславие» владело умами русских людей в эти годы. Все более глубоким становилось влияние материализма и атеизма. «Воинствующее безбожие» придумано большевиками только как термин. Как особое социальное явление оно стало проникать в жизнь российского общества гораздо раньше. И здесь свою трагическую роль сыграла отечественная интеллигенция и отечественная пресса. Архиеп.Кириллу приходилось в меру своих сил противостоять нападкам на Церковь, все более усиливающимся с начала XX века. Об этом свидетельствует открытое письмо вл.Кирилла редактору газеты «Тамбовский край». Это был смелый и мужественный шаг, особенно если учитывать, что уже тогда начиналась волна антицерковных газетно-журнальных публикаций.

    Сейчас в № 1476 Вашей газеты, от 9 сего августа, — писал вл.Кирилл, — прочитал небольшую заметку под заглавием «Почетный член Ной», возмутившую меня до глубины души, как открытое глумление над Святой Библией и библейскими лицами. «Общество американских кораблестроителей и морских инженеров» допустило на своем собрании пошлую выходку: скажите, для чего надо читателям «Тамбовского края» не только знать о том, но и подражать этой пошлости, силясь превзойти американцев пренебрежением к лицам священноисторическим и к откровенному слову Божию, заключенному в Святой Библии?

    Не знаю, можете ли Вы себе вообразить, но я отлично представляю то душевное смущение, какое будет переживать всякий, не отказавшийся от Бога человек, читая шутовскую болтовню г.Робура о подводной лодке пророка Ионы с запасом воздуха и пищи. Шутить над тем, кого Господь Христос поставил великим знамением от Ветхого Завета Новому (Мф. 12:39-40) — значит нагло кощунствовать. Называя поступок Вашей газеты настоящим именем, я исполняю пред ее читателями, моими духовными чадами, свой пастырский долг; Вам же напомню только слова Спасителя: Горе тому человеку, чрез которого соблазн приходит (Мф. 18:7). В надежде, что Вы не пожелаете навлекать это горе на себя, считаю нужным просить Вас дать настоящему письму место в ближайшем № Вашей газеты.146

    За заботами будней вл.Кирилл не забывал и о других сторонах своего служения, в особенности — литургической. Достаточно посмотреть на расписание его богослужений: с 24 декабря 1913-го по 7 января 1914 — 14 литургий и всенощных, совершенных, в основном, в Казанском монастыре,147 а с 1 по 12 апреля (в Светлую и Страстную седмицу) — это все литургии и всенощные, весь круг богослужений этих дней.148 Если учесть, что обычная литургия (свт.Иоанна Златоуста), совершавшаяся владыкой, длилась около 3,5-4 часов (следовательно литургия Преждеосвященных Даров — и того более), а всенощная — до шести часов, и если учитывать, что и в эти дни архиерей не освобождался от необходимости вести епархиальные дела, то можно сказать, что подобное ревностное литургическое служение было не чем иным, как пастырским подвигом вл.Кирилла.

    Помнил владыка и о почивших иерархах и подвижниках благочестия. 2 ноября 1913 (в годовщину смерти митр.Антония) владыка совершает в Казанском монастыре заупокойную литургию и панихиду по Петербургскому святителю, 20 декабря — по прот.Иоанну Кронштадтскому, 22 декабря — по всем почившим Тамбовским иерархам.

    К этому же времени относится и благословение архиеп.Кирилла на устроение в разных местах епархии краткосрочных народно-миссионерских противосектантских курсов. В «Тамбовских епархиальных ведомостях» появляется специальный раздел — «Миссионерский листок», полностью посвященный рассмотрению проблем, связанных с сектантством, весьма активизировавшимся в Тамбовском крае.

    Примечания

    1. Алленов А.Н. Патриарший избранник // Город Тамбов в прошлом, настоящем и будущем: Тезисы докладов краеведческой конференции. 26 апреля 1996.Тамбов. 1996, с.24.
    2. Журналы заседаний Совета Санкт-Петербургской Духовной академии за 1883/4 учебный год. — СПб. 1884, с.39.
    3. Там же, с.121. Поступившим предлагалось избрать группу предметов по одному из трех отделений в академии: богословскому, церковно-историческому, церковно-практическому.
    4. Там же, с.123. В тот год изучение английского языка выбрали 10 студентов, немецкого — 45, французского — 18.
    5. Журналы заседаний Совета Санкт-Петербургской Духовной академии за 1886/7 учебный год. — СПб. 1891, с.206. См. Прил.
    6. Там же, с.183.
    7. Журналы заседаний Совета Санкт-Петербургской Духовной академии за 1887/8 учебный год. — СПб. 1892, с.184.
    8. Василий Белавин в 1887 был переведен на 4-й курс вторым по списку (из 62-х человек): см. Журналы заседаний Совета Санкт-Петербургской Духовной академии за 1886/7 учебный год. — СПб. 1891, с.179.
    9. Там же, с.175.
    10. РГИА, ф.796, оп.184, 1903, д.2839, л.99-100.
    11. Памятная книжка по Санкт-Петербургской епархии // Сост. Н.М.Кутепов. — СПб.: Типография Отдельного корпуса Пограничной Стражи, 1899. — Ст.45.
    12. РГИА, ф.796, оп.439, д.523, л.13об. —14. Послужной список архиеп.Тамбовского и Шацкого Кирилла.
    13. Памятная книжка по Санкт-Петербургской епархии... с.236.
    14. Дни памяти равноапостольного Кирилла, учителя Словенского (†8б9) — 14 (27) февраля и 11 (24) мая.
    15. Урмия (после 1926 — г.Резайе) — город в Иране (до 1936 — Персии), административный центр иранского остана (провинции) Западный Азербайджан. Прежде Урмия находилась в административной подчиненности г.Тавризу (совр.Тебриз), который в настоящее время является административным центром иранского остана Восточный Азербайджан.
    16. Андриевский. А. Историко-статистическое описание Тамбовской епархии, ч.1. — Тамбов. 1911, с.9.
    17. Желающих более подробно ознакомиться с историей Урмийской Духовной Миссии отсылаем к соответствующей статье иеромонаха Стефана (Садо): Российская православная Миссия в Урмии (1898-1918) // Христианское чтение, 1997. № 13, с.73-112.
    18. Иеромонах Стефан (Садо). Указ.ст., с.79-80.
    19. РГИА, ф.796, оп.165 (1884), д.1663, л.718. Полный текст составленной профессором Болотовым записки об айсорах приводится в приложении к статье иеромонаха Стефана (Садо). Профессор СПб Духовной академии В.В.Болотов и вопрос о чиноприеме воссоединения несториан с Русской Православной Церковью в конце XIX века // Христианское чтение. 1997. № 14, с.97-123.
    20. Еп.Феофилакт
      Еп.Таганрогский Феофилакт (Клементьев)
    21. Архим.Феофилакт (Клементьев). Род. в 1870 в семье священника Харьковской епархии. Окончил историко-филологический факультет Харьковского ун-та (1893), а затем — СПбДА (1893-1897) со степенью кандидата богословия. Рукоположен во иеродиакона (февраль 1894), иеромонаха (декабрь 1895). С 26 марта 1898 — заведующий Урмийской Миссией, с 29 сентября 1900 — архимандрит, начальник Миссии. Отозван в Петербург — лето 1901. Настоятель Козловского Троицкого мон-ря Тамбовской епархии (апрель 1902), в период с ноября 1903 по март 1911 — настоятель Заиконоспасского московского мон-ря и Жировицкого мон-ря Гродненской епархии. Еп.Таганрогский, викарий Екатеринославской епархии (с апреля 1911), еп.Слуцкий, викарий Минской епархии (с апреля 1913). 1917 — лето 1919 — еп.Елисаветпольский, временный управляющий Кавказским экзархатом. В 1919 — еп.Прилукский, вик.Полтавской епархии. С конца 1922 — в обновленческом расколе — еп.Ростовский и Таганрогский. Умер в 1923 в Ростове-на-Дону.
    22. РГИА, ф.797, оп.71, отд.II, ст.3, д.291, л.11-Поб.
    23. Там же, л.16-17.
    24. Там же, л.24.
    25. Там же, л.30об.
    26. Там же, л.31.
    27. Еп.Сергий (Лавров)
      Еп.Салмасский Сергий (Лавров)
    28. Там же, л.32-32об.
    29. Еп.Сергий (Лавров). Род. в 1878 в семье священника Орловской губернии. Окончил Орловскую духовную семинарию (1898) и СПбДА (1902) со степенью кандидата богословия. Пострижен в монашество (февраль 1902), рукоположен во иеромонаха, определением Св.Синода (5.06.1902) назначен помощником начальника Урмийской Миссии. С сентября 1903 — игумен (за переводческие труды). С июня 1904 — начальник Миссии, архимандрит (август 1904). Хиротонисан во еп.Салмасского (1.12.1913). С декабря 1914 по июль 1915 — эвакуирует Миссию из Урмии в Россию (Тифлис, Тамбов, Петроград). В июле 1916 назначен еп.Соликамским, викарием Пермской епархии, затем — еп.Семиреченским (январь 1917). После отъезда из Урмии пребывал в Тамбове, не выезжая в место новых назначений. В 1918 числился на покое. В 1920 управлял Екатеринодарской епархией. Выслан в Туркестан. С 1923 временно управляющий Ташкентской епархией. В феврале 1927 уклонился в обновленческий раскол. Дата смерти неизвестна. Биографическая справка еп.Сергия приводится по: Стефан (Садо), пером. Российская православная Миссия в Урмии // Христианское чтение. № 13.1996, с.111.
    30. РГИА, ф.797, оп.71, отд.II, ст.3, д.291, л.43-43об. Определение Св.Синода от 31 мая — 3 июня 1902 за № 2400
    31. Четыре сохранившихся письма архим.Кирилла митр.Антонию (Вадковскому) и письмо архим.Кирилла Российскому Императорскому генеральному консулу в Азербайджане (написанные в период с 8 ноября 1902 по 20 апреля 1903) приводятся полностью в Приложении.
    32. РГИА, ф.797, оп.71, отд. II, ст.3, Д.291, л.75об.-76.
    33. РГИА, ф.796, оп.185, д.2922, л.5об.
    34. Там же, л.7.
    35. РГИА, ф.834, оп.4, д.938, л.7-7об.
    36. Там же, л.7об.
    37. РГИА, ф.796, оп.185, д.2922, л.7-7об.
    38. Там же, л.23-23об.
    39. Там же, л.24.
    40. РГИА, ф.834, оп.4, д.938, л.49об.
    41. Там же, л.11.
    42. Там же, л.10-10об.
    43. Там же, л.39.
    44. Там же, л.39об.
    45. Там же, л.13.
    46. Там же, л.13-13об.
    47. РГИА, ф.796, оп.185, д.2922, л.4.
    48. РГИА, ф.834, оп.4, д.938, л.28.
    49. Серпераст — губернатор для православных айсор.
    50. РГИА, ф.834, оп.4, д.938, л.29.
    51. Из отчета архим.Кирилла «Урмийская православная духовная Миссия с сентября месяца 1902 года по август месяц 1903 года» // РГИА, ф.796, оп.185, д.2922, л.22.
    52. Там же, л.22-22об.
    53. Там же, л.24-24об.
    54. Там же, л.25.
    55. РГИА, ф.797, оп.73, II отд., 3 ст., д.524, л.1.
    56. Там же, л.2-2об.
    57. Там же, л.3. Секретная телеграмма Власова: «Тегеран, 4/17 декабря 1903 г. Мушир сообщил мне час тому назад нижеследующую собственноручную резолюцию шаха на донесение урмийского губернатора о том, что наш вице-консул формально противится передаче всех храмов несториан, не присоединившихся к Православию: “Сообщить это кому следует и пояснить, что никто не вправе покровительствовать персидским подданным в Персии, буде то православные или нет, равным образом никто не вправе вмешиваться в их духовные дела”. Вследствие жалоб несториан, не присоединившихся к Православию, шах приказал передать им все храмы и церковное имущество, предоставив православным построить собственные храмы с его, шаха, разрешения. Других сведений у меня не имеется. Опасаюсь, чтобы вмешательство наше в этот вопрос не испортило отношений к нам шаха. Полагал бы настаивать лишь на возвращении нашей Миссии храма Мар-Мариам. Ожидаю указаний».
    58. Д.С.С. — действительный статский советник.
    59. РГИА, ф.797, оп.73, II отд., 3 ст., д.524, л.2об.
    60. Записка архим.Кирилла, датированная 13 декабря 1903, полностью приводится в Приложении.
    61. РГИА, ф.797, оп.73, II отд., 3 ст., д.524, л.7об.
    62. Там же, л.16.
    63. Там же.
    64. Там же, л.18об.-20.
    65. Там же, л.5-5об.
    66. Стефан (Садо), иером. Российская православная Миссия в Урмии // Христианское чтение. № 13.1996, с.105.
    67. РГИА, ф.797, оп.73, II отд., 3 ст., д.524, л.27.
    68. Стефан (Садо), иером. Указ.соч.
    69. РГИА, ф.796, оп.439, д.523, л.13об.-14.
    70. Там же, оп.185, д.714, л.1.
    71. Следует отметить, что на утверждение императора Николая II было предложено 12 архимандритов на 4 вакантных кафедры (по три кандидата на каждую кафедру), из них для епископской хиротонии был утвержден лишь один кандидат (на Сумскую викарную кафедру), принявший монашество еще в духовной академии, остальные трое утвержденных кандидата либо приняли монашество после светской службы, либо после того, как, будучи белым духовенством, овдовели.
    72. РГИА, ф.796, оп.185, д.714, л.12. Определение Св.Синода от 12 мая 1904 за № 2479.
    73. Там же, оп.184, д.2839, л.135.
    74. Там же, оп.185, д.714, л.40. Рапорт митр.С.-Петербургского и Ладожского Антония Св.Синоду от 10 августа 1904 за № 6810.
    75. 15 марта 1908 на годовом собрании братства сообщалось, что в ведении братства находится 559 церковно-приходских школ разного типа с 25 248 учащимися, а также 8 второклассных школ с 285 учащимися. Известия по СПб. еп. 1908. № 8-9, с.58.
    76. РГИА, ф.796, оп.439, Д.523, л.14об.-15.
    77. В 1908, например, на годовом собрании братства вл.Кирилл делал особый доклад о положении Православной Церкви в Урмии. Известия по СПб. еп. 1908. № 8-9, с.59.
    78. Известия по СПб. еп. 1908. № 4, с.25.
    79. Там же, с.5.
    80. «В самый день Крещения, требования полиции поставить чан с кипяченой водой на льду у Иордани лаврское духовенство отвергло. Вода была освящена епископом Кириллом Гдовским, в сослужении архимандритов лавры, прямо в проруби Невы» // Нилус С.А. На берегу Божьей реки: Записки православного. — Сергиев Посад: Троице-Сергиева лавра, 1991, с.19.
    81. Там же, с.18.
    82. Еп.Иннокентий (Беляев) находился на Тамбовской кафедре с 1903 по 1909.
    83. Известия по СПб. еп. 1908. № 22, с.29.
    84. Русский паломник. № 45.1909, с.731.
    85. Пастырский венок дорогому батюшке о.Иоанну Кронштадтскому. [Репринт. изд.]: Ютика, 1965, с.208.
    86. Отец Иоанн Кронштадтский. — СПб.: Рус. Народ. Союз им. Михаила Архангела. 1909, с.111.
    87. Там же, с.113.
    88. Пастырский венок... с.212.
    89. Отец Иоанн Кронштадтский, с.114.
    90. Там же, с.115.
    91. Пастырский венок... с.215.
    92. Там же, с.222.
    93. Там же, с.244.
    94. Там же, с.250.
    95. РГИА, ф.796, оп.190,1 отд., 2а ст., д.422, л.1.
    96. Доклад был представлен императору Николаю II за подписями: митр.Санкт-Петербургского и Ладожского Антония, митр.Московского и Коломенского Владимира, митр.Киевского и Галицкого Флавиана, архиеп.Литовского и Виленского Никандра, архиеп.Ярославского и Ростовского Тихона, еп.Оренбургского и Тургайского Иоакима, еп.Полтавского и Переяславского Иоанна и протопресвитера Военного и Морского духовенства Александра Желобовского.
    97. РГИА, ф.796, оп.190,1 отд., 2а ст., д.422, л.3.
    98. Там же, л.4.
    99. А еп.Гдовским был поставлен Вениамин (Казанский), будущий священномученик, убиенный в ночь с 12 на 13 августа 1922. Архиерейским Собором РПЦ (МП) причислен к лику святых 5 апреля 1992.
    100. Андриевский А. Указ.соч., с.12.
    101. Там же, с.27.
    102. Григорий (Яцковский)
      Еп.Козловский Григорий вик.Тамбовской епархии
    103. Григорий (в миру — Яцковский Гавриил Иулианович), род. 30 июля 1866 в Каменец-Подольской губ., в крестьянской семье. Окончил Подольскую духовную семинарию, Киевскую Духовную академию (1894) со степенью кандидата богословия, был: преподавателем Александровского духовного училища в Осетии (1894) и Томской духовной семинарии (1895); инспектором Иркутской духовной семинарии (с 08.11.1896); ректором Томской духовной семинарии (с 27.10.1897), архимандритом; ректором Рязанской духовной семинарии (с 28.10.1901). Хиротонисан во еп.Козловского, викария Тамбовской епархии (ноябрь 1908). Еп.Бакинский (1912-1917), Елисаветпольский (1917), Екатеринбургский и Ирбитский (позже Свердловский и Уральский), архиепископ. 9 (22) декабря 1925 — инициировал т.н. «григорианский» раскол, возглавив Временный Высший Церковный Совет (ВВЦС). Митр.Сергием запрещен в священнослужении. «Митрополит» и «Блаженнейший» (в расколе). Скончался 9 марта 1932 в Свердловске вне общения с РПЦ. Погребен у Петропавловского собора (бывшая кладбищенская церковь).
    104. Тамбовские епархиальные ведомости. 1910. № 5, с.190.
    105. Там же, с.192.
    106. Там же. 1910. № 6, с.193.
    107. Там же. 1910. № 7, с.272-273.
    108. Там же, с.274-275.
    109. ГАТО ф.181, оп.1, д.2175, л.2048-2053об.
    110. 9 февраля вл.Кирилл обозревал школы и церкви г.Кирсанова; с 14 по 26 февраля — церкви и школы г.Козлова, Елатомского и Темниковского уездов, гг.Кадома, Темникова, Спасска, Саровскую и Вышенскую пустыни, Санаксарский мон-рь; в марте г.Моршанск; в мае — дважды выезжал для освящения храмов в Ахтырском женском мон-ре Козловского уезда и в слободе Голынщине Кирсановского уезда; с 31 мая по 4 июня обозревал церкви и школы Шацкого и Моршанского уездов и Моршанскую женскую общину; 25-28 июня церкви и школы гг.Усмани и Борисоглебска; в июле посетил г.Елатьму и Елатомский уезд; в сентябре предпринял продолжительную поездку по уездам Тамбовскому, Козловскому, Липецкому и Усманскому; 3-6 ноября осматривал церкви и школы г.Лебедяни. // Тамбовские епархиальные ведомости. 1911. № 11, с.617-618.
    111. Протоиерей Тихон Поспелов. Обозрение Его Преосвященством, Преосвященнейшим Кириллом, епископом Тамбовским и Шацким церквей, монастырей и школ епархии в 1910 году // Тамбовские епархиальные ведомости. 1911. № 15-16, с.930.
    112. Тамбовские епархиальные ведомости. 1912. № 22-23, с.1160.
    113. Там же. № 17-18 (1.5). 1910, с.617-622.
    114. Так, вл.Кирилл в течение 5 дней (с 7 по 11 октября 1913) посещал семинарию, оставаясь в ней в течение классных уроков, начиная с общей утренней молитвы (8 ч. 30 мин.) и до 2 часов дня // Тамбовские епархиальные ведомости. 1913. № 43, с.1403.
    115. Там же. 1910. № 13, с.514-515.
    116. Там же, с.503.
    117. Там же, с.503-504.
    118. Там же. 1913. № 43, с.1506-1508.
    119. Там же, с.1509.
    120. ГАТО, ф.181, оп.1, д.2114, л.920. Резолюция еп.Кирилла была следующей: «1910. Марта 30. Для устранения жалоб на то, что причты городских церквей бывают слишком слабо представлены на епархиальных съездах, предписать благочинным градских округов: Тамбовского, Козловского, Моршанского, Борисоглебского, Липецкого и Усманского, чтобы они, по должном избрании и по утверждении избранных епархиальным начальством, командировали на будущий епархиальный съезд: от городов Тамбова и Козлова по четыре депутата, от Моршанска трех депутатов, от городов Борисоглебска, Липецка и Усмани по два депутата. Таким образом, общее число депутатов от духовенства будет на съезде семьдесят человек. Что касается количества участников съезда от лица церковных старост епархии, то, утверждая предположенный консисторией распорядок избрания таких участников, предлагаю консистории сделать распоряжение, чтобы от городов Тамбова, Козлова и Моршанска были избраны на съезд и представлены к утверждению по два депутата от местных церковных старост, а от остальных девяти городов по одному; от уездов Лебедянского, Липецкого, Спасского и Темниковского по одному депутату от всех старост уезда, а от остальных восьми уездов по два депутата. Таким образом, всех депутатов от церковных старост будет на съезде 35 человек. Епископ Кирилл».
    121. Тамбовские епархиальные ведомости. 1910. № 14, с.251-252.
    122. ГАТО, ф.181, оп.1, д.2134, л.1023об.
    123. Там же, д.2154, л.256об.
    124. Там же, л.254.
    125. Тамбовские епархиальные ведомости. 1912. № 34, с.1522.
    126. Указ Св.Синода за № 14156 от 20 сентября 1912 // Тамбовские епархиальные ведомости. 1912. № 40, с.1010-1011.
    127. ГАТО, ф.181, оп.1, д.2154, л.1437.
    128. Тамбовские епархиальные ведомости. 1911. № 44, с.1543.
    129. Там же, с.1544.
    130. Там же. 1912. №3, с.42-43.
    131. Указ Св.Синода от 2 октября 1912 за № 14719 // Тамбовские епархиальные ведомости. 1912. № 41, с.1016.
    132. Там же, с.1020-1024.
    133. Там же. 1912. № 45, с.1882.
    134. Там же.
    135. М.Б.Антоний, митрополит С.-Петербургский и Ладожский / М.Б. — Пг.: О-во распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви.1915, с.267.
    136. Там же, с.266.
    137. Там же, с.290.
    138. Еп.Зиновий (Дроздов)
      Еп.Козловский Зиновий (Дроздов) вик.Тамбовской епархии
    139. Зиновий (в миру — Дроздов Николай), архиепископ. Род. 14 июля 1875, окончил Костромскую ДС (1897), рукоположен во иерея, овдовел. Поступил в СПбДА (1900), пострижен в мантию (1903), окончил СПбДА со степенью кандидата богословия (1904). Иеромонах на госпитальном судне «Орел» (с 14.08.1904). Преподаватель Вятской духовной семинарии (с 23.09.1905), смотритель Кутаисского духовного училища (с 28.09.1906), с 14.07.1907 — правитель канцелярии Экзарха Грузии архиеп.Никона (Софийского), архимандрит (с 12.09.1907); поскольку после убийства грузинскими националистами архиеп.Никона (28 мая 1908) жизнь архим.Зиновия также находилась в опасности; решением Св.Синода переведен на должность смотрителя Екатеринбургского духовного училища (13.07.1908); ректор Кишиневской духовной семинарии (с 22.01.1909); хиротонисан во еп.Измаильского, викария Кишиневской епархии (11.12.1911); еп.Козловский, викарий Тамбовской епархии (с 17.01.1913); еп.Тамбовский и Шацкий (с 22.05.1918). Летом 1922 отстранен от управления епархией обновленцами, спустя несколько месяцев арестован. К ноябрю 1924 выслан в Москву. 12.04.1925 — в числе подписавших акт о передаче высшей церковной власти митр.Петру (Полянскому). В апреле 1926 выслан в Арзамас, с сентября 1927 — в тюрьме г.Арзамаса, затем Нижнего Новгорода, 8 октября 1927 освобожден, 17-го выехал в Москву. Декларации митр.Сергия не принял, по прошению уволен от управления Тамбовской епархией (октябрь 1927); проживал в г.Муроме Владимирской обл. Арестован ок.1940, умер в концлагере (?).
    140. «Высочайшим указом в 6-й день мая сего года данным, Его Преосвященство Преосвященнейший Кирилл, епископ Тамбовский и Шацкий, во внимание к примерно ревностному и отлично-полезному служению в священном сане, возведен в сан архиепископа» // Тамбовские епархиальные ведомости. 1913. № 19, с.379.
    141. Впрочем, нет никаких оснований полагать, что кто-либо из Царской Семьи лично не благоволил к Тамбовскому владыке. Скорее всего, как это часто бывало, имела место чиновная неприязнь кого-то из придворного окружения.
    142. При всем уважении к неординарной личности вл.Антония (Храповицкого), к его деятельности по формированию ученого монашества и к трудам по восстановлению в России патриаршества, нельзя не признать: борьба с «имяславцами» не являлась для него глубоко продуманным решением. Митр.Вениамин (Федченков) в своей статье «Имяславие» в книге «Протоиерей Иоанн Сергиев» (кстати, св.Иоанн Кронштадтский был сторонником имяславия) писал: «Упомяну об одном печальном факте. Известный митр.Антоний (Храповицкий), бывший самым ярым противником афонских «имябожников», — оказалось, сам не читал нашумевшей книги, в коей высказывалось это выражение об имени Бог, «На горах Кавказа», — и с коей, собственно, и началось противное течение. Однажды, когда митр.Антоний был уже митрополитом Киевским, с ним на обеде начала разговор Елисавета Феодоровна: почему он так сильно восстал против этой книги; а она была издана на ее средства и после одобрения сведущими лицами. Митр.Антоний, к великому удивлению и тяжелому смущению Елисаветы Феодоровны, ответил ей, что он сам-то не читал этой книги, а ему докладывал миссионер!» — Цит. по: Флоренский П.А. У водоразделов мысли, т.2. — М.: изд-во «Правда», 1990, с. 426.
    143. Имяславие поддерживали профессор МДА М.Д.Муретов, М.А.Новоселов, Ф.Д.Самарин, В.Ф.Эрн, С.Н.Булгаков, А.Ф.Лосев, священник Ф.Андреев, священник Павел Флоренский. Последний в имяборчестве видел влияние богословского рационализма и позитивизма, проникшего в православие из протестантизма, и сравнивал имяборчество с иконоборчеством и варлаамитством. Привлекая паламитские категории энергии и сущности, о.Павел Флоренский видел в имени Божием энергию Божию, в которой присутствует и Сущность Бога, т.е. Сам Бог. Таким образом, Бог и имя Божие существуют, по мнению о.Павла Флоренского, нераздельно и неслиянно (Православная энциклопедия. Русская Православная Церковь. — М.: ЦНЦ «Православная энциклопедия», 2000, с.479-480).
    144. Среди тех, кто поддерживал имяславцев и высказывался за более глубокий богословский анализ возникшего учения, были: архиеп.Феофан (Быстров), еп.Феодор (Поздеевский) и др. Среди тех, кто одобрил издание книги, был и схиархим.Гавриил (Зырянов), старец Седмиезерной и Псковской Спасо-Елеазаровой пустыни.
    145. ГАТО, ф.181, оп.1, д.2174, л.41об.
    146. Там же, л.40.
    147. Так, увы, часто бывает, что вызывающее сочувствие движение мысли, как только оно теряет укорененность в христианской любви и увлекается в какую-то озлобленность против мира, злую мечтательность о высоте и славе своего «мученичества», тут же впадает в сектантство, и, действительно, само выводит себя из церковной ограды. Так было со старообрядцами, так произошло и с частью (хотя и не столь значительной) афонских имяславцев, в пылу полемики потерявших чувство меры, посчитав собственную формулировку учения об имени Божием единственно верной, и отложившихся от церковной власти после 1917, удалившись на Кавказ.
    148. Там же, л.32.
    149. Зандер Л.А. Бог и Мир. — Париж, 1948, т.1, с.53.
    150. Тамбовские епархиальные ведомости. № 32 (11.8). 1912.
    151. См.: Расписание архиерейского служения в г.Тамбове архиеп.Кирилла и епископа Зиновия с 24.12.13 по 07.01.14 // Тамбовские епархиальные ведомости. 1913. № 51, с.1339-1341.
    152. См.: Расписание архиерейского служения в г.Тамбове на Страстной и Светлой седмице 1914 // Тамбовские епархиальные ведомости. 1914. № 12-13. В эти дни архиеп.Кирилл служит в Казанском мужском, Вознесенском женском монастырях и Христорождественском соборе.

    Глава 2
    Служение митр.Кирилла в период Первой мировой войны и двух революций
    Роль архиепископа Кирилла в канонизации святителя Питирима Тамбовского

    Икона
    Икона свт.Питирима

    Священномученику Кириллу принадлежит исключительная роль в подготовке прославления свт.Питирима Тамбовского. Канонизация происходила в дни, когда уже разразилась первая мировая война, однако работа по подготовке прославления началась почти за три года до этого.

    С самых первых дней пребывания на Тамбовской кафедре вл.Кирилл прилагал усилия к большему распространению почитания свт.Питирима Тамбовского, поддержав идею его прославления. Однако канонизация в синодальную эпоху была сопряжена со многими трудностями. Вопрос о прославлении святителя мог растянуться на долгие годы. Для успешного прохождения дела через синодальную канцелярию, а затем для достойной подготовки канонизации потребовались значительные усилия со стороны преосв.Кирилла.

    В мае 1912 ходатайство вл.Кирилла, духовенства всех епархиальных городов и городского самоуправления о прославлении свт.Питирима Тамбовского принесло первые свои результаты. Святейший Синод, «рассмотрев означенное ходатайство, поручил преосвященному Кириллу, епископу Тамбовскому и Шацкому, образовать на месте комиссию для расследования чудес, совершившихся при мощах святителя, и о последующем довести до сведения Святейшего Синода».1 Можно предполагать, что благоприятному решению этого вопроса способствовало то обстоятельство, что в январе 1912 еп.Кирилл был вызван в Петербург для присутствия в Синоде2 и, оставаясь там до 17 апреля 1912, имел возможность лично участвовать в продвижении этого вопроса.

    14 января 1913, как сообщили «Тамбовские епархиальные ведомости», состоялось восьмое и последнее заседание особой комиссии (под председательством преосв.Кирилла) по обследованию чудотворений, совершившихся по вере в молитвенное предстательство пред Богом свт.Питирима, на котором было завершено рассмотрение чудес святителя, произошедших в прежнее время.3 После этого владыка направил результаты деятельности комиссии (засвидетельствованные описания 54 чудотворений, совершившихся по молитвам свт.Питирима) в Святейший Синод.4

    В январе 1914, вл.Кириллом было получено Деяние Святейшего Синода от 25 января 1914, в котором среди прочего говорилось:

    Ныне, по получении от Преосвященного тамбовского подлинных достоверных свидетельств о чудесных действиях, совершившихся благодатным предстательством епископа Питирима, рассмотрев во всей подробности и со всевозможным тщанием обстоятельства важного дела, Святейший Синод нашел, что многочисленные случаи благодатной помощи по молитвам епископа Питирима, обследованные надлежащим образом, не оставляют никакого сомнения в своей достоверности... По сему Святейший Синод, в полном убеждении в достоверности таковых чудес, воздав хвалу дивному во святых Своих Господу Богу, присно благодеющему твердой в праотеческом прославлении Российской Державе, благоволившему явить нового светильника Церкви Российской как новое и великое знамение Своих благодеяний православному народу русскому, подносил Его Императорскому Величеству всеподданнейший доклад, в коем полагал: 1) во блаженной памяти почившего Питирима, епископа Тамбовского, признать в лике святых, благодатию Божиею прославленных, оставив всечестные останки его под спудом, на месте их упокоения; 2) торжественное прославление святителя Питирима совершить 28 июля 1914 года, в день памяти его; 3) службу святителю Питириму составить особую, а до времени составления таковой, после дня празднования прославления памяти его, отправлять ему службу общую святителям, память же его праздновать в день преставления и прославления его, 28 июля и 4) объявить о сем во всенародное известие от Святейшем го Синода.5

    Этому синодальному документу предшествовал доклад Святейшего Синода, представленный обер-прокурором на Высочайшее рассмотрение Его Императорского величества. На этом докладе государь император Николай II 28 июня 1913 собственноручно начертал: «Согласен. Прочел с чувством истинной радости и умиления».6 Тогда на очередном своем заседании Святейший Синод определением от 1-13 июля 1913 постановил поручить митр.Санкт-Петербургскому совместно с Преосвященным Тамбовским и другими иерархами, которые прибудут в Тамбов, совершить 28 июля 1914 торжественное прославление свт.Питирима, еп.Тамбовского.

    Кроме того, Святейший Синод определил:

    Благословить совершить во всех православных храмах империи 27 июля 1914 года, накануне дня прославления святителя Питирима, всенощное бдение новопрославленному угоднику Божию, а где не принято совершать таковых бдений, то в самый день прославления, то есть 28 июля 1914 года, утренние богослужения по общему чинопоследованию службы святителям и затем в тот же день 28 июля Божественные литургии, а по окончанию их молебствия; поручить Хозяйственному Управлению при Святейшем Синоде сделать распоряжение о том, чтобы в издаваемые по духовному ведомству святцы была внесена память преставления и церковного прославления святителя Питирима (28 июля).7

    Указ о грядущей канонизации свт.Питирима был напечатан в «Епархиальных ведомостях» вместе с воззванием архиеп.Кирилла:

    Призываю сопастырей моих, иереев Божиих с сослужителями их, честными диаконами и клириками, всех в иноческом чине подвизающихся и всех состояний и возрастов православных людей, в мирском житии свое спасение содевающих, объединиться в благоговейной Господу благодарности и смиренной готовности послужить всемерно молитвою, и личным трудом, и от избытка имений своих достойному устроению и радостному совершению великого торжества Святой Церкви Православной в предстоящем прославлении как Божиего угодника святителя Тамбовского Питирима.8

    Часовня свт.Питирима
    Часовня над колодцем свт.Питирима

    Обращение вл.Кирилла возымело свое действие, и весьма скоро на его имя стали поступать средства от храмов и монастырей епархии на должное устроение предстоящих торжеств (к декабрю 1913 эта сумма составляла более 15 тысяч рублей).9

    Царская Семья не оставляла своим вниманием предстоящее прославление Тамбовского святителя. Вскоре после указа о канонизации государыня императрица Мария Феодоровна пожертвовала три тысячи рублей на постройку часовни над колодцем свт.Питирима, а в.к.Елисавета Феодоровна — 100 рублей.10 В марте 1914 императрица пожертвовала 500 рублей на устроение сени над вышеупомянутым колодцем святителя, а в.к.Михаил Александрович — 300 рублей.11

    В мае 1914 года из Святейшего Правительствующего Синода был получен указ Его Императорского Величества о разрешении архиеп.Кириллу, в соответствии с его ходатайством, «при предстоящем прославлении святителя Питирима, изнести честные его останки и положить их в особый фоб и раку, для благоговейного поклонения верующих».12

    По получении известия о предстоящей канонизации свт.Питирима в Тамбов стали прибывать паломники и богомольцы из разных мест Российской империи. 30 мая 1914 поклониться гробу угодника Божия прибыло 2,5 тысячи оренбуржцев вместе со своим духовенством. Они прибыли в двух специальных поездах. Вл.Кирилл совершил в этот день панихиду, с общенародным пением, по еще не канонизированному свт.Питириму, которая продолжалась с 13 до 16 часов 30 минут. Архиепископ не покинул нижнего храма кафедрального собора до тех пор, пока последний паломник не приложился ко гробу Тамбовского святителя и к кресту, с которым стоял сам вл.Кирилл.13

    Подготовка к прославлению свт.Питирима проходила с большим воодушевлением. По мысли архиеп.Кирилла, для большей торжественности и величественности такого события следовало организовать грандиозный большой мужской хор, состоящий исключительно из клириков Тамбовской епархии. Причем песнопения всенощного бдения, литургии, панихиды и парастаса должны были исполняться знаменным распевом. Поначалу подобная идея Преосвященного вызвала скептическое недоверие у специалистов: знаменным распевом литургии и всенощные бдения не исполнялись в России с давних пор, и требовалось большое мужество и дарование, чтобы взяться за подбор достойных певчих и организацию из них благозвучного хора. Однако и здесь вл.Кирилл все предусмотрел. Регент Михаил Степанович Покровский сумел создать замечательный хор из 160 священников, диаконов и псаломщиков.14

    Торжество прославления свт.Питирима готовилось тщательно и масштабно. В начале мая, за три месяца до канонизации, уже был произведен ремонт нижнего храма, где почивали мощи свт.Питирима, замощена и частью заасфальтирована соборная площадь. К колодцу свт.Питирима устроена широкая гранитная лестница, начат капитальный ремонт верхнего храма кафедрального собора и соборной колокольни.15 Для торжественных служб на средства кавалерственной статс-дамы А.Н.Нарышкиной для всего духовенства, какое предполагало участвовать в торжествах, изготовлялись новые, праздничные облачения.16 Ко времени Питиримовских торжеств был издан план г.Тамбова с обозначением платных квартир, зданий и помещений бесплатного размещения паломников, медицинских пунктов, больниц и пр. Для организованного проведения торжеств было создано несколько губернских комиссий: квартирная, медико-санитарная и барачная (занимавшаяся бесплатным размещением богомольцев в загородных палатках, коих предполагалось устроить около 2,5 тысяч, и строительством двух бараков на 500-400 человек для наиболее немощных паломников).17

    Хотя предстоящие торжества были несколько омрачены известием о начале войны с Германией, тем не менее для Тамбовской епархии лето 1914 выдалось богатым и на радостные события. Так, 19 июня в Шацке состоялась торжественная закладка нового здания епархиального женского училища. Своим участием это торжество освятил и вл.Кирилл. Стоит ли говорить, какое значение имело это событие для приходского духовенства.

    Само прославление святителя Питирима состоялось 28 июля 1914, в понедельник. Сохранились воспоминания одного из очевидцев этого события, — события знаменательного не для одной только Тамбовской епархии, но и для всей Русской Церкви.18 Вот что пишет упомянутый очевидец:

    К совершению незабвенного торжества предстояли большие подготовительные работы. На средства А.Н.Нарышкиной Спасо-Преображенский кафедральный собор был капитально отремонтирован. В нижнем храме, где почивали мощи святителя Питирима, стены и потолки были отделаны под мрамор, так что в вечернее время зажженные свечи и лампады красиво отражались. Верхний Преображенский храм был богато расписан итальянскими мастерами. Снаружи собора также были произведены большие работы. Площадь перед собором покрыта асфальтом. В северо-восточной стороне построена открытая шатровая церковь для паломников, которых не мог вместить собор. В сотнях саженей от собора, над колодцем святителя Питирима, была сооружена богатая металлическая часовня с золотым верхом и крестом. Над колодцем в большой резервуар наливалась вода, которая по трубам, имевшим множество кранов, шла к богомольцам. К колодцу вела широкая мраморная лестница. Для предстоящих торжеств заготовлено роскошное парчовое облачение: розово-голубое, с золотистым отливом, архиепископом Кириллом были выписаны из патриаршего архива ноты XVII века — времен святителя Питирима и устроен хор из диаконов и псаломщиков епархии, в его составе было более 200 человек. Хор размещался в духовной семинарии, где проводились спевки в течение всего лета.

    На торжества прибыли следующие архипастыри, уроженцы Тамбовской епархии: высокопреосвященный Владимир, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский; преосвященные: Василий, епископ Черниговский и Нежинский; Тихон, епископ Уральский; Амвросий, епископ Михайловский, викарий Пензенской епархии; Варлаам, епископ Гомельский, викарий Могилевской епархии,19 а также настоятель Саровской пустыни игумен Иерофей, настоятель Вышенского монастыря архимандрит Ипатий, настоятель Иоанно-Предтеченского монастыря (основанного святителем Питиримом) архимандрит Иринарх и многие другие настоятели монастырей Тамбовской епархии. В торжестве принимали участие и все настоятели приходских церквей города Тамбова, а также много архимандритов, игумены, иеромонахи, протоиереи и священники из других епархий, причем некоторые прибыли с крестными ходами, с хоругвеносцами, одетыми в темно-синие кафтаны с золотыми галунами (принеся в дар собору ценные хоругви). Ввиду начавшейся Первой мировой войны некоторые крестные ходы были отменены.

    В последние дни перед торжеством ежедневно совершались всенощные, литургии и панихиды по святителю Питириму при участии множества народа. Торжества начались 27 июля (по старому стилю) совершением заупокойной всенощной, за которой помянуты были в последний раз святитель Питирим, а также его родители, сестра — игумения Екатерина, патриарх Иоаким и другие.

    Всенощные бдения и литургии совершали: в нижнем, Благовещенском храме, у гробницы святителя — архиепископ Кирилл; в верхнем, Спасо-Преображенском,— епископ Гомельский Варлаам; на площади, во временном храме,— епископ Козловский Зиновий, с участием большого количества прибывших паломников.

    После литургии в нижнем соборном храме архиепископом Кириллом был совершен крестный ход к колодцу святителя Питирима для освящения новой часовни и воды при большом стечении богомольцев. После возглашения многолетий крестный ход по набережной реки Цны и по Питиримовской улице возвратился в собор при колокольном звоне.

    В тот же день вечером начались торжества прославления и открытия мощей святителя Питирима. К 6 часам вечера в собор прибыли митрополит Владимир, архиепископ Кирилл, епископы, которых встречали со славой. Гроб с мощами святителя Питирима был установлен перед архиерейской кафедрой. Началось всенощное бдение. Торжественно пел замечательный хор по старинным нотам времен святителя Питирима. Литию совершил архиепископ Кирилл со многими священнослужителями. Наконец наступили торжественные минуты полиелея. К мощам святителя Питирима вышли из алтаря митрополит Владимир, архиепископ Кирилл и другие архиереи со множеством архимандритов, игуменов, протоиереев и священников. Раздалось мощное пение древним распевом «Хвалите имя Господне», шесть архимандритов сняли крышку с гроба, которая была отнесена в алтарь. Митрополит совершил троекратное каждение вокруг святых мощей, после чего святые мощи были подняты архимандритами и протоиереями и изнесены из храма наружу, где поставлены на специально приготовленные носилки. Начался крестный ход вокруг храма. Духовенство, хор и все верующие впервые запели: «Величаем Тя, святителю отче наш Питириме». Пение было подхвачено многочисленными голосами стоящих вне собора. По звону соборного колокола начался звон во всех приходских и монастырских церквах города, в том числе «тысячных» колоколов Казанского монастыря (1 096 пудов) и Христо-Рождественского собора (1 200 пудов).

    Народ заполнил соборную площадь, крыши и заборы ближайших зданий. Все желали хотя бы издали видеть святые мощи и поклониться им. Слышались возгласы: «Батюшка Питирим, помоги нам, спасай нас твоими молитвами!»

    Крестный ход возвратился в собор, святые мощи были поставлены на прежнее место, и продолжилось всенощное бдение. По прочтении митрополитом Владимиром Евангелия краткое слово о святителе Питириме произнес епископ Черниговский Василий, а затем началось чтение канона Божией Матери и святителю Питириму. Верующие подходили ко святым мощам, где их помазывали святым елеем два архиерея. Каждый получал освященный хлебец с изображением святителя Питирима. Всенощная закончилась во втором часу ночи. Паломники всю ночь подходили ко святым мощам, около которых служили молебны святителю Питириму.

    В 3 часа ночи началась литургия для причастников в Смоленском приделе собора. В 6 часов утра началась вторая литургия, которую совершили епископ Козловский Зиновий и епископ Михайловский Амвросий. По окончании литургии гроб с мощами святителя Питирима был поднят в верхний храм и поставлен на уготованном месте перед архиерейской кафедрой.

    К 10 часам в собор прибыли митрополит Владимир, архиепископ Кирилл и епископы Василий, Тихон и Варлаам. Они прошли в мантиях к мощам святителя Питирима, совершили поклонение и целование. Затем началась литургия. Она совершалась особенно торжественно, с большим подъемом и сопровождалась замечательным пением хора в 200 человек. Во время малого входа со Святым Евангелием фоб с мощами святителя Питирима священнослужителями торжественно был внесен в алтарь царскими вратами и поставлен на горнем месте, лицом к святому престолу. У гроба встали четыре диакона с рипидами так, как бы святитель Питирим сам возглавлял служение литургии.

    Евангелие было прочитано протодиаконом Исаакиевского собора, а апостольское чтение — протодиаконом тамбовского собора, замечательным баритоном Косьмой Стельмахом. После чтения Евангелия митрополит Владимир произнес поучение, в котором отметил, что на горизонте Русской Церкви зажглась новая звезда, у Престола Божия предстал святитель Питирим, и ныне вся Русская Церковь молится ему Она просит, чтобы по молитвам его Господь остановил вражеские полчища, вторгшиеся в нашу землю, и даровал бы нам мир и безмятежие.

    По окончании литургии был совершен молебен святителю Питириму, и по прочтении Евангелия гроб с мощами святителя, поставленный на носилки, в преднесении святых, Тамбовской и Девпетерувской икон Божией Матери, осеняемых рипидами, обнесен вокруг храма под звон колоколов всех церквей города Тамбова. По окончании крестного хода фоб святителя Питирима был внесен в нижний храм и поставлен у южной стены, на месте погребения святителя. Затем паломники были допущены ко святым мощам, где совершались непрестанные молебны святителю. Богомольцы подходили в течение всего дня, до позднего вечера, а в городе совершался целодневный звон до вечерни. В ограде собора паломникам был устроен обед.

    На третий день архиепископ Кирилл в верхнем храме собора освятил престол в честь святителя Питирима и совершил литургию.

    Так завершились Питиримовские торжества. В них приняло участие до 50 тысяч человек, а если бы не война — ожидалось до 100 тысяч. За время торжеств было отмечено несколько случаев исцелений у раки святителя и на его колодце. Вскоре после торжеств над мощами святителя Питирима была сооружена мраморная сень с золотым верхом, по углам которой изображены Ангелы со скрещенными рипидами. Рака установлена под аркой между Благовещенским и Никольским приделами, и сюда перенесены мощи святителя Питирима.20

    В эти же святые и памятные для всей Русской Церкви дни от императора Николая II пришла телеграмма на имя митр.Владимира: «Сердечно благодарю Вас, Владыко, и всех помолившихся за меня у святых мощей угодника Божия Питирима. Николай».21

    Со дня прославления Тамбовского святителя архиеп.Кирилл еженедельно по понедельникам совершал в кафедральном соборе молебен с чтением акафиста свт.Питириму. Одним из следствий прославления свт.Питирима стало определение Святейшего Синода о присвоении Липецкому духовному училищу, в молитвенную память о новопрославленном предстателе земли Тамбовской, наименования «Питиримовское».22

    В июне 1914, как раз в дни торжеств по прославлению свт.Питирима Тамбовского, в Петербурге стали упорно распространяться слухи о возможном скором назначении архиеп.Кирилла на кафедру экзарха Грузии. В «Церковно-общественном вестнике» от 12 июня появилась следующая заметка:

    По полученным в Петербурге сведениям, наместник на Кавказе граф Воронцов-Дашков выдвигает на пост экзарха Грузии епископа Кирилла Тамбовского. Преосвященный до назначения на Тамбовскую кафедру состоял первым викарием Петербургской епархии и пользовался покровительством покойного митрополита Антония, под руководством которого начал свою пастырскую деятельность.23

    Однако архиеп.Кириллу был предпочтен архиеп.Владикавказский Питирим (Окнов). Личность для многих — одиозная и сомнительная. Некогда любимец и выдвиженец Саблера, после неудачно проведенных торжеств по прославлению свт.Иоасафа Белгородского, архиеп.Питирим быстро утратил милость своего высокого покровителя и был «сослан» с богатой Курской кафедры на Владикавказскую. Однако обретя нового влиятельного «друга» в лице Распутина, архиеп.Питирим в 1913 был переведен в Самару, а вскоре на экзаршую кафедру в Грузии. Поскольку последняя считалась четвертой кафедрой в России после трех митрополичьих (Петербургской, Киевской и Московской), то архиеп.Питириму оставался лишь один шаг до митрополитства, каковой он успешно совершит после фактической «ссылки» митр.Владимира (Богоявленского) с Петербургской кафедры на Киевскую (за оппозицию Распутину).

    Впрочем, как покажет история, и вл.Кирилл не избежит назначения на экзаршую кафедру в Грузии, но это уже будет при святителе патр.Тихоне.

    Среди особых памятных событий 1914 года, конечно, было и посещение Тамбова 7 декабря государем императором Николаем II, направлявшимся в Москву после длительной инспекционной поездки (Царское Село император покинул еще 18 ноября). Государь помнил, конечно, вл.Кирилла и по урмийским делам, и по гдовскому служению, и вот теперь имел возможность встретиться с ним еще и на тамбовской земле, после состоявшейся летом канонизации свт.Питирима. Эта встреча, видимо, произвела на императора самое благоприятное впечатление, что и было им отмечено в своем дневнике:

    7-го декабря. Воскресенье.

    В 10 ч. прибыли в Тамбов. После встречи поехали в собор, знакомый мне по 1904 году. Владыко Кирилл отлично и скоро отслужил литургию. Приложились к мощам святителя Питирима и пошли к его колодцу. Заехали в военный лазарет и в поезд к завтраку. После завтрака посетили еще три лазарета и под конец заехали на полчаса к А.Н.Нарышкиной. Она нездорова и не могла выехать из дома. Уехали из Тамбова под отличным впечатлением всего виденного.24

    Само по себе отрадное событие — посещение государем императором Тамбова — омрачалось сознанием того, что причиной его инспекционной поездки стали военные обстоятельства 1914 года.

    А к счастливым обстоятельствам этого года очень скоро стала примешиваться горечь первых военных утрат.

    Участие в церковной и общественной жизни тамбовского края в период первой мировой войны

    Вл.Кирилл (Смирнов)
    Архиеп.Тамбовский и Шацкий Кирилл (Смирнов)

    Первые раненые с фронта прибыли в Тамбов 22 августа. Город принял 614 человек. На вокзале среди встречающих присутствовал и архиеп.Кирилл. А уже 13 сентября владыка благословлял отправлявшееся из Тамбова на фронт ополчение. На соборной площади архиепископ после крестного хода, молебна и прочтения молитвы на освящение знамен, вручил их начальнику дружин.25

    Однако взгляды вл.Кирилла на войну 1914 года были далеко не однозначны. Конечно, как гражданин России, святитель желал победы своему Отечеству, но как мудрый архипастырь был против бессмысленного кровопролития, и если уж оно совершается, то — по мысли владыки — следовало проявлять не ура-патриотический восторг, а жертвенное служение страдающим от ран, увечья, недостатка на фронте питания и медикаментов воинам. Впрочем, свое трезвое отношение к происходящему архиеп.Кирилл не имел возможности явно высказать, ибо многие могли воспринять его позицию как малодушие, а недруги России, извратив слова архиерея, постарались бы причислить его к своему пораженчески настроенному лагерю.

    Частично особенности отношения архиеп.Кирилла к происходившим в те годы событиям мы можем обнаружить в его письме редактору газеты «Тамбовский край». Вл.Кирилл сумел распознать духовные причины мировой войны:

    Милостивый государь, господин редактор. В № 194 «Тамбовского края» от 11 сентября помещена заметка под названием «Излишняя скромность», с требованием более или менее шумных проявлений народного чувства по поводу успехов русского оружия на бранном поле. Автор жалеет об отсутствии флагов на улице и желает трескотни ракет и иллюминаций. С чувством глубокой скорби прочитал я эту заметку и протестую против ее содержания всем своим существом.

    Слишком серьезное время переживаем мы, чтобы можно было думать о рукоплесканиях и потехах. Глубоко верим, что Правосудный Господь пошлет и воинству нашему, и Родине всю полноту радости окончательной победы над гордым врагам; но об этой радости надо неустанно молиться, необходимо готовиться к ней как к великой Святыне, во всей сосредоточенности народного духа; должно заслужить эту радость подвигом общего труда и жертв, а не бесчинными кличами и расслабляющими зрелищами. Придет время — мы будем засыпать цветами обратный путь с поля брани наших доблестных воинов, мы не только флагами уберем свои дома, но готовы будем одежды свои подостлать под ноги наших героев; но теперь, теперь пока время думать о скорейшей замене продырявленной пулями рубашки, о корпии и марле для перевязки ран, о мягкой подушке под израненную голову. Прошу Вас, милостивый государь, письмо это, как противоядие легкомысленной заметке, давшей повод к его написанию, поместить в ближайшем номере.26

    Архиеп.Кирилл понимал, что война может быть справедливой, освободительной, но по природе своей она всегда основывается на человеческих страстях: желании неограниченной власти, стремлении к скорой наживе и т.п. Владыка мудро угадывал вероятность юношеского патриотического порыва в воспитанниках семинарии и предупреждал их отеческими наставлениями, понимая, как пагубно может отразиться на душевном состоянии будущего пастыря участие в войне (массовом убийстве), даже если это война «справедливая». На годичном акте 1914 года в духовной семинарии архиерей призывал учащихся не обращать внимание на видимое расстройство учебной жизни («возможно, при данных тяжелых обстоятельствах военного времени вам придется потесниться»), а стараться продолжать занятия с не меньшими, чем в мирное время, успехами:

    Настоящая война привлекла в ряды наших войск особенно много добровольцев. Есть такие и из вашей среды. Конечно, само по себе явление это в высшей степени похвальное. Но как ваш архипастырь, я считаю долгом преподать вам мой совет. Не решайтесь брать на себя подвиг добровольчества, не испросив ранее согласия на то родителей; ведь лишь «благословение отчее утверждает дамы чад». Если же будет нужда, мы сами вам скажем: «Идите и защищайте Родину». Итак, не обольщайтесь излишними порывами, спокойно продолжайте ваши занятия, с твердой надеждой на то, что Господь поможет нам сокрушить врага.27

    Казанский собор
    Казанский собор в Казанском мон-ре г.Тамбова

    Вл.Кирилл много времени и архипастырского внимания уделял объяснению верующим причин военных бедствий, обрушившихся на Россию. Его слова сильно отличались от распространенных в те первые дни войны ура-патриотических проповедей большей части духовенства и настроений официальных газет. Владыка призывал обращать свой гнев не на врага, а на собственные пороки. 1 февраля, в Неделю сыропустную, совершив великую вечерню в Казанском монастыре, архиеп.Кирилл, после молитвы «Господи и Владыко живота моего», обратился к верующим со словом назидания, в котором указал «на общий грех презрительного отношения к своим вековым религиозным и национальным заветам и устоям, когда русские люди хулят и поносят все свое древнерусское церковное и национальное и устремляют свои сердца к чужому, иноземному». «Такое наше поведение, — говорил владыка, — помогло не внушить немцам мысли и желания взять под свою опеку этот изуверившийся в себе русский народ и подчинить его себе. В этом своем грехе мы должны каяться перед Родиной и Церковью».28 Далее владыка испросил у всех предстоящих прощения и, земно поклонившись, произнес сам слова прощания и благословения, а затем, под пение хора «Покаяния отверзи ми двери», стал принимать всех ко святому кресту.

    Война принесла горе не только на Русскую землю. Вторжение турок и курдов в персидские пределы вынудило весь состав Урмийской Миссии, которую некогда возглавлял вл.Кирилл, покинуть Урмию ввиду реальной угрозы для жизни православных и удалиться в пределы России. Вместе с начальником Миссии еп.Салмасским Сергием в Россию прибыли ученики училища, дети населяющих Урмию сирохалдеев, учителя Миссии, духовенство. Имущество Миссии было разграблено турками. Поначалу расположившись в Тифлисе, Миссия очень скоро вынуждена была покинуть его, и, благодаря попечительному участию вл.Кирилла, найти себе прибежище в Тамбове, в стенах духовной семинарии.29 Здесь в феврале 1915 расположились 19 детей и один наставник. На средства архиеп.Кирилла и Александры Николаевны Нарышкиной дети Урмийской Миссии были снабжены всем необходимым.30 Сам вл.Кирилл, горячо переживая судьбу Урмийской Миссии, для благоустроения которой он так много потрудился в 1902-1904, в марте специально выезжал в Петроград для совещания в Святейшем Синоде и в правительственных организациях по этому вопросу. Одним из результатов попечительской деятельности вл.Кирилла стали сборы средств в пользу Урмийской Миссии, а вскоре и распоряжение Святейшего Синода о подобном сборе в праздник Богоявления по всем церквам Российской Империи.31

    Но в жизни Тамбовского края в эти тяжелые для всей страны годы были и отрадные моменты. Так, по ходатайству архиеп.Кирилла, Святейший Синод установил ежегодное празднование 29 июля Тамбовской иконе Божией Матери, находящейся в тамбовской Богородичной церкви, с совершением крестного хода вокруг храма.32 Вл.Кирилл освятил несколько вновь сооруженных храмов (например, храм свт.Николая, устроенный на средства железнодорожных служащих близ вагонных мастерских). А император Николай II пожертвовал три тысячи рублей на устройство раки для мощей свт.Питирима.33 23 декабря 1915 новая серебряная, вызолоченная рака и сень над нею были освящены архиеп.Кириллом.34

    При многих храмах Тамбовской епархии, по благословению вл.Кирилла, совершались общедоступные чтения о подвижниках благочестия. Так, при Вознесенской церковно-приходской школе г.Липецка Великим и Рождественским постами 1914 года прошли чтения, посвященные памяти еп.Феофана Затворника, свт.Питирима Тамбовского, препп.Сергия Радонежского и Серафима Саровского, свт.Иоасафа Белгородского, старца Амвросия Оптинского, св.прав.Иоанна Кронштадтского, в начале 1915 — чтения о свт.Митрофане Воронежском, а также о религиозном воспитании детей и о распространении христианства на Руси.

    10 января 1915 отмечалось 100-летие со дня рождения еп.Феофана Затворника. По распоряжению вл.Кирилла в этот день поминовение Вышенского подвижника благочестия было совершено во всех храмах и монастырях епархии, а в духовно-учебных заведениях были устроены чтения, посвященные его памяти. Сам архиеп.Кирилл совершил в этот день заупокойную литургию в кафедральном соборе, произнеся удивительное слово памяти свт.Феофана:

    Слава Господу, сподобляющему нас исполнять заповедь Его, данную чрез апостола: Поминайте наставники ваша, иже глаголаша вам слово Божие. Поусердствуя в поминовении наставников, потщимся, братие, подражать вере их, взирая на кончину жития их. Если где много сокровищ для подражания, то это в жизни святителя Феофана. Отличительною чертою приснопамятного святителя была именно вера, вера в Бога Творца и в великое достоинство Его создания — человека, с его главным украшением — бессмертной душой. На воспитание души, на возможное достижение того, чтобы стать в близкое, тесное общение с Богом, святитель Феофан отдал всего самого себя.35

    И далее вл.Кирилл сказал о свт.Феофане знаменательные слова, которые прообразовали и его будущий личный путь затворничества, хотя и невольного — ссыльно-тюремного:

    Затворник, не видевший людей, оказывался в самом широком общении с многими людьми, вопрошавшими его. Те письма, которые он писал обращавшимся к нему, являются сокровищами для постоянного руководства на пути к спасению.36

    Этими словами можно было бы описать последние полтора десятилетия жития самого священномученика Кирилла.

    Среди редких отрадных событий военных лет следует отметить посещение Тамбова 2 апреля 1915 в.к.Елисаветой Феодоровной.37 С вокзала она проследовала в кафедральный собор, где ее прибытия ожидал архиеп.Кирилл с соборным духовенством, встретивший августейшую паломницу при входе в нижний храм со святым крестом. Приложившись ко святому кресту и приняв окропление святой водой, великая княгиня проследовала к раке, поклонилась святым мощам свт.Питирима и встала на приготовленное ей место. Тотчас началась литургия, которую совершил вл.Кирилл в сослужении соборного духовенства, при этом, по просьбе великой княгини, на раку мощей свт.Питирима были возложены для освящения несколько образков святого, пакетики с ватой и четки. Ее Высочество принесла в дар кафедральному собору массивную позолоченную серебряную лампаду, которая сразу же была затеплена и установлена над ракой. После заамвонной молитвы вл.Кирилл совершил краткую заупокойную литию об упокоении убиенного супруга в.к.Елисаветы Феодоровны в.к.Сергея Александровича, на поле брани убиенного кн.Олега Константиновича и «всех за веру, царя и Отечество живот свой положивших». На отпусте литургии вл.Кирилл поднес в.к.Елисавете просфору. Затем у раки с мощами свт.Питирима высокопреосв.Кириллом и соборным духовенством был совершен молебен Тамбовскому святителю. В храм был также принесен чудотворный образ Тамбовской иконы Божией Матери, к которому благоговейно приложилась августейшая паломница.

    Елисавета Феодоровна
    Настоятельница Марфо-Мариинской обители в.к.Елисавета Феодоровна (1916)

    После осмотра (в сопровождении вл.Кирилла) ризы и креста свт.Питирима, в.к.Елисавета Феодоровна с крестным ходом, возглавляемым архиепископом, проследовала на источник свт.Питирима, где, испив святой воды, выразила желание взять с собой воды, а также масла от лампады у раки свт.Питирима. Великая княгиня с крестным ходом вернулась в собор и, взяв елей, направилась в Казанский монастырь, где была совершена заупокойная лития на могиле Э.Д.Нарышкина, а затем вместе с сопровождавшими ее В.С.Гордеевой и гофмейстером Корниловым была принята вл.Кириллом (архиерейский дом располагался в Казанском монастыре). После этого в.к.Елисавета Феодоровна посетила лазарет раненых воинов, организованный архиеп.Кириллом в одном из монастырских зданий, где беседовала с ранеными и раздавала иконки и Евангелия.38

    Из лазарета великая княгиня направилась в дом Александры Николаевны Нарышкиной. Здесь следует сказать несколько слов о самой А.Н.Нарышкиной и изложить известное тамбовское предание, позволяющее в некоторой степени объяснить, почему и в.к.Елисавета Феодоровна, и сам император Николай II, посещавшие Тамбов проездом, всегда навещали Александру Николаевну.

    Александра Николаевна была статс-дамой при императорском дворе и вдовой обер-камергера Эммануила Дмитриевича Нарышкина (1813-1901), известного в Тамбове благотворителя и почетного гражданина, окончившего Екатерининский учительский институт. Нарышкин прославился своей едва ли не по-царски широкой благотворительностью, которая в денежном выражении достигала колоссальной суммы в полтора миллиона рублей. Так, одному только учительскому институту он оставил капитал, составлявший в 1913 году 600 тысяч рублей, а, кроме того, построил на собственные средства приют для арестантских детей, общежитие Тамбовского реального училища, здание народных чтений (ныне — Тамбовская картинная галерея), содержал двадцать стипендиатов и пр.39

    Откуда взялось громадное состояние Э.Д.Нарышкина и почему такое внимание оказывалось его вдове со стороны августейших особ? Сам Э.Д.Нарышкин, не имел громких титулов и наград, был всего лишь «почетный гражданин г.Тамбова». Согласно местному преданию, Э.Д.Нарышкин являлся внебрачным сыном императора Александра I, «усыновленным» гофмейстером Императорского двора Нарышкиным. Так что внимание царственных лиц к этой семье, согласно народной молве, объяснялось не одной только благотворительностью Нарышкиных, что, впрочем, нисколько не умаляет заслуг как Эммануила Дмитриевича, так и Александры Николаевны.

    По ходатайству городской думы г.Тамбова, 11 марта 1914 император Николай II присвоил А.Н.Нарышкиной звание почетного гражданина г.Тамбова, как сообщалось, «за пожертвование свыше 50 тысяч рублей на приведение в благоустроенный вид соборной площади г.Тамбова и за широкую благотворительную деятельность по призрению бедных детей».40

    Помимо монастырского лазарета великая княгиня посетила городской лазарет, лазарет в доме Егоровых, лазарет Красного креста и лазарет Вознесенского монастыря. В лазарете Красного креста, увидев на столе одного из раненых брошюру «Святитель Питирим, его жизнь и чудеса», великая княгиня выразила желание приобрести такие же брошюры для раздачи раненым в московских лазаретах и для отсылки на фронт.

    Вечером, в присутствии великой княгини, в доме губернатора состоялось заседание Тамбовского отделения Елисаветинского комитета, после окончания которого Ее Высочество вновь побывала в кафедральном соборе, где приложилась к раке со святыми мощами свт.Питирима, а затем посетила всеми почитаемую в Тамбове М.Ф.Чернову, расслабленную более 47 лет. В ночь на 3 апреля великая княгиня отбыла из Тамбова.41

    1915 год не стал исключением в заведенном архиеп.Кириллом порядке обозрения епархиальных храмов и монастырей, хотя по условиям военного времени поездки были более кратковременны. Первая поездка была совершена 25-26 апреля в г.Козлов для освящения придела Троицкой церкви.42 Вторая длилась также два дня (23-24 мая) и была посвящена обозрению церквей 5-го благочиннического округа Тамбовского уезда.43 Третья поездка была более продолжительной; с 3 по 10 июня, и включала посещение г.Кирсанова и тридцати четырех сел Тамбовского и Кирсановского уездов.44 Четвертая поездка была предпринята с 2б по 30 июня для обозрения Тихвинско-Богородицкого монастыря, церквей г.Кирсанова, а также 14 приходов Кирсановского и Тамбовского уездов.45 Наконец, пятая поездка архиеп.Кирилла была им совершена с 8 по 24 июля 1915 для посещения монастырей и церквей Шацкого, Темниковского и Спасского уездов.46 Особое расположение владыки к монастырям выразилось и в этот раз в том, что он останавливался в каждом из них на несколько дней. Следует ли говорить, что для епархиальных архиереев той поры проживание в монастырях в течение нескольких дней было крайней редкостью. В эту поездку владыка провел в Вышенской пустыни четыре дня (с 10 по 13 июля), столько же — в Саровской (с 16 по 19 июля), два дня в Санаксарском монастыре.47

    Всюду, куда прибывал архиеп.Кирилл, он беседовал с прихожанами и духовенством о современном положении Церкви и государства, объясняя смысл войны как наказания русскому народу за его отпадение от Церкви, уклонение в сектантство и безбожие.

    Где бы святитель ни находился, он всегда посещал в госпиталях и лазаретах раненых воинов. С ними он подолгу беседовал об их семьях, условиях жизни, утешал, ободрял, благословляя их крестиками, Евангелиями, душеполезными книгами, совершал молебны о здравии и о даровании победы русскому оружию. Везде, где только находились могилы павших на фронте или скончавшихся от ран воинов, архиеп.Кирилл совершал заупокойные литии.

    Посещение владыкой далеких сельских приходов, лазаретов, семей погибших воинов производило на православных людей неизгладимое впечатление. Это было живое общение архипастыря со своей паствой. В драгоценных свидетельствах дошедших до нас описаний поездок архиеп.Кирилла мы находим и небывалое воодушевление, каким встречали владыку верующие различных городов, деревень и сел, и радость от общения с родным епископом, и искреннюю благодарность, что не забыл святитель и этого отдаленного селения. Обладая удивительным даром общения, владыка везде находил верное и нужное слово, падающее добрым семенем на благодатную почву. Надо сказать, что для тех лет подобное единение архипастыря и его паствы встречалось уже, увы, редко.

    Как и по всей России, в Тамбове были сильны патриотические настроения. Все силы людей церковных направлялись на служение раненым воинам, прибывавшим с фронта. Церковные хоры давали концерты духовной музыки в пользу раненых. Владыка способствовал открытию лазаретов. Так, «Питиримовский» епархиальный лазарет, созданный попечением архиеп.Кирилла, с октября 1914 по июль 1915 оказал помощь 2б4 раненым и увечным воинам,48 здание Тамбовской духовной семинарии было предоставлено под 57-й и 58-й эвакуационные военные госпитали,49 под лазарет было отведено и здание Серафимовского духовного училища.50 При приходских церквах было организовано к концу 1915 года 1133 попечительских совета, занимавшихся сбором средств, продуктов, топлива для фронта, открытием приходских госпиталей. Монастыри Тамбовской епархии также не оставались в стороне от дел милосердия, в них были открыты лазареты на 208 человек. А Кирсановский Тихвинский женский монастырь уступил безвозмездно под лазарет Красного креста верхний этаж монастырского здания, приносивший в прежнее время монастырю 1300 рублей дохода в год. В общем, за год войны монастыри отчислили на госпитальные нужды 25 тысяч рублей, а кроме того, закупили значительное количество продуктов, теплой одежды, а при женских обителях открыли приюты для детей воинов, погибших на фронте.51 Наконец, при трех мужских монастырях были устроены мастерские по обучению воинов-калек различным ремеслам. Даже после такого краткого обзора едва ли у кого достанет смелости отрицать выдающуюся роль русских монастырей в деде христианского служения и милосердия.

    Схиархим.Гавриил
    Схиархим.Гавриил (Зырянов) Седмиезерный (1910-е гг.)

    В 1915-1916 Русская Церковь переживала тяжелые времена. К военному лихолетью, надвигающимся социальным потрясениям, падению нравов52 и выходу большой части общества из ограды церковной (в сектантство, теософию, политические партии с материалистической идеологией) прибавилась еще одна трагедия — трагедия Царской Семьи, связанная с личностью Григория Распутина. Здесь прослеживается вина и русской церковной иерархии, часть которой была под влиянием этой личности<...> Конечно, еп.Феофан позже осознал, что сыграл роковую роль, познакомив Царскую Семью с Распутиным. Конечно, среди людей Церкви, поднимавших свой голос и вмешательства «старца» в дела Церкви и государства, были и опальный за это митр.Владимир (Богоявленский), будущий священномученик, и архиеп.Новгородский Арсений (Стадницкий), Ф.Д.Самарин, М.А.Новоселов и мн.другие.

    Среди тех, кто понимал всю трагичность положения, когда тема распутинщины становилась орудием в руках лиц, грезивших революционным переворотом, была в.к.Елисавета Феодоровна, которую поддерживал в ее решимости противостоять влиянию Распутина схиархим.Гавриил (Зырянов)53 и многие другие, в том числе и оптинские старцы.54

    Такую же непримиримую, но при этом взвешенную позицию в отношении Распутина занимал и архиеп.Кирилл. Он понимал, что всякое упоминание имени Распутина бросает тень и на Царскую Семью. И потому владыка часто в своих проповедях говорил о нездоровой и зловредной увлеченности народа ересью хлыстовства. Люди же и сами понимали, против кого направлены эти обличительные проповеди.

    Архиеп.Кирилл говорил в одной из своих проповедей летом 1915:

    Среди отрицателей и отщепенцев находит себе место самое гнусное явление, называемое хлыстовством. Оно не признает даже нужным распространение рода человеческого. Либо это учение само себя осуждает на смерть, либо оно яд, душащий других. Хлысты, не признавая обрядов Православной Церкви и ее установлений, хвалятся еще перед православными: если бы веровали по-нашему, вы были бы сытыми, не жили бы впроголодь и в такой бедности. Но их частое внешнее благополучие не есть еще доказательство правильности их религиозного упования. Если посмотреть на дерево в лесу, оно кажется крепким и могучим, но внутри его точат черви. Так и хлыстовство: оно представляется снаружи — людям неопытным в делах веры — благочестивым, но на самом деле внутри разъедается собственными противоречиями и язвами греха. И все это происходит оттого, что люди стремятся толковать слово Божие по своей воле, по своему разумению, не считаясь с учением святых отцов и учителей Церкви. Недаром Господь послал в мир апостолов, недаром им только одним поручил дело проповеди и научения всех людей вере. Значит, без пастырей, Свыше поставленных и облагодатствованных Духом Святым, нельзя достигнуть спасения. А потому будем благодарить Господа, что живем в Церкви под руководством пастырей. На эту жизнь в полном союзе с Церковью и ее пастырями, да благословит вас Господь Бог.55

    В тяжелый во всех отношениях 1916 год (к военным бедам присоединился революционный террор, участившиеся кражи и разбойные нападения на храмы) вл.Кирилл не отказался от длительных поездок по епархии, несмотря на реальную опасность для жизни, которая сопутствовала подобным поездкам. В марте 1916 (с 3 по 18 число) он обозревает уездные города епархии.56 В мае совершает две поездки — по обозрению церквей и школ Кирсановского уезда (с 4 по 11)57 и церквей, монастырей, церковно-приходских школ Спасского, Темниковского и Елатомского уездов (с 20 мая по 9 июня).58 С 30 июня по 20 июля владыка продолжил посещение церквей, монастырей и учебных заведений духовного ведомства трех упомянутых уездов, включив в свой маршрут еще и Шацкий уезд.59 Наконец, сентябрьская поездка архиеп.Кирилла (с 5 по 26 число) была посвящена, в основном, устроению благочиннических собраний (таковых за 21 день было созвано 20). Помимо этого, в сентябрьскую поездку владыка посетил два города, 40 сельских церквей, преодолев расстояние в 1235 верст.60 Во всех своих поездках вл.Кирилл собирал духовенство, беседовал о трудностях исторического момента, переживаемого Россией и, собственно, Русской Церковью, о необходимости деятельного пастырства, а не «требного наемничества». Не забывал архипастырь и монастыри, как и в прежние годы, на несколько дней (обычно на четыре) останавливаясь в близких его сердцу Саровской пустыни и Вышенском монастыре. И при этом, где бы ни был архиеп.Кирилл, везде он совершал богослужения.

    За делами общецерковными и даже государственными вл.Кирилл никогда не забывал о своей пастве, о конкретных людях, духовных чадах, часто нуждавшихся не только в добром слове, но и в действенной помощи. Вот только два примера его отношения к своим духовным чадам. 6 февраля 1916 года на 74-м году жизни скончалась Мария Феодоровна Чернова, которая в течение 49 лет была прикована к постели тяжким недугом. Она обладала даром прозорливости (предсказала открытие мощей свт.Питирима, посещение Тамбова государем императором с Августейшей Семьей и пр.), ее посещали в разное время в.к.Елисавета Феодоровна, о.Иоанн Кронштадтский. Вл.Кирилл, прибыв в Тамбов и узнав о Марии Феодоровне, посетил ее и вынес из этого посещения самое отрадное впечатление. Владыка даже распорядился провести в ее дом телефон, соединенный с телефоном кафедрального собора, чтобы немощная могла хотя бы таким образом — через слушание песнопений — участвовать в богослужении.

    Всенощное бдение, заупокойную литургию и отпевание праведницы совершил сам вл.Кирилл в сослужении сонма духовенства. Перед отпеванием владыка сказал слово о той «кротости, покорности судьбе, любви к ближнему», которыми во всей полноте обладала почившая раба Божия Мария. Отпевание закончилось в четыре часа дня, когда похоронная процессия, возглавляемая самим архиеп.Кириллом, прибыла в Казанский монастырь, где Мария Феодоровна и была погребена.61

    Другой случай, не менее характерный. В декабре того же 1916 года преставился «болящий Михаил Павлович Соловьев». Одиннадцать лет болел он, не вставая с постели, и почил в 41 год. Брат и отец его умерли еще прежде, и Михаил оставался с одной матерью. Заболел он на пятом курсе Демидовского лицея, в 30 лет. Поначалу он был близок к отчаянию, роптал на свою судьбу, но постепенно в душе молодого человека, привыкшего прежде проводить время в праздности и веселии, произошел религиозный переворот — он по-иному увидел смысл человеческой жизни: «Я прежде мало верил, мало думал о храме Божием — Господь наказал». И в этом переосмыслении своего жизненного пути большую роль сыграл вл.Кирилл, который с любовью и добротой отнесся к безропотно терпящему скорби Михаилу:

    Тепло отозвался к «страстотерпцу» благостный пастырь архиепископ Кирилл. Владыка милостиво навещает больного, утешает его, своими ласками и теплом облегчает его душевные и телесные муки. Проводит телефон из храма, дав возможность слушать богослужение. До последнего часа владыка не оставлял больного, посетил его за три часа до кончины, напутствуя его и благословив. А после владыка приезжал служить панихиды.62

    И нет никаких оснований сомневаться, что это лишь наиболее яркие и известные примеры пастырского служения ближним архиеп.Кирилла. Не эти ли примеры есть лучшие свидетельства вечной правоты слов Спасителя: Аз есмь пастырь добрый и знаю Моя, и знают Мя Моя (Ин. 10:14). Потому-то так часто произносят благочестивые миряне слова благодарности Господу за дарование Тамбовской епархии такого иерарха:

    На всем протяжении прошедшего XIX и наступившего XX века история Тамбовской епархии едва ли может указать нам на столь деятельного и столь бодрого архипастыря, каковым является в настоящее время для нас, пасомых, Высокопреосвященный Кирилл. Были у нас епископы-проповедники, богословы, строители, но настоящий владыка наш для своей паствы — «все и вся». В тяжелую годину, переживаемую нашим Отечеством, годину которую можно приравнять, пожалуй, только к 1812 году и, почти, к 1б12, наш архипастырь для удрученных пасомых своих служит, поистине, ангелом-хранителем. Посещая часто разные уголки своей обширной епархии, Высокопреосвященнейший Кирилл несет повсюду с собою радость, надежду утешение и прочие блага духовные. В одном месте он является как «веры и благочестия наставник», в другом — как хозяин своей паствы и печальник в материальных нуждах ея.63

    Подобная оценка не лучшая ли награда архипастырским трудам и не лучшая ли их аттестация?

    Характеризует вл.Кирилла и его отношение к пастырскому служению и такой случай. Один сельский священник, совершая крещение на дому двух детей (девочки и мальчика), был так испуган долгим молчанием мальчика после погружения в воду (полагая, что младенец захлебнулся), что, когда тот заплакал, священник потом забыл погрузить девочку и опомнился лишь тогда, когда совершил над нею миропомазание. Консистория хотела наказать священника, но вл.Кирилл наложил резолюцию:

    Священнику Ф.Павлову вменить в нравственную обязанность иметь обоих младенцев, при крещении которых произошло с ним рассмотренное консисторией искушение, на своем особом пастырском попечении, посещая их возможно часто для наблюдения за их телесным и духовным возрастанием.64

    За заботами текущего момента никогда не забывались владыкой дела богослужебные: в вопросах Устава вл.Кирилл был чрезвычайно щепетилен. 21 июня 1916 в Тамбовскую Духовную консисторию поступает распоряжение владыки:

    До сведения моего дошло, что на одном из кладбищ г.Тамбова существует обычай, начинающий проникать и в приходские храмы, — поминать усопших на великом входе за литургией. Признавая такое нововведение злоупотреблением в области Церковного Устава и благочестия, предлагаю консистории сделать незамедлительное распоряжение духовенству г.Тамбова под расписку каждого священника, чтоб сей неблагочинный обычай никоим образом не употреблялся. В предупреждение возможных подражаний и в других местах епархии объявить о сем же всему духовенству епархии.65

    Отношение к революционным событиям 1917 г. и участие в Поместном Соборе 1917-1918 гг.

    Тяжелым испытанием для Церкви стало изменение общественно-политического строя государства Российского. По-разному встретили известие об отречении императора Николая II от престола не только миряне, но и духовенство. Кто-то с восторгом приветствовал новую власть, «освободившую» русский народ от «оков самодержавия», кто-то апокалиптически предрекал «последние дни» российской государственности. Вл.Кирилл не относился ни к тем, ни к другим. Он, являясь приверженцем монархии, избрал средний путь — путь мудрого, сдержанного отношения к новой власти.

    Самыми тяжелыми для будущего священномученика были первые дни после объявления царского Манифеста об отречении от престола. 4 марта 1917 на всенощном бдении по изнесении святого креста на середину храма вл.Кирилл обратился к своей пастве:

    Несколько дней тому назад я призывал вас, духовных чад своих, бояться пуще всего клятвопреступления и, оставаясь спокойными каждый на своем деле, ждать решающего слова того, кому вручена была Господом власть над нами. И вот сегодня дождались мы этого слова, дождались гораздо большего, чем ожидали. Сегодня отпечатан в нашем граде Манифест Царский, которым Царь сам освобождает нас от присяги, данной на верное ему служение, и, передавая престол Российский брату своему великому князю Михаилу Александровичу, заповедует ему править делами государственными в полном единении с представителями народа в законодательных учреждениях.

    Таким образом, мы оказались при новой, но совершенно законной власти, состоящей как бы из двух половин: законного Государя и представителей народа в законодательных учреждениях. Нужно было ждать Манифеста великого князя Михаила Александровича о вступлении его на престол, но вместо того получена официальная телеграмма об отречении.

    С этим отказом великого князя одна половина верховной власти как бы отошла в сторону, переливши свои полномочия во вторую половину своего состава, то есть в народное представительство. Таким образом, освобожденные самим Государем от присяги ему, мы имеем в лице Временного правительства. Государственною Думой учрежденного, вполне законную власть, которой Государь и следом за ним великий князь Михаил Александрович передали свои верховные права.

    Однако здесь же вл.Кирилл предостерегает паству от устранения в устройстве нового государства, напоминает:

    Теперь настало время, когда мы внутри самих себя должны находить указания, как решить и выполнить то или другое дело с таким расчетом, чтобы не вышло из него вреда не столько нам, сколько другим людям, соединенным вместе с нами в одном государственном устройстве, не вышло вреда великой Родине нашей. Задача эта, возлюбленные, нелегкая, особенно на первые порах. И потому для всех нас теперь время не веселья еще, не шумного ликования, а сосредоточенного и бережного отношения, вдумчивого ко всем подробностям нашей жизни, а для многих — время такого подвига, под тяжестью которого в изнеможении падал Сам Искупитель мира Господь Христос. Но Он нес Свой Крест и донес до Голгофы, после которой засияла заря всеобщего воскресения. Да благословит же Он Своею всесильною благодатной помощью и наше общее крестоношение наступивших дней устроения самим народом своей государственной жизни.66

    Проходит всего несколько дней, и свт.Кирилл, видя неистовство революционных лозунгов и безоглядное глумление над совсем еще недавним прошлым любимого Отечества, обращается к пастве с призывом мирного и спокойного отношения к своей истории, традициям и историческим деятелям:

    Особенно тяжким несчастием для Родины было бы, если дни начавшейся свободы омрачатся проявлением какой-нибудь злобы или мстительности по отношению к прошлому, пусть в этом прошлом нашем было много, чем справедливо возмущались, но из были слова не выкинешь, прошлое это было все-таки наше, отечественное, прошлое. При жизни родителей, ведущих неладную жизнь, взрослые дети не могут иногда удержаться от укоризны в их сторону, и за это их нельзя осудить; но если бы эти дети не перестали бранить таких родителей и после их смерти, то найдите сами название такому поступку детей!.. Так точно и мы, если не удержимся от глумлений над своим прошлым, то напишем такую новую страницу своей новой истории, которую следующие поколения будут читать с краской стыда на лице, готовы будут вырвать ее, но нет таких ножниц, которыми можно было бы вырезать что-либо из памяти истории. Будем помнить это крепко и молить Бога, чтобы не впасть нам во искушение.67

    Так сердце мудрого архипастыря угадывало во внезапно поднявшейся мутной волне революционных лозунгов и событий зловещие предзнаменования грядущих испытаний для Русской Церкви и для всей страны.

    Видя, какое смущение у людей Церкви вызвало отречение императора Николая II и действия новой власти, вл.Кирилл 12 марта направляет всем благочинным епархии телеграмму:

    Приглашаю духовенство епархии общими силами уяснить себе и пастве важность переживаемых событий, ответственность всех за целость Родины, обязанность отдать и себя, и запасы на ее спасение. Собирайтесь, обсуждайте, поддерживайте друг друга. Спешите делать, «пока день есть».68

    Обилие указов и постановлений из Святейшего Синода, поступавших за подписью одного обер-прокурора Львова, подвигло вл.Кирилла на довольно мужественный поступок тактичное, но твердое указание Львову на тот факт, что юридически роль обер-прокурора как авторитарного «управителя церковных дел» закончилась вместе с монархическим устроением Российского государства. Архиепископ направил митр.Владимиру телеграмму (а копию — Львову) следующего содержания:

    Велениями совести вынуждаюсь просить, чтобы присылаемые из Св.Синода указы подписывались кем-либо из членов Синода.69

    Многие священники, например, благочинный 4-го Козловского округа церквей о.Константин Райский, в эти тревожные дни направляли архиеп.Кириллу свои просьбы о немедленном созыве епархиального съезда духовенства, причем предлагалось устроить съезд «на новых началах», то есть с учетом революционных перемен, а именно — с участием представителей низших членов клира. Но владыка слишком хорошо понимал опасность подобного мероприятия, способного превратиться в стихийное неуправляемое митинговое собрание, где наиболее крайние взгляды могут возобладать над трезвыми и спокойными оценками создавшегося в государстве положения. Оттого мудрый архипастырь через епархиальный журнал отвечал на эти призывы, не отказывая себе в определенной доле иронии над наивной убежденностью духовенства, что съезд сможет ответить на вопросы, ответов на которые тогда еще не существовало:

    Прошу молитв сопастырей и сам непрестанно молю Господа, чтобы умудрил и укрепил Своею благодатной помощью в опознании и устроении того, что воистину потребно со стороны архипастыря к надлежащему руководительству и надежному поддержанию своих сопастырей в их деятельности в эти мудрые дни. Позволяю себе думать, что немедленный созыв Епархиального съезда по условиям погоды и по недостаточной ясности настроений на местах является мероприятием не самой первой очереди. Надо переждать надвигающееся половодье и, кроме того, дать время детям освободить здания, нужные для занятий съезда и размещения его участников.70

    Подтверждение правильности принятого владыкой решения и его опасений по поводу неуправляемого характера съезда в случае его немедленного созыва не заставило себя ждать. Владыке поступило весьма резкое письмо от некоего анонимного «иерея Тамбовской губернии», в котором между прочим говорилось:

    Русский народ воскрес от смерти и сам кует дальнейшую судьбу свою. Все сословия принимают живейшее участие в устроении революции, и, увы, только в стороне стоит, как всегда, одно запуганное, забитое православное русское духовенство. Прежняя бюрократическая ненавистная народу власть в таких ежовых рукавицах держала духовенство и так заткнуло ему поганой тряпкой — указами — рот, что духовенство, особенно сельское, доселе продолжает молчать, боится разинуть рот. Вы немедленно должны распорядиться, чтобы во всех уездах губернии были созваны благочиннические пастырские собрания и Епархиальный съезд духовенства в лице его депутатов. Сейчас, Владыко, не время сидеть сложа руки и молчать. Берегитесь, Владыко, медлить. Иначе собрания сии пройдут помимо Вас на 6-й неделе Великого поста по приказанию Думы. Тогда пастыри отрекутся от своего архипастыря и заявят Ему: мы не знаем Вас.

    В своей увлеченности революционным задором анонимный писатель и не заметил, как вторил словам трижды отрекавшегося от Спасителя апостола Петра. «Иерей Тамбовской губернии» продолжает угрожать архиепископу:

    Владыко, не забывайте про митрополита Питирима, Протопопова, Штюрмера и К°. Копия с сего будет отослана в редакцию газеты «Русское слово», если Вы не обратите на сие внимание.71

    Архиеп.Кирилл ответил на это письмо с достоинством и тонкой афористичной иронией: «Сложа руки не сидим. Жаль, что автор не подписался и лишил меня возможности ему ответить. В свободном государстве можно бы и не прибегать к подлому анониму, особенно иерею. Копию с сего сами напечатаем». И действительно, письмо было напечатано в «Епархиальных ведомостях».

    События 1917 года, с одной стороны, явно продемонстрировали, что теперь у Русской Православной Церкви нет покровителя в лице государства и необходимо не только научаться жить в новых условиях российской действительности, но и вырабатывать методы противодействия воинствующему безбожию, с другой — создали условия, когда стал возможным созыв Поместного Собора. Требовали своего скорейшего разрешения как проблемы внутрицерковного характера (вопросы церковного управления, хозяйствования, духовного образования и пр.), так и проблемы взаимоотношений Церкви и государства.

    Сессия Синода
    Сессия Святейшего Синода 1914/1915 года под председательством свщмч.Владимира (Богоявленского) (в центре), по правую руку — архиеп.Финляндский и Выборгский Сергий (Страгородский)

    Все это подвигло Святейший Синод к принятию 8 мая 1917 решения о созыве в Петрограде к 11 июня 1917 Предсоборного Совета «для обсуждения назревших вопросов, касающихся устроения Православной Российской Церкви».72 В Предсоборный Совет должны были среди прочих войти и семь преосвященных архиереев, избранных епархиальными и викарными епископами из своей среды. Вскоре по обнародовании определения Святейшего Синода в Петроград стали поступать письма и телеграммы от архиереев с указанием кандидатов в члены Предсоборного Совета. Имя архиеп.Тамбовского Кирилла упоминалось 48 архиереями, среди которых были многие выдающиеся иерархи XX века.73 Сам архиеп.Кирилл назвал следующих кандидатов: 1) еп.Пермского Андроника (Никольского); 2) архиепископа, бывшего Харьковского, Антония (Храповицкого); 3) архиеп.Новгородского Арсения (Стадницкого); 4) еп.Минского Георгия (Ярошевского); 5) еп.Астраханского Митрофана (Краснопольского); 6) еп.Вятского Никандра (Феноменова); 7) архиеп.Тульского Парфения (Левицкого).74

    Для истории небезынтересно знать, что, например, архиеп.Сергий (Страгородский) подал свой голос за следующих архиереев: 1) еп.Пермского Андроника (как видим, первое место вл.Кирилл и Сергий единодушно отдают еп.Андронику); 2) еп.Омского Сильвестра (Ольшевского); 3) еп.Челябинского Серафима (Александрова); 4) архиеп.Тамбовского Кирилла (Смирнова); 5) архиеп.Волынского Евлогия (Георгиевского); 6) еп.Каневского Василия (Богдашевского); 7) еп.Бельского Серафима (Остроумова).

    9 июня (ст.ст.) 1917 года Святейший Правительствующий Синод Российской Церкви, рассмотрев представления епархиальных архиереев и преосвященных викариев с указанием кандидатов в члены Предсоборного Совета, выявил, что большинство голосов получило четыре русских иерарха: архиеп.Новгородский Арсений (Стадницкий) (83 голоса); архиеп.Литовский Тихон (Белавин) (58 голосов); архиеп.Тамбовский Кирилл (Смирнов) (46 голосов); митр.Киевский Владимир (Богоявленский) (45 голосов). Они-то и были вызваны в Петроград для участия в работе Предсоборного Совета.75 Вл.Кириллу была направлена следующая телеграмма:76

    Тамбов. Архиепископу Кириллу
    Вы избраны [в] состав Предсоборного Совета
    Открытие назначено [на] 12 июня
    Помещение [в] лавре

    Как видно из телеграммы, местом пребывания в Петрограде вл.Кириллу была указана столь близкая его сердцу Александро-Невская лавра.77

    Однако революционные события в Тамбове и попытка некоторых представителей белого духовенства захватить церковное управление в свои руки посредством проведения через Епархиальный съезд соответствующих решений заставили вл.Кирилла отложить на несколько дней свой приезд в Петроград. «С отбытием буду спешить, — телеграфировал архиеп.Кирилл в Синод, — но не могу выехать ранее двадцатого. Нахожу необходимым свое пребывание здесь во время Епархиального съезда, открываемого 15 июня».78 Твердая и решительная позиция Тамбовского архипастыря на Епархиальном съезде способствовала нормальному ходу заседаний, а попытки отдельных представителей либерального духовенства устроить из съезда трибуну для пропаганды революционных преобразований в епархиальном управлении удалось пресечь.

    Вскоре архиеп.Кирилл прибыл в Петроград, куда уже съехались другие участники Предсоборного Совета. Кстати, помимо указанных выше четырех архиереев (митр.Владимира, архиепп.Тихона, Арсения и Кирилла), согласно определения Святейшего Синода от 12 июня 1917, в качестве членов Предсоборного Совета были вызваны еще трое преосвященных: архиеп.Волынский Евлогий (29 голосов), еп.Пермский Андроник (27 голосов) и еп.Минский Георгий (27 голосов).

    В подготовке Поместного Собора участие архиеп.Кирилла было активнейшим. Определением Святейшего Синода от 21 июня 1917 за № 4121 владыка был назначен председателем седьмого отдела (о церковном хозяйстве) Предсоборного Совета.79

    Архиеп.Кирилл являлся и одним из наиболее деятельных участников открывшегося Поместного Собора. Он, в частности, состоял председателем соборного Отдела о преподавании Закона Божия, некоторое время исполнял обязанности председателя Отдела об имущественном и правовом положении духовенства (вместо еп.Пермского Андроника),80 был избран в заместители члена Святейшего Синода.81

    15 августа 1917, в день открытия Поместного Собора, архиеп.Тамбовскому Кириллу было суждено совершить Божественную литургию в Казанском соборе, из которого чудотворные Казанская и Иверская иконы крестным ходом, во главе с вл.Кириллом, переносились к Успенскому собору. Еще одно знамение его грядущего казанского служения.

    И вот долгожданный (воистину долгожданный — с 1690 года прошло 227 лет!) Собор приступил к работе.

    В своей деятельности Собор встречался со множеством трудностей как внешних, так и внутренних. Первое время партийные пристрастия его отдельных участников мешали нормальному ходу заседаний и спокойному рассмотрению сложных вопросов церковной жизни. Об этом свидетельствовало и внеочередное выступление архиеп.Кирилла на соборном заседании 22 августа 1917:

    Я решаюсь выступить пред Соборам с исповеданием того чувства тревоги, которое закрадывается мне в душу ввиду некоторых подробностей нашей жизни. Пришли мы сюда с одной целью: да соберутся все рассеянные воедино. И если где, то на Соборе все должны дышать одним духом веры и любви и привести к единству все русское православное население. Но начинает проявляться нечто неожиданное. Первые дни радовали нас согласием и единодушием. Но прошло несколько дней, и в газетах появились заметки о том, что на Соборе есть течение, особенно со стороны черной сотни, куда записывают весь епископат, руководимый будто бы архиепископами Антонием Харьковским, Арсением Новгородским и Кириллом Тамбовским. Никаких партий ни красных, ни черных сотен я не видал и к ним не принадлежу. Мы все прийти для одной цели, и делить членов Собора на партии могут только недобросовестные люди, желающие испортить наше общее дело. Чтобы предотвратить это, я просил бы всех собираться для обсуждения наших дел не по тайным углам, а всем вместе в зале духовной семинарии или в этом зале. Говорят, что епископы наводнили Собор «Московскими ведомостями». В чем угодно можно обвинять епископов, но только не в том, что они состоят разносчиками газет! Прошу встречать все эти слухи с чувством презрения и относиться друг к другу с доверием и любовью.82

    Поместный Собор
    Заседание Поместного Собора 1917-1918

    Этот искренний призыв был участниками Собора услышан, и вскоре от взаимных обвинений, упреков и выяснения отношений Собор перешел к решению серьезных и сложнейших проблем внутрицерковной жизни, являя дух веры, любви и единства.

    График работы Собора был весьма напряженным, ведь работа велась не только на заседаниях, но и по завершению оных, причем на фоне грозных общественно-политических событий 1917-1918 годов. По предложению архиеп.Кирилла расписание работы соборных Отделов составлялось с учетом того, что большинство членов Собора записалось в несколько Отделов и желало «не числиться только в них, а работать».83

    Чтобы убедиться в том, что вл.Кирилл являлся одним из наиболее деятельных участников Собора, достаточно посмотреть стенограммы заседаний, изданные соборные Деяния. В них имя Тамбовского архиепископа (затем — митрополита Тифлисского) встречается постоянно, причем при обсуждении самых разных вопросов церковной жизни. Вместе с еп.Пермским Андроником архиеп.Кирилл выступил инициатором издания материалов о Соборе и был среди первых жертвователей на это дело.84 Но все-таки основными заботами вл.Кирилла в первые заседания Поместного Собора были законоучительство и новое устроение епархиальных управлений.

    23 сентября 1917 на соборном заседании архиеп.Кирилл сделал доклад по деятельности возглавляемого им Отдела о преподавании Закона Божия в школе.85 К этому времени Отдел имел шесть заседаний и одно частное совещание, причем большую часть времени он уделил рассмотрению опубликованного в № 109 «Вестника Временного правительства» от 14 июля 1917 Закона о свободе совести. Внимание Отдела особенно привлек пункт 4 этого закона, согласно которому гарантировалась свобода религиозного самоопределения в возрасте 14 лет, то есть в том возрасте, когда значительное количество русских находилось на попечении школы. Отсюда гражданской властью (в том числе Государственным комитетом при Министерстве народного просвещения) закономерно поднимался вопрос о признании необязательным преподавание курса Закона Божия в школах.

    Архиеп.Кирилл с печалью говорил о том, что правительство объявляет себя «выразителем голоса народной демократии», но при этом издает законы в нарушение демократических начал, не спрашивая у народа, желает ли он существования церковно-приходских школ. А между тем «в распоряжении Отдела, — говорил владыка, — имеется громадный материал протестов со стороны родительских съездов и разных организаций, настойчиво возвышающих свой голос против всяких попыток узурпировать только им, родителям, принадлежащее право ведать вопрос о религиозной жизни детей. Нам постоянно говорят о праве каждого гражданина на свободное самоопределение и сейчас же нарушают это право узаконением необязательности Закона Божия. Здесь свобода только по видимости, а на самом деле это особый вид обструкции».86

    Между тем государство, по мнению архиеп.Кирилла, должно быть и само заинтересовано в преподавании Закона Божия, поскольку статистика свидетельствует, что преступники формируются преимущественно из лиц, которым Закон Божий преподаваем не был.

    Вражда против преподавания Закона Божия в школе заявляется по преимуществу со стороны организаций и партий социалистического направления. Поэтому становиться в решении этого вопроса на точку зрения этих партий — значит давать делу партийную окраску и решать его с точки зрения партийной, а не государственной. За Законом Божиим необходимо сохранить господствующее положение.

    Что же касается права свободного выхода из Православия в 14-летнем возрасте, то, по мнению вл.Кирилла, возраст этот не есть возраст духовной зрелости. Напротив, это «возраст критический, переходный, когда детская душа особенно чутка и восприимчива к разным влияниям. Оставить юношу этого возраста без правильного и опытного руководительства невозможно. Это внесет в детскую душу смятение и будет причиной многих жизненных трагедий. Поэтому означенный закон должен быть отменен».87

    На своих заседаниях Отдел выработал два проекта обращения к Временному правительству, в которых было изложено отношение Собора к закону 14 июля и то, что вызвало справедливое возмущение православных граждан. Большинством голосов был принят первый проект, который и был оглашен на Соборе.

    Однако против этого обращения было заявлено особое мнение протоиерея Н.М.Боголюбова, утверждавшего, что доклад Отдела выстроен так, что будто бы речь в законах Временного правительства идет не о необязательности (факультативности) преподавания Закона Божия, а об окончательном изгнании его из школы. Вл.Кирилл по поводу этого особого мнения сказал:

    Отдел имел в виду не только закон 14 толя, по всю совокупность современных условий, тот ветер, который начинает ныне дуть. И Государственный Комитет, и социалистическая печать спешат использовать этот закон в смысле создания такого положения, которым Закон Божий низводится на степень необязательного предмета, было высказываемо предложение прямо объявить школу безрелигиозной. Имея в виду такие предпосылки, Собор едва ли может, из опасения кого-либо огорчить, скрывать то настроение, которое имеется в православной народной массе, и должен отразить в своем обращении не только то, что сейчас есть, но и те опасения, которые есть в душе каждого христианина.88

    Забегая вперед отметим, что последующая встреча представителей Поместного Собора с А.Ф.Керенским подтвердила опасения, высказанные архиеп.Кириллом. Участники Собора верно «прочитали» закон, выявив и скрытый смысл, заложенный в нем. Временное правительство не упрекнуло Собор за «неверные» выводы из опубликованного им июльского закона о свободе совести.

    28 сентября, после долгого обсуждения закона Временного правительства от 20 июня 1917,89 согласно которому церковно-приходские школы переходили в ведение Министерства народного просвещения, Собор постановил направить к Временному правительству четырех своих представителей. В эту делегацию вошли: архиеп.Тамбовский и Шацкий Кирилл, прот.А.М.Станиславский, присяжный поверенный Н.Д.Кузнецов90 и крестьянин Пермской губернии П.И.Уткин.91

    8 октября 1917 министр исповеданий А.В.Карташев поручил особой телефонограммой в дом Синодального училища церковного пения «уведомить архиепископа Тамбовского Кирилла, что Керенский принимает делегацию во вторник, 10-го, около 11-ти часов утра».92 Соборная делегация выехала из Москвы в Петроград в ночь с 8 на 9 октября. На общем собрании делегации на квартире председательствующего в Училищном, при Святейшем Синоде, совете прот.П.И.Соколова было решено, что общий тон речи членов соборной делегации должен быть не просительный, а вежливо сообщительный. Делегация должна поставить правительство в известность о соборных решениях по вопросам о церковно-приходской школе и положении Закона Божия в учебных заведениях.

    Утром 10 октября в Департаменте по делам Православной Церкви делегаты узнали, что А.В.Карташев еще не успел возвратиться из своей поездки в Вологду, а члены Временного правительства заняты неотложным тайным совещанием с военачальниками, прибывшими с фронта. 10 октября прием не состоялся.

    11 октября в 12 часов дня делегация во главе с архиеп.Кириллом имела с министром А.В.Карташевым более чем часовую беседу, в ходе которой выяснилось, что идеология, развиваемая соборными рассуждениями, не может быть воспринята правительством, поскольку распоряжения последнего относительно церковно-приходской школы основываются на оценке ее значения с чисто политической точки зрения. «Школа эта, — рассуждал А.В.Карташев, — является детищем старого строя, который возлагал на нее самые широкие упования, и потому говорить с Временным правительством о сохранении прежнего отношения к этой школе является делом безнадежным... Отказ от услуг церковно-приходской школы должен быть одной из обязательных примет в паспорте республиканского правительства». Очевидно, сам Карташев уже тогда воспринимал систему церковно-приходских школ как один из тех пережитков древней римско-византийской теократии, «симфонии» православного царства»,93 с каковыми для блага самой Русской Церкви следовало бы (по мнению Карташева) расстаться. «Министерство не верит, — продолжал министр исповеданий, — в способность духовного ведомства, без правительственной субсидии, сохранить свои школы и потому прибегает к акту почти принудительной передачи школ этого типа в ведомство министерства... Наибольшей мерой уступчивости со стороны этого министерства было бы издание в циркулярном порядке распоряжения о сохранении в руках духовного ведомства школ в тех пунктах, относительно коих будут предоставлены достаточные гарантии, что школа здесь может и будет действовать правильно и сообщать учащимся... минимум знаний, обязательный для государственной школы».94 Что касается будущего положения Закона Божия в учебных заведениях, то министр исповеданий надеялся, что пожелания Собора будут приняты к сведению, когда вырабатываемый Госкомитетом законопроект поступит на рассмотрение правительства. Соборное деяние даст тогда Карташеву твердую опору для отстаивания неприкосновенности Закона Божия.

    В этот же день состоялся прием делегации А.Ф.Керенским. В начале беседы архиеп.Кирилл выразил уверенность, что «правительство, при определении своего отношения к учреждениям церковно-государственного значения, примет в соображение те воззрения, какие существуют на эти учреждения у Православной Российской Церкви и какие выражать от ее лица в настоящую пору правомочен только Поместный Собор». После этого вл.Кирилл прочитал принятые по этому вопросу решения Собора. Затем выступили с разъяснениями протоиерей А.Станиславский и Н.Д.Кузнецов, подтвердив, что закон от 20 июня 1917 лишает Церковь одного из могущественных средств в осуществлении своего просветительского служения. Причем государство не только прекращает выделять Церкви казенные ассигнования на церковно-школьное дело, но и принудительно отчуждает церковно-школьные помещения в распоряжение Министерства народного просвещения. На это А.Ф.Керенский заметил, что отбираются только те школьные помещения, на постройку которых были отпущены казенные средства; собственные же помещения церковных школ занимаются на арендных началах всего на два года.

    Протоиерей А.Станиславский пояснил, что построенных исключительно на казенные средства церковных школ почти не существует. Все такие школы строились только с казенной субсидией, при условии изыскания на местах трети, а в большинстве случаев половины всей потребной на постройку суммы. Таким образом, закон 20 июня 1917 следовало понимать «как выражение правительственных намерений уничтожить самый тип церковной школы».

    Керенский отвел эти обвинения, заявив, что «Временное правительство достаточно уже показало свое лояльное отношение к Церкви, которая пользуется теперь самою широкою свободою. Факт созыва Церковного Собора, который никак не мог быть собран при прежнем государственном строе, с достаточным красноречием подтверждает эту мысль. Но предоставляя Церкви полную свободу в ее внутренней жизни, правительство не может не порвать тех пут, которые мешают новому строю стать внеконфессиональным... Поэтому все, что может обещать в данном случае Временное правительство, — это свою заботу, чтобы процесс размежевания между церковно-школьным ведомством и Министерством народного просвещения проходил с меньшею болезненностью при решении вопроса о том, чьи нужды должно обслуживать данное школьное помещение в ближайшее учебное время: школы министерской или церковной. Что же касается самого закона 20 июня 1917 года, то он никоим образом не может быть отменен».95

    В ответ на это Н.Д.Кузнецов заметил, что церковно-приходские школы способны давать своим ученикам весь тот образовательный материал, какой окажется обязательным для школы государственной, и перейдут в ведение прихода, которому правительство может доверять, как оно доверяет земским и городским обществам. К тому же установление правительственного контроля за состоянием школьного дела остается в руках государства. Обращал Н.Д.Кузнецов внимание и на очевидное нарушение законом от 20 июня 1917 имущественных прав Церкви. Так, согласно ст. 2 отдела II, здания церковно-приходских школ, построенных на средства церквей, монастырей и братств при каком-либо пособии церковно-школьного строительного фонда, не только изымались без всякого возмещения средств, истраченных церковными организациями, но последние обязывались вернуть ту часть средств, которая была потрачена царской казной на строительство церковно-приходских школ, причем «долг» следовало уплатить до 1 января 1920 года.96

    К этому времени А.Ф.Керенский, его адъютанты и появившиеся во время беседы министр иностранных дел и министр торговли и промышленности начали обнаруживать признаки нетерпения и желания окончить дальнейший разговор. Поэтому беседа о положении Закона Божия в школе получилась краткой. Впрочем, в этом вопросе точка зрения А.Ф.Керенского совпадает с мыслями, высказанными ранее министром исповеданий А.В.Карташевым. 14-летний возраст, как срок религиозного самоопределения, представляется и министру-председателю неприемлемым в школьной жизни. В конце беседы Керенский принял от архиеп.Кирилла письменное изложение постановлений Собора и докладов, легших в основу соборных суждений. Глава правительства дал обещание представить весь этот материал Временному правительству.

    14 октября 1917 архиеп.Кирилл сделал внеочередной доклад на Поместном Соборе, где изложил ход переговоров с Временным правительством.

    Однако и после не вполне успешного (по достигнутым результатам) посещения соборной делегацией министра исповеданий А.В.Карташева и главы правительства А.Ф.Керенского Отдел, возглавляемый архиеп.Кириллом, продолжал свою деятельность. К 18 октября 1917, когда секретарем Собора было оглашено число членов различных соборных Отделов, в Отделе о Законе Божием насчитывалось 108 человек. Этот Отдел (Законоучительный, как его называли) поставил себе целью разрешить вопрос о школьном и внешкольном образовании и образовал подотделы высшего, среднего и низшего школьного образования (под председательством протоиерея Е.3.Капралова и М.Ф.Глаголева), а также внешкольного образования — под председательством еп.Олонецкого Иоанникия и еп.Томского Анатолия.97 Кроме того, Законоучительный отдел провел совместное заседание с Отделом о церковно-приходских школах (под председательством архиеп.Назария (Кириллова) для обсуждения вопроса о религиозном воспитании.

    Это были как раз дни, когда на Соборе обсуждался вопрос о патриаршестве. Дискуссии проходили в весьма напряженной атмосфере. Когда со стороны отдельных членов Собора были сделаны попытки ограничить число выступающих по упомянутому вопросу, слово взял архиеп.Кирилл:

    Я выступаю на защиту прав меньшинства. Если у нас Собор, то нужно давать право и одному желающему говорить, но нельзя никому закрывать рта: такая система непозволительна для Собора. Важность вопроса требует, чтобы каждый сказал свое слово.98

    Собор происходил в то время, когда второй раз за 1917 год менялся государственный строй. 27 октября архиеп.Кирилл вместе с архим.Вениамином (Федченковым), направляясь на Собор, более чем на сутки оказались в Кремле в центре военных действий между большевиками и юнкерами. Последние сумели обезоружить восставших, которых было около 500 человек, и выстроили их на площади. Вл.Кирилл вместе с архим.Вениамином направился к Троицким воротам, но, не доходя до них, вдруг остановился, решив послать своего келейника Ивана позвонить по телефону, чтобы узнать, будет ли в этот день заседание Собора.

    Вениамин (Федченков)
    Митр.Алеутский и Североамериканский Вениамин (Федченков)

    Внезапно с башни раздались пулеметные очереди, огненный поток пуль без всякого разбора полился на юнкеров и арестованных большевиков. «Юнкера и солдаты, — вспоминал позже митр.Вениамин, — стали падать как подкошенная трава. Скоро пулеметчика “сняли” выстрелами снизу, и опять наступила тишина. Только я сам видел, как наросла за эти несколько минут гора трупов: и господа, и мужики кончили свою жизнь и теперь лежали мирно вместе. Иван воротился: заседание есть. Мы подошли к братским трупам. Ведь только-только они еще были живы».99 Эта бессмысленная бойня, как некий символ наступления «нового» времени, времени бессмысленной жестокости и сознательного государственного террора, поразила как очевидцев, так и всех, кому архиеп.Кирилл и архим.Вениамин поведали эту страшную историю. Сами они остались в живых лишь чудом, благодаря тому, что владыка внезапно остановился и отправил келейника осведомиться о заседании Собора.

    Через Троицкие ворота их не пустили, и они прошли через Боровицкие. Город в те дни точно вымер: на пустых улицах раздавались одиночные выстрелы то из окон домов, то с чердаков. С большим трудом архиеп.Кириллу удалось найти извозчика, и тот окольными путями доставил его и архим.Вениамина на соборное заседание. Здесь вл.Кирилл, по многочисленным просьбам присутствовавших, рассказал о событиях в Кремле и о том, с какими злоключениями ему вместе с архим.Вениамином пришлось добираться до Собора: «Откуда стреляли, — говорил архиеп.Кирилл, — понять было невозможно. Я вынес впечатление, что стреляют с целью произвести впечатление на публику и поддержать панику».100 На фоне таких событий проходили заседания Поместного Собора Русской Церкви. Под орудийные залпы и пулеметные очереди принимались решения, определившие на много лет вперед ход преобразований в Русской Церкви и в значительной мере указывающие ориентиры в постсоветский период.

    31 октября 1917 Собор, под председательством митр.Тихона Московского, приступил к выборам трех кандидатов на патриаршество. При этом митр.Тихон, будущий Святейший Патриарх, сказал:

    Отложим всякие страсти, всякие личные взгляды и стремления. Будем руководствоваться мыслью о том, что мы должны выбирать лицо, которое принесло бы пользу Святой Православной Церкви и послужило бы прославлению имени Божия.

    Помолимся Господу, чтобы Он ниспослал нам Духа Божия, чтобы Дух Божий пришел к нам и вселился в нас, привел нас к единомыслию, чтобы мы не свои глаголы глаголали, а глаголы Божий, чтобы нашею рукою, нашею тростию, нашими мыслями при написании кандидатов в патриархи руководил Сам Дух Божий.

    Буди светлость Господа Бога нашего на нас и дела рук наших исправи.101

    Антоний (Хаповицкий)
    Еп.Антоний (Храповицкий), впослед. первоиерарх Русской Зарубежной Церкви
    Вл.Андрей
    Еп.Уфимский Андрей (Ухтомский) — будущий деятель Катакомб

    Кандидатами в патриархи первоначально были намечены 25 человек, среди которых: архиеп.Харьковский Антоний (Храповицкий) (101 голос), архиеп.Тамбовский Кирилл (Смирнов) (27 голосов), митр.Московский Тихон (Белавин) (23 голоса), митр.Тифлисский Платон (Рождественский) (22 голоса), архиеп.Новгородский Арсений (Стадницкий) (14 голосов), митр.Киевский Владимир (Богоявленский) (13 голосов), архиеп.Кишиневский Анастасий (Грибановский) (13 голосов), прот.Георгий Шавельский (13 голосов), архиеп.Владимирский Сергий (Страгородский) (5 голосов), архиеп.Казанский Иаков (Пятницкий), архим.Иларион (Троицкий), А.Д.Самарин (по 3 голоса), архиеп.Алеутский Евдоким (Мещерский), еп.Уфимский Андрей (Ухтомский), еп.Полтавский Феофан (Быстров) (по 2 голоса), остальные девять человек — по одному102 голосу

    После этого был проведен тур голосования по конкретным кандидатам (следовало указать в записке имена трех человек из числа намеченных к участию в выборах в качестве кандидатов на патриаршество). Голосование выявило, что абсолютное большинство голосов (159) получил архиеп.Харьковский Антоний (Храповицкий), он и стал первым из трех выбираемых кандидатов на патриаршество. Другие участники получили следующее количество голосов: архиеп.Новгородский Арсений — 148, митр.Московский Тихон — 125, митр.Тифлисский Платон — 111, архиеп.Тамбовский Кирилл — 102, архиеп.Кишиневский Анастасий — 77, прот.Георгий Шавельский — 75, митр.Киевский Владимир — 59, архиеп.Владимирский Сергий — 14, архиеп.Казанский Иаков — 9, еп.Уфимский Андрей — 7, остальные меньше.103

    Арсений (Стадницкий)
    Архиеп.Новгородский и Старорусский Арсений (Стадницкий), впослед. митр.Ташкентский

    Второй тур принес в качестве еще одного из трех кандидатов имя архиеп.Новгородского Арсения (Стадницкого), набравшего 199 голосов (архиеп.Антоний (Храповицкий) в этом туре в качестве кандидата уже не участвовал).

    Другие участники получили следующее количество голосов: митр.Тихон — 137, митр.Платон — 97, архиеп.Кирилл — 77, архиеп.Анастасий — 33, митр.Владимир — 2б, прот.Георгий Шавельский — 24, еп.Андрей, архиеп.Агафангел (Преображенский) и архиеп.Сергий — по 4 голоса.

    Третий тур выявил в качестве последнего кандидата будущего патр.Тихона, тогда — митр.Московского, набравшего 1б2 голоса. Следующими по количеству голосов в этом туре голосования были митр.Тифлисский Платон (74 голоса) и архиеп.Тамбовский Кирилл (35 голосов).104

    По итогам трех туров голосования можно сделать вывод, что среди всех церковных иерархов наиболее авторитетными и достойными для возглавления Русской Церкви (по мнению членов Поместного Собора) являлись следующие семь архиереев: митр.Антоний (Храповицкий), митр.Арсений (Стадницкий), митр.Тихон (Белавин), митр.Платон (Рождественский), архиеп.Кирилл (Смирнов), архиеп.Анастасий (Грибановский), митр.Владимир (Богоявленский). В этой группе выдающихся русских иерархов архиеп.Кирилл по хиротонии был старше только архиеп.Анастасия (Грибановского).105

    5 ноября 1917 после литургии, совершенной в храме Христа Спасителя членами Собора митрополитами Владимиром (Богоявленским), Вениамином (Казанским), архиепископами Иаковым (Пятницким), Евсевием (Никольским), Иоанном (Смирновым), Кириллом (Смирновым), Митрофаном (Симашкевичем), Вениамином (Муратовским), Константином (Булычевым), Димитрием (Абашидзе) и Анастасием (Грибановским)106 в сослужении многочисленного духовенства из числа членов Поместного Собора, состоялось избрание (при помощи жребия) Святейшего Патриарха из трех кандидатов, избранных голосованием. Патриархом стал митр.Московский Тихон.

    28 ноября 1917 по предложению Святейшего Патриарха Священный Синод определил «во внимание к высокополезному для Православной Церкви святительскому служению» возвести архиепископов Владимирского Сергия, Ярославского Агафангела и Казанского Иакова в сан митрополитов с предоставлением права ношения белых клобуков и митр с крестами.107

    7 декабря 1917 состоялись выборы в члены Священного Синода, каковыми оказались: митр.Новгородский Арсений («за» проголосовало — 264, «против» — 27), митр.Харьковский Антоний (соответственно: 218 и 72), архиеп.Кишиневский Анастасий (206 и 81), митр.Владимирский Сергий (206 и 87), архиеп.Волынский Евлогий (206 и 88), митр.Тифлисский Платон (199 и 92).108

    8 истории Русской Православной Церкви этот Синод будет, пожалуй, самым именитым и оказавшим самое значительное влияние на судьбы Православия в мире. В судьбе самих церковных иерархов удивительным образом отразится вся послеоктябрьская история многострадальной Русской Церкви.

    Ещё рядом...

    Сергий (Страгородский), Антоний (Храповицкий), архим.Гурий (Степанов), впослед.архиеп.Суздальский (сидит второй справа). Нач. XX в.

    Митр.Антоний (Храповицкий) и Анастасий (Грибановский) возглавят Карловацкий Собор и станут первоиерархами Русской Православной Церкви Зарубежом (первый — с 1922 по 1956, второй — с 1938 по 19б4),109 заняв непримиримую позицию по отношению к компромиссной церковной политике митр.Сергия как заместителя патриаршего местоблюстителя. Митр.Платон (Рождественский) будет избран на Третьем Всеамериканском церковном Соборе в Питсбурге в сентябре 1922 первым митрополитом Американским и Канадским и поведет русскую церковную диаспору в Америке к автокефалии, руководствуясь в управлении американскими приходами указом патр.Тихона от 20 ноября 1920.110 Митр.Платон скончается в 1934, а Американская митрополия станет Православной Церковью в Америке — пятнадцатой Поместной Автокефальной Православной Церковью — только в 1970. Митр.Евлогий (Георгиевский) окажется после революционных бурь в Париже, будет управлять западноевропейскими приходами и стоять у истоков создания Парижского Свято-Сергиевского Богословского ин-та и, после многих лет сложных взаимоотношений с Московской Патриархией, войдет в юрисдикцию РПЦ, став экзархом Западноевропейского Экзархата РПЦ.111 Митр.Сергий станет заместителем патриаршего местоблюстителя, автором известной Декларации 1927 года, с именем которого будет связана вся церковная политика 20-30-х годов XX века, и первым лжепатриархом после патр.Тихона, коего изберет собор из 19 оставшихся в живых и доставленных властями в Москву иерархов в сентябре 1943. Митр.Арсений (Стадницкий) не покинет страны, будет некоторое время занимать двойственную позицию по отношению к административной деятельности митр.Сергия, но станет членом Временного Патриаршего Священного Синода при митр.Сергии (хотя участия в нем принимать не будет), после ссылки окажется на Ташкентской кафедре и скончается 23 февраля 1936 в Ташкенте.112 Промыслом Божиим все шесть членов избранного на Поместном Соборе Священного Синода умрут в страшном XX веке своей смертью, сподобятся напутствия Святых Тайн и христианского погребения.

    На Поместном Соборе 7 декабря 1917 были избраны и заместители членов Синода, среди коих оказался и архиеп.Кирилл. Заместителями членов Священного Синода стали: еп.Вятский Никандр («за» — 193, «против» — 99), архиеп.Таврический Димитрий (192 и 99), митр.Петроградский Вениамин (177 и 116), архиеп.Могилевский Константин (158 и 135) и, наконец, архиеп.Тамбовский Кирилл (147 и 143).113 События советской действительности также по-разному сказались на судьбе этих иерархов. Митр.Никандр (Феноменов) и архиеп.Димитрий (князь Абашидзе) были среди поминающих митр.Сергия и оба умерли своей смертью, первый — в 1933 году, второй, принявший еще в конце 20-х годов схиму с именем Антоний, — во время немецкой оккупации в Киеве (здесь либо умолчание, либо незнание предмета, — нельзя объединять митр.Никандр и архиеп.Димитрия в одну цепь. — Прим.Ред.). Митр.Петроградский Вениамин (Казанский) и Казанский Кирилл (Смирнов) стали славой и гордостью Русской Церкви, столпами веры и истинными поборниками Православия; оба они стяжали мученический венец: вл.Вениамин — в 1922, митр.Кирилл — в 1937. И только в архиеп.Константине (Булычеве), уклонившемся в 1923 в обновленчество, а в 1925 — в григорианство и поставившим себя, таким образом, вне пределов Матери-Церкви, Поместный Собор ошибся.

    Участие вл.Кирилла в заседаниях Поместного Собора всегда было активным, что выражалось и в многочисленных поправках к обсуждаемым законопроектам, и в деятельной работе в различных соборных отделах и комиссиях. Выступлениям вл.Кирилла был чужд законнический пафос или столь частое тогда нереалистическое восприятие российской действительности. Суждения преосв.Кирилла были трезвенны и ясны. Вместе с тем святитель прекрасно осознавал историческую роль Поместного Собора и часто критиковал вносимые на обсуждение законопроекты за их непроработанность и схоластичность. Сам в течение нескольких лет подвижнически служивший делу православной Миссии в Урмии, а затем много лет управлявший Тамбовской епархией и потому прекрасно знавший проблемы русского миссионерства, вл.Кирилл (уже будучи в сане митр.Тифлисского) на заседании 22 марта (4 апреля) 1918 критиковал доклад Отдела о внутренней и внешней Миссии:

    Беда Миссии в том, что она шла ощупью. Каждый миссионер сам себе прокладывал дорогу. Редко кто приходил с готовым ответом и необходимыми знаниями. Ни семинарии, ни академии, что нужно для миссионерства, в особенности в местах, зараженных расколом, ничего не давали. Сколько было ошибок и вреда для Церкви, об этом каждый помнит. Теперь, говоря о правильной постановке Миссии, мы должны выработать те способы, какие ведут Миссию к определенной цели, не заставляя епископа бояться, как бы вместо пользы не было вреда, как бы не пришлось исправлять ошибок. Но ответа на это в проекте нет. Я прочитал проект и как архиерей подумал: на меня теперь налагается обязанность уследить и правильно высчитать пятилетки миссионерам, изыскать средства их содержания. Но что дает законопроект в деле миссионерства, не видно. Это табель о рангах. Не дело, простите, Собору заниматься этим. Будет возможно, дадим 2000 рублей. Проект — опыт благих пожеланий, но заниматься им положительно нельзя.114

    Патр.Тихон
    Патр.Тихон (Беллавин)

    Следует отметить, что участие вл.Кирилла в Поместном Соборе было всегда не только активным, но и знаковым. Именно на долю архиеп.Кирилла выпал жребий определять взаимоотношения Собора (а значит, и Русской Церкви) с новой государственной властью, хотя бы и по частным вопросам: в октябре 1917 архиеп.Кирилл возглавил соборную делегацию к А.Ф.Керенскому, главе Временного правительства. В январе 1918 архиеп.Кириллу было суждено огласить известное послание Святейшего Патр.Тихона от 19 января 1918 (об анафематствовании всех творящих беззаконие и воздвигших гонения на Церковь и верующих). Это событие произошло на заседании Поместного Собора 20 января 1918.115

    В феврале 1918 возглавляемый архиеп.Кириллом Отдел о преподавании Закона Божия, желая узнать отношение православного народа к декрету о недопущении школьного преподавания Закона Божия, организовал собрание делегатов родительских организаций совместно с законоучителями Москвы. Собрание приняло следующую резолюцию:

    Организованное законоучительным Отделом Всероссийского Церковного Собора собрание Всероссийского Совета родительских организаций, Союза Союзов родительских комитетов г.Москвы, представителей родительских комитетов г.Петрограда и законоучителей всех учебных заведений г.Москвы, в заседании 4 (17) февраля единогласно постановило: признать преподавание Закона Божия во всех учебных заведениях обязательным, а все попытки на его изгнание из школы считать посягательством на народную святыню, давлением на совесть родителей и учащихся.116

    14 (27) февраля Поместный Собор учредил комиссию под председательством архиеп.Кирилла и в составе архим.Матфея (Померанцева) и П.Я.Руднева для расследования обстоятельств мученической кончины митр.Киевского Владимира. Позднее, когда выяснилось, что в Киеве по постановлению Всеукраинского Православного Церковного Собора была также организована под председательством еп.Елисаветградского Прокопия (Титова) подобная комиссия, исследовавшая все обстоятельства мученической кончины свщмч.Владимира Киевского, Поместный Собор Российской Церкви упразднил собственную комиссию, тем более что никто из трех членов комиссии не смог добраться до Киева.117 Тем не менее назначение вл.Кирилла председателем этой комиссии говорило о высоком доверии Собора к Тамбовскому иерарху. На другом соборном заседании 22 марта (4 апреля) 1918 архиеп.Кирилл был избран в комиссию по борьбе с большевизмом в Церкви, составленную из 12 человек — митр.Одесского Платона (Рождественского), еп.Вятского Никандра (Феноменова), архим.Матфея (Померанцева), прот.П.Н.Лахостского, прот.А.П.Рождественского, П.И.Астрова, профессора И.М.Цюмогласова, Н.Д.Кузнецова, генерала Л.К.Артамонова, В.Г.Рубцова, С.П.Руднева.118

    Не будучи политически ангажированным церковным деятелем, которого можно было бы заподозрить в некритичном отношении к какой-либо из государственных систем, архиеп.Кирилл уже тогда являл собой тот тип истинно православного иерарха, который в XX веке станет совестью Русской Церкви, ничем не уронив церковного достоинства и стяжав мученический венец. Вероятно поэтому, вслед за св.прав.Иоанном Кронштадтским, вл.Кирилла отметил своим доверием и Святейший Патр.Тихон.

    Примечания

    1. Тамбовские епархиальные ведомости. 1912. № 18, с.5б4.
    2. РГИА, ф.796, оп.439, д.523, л.15об.-16.
    3. Тамбовские епархиальные ведомости. 1913, № 3, с.116.
    4. Там же, 1914. № 5, с.129.
    5. Там же, с.129-130.
    6. Там же, с.130.
    7. Там же. 1913. № 30. с.825.
    8. Там же, с.826.
    9. Там же, № 49.
    10. Там же, № 38.
    11. Там же, 1914. № 11, с.401.
    12. Указ Его Императорского Величества, Самодержца Всероссийского из Святейшего Правительствующего Синода, от 12 мая 1914 за № 775 // Тамбовские епархиальные ведомости. 1914. № 20, с.629-630.
    13. Тамбовские епархиальные ведомости. 1914. № 22, с.638-642.
    14. Хор был расположен в Тамбовской ДС. Спевки проходили по группам: 1-я гр. — с 8 час. 30 мин. утра до 9 час. 45 мин., 2-я — с 10 до 11 час.; общая спевка — с 12 до 13 час. 30 мин.; вечерние занятия: 1 гр. — от 17 до 19 час., 2 гр. — с 19 час. 30 мин. до 21 час, // Тамбовские епархиальные ведомости. 1914. № 28, с.785-799.
    15. Там же, 1914. № 17, с.498.
    16. Там же, с.499.
    17. Там же, с.500.
    18. Этот очевидец — протодиакон Покровского кафедрального собора в г.Тамбове Василий Малин.
    19. Митр.Санкт-Петербургский Владимир (Богоявленский), еп.Черниговский и Нежинский Василий (Богоявленский), еп.Уральский Тихон (Оболенский), еп.Михайловский Амвросий (Смирнов), еп.Гомельский Варлаам (Ряшенцев). Кроме них, конечно же, участвовали еще архиеп.Тамбовский и Шацкий Кирилл (Смирнов) и его викарный епископ Зиновий (Дроздов).
    20. ЖМП. 1989, с.20-21.
    21. Тамбовские епархиальные ведомости. 1914. № 31, с.991-992.
    22. Определение Св.Синода от 11-23 июля 1914 г. за № б3б6// Тамбовские епархиальные ведомости. 1914. № 32, с.1008.
    23. Церковно-общественный вестник. СПб., 1914. № 24, с.12.
    24. Николай II, имп. Дневники. М.: Орбита, 1991, с.502.
    25. Тамбовские епархиальные ведомости. 1914. № 38.
    26. Там же. 1914. № 37, с.1083-1085.
    27. Там же. 1914. № 38, с.1118-1119.
    28. Там же. 1915. № 6, с.137.
    29. Другая часть Миссии (20 учеников с наставником) нашла приют в Тульской епархии, поскольку архиепископ Тульский и Белевский Парфений (Левицкий), также как и архиепископ Кирилл, принял сердечное участие в устроении учеников Урмийской Миссии.
    30. Тамбовские епархиальные ведомости. 1915. № 8, с.207-209.
    31. Определением Св.Синода от 18-19 ноября 1916 за № 8531 всем духовным консисториям предлагалось: «Произвести во всех церквах Империи за богослужениями в праздник Богоявления будущего 1917 года, как в самый день праздника, так и накануне 5-го января, сбор пожертвований в пользу Урмийской Миссии и православного населения Урмии, разоренных мусульманами во время занятия края турецкими войсками, с тем, чтобы имеющиеся поступить путем этого сбора деньги чрез местных благочинных были представлены в Хозяйственное Управление при Святейшем Синоде для препровождения в распоряжение начальника Урмийской Духовной Миссии». — См. Церковные Ведомости. 1916. № 48; ГАТО, ф.181, оп.1., д.2265, л.63.
    32. Тамбовские епархиальные ведомости. 1915. № 25.
    33. Там же. № 24, с.781.
    34. Проект и исполнение раки и сени были осуществлены московской фирмой Н.В.Немирова-Колодкина и стоили 36 тысяч рублей, собранных из пожертвований императора Николая II и прочих благотворителей.
    35. Тамбовские епархиальные ведомости. 1915. № 3, с.66.
    36. Там же, с.67.
    37. Этому приезду предшествовала переписка В.С.Гордеевой и Тамбовского губернатора А.А.Салтыкова. 26 марта 1915 В.Гордеева направила А.А.Салтыкову следующее письмо:

    Милостивый государь Александр Александрович. Ея И(мператорское) Высочество — Великая Княгиня Елисавета Феодоровна полагает побывать в скором времени в Тамбове для ознакомления с деятельностью Комитета Ея Высочества по оказанию помощи семьям раненных. О дне приезда я Вам сообщу дня за три, но пока не откажите сообщить мне для доклада Ея Высочеству, какие в Тамбове имеются лазареты и на какое количество человек каждый?

    Ея Высочество просит Вас в день Ея приезда собрать заседание Комитета. Великая Княгиня предполагает приехать утром, быть у обедни в соборе, где почивают мощи святителя Питирима, затем посетить учреждения Комитета (если таковые есть), также два или три лазарета, жен.м-рь, А.Н.Нарышкину и после заседания Комитета в тот же вечер выехать обратно в Москву,

    Из лазаретов Ея Высочество выберет по вашему указанию все равно не более двух, т.к. главная цель Ея Высочества есть желание поклониться мощам святителя Питирима и ознакомиться с работой Комитета. Прошу Вас принять уверения моего искреннего уважения. В.Гордеева. — ГАТО, ф.4, оп.1, д.9124, л.3.

    30 марта 1915 А.А.Салтыкову прибыла телеграмма:

    Ея Высочество предполагает прибыть Тамбов четверг рано утром[.] Из вагона выйдет около девяти [часов] для следования [в] собор [на] обедню[.] Затем посетит владыку[,] завтракать будет [у] Александры Николаевны Нарышкиной[,] днем посетит лазареты и женский монастырь[.] Заседание Комитета желательно Ея Высочеству [в] семь с половиной вечера[,] затем [—] отъезд[.] Не откажите в ответе на мое письмо[,] а также[, в] котором часу начало литургии [в] соборе. = Гордеева[.] — ГАТО, ф.4.оп.1, д.9124, л.1.

    31 марта А.А.Салтыкову прибыла телеграмма от гофмейстера Корнилова:

    Великая Княгиня Елисавета Феодоровна выйдет в Тамбов из вагона около девяти утра. Губернаторы всюду встречали и сопровождали Ея Высочество не в мундирах. Заседание Комитета также не в мундирах. Кроме В.С.Гордеевой сопровождаю Великую Княгиню я = Гофмейстер Корнилов. — ГАТО, ф.4, оп.1, д.9124, л.2.

    1. Тамбовские епархиальные ведомости. 1915. № 13-14, с.320-321.
    2. ГАТО, ф.17, оп.43, д.45, л.13-15.
    3. ГАТО, ф.17, оп.44, д.58, л.4.
    4. Тамбовские епархиальные ведомости. 1915. № 13-14, с.321-322.
    5. Там же. 1916. № 9, с.225.
    6. Там же, с.228.
    7. Там же, с.228.
    8. Там же. № 13, с.414.
    9. Там же. № 14-15, с.487.
    10. ГАТО, ф.4, оп.1, д.9045, л.377об.-378.
    11. Тамбовские епархиальные ведомости. 1915. № 31, с.808-809.
    12. Там же. № 34, c.875.
    13. Духовные учебные заведения вынуждены были потесниться. Церковь, как всегда, в трудное для страны время спешила посильно помочь государству. Занятия семинаристов проходили в здании епархиального женского училища (в утреннюю смену), уроки воспитанниц училища — в смену послеобеденную. Учащиеся Серафимовского духовного училища занимались в здании 1-го Тамбовского училища в первую утреннюю смену, а воспитанники 1-го училища — во вторую.
    14. Тамбовские епархиальные ведомости. 1915. № 39, с.980-983.
    15. Например, с 1914 резко обозначился рост числа разводов по причине неверности супругов, увеличилось число кощунственных краж церковного имущества (святотатств) и пр.
    16. Схиархим.Гавриил (Зырянов) (14.03.1844 — 24.09.1915), старец Седмиезерной пустыни Казанской епархии и Спасо-Елеазаровой пустыни Псковской епархии. Был духовным отцом многих новомучеников Российских (особенно из числа выпускников Казанской Духовной академии), среди коих: архиепископы Феодор (Поздеевский), Иувеналий (Масловский), Гурий (Степанов), епископы Герман (Ряшенцев), Иоасаф (Удалов) и мн.др. К духовным чадам старца относила себя и в.к.Елисавета Феодоровна. Схиархим.Гавриил был прославлен 30 июля 1997 в городе Казани как местночтимый святой Казанской епархии. Память преп.Гавриила Седмиезерского совершается 24 сентября (7 октября) — в день кончины святого старца и 17 (30) июля — в день его прославления. Святые мощи старца ныне покоятся в Седмиезерной пустыни, часть — в Спасо-Елеаэаровом монастыре.
    17. Не во всем можно согласиться с С.Н.Булгаковым, особенно с его оценкой деятельности о.Востокова, но следует признать справедливым его замечание о том, что тема «распутинщины» была страшным орудием в руках революционеров: «Этого не понимали легкомысленные попы, как Востоков, пошло игравшие в демагогию на распутинские темы, но это отлично сознавали мои друзья, которые вели через Елисавету Феодоровну скрытую борьбу с Распутиным при дворе, когда А.И.Гучков просил — их дать материалы о Распутине для «запроса» в Гос.Думе, они отказались это делать. Они не хотели революции, которой хотели все, злорадствовавшие о Распутине» // Булгаков С.Н. Указ.соч., с.307.
    18. Тамбовские епархиальные ведомости. 1916. № 9, с.280-281.
    19. ГАТО, ф.4, оп.1, д.9310, л.31-31об.
    20. Там же, л.48-48об.
    21. Там же, л.51-53. За эту поездку вл.Кирилл посетил: б3 сельских прихода, 21 городской приход, 4 монастыря, преодолев при этом расстояние в 1390 верст: 996 верст по железной дороге и на пароходе, 394 верст на лошадях.
    22. Там же, л.9б-97об.
    23. Там же, л.126-129.
    24. Тамбовские епархиальные ведомости. 1916. № 7, с.201-202.
    25. Там же. № 50, с.1298-1299.
    26. Там же. 1917. № 7, с.197-198.
    27. ГАТО, ф.181. оп.1, д.2175, л.336.
    28. Там же, д.2265, л.55.
    29. Тамбовские епархиальные ведомости. 1917. № 10-11, с.247-249.
    30. Там же, с.251-252.
    31. Там же, с.294.
    32. Там же.
    33. Там же, с.297-298.
    34. Там же, с.298-299.
    35. РГИА, ф.796, оп.204, I отд., V ст., д.132, л.6. Состав Предсоборного Совета был определен следующий: все присутствующие в Св.Синоде преосвященные, представители белого духовенства и обер-прокурор с его товарищем; семь преосвященных архиереев, избранных правящими и викарными епископами; восемь делегатов от Всероссийского съезда духовенства и мирян, в том числе четверо от духовенства и четверо от мирян; четыре делегата от духовно-учебных заведений по выбору Комиссии по реформе духовно-учебных заведений; восемь делегатов по избранию Советов Православных духовных академий; два делегата по избранию съезда монашествующих, и один делегат от ученого монашества по избранию съезда представителей сего монашества; один представитель от Грузинской Церкви, один представитель от единоверцев; восемнадцать лиц по особому приглашению Св.Синода.
    36. РГИА, ф.796, оп.204, I отд., V ст., д.132. Имя архиеп.Кирилла назвали: еп.Нестор (Анисимов) — л.42; архиеп.Владимирский и Шуйский Алексий (Дородницын) — л.44; еп.Вологодский и Тотемский Александр (Трапицын) — л.49; архиеп.Волынский и Житомирский Евлогий (Георгиевский) — л.51; еп.Владимиро-Волынский Фаддей (Успенский), вик.Волынской епархии — л.52; еп.Вятский Никандр (Феноменов) — л.57; еп.Глазовский Павел (Поспелов) — л.58; архиеп.Платон (Рождественский), экзарх Грузии — л.60; архиеп.Донской и Новочеркасский Митрофан (Симашкевич) — л.64; архиеп.Казанский и Свияжский Иаков (Пятницкий) — л.70; еп.Чистопольский Анатолий (Грисюк) — л.71; еп.Чебоксарский Борис (Шипулин) — л.72; митр.Владимир (Богоявленский) — л.76; еп.Чигиринский Никодим (Кротков) — л.77; еп.Костромской и Галичский Евгений (Бережков) — л.80; еп.Кинешемский Севастиан (Вести) — л.81; еп.Слуцкий, вик.Минской епархии Феофилакт (Клементьев) — л.87; еп.Гомельский Варлаам (Ряшенцев) — л.89; еп.Волоколамский Феодор (Поздеевский) — л.92; еп.Можайский Димитрий (Добросердов) — л.93; еп.Балахнинский Лаврентий (Князев) — л.97; архиеп.Новгородский и Старорусский Арсений (Стадницкий) — л.98; еп.Олонецкий и Петрозаводский Иоанникий (Дьячков) — л.102; еп.Кустанайский Дионисий (Прозоровский) — л.108; еп.Челябинский Серафим (Александров) — л.111; еп.Орловский и Севский Макарий (Гневушев) — л.112; еп.Пермский и Кунгурский Андроник (Никольский) — л.116; еп.Соликамский Феофан (Ильминский), вик.Пермской епархии — л.117; архиеп.Петроградский и Ладожский Вениамин (Казанский) — л.118 об.; еп.Нарвский Геннадий (Туберозов) — л.120; еп.Полтавский Феофан (Быстров) — л.127; еп.Прилукский Неофит (Следников), вик.Полтавской епархии — л.129; еп.Псковский и Порховский Евсевий (Гроздов) — л.130, архиеп.Рижский и Итавский Иоанн (Поммер) — л.131; еп.Самарский и Ставропольский Михаил (Богданов) — л.134; еп.Уральский и Николаевский Тихон (Оболенский) — л.135; еп.Вольский Досифей (Протопопов) — л.136; еп.Смоленский и Дорогобужский Феодосий (Феодосиев) —л.140; еп.Томский Анатолий (Каменский) — л.151; архиеп.Тульский и Белевский Парфений (Левицкий) — л.154; еп.Каширский Иувеналий (Масловский) — л.155; архиеп.Финляндский и Выборгский Сергий (Страгородский) — л.158; еп.Сердобольский Серафим (Лукьянов), вик.Финляндской епархии — л.159; еп.Сумский Митрофан (Абрамов) — л.1б1; архиеп.Херсонский и Одесский Назарий (Кириллов) — л.162; еп.Бельский Серафим (Остроумов) — л.1б5; еп.Новгород-Северский Иоанн (Доброславин), вик.Черниговской епархии — л.1б7; архиеп.Ярославский и Ростовский Агафангел (Преображенский) — л.1б8.
    37. РГИА, ф.79б, оп.204, I отд., V ст., д.132, л.146. Представление от 25 мая 1917 за № 3656.
    38. Там же, л.172. Определение Св.Синода от 9 июня 1917: «Согласно избранию епархиальных Преосвященных и Преосвященных викариев, вызвать в Петроград для участия в работах Предсоборного Совета; Преосвященных митрополита Киевского Владимира, архиепископа Литовского Тихона, архиепископа Новгородского Арсения и архиепископа Тамбовского Кирилла с назначением местопребывания: архиепископам Тихону на Ярославском подворье, Арсению на Благовещенском Синодальном подворье, архиепископу Кириллу — в Александро-Невской лавре».
    39. Там же, л.175.
    40. Деяния Священного Собора Православной Российской Церкви 1917-1918. (Репринт). М.: Новоспасский монастырь. 1994, т.1, с.7-8.
    41. РГИА, ф.796, оп.204, I отд., V ст., д.132, л.179.
    42. Указ Св.Синода за № 4121 от 21 июня 1917 г. // Деяния, т.1, с.9.
    43. См. Расписание работы соборных Отделов. Деяние XII (30 августа 1917) // Деяния, т.1, с.153.
    44. См. Выборы членов и заместителей членов Священного Синода. Деяние LХII (7 декабря 1917) // Деяния, т.5, с.355.
    45. Деяние VШ // Деяния... т.1, с.87-88.
    46. Деяние XI // Деяния... т.1, с.152.
    47. Архиеп.Кирилл и еп.Андроник пожертвовали по 100 р., протоиерей В.Туркевич и В.К.Недельский — по 25 р., А.Золотарев — 20 р., Н.Медведков — 15 р., архим.Вениамин, свящ.И.Артоболевский, Ф.Зибарев — по 10 р. — Деяние ХХХIV // Деяния, т.3, с.64.
    48. Деяние ХШ // Деяния... т.2, с.54.
    49. Там же, с.55.
    50. Там же, с.56.
    51. Там же.
    52. Закон Временного правительства от 20 июня 1917 об объединении в целях введения всеобщего обучения учебных заведений разных ведомств в ведомстве Министерства народного просвещения (Вестник Временного правительства, № 29). Согласно этому закону, церковно-приходские школы, второклассные и церковно-учительские, переходили в ведомство Министерства народного просвещения, пенсионные кассы учителей и учительниц церковно-приходских школ закрывались, кредиты от казны, которые отпускались прежде на содержание означенных школ, а также на Училищные советы, переходили на смету Министерства народного просвещения. Этот закон фактически ликвидировал тип церковно-приходской школы.
    53. Деяние XX // Деяния... т.2, с.124.
    54. Деяние ХХV // Деяния... т.2, с.244.
    55. Там же, с.245.
    56. Карташев Л.В. Церковь. История. Россия: Статьи и выступления. М., 1996, с.232.
    57. Деяние XXV // Деяния... т.2, с.246.
    58. Там же, с.248-249.
    59. Там же, с.251.
    60. Деяние LХV // Деяния... т.5, с.378-379.
    61. Деяние XXVI // Деяния... т.2, с.279.
    62. Митрополит Вениамин (Федченков). На рубеже двух эпох. — М. Отчий дом.1994, с.162-163.
    63. Деяние XXXI // Деяния... т.3, с.11-12.
    64. Деяние XXXIII // Деяния... т.3, с.52.
    65. Там же, с.53.
    66. Там же, с.55.
    67. Там же, с.56.
    68. Архиеп.Кирилл хиротонисан в 1904, тогда как митр.Владимир был хиротонисан в 1888, митр.Антоний и митр.Тихон — в 1897, митр.Арсений — в 1899, митр.Платон в 1902, и только архиеп.Анастасий — в 1906.
    69. Деяние XXXVI // Деяния... т.3, с.105.
    70. Деяние IV // Деяния... т.5, с.125.
    71. Деяние LХII //Деяния... т.5, с.354.
    72. Акты Святейшего Патриарха Тихона... с.838,841.
    73. Поспеловский Д.В. Русская Православная Церковь в XX веке. — М. Республика. 1995, с.245-249.
    74. Акты Святейшего Патриарха Тихона... с.861.
    75. За Христа пострадавшие... с.107-109.
    76. Деяние LХП //Деяния... т.5, с.355.
    77. Деяние СХI // Деяния... т.8, с.159.
    78. Деяние LХVI //Деяния... т.6, с.4-5.
    79. Деяние LХХVII // Деяния... т.6, с.274.
    80. Деяние СL // Деяния... т.10, с.233.
    81. Деяние СХI // Деяния... т.8, с.163.

    Глава 3
    Деятельность митр.Кирилла в Советской России до Декларации 1927 года
    Обстоятельства назначения архиеп.Кирилла экзархом Грузии и избрания на Нижегородскую кафедру

    С апреля1 19182 патр.Тихоном архиеп.Кирилл был назначен митр.Тифлисским и Бакинским, экзархом Кавказским. Об этом было объявлено 8 апреля 1918 на Поместном Соборе, на котором присутствовал и сам вл.Кирилл. Секретарь огласил выписки из постановлений Святейшего Патриарха и Священного Синода от 19 марта (1 апреля) и 23 марта (5 апреля) 1918 за № 185, 210 о «бытии архиепископу Тамбовскому и Шацкому митрополитом Тифлисским и Бакинским, экзархом Кавказским, и о предоставлении ему права ношения белого клобука и митры с крестами».3

    Архиеп.Платон
    Архиеп.Платон (Рождественский), экзарх Грузии

    Само назначение вл.Кирилла на Тифлисскую кафедру являлось мерой, в некоторой степени вынужденной: митр.Платон (Рождественский), будущий первоиерарх Американской Православной Церкви (митр.Северо-Американский и Аляскинский), не был в состоянии справиться с тяжелой закавказской ситуацией. Еще 12 марта 1917 собравшиеся во Мцхете в храме Двенадцати апостолов представители грузинской иерархии (епископы, клирики и миряне) объявили о «восстановлении автокефального церковного управления в Грузии». Архиеп.Платону тогда же было объявлено, что отныне он перестает быть экзархом Грузии. Низложенный экзарх отказался подчиняться постановлению Мцхетского Собора.4 С этого времени и начинается отсчет сложного и трагического периода (длившегося до 1943) в отношениях между Русской и Грузинской Церквами, характеризующегося прекращением церковного общения и параллельным существованием на одной канонической территории приходов двух юрисдикций.

    Грузинский экзархат Русской Православной Церкви возглавлялся к началу XX века иерархом в сане архиепископа или митрополита, носившего титул Карталинского и Кахетинского, экзарха Грузии. В Грузинский экзархат входили епархии: Грузинская (кафедра в Тифлисе) с викаритствами Алавердским (учреждено в 1886), Бакинским (учреждено в 1905) и Горийским (учреждено в 1811, епископы проживали в Тифлисе); Ереванская (учреждена в 1912); Гурийско-Мингрельская (с кафедрой в г.Поти); Имеретинская (учреждена в 1821, кафедра в г.Кутаиси); Сухумская (учреждена в 1885, кафедра в Сухуми). К моменту провозглашения автокефалии в Грузинском экзархате были следующие иерархи: архиеп.Карталинский и Кахетинский, экзарх Грузии Платон (Рождественский) (с 13 августа 1917 — митр.Тифлисский и Бакинский); викарий Грузинской епархии еп.Горийский Антоний (Георгадзе), еп.Алавердский Пирр (Окропиридзе), еп.Бакинский Григорий (Яцковский), еп.Ереванский Дамиан (Говоров); правящие архиереи: еп.Гурийско-Мингрельский Леонид (Окропиридзе), еп.Имеретинский Георгий (Аладашвили), еп.Сухумский Сергий (Петров).5

    В период существования Грузинского экзархата в составе Русской Православной Церкви экзархами назначались неизменно русские иерархи, что вызывало глухое недовольство, а иногда и открытый протест грузинского духовенства и населения. После падения российской монархии недовольство грузинского духовенства синодальной (русской) политикой приняло формы автокефалистского и антирусского движения. Все русские епископы в несколько месяцев вынуждены были покинуть свои кафедры. Фактически бежал в 1917 еп.Бакинский Григорий (Яцковский),6 хотя Бакинское викариатство было, пожалуй, наиболее спокойным; удалился из Грузии и еп.Дамиан (Говоров), назначенный 3 июля 1917 еп.Петровским, викарием Саратовской епархии.7 Несколько лучшим было положение еп.Сергия (Петрова), чья кафедра находилась в абхазской части экзархата, но и здесь сепаратистские тенденции и влияние Грузии были сильны. Несмотря на это, еп.Сергий занимал кафедру до 1920, хотя последние годы были временем скорее номинального, чем фактического управления епархией.

    Церковные события в Грузии происходили на фоне государственных потрясений в России. Решение участников Мцхетского собора было направлено Временному правительству, которое признало автокефалию Грузинской Церкви, но только как Церкви национальной, без географических границ. Таким образом, русские приходы па территории Грузии оставались в юрисдикции Русской Церкви, что вызвало недовольство грузинской иерархии. Временное управление Грузинской Церкви направило Временному правительству протест по поводу признания только национальной, а не территориальной автокефалии, что «не гарантирует грузинам блага церковного и мирного сожительства с русским элементом края, ибо воинствующим представителям Русской Церкви открывается возможность создания среди грузин церковного русского прозелитизма, а равно фактического стеснения и умаления Грузинской Церкви».8 По мнению грузинской иерархии, автокефалия должна быть признана в территориальных пределах древнегрузинского католикосата; русские же приходы должны получить автономного русского епископа, канонически зависимого от главы Грузинской Церкви.

    В то же время Тифлисский союз русских клириков и мирян, посчитав восстановление автокефалии Грузинской Церкви свершившимся фактом, обратился 27 марта 1917 в Св.Синод с просьбой об учреждении в Закавказье Русского экзархата, куда бы вошли русские и абхазские приходы и монастыри, не желавшие выходить из юрисдикции Русской Православной Церкви.9 Уже 14 июля 1917 были изданы временные правила об управлении приходами на Кавказе, сохранившими верность Русской Церкви. В Тифлис был назначен еп.Феофилакт, однако жесткая позиция грузинской иерархии не позволила еп.Феофилакту долго оставаться в Грузии, и вскоре он был вынужден покинуть Тифлис. 8 сентября 1917 грузинское духовенство избрало католикосом всея Грузии еп.Кириона (Садзаглишвили), почтенного церковного историка, бывшего еп.Полоцкого и Витебского. Таким образом, состоялся окончательный канонический разрыв отношений Грузинской Церкви с кириархальной Русской, и даже послание патр.Тихона 29 декабря 1917 с призывом к грузинским иерархам передать вопрос об автокефалии на суд Всероссийского Поместного Собора не способно было изменить ситуации. Церковной автокефалии способствовали и политические события, происходившие в Грузии.

    Церковь св.Давида
    Тифлис (Тбилиси). Церковь св.Давида

    Однако вопрос о создании Русского экзархата представлялся по-прежнему актуальным, не терялись надежды и на восстановление канонического единства. Эти вопросы могли быть разрешены Всероссийским Собором. Участник Поместного Собора прот.Георгий Голубцов 21 марта 1918 в своем дневнике писал, что митр.Платон (Рождественский) сообщил ему о своем переводе на Одесскую кафедру и о решении патр.Тихона назначить экзархом Грузии архиеп.Кишиневского Анастасия или архиеп.Тамбовского Кирилла: «Конечно, — писал отец Георгий, — наиболее подходящим был бы архиепископ Кирилл, так как, в бытность свою законоучителем Елисаветпольской гимназии, он отлично изучил все условия жизни в Закавказье. Да и человек-то он прямой и решительный! А такой только и нужен сейчас у нас в Закавказье!»10

    Характерно, что эти же имена были упоминаемы в качестве кандидатур в экзархи Грузии еще двумя годами раньше (в 1916), когда в.к.Николай Николаевич, назначенный новым наместником Кавказа, поставил вопрос о переводе с экзаршей кафедры архиеп.Питирима (Окнова): «Мне нужен там такой архиерей, которого бы я чтил и которому бы я верил».11 С просьбой назвать кандидатов для экзаршей кафедры великий князь обратился к протопресвитеру армии и флота Георгию Шавельскому, который рекомендовал обратить внимание на трех иерархов: архиеп.Кишиневского Платона (Рождественского), архиеп.Холмского Анастасия (Грибановского) и архиеп.Тамбовского Кирилла (Смирнова). Дав каждому краткую характеристику, об архиеп.Кирилле протопресвитер, знавший владыку еще с 1898, когда тот занимал должность законоучителя 2-й Петербургской гимназии, сказал так: «Архиепископ Кирилл, при безусловной порядочности, крепком уме и хорошей настроенности, отличался еще лоском, красотой и уменьем обходиться с людьми».12 Зная критическую настроенность (если не предубежденность) о.Георгия против архиереев и наблюдая то «сословное раздражение «белого» духовенства против «монахов» (выражение прот.Иоанна Мейендорфа)13 которое сквозит почти в каждой строчке «Воспоминаний» о.Георгия Шавельского, можно заключить, что даже сдержанный положительный отзыв армейского протопресвитера о вл.Кирилле свидетельствовал о действительно высоком духовном авторитете Тамбовского святителя.

    Надеждам прот.Георгия Голубцова суждено было сбыться только отчасти. Он оказался одним из первых, кто узнал о новом назначении на экзаршую кафедру. 29 марта 1918 о.Георгий был принят патр.Тихоном но вопросу о выделении Сухумской кафедры в качестве самостоятельной из состава Грузинского экзархата в связи с усилением изоляционистских и автокефалистских настроений среди грузинского духовенства и опасностью захвата всей Абхазии (вместе со всеми абхазскими и русскими в ней монастырями и храмами) Грузинской Церковью. Патриарх, внимательно выслушав настоятеля Сухумского кафедрального собора, поручил более подробно доложить об этом деле новому экзарху Кавказскому — вл.Кириллу. Вечером о.Георгий уже докладывал ему о возникших проблемах русского Закавказья. Вл.Кирилл, как и сам патриарх, обещал в деле образования самостоятельной Сухумской кафедры (Российской юрисдикции) свою поддержку.14

    Однако чаяниям прот.Георгия в отношении умиротворения тяжелой ситуации в Закавказье не суждено было сбыться. По условиям военного времени прибыть к месту нового своего служения в Тифлис митр.Кирилл так и не смог. Через Баку он сумел добраться только до Астрахани, а далее, не добравшись до Тифлиса, вынужден был вернуться на новую сессию Поместного Собора.

    В Баку митр.Кирилл пребывал с 19 мая н.ст. до начала июля 1918. Из Баку митр.Кирилл выехал не позднее 10 июля и прибыл в Астрахань не позднее 12 июля: этим числом датирована телеграмма вл.Кирилла патр.Тихону по вопросу о нижегородских выборах (о чем ниже). Из Астрахани 12 июля (или несколькими днями позже) митр.Кирилл направился в Тифлис.

    От периода пребывания митр.Кирилла в Баку (центре Бакинского викариатства) осталось три письма, датированных 24 мая, 5 июня и 20 июня 1918 и адресованных патр.Тихону. Поскольку в этих письмах содержится много важной информации для понимания сложной церковной ситуации в Закавказье, приведем их практически полностью.15 24 мая 1918 из Баку митр.Кириллом было направлено патр.Тихону первое из известных нам писем.

    Ваше Святейшество, Святейший Владыко и благостный отец! 6-го мая16 ко 2 часам достиг я пристани у гор.Баку. Никаких известий здесь не имели из России несколько уже месяцев, не знали ничего и о моем сюда назначении. Во всяком случае за самозванца меня не сочли и приняли, видимо, радуяся. Я вызвал. на пароход кафедрального о.протоиерея Юницкого17 и попросил его подготовить все необходимое для встречи архиерейской и совершения в соборе торжественной вечерни. Когда начали звонить на соборной колокольне, за мной на пароход явился местный благочинный протоиерей Рождественский и повез меня в собор на автомобиле, любезно присланном из комиссариата. Народу собралось немного, но для такой неожиданности достаточно. При встрече было сказано протоиереем подобающее приветствие, а потом началось облачение и совершение вечерни и благодарственного Господу молебствия за дарованное нам благополучное путешествие в сии места.18

    Политическая ситуация в Закавказье была сложной. Митр.Кирилл прибыл в Баку вскоре после того, как большевиками было подавлено вооруженное восстание мусаватистов, выступивших с национально-сепаратистскими лозунгами против советской власти, успевшей укрепиться в Бакинском, Ленкоранском, Джавадском и Кубинском уездах. В самом Баку 30 марта — 1 апреля шли ожесточенные бои, в которых участвовало около 20 тысяч человек.19 Результатом победы большевиков стало создание Бакинского совнаркома под председательством С.Г.Шаумяна. Но в апреле-мае в Закавказье вторглись турецкие войска. Большевизм с его интернационализмом оказался единственной силой, способной реально противостоять и местному религиозно-национальному сепаратизму, и насаждаемому извне пантюркизму. У православных не было выбора (слишком памятны были расправы персов-мусульман с православным населением в Кубинском уезде), и приходы стали налаживать отношения с большевиками. Об этой несколько странной ситуации во взаимоотношениях Церкви и бакинских большевиков писал и митр.Кирилл:

    Церковная жизнь и отношения сложились здесь своеобразно и много иначе, чем в России. К Вашему Святейшеству отправилась отсюда за два дня до моего прибытия депутация с докладом о местных церковных делах и нуждах. Это освобождали меня от обязанности говорить о подробностях течения церковных событий. Я отмечу только главную для всех их основу, насколько мог ее рассмотреть и определить за эти пять дней своего здесь пребывания. Общее политическое положение определилось здесь такими чертами, что единственными носителями русской государственности и защитниками державных прав России на Закавказье явились большевики, по лозунгам которых естественно стали ориентироваться все, кому дорого здесь русское дело. Оторванность же от России и от Тифлиса, отсутствие наместо высшего руководителя церковной жизни заставило и духовное местное общество, при возникавших недоразумениях [искать защиты] у носителей гражданской власти, несмотря на несомненно большевистский характер правительственной идеологии. Отсюда, на собраниях в наиболее замутившихся приходах оказывается необходимым не только присутствие, но и председательствование членов исполнительного Комитета солдатских, рабочих и матросских депутатов, а избираемые па этих собраниях приходские советы получают от этих Комитетов и свое утверждение, после чего совершенно естественно признают приговоры и решения Синодальной Конторы для себя необязательными; в церквах же возносятся молитвы о «благоверном временном правительстве нашем.20

    В своем письме митр.Кирилл привел пример игнорирования церковными приходами решений церковной власти под давлением власти гражданской:

    Передо мною лежит “извещение”, присланное одним из таких советов приходскому священнику, получившему указ Синодальной Конторы об отрешении его от места, о назначении ему сверх того месячной монастырской епитимии. “Извещение” это гласит следующее: “Во исполнение воли общеприходского собрания 12 ноября с.г., Совет в заседании своем, состоявшемся 14 ноября, постановил: признать приговор суда Синодальной Конторы в отношении Вас для себя необязательным, предписывает Вам вступить в исполнение своих обязанностей и не сдавать никому должность без письменного распоряжения Совета за подписью председателя и секретаря. К Вашему сведению Совет сообщает, что на общеприходском Собрании 12 ноября с.г. старому Совету выражено недоверие и избран новый, председателем коего в настоящее время состоит пом[ощник] прис[яжного] пов[еренного] Михаил Логинович Никитин и секретарем Николай Антонович Корловский.

    Священник принял это извещение ко исполнению, и я пока еще не уяснил себе, что в данном случае им руководило: сознательное ли противление своей духовной власти или вынужденное дерзновение к непослушанию ради сохранения прихода от еще более неудобных и противохристианских выступлений. Завтра буду продолжать свою беседу с этим священником по данному вопросу. Пока же могу только сказать, что дел подобного характера здесь в Баку непочатый угол. Тифлис и Синодальная Контора весьма повинны в их происхождении и накоплении.21

    Главной целью прибытия митр.Кирилла в Баку было, после предварительного ознакомления с церковной ситуацией в Закавказье и вступления в права экзарха, воссоединение Грузинской Церкви с кириархальной Российской. Эту цель можно было осуществить только прибыв в Тифлис, что осложнялось нестабильной политической ситуацией в Грузии и победой в ней меньшевиков, выступавших за независимую от России государственность и поддерживавших автокефалистские устремления грузинского духовенства. Естественно, что ни грузинская церковная иерархия, ни гражданские власти не желали видеть в Тифлисе русского экзарха. Всю сложность создавшейся ситуации начинал понимать и митр.Кирилл.

    К великому сожалению, нет никаких сношений с Тифлисом. Я предполагаю пробраться туда каким-либо обходным путем или с юга, или с севера, о возможности чего веду сейчас усердную разведку. Раньше конца мая едва ли можно будет осуществить это предположение. К тому же и Баку требует сейчас самого тщательного внимания. За отсутствием какого бы то ни было исполнительного аппарата при решении дел намереваюсь устроить такой аппарат на месте, хотя бы в качестве временного учреждения, применительно к выработанному на Священном Соборе положению об епархиальном управлении.22 Грузинская автокефалия никого здесь не тревожит и не печалит. Узнал только, что послание Вашего Святейшества к грузинским епископам23 не доставлено по назначению. Везший его г.Кацура был ограблен по дороге чеченцами донага; вместе с его вещами осталось в руках чеченцев и Ваше послание. Если найдете потребным, то благоволите в возможной скорости изготовить и направить мне новый экземпляр сего послания. Быть может, мне удастся довести его до Тифлиса и вручить Тифлисским владыкам.24 Адресуйте Ваш пакет Астраханскому архиепископу25 для пересылки мне. Он сумеет это сделать с какой-нибудь оказией. Я же здесь принял уже меры для перевода послания Вашего Святейшества на грузинский язык, после чего постараюсь его отпечатать на этом языке и переслать хоть на некоторые грузинские приходы, чтобы грузинские автокефалисты не утаили от народа обращенного к ним любвеобильного зова Вашего Святейшества.

    Из 47 православных приходов в Муганской26 степи27 усидели па месте после набега персидских шахсевянов (?) не более десяти, остальные искали спасения в бегстве и через это совершенно разорились. К сожалению, в некоторых местах первыми побежали пастыри, бросившие на произвол судьбы и святыню храмовую, и паству. Бежали, главным образом, в Баку, а отсюда в Россию, когда открылось сообщение с Астраханью. Некоторые задержались в Баку за недостатком перевозочных средств и теперь начинают подумывать о возвращении обратно на Муган или в другие места, где окажутся засеянные и брошенные хозяевами поля. Места такие имеются в Кубинском уезде.28 Там кровавые ужасы были пострашнее мучанских и доселе еще не прекратились. Но и урожай нынче там небывало обильный, жаль его потерять. Говорят, что одна партия переселенцев-беженцев (по словам одних, 2000 человек, по другим — всего только 300) отправилась несколько дней тому назад в Ленкорань29 и оттуда на Муган для уборки урожая. Если правда, то это хорошо. Иначе Баку умрет с голоду. Пуд муки доходит здесь до 350-400 руб. и даже дороже, особенно при расчете за товар местными бонами.

    Простите за слишком длинное письмо и благословите. Вашего Святейшества покорнейший послушник Митрополит Кирилл.30

    Не успев отправить первое письмо, митр.Кирилл пишет Святейшему Тихону второе послание, датированное 5 июня (н.ст.) 1918:

    Письмо, изготовленное мною еще 11 числа, оказалось и доднесь в Баку, так как оказия, с которой оно должно было отправиться, не состоялась. Правда, на этих днях начала действовать и у нас почта, получены письма из Тамбова и Петрограда и посылка из Москвы, и я мог бы отправить свое письмо почтою, но решил воздержаться для первого раза, чтобы не вводить в искушение любознательных почтовых чиновников. Пусть уж просвещаются моими сообщениями в другом богоспасаемом граде, и ради этого намереваюсь отправить свое послание все-таки через Высокопреосвященного Митрофана. К тому же от него прибыл сюда по делам председатель свечного завода: оказия, стало быть, верная.31

    К моменту написания второго письма митр.Кириллом ситуация в Грузии изменилась настолько, что благополучно добраться до Тифлиса представлялось уже делом почти безнадежным. Еще 26 мая 1918 Грузия была объявлена независимой республикой, однако защищать эту «независимость» (от России и местных большевиков) гражданской власти пришлось при помощи немецких и турецких войск. В конце мая — начале июня 1918 в Грузию вошли немецкие войска, а 4 июня был заключен договор с Турцией,32 по которому туркам отходила часть грузинских территорий. В Баку уже знали о немецкой интервенции, тем не менее митр.Кирилл не оставлял надежды при первой же возможности отправиться в Тифлис, несмотря на все трудности политического характера.

    К сообщенному мною 11-го числа, считаю долгом добавить только, что стена крепкая между нами и Тифлисом остается по-прежнему, и я сам не льщу себя надеждой вскоре туда пробраться. На днях оттуда будто бы прибыл сюда какой-то офицер, совершивший этот путь по Грузинской дороге в автомобиле, от Владикавказа33 до Моздока34 в поезде, дальше на арбе и пешком до Кизляра,35 тут на шлюпке и всякими плавательными способами до пристани Брянской, оттуда со случайной шхуной в Астрахань и из Астрахани сюда на почтовом пароходе. Пробыл он в пути 17 суток, израсходовал в дороге около 1300 руб. Путешествие не из приятных, но, если нет иного пути, поневоле придется проделать дорогу, только что очерченную. Мне не хотелось бы отсюда трогаться на Собор, не побывав в Тифлисе.36

    Свое пребывание в Баку митр.Кирилл использовал для устройства церковных дел и организации системы церковного управления.

    С местными бакинскими делами понемногу налаживаемся. Бунтарский приход, явивший весьма резкое противление Синодальной Конторе (действовавшей, надо сознаться, очень неосторожно), смиряется и согласился выразить в письменной форме сожаление по поводу допущенных приходским Советам резких выражений в оценке судебного решения Конторы по делу священника Кольцова. Сам священник этот проходит теперь назначенную ему судом Конторы епитимию не в монастыре, а при кафедральном соборе в Баку, так как ни в какой монастырь отсюда попасть нельзя, да едва ли существует и самый монастырь, куда должен был отправиться епитимийный священник. Место его в замутившемся приходе будет объявлено от имени самого непокорствовавшего Приходского Совета свободным. Но по исполнении епитимии я снова определю этого священника в тот же приход, надеясь этим способом и овец сохранить, и алчущих формально-судебной правды насытить. По внешним подробностям дела и при строго формальном отношении к нему надо было бы лишить священника Кольцова сана, но слишком много имеется привходящих и смягчающих вину обстоятельств, по соображении с коими я и решился на предположенный мною выход из создавшегося очень мудреного положения. Преосвященный Григорий, когда узнает, чем кончается это близкое его сердцу дело, вероятно, весьма меня осудит, но суд этот не встревожит моей совести — в этом могу признаться со всею решительностью.37

    Занимаясь местными приходскими и епархиальными проблемами, митр.Кирилл не забывал о Поместном Соборе, третья сессия которого должна была начаться летом 1918. Но поскольку еп.Григорий (Яцковский) покинул епархию, то необходимо было восстановить представительство Кавказского экзархата на Соборе. Существовали проблемы и с определением границ Кавказского экзарха, поскольку Российская Церковь не сформировала официального отношения к провозглашению грузинской иерархией автокефалии. В послании патр.Тихона предлагались переговоры, участие грузинских епископов в соборном обсуждении вопроса об автокефалии. Но это был вариант, возможный в условиях мирной жизни, а не при иностранной интервенции и разгуле сепаратизма. Необходимо было исходить из реальной ситуации. Митр.Кирилл вынужден был даже признать за епархиальное собрание съезд представителей бакинских приходов, поскольку остальная часть экзархата либо была оккупирована турецкими и немецкими войсками, либо свободна от русского и православного присутствия после религиозно-национальных «чисток» 1917-1918 годов.

    В этих условиях следовало, прежде всего, озаботиться сохранением и организацией той паствы и русских приходов, которые оставались в юрисдикции Российской Церкви.

    Вчера состоялось собрание представителей всех приходов гор.Баку. Собрание это, под моим председательством, должно было заменить нам собрание епархиальное, каковое устроить в надлежащем составе и порядке нет никакой возможности. К тому же вне Баку почти не осталось наших православных приходов, а если где и усидели на месте, то сноситься с ними нет способов, кроме очень рискованных и совершенно случайных возможностей. На этом собрании мы избрали прежде всего пять членов (три — пресвитерского сана и два мирянина) для нашего Временного Бакинского Епархиального Совета; действовать без него, при отсутствии сношений с Тифлисом, совершенно невозможно. Кроме того, избрали заместителя на Собор Преосвященному Григорию, который представительствовал там бакинский клир, а теперь естественно утратил свои полномочия. Избрали также заместителя и к. члену Собора от мирян Владимиру Григорьевичу Соколову, который, кстати сказать, не принимал участия в последней сессии Собора. Об избрании всех этих лиц я донесу Вашему Святейшеству официальным представлением, здесь же позволяю себе только просить Вас поторопить и Синодальную и Соборную канцелярию ответом на эти представления. Хоть и медленно, но его доставят сюда.

    Во всяком случае, протоиерею Юницкому, избранному заместителем к Преосвященному Григорию, я выдам надлежащие полномочия независимо от того, будет ли получен ответ из Москвы на мое представление, так как право его на участие в соборной работе представляется мне бесспорным, а участие самое весьма полезным, особенно при решении вопросов, касающихся Грузии. Он 33 года работает в Закавказье, это чего-нибудь стоит.

    Когда соберется Собор? Благоволите приказать уведомить о сем телеграммой Астраханского владыку, а он сообщит мне. Прося молитв и благословения Вашего Святейшества, имею честь быть покорнейшим послушником Вашим. Митрополит Кирилл, Экзарх Кавказский.38

    Третье письмо от митр.Кирилла патр.Тихону датировано первым публикатором 20 июня (5 июля) 1918.39 Однако эта датировка требует уточнения. По нашему мнению, дата, указанная самим митр.Кириллом в этом письме, — 20 июня, приведена им по новому, а не по старому стилю. Дело в том, что по решению соборного Совета от 2 (15) мая 1918 возобновление занятий Поместного Собора должно было начаться 15 (28) июня 1918.40 Однако в письме вл.Кирилла выражается сожаление по поводу того, что он не успеет прибыть к началу новой соборной сессии.

    Ваше Святейшество, Святейший Владыко и благостный отец! От Владыки Астраханского получил известие, что занятия поместного Собора возобновляются 15 июня: к сожалению, никак помогу оказаться к этому времени в Москве.41

    Таким образом, если письмо написано 20 июня ст.ст. (т.е. 3 июля н.ст.), то митр.Кирилл уже опоздал к открытию третьей сессии Поместного Собора, и становится неуместным высказываемое им сожаление.

    Вместе с тем вл.Кирилл не оставлял надежды добраться до Грузии, хотя шансов осуществить это мероприятие становились все меньше. Ко времени написания митр.Кириллом третьего письма бои между Кавказской Красной армией и турками шли возле Геокчая, находившегося на полпути от Елисаветполя (где были расположены турецкие войска и отряды мусаватистов) до Баку. Пробираться православному русскому митрополиту в Тифлис через линию фронта означало отправляться на верную гибель. До Тифлиса можно было добраться только объездным путем: Каспийским морем до Астрахани, а от нее — через Дагестан и Владикавказ — до Тифлиса.

    Я все еще не мог пробраться в Тифлис, и проберусь ли, не знаю; но попытку сделать должен. Сейчас сижу со сложенными узелками в дорогу, но выехать нет возможности: «власти» не отпускают пароход на Астрахань. Вообще с передвижением и почтой дело обеспечено очень плохо: ниоткуда и никаких известий. Впрочем, сегодня, к великому изумлению, принесли несколько писем из Тамбова, причем стало ясным, какое огромное количество их не доставлено. Не удивляйтесь посему, если получите от меня некоторые бумаги в двух экземплярах. Я пользуюсь оказиями и, не полагаясь на каждую в отдельности, повторяю свои отправления со следующей. Вместе с этим письмом о.протоиерей Юницкий представит Вам несколько пакетов, в которых окажутся и бумаги, представляющие дубликаты ранее посланных, но будут и новые. Разумею представления к наградам. Среди них самое нужное — митра для о.протоиерея Юницкого. Сотворите Вашу отеческую милость, утешьте старца-труженика и меня с ним. А сурового святителя Ярославского42 успокойте, что долго просить не буду ни о каких исключениях из строгих наградных правил, хотя в моем представлении «правило» и «награда» плохо вяжутся. Надеюсь, что о.прот.Юницкий окажется весьма полезным работником на Соборе, особенно по вопросам, связанным с положением Церкви в Закавказье. Главный из этих вопросов — о грузинской автокефалии — я просил отложить рассмотрением до моего прибытия на Собор. К числу менее важных можно отнести вопрос о составе и границах экзархата, вернее назвать эти вопросы — менее сложными. Для пользы дела следовало бы Дагестанскую область отнести к экзархату, равно и всю береговую полосу на восток и юг от Каспия.43

    Действительно, вопрос о грузинской автокефалии, как, впрочем, и вопрос о границах экзархата, не обсуждался до прибытия митр.Кирилла на Поместный Собор. Предложение митр.Кирилла заключалось в том, чтобы новообразованный Кавказский экзархат объединил Дагестанские территории и Прикаспий. Более того, планировалось создание Кавказского митрополичьего округа с преобразованием Бакинского викариатства в самостоятельную епархию. Образованием Бакинско-Прикаспийской епархии устранялась проблема юрисдикционной принадлежности части закавказских территорий Российской Церкви, ведь на эти территории претендовала и провозгласившая автокефалию Грузинская Церковь. В синодальный период Бакинский епископ являлся викарием Тифлисского архиепископа (или митрополита), на что могли ссылаться грузинские католикосы при своих юрисдикционных претензиях па территорию всего Закавказья.

    Между тем митр.Кириллу потребовался всего лишь месяц, чтобы устроить церковные дела в Баку, восстановить епархиальное управление и снискать уважение своей новой паствы. Это следует из последних строк третьего бакинского письма митр.Кирилла патр.Тихону:

    Возвратился сюда о.Иоанн Рождественский. В его рассказе о свидании с Вашим Святейшеством меня очень тронула Ваша забота о моем здесь материальном обеспечении. Рад, что могу Вас на этот счет успокоить. Вчера между прочим вопрос этот обсуждался на соединенном собрании всех приходских советов гор.Баку, и решено отчислять па содержание митрополита из средств церквей —10 тыс. рублей в год. Определение это сделано только на год, по каким соображениям, не знаю; но хочу предполагать самые лучшие побуждения, хотя и не скрываю от себя всего значения этого «срочного» ассигнования. Вообще должен исповедовать, что отношение ко мне бакинской паствы трогательно-внимательное и заботливое. Есть, конечно, и недовольные с инженером Косюра во главе, но группа этих лиц невелика и по настроению своему едва ли церковна. Высижены они курицею, по из утиных яиц; к тому же и сама наседка (преосвященный Григорий) улетела. Потому с ними и нет сладу.

    Помолитесь и благословите путь мой в Тифлис. Если попаду туда, то буду стараться к августу прибыть на Собор.

    Вашего Святейшества покорнейший послушник митр.Кирилл, экзарх Кавказский.44

    В эти же дни, когда митр.Кирилл пытался добраться до Тифлиса, в Нижнем Новгороде происходили выборы архиерея на кафедру, вакантную после увольнения архиеп.Иоакима (Левицкого). В результате на Нижегородскую кафедру был избран митр.Тифлисский Кирилл.

    Обстоятельства этих выборов были таковы. Указом Священного Синода от 11 (24) апреля 1918 в Нижнем Новгороде были назначены выборы на кафедру правящего архиерея. 6 (19) июня в Синод поступил рапорт от еп.Балахнинского Лаврентия (Князева), временно управляющего Нижегородской епархией, со списком кандидатов, выдвинутых благочинническими собраниями духовенства и мирян, корпорациями педагогов духовно-учебных заведений и братией мужских монастырей Нижегородской епархии. Кроме того, в рапорте сообщалось, что епархиальный съезд духовенства и мирян назначен на 20 июня (3 июля) 1918.45 Согласно прилагаемому к рапорту протоколу Нижегородской епархиальной предсъездной комиссии от 5 (18) июня, в числе выдвигаемых оказалось 29 кандидатов (22 архиерея, два архимандрита, один протопресвитер, три вдовых священника и один мирянин).46 Среди них первыми были указаны: еп.Балахнинский Лаврентий (Князев), архиеп.Вольский47 Евлогий (Георгиевский), еп.Нарвский Геннадий (Туберозов), епископ б. Орловский Макарий (Гневушев). Архиеп.Американский Евдоким (Мещерский), будущий обновленец, был указан под 13-м номером, митр.Владимирский Сергий (Страгородский) — под 14-м, митр.Кирилл — под 18-м, митр.Арсений (Стадницкий) — под 26-м. Кандидаты вносились в список в порядке их выдвижения, причем число ходатайствующих о внесении имени того или иного кандидата в выборные списки было в разных случаях различным. Если, например, еп.Лаврентия выдвинули многие благочиния, монастыри и духовно-учебные заведения, то кандидатура митр.Кирилла была предложена одной только корпорацией Нижегородского духовного училища.

    Вл.Феодор
    Еп.Феодор (Поздеевский)

    Список кандидатов патр.Тихоном был утвержден, а для открытия епархиального съезда и руководства выборами в Нижний Новгород был направлен еп.Волоколамский Феодор (Поздеевский),48 прибывший туда уже 18 июня. Через два дня состоялось предвыборное заседание съезда, с тем чтобы определиться с числом депутатов и порядком выборов, а 21 июня (4 июля) после совершения Божественной литургии и молебного пения, согласно выработанным правилам, были произведены выборы на кафедру Нижегородского епископа, причем с первого же тура необходимое и достаточное большинство голосов набрал, неожиданно для всех, митр.Тифлисский Кирилл.49 На выборах присутствовали, помимо еп.Феодора: митр.Владимирский Сергий (Страгородский), еп.Юрьевский Евгений (Мерцалов), еп.Муромский Митрофан (Загорский), единоверческий еп.Охтенский Симон (Шлеев).

    Извещая 24 июня (7 июля) 1918 патр.Тихона о выборе митр.Тифлисского Кирилла на Нижегородскую кафедру, еп.Феодор прилагал к своему представлению и «Деяние Нижегородского Епархиального Собора», каковое по важности своей помещаем полностью:

    Во имя Отца и Сына и Святаго Духа

    Тысяча девятисот восемнадцатого года июня 21 /июля 4 дня в богоспасаемом граде Нижнем Новгороде в кафедральном соборе во имя Преображения Господня открылся после литургии и молебного пения Епархиальный Собор в присутствии Его Высокопреосвященства Сергия, митр.Владимирского и Шуйского, и Преосвященных епископов Феодора Волоколамского, Евгения Юрьевского, Митрофана Муромского и Симона Охтенского в составе всего с упомянутыми иерархами духовных и мирян 324 лиц, производили закрытой баллотировкой через подачу записок выборы кандидата на кафедру епископа Нижегородского и Арзамасского, причем оказалось из 324 поданых голосов по первой баллотировке получили избирательных голосов: митр.Кирилл — 216, епископ Лаврентий — 103, епископ Макарий — 1, епископ Евгений — 1, архиепископ Варнава — 1, епископ Геннадий — 2. Согласно § 16 Соборного Определения (см. Церк.вед. № 11-12,1918 г.), избранным постановили считать, как получившего 2/3 всех голосов, митр.Тифлисского Кирилла, которого и представляем на утверждение Высших Церковных Властей».50

    Под «Деянием» стояли подписи участников съезда (или, как его именовали сами делегаты, Собора), начиная с архиереев, председательствовавших на выборах.51

    О произведенных выборах митр.Кирилла известил телеграммой митр.Сергий, а 12 июля н.ст. 1918 в Москву на имя патр.Тихона поступила телеграмма из Астрахани, подписанная митр.Кириллом, находившимся на полпути к месту своего нового экзаршего назначения:

    Получил сейчас телеграмму митр.Сергия о моем избрании [на] Нижегородскую кафедру[;] буду рад, если решение церковной власти признает сей глас народа гласом Божиим о моем недостоинстве[.] Пока этого нет[,] исполняю свой долг и отправляюсь [в] Тифлис[;] сейчас покидаю Астрахань. Митрополит Кирилл.52

    Получив эту телеграмму, Патриарх тотчас направил архиеп.Астраханскому Митрофану телеграмму следующего содержания:

    Сообщите митрополиту Кириллу, что он избран на Нижегородскую кафедру[,] но благо Церкви требует ныне пребывания его на Кавказе[.] Ожидаю его ответа[.] Патриарх Тихон[.] Лихов пер., Епархиальный Дом.53

    Какой именно ответ был получен Святейшим Патриархом от митр.Кирилла, нам неизвестно, но о характере этого ответа можно судить по известной нам телеграмме вл.Кирилла, где он выражает свою решимость исполнить прежнее послушание Святейшего — попытаться урегулировать церковные нестроения на Кавказе, при том, что будет рад исполнить и новое патриаршее послушание, если высшая церковная власть признает выбор нижегородцев правомерным и полезным для Русской Церкви. О характере ответа митр.Кирилла, несомненно полученного патр.Тихоном, мы можем догадаться и но тому решению, которое было принято патриархом и Священным Синодом в октябре 1918:

    Не признавая возможным оставлять православное население Закавказской паствы без архипастырского руководительства и попечения, постановлено: не перемещать на Нижегородскую архиерейскую кафедру митр.Тифлисского и Бакинского Кирилла, поручив временное управление Нижегородской епархией Преосвященному архиепископу Алеутскому Евдокиму, с освобождением от временного управления сею епархией Преосвященного Балахнинского, о чем и уведомить указами Преосвященных: митрополита Кирилла, архиепископа Евдокима и епископа Лаврентия.54

    Такое постановление было вынесено несмотря на то, что к октябрю 1918 было известно о невозможности митр.Кириллу добраться до места своего назначения, то есть до Тифлиса, и следовательно, управление Кавказским экзархатом было в значительной степени номинальным, а не фактическим. Возможно, что в принятии церковной властью подобного решения свою роль сыграло иерархическое положение кафедр. Ведь Грузинская кафедра до революции была четвертой по значению и в списке российских епископских кафедр стояла гораздо выше Нижегородской. В то же время патриарх желал и искоренить прежнюю пагубную практику синодального периода, связанную с неоправданно частыми перемещениями архиереев с кафедры на кафедру.

    Утверждение церковной властью на Нижегородскую кафедру вместо митр.Кирилла архиеп.Евдокима в церковно-административном отношении не оправдало себя и имело печальные последствия для самого Нижнего Новгорода. Архиеп.Евдоким (Мещерский) уклонился в 1922 в обновленчество, став одним из активнейших членов обновленческого Синода и даже, одно время, председателем его.

    Прежде чем приступить к дальнейшему повествованию, необходимо представить читателю интересно наблюдение по поводу двух авторитетнейших церковных деятелей периода 1925-1937 — митр.Кирилла и митр.Сергия. Митр.Кирилл был одним из кандидатов при выборах в патриархи на Поместном Соборе 1917-1918, а митр.Сергий этого удостоен не был, однако именно он стал в 1943 первым патриархом после патр.Тихона, Так же, как и митр.Кирилл, митр.Сергий был выдвигаем на Нижегородскую кафедру, но избран был именно митр.Кирилл, а митр.Сергий не получил ни одного голоса. Однако обстоятельствами времени митр.Кирилл на сей кафедре утвержден не был, зато в 1924, после принесения покаяния патр.Тихону за уклонение в обновленчество, Нижегородскую кафедру занимает вновь именно митр.Сергий. Наконец, патр.Тихон именно митр.Кирилла указывает первым своим местоблюстителем, но вл.Кириллу так и не удастся вступить в права местоблюстителя, тогда как вовсе не указанный в завещании патр.Тихона митр.Сергий вступит в фактическое многолетнее управление Церковью меньше чем через год после смерти патриарха, запретив в священнослужении в 1929 митр.Кирилла, а до этого предав в 1926 суду епископов митр.Агафангела (второго местоблюстителя по завещанию патр.Тихона). Такими неисповедимыми путями вел Господь двух русских митрополитов, чье влияние на судьбы Русской Церкви в XX веке было столь значительно, что и поныне изучение или даже простая оценка этого влияния является предметом острых дискуссий светских и церковных историков.

    ...После неудавшейся попытки добраться до Тифлиса митр.Кирилл вернулся в столицу где в то время возобновилась третья (и последняя) сессия Поместного Собора 1917-1918 годов. Впрочем, даже если бы митр.Кирилл имел намерение остаться в Закавказье, это было бы сложно сделать. 1 (14) августа 1918 в Баку, единственном центре, откуда можно было еще осуществлять управление экзархатом, высадился английский десант. Кавказ и Закавказье оказались территориями, оккупированными турецкими, английскими и немецкими войсками, находившимися в союзнических отношениях с местными сепаратистами.

    Впрочем, в самой Москве тоже было не спокойно. В период между сессиями, за несколько дней до открытия третьей сессии Собора, комендант Московского Кремля по ордеру, выданному ВЦИК, реквизировал помещения Московской духовной семинарии, где прежде размещались и питались многие участники Собора. В связи с этим Собор, открытие которого планировалось на 15 (28) июня 1918, собрался на первое частное совещание только 19 июня (2 июля). Реквизиция семинарских помещений обосновывалась светскими властями необходимостью временного размещения участников Всероссийского съезда Советов, поэтому у съехавшихся в количестве 140 человек участников Поместного Собора оставалась надежда на возвращение семинарских помещений. Было принято решение отложить открытие Собора до возвращения помещений Московской духовной семинарии. На втором частном совещании, состоявшемся 15 июля Н.Д.Кузнецов сообщил, что в Совете Народных Комиссаров по-прежнему обещают возвратить здания. На третьем частном совещании, имевшем место 19 июля 1918, слово взял Святейший Патриарх. «Имеются частные сведения, что вопрос предрешен в отрицательном для нас смысле... — сообщил Святейший Тихон, подразумевая малую вероятность возвращения Церкви зданий семинарии. — Ждать более не представляется полезным и нужным. Между тем вы сами знаете — каждый день развертываются события, большею частью печального характера, которые побуждают к тому, чтобы мы не медлили с открытием Собора. Собор необходим как авторитетный голос для всей России».55 Собравшиеся проголосовали за открытие Поместного Собора. Так, третье частное совещание стало началом третьей соборной сессии.56 Прежде чем Собор приступил к работе, патр.Тихоном и соборным духовенством была совершена панихида «по убиенному рабу Божиему бывшему императору Николаю II». С этого началась третья сессия Поместного Собора Православной Российской Церкви.

    7 (20) июля 1918 было зачитано постановление Святейшего Патриарха и Священного Синода от 22 мая (4 июня) об утверждении избранного свободным голосованием клира и мирян Тамбовской епархии на кафедру Тамбовского епархиального архиерея викария Тамбовской епархии еп.Козловского Зиновия (Дроздова) еп.Тамбовским и Шацким.57 Таким образом, только через три месяца после возведения архиеп.Кирилла в сан митрополита и назначения его экзархом, Тамбовская кафедра обрела нового правящего архиерея, и еп.Зиновий в тяжелые годы советской власти оказался достойным преемником вл.Кирилла.

    На том же заседании были оглашены изменения в составе участников Поместного Собора. В частности, изменилось представительство Тифлисского экзархата. Соборный Совет еще 22 июня (5 июля) рассмотрел рапорт митр.Кирилла от 2 (15) июня об общем собрании бакинских приходов, состоявшемся 22 мая 1918, и избравшем заместителей членам Собора от Тифлисского экзархата — еп.Григорию (Яцковскому), бывшему Бакинскому, и В.Г.Соколову. Избранными оказались настоятель Бакинского кафедрального собора прот.А.Юницкий и присяжный поверенный М.Л.Никитин, Учитывая письменное уведомление митр.Кирилла о том, что прежний заместитель еп.Григория священник Потапенко выбыл из епархии в неизвестном направлении, соборный Совет постановил:

    Ввиду предстоящего рассмотрения вопроса об автокефалии Грузинской Церкви и признавая участие на Соборе представителя от клира Бакинского викариатства весьма желательным, а также имея в виду, что заместитель епископа Григория, священник Потапенко не находится уже в пределах викариатства, допустить к участию в Соборе избранного общим собранием Бакинских приходов заместителем епископа Григория прот.А.Юницкого.58

    Митр.Кирилл прибыл на Собор в середине августа. Впервые его имя на соборных заседаниях третьей сессии встречается 2(15) августа,59 когда он участвовал в обсуждении доклада Отдела о богослужении «Общие положения о порядке прославления святых Русской Православной Церкви к местному почитанию». Собором была принята даже поправка митр.Кирилла к ст.2 доклада.

    На соборном заседании 7 (20) августа (Деяние 146) принимаются две поправки митр.Кирилла к докладу Отдела о монастырях и монашествующих (обсуждались пп.61-89). Докладчиками выступали архиеп.Серафим (Чичагов), еп.Феодор (Поздеевский) и архим.Гурий (Степанов).60 На этом же заседании митр.Кирилл был избран заместителем члена соборного Совета, при этом избирали двух заместителей от епископов, двух от клириков, двух от мирян.61 На протяжении третьей сессии Собора митр.Кирилл периодически исполнял обязанности товарища председателя Собора62 или даже председательствующего.63

    На заседании 17 (30) августа митр.Кирилл огласил заявление 30 членов Собора с предложением обсудить текст соборного определения, призывающего епархии оказать помощь педагогам духовно-учебных заведений, если эти заведения будут закрыты. В результате был утвержден проект митр.Кирилла с поправкой прот.П.Н.Лахостского.64

    23 августа (5 сентября) на 157-м заседании было оглашено заявление 32-х65 членов Собора во главе с вл.Кириллом, предлагавших «ввиду затруднительности в условиях современной деятельности созывать новые епархиальные собрания для выборов членов Собора и возможной необходимости срочного созыва Собора» принять постановление, что члены Собора 1917-1918 годов сохраняют свои полномочия до созыва нового Собора. Это предложение было передано на совместное рассмотрение Уставного отдела и соборного Совета.66 В результате Собор вернулся к обсуждению этого вопроса на своем 163-м заседании 30 августа (12 сентября) 1918, приняв предложение группы делегатов Собора. Таким образом, члены Собора сохраняли свои полномочия вплоть до распоряжения патриарха о созыве нового Собора, причем Святейший Патриарх имел право созвать Собор в прежнем составе, а делегаты Собора имели право участвовать по месту жительства в работе епархиальных, окружных, уездных и благочиннических собраний с правом решающего голоса.67

    На 161-м заседании, состоявшемся 27 августа (9 сентября) «при закрытых дверях», обсуждались практические мероприятия по защите церковных святынь, вошедшие в определение Собора «Об охране церковных святынь от кощунственного захвата и поругания». Особую дискуссию вызвала ст.5, позволявшая в крайних случаях передавать властям описи и ключи от церковных хранилищ (ризниц). В результате обсуждений статья была принята в редакции митр.Кирилла (с учетом поправок членов Собора П.И.Астрова и А.В.Васильева):

    Церковно-приходским собраниям и прочим хранителям священного достояния Церкви разрешается передавать по требованию светских властей описи находящихся в храме предметов церковного имущества с тем, чтобы проверка описей совершалась при участии клира и членов церковно-приходского совета и с предварением, что прикосновение к священным предметам со стороны лиц, не имеющих на то права, равно и вхождение в алтарь лиц иноверных, представляет собой кощунство.68

    31 августа (13 сентября) по предложению соборного Совета была создана делегация для передачи Совету народных комиссаров постановления Собора от 24 августа (6 сентября) о необходимости отмены инструкции Народного комиссариата юстиции от 17 (30) августа 1918 «по проведению в жизнь Декрета об отделении Церкви от государства». Состав соборной делегации был таков: митр.Тифлисский Кирилл (Смирнов), еп.Симон (Шлеев), прот.А.И.Юницкий, проф.И.М.Громогласов, крестьянин А.И.Июдин, присяжный поверенный Н.Д.Кузнецов, торговый приказчик В.Г.Рубцов.69 Суть принятого 24 августа (6 сентября) 1918 Собором заявления, которое должна была передать в Совнарком делегация во главе с митр.Кириллом, сводилась к тому, что если декрет от 23 января 1918 ставил Православную Церковь в положение фактически и юридически гонимой, то принятие инструкции Наркомюста от 30 августа явилось не только нарушением обещания Совнарком выслушать представителей Церкви, но и создало механизм разрушения церковной структуры. Инструкция Наркомюста являлась подзаконным актом по отношению к декрету об отделении Церкви от государства. Согласно инструкции Наркомюста религиозная община обязана была составить описи церковного имущества, которое национализировалось, а затем, уже в качестве «народной» собственности, могло предоставляться в пользование «двадцатке». Таким образом, с юридической точки зрения Церковь как некий церковно-общественный институт утрачивала свой социально-правовой статус, церковная жизнь атомизировалась. Отныне юридическим лицом советское государство признавало только группу граждан, объединенных в «двадцатку».

    Особую остроту обсуждению изданной Наркомюстом инструкции придавали политические события, являвшиеся трагическим фоном всей третьей сессии Поместного Собора: принятие 27 июня (10 июля) 1918 Конституции РСФСР, согласно которой Церковь отделялась от государства и школа от Церкви, провозглашалась свобода антирелигиозной пропаганды, а монахи и церковнослужители лишались избирательных прав; июльский расстрел Царской Семьи; массовые казни духовенства (в том числе — епископата и членов Собора), так что почти каждый день третьей сессии Собора начинался пением «Со святыми упокой»; секуляризация домовых церквей и их имущества в образовательных учреждениях; чехословацкий мятеж, начавшийся еще в мае, и восстание эсеров, совпавшее с началом открытия Собора; антицерковная инструкция Наркомюста от 11 (24) августа, вступившая в силу 17 (30) августа; и, наконец, объявление советской властью 23 августа (5 сентября) 1918 днем «красного террора» и расстрел в этот же день свщмч.прот.Иоанна Восторгова.

    Именно последние события определили жесткость и эмоциональность соборного документа.

    Последняя «Инструкция» комиссаров юстиции, — говорилось в соборном заявлении 24 августа (6 сентября) 1918, — ставит Православную Церковь пред лицом неизбежного исповедничества и мученичества, а российскую коммунистическую власть обрисовывает как власть, сознательно стремящуюся к оскорблению народной веры, очевидно, в целях ее уничтожения. Как с такой властью нам, защитникам народной веры, найти общий язык? Мы уже не взываем, как прежде, ни к национальной истории, ни к общегосударственному благу, ни к отвлеченной идее разделения Церкви и государства, ни к идее истинной или только условной политической свободы, ни к праву и справедливости, ни к любви и общечеловеческому братству. За истекшее полугодие все [...] ожидания в этом направлении рассеяны самой советской властью. Из многократных ее заявлений, не менее ярких действий и официальной литературы мы с печалью сердечной убедились, что коммунизм отверг все эти обычные в человеческом общежитии мерила и открыл свое забрало как сила, враждебная всякой свободе и всякому праву, даже простой человеческой справедливости и простейшему человеколюбию. Во главу угла он поставил идею неравенства людей от рождения и проклятия одной части человечества во имя другой, вплоть до физического и даже насильственно-кровавого ее истребления. Здесь уже нет дыхания Духа Божия, нет даже духа человеческого, здесь дышит дух зла, ненависти и разрушения. Последние приказы власти народных комиссаров с официальными призывами к «захвату значительных количеств заложников» и к «массовому расстрелу» без суда внушают невольный ужас всякому здоровому, сохранившему элементарное нравственное чутье человеку. Расправы над заложниками — это возвращает нас не только к темным векам варварства, но и уносит мысль от крещеной культурной Европы куда-то вглубь Африки.

    Мы уверены, однако, что наш российский коммунизм, будучи духовным явлением антихристианской сущности, исповедуется и проводится в жизнь людьми все же общего с нами европейского, насыщенного преданиями христианства, духовного воспитания.

    И потому мы еще надеемся, что Совет народных комиссаров хотя отчасти поймет нас, когда мы, в расчете на простейшую общечеловеческую нравственность и культурность, свидетельствуем о бесчеловечном и бесцельно жестоком насилии над народной верой, проводимой в последней «Инструкции».70

    Именно это заявление должна была передать соборная делегация во главе с митр.Кириллом.

    На 168-169 заседаниях, состоявшихся 5 (18) и 6 (19) сентября 1918, обсуждался доклад митр.Кирилла, сделанный им от лица Отдела о высшем церковном управлении. Доклад назывался «О церковных округах» и был посвящен мероприятиям, способствующим распространению принципа соборного управления на отдельные территории, что давало новые возможности для активизации миссионерской и пастырской работы. Представляя доклад, митр.Кирилл заметил:

    В основу положена необходимость найти для архипастырей и пасомых оплот в их взаимном единении. Это общение и единение и осуществляется в мысли об объединении отдельных епархий нашей Патриархии по округам. Необходимость такого сближения осознана была еще до Собора. Еще Св.Синод после марта месяца 1918 года [...] предложил, чтобы архипастыри под руководством старшего сошлись и обменялись мыслями о событиях [...] Доклад этот, долго ожидавший очереди для своего рассмотрения, в основной своей теме уже разрешен в некоторых постановлениях Собора [...] По докладу церковные округа должны объединять епархии к миссионерско-пастырской деятельности, по предложениям же докладов о церковном суде и о составе Соборов церковные округа должны быть и административными, и судебными центрами, а не только пастырско-миссионерскими.71

    Еп.Охтенский Симон (Шлеев), поддерживая проект, сказал: «Укрепление патриаршества, умножение епархий требуют учреждения округов. Тогда центр церковной власти приблизится к народу и миллионы православных получат и хорошее церковное управление, сильное для отражения гонений на Церковь, и скорый и справедливый суд».72

    Против проекта, как сепаратистского по духу, выступил Н.Д.Кузнецов, рассматривавший церковные округа, наделенные административно-судебными полномочиями, как лишние бюрократические инстанции. Не поддержал проект и архим.Гурий (Степанов), считавший, что новая структура лишь ухудшит пастырское и миссионерское дело.73 Деление на округа должно было иметь, по мнению критиков проекта, миссионерско-пастырское, а не административно-судебное значение.

    При обсуждении необходимости и целесообразности существования церковных округов члены Собора коснулись историко-канонических оснований подобного административного деления. Дискуссия была весьма оживленной. Председательствующий на заседании митр.Арсений (Стадницкий) даже призвал участников дискуссии не «жонглировать канонами». По мнению вл.Арсения, следовало отложить обсуждение учреждения церковных или митрополичьих округов до следующей сессии или будущих Соборов.74 Однако это предложение не было поддержано Собором. Более того, митр.Кирилл призвал принципиально одобрить доклад, а конкретную работу распределения епархий по округам поручить Высшему Церковному Управлению. Митр.Кирилл заметил, что «те места принятых Собором постановлений “О прославлении русских святых к местному почитанию”, “О ВЦУ”, “О Соборах, созываемых через три года”, “О суде” и т.п., в которых упоминаются митрополичьи округа, все повиснут в воздухе, если настоящее положение о церковных округах не будет принято Собором».75 В результате члены Собора принимают предложение митр.Кирилла.76 Однако сложные социально-политические условия существования Русской Церкви в СССР не позволили Высшему Церковному Управлению осуществить этот проект,

    На том же 169-м заседании вл.Кирилл сделал доклад «Об управлении духовно-учебными заведениями, церковно-приходскими школами и законоучительством в светских учебных заведениях». Доклад являлся результатом совместной работы соборных отделов «О духовно-учебных заведениях», «О церковно-приходских школах», «О преподавании Закона Божия» и Издательского отдела. В результате Собор принял постановление о том, что управление духовно-учебными заведениями, церковно-приходскими школами и законоучительством в светских учебных заведениях будет сосредоточено в Школьно-просветительском отделе ВЦС, а подготовленный комиссией проект организации религиозно-просветительского совета при ВЦУ следует передать в ВЦС, с тем чтобы «он принял из этого проекта к руководству то, что сочтет полезным».77

    На заключительном 170-м заседании Поместного Собора вновь рассматривался вопрос, к которому прямое отношение имел митр.Кирилл. Протоиерей А.И.Юницкий сделал доклад «Об устроении Православной Церкви в Закавказье и на Кавказе вообще». Доклад был результатом работы соборного отдела «Об устроении Православной Церкви в Закавказье». Председательствующий на этом заседании митр.Арсений (Стадницкий), предлагая перейти к обсуждению доклада, по благословению Святейшего Патриарха уступает председательские функции митр.Кириллу, так как «обсуждаемый вопрос имеет к нему непосредственное отношение».

    Согласно представленному проекту, предполагалось образование Бакинской епархии (вместо прежнего Бакинского викариатства Грузинской епархии) с включением в ее состав приходов, ранее не входивших в экзархат, а принадлежавших Владикавказской и Туркестанской епархиям. В докладе содержалось описание структуры и состава Бакинской епархии. Разработчики проекта создания новой епархии исходили из того практического соображения, что в условиях гражданской войны, иностранной интервенции и национального сепаратизма не представляется возможным возвратить Грузинскую Церковь, провозгласившую автокефалию, в юрисдикцию Русской Церкви. А потому следует выработать такие меры, которые закрепили бы имеющееся присутствие Русской Церкви в Закавказье, чтобы не утратить и того малого, что удалось сохранить. Создание самостоятельной Бакинской епархии позволило бы оградить русские приходы в Азербайджане от разрушительного влияния сепаратизма. Наконец, из числа Закавказских епархий формировался Кавказский экзархат (который наделялся, по проекту, правами митрополичьего округа). Поскольку это было последнее заседание Собора, то на постатейное обсуждение представленного проекта не оставалось времени. Кроме того, по-прежнему невыясненным оставался вопрос об автокефалии Грузинской Церкви: признается ли эта автокефалия Православной Российской Церковью или нет. В связи с этой неопределенностью митр.Арсений (Стадницкий) предложил не рассматривать вопрос об учреждении митрополичьего округа и Бакинской епархии на Соборе, а передать его на рассмотрение ВЦУ. «Я смотрю на этот вопрос с широкой точки зрения, — заявил митр.Арсений. — Имея в виду автокефалию Грузии, а также послание по этому поводу Святейшего Патриарха,78 которое несколько расходится с этим докладом, нужно признать, что обсуждаемый вопрос имеет большое значение и для всей Русской Церкви. Поэтому решать его без должной подготовки невозможно и для Собора недопустимо».79

    Мнения членов Собора разделились: кто-то считал необходимым утвердить доклад о создании митрополичьего округа и Бакинской епархии, кто-то присоединялся к точке зрения митр.Арсения (Стадницкого). Предлагались и промежуточные варианты. Так, еп.Тамбовский Зиновий (Дроздов) полагал, что нужно прежде выяснить, как относиться к грузинам:

    Кто они — братья или раскольники, находятся они с нами в единении или вражде? И только решив этот вопрос, мы можем решить другой вопрос относительно устройства Православной Церкви в Закавказье и на Кавказе вообще [...] Я думаю, что хорошо устроить округ, но тогда, когда будет выяснено положение Закаспийской области.80

    В результате дискуссий Собор все же одобрил предложение митр.Арсения и передал вопрос о митрополичьем округе и Бакинской епархии на рассмотрение ВЦУ Впоследствии жизнь показала правоту реалистической и прагматической позиции митр.Кирилла, а ВЦУ в 1919 учредило вместо Тифлисской и Бакинской епархии (Кавказского экзархата) епархию Прикаспийскую и Бакинскую.

    В этот же день 7 (20) сентября 1918 Собор Православной Российской Церкви завершил свою работу. Это заседание стало кульминацией не только третьей сессии, но и всего Поместного Собора 1917-1918. На этом заседании были рассмотрены важные документы и проекты соборных решений и был зачитан секретарем Собора В.П.Шеиным (расстрелянным 12 августа 1922 по «делу митр.Петроградского Вениамина») доклад Комиссии по гонениям. В докладе были поименно перечислены 4 архиерея, 2 архимандрита, 8 протоиереев, 20 священников, 8 монахов и 7 мирян, убиенных за веру. Имена еще семи священников и 18 мирян остались неизвестны.81

    Собор, не успев рассмотреть многие вопросы, передал их на обсуждение в ВЦУ, собираясь вновь съехаться весной 1921.

    Митр.Кирилл после окончания Собора продолжал служить в Москве, поминая за богослужением убиенных митр.Владимира (Богоявленского), архиепископов Андроника (Никольского), Гермогена (Долганова), Макария (Гневушева) и прочих иерархов, ежемесячно в 1918-1919 пополнявших сонм новомучеников Российских.

    Один из современников и очевидцев московских событий тех лет Н.П.Окунев 10/23 сентября 1918 в своем дневнике писал:

    Был за службами, совершавшимися архимандритом Холмской епархии Смарагдом и Тифлисским и Бакинским митрополитом и Экзархом Грузии Кириллом. И тот и другой поразили меня особенностью своего служения и красивой представительностью. Необыкновенно выразительны и сладкозвучны их возгласы. Вообще видно, что это не простые «попы», отбывающие профессиональную повинность, а люди образованные. За них не стыдно и перед католиками. Необыкновенно красивый голос и библейская внешность митр.Кирилла навела меня на грешную мысль, — а почему же не его избрали патриархом России?82

    Первые аресты и управление Казанской епархией

    Общий вид
    Общий вид на Казанский кремль и памятник императору Александру II
    Часовня
    Спасская башня с часовней, где находилась чтимая икона Нерукотворенного Образа (список со знамени Ивана Грозного). Нач.XX в.
    После сноса
    Общий вид в 20-е годы (снесены: часовня, памятник, двуглавый орел с башни)

    Недолго митр.Кирилл имел возможность свободного совершения богослужения: чуть более года. Однако за этот период его авторитет как одного из выдающихся церковных деятелей еще более возрос. Митр.Кирилл становится членом Священного Синода.

    В конце декабря 1919 он был впервые арестован ВЧК вместе с митр.Арсением (Стадницким), начав восхождение на свою Голгофу. За несколько дней до этого, 24 декабря 1918 патр.Тихон был заключен под домашний арест.83 Арест патр.Тихона и заключение в Лубянскую тюрьму митр.Кирилла было осуществлено по обвинению церковных иерархов в «контр-революционной агитации путем рассылки воззваний и сношения с Колчаком и Деникиным».84

    Делегация ВЦУ под председательством протопресвитера Николая Любимова ходатайствовала 25 декабря 1918 перед Совнаркомом «о содействии к предоставлению Святейшему Патриарху возможности принимать участие в делах Высшего Церковного Управления и беспрепятственно совершать богослужение во всех храмах, — а равно о таковом же распоряжении и в отношении митрополитов Арсения и Кирилла».85

    В результате последующей переписки управляющего делами СНК В.Д.Бонч-Бруевича, заведующего VIII отделом НКЮ П.А.Красикова и начальника СО ВЧК Т.П.Самсонова в январе 1920, выяснились причины ареста высших церковных иерархов. В конце января был освобожден из-под ареста митр.Арсений (Стадницкий) на условиях удаления к месту своего служения в Нижний Новгород. Патр.Тихон и митр.Кирилл были освобождены позже. Первое заключение митр.Кирилла продолжалось около двух месяцев.86

    Вообще вторая половина 1919 отличалась целенаправленной работой ВЧК по устранению от церковного управления наиболее деятельных и авторитетных епископов, клириков и мирян. Так, еще до ареста патр.Тихона и митрополитов Арсения и Кирилла, 26 августа 1919 по обвинению в «сопротивлении властям при вскрытии мощей прп.Саввы Сторожевского»87 и в другой «контр-революционной деятельности, выразившейся в организации контрреволюционного общества “Совет объединенных приходов г.Москвы и губернии”», были арестованы члены Поместного Собора Н.Д.Кузнецов, А.Д.Самарин, прот.Николай Цветков, несколько священнослужителей и мирян.88 В конце 1919 в Москве был арестован и один из ближайших в те годы сотрудников патр.Тихона — архиеп.Крутицкий Иоасаф (Каллистов),89 также участник Поместного Собора 1917-1918.

    В апреле 1920, после выяснения Святейшим Патриархом, что ушедший из Казани вместе с белочехами в сентябре 1918 митр.Иаков (Пятницкий) не предполагает возвращаться в Казань, на Казанскую кафедру был назначен митр.Кирилл, которому так и не удалось после Собора возвратиться в Закавказье и вступить в управление Кавказским экзархатом.

    ...Около двух месяцев ожидали казанцы прибытия нового архипастыря, вознося имя его на ектеньях. Сам же владыка в это время безуспешно пытался добиться разрешения московских властей на отъезд к месту нового своего служения.

    Еп.Анатолий
    Еп.Чистопольский Анатолий (Грисюк), ректор КазДА

    Наступил день встречи Смоленской Седмиезерной иконы Божией Матери 26 июня ст.ст. 1920. Кафедральный Благовещенский собор, находившийся в Казанском кремле, к тому времени был закрыт, и еп.Чистопольский Анатолий (Грисюк), временно управляющий Казанской епархией, служил в большом храме Казанского Богородицкого монастыря, где находились и перенесенные в сентябре 1918 раки со святыми мощами святителей Гурия и Варсонофия, Казанских чудотворцев.

    Вл.Анатолий вышел с крестным ходом на окраину города, где и встретил чудотворный Седмиезерный образ. С пением святую икону пронесли через весь город и внесли в Богородицкий монастырь.

    Крестный ход, возглавляемый вл.Анатолием, вошел в святые ворота обители, вступил в монастырский двор — и тут открылось удивительное зрелище. На паперти собора предстал пред паствою величественный старец в полном архиерейском облачении. Это был митр.Кирилл, неожиданно приехавший в Казань как раз в то время, когда крестный ход встречал Седмиезерный образ Божией Матери. Свт.Кирилл благоговейно принял из рук еп.Анатолия чудотворную икону, осенил ею народ и вступил в храм. Все плакали от радости, когда владыка встал на митрополичьей кафедре посреди храма.

    Икона
    Седмиезерная Б.М.

    По окончании молебна митр.Кирилл произнес казанской пастве первое слово назидания, начав его евангельским речением: откуда мне сие, яко Мати Господа моего прииде ко мне (Лк. 1:43). Вл.Кирилл поведал народу о том, как он стремился в Казань, стараясь получить разрешение на выезд, и как чудом, по милости Матери Божией, совершенно неожиданно для себя получил возможность приехать. Поезд прибыл из Москвы в Казань около 12 часов дня, и митр.Кирилл приехал в Богородицкий монастырь к моменту, когда крестный ход уже вышел на встречу чудотворной иконы.

    Чудесное совпадение приезда вл.Кирилла с торжественной встречей Седмиезерной иконы произвело глубокое впечатление на верующих казанцев, переживавших истинную радость после стольких страданий и невзгод, выпавших на их долю за последние два года. Казанцы ясно увидели в митр.Кирилле того иерарха, который в состоянии сплотить церковный народ перед лицом надвигающегося безбожия. Верующие были совершенно покорены внешним обликом владыки: высокого роста, с величественной осанкой и благообразным лицом, с прямым пристальным взглядом, осененный сединами митр.Кирилл выглядел библейским патриархом.

    В короткое время завоевал архипастырь уважение не только православных казанцев, но и мусульман, называвших владыку за его белый митрополичий клобук — «Ак калфак».

    С первых же дней своего приезда вл.Кирилл стал служить полноуставную службу по приходским церквам, которые были переполнены верующими, истосковавшимися по торжественному архиерейскому богослужению. При митр.Кирилле на ектеньях с поминовением Святейшего Патриарха были прибавлены слова «и отца нашего»: «Великого господина и отца нашего Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея Руси». На великом входе священники стали становиться не в один ряд лицом к народу, а попарно лицом к Царским вратам и Святым Дарам.

    Вл.Кирилл поселился в Богородицком монастыре, поскольку архиерейский дом, находившийся на территории кремля, был экспроприирован. Ежедневно митрополит пешком шел в Иоанно-Предтеченский монастырь, где помещался епархиальный совет. Все казанцы, вне зависимости от вероисповедания и национальности, относились к митр.Кириллу с искренним уважением, не допуская даже мысли о непочтительном отношении к этому достойному 57-летнему иерарху.

    Митр.Кирилл немедленно уладил все конфликты, имевшиеся к его приезду. Последовали и новые назначения. Настоятель Макарьевской пустыни игумен Феодосий (Лузгин) был назначен настоятелем Раифской пустыни, два года остававшейся без настоятеля, обязанности которого временно исполнял иеромонах Сергий (Гуськов), ризничий этой святой обители. А настоятелем Макарьевской пустыни стал игумен Александр (Уродов), бывший настоятель Санаксарского монастыря, вызванный вл.Кириллом из Тамбова.

    Монастырь
    Спасо-Преображенский мон-рь Казанского кремля. Нач.XX в.

    11 июля того же года совершилось знаменательное событие: митр.Кириллом вместе с еп.Анатолием и специально приглашенным из Нижнего Новгорода еп.Балахнинским Петром (Зверевым) была совершена хиротония архимандрита Спасо-Преображенского монастыря Иоасафа (Удалова) во еп.Мамадышского, викария Казанской епархии. Вл.Петр пробыл в Казани с 8 по 11 июля, и казанцы имели счастье насладиться торжественным богослужением целого сонма архиереев.

    Значение епископской хиротонии вл.Иоасафа состояло еще и в том, что теперь, даже при вынужденном отсутствии митр.Кирилла, еп.Анатолий мог вместе с еп.Иоасафом в случае необходимости совершить новую хиротонию. Как показали дальнейшие события, такая необходимость возникала довольно часто.

    Активная, смелая и самостоятельная — без оглядки на власть — деятельность митр.Кирилла в Казани, его высокий авторитет в самых разных кругах казанского общества и, наконец, очевидное увеличение и сплочение вокруг него православных людей, все это чрезвычайно обеспокоило местные власти. К тому же прибытие митр.Кирилла в Казань для центральных властей оказалось неожиданным. Митр.Кирилл, получив разрешение на приезд в Казань, без дальнейшего промедления и уведомления «соответствующей инстанции» выехал туда, чем вызвал растерянность на Лубянке. «Наши агенты сбились с ног, выслеживая его в Москве, а он уже в Казани», — рапортовали в Секретном отделе ВЧК.90 Узнав же, что Казанский митрополит кроме всего прочего проводит еще и независимую церковную политику не идя ни на какое соглашательство с местной властью, ВЧК постановила: «Принимая во внимание политическую неблагонадежность Кирилла, причислить его небольшое преступление к преступлениям неподчинения распоряжениям советской власти и сослать его в Соловецкий монастырь на все время гражданской войны».91

    Потому и радость казанцев от обретения столь уважаемого ими архипастыря была недолгой, В престольный праздник Спасо-Преображенского монастыря — в Преображение Господне 19 августа 1920 — сразу после богослужения владыка был арестован в своих покоях, в Богородицком монастыре, и препровожден в «Набоковку» (дом Набокова, где в те годы располагалась Казанская ЧК), а еще через несколько дней увезен в Москву и помещен в Таганскую тюрьму. Арест был произведен по телеграфному распоряжению ВЧК.92

    Арест митр.Кирилла чрезвычайно огорчил казанцев. Но очень скоро с митр.Кириллом была налажена связь, так что казанские викарии могли по наиболее важным вопросам епархиальной жизни руководствоваться его указаниями. Так, по благословению митр.Кирилла, 21 ноября 1920 епископы Анатолий и Иоасаф в храмовый праздник Казанской Духовной академии (Собор Архистратига Михаила) рукоположили во еп.Чебоксарского доцента академии архим.Афанасия (Малинина), ученого инока, жившего созерцательной жизнью, и блестящего оратора, чрезвычайно почитаемого народом.

    Казанская Духовная академия, продолжавшая действовать в стесненном состоянии (преподавало около двадцати пяти профессоров и доцентов, обучалось около двадцати студентов на каждом из курсов), 7 ноября 1920 избрала в число почетных членов академии заключенного в тюрьму Казанского митрополита и ходатайствовала перед высшей церковной властью об утверждении вл.Кирилла в этом звании.93 Это ходатайство было удовлетворено указом патр.Тихона и ВЦУ за № 100 от 22 января (4 февраля) 1921.94 Позже это решение Совета академии будет инкриминироваться академической корпорации «как контрреволюционные настроения и даже прямо преступные деяния».

    С арестом митр.Кирилла, несмотря на то что номинально временно управляющим Казанской епархией являлся еп.Анатолий, фактически епархией управлял еп.Иоасаф, обладавший незаурядным организаторским талантом и сумевший сплотить верующий народ, растерявшийся после внезапного ареста вл.Кирилла. В апреле 1921 светские власти арестовали и еп.Анатолия по обвинению в несоблюдении декрета об отделении школы от Церкви и содержании незарегистрированного учебного заведения (имелась в виду Духовная академия, сумевшая просуществовать до 1921). С этого времени еп.Иоасаф вступил в права временно управляющего Казанской епархией, и имя его упоминалось рядом с именем вл.Кирилла. В Казанской епархии еп.Иоасаф был самым последовательным выразителем церковной линии митр.Кирилла вплоть до самой своей мученической кончины в 1937.

    После ареста еп.Анатолия епископы Иоасаф и Афанасий письменно связались с митр.Кириллом и по его благословению совершили поставление наместника Седмиезерной пустыни престарелого архим.Андроника (Богословского) во еп.Спасского, третьего викария Казанской епархии. Местом проживания еп.Андроника был указан Иоанно-Предтеченский монастырь.


    В Москве митр.Кирилл был осужден 27 августа 1920 на срок «до конца гражданской войны» с предъявлением обвинения: «Выехал из Москвы в Казань без разрешения ВЧК».95 Митр.Кирилл не признал за собой вины, отвергнув обвинения:

    Никто и никогда не обязывал меня подпиской о невыезде из Москвы, Выехал я с пропуском, выданным мне на Варварке на бланке Высшего Учреждения Республики Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета. Талон выданного мне из ВЦИК пропуска находится при деле в ВЧК. Осуждение меня Президиумом ВЧК к заключению до конца гражданской войны признаю недоразумением.96

    5 октября 1920 митр.Кирилл был помещен в Таганскую тюрьму в камеру № 1б0 на втором этаже третьего тюремного крыла.

    Вл.Кирилл и в заключении пользовался непререкаемым авторитетом у томящихся в тюремных узах верующих. В Таганской тюрьме находилось еще несколько иерархов, духовенство, известные церковные деятели: митр.Серафим (Чичагов); архиеп.Филарет (Никольский); еп.Феодор (Поздеевский); еп.Анатолий (Грисюк); еп.Петр (Зверев), годом раньше участвовавший в епископской хиротонии вл.Иоасафа (Удалова); еп.Гурий (Степанов), бывший инспектор Казанской Духовной академии, доктор богословия; игумен Иона (Звенигородский); иг.Георгий (Мещевский); бывший обер-прокурор Св.Синода А.Д.Самарин; профессор Н.Д.Кузнецов и др. Но старшинство митр.Кирилла для всех было безусловно. Именно в Таганской тюрьме митр.Кирилл благословил архим.Георгия (Лаврова) на старчество.97

    Один из бывших тогда в заключении, В.Ф.Марциновский, оставил свои воспоминания об этом времени, описав и тюремную обстановку тех лет:

    — На прогулку! — кричат сторожа в нижних коридорах. — Выходи на прогулку! — вторят надзиратели из разных этажей. Камеры отворяются. По железным лестницам из разных этажей спускаются заключенные. Идут простые люди, рабочие, военные. Там и сям виднеется фигура духовного лица. Вот митр.Кирилл с величественной осанкой, с большой бородой, в серой рясе и фиолетовой скуфье, а там исхудалый, с темными впалыми глазами на строгом аскетическом лице — игумен Иона; наклонив голову, идет епископ Волоколамский Феодор, черноволосый, с бледным лицом, с очками в черной оправе (это бывший ректор МДА). Поблескивая синими очками, низко сидящими на несколько коротком носу, спускается медленно по лестнице епископ Гурий Казанский.

    По многочисленным просьбам заключенных богослужения были разрешены, и для них было отведено в тюрьме школьное помещение:

    Это был небольшой светлый зал, со школьными скамьями. На боковых выступах стен портреты: слева Карла Маркса, справа — Троцкого. В этом импровизированном храме не было иконостаса. Вот стол, покрытый белой скатертью, и на нем Чаша для совершения Тайной вечери, крест и Евангелие. Все просто, как, может быть, было в первохристианских катакомбах. Семисвечник сделан арестантами из дерева.

    Служит обычно митр.Кирилл, обладающий величественной фигурой, высокий, с правильным лицом и широкой седой бородой. Сослужат ему епископы Феодор и Гурий. Тут же стоят игумен Иона, с сосредоточенным, несколько суровым лицом, и отец Георгий, простой и серьезный. Управляет хором бывший обер-прокурор Священного Синода А.Д.Самарин. А как поют!

    Только страдание может так одухотворить песнопение. Поют также и многие из предстоящих. Как много души и глубокого переживания вкладывается в слова Евангелия: Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное.

    Приближается Пасха. Первый год, что я не говею в Православной Церкви. Между тем является мысль о том, чтобы принять участие в причащении. Догматически я в этом не совсем уверен. Итак, я обращаюсь, как бы в виде пробного вопроса, к митрополиту Кириллу, встретив его на пути в храм. Он пригласил меня зайти к нему.98

    Митр.Кирилл помещался в одной камере с епископами Феодором (Поздеевским) и Гурием (Степановым). Это, конечно, не случайно. Оба эти владыки были воспитанниками Казанской Духовной академии, вл.Феодор был одно время инспектором Казанской Духовной семинарии, вл.Гурий — инспектором Духовной академии. Иеромонах Феодор (Поздеевский) окончил академию, когда Алексей Степанов (будущий вл.Гурий) в академию только поступил (это был 1900). Однако общие знакомства, воспоминания, наставления знаменитого старца Гавриила (Зырянова), единство взглядов на судьбу России и Православия, участие в Поместном Соборе 1917-1918 — все это объединяло епископов. Тем более что рядом был мудрый и авторитетный иерарх, занимавший Казанскую кафедру, — митр.Кирилл. Вот как Марциновский описывает свое посещение камеры вл.Кирилла:

    Архим.Гурий
    Архим.Гурий (Степанов), инспектор КазДА, будущий епископ и деятель ИПЦ

    Митрополит Кирилл сидел на своей койке, в глубине камеры, под окном. Слева помещался епископ Феодор, справа епископ Гурий. Первый говорил со мной добрым отеческим тоном, два другие, помоложе — оценивали мои взгляды более богословски. «Все это сектантская гордость», — сухо и строго сказал мне епископ Феодор. Епископ Гурий обнаружил склонность к полемике, но говорил более мягко: «Это большой грех, что вы пренебрегли Таинством Крещения, совершенным над вами в детстве. Вы должны покаяться — и лишь после этого мы можем допустить вас до причащения». Я изложил свои взгляды епископам, они пожали плечами, но не изменили своего требования.

    — Насколько я знаю, меня можно было бы допустить до причастия. Есть правило, разрешающее причастие иноверцев, если они просят причастия в крайней нужде, в опасности смерти и т.д. А мы здесь все в таком положении.

    — Ну нет, этого правила нельзя отнести к данному положению, — сказал митр.Кирилл.

    — Бог вас наказал тюрьмой за вашу ересь, — проговорил вдруг сгоряча один из епископов, — и помяните мое слово: вы не выйдете из тюрьмы, пока не покаетесь.99

    О заключенных епископах молились во многих московских храмах. В праздник Благовещения Пресвятой Богородицы 7 апреля 1921 один из современников записал в своем дневнике:

    Благовещение. В церкви сегодня молились о здравии заключенных митрополита Кирилла, архиепископа Никандра и еще некоторых епископов. Значит, где-нибудь в Каменщиках или Бутырках целый Синод «заседает».100

    Это было время, когда власти ненадолго ослабили тяжесть заключения, разрешив (на краткое время) совершение в тюрьме богослужений. Однако не стоит полагать, что заключение было неким «курортным отдыхом». Всего полтора месяца спустя в этой же тюрьме при допросе был жестоко избит еп.Анатолий (Грисюк); у него были сломаны челюсть и ребро. Разрешение богослужения и несколько «либеральное» отношение к заключенным в Таганской тюрьме было в значительной степени связано с тем, что ее часто посещали различные делегации, в том числе и иностранные, и власти создавали видимость гуманной советской пенитенциарной системы.

    Кроме того, нельзя было игнорировать и умонастроения, царившие среди заключенных. «Бывшие» (имеются ввиду дворяне, бывшие сановники) и представители духовенства могли почти свободно ходить вечером по этажам, населенным уголовниками: их уголовники не трогали, в отличие от заключенных коммунистов, социалистов и прочих деятелей революции, которым появляться в одиночку среди уголовников было далеко не безопасно. Князь Сергей Евгеньевич Трубецкой вспоминал о Таганской тюрьме 1921 года:

    К духовенству отношение уголовных было двойственное: одни поносили, другие защищали (я не раз вспоминал евангельских двух разбойников). Тюремная церковь была закрыта, и в здании ее помещался клуб, но нам как-то полуофициально разрешали церковные службы (скорее их допускали, чем разрешали). Для этого, под охраной добровольных стражников из верующих,101 нас вели в большую камеру, оборудованную под коммунистическую школу. Архиерейская служба шла под ироническими взглядами Ленина и Троцкого, портреты которых украшали стены. На время службы мы пожелали их снять или завесить, но этого нам не позволили. В этой бедной тюремной обстановке я особенно оценил великолепие службы митрополита Кирилла: он входил в мантии настоящим «князем Церкви».102

    Неудивительно, что именно вл.Кирилл возглавил Пасхальное богослужение (март-апрель 1921), когда оно было все-таки разрешено:

    Пасхальная ночь. Москва, сердце России, вся трепещет от радости. Густые волны колокольного звона медным гулом заливают тюрьму: она ведь находится на горе. Пасхальная заутреня должна быть в 12 часов ночи, но она откладывается из-за опасения побегов. Лишь в 6 часа утра, когда стало рассветать, стали выводить нас из камер. Уже не гудела Москва, а только звенели в коридорах связками ключей наши телохранители. Народу, как всегда бывает на Пасху, пришло много. С воли прислали пасхальные архиерейские ризы, сверкающие серебром и золотом. Митрополит Кирилл, весь сияющий, в тяжелой парче, кадит, посылая во все стороны не только фимиам, но и клубы пламени, вырывающиеся из кадильницы. В руке у него красные пасхальные свечи. «Христос Воскресе!» — «Воистину Воскресе!» — разносится гулом под сводами тюремных коридоров. У многих на глазах слезы, хотя здесь преимущественно суровые, ко многому привыкшие мужчины. Читается знаменитая Пасхальная речь святителя Иоанна Златоуста, приветствие всем и вся, и тем, кто постился, и тем, кто не постился, и тем, кто пришел в первом часу, и тем, кто пришел в последний, одиннадцатый час. Меня до слез потрясает воспоминание о великой любви, которая особенно в этот день согрела тюрьму и обвила ее холодные, мрачные стены объятиями братской, нежной ласки. Всю Великую Субботу, с раннего утра, все несли и несли яйца, куличи, сырые пасхи, цветы, свечи — и все это тогда, когда Москва голодала. Несли, может быть, последнее, чтобы бросить пасхальную радость и туда, в сырые мрачные казематы.103

    Тот, чей жизненный путь хотя бы единожды пересекся с исповеднической стезей вл.Кирилла, уже не мог забыть образ этого удивительного иерарха. Кн.Сергей Евгеньевич Трубецкой, старший сын известного русского философа Евгения Николаевича Трубецкого, вспоминая о днях, проведенных возле митр.Кирилла, хотя бы и в ужасных условиях тюремного содержания, писал: «С достойной простотой нес он свой крест до конца, подавая пример многим и являясь немым укором тоже для многих. Мне навсегда останется памятным его последнее благословение, когда меня выводили из камеры».104

    Когда Трубецкой покидал тюрьму (в числе немногих, высланных в 20-е годы за пределы СССР), митр.Кирилл, чтобы убедиться, что князь действительно выберется из Таганского каземата (а не падет очередной жертвой коварства ЧК), попросил его, когда тот окажется на воле, сходить в монастырь, откуда заключенным владыкам приносили передачи (еду и белье). Там князь должен был попросить в препроводительной записке к следующей «передаче» поместить слово «хлеб» не на первом месте, как обычно, а на последнем. Таким образом митр.Кирилл в тюрьме мог узнать, что бывший узник Таганской тюрьмы остался жив и находится на свободе.105 Позже многие письма заключенных владык, в том числе и самого митр.Кирилла, будут изобиловать условными словами и выражениями, предпринятыми против бдительного ока «Ивана Васильевича» (так среди заключенных именовалась ЧК).

    В 1920 приговор митр.Кирилла был пересмотрен. В результате, вместо прежнего срока «до окончания гражданской войны», было вынесено определение о назначении заключения на 5 лет.106 Стало очевидно, что власти не желают освобождения митр.Кирилла. Вместе с тем, к 7 ноября 1920 в СССР была объявлена широкая амнистия заключенных. Тем не менее даже она не коснулась томившегося в тюремном заключении вл.Кирилла.

    Митр.Кирилл был одним из тех, кто привлек внимание «Политического Красного Креста» (ППК) (с 1922 ППК перерегистрировался под названием «Помощь политическим заключенным»), организации, оказывавшей юридическую, материальную и медицинскую помощь политзаключенным в СССР. 24 марта 1921 юридический отдел ППК направил ходатайство в Комиссию по применению амнистии о пересмотре постановления по делу митр.Кирилла. Как уже говорилось, согласно этому постановлению вл.Кириллу было назначено пятилетнее тюремное заключение взамен бессрочного, «до конца гражданской войны». Между тем ППК ходатайствовал о полной амнистии и об освобождении от дальнейшего заключения в тюрьме. Но амнистии сразу не последовало.

    Тем не менее, в самом конце 1921 года (24 декабря)107 вл.Кирилл был досрочно освобожден в связи с очередной амнистией по случаю 4-й годовщины Октябрьской революции. Видимо, власти полагали, что освобождаемый митрополит достаточно «научен» тюремным содержанием, чтобы не оставаться независимым в управлении Казанской епархией.

    Так, новый 1922 год совершенно неожиданно ознаменовался для Казанской епархии радостной вестью об освобождении архипастыря-исповедника.

    Никольский собор
    Никольский собор Богородицкого женского мон-ря. Казань (1915)

    Несмотря на то, что поезд из Москвы прибывал в ночь с 17 на 18 января 1922, встречать митр.Кирилла в зимнем храме Богородицкого монастыря собралось несколько тысяч верующих. Ожидавших в то позднее время своего любимого архипастыря можно было уподобить евангельским девам, готовящимся к сретению Небесного Жениха с мыслью: Се Жених грядет в полунощи. На вокзале владыку встречали епископы Иоасаф и Афанасий. По пути следования Казанского митрополита от вокзала к монастырю его сопровождал, несмотря на поздний час, колокольный звон приходских и монастырских храмов. Наконец, владыка вступил в Казанскую обитель Пресвятой Богородицы — и начался молебен, по окончании которого митр.Кирилл обратился к своей пастве с приветственным словом. Слезы радости блестели на глазах у людей, охваченных тем чувством, какое наполняет ликующие сердца верующих в Господню Пасху и в день Торжества Православия.

    о.Николай
    Прот.Николай Виноградов, профессор КазДА

    И вновь начались торжественные богослужения с участием митр.Кирилла. Уже на следующий день по прибытии владыки, 19 января, в праздник Богоявления Господня был совершен торжественный крестный ход из Богоявленского храма на озеро Кабан (где была устроена Иордань) с совершением вл.Кириллом чина великого водосвятия. Настоятелем Богоявленского собора был назначен прот.Николай Виноградов.

    С возвращением митр.Кирилла на Казанскую кафедру оживилась и церковно-приходская жизнь. 19 марта 1922 для образования Союза церковных общин Казани состоялось собрание представителей этих общин. Собрание происходило под председательством Ксенофонта Ивановича Софийского. На письменную просьбу К.И.Софийского об уведомлении всех общин епархии о создании Союза и о желательном участии в его деятельности духовенства, последовала резолюция митр.Кирилла:

    1922, марта 11/24. Благословляется обратиться к оо.благочинным с просьбой о содействии к осведомлению приходов об открытии деятельности Союза. Духовенство, как обуславливающее своею наличностью самое существование приходов, тем самым предполагается в качестве участника во всякой организации, действительно связанной с приходом и его церковно-канонической жизнью. М[итрополит] Кирилл».108

    В апреле 1922 в казанских храмах началось изъятие церковных ценностей в пользу (как тогда декларировалось) «голодающих Поволжья». Однако это было только предлогом безбожников к дальнейшему разграблению православных храмов. Реально от продажи за границу церковных ценностей непосредственно на помощь голодающим пошло менее одного процента(!) вырученных средств. Русская Православная Церковь в лице своего патриарха еще в августе 1921 сама предложила государству оказать помощь голодающим. Патр.Тихон обратился к православным патриархам, Римскому папе, архиепископу Кентерберийскому, православным людям России и христианам всего мира с просьбой оказать посильную помощь голодающим людям. Однако богоборческой власти было крайне невыгодно, чтобы Церковь встала во главе общественно-церковного движения Помгол. Всероссийский церковный комитет помощи голодающим был признан советским правительством излишним, а все собранные комитетом средства изъяты государством.

    Но уже через несколько месяцев, а именно в декабре 1921, правительство вновь предложило Церкви жертвовать средства и продовольствие голодающим Поволжья. Святейший Патриарх обратился к общинам и приходским советам с просьбой жертвовать на нужды голодающих драгоценные церковные украшения и предметы, не имеющие богослужебного употребления.109 Но обеспокоенные новым ростом влияния Церкви, власти предпринимают очередную провокационную акцию. 26 февраля 1922 появляется декрет о порядке изъятия церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих, согласно которому местным Советам предлагалось «в месячный срок со дня опубликования сего постановления изъять из церковных имуществ, переданных в пользование групп верующих, по описям и договорам все драгоценные предметы из золота, серебра и камней».110

    Вслед за этим декретом появилось и послание патр.Тихона от 28 февраля, объявляющее изъятие священных предметов и богослужебных церковных сосудов «актом святотатства»:

    Мы допустили, ввиду чрезвычайно тяжких обстоятельств, возможность пожертвования церковных предметов, не освященных и не имеющих богослужебного употребления. Мы призываем верующих чад Церкви и ныне к таковым пожертвованиям, лишь одного желая, чтобы эти пожертвования были откликом любящего сердца на нужды ближнего, лишь бы они действительно оказывали реальную помощь страждущим братьям нашим. Но Мы не можем одобрить изъятия из храмов, хотя бы и через добровольное пожертвование, священных предметов, употребление коих не для богослужебных целей воспрещается канонами Вселенской Церкви и карается ею как святотатство — миряне отлучением от нее, священнослужители — извержением из сана (апостольское правило 73; Двукратного Вселенского Собора правило 10).111

    В Казани изъятие церковных ценностей, благодаря взвешенному отношению к нему митр.Кирилла, прошло относительно спокойно. Владыка сумел отстоять часть богослужебных предметов от изъятия. Однако большая часть церковных ценностей (позолоченные серебряные ризы с драгоценными камнями и пр.) была реквизирована. При каждом изъятии составлялась специальная опись. В Казани действительно царил ужасный голод, и вл.Кирилл благословил отдать все небогослужебные ценности, способные хоть в какой-то мере послужить улучшению продовольственной ситуации в Поволжских республиках.

    Но трагедия заключалась в том, что, с одной стороны, эти ценности шли вовсе не на помощь голодающим, а, с другой стороны, властью были изъяты и утилизированы многие предметы церковной старины XVI-XVIII веков. В Спасском монастыре были изъяты серебряные царские врата. Часть хранившегося в ризнице Благовещенского собора также была реквизирована и бесследно исчезла в бездонных государственных спецхранах. Были опустошены ризницы древних Казанских и Свияжских монастырей. При первом председателе комиссии по изъятию ценностей Денисове удавалось отстоять часть богослужебных предметов. Но с 20 апреля 1922, когда был назначен председателем С.С.Шварц, в работе комиссии была отмечена новая тенденция, о которой свидетельствовал в своем отчете сам Сергей Соломонович: «В церквах и монастырях по возможности ничего не оставлять, несмотря ни на какие условия, в которых будет протекать изъятие и несмотря ни на какие ходатайства и особые мнения экспертов».112

    При всей дипломатичности, которую митр.Кирилл проявлял, когда дело касалось судеб людей и Церкви, в принципиальных вопросах владыка всегда высказывался предельно откровенно, а порой даже и резко. Он весьма высоко ставил достоинство и ответственность православного иерарха. Владыке не простят его откровенное и смелое высказывание на общегородском собрании в Казанском университете 9 апреля 1922, когда в ответ на предложение председателя комиссии по изъятию церковных ценностей Денисова «помочь» своим авторитетом советской власти в ограблении казанских церквей, митр.Кирилл сказал:

    За время революции очень много лили грязи на духовенство, а теперь зовете нас к себе на службу. Нет, этого не будет, я лично не хочу исполнять роль полицейского, прокладывающего путь работе комиссии по изъятию ценностей, и за последствия история нас может жестоко осудить. Для нас более славно не участвовать в этом деле и менее славно — участвовать.113

    Всего три месяца будет отделять эти слова вл.Кирилла от его очередного ареста.

    В докладе С.С.Шварца от 22 июня 1922 содержатся красноречивые свидетельства о методах работы комиссии по изъятию ценностей:

    Реакционно настроенное к изъятию духовенство было взято на учет, и за ним велось внутреннее наблюдение через осведомителей — попов114 и лиц, в их среде вращающихся. Причем, кто был замечен в злостной агитации, тот подвергался немедленной изоляции. Выяснено, что некоторая часть духовенства придерживалась политики митрополита Кирилла — политики невмешательства, но многие попы (большинство из числа будущих «живоцерковников», — А.Ж.) к изъятию отнеслись как к акту, необходимому в условиях голода, так как кошмар голода у всех на глазах [...] За сокрытие ценностей и агитацию против изъятия арестовано 7 человек, из них 4 священника и 3 церковнослужителя [...] Прежде чем приступить к фактическому изъятию церковных ценностей, комиссией были затребованы от Татнаркомюста описи церковных имуществ, составленные в момент выполнения декрета об отделении Церкви от государства, но, к несчастью, означенные описи происшедшим в здании ТНКЮ пожаром уничтожены. Тогда же такие же описи были затребованы от митрополита Кирилла, который не счел нужным даже ответить.115 В некоторых церквах описи сохранились, во многих же таковых не оказалось, почему комиссия сначала приступила к переучету ценностей, а затем уже к фактическому изъятию. Отсутствие описей объясняется бегством священников с белыми бандитами и другими катастрофическими явлениями, которым подверглась Казань. По каждому отдельному такому случаю велась следственная разработка, которая действительных причин отсутствия описей не установила.116

    В мае 1922 произошел арест патр.Тихона и инициированный светской властью «живоцерковнический» раскол. В июне того же года волна обновленчества достигла и Казани, куда прибыл живоцерковник Николай Пельц, назвавшийся священником Симбирской епархии.

    По этому поводу митр.Кирилл позднее вспоминал:

    Приезжал такой лектор и в Казань, назвавшийся Пельдсом-священником (так в оригинале, в действительности — Николай Николаевич Пельц. — А.Ж.), но никаких документов ни о своем священстве, ни о поручении ему устроения собраний по вопросам текущей церковной жизни не представил. У меня, в частности, как Казанского архиерея, он потребовал письменного разрешения духовенству казанскому присутствовать на устрояемом им, Пельдсом, собрании. Я отвечал своему посетителю, что если устраиваемое им собрание разрешено гражданской властью, то никакие других разрешений для присутствия на этом собрании гражданам, к числу которых принадлежит и духовенство, — не требуется. Этот ответ мой Пельдс оценил как выражение моего контрреволюционного настроения и пообещал мне в будущем всякие неприятности. Дальнейшее пребывание Пельдса в Казани меня не интересовало.

    Сохранился и текст резолюции митр.Кирилла на прошение Пельца. Резолюция была сообщена обновленческому активисту митрополичьей канцелярией:

    Священнику-миссионеру Николаю Пельц

    Административно-исполнительная канцелярия при митрополите Казанском сообщает Вам, что резолюция его Высокопреосвященства Высокопреосвященнейшего Кирилла митрополита Казанского и Свияжского от 16-29 июня 1922 года за № 590 на прошении Вашем последовала такая: «Казанским митрополитом не было издаваемо для духовенства запрещений посещать собрания, происходящие с разрешения гражданской власти, а потому нет надобности и в разрешении на такое посещение». То или иное отношение к такого рода собраниям есть частное дело духовных лиц.

    № 958. 30/VI-22 г.117

    2 июля священник Николай Пельц устроил диспут в актовом зале Казанского университета о проблемах современной Церкви. В своей речи Пельц вдохновенно обличал «контрреволюционера» Тихона, Всероссийского Патриарха, «одряхлевшую, требующую революционных реформ Русскую Православную Церковь», излагал программу этих реформ: введение женатого епископата, разрешение второбрачия священства, переход на новый стиль, переход с церковно-славянского богослужебного языка на русский и пр. В качестве примера «грубости» и «отсталости» богослужебного языка Русской Церкви Пельц привел слова из чина крещения: «дунь и плюнь».

    После Пельца выступил молодой ученый Александр Исаакович Никифоров, призвав собравшихся не слушать более подобных зазорных речей и разойтись, чему присутствующие единодушно и последовали, выразив таким образом свое отношение к живоцерковнической «программе революционных реформа. В ту же ночь ГПУ пыталось арестовать А.И.Никифорова, но его дома не оказалось. В ближайшие дни он с помощью добрых людей покинул город.

    Пельц пытался продолжить свою активную деятельность в Казани, попробовав проникнуть в административно-исполнительную канцелярию митр.Кирилла под видом ревизора от обновленческого Высшего церковного управления (ВЦУ). Но был изгнан вл.Кириллом с запрещением служить и проповедовать в Казани. Вынужденный удалиться из города, Пельц перед этим совершил литургию и сказал проповедь в одном из окраинных храмов. За нарушение запрета вл.Кирилла настоятель этого храма был устранен от должности благочинного.118

    Через несколько дней состоялся большой диспут о церковных проблемах в «Красноармейском дворце» (бывший Новый театр на Лядской улице). На диспуте присутствовал и вл.Кирилл. При появлении этого величественного иерарха Русской Церкви все присутствующие встали и сели на места только после того, как митрополит благословил народ и начало собрания. На диспуте выступал первый сторонник «Живой Церкви» в Казани священник Варлаамовского храма Степан Спирин, о связях которого с ГПУ знал весь город. Его оппонентом был священник Богородицкого монастыря Александр Лебедев, последний редактор «Известий по Казанской епархии».

    К этому же времени относится получение известия о печатном воззвании от 16 июня, подписанном митр.Сергием (Страгородским), архиеп.Евдокимом (Мещерским) и архиеп.Серафимом (Мещеряковым).119 Это воззвание смутило очень многих верующих, в том числе в Казанской епархии. Неудивительно, что после такой авторитетной «поддержки» обновленчества уже в июле 1922 из 73 епархиальных архиереев 37 присоединились к обновленческому ВЦУ, и только 36 остались верными патриарху Тихону.120 Последователи церковного «обновления» торжествовали, многие, прежде уверенные в необходимости активного сопротивления ВЦУ, поколебались в своей уверенности. Большинство заняли выжидательную позицию, полагая не признавать ВЦУ как верховный орган церковной власти, но признавать за ним, как за временной структурой, полномочия по созыву Поместного Собора.

    Митр.Кирилл был близок именно к этому взгляду на сложившуюся церковно-административную ситуацию. Он считал, что ВЦУ — орган, инициированный светской властью и, следовательно, преследующий политические, а не церковные цели. Посему, дабы не вступать в конфликт с государством, необходимо согласиться с созывом новым Высшим церковным управлением Собора, отправить на него своих представителей, а уже там отстаивать православные позиции, патриаршество и самого патриарха. Если же этого не удастся, то заявить, что Собор — не православный. Поминовение патр. Тихона вл.Кирилл, естественно, не прекращал.

    По поводу же выяснения причин воззвания трех уважаемых иерархов вл.Кирилл направил прот.Порфирия Руфимского в Нижний Новгород, где в то время проживал митр.Сергий. Но даже узнав, что воззвание действительно подписано самим митр.Сергием, вл.Кирилл не изменил своей позиции, отказываясь признать за обновленческим ВЦУ права называться высшей церковной властью, хотя это и грозило неприятностями со стороны светских властей, откровенно поддерживавших ВЦУ. Позже казанский обновленческий журнал «Православный церковный вестник» в своей статье «Обновленческое движение в Казани» писал: «Митрополит Кирилл постоянно повторял фразу: “Пусть мне пришпилят ярлык контрреволюционера, а до тех пор я считаю себя в полной безопасности”. Через два месяца, — язвительно комментировали обновленцы, — этот ярлык был пришпилен произведенным следствием».121

    Почти одновременно с заявлением «трех архиереев» от 16 июня появилось послание митр.Агафангела (Преображенского) от 18 июня с заявлением о вступлении во временное управление Русской Церковью и указанием на незаконность живоцерковнических административных инициатив. Митр.Кирилл благословил зачитать это послание по церквам и разослал это послание бывшему своему викарию, а в то время уже еп.Самарскому Анатолию (Грисюку) и еп.Уфимскому Борису (Шипулину), с которым у митр.Кирилла вплоть до 1937 оставались добрые отношения. Впоследствии митр.Кирилл вспоминал об этом послании митрополита Агафангела:

    Оценка живоцерковного движения и совершаемого так называемым ВЦУ бесчиния церковного была сделана в конце июня месяца особым посланием митрополита Агафангела, объяснявшего всю деятельность ВЦУ как узурпацию церковной власти и отклонение от основ православной церковности. В то же время, признавая создавшуюся для него невозможность быть в Москве и во всей полноте осуществлять руководительство церковной житию, митр.Агафангел предоставлял право на местах руководиться в епархиальной жизни патриаршим указом на случай невозможности сношений с церковным центром, то есть управляться на основе канонов и церковной практики каждой епархии автономно, недоуменные же вопросы разрешать по силе возможности путем совещания с ближайшими православными архипастырями. Послание это было прочитано в церквах города Казани и разослано по епархии. Вскоре я получил телеграмму, подписанную Пельдсом о предстоящем мне увольнении на покой. И действительно в канун июля другая телеграмма, подписанная управляющим делами ВЦУ Львовым, уведомляла меня о том, что решением ВЦУ я освобожден от управления Казанской епархией и уволен на покой. Так как с ВЦУ никаких отношений у меня не было и не могло быть, то никакого значения таким телеграммам я, конечно, не придавал и продолжал исполнять свой долг служения в качестве епархиального архиерея.122

    Обновленческий раскол вызвал неожиданно для самой власти религиозный подъем в православной среде, заставив церковный народ сплотиться вокруг своих иерархов. Одним из явных свидетельств этого религиозного подъема было пополнение рядов монашества молодыми образованными иноками, В июле 1922 принявшие постриг студенты богословских курсов (открытых вместо Казанской Духовной академии) Питирим (Крылов), Иоанн (Широков), Палладий (Шерстенников), Серафим (Шамшев) были приняты в число насельников Казанского Иоанно-Предтеченского монастыря. Иноки Питирим, Иоанн, Палладий были вскоре рукоположены митр.Кириллом во иеромонахов, а Серафим — во иеродиакона. Иоанно-Предтеченский монастырь стал центром религиозной жизни Казани, оказавшись одним из главных оплотов Православия и центров сопротивления обновленчеству в Казанском крае.

    Встреча и проводы в 1922 чудотворной Седмиезерной иконы Божией Матери были совершены самим митр.Кириллом в сооружении со своими викариями епископами Иоасафом, Афанасием и Андроником. Причем впервые с 1918 чудотворный образ был принесен не в Богородицкий монастырь, а, как в дореволюционные годы, в Казанский кремль. Из Благовещенского собора были совершены и проводы иконы. К празднику Казанской иконы Божией Матери в Казань из Самары приезжал еп.Анатолий, освобожденный из тюрьмы вместе с митр.Кириллом и назначенный Самарским правящим архиереем. Казанцы с радостью и любовью встретили этого архиерея, с деятельностью которого было связано управление Казанской епархией в тяжелейший период с 1918 по 1919. Таким образом, верующие могли присутствовать на торжественном богослужении с участием сразу пяти архиереев.

    Будущий священномученик митр.Кирилл был для Казанского края тем иерархом, вокруг которого сплачивались лучшие церковные силы, видевшие во владыке истинного пастыря Русской Церкви, способного уберечь свою паству от раскола и удержать церковный корабль на плаву в это тяжелое время.

    Насколько высоко почитался Казанский владыка, видно и по отношению к нему, например, американской Миссии (АРА), работавшей в помощь голодающим.

    Один из американцев женился на русской девушке, дочери профессора Казанского университета Дубяго. Венчание происходило в Варваринской церкви Казани, и американцы, весьма уважавшие Казанского владыку, просили митр.Кирилла совершить венчание. Но владыка, как монах, согласился отслужить только молебен после венчания, отказавшись, конечно, и от участия в брачном пире.

    Зная, с каким подозрением смотрели на Миссию АРА советские власти, можно понять, почему участие митр.Кирилла в венчании американца и дочери казанского профессора произвело самую негативную реакцию властей. Впрочем, здесь опять проявился тот независимый характер митр.Кирилла, который его отличал и в дореволюционные времена.

    И все же при всем том, что безбожные власти клеймили Казанского митрополита как «контрреволюционера», «последователя святейшей контрреволюции» патр.Тихона и пр., однако сквозь эту духовную и классовую ненависть к независимому иерарху Русской Церкви сквозило и невольное уважение к тому церковному достоинству, носителем которого был и оставался вл.Кирилл, в каких бы тяжелейших и стесненных условиях он ни находился. Подобного отношения властей никогда не удостаивались, например, обновленческие иерархи.

    24 июля 1922 в Богоявленском соборе Казани состоялось собрание под председательством митр.Кирилла, которое обсудило возможность представителям Казанской епархии участвовать в соборе, созываемом ВЦУ в Москве. Делегаты от всех приходов высказывались о целесообразности участия в этом «соборе». Прежде всего митр.Кирилл предложил удалиться мирским представителям. Затем владыка выступил по поводу возможного церковного Собора:123

    Для меня, как правящего архиерея, постоянные призывы в собрании к Собору вызывают недоумение. Зовут к Собору, как будто никто его не желает или мешает. Вопросы [к Собору] определены 1917 и 1918 годами, и Собор должен был собраться в 1921 году. Митрополит Агафангел и патриарх тоже говорили о Соборе. Словам, Собор никем не оспаривается. Значит, нужно собирать материалы и дать направление решениям вопросов. Например, язык русский в качестве богослужебного: есть ли переводы? Православный институт124 должен исполнить свой долг. Необходимо учредить Комиссию.

    Говорил митр.Кирилл и о своем отношении к обновленческому ВЦУ:

    Для меня требование ВЦУ как гражданского учреждения — обязательно, но как церковного — не обязательно, но должна быть контрассигнация правительства (чтобы считать ВЦУ гражданским учреждением. — А.Ж.). Как церковное же учреждение ВЦУ — нуль. ВЦУ говорит, что созовет Собор. Очевидно, Собор желателен и для гражданской власти: мы должны в силу лояльности выполнить приказание гражданской власти. Но Собор — церковный. [Поэтому следует] собраться, чтобы заявить, что Собор не наш. Пойдем сказать свое слово, заявить [о своей позиции} тому же Антонину [...] Говорят, что ВЦУ есть идейно особое от «Живой Церкви». Это неправда: одни учредители, в одном доме редакции и управления. Но такой Собор не для Православной Церкви, в лютеранском [духе] эти вопросы [будут] разрешаться. А нам нужно православно решать вопросы.

    На собрании было решено готовить предложения к Собору в нескольких комиссиях, которые будут действовать под непосредственным руководством еп.Чебоксарского Афанасия, викария Казанской епархии. Несмотря на то что архим.Варсонофий (Лузин) и некоторые другие священники активно выступали против участия в Соборе, собрание прислушалось к более взвешенной и реалистичной позиции митр.Кирилла.

    Прот.Николай Петров, настоятель Варваринской церкви г.Казани, в 1921-1922 годах — ректор Богословского института

    Обновленческий журнал «Православный церковный вестник» со ссылкой на священника А.Лебедева приводил следующее постановление по данному вопросу:

    Единогласно признавая необходимость созыва Церковного Собора, собрание казанского духовенства находит необходимым ныне же приступить к практической подготовке и разработке вопросов, подлежащих соборному разрешению, для чего постановляет ныне же избрать предсоборную комиссию в следующем составе: Преосвященный Афанасий, протоиерей П.В.Петров, протоиерей Павел М.Руфимский. протоиерей Николай Виноградов, священник А.В.Лебедев, архимандрит Варсонофий, священник А.П.Касторский, протоиерей А.И.Дружинин, протоиерей Порфирий М.Руфимский. протоиерей В.И.Беликов, священник В.М.Катагощин, священник Д.З.Прокопович, протоиерей А.Ф.Михайлов, священник М.Н.Малиновский, священник В.А.Белокуров, протоиерей В.И.Беллавин, протоиерей П.А.Грачев. Протоиерей С.К.Спирин и о.Е.Ф.Сосунцов дали согласие быть сотрудниками членов комиссии при разработке тех или иных вопросов. Кроме того, в комиссию войдут члены по избранию приходов и по приглашению самой комиссии.125

    Таким образом, решено было подготовить рекомендации и проекты решений к предполагаемому Собору, в случае же уклонения Собора от Православия — заявить об этом и покинуть Собор.

    Вскоре после собрания в ночь на 2 августа 1922 был арестован архим.Варсонофий, активно выступавший против обновленчества и занимавший на собрании в Богоявленском храме позицию неучастия в созываемом ВЦУ Соборе. Архим.Варсонофий был сослан на три года в Нарымский край. А 15 августа последовал арест и митр.Кирилла. Владыка был отвезен на автомобиле за город, там посажен в тюремный вагон и отправлен в Москву, где вновь заключен в тюрьму...

    Второе пребывание митр.Кирилла в Казани длилось около семи месяцев, но этого времени было достаточно, чтобы понять, насколько был высок авторитет Казанского архиерея. Предчувствуя возможность скорого ареста, митр.Кирилл еще в июне 1922 издал следующее распоряжение, направленное им в Административно-исполнительную канцелярию при управляющем Казанской епархией:

    На тот случай, если я почему-либо оказался лишенным возможности сам непосредственно руководить церковной жизнью епархии, управление епархиальными делами принимает на себя один из Преосвященных викариев по старшинству хиротонии. За отсутствием по каким-либо причинам возможности у старейшего из викариев вступить в управление епархией, власть епархиальная переходит к следующему в порядке старшинства Преосвященному. За богослужениями повсеместно в храмах епархии возносить имя только митрополита, пока он находится в живых. В случае же смерти митрополита, до назначения нового, повсеместно за богослужением возносить имя временно управляющего Преосвященнейшего викария.

    Кирилл, Митрополит Казанский и Свияжский.
    1922 г. Июня 8/21 дня. Казань.126

    Здесь важным является то обстоятельство, что митр.Кирилл указывает на обязательность возношения имени «только митрополита» (причем вне зависимости от его возможности непосредственно управлять епархией) до тех самых пор, пока митрополит остается в живых. Имя же временно управляющего Казанской епархией должно возноситься только в случае смерти правящего архиерея в период до назначения нового управляющего епархией. Это частично объясняет позицию митр.Кирилла в отношении поминовения заместителя патриаршего местоблюстителя, когда Казанский владыка полагал, что, прежде всего, должно поминаться имя патриаршего местоблюстителя митр.Петра, поминовение же его заместителя может только допускаться.

    Обновленческое ВЦУ было информировано местными живоцерковниками о позиции митр.Кирилла (заключавшейся в том, что в случае если на Соборе отстоять православную линию не удастся, следует воспользоваться постановлением патриарха 1920 года об автономном управлении епархией). Это, конечно, не могло удовлетворить обновленцев. Поэтому арест митр.Кирилла пришелся как нельзя кстати. Обновленческое ВЦУ сразу же озаботилось «документальным» оформлением «увольнения» митр.Кирилла, чей авторитет даже из заключения и ссылки мог помешать раскольническим действиям обновленцев:

    Указ митрополиту Казанскому Кириллу

    Высшее Церковное Управление настоящим сообщает Вам, что Вы устранены от управления Казанской епархией и уволены на покой с назначением местопребывания вне пределов Казанской епархии. Помещение, кассу, печать и дела Вы обязаны передать Уполномоченному ВЦУ прот.Порфирию ЧЕРКАСОВУ и без малейшего замедления выбыть из Казанской епархии.

    Председатель ВЦУ В.Красницкий. Управделами прот.М.Попов. Секретарь А.Невский.127

    Сам развязно-распорядительный тон «указа» обновленческого ВЦУ за № 1415 от 27 августа 1922 свидетельствует в пользу того, что «живоцерковники» несомненно были осведомлены об аресте митр.Кирилла (именно так следует интерпретировать издевательскую фразу о «назначении местопребывания вне пределов Казанской епархии»), И уж откровенным издевательством является указание уже арестованному митрополиту сдать уполномоченному ВЦУ «помещение, кассу, печать и дела» и «без малейшего замедления выбыть из Казанской епархии», причем место «выбытия» почему-то не сообщалось. Данный указ явное свидетельство того, что для ВЦУ решение светской власти было руководством к действиям в области церковно-административной.

    Еп.Алексий
    Еп.Алексий (Баженов), в обновленчестве — митр.Казанский

    На место «уволенного на покой» вл.Кирилла обновленческим ВЦУ был прислан в Казань архиеп.Алексий (Баженов), архиерей старого поставления, признавший ВЦУ. Им было сформировано новое епархиальное управление — теперь уже полностью обновленческое.128 Однако ни обновленческий архиепископ, ни обновленческое КЕУ (Казанское епархиальное управление) не были признаны викарными епископами Иоасафом (Удаловым), Афанасием (Малининым) и Андроником (Богословским), всеми монастырями епархии (кроме женского Богородицкого). Зато приходское духовенство в большинстве своем признало обновленческого архиепископа, хотя и тяготилось подобным признанием, ясно сознавая неканоничность назначения Алексия на место здравствующего митр.Кирилла. Прихожане, в отличие от белого духовенства, заняли весьма недвусмысленную антиобновленческую позицию. Впрочем, всего через несколько месяцев, по освобождении из заключения патр.Тихона, обновленчество в Казани потерпело сокрушительное поражение, хотя, поддерживаемое ГПУ, сохраняло свое влияние в части сельских приходов.

    Между тем, митр.Кирилла по-прежнему держали в заключении. Сын известного московского священника Иосифа Фуделя Сергей, сидевший вместе с митр.Кириллом в Бутырской тюрьме, вспоминал о нем как об удивительно светлой христианской личности:

    Если Церкви нужно изменить что-то в ее обрядовых обычаях, которые она никогда не воспринимала как неизменяемые, то это она делает просто и без всякого ореола. Митр.Кирилл, сидя во «внутренней», спокойно, как он мне сам с улыбкой говорил, ел и постом баланду из кроликов, будучи монахом. В церкви бутырской камеры не было ни иконостаса, ни уставных книг, престол мог стоять на восток, а мог стоять и на запад, один священник причащался по-священнически в пиджаке, архиереи служили даже без омофоров.129

    Митр.Кирилл томился в московской тюрьме до января 1923, а затем был отправлен этапом в ссылку в Коми-Зырянский край.

    Сергей Фудель, который оказался этапирован в одной партии ссыльных со священномучеником Кириллом, так вспоминал этот период: «Образ митрополита Кирилла Казанского, конечно, неизгладим из памяти. Высокий, очень красивый, еще сильный, несмотря на большие годы, он нес свое величие и светлость по тюрьмам и этапам России. Помню его входящего, точно в богатую приемную залу архиерейского дома, в нашу маленькую и невероятно клопиную камеру вятской тюрьмы. На нем была не громоздкая и нелепая шуба, а теплый меховой подрясник, твердо опоясанный ремешком, как древний кафтан, высокая меховая шапка и шарф, закрученный поверху, с концами за пазухой, как это делали когда-то московские извозчики. Это был Илья Муромец, принявший под старость священство. В той камере пас застало Рождество 1922 года (здесь Рождество Христово указано по старому стилю, то есть Рождество 1922 — это 25 декабря 1922. — А.Ж.) и была отслужена всенощная, и митрополит громогласно воспевал праздничный канон на пару с одним эсером, неожиданно оказавшимся хорошим церковным певцом. Мы стояли перед голой стеной, и облачений, конечно, уже не было, ведь мы были на этапе, но ирмосы канона звучали убедительно, как всегда.

    Этапный период — самое тяжелое время для заключенного, но в присутствии старого митрополита унывать было совершенно невозможно. На худой конец он и в шахматы заставит играть, чтобы не падать духом. Помню, он играет с певчим эсером, и тот, переставляя фигуру, с некоторым ехидством ему говорит: «Известно, что восточные патриархи курят. А вы, владыко, курите?» — «Мало ли что еще делают восточные патриархи», — с горечью отвечает митрополит!130

    Фудель подробно описывал в своих воспоминаниях как обстановку в вятской тюрьме в ожидании очередного этапирования к месту поселения, так и, собственно, само этапирование:

    В Вятке мы сначала сидели, как уже сказал, в маленькой клопиной камере в очень небольшом составе: кроме владыки Кирилла и меня, там было еще четыре человека: архиепископ Фаддей, архимандрит Неофит (секретарь патриарха Тихона), певчий эсер... и один врангелевский офицер... Сидеть там было хорошо, но вскоре нас перевели в тюрьму при управлении ГПУ. Это был громадный сарай позади особняка на одной из центральных улиц, и там мы попали в большую кампанию эсеров и эсдеков. Совершать службу стало уже как-то затруднительно: кругом были, так сказать, не Мити Карамазовы и даже не Смердяковы, а просвещенные потомки Чернышевского, вежливо, но чуть презрительно поглядывавшие на попов и совершенно не понимающие, почему они, собственно, оказались вместе под тюремной крышей. Поэтому сидение наше в этом вятском сарае было неуютное и мы были рады, когда нас вызвали на этап, построили и повели. Скоро мы миновали центр и пошли пустырями. Был хороший зимний вечер с добрым русским снежком, тихо опускавшимся на землю... На вокзале нас посадили в один вагон, но скоро мы и расстались: их повезли, кажется, в Котлас, а нас высадили задолго до него, на станице Мураши, чтобы везти 300 километров на лошадях в Усть-Сысольск: железной дороги тогда к нему еще не было... Путешествие длилось с неделю: ехали не спеша, так как начались большие морозы и мы, замерзая в санях, уговаривали своего проводника делать почаще привалы. Мы были, наверное, одной из первых партий массовой ссылки и уже несомненно первой церковной, поэтому на всех остановках и ночлегах к нам в избу сходился удивленный народ. Зырянский край был тогда еще совсем глухой, везде по избам пряли пряхи и горела, потрескивая, березовая лучина в поставце на железном подносе. Народ удивлялся, конечно, не нам, мирским и обычным, а невиданным фигурам архиереев, да еще почему-то ссылаемым к ним. Ко мне подошел как-то один мужичок и, хитро подмигнув, спросил: «За золото?» А к владыке Кириллу подошел другой мужичок и, молча встав перед ним на колени, вытащил из-за пазухи длинную бумагу. Оказалось, что он истец по многолетнему бракоразводному процессу, затерянному в давно исчезнувших дореволюционных канцеляриях.131

    Небывалость явления ссыльных архиереев приводила в некоторое недоумение и растерянность даже местное начальство.

    Когда мы, наконец, прибыли в Усть-Сысольск, нам это начальство предоставило для первого ночлега одну большую комнату. Вскоре появился самовар, и мы в полном составе и благодушии пили чай, когда открылась дверь и вошли два высоких человека в военных шинелях. Они подошли к столу, и один из них, глядя на сидевшего в центре владыку Кирилла, как-то приосанился и четко сказал: «Позвольте представиться: я начальник местного ГПУ (он назвал фамилию, но я забыл ее), а это мой заместитель товарищ Распутин». (Эта фамилия, конечно, запомнилась). Тогда с добродушной улыбкой в глазах поднялся во весь свой рост владыка Кирилл, на любезность отвечая любезностью, сказал: «Позвольте и нам представиться», — и он назвал себя и каждого из нас.132

    Вероятно, именно об этих годах зырянской ссылки, в которой митр.Кирилл находился в общей сложности с 1923 по октябрь 1926, сохранилось предание о том, как владыку везли лодкой в верховья Вычегды, причем везшие его стрелки не кормили его, и только лодочники тайком давали владыке хлеба. Когда приехали на место поселения, то митр.Кирилла оставили под присмотром хозяина одной избы — единственного жилья на всю округу.

    Пропитание себе митр.Кирилл должен был добывать сам (владыка смастерил удочку и питался той рыбой, которую ему удавалось выловить и сварить в старой консервной банке). Святитель был так измучен и изможден подобным несносным существованием в этом пустынном крае, что даже прослезился, когда верная монахиня Евдокия (Перевезникова), «заботница», как ласково именовал ее митр.Кирилл, едва разыскавшая его в этой глуши, застала владыку на берегу за вынужденным промыслом.133 Но этот рассказ, несомненно, относится к более поздним (усть-куломскому или усть-ухтинскому) периодам его коми-зырянской ссылки, в том числе и потому, что в Усть-Сысольске монахиня Евдокия была.

    В Усть-Сысольске134 на поселении вместе с митр.Кириллом оказался и архим.Неофит (Осипов), ризничий и личный секретарь патр.Тихона. Архим.Неофит прекрасно знал Псалтирь, так что мог по указанию номера стиха воспроизвести псалом наизусть. Толкования о.Неофитом библейских текстов, в том числе и псалмов, очень высоко ценили все знавшие его. Известно, что архим.Неофит составил несколько трудов по экзегетике, о которых высоко отзывались и митр.Кирилл, и еп.Афанасий (Сахаров). Спустя 11 лет (25 апреля 1934) митр.Кирилл в своем очередном письме архим.Неофиту, к которому неизменно обращался «Авва мой родной», писал:

    С духовным наслаждением проследил я данное Вами раскрытие смысла 1-го псалма. Ваши десять полулисточков показывают, каким методом должна созидаться вся система православного нравственного богословия. Горе нам, что таких библеистов, какие нужны для этого созидания, у нас едва ли имеется кто-нибудь, кроме Вас. И да сохранил бы [Господь] на дольше силы Ваши и жизнь, чтобы Вы успели дать как можно больше образов надлежащего пользования Библией.135

    В мае 1923 в Усть-Сысольск на поселение прибыл еп.Серафим (Звездинский) и сопровождавшие его монахини. Все вместе они направились к старцу-митрополиту и застали его дома: «В белом подряснике, веселый, бодрый, величавый, он принял гостей радушно, угощая чаем при хлопотах м. Евдокии, постоянной его спутницы».136

    В Усть-Сысольске в это же время находились в ссылке Сергей Фудель и его сестра Мария. Фудель многие годы хранил в сердце образ старца-митрополита. «Наша епархия теперь вот! — сказал как-то митр.Кирилл и широким жестом показал на сидевших в комнате двух-трех близких ему людей. — Теперь мы совсем по-иному должны осознавать свои задачи. Довольно мы ездили в каретах и ничего не знали...» Помню, как в Прощеное воскресенье он — старый, грузный — опускается на колени, чтобы поклониться до земли своей келейнице Евдокии, несшей тяготу его скитальческой жизни». И еще Сергей Фудель вспоминал об удивительных религиозных чувствах, которые он пережил благодаря митр.Кириллу:

    В нем совсем не было иерархической елейности. Помню его, принимающего меня на исповеди у себя в комнате в зырянской ссылке. Епитрахиль на серебристой волне волос, опускающихся на плечи, на руке синие, нитяные, затертые от молитвы четки, низкий голос говорит: «Мы, священники, видим в этом таинстве свое, особое назначение». Потом его рука прижимает к груди мою голову, и чувствуешь холодок и запах епитрахили и все тепло этого простейшего человека. Он все собирался венчать меня с моей невестой и совершить это у себя в комнате, но неожиданно до назначенного срока его перевели в Усть-Кулом...137

    Вероятно, летом 1923 митр.Кирилл оказался на поселении в г.Усть-Кулом Коми-Зырянского края.

    Здесь или в ближайших селах проживали еп.Новоторжский Феофил (Богоявленский), еп.Петергофский Николай (Ярушевич), священник из Великого Устюга Михаил Шилов и из Петрограда о.Петр Иваницкий, проездом на поселение был еп.Ковровский Афанасий (Сахаров). Именно к тому времени относится начало духовной дружбы вл.Кирилла и Афанасия, который почитал митрополита своим духовным отцом. Здесь начинается и духовная дружба еп.Афанасия и архим.Неофита, которые также будут переписываться, а после смерти архим.Неофита вл.Афанасий унаследует его рукописные труды.138 В это же время в Усть-Кулом приезжает сосланный в мае 1923 еп.Кинешемский Василий (Преображенский).139 Митр.Кирилл подарил еп.Василию свое архиерейское облачение, которое тот, почитая владыку-митрополита, бережно хранил, а перед смертью благословил разрезать на части и раздать своим духовным чадам как великую святыню.

    Ссыльные иерархи совершали службы в небольшой таежной избушке, и все, безусловно, признавали авторитет Казанского святителя. Общение с митр.Кириллом оставило в душе еп.Василия неизгладимое впечатление. Отныне вл.Василий, как и еп.Афанасий, стал духовным чадом митр.Кирилла.140 По всем важнейшим вопросам церковной жизни еп.Василий будет советоваться с митр.Кириллом. Столь же трепетное почитание владыки митрополита стяжал и келейник еп.Василия — Александр Павлович Чумаков, разделявший со своим духовным отцом трудности ссыльного изгнания и тюремного заключения. Это об Александре Павловиче митр.Кирилл скажет: «Много я видел келейников, но такого, как Александр Павлович, не видел».141

    В 1924 Евгений Тучков, начальник VI отделения СО ОГПУ предложил патр.Тихону вернуть из ссылки многих архиереев, с тем чтобы вновь учредить Синод (возможно, в прежнем составе) при условии, что в него будет входить Владимир Красницкий. Красницкий являлся одним из наиболее одиозных деятелей обновленчества, был возведен первым обновленческим Собором в мае 1923 в сан «протопресвитера всея Руси», а в апреле 1924 принес притворное покаяние патр.Тихону. Святейший Патриарх на настойчивые требования Тучкова ввести Красницкого в состав Высшего Церковного Совета, сказал, что ему необходимо, прежде всего, посоветоваться с членами прежнего Синода, находившимися в ссылке. Если они не будут возражать, то и он, патриарх, возражать не будет. Тогда из ссылок стали вызываться архиереи, среди которых был и митр.Кирилл, вызванный из Усть-Кулома в июне 1924. Позднее, в феврале 1930 митр.Кирилл вспоминал:

    Прибывши в Москву и явившись в ОГПУ, я узнал от Е.Л.Тучкова, что цель моего вызова — привлечение меня к сотрудничеству в учреждаемом при патриархе Синоде. Восстановляется и Высший Церковный Совет, словом, весь учрежденный Собором 1917 года аппарат. Но в состав Высшего Церковного Совета должны войти шесть человек из обновленческой группы с протопресвитером Красницким во главе. Красницкий уже принес покаяние и находится в общении с патриархам, о чем патриарх сам меня осведомит, и к нему было разрешено мне отправиться для беседы. Из последовавшей затем беседы с патриархом я узнал, что переговоры с Красницким о примирении действительно были, но никаких положительных результатов не дали и, судя по газетным выступлениям Красницкого, заявляющего, что ему каяться не в чем, дать не могут. Считать восстановлением общения молитвенного с Красницким то обстоятельство, что Красницкий явился на Пасху к патриарху и произнес «Христос воскресе», также нельзя. В виду такого положения дела, я в следующих беседах с Е.А.Тучковым совершенно решительно заявил, что участвовать в учреждении при сотрудничестве Красницкого я не могу, так как не верю в искренность его покаяния, если бы он даже и принес таковое. Но и при возможности искренности покаяния нахожу непозволительным премировать кающегося грешника высшим возможным для пресвитера положением в Церкви вместо прохождения покаянной дисциплины. Доставление мне на вид того обстоятельства, что патриарх иначе относится к Красницкому и я должен последовать его примеру, я разрешал в своей совести тем, что если таковое инакое отношение со стороны патриарха предполагалось, то самим патриархом оно не подтверждено в беседе со мною, и домашнее молитвенное общение его с Красницким, если оно имело место, есть дело личной патриаршей совести и моему суждению не подлежит. Дня через два после этого надобности в беседах на указанную тему не стало, т.к. патриарх на письменное обращение к нему какой-то делегации о хранении чистоты Православия ответил резолюцией от 26 июня [ст.ст.] 1924 года за № 525, которой переговоры с Красницким о примирении и дело об учреждении при патриархе Высшего Церковного Управления прекращались. Я же после сего спешно был возвращен на место своей ссылки, срок которой должен был окончиться в конце ноября 1924 года.142

    Такова реконструкция событий со слов митр.Кирилла, сказанных на следствии в 1930.

    По другому свидетельству (в целом, вполне согласующемся с показаниями вл.Кирилла), во время встречи со Святейшим Патриархом в ответ на вопрос — зачем Святейший собирается ввести обновленцев в Высший Церковный Совет, митрополит услышал: «Я болею сердцем, что столько архипастырей в тюрьмах, а мне обещают освободить их, если я приму Красницкого». На это вл.Кирилл сказал: «Ваше Святейшество, о нас, архиереях, не думайте. Мы теперь только и годны на тюрьмы». Патриарх вычеркнул фамилию Красницкого из подписанной бумаги и просил митр.Кирилла, отправлявшегося к Тучкову, передать эту бумагу.

    Когда митр.Кирилл явился к Тучкову и разговор зашел о Красницком, владыку стали упрекать, что он не слушает Святейшего, который желает принять Красницкого. «Не понимаю, — с достоинством сказал вл.Кирилл, — год тому назад на этом самом месте вы меня обвиняли в чрезмерном повиновении патриарху, а теперь требуете обратного». И архипастырь показал бумагу Святейшего. Тучков, узнав, что митр.Кирилл повлиял на ход дела в нежелательном для ГПУ направлении, тут же возвратил его на место прежней ссылки.143

    Несмотря на то, что срок ссылки должен был закончиться в ноябре 1924, уведомление об окончании ссылки и разрешение явиться в Усть-Сысольск для получения документов на проезд к месту постоянного жительства иерарх-исповедник получил только в мае 1925, накануне смерти патр.Тихона.144

    7 апреля 1925 в 23 часа 45 минут патр.Тихон мирно145 почил в Бозе. Сонмом архипастырей и пастырей при небывалом стечении верующих почивший Святейший Патриарх торжественно был погребен в Донском монастыре 12 апреля в храме в честь Донской иконы Божией Матери.

    В заботе о сохранении преемства власти церковной и канонического строя управления Церковью Божией патр.Тихон составил при жизни 25 декабря 1924 (7 января 1925) завещание, которое в присутствии сонма архипастырей и было оглашено.146 Завещание было следующим:

    В случае Нашей кончины Наши Патриаршие права и обязанности, до законного выбора нового патриарха, предоставляем временно Высокопреосвященному митрополиту Кириллу. В случае невозможности по каким-либо обстоятельствам вступить ему в отправление означенных прав и обязанностей, таковые переходят к Высокопреосвященному митрополиту Агафангелу. Если же и сему митрополиту не представится возможности осуществить это, то наши Патриаршие права и обязанности переходят к Высокопреосвященному Петру, митрополиту Крутицкому. Доводя о настоящем Нашем распоряжении до общего сведения всех Архипастырей, пастырей и верующих Церкви Российской, считаем долгом пояснить, что сие распоряжение заменяет таковое наше распоряжение, данное в ноябре месяце 1923 года.

    Тихон, Патриарх Московский и всея России. 25 декабря 1924 г./ 7 января 1925 г.147

    Это завещание показывало, насколько высоко ценил свт.Тихон митр.Кирилла, называя его первым в числе иерархов, достойных принять на себя бремя ответственности за управление Церковью в период, когда Русская Церковь останется без патриарха. Называя митр.Кирилла первым, свт.Тихон косвенно указывал на него как на иерарха, наиболее достойного быть избранным в патриархи.

    Вл.Кирилл в момент кончины патр.Тихона находился в ссылке и не мог прибыть в Москву. Поэтому Собор из 61 епископа Русской Церкви, ознакомившись с Патриаршим завещанием, постановил следующее:

    Убедившись в подлинности документа и учитывая: 1) то обстоятельство, что почивший патриарх при данных условиях не имел иного пути для сохранения в Российской Церкви преемства власти и 2) что ни митр.Кирилл, ни митр.Агафангел, не находящиеся теперь в Москве, не могут принять на себя возлагаемых на них вышеприведенным документом обязанностей, мы, Архипастыри, признаем, что Высокопреосвященный митр.Петр не может уклониться от данного ему послушания и во исполнение воли почившего ПАТРИАРХА должен вступить в обязанности патриаршего местоблюстителя.148

    А в это время митр.Кирилл, находившийся в Усть-Сысольске в ссылке, получил освобождение. Узнав о кончине патр.Тихона, вл.Кирилл намеревался поехать в Москву, однако власти не позволили митрополиту отправиться в столицу, опасаясь активного влияния авторитетного иерарха на ход церковных дел. Еп.Серафим (Звездинский) и сопровождавшие его в пути духовные чада, покидая в конце апреля 1925149 Усть-Сысольск и направляясь на поселение в Дмитров, прощались с митр.Кириллом, который при расставании сказал: «Видел я сон: стою на берегу бушующей реки, а мне надо следовать по ней. Вдруг огромная льдина преградила путь. Видно, мне сейчас закрыт путь в Москву, а что будет, Богу известно».150 Очевидица этих событий вспоминала: «Когда мы были уже на пароходе, митр.Кирилл, в белом подряснике, стоял на берегу, провожая владыку Серафима в новый путь, на новые подвиги и испытания».151

    Новые испытания ожидали впереди и самого вл.Кирилла. Вступление митр.Петра в права местоблюстителя, признанное Собором епископов, вполне устраивало гражданские власти. Митр.Петр не был столь опытен в церковно-административных делах, как митр.Кирилл, и не проявлял еще такой непреклонности, как Казанский святитель. В результате, вместо освобождения митр.Кирилл получил новую ссылку в еще более отдаленное место, чем прежде, — в станок Переволок (Коми-Зырянского края) на р.Ухте.

    Вл.Пахомий (Кедров)
    Еп.Новгород-Северский Пахомий (Кедров), будущий представитель ИПЦ

    Митр.Петр, вступив в права местоблюстителя, продолжил твердую в вопросах веры позицию противления обновленчеству украинским самосвятам и прочим расколам. Лояльность по отношению к государству, которую декларировал местоблюститель, была лишена роняющих достоинство Церкви заявлений об идеологической близости с государством или о том, что Церковь пользуется в советском государстве свободой.152 Несмотря на то что власти ожидали от митр.Петра компромисса с обновленцами, патриарший местоблюститель своим посланием от 28 июля 1925 резко отклонил всякую возможность переговоров с обновленчеством. Кроме того, митр.Петра окружали архиереи из так называемой «даниловской» группы: епископы Парфений (Брянских), Иоасаф (Удалов), Амвросий (Полянский), Прокопий (Титов), Тихон (Шарапов), Николай (Добронравов), Дамаскин (Цедрик), Гурий (Степанов), Пахомий (Кедров), Герман (Ряшенцев). Все это были архипастыри, разделяющие взгляды митр.Петра как на обновленческий раскол, так и на характер возможных переговоров со светской властью. Наверное, не случайно все эти архипастыри (кроме епископов Парфения, Николая и Дамаскина) окончили Казанскую Духовную академию, в которой в период с 1895 по 1900 ректорствовал еп.Антоний (Храповицкий) и в которой иночествующее студенчество духовно окормлялось у старца Гавриила Седмиезерского. Впрочем, еп.Дамаскин (Цедрик) окончил факультет восточных языков в Казани, и потому личность его также формировалась под влиянием личности старца Гавриила и идей еп.Антония об ученом монашестве.153

    Митр.Петр проявлял заботу о судьбе вверенного ему духовенства. Известно, что еп.Парфению (Брянских), управлявшему после ареста вл.Феодора (Поздеевского) Даниловским монастырем, митр.Петр передавал деньги для отправки их томящемуся в заключении духовенству. Патриарший местоблюститель и сам направлял деньги находившимся в ссылках митр.Кириллу (Смирнову), архиеп.Никандру (Феноменову), секретарю патр.Тихона Петру Гурьеву и др.; благословлял приходские причты жертвовать деньги и продукты в пользу заключенных священнослужителей.154

    Непреклонная и твердая позиция митр.Петра в переговорах со светской властью заставила ГПУ предпринять меры к изоляции местоблюстителя патриаршего престола. 9 декабря 1925, через неполные восемь месяцев управления Русской Православной Церковью, митр.Петр был арестован, успев накануне оставить два документа. Первый из них, датированный 5 декабря 1925, гласил, что в случае кончины митр.Петра права и обязанности патриаршего местоблюстителя «до законного выбора нового патриарха» переходили временно, согласно завещанию патр.Тихона, митр.Кириллу и митр.Агафангелу. «В случае невозможности, по каким-либо обстоятельствам, тому и другому митрополиту вступить в отправление означенных прав и обязанностей, таковые, — указывал митр.Петр, — передать Высокопреосвященнейшему митрополиту Новгородскому Арсению. Если же и сему митрополиту не представится возможным осуществить это, то права и обязанности патриаршего местоблюстителя переходят к Высокопреосвященнейшему митрополиту Нижегородскому Сергию».155

    Но уже на следующий день митр.Петр пишет другой документ, сознавая, что вполне может возникнугь ситуация, когда он будет не физически устранен (ведь завещание составлено на случай «кончины»), а изолирован от внешнего мира, удален от возможности управления Церковью. Этим вторым документом не отменяется первый, а только дополняется. Митр.Петр стремится предусмотреть все возможные последствия своего неизбежного ареста, понимая, что митрополиты Кирилл и Агафангел уже искусственно лишены гражданской властью возможности управления Церковью. Поэтому временное исполнение обязанностей патриаршего местоблюстителя митр.Петр поручает митр.Нижегородскому Сергию. «Если же сему митрополиту не представится возможности осуществить это, то во временное исполнение обязанностей патриаршего местоблюстителя вступит Высокопреосвященнейший Михаил, Экзарх Украины или Высокопреосвященнейший Иосиф, архиепископ Ростовский, если митрополит Михаил лишен будет возможности выполнить это мое распоряжение».156

    А далее — очень важное уточнение: «Возношение за богослужением моего имени, как патриаршего местоблюстителя, остается обязательным». Следовательно, непременным условием замещения патриаршего местоблюстителя являлось поминовение митр.Петра как патриаршего местоблюстителя.

    Таким образом, именно тех, кто не поминал за богослужением митр.Петра как патриаршего местоблюстителя, следовало бы называть «напоминающими».157 Вместе с тем, в историографии сложилась устойчивая традиция именовать «непоминающими» тех, кто не поминал за богослужениями заместителя патриаршего местоблюстителя митр.Сергия (Страгородского), поминая только патриаршего местоблюстителя митр.Петра.

    Возвращаясь к распорядительным документам митр.Петра, определяющим преемство церковной власти, следует признать эти документы результатом попечения патриаршего местоблюстителя о Церкви в сложной ситуации, когда гражданская власть проводила курс на дестабилизацию и децентрализацию высшего церковного управления. И все-таки санкционирование митр.Петром института заместителей местоблюстителя привело не только к неизбежному осложнению ситуации с церковным управлением, но и создало печальный правовой прецедент. Все-таки завещание патр.Тихона было освящено чрезвычайной санкцией Поместного Собора Российской Церкви. Два документа, оставленных митр.Петром, вносили опасный прецедент узаконения чрезвычайных, экстраординарных форм церковного управления без соборной церковной санкции.

    Между тем первый из названных патр.Тихоном кандидатов в патриаршие местоблюстители — митр.Кирилл по-прежнему находился в ссылке.

    Священномученика Кирилла всегда отличала высокая нравственная чуткость, какую он применял при решении любого вопроса. Яркий пример такого подхода к вопросу, казалось бы вполне бытовому, являет собой письмо митр.Кирилла в «Политический Красный Крест» от 25 июня 1926: «15-го сего июня доставлен мне в Переволок с оказией из Устъ-Ухты денежный перевод на десять руб., отправленный из Москвы 22/ХII-25 г. за № 6090. Очень тронутый проявленным ко мне вниманием и принося за него благодарность, считаю для себя обязательным возвратить присланную сумму к ее источнику. Я никогда не принадлежал ни к какой политической организации и не могу принимать денежную помощь от учреждения, вызванного к жизни последствиями политической борьбы. Административно-ссыльный митр.Кирилл (К.И.Смирнов)».158 Это письмо — прекрасное подтверждение нашего суждения о том, что в вопросах христианской этики митр.Кирилл стоял на позициях акривии (акривия — неукоснительная точность, строгость в исполнении чего-либо, в данном случае — церковных канонов). Никакой компромисс с совестью им не принимался, поскольку он в сознании глубоко верующего свт.Кирилла оскорблял достоинство не только церковной иерархии, но и самой Церкви.

    17 июня 1926 митр.Кирилл был вывезен из Переволока Усть-Ухтинской волости Ижемского уезда и 25 июня «водворен на жительство в Усть-Сысольск».159 Здесь только он узнает о декабрьском (1925 года) аресте митр.Петра, григорианском расколе, вступлении митр.Сергия (Страгородского) в полномочия заместителя местоблюстителя, а также о переписке митр.Сергия с заключенным митр.Петром, что способствовало стабилизации церковного управления и отмене патриаршим местоблюстителем прежнего своего решения об учреждения григорианской коллегии. Как впоследствии вспоминал митр.Кирилл: «Ознакомившись по возвращении в Усть-Сысольск с тогдашним церковным положением, я не мог мысленно не приветствовать твердость митр.Сергия в охранении того церковного устроения, какое принято было митр.Петром после почившего патриарха».

    «Тайные выборы Патриарха» 1926 года

    Митр.Кирилл
    Митр.Казанский и Свияжский Кирилл (Смирнов)

    Отсутствие сведений о судьбе митр.Петра, его местопребывании и состоянии здоровья стали порождать опасения за саму его жизнь. Аресты и ссылки епископов, прямая угроза митр.Сергию, ввиду его нежелания в то время идти на унижающие церковное достоинство компромиссы со светской властью, отсутствие на свободе надежных и испытанных епископов, которым бы митр.Сергий мог передать управление Церковью в случае своего ареста, неопределенность положения в случае смерти митр.Петра, с каковою должны были бы прекратиться полномочия и митр.Сергия, наконец, не вполне ясные перспективы полномочий митрополитов Кирилла и Агафангела — все это, видимо, вынудило некоторых иерархов поднять вопрос о своевременности и целесообразности решительного пересмотра вопроса об управлении Православной Церковью, дабы обеспечить ее законным и отвечающим своему назначению руководством, даже и в том случае, если бы «внезапно» умер митр.Петр.

    Осенью 1926, по мнению группы епископов, близких митр.Сергию (среди инициаторов назывались архиеп.Иларион (Троицкий),160 в действительности к этому непричастный, и еп.Павлин (Крошечкин), наиболее целесообразное решение вопроса об управлении Православной Церковью следовало видеть в немедленном же избрании нового патриарха, если не на всеобщем Соборе духовенства и мирян, то на Соборе епископов, а ввиду невозможности его созыва — путем опроса и собирания мнений большинства православных епископов. Избранный таким образом патриарх, даже если бы он и был в ссылке, во-первых, мог бы ясно и определенно установить авторитетный для всех порядок преемства власти, а во-вторых, возглавил бы Церковь в тот сложный момент, когда ей предстояло определить допустимые пределы компромисса с властью. Кроме того, сами выборы патриарха способствовали бы общецерковному воодушевлению и резкому укреплению позиций православных (или как их называли — тихоновцев, староцерковников) и ослаблению влияния на церковные дела обновленчества.

    Стоит ли говорить, что это осознавала и светская власть и потому внимательно отслеживала всякое брожение в среде православной церковной иерархии.

    Что касается канонической стороны дела, то епископы-инициаторы, с которыми, видимо, соглашался и митр.Сергий, находили, что при наличии подписей подавляющего большинства епископов под актом выборов, таковые были бы неоспоримы и с канонической стороны.161

    Однако каноническая сомнительность этого предприятия состояла не в том, что избрание патриарха осуществлялось без мирян (на древних Соборах участвовали исключительно клирики, не считая, конечно, императоров) или что выборы происходили путем опроса епископов, без созыва Собора, а только через изъявление своей воли посредством подписи за того или иного кандидата, ибо согласно 4 правилу I Вселенского Собора и 4 правилу VII Вселенского Собора162 в случае если епископы области не могут принять участие в избрании епископа, то по крайней мере трое «во едино место да соберутся, а отсутствующие да изъявят согласие посредством грамат» (это каноническое правило можно без сомнения распространить и на избрание патриарха). Однако и это еще не последнее условие избрания (именно избрания, а не поставления) епископа (патриарха). Утверждать эти действия должен митрополит области. В рассматриваемой ситуации избрание патриарха не может, конечно, утверждаться кем-либо, кроме самого Собора, но утверждающие функции на предварительной стадии выборов (вернее — инициатива подобных выборов) должны принадлежать патриаршему местоблюстителю. Таким образом, выборы патриарха не должны происходить в обход патриаршего местоблюстителя. У нас же нет полной уверенности в том, что «тайные выборы патриарха» в 1926 годы не оставались тайными и для митр.Петра, во всяком случае до тех пор, пока не последовали аресты инициаторов этих выборов. В этом-то и состояла основная каноническая двусмысленность предпринятой попытки выборов патриарха.

    Трудность задуманного предприятия заключалась в том, что, во-первых, необходимо было посетить православных епископов, томившихся в ссылках и тюрьмах, разбросанных по необъятным просторам СССР (от Сибири и Казахстана до Коми-Зырянской области). Во-вторых, собирать подписи заключенных и ссыльных иерархов следовало конспиративно и в кратчайшие сроки, что было трудно осуществить при тотальной слежке, организованной ГПУ. Впрочем, некоторые современные церковные историки (например, Дамаскин (Орловский) не сомневаются, что ГПУ было осведомлено о «выборах» с самого начала. «Мероприятие с тайными выборами патриарха, — пишет во втором томе своего исследования “иеромонах” Дамаскин (Орловский), — если и не было целиком задумано в секретном отделе ГПУ, то во всяком случае было им прослежено от начала».163 Это замечание, если оно, конечно, справедливо, бросает определенную тень и на самих инициаторов выборов.

    История этих выборов до сих пор не вполне ясна. «Дело» о «тайных выборах патриарха, хранящееся в ведомственном архиве, имеет неудовлетворительный вид и страдает отсутствием многих важных документов, в числе которых упоминающееся в деле как изъятое при аресте еп.Павлина (Крошечкина) обращение митр.Сергия по поводу предпринимаемых выборов, формы выборных бюллетеней и пр. Посему мы приведем две наиболее распространенные теперь версии этих тайных выборов.

    Согласно первой версии, основанной больше на предании, нежели на документальных материалах, и существовавшей уже давно, но в последнее время дополненной некоторыми новыми фактами, по единогласному решению епископов-инициаторов кандидатом в патриархи был избран митр.Казанский Кирилл, томящийся в ссылке с 1922 и не раз являвший свою стойкость в Православии. Как раз настал конец срока ссылки Казанского владыки (осень 1926), и можно было, хотя и без особой уверенности, надеяться на его освобождение. Митр.Сергий составляет особое тайное обращение к епископам, в котором излагает сущность предпринятого мероприятия.

    С этим обращением митр.Сергия еп.Рыльский Павлин (Крошечкин), архим.Таврион (Батозский) и еще несколько близких митр.Сергию лиц стали объезжать епископов, собирая подписи.164 Доверенные лица парами посещали епископов. Один из посланцев являлся к епископу, а затем помеченный бюллетень передавал второму, чтобы сохранить бюллетень в случае ареста того, кто посещал ссыльного епископа. Один из таких посыльных, участвовавших в объезде епископов, впоследствии игумен Иоанн (Котляревский), свидетельствовал, что в бюллетенях была не одна кандидатура митр.Кирилла, а три, причем третьим кандидатом в патриархи значился митр.Сергий (Страгородский).165 В ноябре 1926 были собраны уже подписи 72 епископов под актом избрания митр.Кирилла патриархом, за второго кандидата проголосовало немного епископов,166 за митр.Сергия было подано не более одного голоса. Но именно в тот момент, когда казалось, что вопрос об избрании нового Всероссийского патриарха почти решен, был внезапно арестован еп.Павлин (Крошечкин), находившийся проездом в Москве. Вслед за этим последовали и другие аресты. Были арестованы и епископы, чьи подписи стояли одними из первых под актом избрания митр.Кирилла патриархом — архиеп.Корнилий (Соболев), еп.Григорий (Козлов) и др. Арестовали в Нижнем Новгороде и митр.Сергия, который в декабре 1926 был переведен в Москву. В ссылке, в Зырянском крае (по другим не вполне достоверным сведениям — при возвращении из ссылки, при подъезде к Казани167) митр.Кирилл был арестован и препровожден в Вятскую тюрьму. Митр.Сергий был помещен во внутреннюю тюрьму ГПУ в Москве.

    По утверждению еп.Павлина и митр.Сергия никакие документы компрометирующего характера не попали в ГПУ. Однако многих церковных иерархов смутило то обстоятельство, что если арестованные по этому «делу» епископы были сосланы во все концы СССР по лагерям и ссылкам, то наиболее активные из устроителей выборов нового патриарха — еп.Павлин и митр.Сергий оказались в скором времени на свободе.168

    Если следовать этой версии, то выборы фактически состоялись, ведь нельзя же игнорировать мнение 72 православных епископов, почти единогласно высказавшихся за кандидатуру митр.Кирилла. Но здесь возникает закономерный вопрос: почему это мнение все-таки проигнорировали, причем проигнорировали сами иерархи, участвовавшие в выборах? Почему в полемике, возникшей после издания памятной Декларации между «непоминающими» и митр.Сергием, столь явный аргумент в пользу «антисергиевской оппозиции» так и не был использован? Среди 72 подписавшихся были те, кто после 1927 оказался в оппозиции митр.Сергию. Так почему же ни у митр.Иосифа, ни у других «непоминающих» иерархов (о которых нам доподлинно известно, что они подписали выборные бюллетени) мы не находим аппеляций к результатам «тайных выборов» 1926 года? Столь естественными вопросами в нашей цсрковно-исторической науке почему-то никто не задавался.

    Ответы на эти вопросы мы постараемся сформулировать ниже, а пока приведем вторую версию, которая возникает после исследования тех ведомственных материалов, что хранятся в соответствующем архивно-следственном деле.

    Из материалов дела по так называемым «тайным выборам патриарха» вырисовывается более полная и несколько иная картина событий, произошедших осенью 1926. Одновременно подобная реконструкция ставит перед нами новые, пока неразрешимые вопросы.

    Инициатором проведения «тайных выборов патриарха» являлся еп.Павлин (Крошечкин), бывший викарием Курской епархии. Осужденный еще в 1923 Курским губсудом по ст.91 УК РСФСР на два года тюрьмы без строгой изоляции вл.Павлин после своего освобождения был 14 октября 1926 назначен митр.Сергием на Полоцкую (Витебскую) кафедру, на каковую, по определенным причинам, ехать не хотел и, как еще не получивший официального уведомления о новом своем назначении, решил отправиться в Нижний Новгород к заместителю патриаршего местоблюстителя. Но еп.Павлина заботила не только собственная судьба. Он предложил митр.Сергию обратиться к православной иерархии с предложением путем опроса (через сбор письменных мнений) избрать первоиерарха с титулом патриарха,169 причем в качестве наиболее подходящей кандидатуры еп.Павлин указывал на митр.Казанского Кирилла. Но митр.Сергий на предложение это отвечал неопределенно и уклончиво, заявив, что «сам он этого дела начать не сможет, и что непременным условием его (дела. — А.Ж.) начала является обращение к нему (митр.Сергию. — А.Ж.) епископов».170 Предъявленное же еп.Павлином обращение на имя митр.Сергия, подписанное архиеп.Корнилием (Соболевым), еп.Павлином и еп.Афанасием (Сахаровым), было признано митр.Сергием недостаточным. «Для моего обращения к иерархии по этому поводу, — заявил заместитель патриаршего местоблюстителя, — необходимо иметь более половины подписей под документом, примерно до 20-30».171 Эта цифра была названа митр.Сергием, вероятно, исходя из числа иерархов (60 архипастырей),172 подписавших 30 марта (12 апреля) 1925 документ о вступлении митр.Петра в права патриаршего местоблюстителя и находившихся в пределах досягаемости для выяснения их мнения по этому вопросу. Неопределенность же необходимого и достаточного числа подписей (от 20 до 30) показывает, что митр.Сергий осознавал, что с 1925 многие из иерархов, прежде находившихся на свободе, к осени 1926 уже томились в заключении, и потому не смогут высказать своего мнения.

    После беседы с заместителем патриаршего местоблюстителя еп.Павлин составляет текст обращения к митр.Сергию. О характере текста этого обращения сообщал сам вл.Павлин на допросе: «Ввиду тревожного положения Церкви желательно начать дело об избрании патриарха, и ввиду наименьшей спорности [митр.Сергий в этом обращении. — А.Ж.] указывал на кандидатуру митр.Кирилла, причем способом избрания называлось собрание мнений (письменных) только православных епископов».173 Последнее обстоятельство (избрание патриарха голосованием одних только епископов) объяснялось практической невозможностью созыва Собора с участием представителей всего клира и мирян. Именно с этим обращением еп.Павлин начинает объезжать архиереев.

    Прежде всего он собирает подписи у находившихся в Новгороде еп.Дионисия (Прозоровского), архиеп.Фаддея (Успенского)174 и еп.Григория (Козлова), бывшего тогда викарием Нижегородской епархии. Последний подписывается первым, причем, по свидетельству митр.Сергия, не соглашаясь с обязательностью при проведении выборов одной только кандидатуры митр.Кирилла (что понятно, если принять во внимание, что еп.Григорий был викарием митр.Сергия); такого же мнения будто бы придерживались епископы Дионисий и Фаддей.175 Сам еп.Григорий по этому поводу отозвался так: «Не знаю, кого бы там выбрали, но митр.Сергий в качестве патриарха был бы для меня приемлемее».176 Впрочем, как свидетельствовал один из инициаторов этих выборов еп.Павлин: «Не все писали одинаково, но на необходимости патриарха согласились все; впрочем, большинство было за Кирилла».177

    Еп.Петр (Зверев)
    Еп.Старицкий Петр (Зверев), будущий представитель ИПЦ, в ссылке. Перовск (1924)

    Еп.Павлин уезжает из Нижнего Новгорода и в короткий срок объезжает архиереев, собирая их подписи под документом, который уже прежде подписали три епископа. Среди подписавших документ были: еп.Серпуховский Алексий (Готовцев), викарий Московской епархии, в Курске за проведение выборов патриарха подписался митр.Назарий (Кириллов). Кроме того подписались: архиеп.Полтавский Григорий (Лисовский), митр.Ленинградский Иосиф и викарии Ленинградской епархии — еп.Гдовский Димитрий (Любимов), проживавший на покое архиеп.Кингисеппский Гавриил (Воеводин);178 и еще два архиерея, не указанных на допросе еп.Павлином, причем один из них недавно вернувшийся с Соловков и сообщивший о решении епископов-соловчан в пользу выборов патриарха, с указанием кандидатуры митр.Кирилла;179 еп.Василий (Богдашевский), проживавший в Киеве на покое; еп.Митрофаи, которого еп.Павлин встретил у митр.Сергия;180 проживавшие в Харькове епископы Макарий и Аркадий (Остальский); за арестованного в Харькове еп.Константина (Дьякова) подписался сам еп.Павлин, поскольку еще прежде заручился его согласием. Епископы Рязанский Борис (Соколов), Рыбинский Серафим (Силичев), и Воронежский Петр (Зверев) сказали, что пришлют свое мнение особо.181 Таким образом известно доподлинно, что не менее девятнадцати архиереев поставили свою подпись под бумагой о необходимости выборов патриарха.

    Учитывая одобрение этого решения иерархами из числа соловецких узников, число согласных с необходимостью проведения негласных выборов достигало не менее трех десятков епископов. Было понятно, что при желании можно было бы собрать и большее число подписей, но это означало бы затягивание выборов и увеличение опасности привлечь болезненное внимание ГПУ.

    Будучи в Москве для переговоров с гражданскими властями об условиях легализации, митр.Сергий беседует с архиеп.Свердловским и Ирбитским Корнилием (Соболевым), который, между прочим, после ареста на допросе назвал себя одним из инициаторов проведения выборов патриарха, о предпринимаемых еп.Павлином усилиях. Архиеп.Корнилий был освобожден из тюрьмы совсем недавно, 18 августа 1926, под подписку о невыезде.182 О характере беседы с архиеп.Корнилием митр.Сергий потом скажет:

    И я, и Корнилий — мы оба смотрели одинаково, что в случае если бы мне удалась регистрация (юридическое оформление моего положения), все Кирилловское дело, то есть выборы его в патриархи, а вернее выборы патриарха вообще — отпало бы, так как в таком случае летом 27 года предполагался созыв Поместного Собора, где вопрос о патриархе был бы решен. В случае неудачи регистрации — дело продолжалось бы дальше (то есть собирание голосов), независимо ни от чего. Говорилось это между прочим, а не было предметом особого обсуждения. Мои мысли Корнилий разделял вообще полностью, не исключая и вопроса легализации.

    Здесь стоит отметить, что митр.Сергий трактует предпринятые выборы в патриархи, как «Кирилловское дело», противопоставляя ему предпринимаемые собой меры к регистрации или, как он говорит, «юридическое оформление моего положения», вольно или невольно противопоставляя митр.Кириллу себя, хотя, как известно, о предпринимаемых выборах не было известно не только местоблюстителю (митр.Петру Крутицкому), но и выдвигаемому в патриархи митр.Кириллу. Это несколько личностное восприятие митр.Сергием выборов и легализации может, конечно, смутить, особенно в том, что вопрос легализации Церкви митр.Сергий воспринимает как вопрос юридического оформления своего положения, а не положения, например, митр.Петра, как будто бы было заранее известно, что митр.Петр не выйдет из заключения.

    Впрочем, если отвлечься от неоправданного оптимизма, какой питал митр.Сергий в отношении возможности созыва Поместного Собора в 1927, то следует признать, что если бы митр.Сергию все же удалось после регистрации довести дело до Собора, то, конечно, тайные выборы патриарха голосами одних только архиереев не понадобились бы.

    После сбора необходимого количества подписей (подписавшихся было 24183 по другим сведениям — 25184 человек) еп.Павлин приезжает к митр.Сергию, который уже возвратился из Москвы в Нижний Новгород. Одновременно еп.Павлин вместе с представлением документа, снабженного подписями, сообщает митр.Сергию о том, что находящиеся в Соловках епископы согласны, что выборы патриарха необходимы, и произвести эти выборы можно путем подачи мнений епископами, то есть так же, как предлагает еп.Павлин.185 Письменного документа от соловецких епископов с указанием мнения о выборах патриарха митр.Сергий, по собственному утверждению, не видел. Что это был за документ, можно в некоторой степени уяснить из слов архиеп.Корнилия, который уже после ареста в декабре 1926 на вопрос следователя, каким образом еп.Павлин явился выразителем мнений заключенных в Соловках епископов, отвечал:

    Епископ Павлин имел на руках документ за подписью одного лица,186 недавно возвратившегося из Соловков, называть которое я отказываюсь по уже приводившимся мною мотивам. Это лицо удостоверяло, что все заключенные в Соловках епископы единодушны по вопросу о необходимости иметь в качестве кандидата в патриархи именно митр.Кирилла. Эта кандидатура была обсуждена в Соловках гораздо ранее, чем началось дело по проведению самого избрания Кирилла.187

    Следует заметить, что никакой связи между решением вопроса о патриаршестве Кирилла в Соловках и его избранием, вернее, подготовкой избрания, на практике — нет. Этот документ еп.Павлин показывал мне, но как будто бы копию, а не подлинник. Содержание его приблизительно таково: находящиеся в Соловках епископы считают наиболее, или единственно, подходящим кандидатом в патриархи именно Кирилла.188

    Из слов вл.Корнилия мы заключаем, что у еп.Павлина был документ за подписью одного епископа, прибывшего с Соловков и удостоверявшего, что епископы-соловчане единогласно высказались за митр.Кирилла как кандидата в патриархи.

    Поначалу митр.Сергий высказал свои сомнения в целесообразности столь спешных выборов, особенно имея в виду возможный успех начатых им переговоров о регистрации церковных управлений. Он полагал, что инициаторы этих выборов могут «возбудить недовольство гражданской власти». Еп.Павлин, в свою очередь, уверял, что «контрреволюции здесь нет, а есть частное церковное дело». Но с этим не была согласна сама гражданская власть, и здесь опасения митр.Сергия, увы, оправдались.

    К доводам рассудка примешивалось, вероятно, и некоторое личное несогласие митр.Сергия с кандидатурой митр.Кирилла (который, по мнению заместителя местоблюстителя, был слишком изолирован от последних событий, чтобы в случае своего избрания повести дело столь же деликатно, как это делал прежде архиеп.Иларион (Троицкий), а затем — сам митр.Сергий). Подобный вывод можно сделать из слов архиепископа Корнилия (Соболева): «Он (митр.Сергий. — А.Ж.) как будто не особенно склонен был вести, по-моему мнению, дело об избрании Кирилла, но положение и каноны обязывали его это сделать».189

    И, действительно, в конце концов митр.Сергий согласился написать обращение к иерархам (текст этого обращения, к сожалению, остается нам неизвестен). Это обращение, снабженное печатью и подписью митр.Сергия, и было изъято при обыске у еп.Павлина (документ в конспиративных целях был спрятан в шапке).190 Вл.Корнилий (Соболев) характеризовал этот документ как «обращение митр.Сергия к русской иерархии с предложением высказаться и голосовать запечатанными пакетами».191 Вероятнее всего в этом обращении митр.Сергия содержался призыв подать свой голос за митр.Кирилла как за основного кандидата в патриархи (в пользу этого предположения свидетельствует и опись документов, изъятая позже при аресте у еп.Павлина, где среди прочего значится и «обращение митр.Сергия о избрании митр.Кирилла», следовательно, в обращении указывался один кандидат на патриаршество).

    Кстати, заместитель патриаршего местоблюстителя при встрече с еп.Павлином «поставил условие sine qua non192 — получить отзыв митр.Петра Крутицкого».193 Характерно, что митр.Сергий не взял на себя ответственность известить о предстоящих мероприятиях митр.Петра, хотя, вероятно, был обязан это сделать. Однако можно с полной уверенностью утверждать, что до декабря 1926 (времени ареста инициаторов и основных участников выборов) томящийся в тюремном заключении митр.Петр извещен не был. Впрочем, и времени на его извещение у инициаторов выборов не оставалось.

    Помимо мнения соловецких епископов-исповедников о митр.Кирилле как наиболее достойном кандидате в патриархи, еп.Павлин привез митр.Сергию и «Соловецкую декларацию» (так нарек вл.Афанасий (Сахаров), передавший этот документ еп.Павлину при их встрече, майское 1926 года послание соловецких епископов). Эту декларацию митр.Сергий оставил у себя, а когда еп.Павлин собирался уезжать, вернул ему, сказав, что «читать ему это документ некогда было».194

    Еп.Иосиф (Петровых)
    Еп.Угличский Иосиф (Петровых), будущий предстоятель ИПЦ

    С полученным от митр.Сергия обращением еп.Павлин стал объезжать архиереев, собирая их решения, кои запечатывались в пакеты самими иерархами. В этом деле вл.Павлину помогали игумен Таврион (Батозский) и двое мирян — Иван Алексеевич Кувшинов и его сын Иван Иванович Кувшинов, бывшие купцы, проживавшие на Швивой горке в Москве. Полагают, что был еще четвертый помощник, имя которого осталось неизвестным.195 Сам вл.Павлин посетил еп.Астраханского Фаддея (Успенского), который написал свое мнение и «высказался утвердительно», еп.Бийского Иннокентия (Соколова), еп.Бронницкого Иоанна (Василевского). Митр.Иосиф (Петровых), по свидетельству еп.Евгения (Кобранова), «подал было голос за Сергия, но потом сказал последнему: “Владыка, Вы все равно не пройдете”, — и подал за Кирилла».196

    Еп.Евгений (Кобранов) написал, что митр.Кирилла считает достойным избрания в патриархи, и «это единственный выход для спасения Церкви в случае неуспеха легализации». На вопрос еп.Павлина, бывали ли ранее в истории Церкви выборы патриарха одними только епископами, вл.Евгений припомнил только избрание патр.Константинопольского Максима197 на III Вселенском Соборе. При этом вл.Евгений выразил свое удивление, что митр.Сергий «при его уме и дипломатичности решился одновременно с работами по легализации Церкви, не дожидаясь результатов, дать движение такому делу». Еп.Евгений согласился по просьбе вл.Павлина составить в течение двух месяцев по историческим образцам обращение будущего патриарха к пастве, Константинопольскому патриарху (с греческим вариантом) и обращение епископов к митр.Кириллу, чтобы он согласился принять патриаршество.198 Последнее явно указывает на неосведомленность митр.Кирилла о предпринятых тайных выборах.

    Вновь полученные мнения, около 20-ти, запечатанные в пакеты, как и прежде имевшиеся у него («документ 25-ти»), еп.Павлин отдал на хранение Клавдии Нефедовой, проживавшей у Спасской заставы в Москве.199 Пакеты эти должна была забрать некая Варвара, муж которой работал на железной дороге, для передачи их в Нижний Новгород митр.Сергию. В случае опасности пакеты должны были быть переданы Ивану Ивановичу Кувшинову.

    Кувшинов действительно получил запечатанные пакеты то ли от Варвары, то ли от Нефедовой, но незадолго до своего ареста передал их еп.Филиппу (Гумилевскому).200 Известно точно, что запечатанные пакеты еп.Павлин передал 8 декабря 1926 за несколько часов до своего ареста Клавдии Нефедовой. Но ничего не известно о судьбе этих пакетов или об аресте Нефедовой. Подобное упущение, конечно, удивляет, особенно если учитывать склонность ГПУ к «организации» массовых процессов. Правда, насколько отсутствие информации есть свидетельство «упущения», а не какой-то оперативной работы ГПУ, тоже остается вопросом без ответа.

    Если же «тайные выборы», как утверждает Дамаскин (Орловский), были инициированы ГПУ, то вопросов возникает еще больше. И ответы на эти вопросы относятся более к области предположений (не имеющих подтверждающих их фактов).

    8 декабря 1926 еп.Павлин был арестован.201 Он находился в Москве проездом. Его задержали по адресу: Новоспасская застава, д.11. Судя по протоколу обыска, в руки чекистов попали практически все документы, относящиеся к делу о выборах патриарха. Вот текст этого протокола:

    На основании ордера № 5257 от 8 декабря 1926 года произведен обыск и арест Крошечкина Павлина в д. № 11, кв.1 по ул.Новоспасская застава. Взято для доставления в Объединенное Госполитуправление следующее: Список епископов Православной Церкви 1926 года, обращение митр.Сергия о избрании митрополита Кирилла, назначение епископа Павлина, записная книжка, три письма, разбросанные списки епископов 7 листов, молитва рукописная, заявление Павлина к митрополиту Сергию и удостоверение личности № 0061945.202

    Уже на следующий день после ареста, то есть 9 декабря, еп.Павлин был впервые допрошен.

    Именно в день ареста еп.Павлина 8 декабря 1926 митр.Иосиф (Петровых), находившийся в Ростове, пишет свое завещательное распоряжение о замещении высшей церковной власти в случае невозможности ему исполнять обязанности заместителя патриаршего местоблюстителя.

    Имея в виду неизбежное лишение возможности и мне исполнять ответственное поручение патриаршего местоблюстителя от 23 ноября (6 декабря) 1925 г., как последний из указанных им заместителей его должности, на случай устранения моего и обоих моих предшественников, преемственно призываю к канонически неоспоримому продолжению наших полномочий Преосвященнейших: Корнилия, архиепископа Свердловского и Ирбитского, Фаддея, архиепископа Астраханского, и Серафима впредь до возвращения возможности кому-либо из нас покорно выполнять порученные нам непосредственно от самого патриаршего местоблюстителя полномочия.203

    Действительно, уже через день после опубликования своего завещательного распоряжения, митр.Иосиф был арестован и 10 декабря 1926 допрошен. Поначалу митрополит не называет имени еп.Павлина, но когда следователь напрямую спрашивает, звали ли приезжавшего еп.Павлином, митр.Иосиф отвечает утвердительно:

    Павлин мне объяснил, что, желая положить конец неопределенному положению в Церкви, он собирает мнения о возможности избрания патриарха (или вообще главы Церкви). Я указал на записочке, запечатанной в конверт, что желательным кандидатом считаю Кирилла митрополита или Сергия. Я вовсе не считал, что, давая свое мнение, присоединяюсь к какому-то решению, долженствующему заменить собой соборное решение. Я имел в виду совещание, которое должно было состояться в г.Владимире, и полагал, что это просто предварительный обмен мнениями перед совещанием. Павлин мне не говорил, что сумма мнений по этому вопросу будет иметь характер постановления Собора, и я сам считаю «Собор по переписке» — нелепостью. Знай я это, я ни в коем случае своего мнения не подавал бы, по указанной причине. Сам я лично митрополита Кирилла не знаю, настроений его и отношения к Соввласти тоже не знаю. Но знаю, что ему доверяют церковные деятели. И мое мнение, и конверт, в котором было оно вложено, были скреплены печатью. Впрочем, не помню, была ли печать на конверте.

    Обратим внимание, что митр.Иосиф полагал, что голосование, проводимое среди епископов, является всего лишь предварительным обменом мнениями, который не может, с его точки зрения, заменить соборное решение. Вероятно, в этом кроется причина того, что к результатам выборов 1926 никто из епископов (даже «непоминающих») не апеллировал.

    На том же допросе прозвучал и такой вопрос следователя: «А Вам известно было, что митр.Кирилл подвергался репрессиям за антисоветскую деятельность?» Митрополит Иосиф ответил: «Мне было известно, что он страдал, а за что, я не знаю».204 После двух допросов 10 декабря митр.Иосиф был выслан в бывший Моденский Николаевский монастырь Новгородской епархии без права выезда.205

    Далее в истории «тайных выборов патриарха» начинаются некоторые странности. В соответствии с документами, хранящимися в архивно-следственном деле, заместитель патриаршего местоблюстителя митр.Сергий был арестован 12 декабря 1926 Нижегородским губотделом ОГПУ. Однако это очевидно не вполне соответствует действительности, поскольку митр.Иосиф еще 8 декабря пишет завещательное распоряжение, а значит, уже некоторое время пребывает в правах заместителя местоблюстителя, что можно объяснить только нахождением митр.Сергия (Страгородского) в тюремных узах.

    Как бы то ни было, но из Нижегородского губотдела ОГПУ под грифом «Совершенно секретно» и за подписями начальника Нижегородского ОГПУ Леймана, начальника СОЧ Загвоздина и начальника I отделения Вашунина приходит телеграмма под № 5791/с от 13 декабря 1926 на имя коменданта ОГПУ г.Москвы:

    Вследствие распоряжения СО ОГПУ за № 84107/с, при сем препровождается арестованный СТРАГОРОДСКИЙ Иван Николаевич (митр.СЕРГИЙ), подлежащий, согласно указанного распоряжения, заключению в одиночную камеру Внутренней тюрьмы ОГПУ. О приеме СТРАГОРОДСКОГО под стражу, просим поставить в известность Нач. 6-го отделения СО ОГПУ т.ТУЧКОВА.206

    Тучков в известность, конечно, был поставлен, и первый допрос митр.Сергия (если, конечно, в деде сохранились все протоколы допроса) был проведен 20 декабря небезызвестным следователем по церковным делам А.В.Казанским. Митр.Сергий, уже зная, вероятно, об аресте еп.Павлина, не стал скрывать обстоятельств предпринятой подготовки к выборам митр.Кирилла:

    Раньше ноября с.г. ко мне в Нижний Новгород приехал епископ Павлин Рыльский и повел беседу о необходимости для выхода из создавшегося церковного положения — выборов патриарха путем подачи голосов епископами, т.е. путем, далеко не обычным. Такое избрание было бы спорным, как применяющееся, по-видимому, в первый раз. Павлин привез с собой обращение ко мне с просьбой дать делу ход, подписанное самим Павлином и еп.Афанасием Ковровским. Впрочем, там была на первом месте подпись еп.Корнилия, хотя, может быть, он подписал эту бумагу потом, а на первое место его подпись попала как подпись архиепископа, каковым он является.

    Далее шло описание того, о чем рассказывалось выше. Здесь впервые прозвучало имя еп.Афанасия (Сахарова), и вскоре, помимо уже произведенных арестов, последует и арест вл.Афанасия.

    На вопрос следователя, почему все дело по избранию патриарха велось так секретно, митр.Сергий отвечал:

    Во-первых, мы не хотели до времени предавать огласке вопрос об избрании патриарха в церковных кругах, пока он не выяснится среди хотя бы епископов. Во-вторых, исходили из соображений, что гражданская власть может в самой технике работы (разъезды и т.д.) усмотреть какой-нибудь заговор, и предпочитали, чтобы она узнала об этом после, когда вопрос примет практический серьезный характер.207

    Но еще до допроса митр.Сергия в Москве 17 декабря 1926 был арестован архиеп.Корнилий (Соболев),208 чья подпись стояла первой в обращении к митр.Сергию. Всего лишь несколько месяцев назад, 18 августа, вл.Корнилий был выпущен из тюрьмы после ареста 26 мая 1926 во Владимире. (В Москве архиеп.Корнилий проживал по адресу: Приютский переулок, д.4, кв.10). 19 декабря арестованный епископ был допрошен.

    В тот же день, 19 декабря был второй раз допрошен еп.Павлин (Крошечкин). Среди прочего, следователя интересовала «политическая» подоплека выборов.

    — Почему это избрание Кирилла, — спрашивал следователь у арестованного епископа, — Вы проводили в такой тайне, беря слово не говорить никому и т.д.

    — Потому, что это дело касается только Церкви и делалось в частном порядке, — отвечал еп.Павлин.

    — По Вашему мнению, Церковь в целом должна следить за политической благонадежностью своих членов?

    — Не должна, — отвечал епископ, — потому что она преследует религиозные цели, и если ее член подходит к ней с религиозной точки зрения, ей нет дела до его политической физиономии. Последнее является личным делом каждого, и дело государства иметь дело с его политической деятельностью.

    Но подобный ответ не удовлетворил следователя, пытавшегося вернуть разговор на тему «церковной конспирации»:

    — Почему Вы считали нужным дело, «чисто церковное», делать в такой глубокой тайне?

    — Я считал, что дело будет лучше, если я его сохраню от всех в тайне, кроме епископов.

    — А почему Вы хотели, чтобы совсем никто, кроме епископов, об избрании Кирилла не знал?

    — Я считал — так будет лучше, пусть после бы лучше узнали.

    — Вам известно, что выдвинутый Вами кандидат в патриархи подвергался репрессиям за антисоветскую деятельность? — спросил следователь, настаивая на «политической» подоплеке выборов.

    — Я не знаю, за что он был наказан, — был ответ епископа Павлина.209

    22 декабря в Москве был арестован еп.Евгений (Кобранов), проживавший по адресу: Крестьянская площадь, д.8, кв.9. В Москве еп.Евгений стал известен активной поддержкой идеи выборов патриарха. Некоторые не подозревали даже, что его активность как-либо связана с деятельностью еп.Павлина. Тотчас после ареста вл.Евгений был допрошен (в деле сохранился только один протокол допроса).210

    Что касается моих претензий попасть в число инициаторов движения за выборы патриарха, то они основывались на следующем: во время моего посвящения в епископы (март 1926 года), даже немного раньше, я, желая улучшить отношения мои с митрополитом Сергием, предложил во время обеда тост «за будущего патриарха, подобного Тихону», подразумевая личные мои отношения с патриархом Тихоном. Тогда Сергий отвечал: «Если ты говоришь обо мне, то я согласен. Если за другого, то нет».211

    Далее еп.Евгений описывал уже известные нам обстоятельства своей встречи с еп.Павлином и объяснял свое согласие участвовать в подготовке текстов обращений будущего патриарха к пастве и к Восточным патриархам.

    Митр.Сергий, видимо, мало знал об участии в этом деле еп.Евгения или просто не хотел, чтобы следователи предположили в такой разветвленной организации выборов какой-нибудь заговор, и потому на вопрос: «А что Вы скажете относительно деятельности по “выборам патриарха в Москве”, которой занимался епископ Евгений Кобранов?», митр.Сергий ответил: «Епископ Евгений Кобранов у меня бывал, но я ему никогда поручения что-либо предпринимать по части выборов патриарха не давал, и сам узнал об его намерениях в этой области от других. Считал это сплетней. Эта деятельность со стороны Кобранова не имеет никакого отношения к последнему предприятию Павлина; я так представляю себе это дело».212 Это было сказано на первом допросе митр.Сергия, то есть 20 декабря.

    22 декабря, в шестом часу вечера,213 в один день с еп.Евгением (Кобрановым), был арестован и вызванный в Нижний Новгород еп.Григорий (Козлов), проживавший дотоле в Печерском монастыре. Из Нижнего Новгорода еп.Григорий был отправлен в Москву, где 24 декабря заключен в Бутырскую тюрьму. В анкете арестованного, в графе «Отношение к соввласти», епископ записал: «Сегодня затрудняюсь формулировать отчетливо мое отношение идеологическое к соввласти, т.к. над этим не задумывался до сих пор».214

    — Скажите, — спросил следователь епископа на допросе 8 января 1927, — почему Вы сочли возможным принять участие в выборах патриарха, производившихся таким секретным образом?

    — Я не заметил, чтобы эта кампания проводилась секретно, — отвечал владыка Григорий. — Я видел епископа Павлина в комнате келейника, где подписался под заявлением некоторых епископов о необходимости избрания патриарха, причем, однако, оговорился, что вопрос о кандидате должен был остаться открытым. Я не знаю, кого бы там выбрали, но митр.Сергий в качестве патриарха был бы для меня приемлемее. Самая постановка вопроса носила, по-моему, анкетный характер, о возможности избрания патриарха путем голосования записками на случай, если бы власть так и не разрешила нам Собора, на котором, в случае разрешения, вопрос об избрании патриарха явился бы одним из наиболее важных.

    Представляет интерес тот факт, что еп.Григорий был арестован в Нижнем Новгороде 22 декабря, в Бутырскую тюрьму заключен 24 декабря, допрошен дважды 8 января (во всяком случае, в деле хранятся протоколы именно этих двух допросов), а обвинение ему было предъявлено уже 6 января (хотя и позже, чем другим арестованным, но прежде допроса, состоявшегося спустя два дня после предъявления обвинения). Обвинялся еп.Григорий в том, что «оказывал содействие реакционной группировке, поставившей своей задачей борьбу с соввластью при помощи Церкви, укрывая ее действия и т.д., и вообще оказывал этой группировке, состоящей из Страгородского И.Н., еп.Павлина Крошечкина, еп.Соболева Корнилия и др. помощь, т.е. совершал преступные действия, предусмотренные ст.58-12 УК».215

    Вероятно, уже до допроса еп.Григория, то есть до января 1927, дело представлялось следователям вполне ясным, и потому прежде арестованным архиереям начинают предъявляться обвинения. 24 декабря 1926 уполномоченный 6-го отделения СО ОГПУ Казанский, «рассмотрев следственное производство по делу № 42195 на гражданина КРОШЕЧКИНА Петра Кузьмича (Павлина), по профессии — служителя культа (епископа), нашел, что таковой явился деятельнейшим участником группировки черносотенного епископата, ведшей конспиративную а/советскую деятельность, подготовляя антисоветское выступление демонстративного характера, т.е. совершая преступные действия, предусмотренные ст.62-й УК, а посему полагаю: предъявить КРОШЕЧКИНУ обвинение по ст.Шестьдесят второй УК, избрав мерой пресечения содержание под стражей».216

    28 декабря подобное же постановление о предъявлении обвинения было зачитано и архиеп.Корнилию (Соболеву). Архиепископ обвинялся в том, что «явился одним из непосредственных участников и организаторов антисоветской группировки церковников, поставивших себе задачей повести Церковь на открытую борьбу с соввластью, путем использования авторитета, амвона и др.возможностей — для возбуждения недовольства населения (верующего).217 Обвинение предъявлялось по все той же ст.62 УК, мерой пресечения, естественно, избиралось содержание под стражей.

    1 января еп.Павлина вновь вызывают к следователю. На прежних допросах еп.Павлин старался назвать как можно меньше имен. К сожалению, очень многое ГПУ узнало из изъятых бумаг еп.Павлина. Однако вл.Павлин в первые допросы предпринимает попытки запутать следствие, не называет среди подписавших документ еп.Афанасия (Сахарова), еп.Фаддея (Успенского), митр.Иосифа (Петровых), занявшего после ареста митр.Сергия (Страгородского) место временного управителя Русской Церкви. Первый допрос еп.Павлина был 9 декабря 1926, завещательное распоряжение на случай своего ареста, в котором упоминалось имя и еп.Фаддея, вл.Иосиф огласил 8 декабря.

    Когда от еп.Павлина следователь требует имя архиерея, передавшего ему отзыв соловецких епископов о необходимости избрания на патриаршество именно митр.Кирилла, вл.Павлин, словно в насмешку над следователем, говорит: «Точно не помню, кто именно из Ленинградских епископов подал мне этот документ и составил его; возможно, что Зосима, или Серафим, или Савватий».218 В то время православных иерархов (тем более среди викариев Петроградской епархии) с именами Зосимы или Савватия мы не находим. Был, правда, обновленческий еп.Зосима (Сидоровский),219 носивший титул Фрунзенского, и обновленческий же еп.Савватий с титулом Слуцкий.220 Но не их же имел ввиду арестованный архиерей. Зато был еп.Колпинский Серафим (Протопопов), который вполне мог быть, как мы уже писали, тем, кто привез с Соловков отзыв. В общем-то, еп.Павлин откровенно издевался над слабо ориентирующимся в церковной иерархии следователем, называя в качестве возможных авторов «Соловецкого отзыва» имена небесных покровителей Соловецкой обители преподобных Зосимы и Савватия. Увы, это не помогло избежать новых арестов и новых обвинений.

    5 января 1927 обвинение было предъявлено митр.Сергию. Следователь нашел, что гражданин Страгородский И.Н. «состоя одним из активнейших членов церковно-антисоветской группировки, поставившей своей задачей борьбу с Соввластью — при помощи возбуждения населения верующих через Церковь, используя возможности, предоставляемые последней, т.е. совершая преступные действия, предусмотренные ст.58-6 УК».221 Мерой пресечения, также как и прочим арестованным иерархам, было избрано содержание под стражей.

    15 января следователь вновь вызывает еп.Павлина, теперь уже для выяснения обстоятельств его встречи с еп.Афанасием (Сахаровым). Становится совершенно ясно, что ГПУ знает об этой встрече. Следователь задает прямой вопрос:

    «Что Вы расскажите сегодня по поводу «Соловецкой декларации»? Вы никаких документов от епископа Афанасия не получали?»

    Еп.Павлин не отрицает факта встречи, но имя священника, передавшего декларацию, не называет.

    «Соловецкая декларация» попала ко мне чисто случайно. Я, разъезжая и собирая подписи, попал в г.Владимир к епископу Афанасию. У последнего — застал священника, мне неизвестного, и последний, узнав от меня, что я еду к митрополиту Сергию, предложил мне отвезти к Сергию документ, помещавшийся в незапечатанном конверте размером приблизительно в ученическую тетрадь и сообщил мне, что это — декларация соловецких епископов, или, вернее, он сказал просто, что это — «Соловецкая декларация».

    Далее шел уже известный нам рассказ о передаче еп.Павлином «Соловецкой декларации» митр.Сергию, который не нашел возможности ознакомиться с этим документом.

    Еп.Афанасий
    Еп.Ковровский Афанасий (Сахаров)

    16 января 1927 в соответствии с секретным телеграфным распоряжением Тучкова от 15 января во Владимире был арестован на своей квартире, находившейся по адресу: ул.Большая Ильинская, д.17222 еп.Афанасий (Сахаров). Владыка при обыске потребовал занести в протокол свой протест против изъятия именной печати: «Изъятие у меня именной печати считаю неправильным и противоречащим циркуляру НКЮ и др. от 15 августа 1926 г.»223 А в анкете арестованного собственной рукой еп.Афанасия было записано: «Протестую против снятия с меня креста и парамана224»225. В то время подобная смелость была уже редкостью. Решение по поводу дальнейшей судьбы еп.Афанасия было принято уже заранее, местное ОГПУ постановило: «Руководствуясь п.5 ст.144 УПК гражданина Сахарова Афанасия Григорьевича арестовать и направить в распоряжение СО ОГПУ спецконвоем, о чем объявить Сахарову Афанасию Григорьевичу и копией настоящего постановления уведомить губпрокурора».226 Все формальности незатейливого советского УПК были соблюдены: прокурора «уведомили», и вл.Афанасий был отправлен в Москву.

    Кстати, по иронии судьбы, начальником Владимирского губотдела ОГПУ был тогда некто Извеков. Если вспомнить, что другие следователи по церковным делам носили фамилии Полянский, Смирнов и Казанский (фамилии виднейших русских иерархов), то остается только удивляться тому, с какой странной избирательностью подходила партия большевиков к направлению работников на этот ответственный фронт борьбы с «религиозной контрреволюцией».

    Вл.Афанасий был допрошен первый раз 16 января, но следователя на этом допросе интересовали бумаги и печать, изъятые у епископа при аресте. «Обнаруженные при обыске у меня девять бланков со штампом и печатью архиепископа Владимирского и Шуйского, — сказал на допросе вл.Афанасий, — остались из канцелярии архиерейского дома, были переданы с разными ненужными делами-бумагами и мною предназначались для черновиков, никакого официального значения эти бланки не могли иметь, т.к. с 1918 года нет архиепископа Владимирского и Шуйского, а с 1924 года Шуя совершенно неподведомственна епископу Владимирскому. Печать мною приобретена в начале 1925 года, когда вернулся из ссылки, разрешения из административного отдела не брал, т.к. в мастерской меня не спрашивали, заказал я печать в Москве, на Никольской улице (точно не помню)».227

    20 января 1927 состоялся второй допрос еп.Афанасия, когда следователь уже не скрывал истинной причины столь внезапного ареста. Интерес, который представляет собой этот допрос, заставляет нас практически полностью опубликовать текст этого документа.

    — Вы знаете епископа Павлина? Давно ли он был у Вас? — интересовался следователь.

    — Епископа Павлина знаю. Он был у меня в октябре или ноябре, хорошо не помню.

    — Зачем он к Вам приезжал?

    — Вы знаете.

    — А все-таки? — настаивал чекист.

    — Насколько я представляю, по УПК имею право и не давать показаний, — спокойно отвечал епископ Афанасий.

    — А Павлин заставлял Вас поклясться, что Вы никому не скажете о причине его прихода?

    — Клятвы мы не употребляем вообще; само собой разумеется, что то, о чем мы говорили, говорилось не для того, чтобы стать всеобщим достоянием.

    Тогда следователь решил несколько изменить тему разговора.

    — А каково Ваше личное мнение об избрании митр.Кирилла в патриархи?

    — Я считаю его наиболее достойным кандидатом, — отвечал епископ.

    — А не является ли по вашему мнению несколько неудобным для этого кандидата то, что он за а/советскую деятельность подвергался репрессиям?

    Следователь явно провоцировал епископа на резкость, но вл.Афанасий находит достойный ответ.

    — При отделении Церкви от государства, оформленному законом, я полагаю, для государства безразлично, кто будет стоять во главе Церкви. В данном случае, я думаю, что политическая деятельность Кирилла нас, церковных деятелей, не касалась. Достаточно того, что он подходил, по моему мнению, для возглавления Церкви; кроме того, я знал, что в последнее время власть облегчила его положение, а раньше отзывалась о нем как о человеке лояльном.

    Допрос шел явно не по намеченному плану, и тогда следователь задает прямой вопрос, требуя столь же откровенного ответа.

    — Каким образом попала к Вам так называемая «Соловецкая декларация» и насколько Вы разделяете изложенные в ней взгляды?

    Но и здесь чекист терпит неудачу, вновь встречаясь с тактикой корректной неопределенности (отвечать так, чтобы не называть ни одного нового имени, обязательно ссылаться на законы соввласти в той их части, где декларируются права граждан, ответ формулировать так, чтобы, при внешней лояльности и корректности по отношению к следствию, он — для следствия же — оставался бессодержательным).

    — Как попала, — отвечает епископ, — я не помню; не могу точно определить, каково мое к ней отношение, т.к. я ознакомился с ней мельком, проглядев ее.

    — А почему Вы отрекомендовали ее именно «Соловецкой декларацией»?

    — Вот уж этого я объяснить точно не могу. Вероятно, по аналогии, т.е. м.б. по аналогии с «Соловецкой челобитной», поданной раскольниками в XVII столетии царю. Впрочем, я это говорю несерьезно.

    — Для чего Вы передали эту декларацию (Соловецкую) епископу Павлину?

    — Да просто для ознакомления; он мог с ней делать, что хочет.

    — А не говорили ли при передаче декларации, чтобы Павлин отвез последнюю митрополиту Сергию?

    Еп.Афанасий понимал, что следствию известно про обстоятельства его встречи с еп.Павлином, поэтому факт передачи «Соловецкой декларации» епископ опровергать не стал, но и ничего нового сообщать следствию не собирался, следуя уже упомянутой нами тактике неопределенного ответа.

    — Да, я знал, что он едет к Сергию, и передача декларации сама собой предполагалась, да я и не считал уж очень важным это событие, а потому в точности и припомнить все обстоятельства передачи затрудняюсь.

    — Будьте добры напомнить мне, что такое за «Соловецкая челобитная XVII века», о которой Вы говорили в показании, и на аналогию с которой Вы указали.

    — «Соловецкая челобитная» была подана бунтовщиками против церко монахами соловчанами, не принимавшими церковные исправленные книги. Содержание ее я не помню.228

    В конце этого протокола было рукой еп.Афанасия занесено примечание: «Зачеркнутое “бунтовщиками” и “против церко” — не читать». Еп.Афанасий, видимо, решил не давать чекистам повода для двусмысленной трактовки приведенной им аналогии, иначе бы получалось, что еп.Афанасий находил аналогию в деятельности, с одной стороны, узников Соловецкого монастыря, а с другой, соловецких монахов-старообрядцев, взбунтовавшихся против патр.Никона и царских властей. Такой трактовки приведенной им аналогии еп.Афанасий не желал.

    18 января арестовывается и допрашивается диакон Даниловского монастыря Иоанн Смирнов,229 заключенный в тюрьму по обвинению в том, что «будучи служителем культа (диаконом) пропагандировал среди церковников мысль об избрании патриархом активного а/советского деятеля митрополита Кирилла, используя для своей деятельности авторитет Церкви, т.е. совершил преступление, предусмотренное ст.58/14 УК».230 Сам диакон Иоанн на допросе сказал:

    Я по существу предложенного мне вопроса о поминовении мною по формуле митрополита Кирилла как патриарха могу сказать следующее. Я считаю митрополита Кирилла единственным лицом, возглавление коим Церкви положило бы конец всем церковным нестроениям. Разговоры об его избрании — слышал у нас, в Донском монастыре, а первый раз услыхал о выступлении епископа Павлина и его деле «выборов патриарха» в церкви Спаса на Спасской, не помню от кого. Но несмотря на то что я Кириллу как патриарху очень бы сочувствовал, я, как строгий уставщик, ни в каком случае за службой Кирилла как патриарха не помянул бы и не поминал. Формулу же его поминовения «великого господина и отца нашего Святейшего Кирилла, Патриарха Московского и всея России» я только предположительно сказал за обедом в общей монастырской столовой и прибавил при этом: «А вот если бы помянуть этим титулом в церкви, то что бы из этого вышло?» Мне на это сказали, что такое поминовение невозможно! А в церкви я по этой формуле Кирилла не поминал.231

    Вот такие были времена. Сказал в монастырской трапезной, а за слова свои отвечал в ГПУ...

    20 января следствие предъявляет обвинение вл.Афанасию. Следователь нашел, что епископ «был участником группы антисоветских епископов, производившей а/советскую демонстрацию и использовавших церковь в а/советских целях, причем он, Сахаров, явился передатчиком антисоветского документа, носящего характер платформы антисоветской группировки, а посему, принимая во внимание, что изложенные преступные деяния предусмотрены ст. 58-6 УК, полагаю: предъявить Сахарову С.Г. (Афанасию) — обвинение по ст.58-6 УК, избрав мерой пресечения содержание Сахарова под стражей».232

    12 февраля последовало постановление о продлении срока содержания под стражей арестованных митр.Сергия и еп.Павлина, содержавшихся во внутренней тюрьме ОГПУ, а также архиеп.Корнилия с еп.Григорием, томившихся в Бутырской тюрьме. Постановление было составлено следователем А.В.Казанским, согласовано с Тучковым и утверждено 15 февраля Г.Ягодой, который собственноручно красным карандашом (в традициях кремлевских вождей) начертал: «Утверждаю». Постановление следователя по этому делу гласило:

    По рассмотрению означенного дела нашел, что срок содержания под стражей перечисленным лицам истекает; дело требует продолжения следствия и ввиду серьезности состава преступления (черносотенная группировка церковников, ведущих за собой всю Церковь) — изменение меры пресечения по отношению к перечисленным обвиняемым возможным не представляется. Ввиду изложенного полагал бы: войти с ходатайством перед Президиумом ВЦИК СССР о продлении срока содержания под стражей перечисленных лиц на два месяца, т.е. КРОШЕЧКИНА П.К. по 8 апреля, СТРАГОРОДСКОГО И.Н. по 14 апреля, СОБОЛЕВА Г.Г. по 17 апреля и КОЗЛОВА по 24 апреля сего 1927 года.233

    В результате решением Президиума ЦИК от 23 марта 1927 за подписью секретаря ЦИК Енукидзе сроки содержания под стражей были увеличены.

    Что происходило в период между 23 марта и 2 апреля можно только догадываться. Но 2 апреля было принято «Постановление об изменении меры пресечения» по делу № 36960, где следователь утверждал, что «следственное производство по делу в отношении Страгородского в основных чертах можно считать оконченным».

    «Принимая во внимание изложенное, — говорилось в постановлении, — и то, что нахождение СТРАГОРОДСКОГО на свободе никакого влияния на ход следствия оказать не может, а также учитывая преклонный возраст и болезненность состояния здоровья, считаю возможным изменить примененную к нему меру пресечения на все время ведения дальнейшего предварительного следствия по данному делу в отношении других проходящих по делу лиц. Посему полагаю: СТРАГОРОДСКОГО Ивана Николаевича (Сергия), арестованного 12 декабря 1926 года и содержащегося во Внутр.тюрьме ОГПУ освободить под подписку о невыезде из Москвы. Дело следствием продолжить».234 Постановление, естественно, было согласовано с Е.А.Тучковым, чья подпись тоже стоит под этим документом.

    Мотивировка, конечно, может смутить всякого, знакомого с методами работы ГПУ тех лет. Например, преклонный возраст и болезненность митр.Петра Крутицкого не могли способствовать облегчению его тюремного и ссыльного содержания. Кроме того, предварительное следствие в отношении «других проходящих по делу лиц» не влекло их освобождение, хотя их участие «в организации» тайных выборов было несопоставимо менее деятельным, чем митр.Сергия или еп.Павлина.

    Очевидно, что к этому времени между Тучковым и митр.Сергием была достигнута договоренность о легализации церковного управления и о той степени компромисса, которая потребуется от заместителя местоблюстителя.

    21 апреля 1927 последовало еще одно постановление, теперь уже в отношении еп.Павлина. Следователь нашел, что «следственное производство в отношении КРОШЕЧКИНА закончено, а потому, принимая во внимание и незначительность угрожающего ему, как лицу, лишь технически выполнявшему задания других проходящих по делу лиц, наказания — полагал бы: впредь до окончания следствия меру пресечения, избранную по отношению к КРОШЕЧКИНУ, изменить, освободив под подписку о невыезде из г.Москвы. Дело следствием продолжать».235

    Быть может, митр.Сергий, соглашаясь на уступки гражданской власти, обусловил свой компромисс немедленным освобождением из заключения не только себя, но и других иерархов. Но и в этом случае не ясна «избирательность» этого «реабилитационного» процесса: почему из всех арестованных иерархов был освобожден именно еп.Павлин (Крошечкин) — инициатор «тайных выборов»?

    Дальнейшая судьба пакетов с бюллетенями проголосовавших иерархов неизвестна. Можно предположить, что они также попали в руки ГПУ. Но тогда почему в деле нет ничего о еп.Филиппе (Гумилевском), которому их передал И.И.Кувшинов?

    Прежде чем высказать собственное предположение, заметим, что свидетельство о передаче пакетов еп.Филиппу имеется только в протоколе допроса И.И.Кувшинова. Но протокол допроса не датирован! На втором протоколе допроса Кувшинова стоит дата —24 марта 1931! То есть этот протокол допроса взят из архивно-следственного дела 1931, по которому Иван Иванович Кувшинов был расстрелян.

    Можно предположить, что первый (недатированный) протокол допроса был составлен тогда же, когда и второй, — в 1931. В этом случае в 1927 ГПУ так и не узнало, где именно находятся пакеты.

    Тогда объясним тот факт, что не был арестован еп.Филипп. Пакеты, вероятно, были уничтожены, как уже едва ли могущие пригодиться в условиях, когда гражданская власть раскрыла попытку проведения «тайных выборов патриарха» и любое повторение подобных действий восприняла бы как открытый вызов себе. Последнего митр.Сергий не желал, и, вероятнее всего, все бумаги с мнениями епископов были уничтожены.

    В этом случае становится понятно широко известное утверждение митр.Сергия и еп.Павлина, что документы голосовавших иерархов не попали в руки ГПУ, чему, конечно, не верили многие проголосовавшие в 1926 епископы, подвергшиеся в 1927 арестам и ссылкам, тогда как инициаторы выборов — еп.Павлин и митр.Сергий — были освобождены. Это противоречие в результате наших объяснений устраняется.

    Митр.Сергий и еп.Павлин, говоря о том, что документы епископов не попали в руки ГПУ, в некотором смысле имели право на подобные утверждения, если под документами подразумевали исключительно пакеты с мнениями иерархов. Но даже если выборные бюллетени не были обнаружены следствием, то при аресте инициаторов «тайных выборов» в руки ГПУ попали другие важные документы, в том числе — списки епископов-выборщиков, что и стало причиной организованной ГПУ волны арестов и ссылок.

    В архивном деле не хранится свидетельств о вынесении приговора кому-либо из привлекавшихся по этому делу, но о дальнейшей судьбе некоторых из них известно по другим источникам. Так, еп.Григорий (Козлов) был приговорен к трем годам ИТЛ и в течение почти пяти лет пребывал в Соловецком лагере особого назначения, затем проживал в Орле, а в период 1936-1937 управлял Уфимской епархией (был в числе поминающих заместителя патриаршего местоблюстителя). В августе 1937 был арестован в Уфе и 29 ноября того же года расстрелян.236

    Архиеп.Корнилий (Соболев), после заключения в Бутырской тюрьме, уже в мае оказался на Соловках и умер 16 апреля 1933 в ссылке.237

    Еп.Афанасий (Сахаров) был приговорен в апреле 1927 к трем годам концлагерей и уже в июне, также, как преосвященные Григорий и Корнилий, оказался на Соловках.238

    Заседание “Временного Патриаршего Священного Синода” под председательством митр.Сергия (Страгородского). Москва. 16 ноября 1927 (1928?) года

    Среди тех, кто подписал выборные документы, некоторые также оказались в заключении и ссылках. Так, например, еп.Гавриил (Воеводин) находился в апреле-октябре 1927 в заключении в Ленинграде. В апреле 1927 был арестован еп.Аркадий (Остальский).

    А как дело о «тайных выборах патриарха» коснулось самого митр.Кирилла? Митр.Кирилл был арестован 21 декабря 1926 в г.Котельничи Вятской губернии. В период с конца декабря 1926 по апрель 1927 владыка находился в заключении в вятской тюрьме. Дело, инкриминируемое ему, было напрямую связано с попыткой митр.Сергия и его окружения провести выборы патриарха. В отношении святителя Кирилла ГПУ вынесло следующее определение:

    При рассмотрении означенного дела нашел следующее. Группа черносотенных церковников, проходящих по следственному делу № 36960, во главе с митрополитом Страгородским Сергием, патриаршим местоблюстителем,239 решила придать Церкви окончательно характер определенной антисоветской организации, и с этой целью возглавить ее патриархом, произведя выборы его нелегально и наметив в качестве ее кандидата в таковые наиболее антисоветски настроенное лицо. В качестве наиболее желаемого кандидата группа наметила именно Смирнова Константина Иларионовича, митрополита Кирилла, наиболее черносотенного и активного контрреволюционного церковника, с 1919 года по настоящее время, с несколькими перерывами, подвергавшегося репрессиям за активную антисоветскую деятельность, с которым и снеслась по этому поводу. Смирнов в это время для окончания отбытия административной высылки был переведен в город Котельнич, где близко сошелся с местным священником Агафонниковым. Немедленно у Кирилла начались приемы, как у патриарха. Причем обставлялись они крайне конспиративно, двери запирались и беседы велись шепотом. Посещение церковников приняло повальный характер, приходило к нему до пяти человек зараз. На основании вышеизложенного Смирнов и Агафонников были арестованы вместе с арестом черносотенной группировки церковников. Настоящее дело, ввиду законченности его следствием, полагаю не присоединять к делу № 56960, следствие по которому еще продолжается. Виновность Агафонникова и Смирнова полагаю считать доказанной.240

    23 марта 1927 митр.Кирилл был осужден ОСО при Коллегии ОГПУ СССР по ст.58-10 на три года ссылки.241 Так, опальный митрополит вновь оказался в ссылке, теперь уже в Туруханском крае.

    Если следовать версии Дамаскина (Орловского), то выборы были инспирированы ГПУ и как таковые не состоялись (проголосовало, по мнению о.Дамаскина, всего около двадцати иерархов). Если верить наиболее распространенной версии, основанной на церковном предании, то выборы можно считать фактически состоявшимися, поскольку 72 иерарха проголосовало за митр.Кирилла.

    Из архивно-следственного дела ясно, что помимо «документа 25-ти» иерархов, высказавшихся за тайные выборы патриарха с кандидатурой митр.Кирилла, существовали еще запечатанные пакеты с мнениями приблизительно 20 иерархов, проголосовавших почти единогласно за митр.Кирилла. Таким образом, голосовавших было 45 человек. Сюда следует присоединить мнение епископов-соловчан, которых к 1926 было не менее 24-х человек.242 Таким образом, число иерархов так или иначе (устно или письменно) высказавшихся за избрание митр.Кирилла Всероссийским патриархом, достигает 69-ти (не считая митр.Сергия).

    Напомним, что число иерархов, подписавших акт о вступлении митр.Крутицкого Петра в права патриаршего местоблюстителя, составляло 60 человек, из которых часть епископов к концу 1926 оказалась в заключении, например: архиеп.Херсонский Прокопий (Титов), архиеп.Иркутский Гурий (Степанов), еп.Чистопольский Иоасаф (Удалов), еп.Каменец-Подольский Амвросий (Полянский), еп.Гомельский Тихон (Шарапов), еп.Житомирский Аверкий (Кедров), еп.Петропавловский Алексий (Буй), архиеп.Владимирский Николай (Добронравов), еп.Ладожский Иннокентий (Тихонов) и др., некоторые иерархи, как, например, еп.Малоярославецкий Иоасаф (Шишковский-Дрылевский), еп.Иваново-Вознесенский Августин (Беляев), пребывали в ссылке.

    Наконец, несколько человек из числа иерархов, подписавших акт о вступлении митр.Петра Крутицкого в права патриаршего местоблюстителя, уклонились в григорианский раскол, а следовательно, и не могли участвовать в выборах патриарха, это: архиеп.Екатеринбургский Григорий (Яцковский), еп.Царицынский Тихон (Русинов), еп.Бутурлиновский Митрофан (Русинов), еп.Можайский Борис (Рукин), еп.Симбирский Виссарион (Зорин).

    Итак, из 60-ти архиереев, поставивших свою подпись 12 апреля 1926, по крайней мере, 16 человек были лишены возможности голосовать, либо в силу физической невозможности это сделать (будучи в заключении или ссылке), либо в силу своей канонической несостоятельности (являясь раскольниками). Был лишен возможности участвовать в выборах и сам митр.Петр Крутицкий. Оттого мнение, по меньшей мере, 69-ти иерархов Церкви становилось еще более весомым.

    Трудно сказать, как бы сложилась дальнейшая судьба Церкви, если бы епископат более решительно обратил внимание па факт почти удавшейся попытки избрания митр.Кирилла патриархом. Изменилось бы что-либо в ситуации, сложившейся с церковным центром? С высоты сегодняшний знаний архивных материалов и учитывая методы работы ГПУ можно сказать, что попытка провозгласить уже избранного большинством епископских голосов митр.Кирилла патриархом едва ли была бы успешной.

    Это только осложнило бы ситуацию с церковным управлением и предоставило ГПУ новые возможности в инициировании дальнейших церковных расколов и размежевании. Это, по всей видимости, отчетливо осознавалось православными иерархами. Кроме того, осуществление выборов помимо патриаршего местоблюстителя, санкцией одного только его заместителя тоже настораживало часть епископата, слишком привыкшего во всех странностях видеть «руку Ивана Васильевича» (ГПУ). Не зря же церковные острословы и люди, посвященные в курс событий «выборов» 1926 года, дали этой таинственной истории название «Павлин в клетке», прозрачно намекая на изначальную осведомленность ГПУ о ходе выборов и о лицах, в них участвующих.

    Материалы архивно-следственного дела не позволяют сделать столь категорических выводов, хотя бы уже потому, что аресты происходили постепенно, по мере упоминания арестованными на допросах тех или иных лиц, а не сразу, как было бы в случае, если ГПУ еще прежде поименно знало всех участников.

    Вероятно, именно уверенность в том, что выборы происходили не без участия (или, по меньшей мере, не без заинтересованности) ГПУ, в обход митр.Петра и без согласия митр.Кирилла, заставляли православных епископов относиться с осторожностью к результатам выборов и не ссылаться на них, даже после опубликования Декларации 1927, когда, казалось бы, у наиболее «непримиримых» иерархов имелась возможность напомнить митр.Сергию о «волеизъявлении» значительной части епископата.

    Ни разу не апеллировал к результатам этих выборов и митр.Кирилл. Следовательно, и он не придавал этим выборам канонической силы.

    Сомнительной для многих оставалась и форма подобных выборов, осуществлявшихся без созыва Собора и голосованием одних только епископов.

    Но при всем этом, соглашаясь с мудрой осторожностью церковных иерархов, не усугубивших сложной ситуации с церковным центром (а, может быть, и не догадывавшихся о подобной возможности?), следует особо отметить очевиднейший факт: при всех оговорках церковно-канонического характера избрание патриархом митр.Казанского Кирилла в 1926 могло бы состояться, не последуй за этими выборами карательных санкций государственной власти. Безусловно, выборы могли бы быть признаны имеющими каноническую силу только в том случае, если бы митр.Петр признал законность выборов, инициированных не им.243

    Митр.Кирилл, как мы уже говорили, ни в одном из известных нам писем не упоминал этих выборов в качестве легитимных и не ставил себя вне послушания митр.Петру, которого неизменно считал единственным полномочным Предстоятелем Русской Православной Церкви в те годы. Это дает нам основание полагать, что сам митр.Кирилл не придавал принципиального значения этим выборам, как не получившим одобрения местоблюстителя патриаршего престола. Кроме того, обращение к митр.Кириллу в 1926 Тучкова с предложением «сотрудничества» в связи с тем, что архиереи просят вл.Кирилла в патриархи и ради этого затеяли нелегальные выборы (тогда Казанский митрополит от переговоров на эту тему отказался), давали основания митр.Кириллу полагать, что выборы есть инициатива если не инспирированная ГПУ, то в чем-то им полезная. Непонятна и сомнительна для митр.Кирилла была и роль в этих выборах митр.Сергия.

    Выскажем и такое предположение. Если бы выбор русских иерархов оказался не столь единодушным, то ГПУ, с целью внесения нового раскола в жизнь Церкви, поддержало бы выборы, поскольку в интересах советской власти была максимальная дестабилизация и децентрализация (атомизация) церковной жизни, обезглавливание Церкви и компрометация виднейших иерархов.

    Вероятно, в ГПУ осознавали, что выборы 1926 года способны качественно изменить ситуацию с церковным управлением в лучшую для Церкви сторону, в случае если часть епископата твердо и настойчиво будет высказываться за придание юридического статуса фактическому избранию митр.Кирилла на патриаршество. Это беспокоило богоборческую власть, ей следовало что-то предпринять. Арест и новая ссылка митр.Кирилла были, с точки зрения ГПУ (Тучкова), не лучшим выходом из создавшейся ситуации. Гораздо желательнее было бы согласие известного и уважаемого иерарха сотрудничать с властью, что, конечно, предполагало не одну только лояльность. В этом случае могла бы, видимо, последовать и инициированная властью легализация выборов митр.Кирилла.

    Тучков
    Е.А.Тучков

    Поэтому в середине февраля 1927, когда митр.Сергий (Страгородский) еще пребывал в заключении, к митр.Кириллу в вятскую тюрьму, где владыка находился с декабря 1926 по апрель 1927, явился начальник VI Секретного отдела ОГПУ Тучков и предложил владыке, как одному из наиболее авторитетных среди духовенства и мирян иерарху, возглавить Российскую Церковь. Тучков выразил надежду, что судьба заключенного владыки скоро изменится, что он, Тучков, нисколько не сомневается, что разговаривает с будущим патриархом. Заговорил чекист и о «легализации» Церкви, поставив одно только условие:

    — Если нам нужно будет удалить какого-нибудь архиерея, вы должны будете нам помочь.

    — Если он будет виновен в каком-либо церковном преступлении — да, — спокойно отвечал вл.Кирилл. — В противном случае я скажу: брат, я ничего не имею против тебя, но власти требуют тебя удалить, и я вынужден это сделать.

    — Нет, не так, — нетерпеливо и резко возразил Тучков. — Вы должны сделать вид, что делаете это сами и найти соответствующее обвинение.

    — Евгений Александрович, вы не пушка, а я не бомба, которой вы хотите взорвать изнутри Русскую Церковь, — с достоинством отвечал митр.Кирилл.244

    После этого ответа, сохраненного церковным преданием словно в назидание будущим поколениям христиан, приговор ОСО при Коллегии ОГПУ СССР по ст.58-10, присудивший митр.Кирилла к трем годам ссылки, был приведен в исполнение.

    Сам митр.Кирилл спустя три года так описывал это событие:

    В половине февраля 1927 г. в том же Вятском ОГПУ был допрошен прибывшим из Москвы Е.А.Тучковым. Из его слов я узнал, что меня кто-то избрал в патриархи Русской Церкви, и Е.А.Тучков интересовался, как я отнесся бы к этому избранию и как осуществлял бы свои патриаршие полномочия? Я отвечал, что для меня на первом месте стоит вопрос о законности избрания, т.е. о избрании законно созванным Собором. Таким же Собором может быть только созванный м.Петром или по его уполномочию м.Сергием. Мне было отвечено, что в данном случае инициатором выборов и является м.Сергий, и выборы произведены епископатом. Тем не менее, не зная ни повода, ни формы произведенных будто бы выборов, я отвечал, что совершенно не могу определить обязательное для себя отношение к таким выборам, если они были. Во всяком случае, были они без моего ведома. Но Вы, сказал мой собеседник, являетесь центральной личностию, и снова перешел к вопросам о моем церковном credo. Беседа с Е.А.Т[учковым] по этому вопроce была продолжена и на следующий день, после чего через два месяца мне был объявлен приговор ОГПУ об отправлении меня в ссылку в Сибирь на три года, начиная с 21 декабря 1926 г., и я в тот же день с экстренным поездам был отправлен в сопровождении уполномоченного Ополева и конвоира — в Новосибирск; откуда доставлен в Красноярск и с первым пароходом отправлен в Туруханск. Там мне было указано отбывать срок ссылки на станке Хантайка...245

    Сам митр.Кирилл не без скорби отнесся к выборам 1926 года. В письме к еп.Иоасафу (Удалову) 7 (20) ноября 1929 (ровно за восемь лет до своей мученической кончины), опровергая подозрения митр.Сергия и гражданских властей в своей связи с волнениями, поднятыми в Вятке последователями еп.Виктора (Островидова), вл.Кирилл писал:

    Но м.Сергий опытный делец. Он сделал меня «центральной личностию» в совершенно неведомой мне затее об избрании меня в патриархи, а теперь хочет сделать центром каких-то неведомых мне, но граничащих, по Вашим словам, с уголовщиной, выступлений против него. Sapienti sat [лат. — мудрому достаточно].246

    Справедливости ради заметим, что не митр.Сергий был инициатором «тайных выборов», хотя и выступил в качестве легитимизатора их. В раздувании тлеющих угольков недоверия между ссыльным митр.Кириллом и заместителем местоблюстителя слишком уж очевидно участие Е.А.Тучкова, не преминувшего на допросе упомянуть о выборах как личной инициативе митр.Сергия.

    Видимо, с подобными же предложениями, что и к митр.Кириллу и митр.Агафангелу, Тучков обратился и к митр.Сергию, поскольку тот вскоре был освобожден из тюрьмы и подписал известный документ, вошедший в историю под названием «Декларация митр.Сергия». Как теперь известно, ее окончательный вариант, навязанный госвластью, существенно отличался от той Декларации, которая была составлена самим митр.Сергием. Кроме того, по свидетельству митр.Сергия (Воскресенского), заместителю местоблюстителя угрожали в тюрьме расстрелом его сестры и многих арестованных архиереев и священников.247

    Декларация 1927 вызвала размежевание в среде староцерковнического движения. Однако оценка этого важного в истории Русской Церкви документа не входит в задачу настоящего исследования, как, впрочем, и анализ последовавших за этой Декларацией трагических разделений. К тому же митр.Кирилл не вменял митр.Сергию эту Декларацию в сугубую вину, в отличие от многих других церковных иерархов. Возможно, потому что, как писал прот.Владислав Цыпин, «по аттестации самого автора Декларации, она представляет собой всего лишь “заявление земных людей, граждан СССР, а не самой Церкви”. Совершенно очевидно, что автором ее поэтому отнюдь не предполагалась и не могла предполагаться обязательность совершенного согласия с нею всех епископов и клириков».248

    Вместе с тем, помимо трагического размежевания в среде староцерковников, Декларация привела и к новой активизации обновленцев. Последние, увидев в деятельности митр.Сергия прежде всего желание легализовать высшую церковную власть, чего ранее уже добилось обновленческое ВЦУ, ревниво заявили о беспринципности заявлений митр.Сергия. Было ясно, что с появлением Декларации обновленцы окончательно потеряют всякую базу для своей деятельности.

    Весьма характерна реплика, опубликованная в «Православном церковном вестнике», печатном органе казанских обновленцев. Заметка интересна тем, что по-своему излагает ход несостоявшихся «выборов патриарха» и даст собственную оценку Декларации:

    Епископы тихоновского толка сговорились избрать сами без всякого Собора «на вдовствующий патриарший престол» митрополита Казанского Кирилла. С этой целью они собрали около 45 подписей епископов из признаваемых ими шестидесяти249 и направили объявить свою волю через особо посланных двух епископов митрополиту Кириллу Расчет сделан сергиевцами просто: Кирилл будет сидеть в своем заточении, а народу будет внушаться мысль, что Российскую Церковь возглавляет патриарх-мученик. Вместо же него всеми благами мира сего будут пользоваться епископы-тихоновцы. Затея была своевременно раскрыта одним изменником, из числа самих заговорщиков (удивительная осведомленность обновленцев. — А.Ж.), и в результате явилось обращение митр.Сергия к «безбожной» власти с знаменитым отселе уверением: «ваша радость — наша радость». В этом уверении заключается и разгадка, почему тихоновцы никогда не выступают на диспутах против безбожников; для тихоновцев успех безбожия составляет настоящую радость. Но народ они держат во тьме, по примеру фарисеев, говоривших, что народ, не ведущий закона, — прокляти суть.250

    Так, Декларация 1927 года, опубликованная митр.Сергием, видимо, из благих побуждений (легализация высшей церковной власти, освобождение томящегося по тюрьмам и концлагерям духовенства и пр.) и явившаяся компромиссом с гражданской властью, оказалась в поле критики как со стороны православных, так и со стороны обновленцев. Не преминули высказать своего негодования и карловчане, собственное каноническое положение которых оставалось зыбким.

    Однако немалое количество иерархов Русской Церкви не прекратили церковного общения с заместителем патриаршего местоблюстителя, признав во избежание раскола и вынужденную внешними обстоятельствами необходимость Декларации, и учреждение Временного Патриаршего Священного Синода, и ту позицию, какую занял митр.Сергий в отношении к советской власти.

    Примечания

    1. Дата указана по новому стилю.
    2. За Христа пострадавшие, с.5б8.
    3. Деяние 140 // Деяния... Т.8, с.182.
    4. Егоров В., свящ. К истории провозглашения грузинами автокефалии своей Церкви в 1917 году. М. 1917, с.9-11.
    5. Смолич И.К. История Русской Церкви. 1700-1917 // История Русской Церкви. М. 1996. Т.VIII. Ч.1, с.776-781.
    6. В 1917 еп.Григорий (Яцковский) был назначен еп.Екатеринбургским и Ирбитским.
    7. Смолич И.К. Указ.соч., с.779,752.
    8. Скурат К.Е. История Поместных Православных Церквей. М.: Русские огни, 1994. Т.1, с.53.
    9. Егоров В., свящ. Указ.соч., с.22-23.
    10. Голубцов Г., прот. Поездка на Всероссийский Церковный Собор: Дневник (29 января 18 апреля 1918 г.) // Российская Церковь в годы революции. — М.: Крутицкое патриаршее подворье. 1995, с.224.
    11. Шавельский Г., протопресв. Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота. (Репринт). — М.: Крутицкое патриаршее подворье. 1996. Т.1, с.377.
    12. Там же, с.377.
    13. Мейендорф И. Прот. о.Георгий Шавельский. «Воспоминания» // Вестник РСХД. 1955. № 36, с.39-40.
    14. Голубцов Г., прот. Указ.соч., с.242-243.
    15. Цит. по: Письма священномучеников — архиереев Русской Православной Церкви к святителю Тихону, Патриарху Московскому и всея Руси. / Публ. прот.В.Воробьева // Богословский сборник. Вып.6. М.: ПСТБИ. 2000, с.7-15.
    16. Митр.Кирилл указывает дату по ст.ст., следовательно, дата прибытия его в Баку 6 (19) мая 1918.
    17. Прот.Александр Иоаннович Юницкий служил в кафедральном храме Баку, член Поместного Собора (участвовал в работе третьей сессии, замещая выбывшего из числа членов Собора еп.Григория (Яцковского).
    18. Письма священномучеников — архиереев Русской Православной Церкви к святителю Тихону... с.7-8.
    19. Азербайджанская Советская Социалистическая Республика // БСЭ. М. Изд-во «Советская энциклопедия». 1972. Т.1, с.253-254.
    20. Письма священномучеников... с.8.
    21. Там же, с.8-9.
    22. Позднее, в связи с невозможностью восстановить церковное общение с Грузинской Церковью, организованный митр.Кириллом «исполнительный аппарат» в Баку будет способствовать осуществлению проекта по учреждению самостоятельной Бакинской епархии.
    23. Имеется в виду послание патр.Тихона от 29 декабря 1917.
    24. Епископы из числа природных грузин, провозгласившие автокефалию Грузинской Церкви: епископ бывший Полоцкий и Витебский Кирион (Садзаглишвили), Гурийско-Мингрельский Леонид (Окропиридзе), Имеретинский Георгий (Аладашвили), Горийский Антоний (Георгадзе), Алавердский Пирр (Окропиридзе). Именно к ним было обращено послание патр.Тихона от 29 декабря 1917.
    25. Архиеп.Астраханский и Енотаевский Митрофан (Краснопольский) (22.10.1869 — 06.07.1919).
    26. В «Богословском сборнике» название Муганской степи ошибочно приводится как Мучанская // Письма священномучеников... с.10.
    27. Муганская степь (Муганская равнина), участок Кура-Араксинской низменности к югу от места слияния рек Куры и Аракса, находится на территории современного Азербайджана. Юго-западная часть Муганской равнины принадлежит Ирану.
    28. Уезд с центром в г.Куба, расположенном на реке Кудиалчай, впадающей в Каспийское море. Город Куба основан в XV в., в 1744-1789 — столица кубинских ханов, в 1806 занят русскими войсками и по Гюлистанскому мирному договору 1813 оставлен за Россией. С учреждением Дербентской губернии становится уездным городом, с 1859 входит в состав Бакинской губернии. Расположен в северной прикаспийской части современного Азербайджана.
    29. Ленкорань — один из древнейших городов Азербайджана, расположен на Ленкоранской низменности, на р.Ленкораньчай, при впадении ее в Каспийское море, с 1846 — уездный город.
    30. Письма священномучеников... с.9-11.
    31. Там же, с.11.
    32. БСЭ. Т.7, с.368.
    33. Владикавказ — в настоящее время столица Северной Осетии. Основан в 18б3 как русская крепость близ осетинского селения Дзауджикау, обеспечивал сообщение с Грузией по Военно-Грузинской дороге.
    34. Моздок — в настоящее время районный центр Северной Осетии, находящийся в 92 км к северу от Владикавказа.
    35. Кизляр — в настоящее время районный центр в Дагестане, расположенный в 170 км к северо-западу от Махачкалы. С 1860-х центр Кизлярского округа (с 1905 — отдела) Терской области.
    36. Письма священномучеников... с.11-12.
    37. Там же, с.12.
    38. Там же, с.11-13.
    39. Там же, с.14.
    40. Протокол Частного Совещания членов Собора 19 июня (2 июля) 1918 г. // Деяния... Т.9, с.144.
    41. Письма священномучеников... с.14.
    42. Митр.Ярославский Агафангел (Преображенский) (27.09.1854, с.Могилы Веневского у. Тульской губ. — 16.10.1928. Ярославль), исповедник. С 6 марта 1918 являлся членом Высшего Церковного Совета при патр.Тихоне и участвовал в рассмотрении, в том числе, и вопросов церковных наград.
    43. Письма священномучеников... с.14-15.
    44. Там же, с.14-15.
    45. РГИА.ф.831, оп.1, д.46, л.16.
    46. Там же, л.17-18об. Список кандидатов был таков: 1) Лаврентий, еп.Балахнинский; 2) Евлогий, архиеп.Вольский (в документе ошибка, в действительности — архиеп.Волынский — А.Ж); 3) Геннадий, еп.Нарвский; 4) Макарий, б. еп.Орловский; 5) Серафим, архиеп.Тверской; 6) Иоаким, б. архиеп.Нижегородский; 7) Анастасий, архиеп.Кишиневский; 8) Василий, б. архиеп.Черниговский; 9) Шавельский Георгий, протопресвитер; 10) Иоанн, еп.Новгород-Северский, вик.Черниговской епархии; 11) Фаддей, еп.Владимиро-Волынский; 12) Кудрявцев Михаил, протоиерей Нижнего Новгорода, вдовый; 13) Евдоким, архиеп.Американский; 14) Сергий, митр.Владимирский; 15) Варнава, б. архиеп.Тобольский; 1б) Андрей, еп.Уфимский (в протоколе ошибочно указана фамилия, а не кафедра — Ухтомский); 17) Корнилий, еп.Рыбнинский; 18) Кирилл, экзарх Грузии; 19) Иосиф, еп.Угличский; 20) Алексий, еп.Сарапульский; 21) Вениамин, архимандрит, ректор Тверской духовной семинарии; 22) Владимирский Феодор, протоиерей г.Арзамаса, вдовый; 23) Цветаев Николай, протоиерей г.Нижнего Новгорода, вдовый; 24) Нестор, еп.Камчатский; 25) Серафим, еп.Челябинский; 26) Арсений, митр.Новгородский; 27) Назарий, б. архиеп.Одесский, а ранее Нижегородский; 28) Виссарион (Зорнин), архимандрит; 29) Тополев Петр, преподаватель Нижегородского духовного училища, холост.
    47. Здесь ошибка. вл.Евлогий был архиеп.Волынским (с 14.05.1914), а не Вольским викарием Саратовской епархии.
    48. РГИА, ф.831, оп. 1, д. 46, л.15. Постановление Святейшего Патриарха и Священного Синода от 8 (21) июня 1918 г. за № 431.
    49. Там же, л.22.
    50. Там же, л.23-23об.
    51. Там же, л.23об.-24об.
    52. Там же, л.10.
    53. Там же, л.13.
    54. Там же, л.21. Постановление Св.Патриарха Тихона и Св.Синода Православной Российской Церкви от 8 (21) октября 1918 г. за № 874.
    55. Священный Собор Православной Российской Церкви: 1917-1918 гг. Обзор Деяний. Третья сессия / Сост. А.Г.Кравецкий, Г.Шульц. — М.: Крутицкое патриаршее подворье. 2000. С.46.
    56. Таким образом, первое заседание третьей сессии Собора соответствовало 130 Деянию Поместного Собора от 6 (19) июля 1918.
    57. Деяние 130 // Деяния... Т.9, с.155.
    58. Там же, с.157.
    59. Деяние 144 // Деяния... Т.10, с.12б.
    60. Священный Собор Православной Российской Церкви: 1917-1918 гг. Обзор Деяний. Третья сессия / Сост. А.Г.Кравецкий, Г.Шульц.- М.: Крутицкое патриаршее подворье. 2000, с.188-189.
    61. Заместителями избраны: митр.Тифлисский Кирилл, еп.Охтенский Симон, прот.П.А.Миртов, прот.П.Н.Лахостский, Н.Д.Кузнецов и С.А.Котляревский. — см. Деяние 144 // Деяния... Т.10, с.153.
    62. Священный Собор... с.207.
    63. Там же, с.2б8, 370.
    64. «Предрешение Государственной комиссии по народному просвещению закрытия всех духовно-учебных заведений поставляет в положение заштатных всех начальствующих, преподавателей, преподавательниц, воспитателей, воспитательниц, числящихся на службе в духовно-учебных заведениях, содержание коих во многих епархиях принято на общеепархиальные средства. Необходимо указать епархиям и епархиальным начальствам, что оказывающиеся с закрытием духовно-учебных заведений за штатом начальствующие и преподаватели сих заведений, где окажется возможным, должны быть использованы на дело внешкольного просвещения в епархии и во всяком случае получать содержание из епархиальных сумм впредь до приискания себе места, но не более полугода» // Там же, с.237.
    65. В другом месте говорится о 82-х членах Собора, подписавших это заявление. — Ср. Священный Собор... с.275 и с.316.
    66. Там же, с.275.
    67. Там же, с.318.
    68. Там же, с.303.
    69. Там же, с.327.
    70. Там же, с.290-291.
    71. Там же, с.351-352.
    72. Там же, с.353.
    73. Там же, с.353-354.
    74. Там же, с.360.
    75. Там же, с.361.
    76. Определение Священного Собора Православной Российской Церкви «О церковных округах»: «Имея в виду, что потребность образования округов в Русской Церкви признана Соборами 1666 и 1681-82 гг. и последующим церковным сознанием, и принимая во внимание нынешнее количество епархий Российской Церкви, Священный Собор, руководствуясь священными канонами, определяет: учредить в Российской Церкви церковные округа, а установление числа округов и распределение по ним епархий поручить Высшему Церковному Управлению» // Собрание определений и постановлений Священного Собора Православной Российской Церкви 1917-1918 гг. — Вып.4, с.14.
    77. Священный Собор... с.3б3-3б4.
    78. Митр.Арсений считал, что предлагаемый проект несколько противоречит посланию от 27 декабря 1917 патр.Тихона грузинским иерархам, поскольку в послании содержится призыв принести покаяние и вместе с кириархальной Церковью обсудить вопрос об автокефалии. Проект же о создании митрополичьего округа и Бакинской епархии исходил из того, что большая часть грузинских приходов уже не принадлежит Русской Церкви.
    79. Священный Собор... с.571.
    80. Там же, с.372.
    81. Там же, с.35-36.
    82. Окунев Н.П. Дневник москвича (1917-1924). — Paris: YMCA-PRESS. 1990, с.221.
    83. Следственное дело Патриарха Тихона, с.84.
    84. Там же, с.93.
    85. Там же, с.84.
    86. Архив УКГБ КазССР по Чимкентской области, ф.1, д.02455. л.9.
    87. За Христа пострадавшие... с.661.
    88. Следственное дело Патриарха Тихона, с.86-91.
    89. За Христа пострадавшие... с.512.
    90. Вострышев М. Во имя правды и достоинства // Литературная Россия. № 5. 31 янв., с.22.
    91. Вострышев М. Указ.соч., с.22.
    92. Церковно-исторический вестник. 1999. № 2-3, с.65.
    93. Архив КГБ РТ, д.9867.
    94. Там же. Журнал № 7 Собрания Совета КазДА от 6 марта/21 февраля 1921.
    95. Церковно-исторический вестник. 1999. № 2-3, с.64-65.
    96. Там же, с.65.
    97. У Бога все живы: Воспоминания о даниловском старце архимандрите Георгии (Лаврове). — М.: Даниловский благовестник. 1996, с.18.
    98. Православная жизнь. 1995. № 9, с.21-22.
    99. Там же, с.22.
    100. Окунев П.П. Указ.соч., с.440-441.
    101. Тогда верующие были не только среди заключенных, но и среди стражников. Троцкий в апреле 1922 в своей секретной депеше в Политбюро писал о необходимости срочного развертывания массовой антирелигиозной агитации, приводя «печальный» пример того, как глубоки в народе «культовые предрассудки»: «Против моего окна церковь. Из десяти прохожих (считая всех, в том числе детей) по крайней мере, семь, если не восемь, крестится, проходя мимо. А проходит много красноармейцев, много молодежи» // Русская Православная Церковь и коммунистическое государство. 1917-1941. Документы и фотоматериалы. М. ББИ.1996, с.105.
    102. Трубецкой С.Е. Минувшее. — Paris: YMCA-PRESS.1989, с.270.
    103. Православная жизнь. 1995. № 9, с.23.
    104. Трубецкой С.Е. Указ.соч., с.284.
    105. Там же, с.283-284.
    106. Церковно-исторический вестник. 1999. № 2-3, с.б5.
    107. Архив УКГБ КазССР по Чимкентской области, ф.1, д.02455, л.9.
    108. НАРТ, ф.1172, оп.3, д.32.
    109. Послание Святейшего Патриарха от 6/19 февраля 1922.
    110. Цит. по: Русская Православная Церковь в советское время (1917-1991): Материалы и документы по истории отношений между государством и Церковью / Сост. Г.Штриккер. М.: «Пропилеи». 1995. Кн.1, с.148.
    111. Там же, с.149-150.
    112. Федорова П., Абрамов Л. Голод 1921-1922 годов и казанское духовенство // Эхо веков. 1998. № 3 /4, с.92.
    113. Вострышев М. Указ.соч., с.22.
    114. Имена этих осведомителей известны, большинство из них составит костяк обновленческого движения в Казани и даже войдет позднее в состав обновленческого КЕУ (Казанского епархиального управления).
    115. Это было сознательной позицией митр.Кирилла, следовавшего решениям Поместного Собора, запрещавшего добровольно выдавать описи светским властям.
    116. Федорова Я., Абрамов Л. Указ.соч., с.91-92.
    117. Архив УФСБ РФ по Кировской обл., д.СУ-11404, т.1, л.169. Цит. по: «Это есть скорбь для Церкви, но не смерть ее...»: Из материалов следственного дела священномученика митрополита Кирилла Казанского (1930) / Публ. Н.Кривошеевой, А.Мазырина // Богословский сборник. Вып.VIII. М. 2001, с.330.
    118. Православный церковный вестник. № 4.1925, с.23.
    119. Воззвание гласило: «Мы, Сергий, митрополит Владимирский и Шуйский, Евдоким, архиепископ Нижегородский и Арзамасский, и Серафим, архиепископ Костромской и Галичский, рассмотрев платформу Временного Церковного Управления и каноническую законность Управления, заявляем, что целиком разделяем мероприятия Временного Церковного Управления, считаем его единственной, канонически законной верховной церковной властью и все распоряжения, исходящие от него, считаем вполне законными и обязательными. Мы призываем последовать нашему примеру всех истинных пастырей и верующих сынов Церкви как вверенных нам, так и других епархий».
    120. Шишкин А.А. Сущность и критическая оценка «обновленческого» раскола Русской Православной Церкви. — Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1970, с.101.
    121. Православный церковный вестник. 1925. № 4, с.23.
    122. Цит. по «Это есть скорбь для Церкви, но не смерть ее...»: Из материалов следственного дела священномученика митрополита Кирилла Казанского (1930) / Публ. Н.Кривошеевой, А.Мазырина // Богословский сборник. Вып.VIII. М. 2001, с.330-331.
    123. Стенограмма (в расшифровке АЖ) собрания в Богоявленском соборе приводится по записной книжке архим.Варсонофия (Лузина) (архив автора). Обилие мест, не поддающихся расшифровке, обусловлено плохой сохранностью оригинала.
    124. Митр.Кирилл говорит о Православном богословском институте, правопреемнике Казанской Духовной академии, возникшем в ноябре 1921. — см.: Журавский А.В. Казанская Духовная академия в последний период ее существования // Материалы Казанской юбилейной историко-богословской конференции, 17-19 октября 1995. — Казань, 1996, с.95-102, а также: Журавский А.В. Казанская Духовная академия на переломе эпох (1884-1921): Дисс.... канд. ист.наук. — М.: ИРИ РАН, 1999.
    125. Православный церковный вестник. № 4.1925, с.23-24.
    126. НАРТ, ф.1172-Р, оп.3, д.33, л.1.
    127. Там же, д.29, л.1.
    128. В прежнее Казанское епархиальное управление (в период с 1 апреля по август 1922) входили: митр.Казанский и Свияжский Кирилл (Смирнов), Председатель Управления; еп.Иоасаф (Удалов); еп.Афанасий (Малинин); еп.Андроник (Богословский); свящ.Александр Лебедев; прот.Петр Грачев, секретарь; прот.Иоанн Тобурдановский, казначей; свящ.Сергий Покровский, личный секретарь; прот.Михаил Софотеров, делопроизводитель; диак.Владимир Петров, делопроизводитель; профессор Михаил Васильевский; проф.Павел Пономарев; Александр Михайлович Покровский, делопроизводитель; Елизавета Александровна Васильева, машинистка; Нина Ефимовна Милова, помощник делопроизводителя; Александр Иванович Померанцев, регистратор. После ареста митр.Кирилла уполномоченному ВЦУ прот.Черкасову поручалось принять все епархиальные дела и сформировать новое Епархиальное управление. 26 сентября состав нового управления был утвержден. В него вошли казанские деятели обновленчества: прот.Павел Руфимский; прот.Порфирий Руфимский; прот.Степан Спирин; свящ.Евгений Сосунцов; свящ.Василий Ивановский; прот.Порфирий Черкасов, уполномоченный ВЦУ по Казанской епархии; диак.Владимир Баталев. Еще некоторое время в состав управления входили три викария, поскольку еп.Иоасаф являлся временным управляющим Казанской епархией. Но с назначением на Казанскую кафедру обновленческого архиеп.Алексия, все три викария, а также православные священники вышли из состава КЕУ.
    129. Фудель С.И. Собр.соч. Т.1, с.99-100.
    130. Там же, с.101.
    131. Там же, с.101-102.
    132. Там же, с.102.
    133. Вестник РСХД, 1973, № 107, с.187. Автор статьи «Крестный путь преосвященного Афанасия Сахарова (1887-1962)» утверждает, что эта история с вл.Кириллом произошла после разговора с Тучковым в вятской тюрьме в 1927. Однако в верховьях реки Вычегды, т.е. в коми-зырянской ссылке, митр.Кирилл пребывал именно с 1925 (и находился там не позднее, чем до конца 1926); из вятской тюрьмы митр.Кирилл был направлен в ссылку в Туруханский край. Поэтому описанная история могла произойти; либо в 1923, либо после собеседования с Тучковым в Москве в июне 1924, после чего митр.Кирилл вновь был сослан в Коми-Зырянский край; либо в мае 1925, когда после своего прибытия в Усть-Сысольск митр.Кирилл без суда был сослан в Переволок Усть-Ухтинской волости Ижемского уезда Зырянского края.
    134. Усть-Сысольск город в бывшей Вологодской губернии, расположенный на берегу рек Сысола и Вычегда; с 1921 центр АО Коми (Зырян), с 1930 носит название Сыктывкар. С 1936 Сыктывкар — столица Коми АССР, с 1991 — Республики Коми.
    135. Акты Святейшего Патриарха Тихона... с.8б8.
    136. Житие епископа Серафима (Звездинского). Письма и проповеди. Б.г., б.г., с.55.
    137. Фудель С.И. Указ.соч., с.101.
    138. Еп.Афанасий передал доставшиеся ему в 50-х годах рукописи архим.Неофита в Московскую Патриархию, но их затеряли. Вл.Афанасий по этому поводу писал даже письмо архиеп.Пимену (Извекову), будущему патриарху. В архиве ПСТБИ имеется один машинописный труд архим.Неофита.
    139. Мощи еп.Василия (Преображенского) были обретены 5 (18) октября 1985 и перенесены в Москву, а в 1993 мощи владыки были перенесены в Свято-Введенский женский монастырь г.Иванова. В августе 1993 еп.Василий был причислен к лику местночтимых святых. Еп.Василий был в числе тех, кто был канонизирован РПЦЗ в 1981 (его имя надписано на полях иконы Собора святых новомучеников Российских, от безбожников избиенных).
    140. Дамаскин (Орловский), иером. Жизнеописание святителя Василия, епископа Кинешемского // Василий (Преображенский), свт. Беседы на Евангелие от Марка. М.: Отчий дом. 1996, с.18.
    141. Там же, с.13.
    142. Архив УФСБ РФ по Кемеровской обл. д.П-17429, л.32-42. Цит. по: «Это есть скорбь для Церкви, но не смерть ее» // Богословский сборник. Вып.VIII. М. ПСТБИ. 2001, с.335.
    143. Вестник РСХД. 1973, № 107, с.186. См. также Регельсон Л. Трагедия Русской Церкви. М.: Крутицкое патриаршее подворье. 1996, с.359-361.
    144. «Это есть скорбь для Церкви, но не смерть ее» // Богословский сборник. Вып.VIII. М.: ПСТБИ. 2001, с.337.
    145. Среди духовенства и мирян бытовало мнение о насильственной смерти патр.Тихона. Однако неопровержимых доказательств этого не имеется.
    146. Послание от 50.03(12.04).1925 Патриаршего Местоблюстителя митрополита Крутицкого Петра (Полянского) о вступлении своем в управление Православной Русской Церковью // Акты Святейшего Патриарха Тихона... с.413.
    147. Завещательное распоряжение патр.Тихона, на случай своей кончины о преемстве Высшей Церковной Власти // Акты Святейшего Патриарха Тихона... с.340-344.
    148. Послание от 30.03 (12.04).1925 Патриаршего Местоблюстителя митрополита Крутицкого Петра (Полянского) о вступлении своем в управление Православной Русской Церковью // Акты Святейшего Патриарха Тихона... с.413.
    149. Это было в период 27-30 апреля 1925.
    150. Житие епископа Серафима (Звездинского). Письма и проповеди, с.79.
    151. Там же, с.79.
    152. Материалы, связанные с вопросом о канонизации священномучеников местоблюстителя патриаршего престола митрополита Петра (Полянского), митрополита Серафима (Чичагова) и архиепископа Фаддея (Успенского). — [Софрино]: Синод.комис. РПЦ по канонизации святых.1997, с.6.
    153. Не случайно еп.Дамаскин, в бытность еще свою иеромонахом, приехал в 1919 именно в Киев, где был зачислен митр.Антонием (Храповицким) в число братии Михайловского монастыря.
    154. Материалы, связанные с вопросом о канонизации священномучеников, с.8.
    155. Акты Святейшего Патриарха Тихона... с.421-422.
    156. Там же, с.422.
    157. 12 декабря 1927 состоялась беседа представителей Ленинградской епархии еп.Гдовского Димитрия (Любимова), прот.Василия Верюжского, прот.Викторина Добронравова и мирянина Алексеева с митр.Сергием. На вопрос делегатов: «А скажите, владыко, имя митрополита Петра предполагается отменить?», митр.Сергий отвечал: «Если власти прикажут, так что же будешь делать? И сам Святейший Патриарх Тихон разрешил под давлением властей не поминать его». Тогда прот.Василий Верюжский заметил: «Но Святейший Патриарх Тихон мог разрешить не поминать себя, а вы отменить имени митрополита Петра не можете!» На это замечание ответа митр.Сергия не последовало.
    158. Церковно-исторический вестник. 1999. № 2-3, с.65-66.
    159. Там же, с.66.
    160. Вестник РСХД. № 107, с.186.
    161. События сбора подписей под документом о выборе Всероссийским патриархом митр.Казанского Кирилла были изложены в периодическом органе русских католиков «Благовест», 1931, № 4, сентябрь-октябрь. См. также «Акты...» с.776-778.
    162. 4-е правило I Вселенского Собора гласит: «Епископа поставляти наиболее прилично всем тоя области епископам. Аще же сие неудобно, или по надлежащей нужде, или по дальности пути: по крайней мере три во едино место да соберутся, а отсутствующие да изъявят согласие посредством грамат: и тогда совершати рукоположение. Утверждати же таковыя действия в каждой области подобает ея митрополиту». 4 правило Седьмого Вселенского Собора в интересующей нас части повторяет формулировку 4 правила Первого Вселенского Собора.
    163. Дамаскин (Орловский), иером. Мученики, исповедники и подвижники благочестия Российской Православной Церкви XX столетия. Жизнеописания и материалы к ним. — Тверь: Булат. 1996. Кн.2, с.497.
    164. Возможно, была иная форма сбора подписей, когда через доверенных лиц ссыльные епископы присылали пакеты с именем избранника в патриархи — митр.Кирилла. — См. статью: Вострышев М. Во имя правды и достоинства // Литературная Россия. 1992. № 5. 31 янв., с.22.
    165. За Христа пострадавшие... с.570.
    166. Если сообщению о трех кандидатах можно верить, вторым мог быть указан митр.Агафангел (Преображенский). Это естественным образом вытекало из завещания патр.Тихона. Впрочем, не исключено, что вторым был указан все же митр.Петр, как уже вступивший в права патриаршего местоблюстителя. Если это так, то подобное решение могло бы устранить ту нравственную неловкость, какую, несомненно, должны были бы испытывать устроители выборов перед неизвещенным о предпринятой акции митр.Петром.
    167. Митр.Елевферий (Богоявленский). Неделя в Патриархии. — М.: Крутицкое патриаршее подворье. 1995, с.265-266. Митр.Елевферий в качестве движущего фактора оппозиции митр.Кирилла в 1928 митр.Сергию выдвигает личную обиду, будто бы поселившуюся в сердце Казанского владыки после того, как «некоторые чрезмерные церковные ревнители, не могущие разбираться в окружающей их атмосфере, пустили в ход агитацию за избрание в патриарха м.Кирилла»; власти же, узнав об этом, сослали уже бывшего на свободе митр.Кирилла «в отдаленный край Сибири». «Старцу-узнику, — продолжает митр.Елевферий, — естественно было подумать, как это м.Сергий допустил такую неразумную агитацию, подвергшую его суровой опале?» Митр.Елевферий, ополчаясь против «чрезмерных церковных ревнителей», видимо, не знал, что среди инициаторов сбора подписей находился и митр.Сергий. Трактовка же последующей оппозиции митр.Кирилла митр.Сергию, как следствие личной обиды Казанского владыки, показывает, что митр.Елевферий не только не разобрался в сути происходивших в России событий (впрочем, это чрезвычайно трудно осуществить и на рубеже XX-XXI вв., даже обладая теми материалами по истории Русской Церкви XX века, которых был лишен митр.Елевферий), но и искажал позицию митр.Кирилла, никогда не привносившего в дела церковные личных мотивов.
    168. Акты Святейшего Патриарха Тихона... с.777-778. Как говорится в статье из парижского «Благовеста»: «Люди, посвященные в суть дела, именовали его впоследствии интригующим эпитетом «Павлин в клетке». Цит. по: «Акты...» с.776.
    169. Естественно, что интронизация (настолование) избранного патриарха последовала бы в свое время, о ней вопрос не ставился, речь шла только о выборах.
    170. Архив ФСБ РФ, д.601064, л.66.
    171. Там же, л.57.
    172. Акты Святейшего Патриарха Тихона... с.413-417.
    173. Архив ФСБ РФ, д.601064, л.66.
    174. Архиеп.Фаддей (Успенский) канонизирован в лике новомучеников Российских Архиерейским Собором РПЦ МП.
    175. Архив ФСБ РФ, д.601064, л.57.
    176. Там же, л.84об.
    177. Там же, л.66.
    178. Там же, л.67.
    179. Вероятно, это был еп.Колпинский Серафим (Протопопов), вик.Ленинградской епархии, действительно бывший до 1926 в ссылке на Соловках, а затем проживавший в Ленинграде (о епископах, проживавших в эти годы в Петербурге — см. Шкаровский М.В. Петербургская епархия в годы гонений и утрат. 1917-1945. СПб. 1995, с.119).
    180. Вероятно, имеется в виду еп.Бутульминский Митрофан (Поликарпов).
    181. Архив ФСБ РФ, д.601064, л.67.
    182. Там же, л.43.
    183. Еп.Павлин называет этот документ «документом двадцати четырех». См.: Архив ФСБ РФ, д.601064, л.71.
    184. Это, хотя и не вполне уверенно, утверждал митр.Сергий. См.: Архив ФСБ РФ, д.601064, л.57.
    185. Там же, л.59.
    186. Вероятно, еп.Колпинского Серафима (Протопопова).
    187. Возможно, что к этой соловецкой инициативе имел непосредственное отношение архиеп.Иларион (Троицкий). В этом случае становится понятно, откуда взялось предание о том, что именно свщмч.Иларион являлся инициатором «тайных выборов» патриархом митр.Кирилла.
    188. Архив ФСБ РФ, д.601064, л.82.
    189. Там же, л.81.
    190. Там же, л.67.
    191. Там же, л.81.
    192. Sine qua non — лат., дословно: «без всяких нет», беспрекословно; conditio sine qua non — непременное условие.
    193. Архив ФСБ РФ, д.601064, л.59.
    194. Там же, л.71.
    195. Их страданиями очистится Русь. М.: Изд-во им. свт.Игнатия Ставропольского. 1996, с.198.
    196. Архив ФСБ РФ, д.601064, л.92.
    197. Имеется в виду св.Максимиан, патр.Константинопольский (431-434), поставленный на Цареградскую патриаршую кафедру после ссылки Нестория, который до своего осуждения на III Вселенском Соборе занимал эту кафедру.
    198. Архив ФСБ РФ, д.601064, л.92.
    199. Там же, л.71.
    200. Там же, л.104.
    201. Там же, л.27-27об.
    202. Там же, л.28.
    203. Акты Святейшего Патриарха Тихона... с.489.
    204. Архив ФСБ РФ, д.601064, л.94.
    205. За Христа пострадавшие, с.520.
    206. Архив ФСБ РФ, д.601064, л.44.
    207. Там же, л.58.
    208. Там же, л.34-34об.
    209. Там же, л.69-70.
    210. Там же, л.91.
    211. Там же, л.92.
    212. Там же, л.58.
    213. Там же, л.20об.
    214. Там же, л.84об.
    215. Там же, л.86.
    216. Там же, л.74.
    217. Там же, л.8?.
    218. Там же, л.73.
    219. Акты Святейшего Патриарха Тихона... с.973.
    220. Там же, с.989.
    221. Архив ФСБ РФ, д.601064, л.64.
    222. Владыка указал прежнее название улицы — Б. Ильинская, тогда как к тому времени она уже была переименована в ул.Герцена.
    223. Архив ФСБ РФ, д.601064, л.11об.
    224. Параман (параманд) — часть монашеского облачения; небольшой четырехугольный плат с изображением Страстей Господних, который носится под одеждой и крепится с помощью двойных перевязей, крестообразно обвязываемых вокруг тела. Обозначает крест, который берет на себя монах; сораспятие Христу. Иначе называется аналав.
    225. Архив ФСБ РФ, д.601064, л.12об.
    226. Там же, л.17.
    227. Там же, л.75об.-76.
    228. Там же, л.78-79.
    229. Смирнов Иван Яковлевич, диакон. Родился в 1872 , из мещан г.Москвы, диакон Даниловского монастыря с 1918.
    230. Архив ФСБ РФ, д.601064, л.89.
    231. Там же, л.88.
    232. Там же, л.80.
    233. Там же, л.48.
    234. Там же, л.54.
    235. Там же, л.107.
    236. За Христа пострадавшие. Кн.1, с.337.
    237. Там же, с.619.
    238. Там же, с.121.
    239. Здесь очевидная ошибка следователя: патриаршим местоблюстителем оставался по-прежнему митр.Петр Крутицкий. Однако ошибка характерная, показывающая, что митр.Сергий воспринимался ГПУ как фактический глава Русской Церкви.
    240. Вострышев М. Указ.соч., с.22.
    241. За Христа пострадавшие. М.: Изд-во ПСТБИ.1997, с.568.
    242. Цыпин В., прот. История Русской Церкви: 1917-1997, с.151.
    243. Характерно, что когда в 1931 уполномоченный ОГПУ Полянский предложил митр.Петру сложить с себя полномочия местоблюстителя, свщмч.Петр отказался, мотивируя это в своем мартовском письме к Менжинскому необходимостью оставаться в своей должности до созыва Поместного Собора: «Собор, созванный без санкции местоблюстителя, будет считаться неканоническим и постановления его недействительными» (Цит. по: Дамаскин (Орловский), иером. Указ.соч. Кн.2, с.361). А поскольку Собор созывался прежде всего для избрания патриарха, то можно предположить, что избрание патриарха без санкции местоблюстителя патриаршего престола и без Собора не могли быть признаны митр.Петром каноническими.
    244. Регельсон Л. Трагедия Русской Церкви. М.: Крутицкое патриаршее подворье. 1996, с.413., см. также Вестник РСХД, 1973, № 107, с. 187; А.Левитин-Краснов и В.Шавров указывают на священника Николая Пульхеридова, который был близок митр.Кириллу и сам рассказал об этом знаменательном разговоре вл.Кирилла и Е.А.Тучкова. — См. Левитин-Краснов А., Шавров В. Очерки по истории русской церковной смуты. М.: Крутицкое патриаршее подворье. 1996, с.454.
    245. Архив УФСБ РФ по Кемеровской обл., д.П-17429, л.42-42об.
    246. Архив УФСБ РФ по Брянской обл., д.П-8979, л.2.
    247. Цыпин В, прот. Русская Православная Церковь. 1925-1938. М. 1999, с.93.
    248. Там же, с.100.
    249. Удивительная осведомленность обновленцев! Действительно, подписей было собрано 45 «документ двадцати пяти» + 20 запечатанных пакетов с мнениями епископов), причем эта цифра, ставшая нам известной только сейчас из архивно-следственного дела, лидерам обновленчества оказалась известной уже тогда. Удивляет даже не «доступ» к секретной информации (то, что обновленческое ВЦУ действовало в тесной связи с ГПУ — не новость), а то, что эта информация соответствует действительности. Знаменательно, что, как и в наших рассуждениях, всплывает цифра 60 — число иерархов, подписавших акт о вступлении митр.Петра в права патриаршего местоблюстителя. Все это еще одно подтверждение правильности нашего счета участвовавших в «тайных выборах» иерархов. Дамаскин (Орловский), утверждая, что результатом выборов стали мнения 20 иерархов, проголосовавших за митр.Кирилла, не учитывает «документа 25-ти» и, тем более, мнения епископов-соловчан, что, как показано выше, не правомерно.
    250. Православный церковный вестник. 1928. № 1-2, с.7.

    Глава 4
    Последний период жизни митрополита Кирилла
    Отношение священномученика Кирилла к деятельности митр.Сергия как заместителя патриаршего местоблюстителя

    Митр.Кирилл (Смирнов)

    Митр.Казанский и Свияжский Кирилл

    С апреля 1927 по весну 1929 митр.Кирилл находился в ссылке в Туруханском районе Красноярского округа, из них последние полтора года — в станке Хантайка.1 Зимой 1928, когда владыку везли в новое место ссылки, он проезжал поселок Полой (200 км севернее Туруханска2), в котором находился в ссылке еп.Глуховский Дамаскин (Цедрик).3 Встреча со старцем-иерархом произвела неизгладимое впечатление на еп.Дамаскина. Результатом ее стала переписка двух архипастырей по вопросам внутрицерковной жизни.

    Именно здесь, в Туруханском крае, митр.Кирилла застало известие об указе митр.Сергия от 27 мая «Об образовании и легализации Временного Патриаршего Священного Синода и регистрации на местах органов епархиального управления», а также об опубликовании им 29 июля 1927 особой Декларации.

    О реакции митр.Кирилла на эту Декларацию в первый год после ее публикации ничего неизвестно. Создается даже впечатление, что митр.Кирилл не придает этой Декларации такого существенного значения, какое придавали ей, например, митр.Иосиф (Петровых) и его последователи.

    Вместе с тем, известно частное письмо митр.Кирилла архим.Неофиту (Осипову) от 13 июля 1928, где говорится:

    Учреждение новой формы Высшего Церковного Управления и я не признаю. Покойного патриарха реформатором не считаю, а заявление, сделанное о нас в Сергиевской Декларации, считаю клеветой. О господине нашем Петре молюсь, потому что не знаю о его отношении к так, называемому Патриаршему Синоду. Я здоров, прозимовал первую зиму благополучно, да поможет Господь и во вторую.4

    Здесь присутствует негативная реакция митр.Кирилла на учреждение Временного Патриаршего Синода и на Декларацию. Зная, что в дальнейшем о Декларации митр.Кирилл обычно не упоминал, стоит предположить, что это реакция на тезис о ссыльном духовенстве, прозвучавший не в Декларации, а в известном интервью митр.Сергия. В условиях ссылки вполне вероятно было получение неточной информации о содержании Декларации.

    Очевидно, что, прежде чем публично объявить о своей позиции, свт.Кирилл ждал возможного возвращения митр.Сергия на путь первого периода его заместительства, о чем впоследствии в феврале 1930 напишет митр.Сергию и митр.Петр:

    На мой взгляд, ввиду чрезвычайных условий жизни Церкви, когда нормальные правила управления подвергаются разным колебаниям, необходимо поставить церковную жизнь на тот путь, на котором она стояла в первое Ваше заместительство. Вот и благоволите вернуться к той, всеми уважаемой Вашей деятельности.

    Но проходит время, новый орган Высшего Церковного Управления продолжает действовать не только без соборной санкции, но и без санкции патриаршего местоблюстителя митр.Петра. Митр.Сергием начинают налагаться административные прошения на тех, кто выступает против учреждения Временного Патриаршего Синода или отказывается признать содержащиеся в Декларации 1927 тезисы согласными со своей христианской совестью. В этих условиях митр.Кирилл и выступил с собственным видением создавшегося разномыслия и новой церковно-административной ситуации. Ему было очевидно, что административными прещениями создавшееся церковное нестроение еще более усугубляется...

    Вынужденность заявлений, подобных Декларациям патр.Тихона и митр.Сергия, была ясна многим. Но для не согласных с митр.Сергием виделась существенная разница между этими Декларациями, — и даже не столько в тоне содержавшихся в этих документах заявлений, сколько в последствиях, какие имели место после их опубликования.

    Собор РПЦЗ

    Размещённый автором в данном месте снимок Архиерейского Собора РПЦЗ 1929 по-видимому должен напомнить читателю о той значительной роли, какую сыграла Зарубежная Церковь в борьбе против неправды митр.Сергия. Нижний ряд: архиеп.Северо-Американский Аполлинарий, архиеп.Гермоген, архиеп.Анастасий (Грибановский), митр.Антоний (Храповицкий), архиеп.Западно-Европейский Серафим, архиеп.Сергий, архиеп.Гавриил. Верхний ряд: еп.Николай, архиеп.Сергий, архиеп.Феофан, архиеп.Германский Тихон, еп.Венский Серафим.

    Священномученику Кириллу находящемуся вдали от церковных событий, было трудно сразу разобраться в создавшейся ситуации. Но прошло некоторое время, и к нему стали обращаться церковные иерархи с вопросами о его позиции.

    Митр.Кирилл долго молчал, понимая, что всякое нерасчетливое слово способно только усугубить обстановку Нужно было и время, чтобы оценить, насколько прав митр.Сергий в своих надеждах на то, что легализация, достигнутая такими компромиссами, принесет мир и благополучие в церковные дела.

    Увидев, что надежды митр.Сергия в значительной мере не оправдываются и что значительная часть церковной иерархии признала действия заместителя патриаршего местоблюстителя не согласными с церковной совестью, свт.Кирилл постепенно выработал и собственный взгляд на создавшуюся в Русской Церкви ситуацию. И этот взгляд отличался от непримиримой позиции последователей митр.Иосифа (Петровых).

    Известно суждение митр.Кирилла в январе 1929 (то есть более чем за три месяца до известной переписки с митр.Сергием) о сложившейся церковной ситуации. Письмо это адресовано, вероятно, в Ленинград, последователям митр.Иосифа, поскольку найдено было у Н.Н.Андреевой, вдовы известного протоиерея Феодора Андреева, одного из идеологов ИПЦ в Ленинграде.

    Да хранит всех нас Господь от всякой вражды и ненависти и да вразумит к взаимному пониманию. Я не от чего святого не отступаю и не отказываюсь, боюсь только приступить и прилепляться к тому, что считаю греховным в своей сущности; никого из братии не считаю мытарем и язычником, но воздерживаюсь от братского общения, не имея других способов обличать согрешающего брата.

    Аще же согрешит к тебе брат твой, иди и обличи его между тобою и тем едином: аще тебе послушает, приобрел еси брата твоего. Аще ли тебе не послушает, пойми с собою еще единого или два, да при устех двою или триех свидетелей станет всяк глагол. Аще же не послушает их, повеждь церкви: аще же и церковь преслушает, буди тебе якоже язычник и мытарь (Мф. 18:15-17). Ныне же писах вам не примешатися, аще некий, брат именуем, будет блудник, или лихоимец, или идолослужитель, или досадитель, или пияница, или хищник: с таковым ниже ясти (Ср. 1 Кор. 5:11). Отношу это место вообще ко греху, но не обвиняю кого-либо в грехах, указанных здесь святым апостолом.

    В мою пустыню доходят слухи о разрастающейся среди братии по вере вражде, переходящей в ненависть; укоризнах, переходящих в клевету с одной стороны на другую; о ревности не по разуму, граничащей с хулою на Духа Святаго, каковы взаимные обвинения в безблагодатности. Горестно слышать это. Бог есть любовь, и только пребывающий в любви в Боге пребывает (ср.: 1 Ин. 4:16).

    Поэтому всякое раздражение должно быть совершенно удалено из нашей среды, хотя бы и сыпались на нашу голову обвинения во вражде и приговоры о раскольничестве. Обвинениям этим не к чему прилипнуть, когда вражды в действительности нет. И ревность о сохранении в полной чистоте церковного устроения нашего, как елей над водою, всегда всплывет вверх над обвинениями в раскольничестве в сосуде действительной церковной правды.

    Да сохранит всех вас Господь в любви к друг другу и к согрешающим братиям. Воздерживаясь от общения с грехом, мы не должны — по наставлению святого апостола Иоанна — оставлять своей частной молитвы о согрешающих братиях. Аще кто узрит брата своего согрешающа грех не к смерти, да простит. Есть грех к смерти: не о том, глаголю, да молится (см.: 1 Ин. 5:16), потому что происшедший грех не объявлен еще Церковью как грех к смерти.

    Благодать Господа да сохранит всех нас от всякого зла и погибели.

    Твой м.К.
    Хантайка, 27 января 1929 г.5

    Из этого письма мы видим, что взаимные обвинения спорящих сторон в безблагодатностн воспринимаются митр.Кириллом как «ревность не но разуму, граничащая с хулой на Духа Святаго». Несомненно также, что ключевой фразой для понимания позиции митр.Кирилла служит его мысль о том, что «ревность о сохранении в полной чистоте церковного устроения нашего, как елей над водою, всегда всплывет вверх над обвинениями в раскольничестве в сосуде действительной церковной правды». Этим митр.Кирилл, с одной стороны, устраняет всякие домыслы о причинах его несогласия с деятельностью митр.Сергия (не Декларация причина несогласия, а стремление сохранить освященный авторитетом Поместного Собора 1917-1918 строй церковного управления), с другой — отметает обвинения в раскольничестве. Очевидна также и апелляция митр.Кирилла к некоему будущему соборному суду.

    Весной 1929 священномученик Кирилл еще томился на поселении в станке Хантайка Туруханского края, а в мае 1929 был переведен в г.Енисейск, где находился по декабрь.

    На время отъезда в Енисейск (весна 1929) приходится еще два письма митр.Кирилла, в которых так или иначе выявляется отношение владыки к церковным событиям тех лет. Письма эти адресованы священнику Евлампию Едемскому-Своеземцеву.

    Митр.Кирилл познакомился с ним, вероятно, в 1923-1924 в Зырянской ссылке.6

    Во время ареста отца Евлампия7 у него были изъяты адресованные ему письма митр.Кирилла. Эти письма предположительно были написаны в один год (1929), то есть до прибытия священника в Казань, но одно из них — до начала переписки с митр.Сергием, другое — после.

    Первое письмо митр.Кирилла касается его переписки с архим.Владимиром (Пуссет), который обратился за разъяснениями его отношения к церковно-административной деятельности митр.Сергия.

    Ведом ли Вам арх.Владимир Пуссет? — обращается митр.Кирилл к отцу Евлампию Своеземцеву. — Он отбыл Зырянскую ссылку и теперь, получивши 7,8 проживает в В.Устюге. Он сообщает, между прочим, о присланном м.Арсением9 арх[иепископу] Евгению Благовещенскому10 письме с настойчивым указанием на необходимость быть в молитвенном общении с м.С. Копию письма м.А. к самому м.С. с заявлением, что он не состоит в оппозиции м.С. и осуждает предвосхитивших себе соборный суд, особенно м.Иосифа, я имел в своих руках. Копия с этого письма сотрудниками усердно распространяется, равно как и выкопировка из письма арх.Евгения, исповедующего греховность отделения от м.С. Пуссет также уверяет, что так же думают архиеп.Иларион,11 еп.С[ерафим] З[вездинский],12 и приводит еще целый ряд имен до Иринарха Якутского13 и заключает свой список Пахомием14 и Ювеналием.15 Пожалевши своих духовных чад, ставших «викторианами» и разбранивши покойного Иерофея16 — «темную личность» за то, что он в измышленный им список против м.Сергия внес даже архипастырей, состоящих членами Синода, арх.Владимир продолжает: «В число противников попали и Вы, св.Владыко. Между тем арх.Евгений передавал мне влагаемую в Ваши уста следующую фразу: “Ради церковного мира и сохранения единства нужно покрыть любовью то, в чем погрешил м.С.” Принадлежит ли она Вам, Владыко, я лично более чем уверен, что да». Ответ свой о.Владимиру пришлю с зимней почтой, а теперь надо запечатывать письмо, потому что идет пароход. Простите, помолитесь. М[атушка] Е[вдокия] земно кланяется Вам. Любящий Вас м.К.

    P.S. Пароходная тревога оказалась ложной. Я успел переписать ответ свой о.Вл. и прилагаю здесь. Письма о.Н.Д. не возвращаю Вам, сам их уничтожу, хотя они полны глубокого интереса. Сам я не пишу ему, чтобы не причинить неприятности. Очень я его люблю и ему сочувствую, но указать ему выход из создавшегося положения невозможно в нашей с Вами обстановке, особенно в моей, когда узнаешь через несколько месяцев какие-то клочки происходящего. Выход только в готовности страдать, и чем больше будет такой готовности, тем вернее крушение церкви лукавнующих. К[ирилл].17

    К этому же письму была приложена и копия ответа вл.Кирилла архим.Владимиру. В ответе, как и в письме петербургскому клирику, мы видим уже те основные мотивы, которые позже будут развиты и оформлены в переписке с заместителем патриаршего местоблюстителя митр.Сергием. Иерархическая совесть Соборной Церкви является для митр.Кирилла главным мерилом верности принятых решений, и если иерархической совести противопоставляется церковная дисциплина, понуждающая прилепляться к тому, что представляется греховным компромиссом, то митр.Кирилл выбирает иерархическую совесть.

    По мнению митр.Кирилла, весьма многие видят сомнительность целесообразности административных мероприятий митр.Сергия. Разница только в «религиозном темпераменте», то есть в том, что кто-то (например, последователи митр.Арсения (Стадницкого), возглавлявшего Ташкентскую епархию) готов ждать решения вопроса до созыва «законно-канонического Собора», другие требуют разрешения этого вопроса немедленно.

    Вот текст письма митр.Кирилла архим.Владимиру:18

    Очень благодарю Вас за обстоятельное письмо, поставившее меня в курс церковной жизни на местах. Я здесь живу с такими интервалами в почтов[ых] отношениях, что часто по полугодию и больше не могу получить ответа на письмо и сам не могу его дать. В таких условиях было бы слишком опрометчиво высказывать решительные суждения по поводу тех или иных явлений жизни вообще и в церковной в частности. Но мне часто приписывают мысли и слова, каких я не высказывал. К этому разряду принадлежит и цитированная Вами, влагаемая в мои уста фраза: «Ради церковного мира и сохранения единства нужно покрыть любовью то, в чем погрешил м.С.» Я ничего подобного не говорил. Действительно, никого я не сужу и не осуждаю, но и призывать к участию в чужих грехах не могу, как не могу осуждать и тех иерархов во главе с м.И[осифом], которые исповедали свое нежелание участвовать в том, что совесть их признана греховным. Это исповедание вменяют в нарушение ц[ерковной] дисциплины, но ц.дисциплина способна сохранять свою действенность лишь до тех пор, пока является действительным выражением иерархической совести Соборной Церкви; заменить собою эту совесть дисциплина никогда не сможет. Лишь только она предъявит свои требования не в силу указаний этой совести, а по побуждениям, чуждым Церкви или неискренним, так индивидуальная иерархическая совесть непременно станет на страже соборно-иерархического принципа бытия Церкви, который вовсе не одно и то же с внешним единением во чтобы то ни стало. Тогда изображенная Вами расшатанность ц.дисциплины становится неизбежной как следствие греха (злоупотребляющих ею) в данном случае. Выход же из греха может быть только один — покаяние и достойные плоды его. И кажется мне из моего далека, что этого покаяния одинаково ждут и ленинградцы,19 и осуждающие их ташкентцы.20 Разница между ними не в убеждениях, а так сказать в темпераменте, с каким убеждения высказываются: потому только и стали возможными разноречивые причисления некоторых то к одному, то к противоположному настроению, как то имеет место особенно относительно епископа [неразб.]. В силу разницы религиозного темперамента, одни жаждут этого покаяния немедленно, другие, чтобы не потерять надежды на возможность созыва законно-канонического собора (какая наивность или лукавство), готовы вместе с соловецкими ждать этого покаяния до собора, в уверенности, что собор не может его не потребовать. Несомненно, что создавшееся положение искренно никто не считает нормальным, и даже, быть может, сами творцы его, чувствующие нужду в письменных свидетельствах в свою пользу, — иначе при сознании ими своей правоты им не нужны были бы свидетельства ни Арсения, ни Евгения.21 Простите. Мит.Кирилл.22

    Письма эти интересны тем, что раскрывают отношение священномученика Кирилла к деятельности митр.Сергия до официальной переписки с заместителем патриаршего местоблюстителя.

    Известная переписка митр.Кирилла с митр.Сергием началась в мае 1929. Экклезиологический спор между этими выдающимися иерархами являет глубину и масштаб подвига искания Истины и стояния за Истину в страшный период гонений на Русскую Церковь.

    Изучение этой переписки, несомненно, требует особого церковно-научного исследования. В настоящей работе мы постараемся лишь наметить те основные проблемы, которые поставил зна