Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    ПАСТЫРЬ ДОБРЫЙ
    С. ФОМИН


    СОДЕРЖАНИЕ

    фото
  • Сергей Дурылин. «Во граде, яко в пустыни живый...»

    Из наследия Алексея Мечева

  • Краткое правило для благочестивой жизни
  • Исповедь внутреннего человека, ведущая ко смирению
  • Старческие советы Алексея Мечева
  • Из проповедей (отрывки из общих наставлений)
  • Алексей Мечев — Проповеди
  • Алексей Мечев — Письма
  • Надписи на книгах

    Воспоминания об о.Алексии Мечеве

  • Сергей Дурылин. Маросейский батюшка
  • Диакон Владимир Сысоев. Дух Маросейки
  • Священник Георгий Тревогин. Батюшкина любовь
  • Дар слезный
  • Священник
  • Петр Юргенсон. Записки о Батюшке
  • Воспоминания Федоры
  • Александра Лазарева. Батюшкины фотографии
  • Клеопатра Иванова. На «Понедельниках»
  • Елена Ефимова. Наставник Духа
  • Александр Добровольский. Памяти дорогого Батюшки
  • Подарок Батюшки (Воспоминания Татьяны)
  • Отец Алексий и преподобный Серафим
  • Рассказы отца Алексия из своего жизненного опыта
  • Открытие учебного года в Народной Духовной Академии гор.Москвы
  • «Баночка с вареньем», «У Патриарха»
  • Елена Апушкина. У Батюшки на Маросейке
  • Константин Апушкин. Памяти Батюшки
  • Мария Тимофеева. «А любовь и по смерти не умирает»
  • Антонина Михайловна Волкова. Мои воспоминания
  • Александра Ярмолович. Пастырь добрый (начало)
  • Александра Ярмолович. Пастырь добрый (продолжение)
  • Александра Ярмолович. Пастырь добрый (окончание)

    Кончина отца Алексея Мечева

  • П.Флоренский. Рассуждения на случай кончины отца Алексея Мечева
  • Проповеди о.Сергия и другие слова и воспоминания
  • «Терпи все без ропота» (воспоминания рабы Божией Параскевы)
  • «Стояние у человеческого горя» (воспоминания духовного сына)
  • Николай Александрович Б. Бог дал мне нежное сердце
  • «Батюшка плакал о нас всех»
  • Кончина и погребение
  • О.Сергий и духовные дети Батюшки
  • Стихи
  • Библиография

    Сергей Дурылин
    «Во граде, яко в пустыни живый...»

    Отец Алексий МечевОн был старец и подвижник, — и многие не видели ни его старчества, ни его подвижничества, многие даже из числа истинно взыскующих того и другого и любящих то и другое. Многие соблазнялись о нем: какой подвижник в вечной молве, суете, шуме. Какое старчество — в самом центре городской суеты, под визг автомобилей, в обстановке обычной семейной жизни московского среднего круга.

    Подвижничество — удаление от мира. Таково многовековое православное чувство, ощущение, требование; и в этом удалении, в нем одном уже, в самом себе, столько красоты, силы, власти, правды для нас не удалившихся. Мы «миряне» в суете и молве; они, «подвижники», в уединении и тишине; мы с семьями, делами, трамваем, гудками автомобилей, с утренним непременным кофеем, завтраком (из кухни пахнет пригорелым скоромным маслом), с телефоном, электричеством, паровым отоплением, с вихрем вседневных политических известий, с неврастенией и настроением. Они — с Богом, с нерушимой тишиной, с древним несокрушимым чином внутреннего и внешнего жития, с долгими службами, в тихих келлиях (а мы в комнатах), за чинными «трапезами», оглашаемыми мирным чтением жития святых (а у нас спешные завтраки и пригорелое масло в воздухе), без всяких политических известий, без всяких настроений и неврастений, но с непрерывною молитвою, с тихими радостями безмолвия и послушания, окруженные полями, лесами, лугами, и не только нет трамвая и электрического звонка, но даже не мост к ним, а медленный монастырский паром через реку (Оптина пустынь). Это-то, что «они» не «мы», и у них все не так как у нас, это-то и влечет к ним. Душа их и тайна их великая, отличающаяся от нашей души, узнается потом: сперва узнается и полюбляется вот этот медленно скользящий по воде паром (надоел лифт и опостылел трамвай), вот эти весело горящие дрова в изразцовых старых лежанках при маленьких келлиях (а мы зябнем без огонька при паровом отоплении), вот это самое, что здесь келлии, а у нас комнаты, — вот это, что никакого кофе и завтрака нет, а после обедни трапеза не с нашим, из булочной, а с особенно вкусным черным хлебом, с квасом, с точным чередованием дней, с маслом или без масла, — вот то еще, что все осталось позади: «семейный вопрос», отцы и дети, политические известия, настроения и неврастения, весь шум и вопль города, а тут только тишина, только березы и кресты, только молитва — вот это все и ошеломляет неожиданным при первом появлении нашем, «мирян», у них, у ушедших в монастыри и пустыни, вот это все и привязывает к ним, за это все их любим, что они не мы, и что все, решительно все у них не так и не такое, как у всех нас.

    И ничего этого, решительно ничего у о.Алексея не было. Все, опять-таки решительно, все внешнее у него было точно такое же как у всех нас. Ни ограды, ни святых ворот, ни братского корпуса, ни скитского домика; обыкновенный интеллигентный буржуазный дом в центральной части Москвы, с парадной лестницей, электрическим звонком (который, правда, не звонил), с паровым отоплением. Ни тихого проселка, ни реки с паромом, ходящим по канату, а трамвай перед самым домом и визг автомобилей день и ночь. Никакой келлии в помине не было: даже комнатка самого батюшки была типичная маленькая комната современной московской интеллигентской квартиры не слишком дорогой, но и не дешевой: не лежанка с изразцами, а металлическая скучная гармоника парового отопления, не восковая свеча и не керосиновая лампа, а электрический рожок с бисерными бахромами, не старинное уютное креслице и прочные столы особого монастырского помещичьего стиля 1830-1840-х годов, а выгнутые неудобные стульчики и письменный столик до жуткости ординарно-ремесленного модерна из второстепенного московского мебельного магазина; до того не келлия была его комната, что даже постоянно горящей, неугасимой лампады, какие не только в келлиях, но и в простых русских семьях всегда горят, — не было у него; иногда горит, а почти всегда не горит. Трапезы тоже не было никакой. Спешный, случайный в разное время, когда доведется, завтрак, обед и ужин, а в сущности просто еда, наспех, наскоро; телефонные звонки с долгими отрывами, благодаря множеству посетителей. «Тишина и безмолвие». Где уж их искать, когда с утра до ночи, до часу ночи звонки телефона, стуки в дверь, поездки по городу, домовой комитет, настроения, неврастения, житейские будни, безконечные изо дня в день тянущиеся со слезами, болезненным смехом, детскими криками, всяческими мирскими нуждами своей семьи, причта и прихода и сотен человек приходящих. Не скит, а семья, и кофе по утрам, и нужно всем платье, и платить за ученье, и водопровод испортился, и дрова вышли, и сегодня именины, и гости, и ребенок грудной заболел. Стен не было никаких, ничто не огорожено: ни молитва, ни безмолвие, ни уединение, ни внимание к себе. Во все вторгались шум и молва. Сам богослужебный чин — уже казалось бы непререкаемый, отдельный и непоколебимый — и тот нарушался постоянно: надо идти служить всенощную, уже звонят, но дома люди, не уходят, плачут, просят молебен, панихиду, — и батюшка служит дома; начало всенощной в церкви отлагается на полчаса; исповедь идет во время обедни, и не отдельный духовник ведет ее, а он сам же, служащий, о.Алексей. Надо выносить святые Дары, но какая-то женщина, пришедшая из-за заставы, плачет и умоляет исповедовать ее. Всех приобщили и унесли св.Дары, но одна не приобщилась, и батюшка приобщает ее из северных дверей, и так далее. Во всем, во всем, от еды и телефона до чина богослужения — не монастырь и не скит, не безмолвие, не чин, не тишина. Но значит ли это, что — не подвиг и не подвижник? Нет, подвиг, — и непостижимо великий. Нет, подвижник, — и непостижимо светлый. Разве же не ясно? То все — тишина, стены, чин, трапеза, березы, безмолвие, келлия — то все способствует и помогает подвижнику, облегчает подвиг, а это все — телефон и кофе для семьи по утрам, и холодная ненужная картина Леонардо-да-Винчи в столовой (а там трапезная со святыми угодниками по стенам), и электрический рожок с бисером вместо неугасимой лампады, и домовой комитет, и неурочный молебен, потому что Анна Ивановна очень плачет, и ни минуты уединения и тишины, это все — препятствует, и мешает и затрудняет — и внимание к себе, и молитву, и внутреннее безмолвие. Разве же не ясно, что легче молиться и внимать себе, умственно делая, когда кругом тихо и березы шумят за окном, и в трапезной читается житие безмолвника и никто не отвлекает от молитвы несуществующим телефонным аппаратом и никто не ждет в столовой. И разве же не удивительно в высочайшей степени, разве не радостно за силу безсмертного духа человеческого, всецело вверившегося Богу, что и скоромным маслом несло из кухни, и телефон звонил без умолку, и газетные известия мешали молиться, и уединенное внимание себе прерывалось стуками в дверь безтолковой Анны Ивановны, требовавшей немедленного молебна за «заблудшего раба Ивана», и на пианино разучивали вальс за стеной, и лампада не теплилась, и автомобили выли и орали перед домом, и все-таки, несмотря на все, незримый подвиг совершался непрерывно и молитва возносилась к Богу, и любовь одухотворяла каждое движение руки и слово языка, и радость сияла на лице, и любовь, и мир, и радость о Дусе Святе. Любовь текла в души скорбных и падших, обновляя и воскрешая их, из этой безмолвной комнатки с мебелью модерн, электрическим рожком и без неугасимой лампады, так же совершенно, как из тишайшей келлии пустыннолюбивого безмолвника, молитвенника. Подвиг при телефоне, домовом комитете, при вальсе на пианино, под тяжким и незримым крестом суровых будней и вседневной молвы и суеты — сиял таким же нетленным и животворным светом, как в пустыне безмолвия и без людей, и Бог дал Своему смиренному и покорному рабу то самое, за что ублажается Святою Церковью блаженный Василий, Христа ради юродивый, Московский чудотворец.

    «Во граде, яко в пустыни живый, преблаженне Василие, и ни от чегоже смущаяся, но венчался еси ради трудов твоих»[1]. А град этот был не тихий, малый — Православная Москва XVI века, а огромный, многолюдный, поистине страшный своим многомятежным шумом и злобною молвой, современный город XX века, город с каиновой печатью отвержения Бога[2]. И недаром этому подвигу пребывания во граде, яко в пустыни, изумлялись истинные жители иноческой пустыни, духовные други покойного, приснопамятные Оптинские старцы Феодосий[3] и Анатолий[4], почитавшие смиренного батюшку о.Алексея с Маросейки истинным самоподвижником и благодатным старцем, а ныне здравствующий старец о.Нектарий[5] как бы с упреком выговаривал приехавшим к нему из Москвы: «Зачем вы ездите к нам, когда у вас есть отец Алексей».

    Отец Алексей пустыню перенес в Москву, заключил ее в своей многолюбивой душе и многострадальном сердце и щедро раздавал приходящим к нему неоскудевающие благоуханные дары пустыни: смирение, радость, утешение, милость и дар даров — ЛЮБОВЬ.

    Сергей ДУРЫЛИН

    Примечания

    Публикуется впервые по машинописи из архива Е.В.Апушкиной (Москва) «Из воспоминаний С.Н.Дурылина».

    Автор воспоминаний — Сергей Николаевич Дурылин (14/27.9.1886 — 1/14.12.1954) — известный искусствовед и писатель. Окончил IV Московскую мужскую гимназию и Московский археологический институт (1914). Литературную деятельность начал в 1902 г. Сотрудничал в издательствах «Посредник» (1905-1913) и «Мусагет» (1910-1916). Секретарь Московского религиозно-философского общества памяти В.С.Соловьева (1912-1918). В 1918 г. публиковался в журнале «Возрождение». Член Московского епархиального училищного совета. В 1918-1920 гг. член Комиссии по охране памятников искусства и старины при Троице-Сергиевой Лавре. Еще во время первой мировой войны С.Н.Дурылин, решив уйти в монастырь, беседовал в Оптиной пустыни со старцем иеросхимонахом Анатолием (Потаповым) (см. прим.4), но старец, побеседовав, не благословил его на этот шаг, сказав, что пока он не готов к этому. По свидетельству прот.Сергия Сидорова (†l937), духовного сына старца Анатолия, Дурылин, «кроме старцев иеросхимонахов Анатолия и Нектария, пользовался глубоким уважением у монашествующего старца отца архимандрита Ф.» (Записки протоиерея Сергия Сидорова // Оптина пустынь. Православный альманах. Вып.1. СПб. 1996. С.122). В 1919 г. Дурылин переселился в Сергиев Посад.

    Рукоположен во священника (2.3.1920; целибат), служил в храме Свт.Николая в Кленниках на Маросейке, где вел внебогослужебные беседы. Здесь он познакомился со своей будущей супругой — Ириной Алексеевной Комиссаровой (1900-l978), работавшей тогда в Москвотопе. «1920 год — первый год священства Сергея Николаевича, — вспоминала она позднее. — Это был самый разгар в народе бедствий, болезней и голода [...] Отец Алексей Мечев, очень хороший, — подобрал себе штат священнослужителей, хороших проповедников с высшим образованием, и руководил ими. Совершались службы, особые, по древнему уставу, ночные богослужения для подкрепления и ободрения народа».

    Отец Сергий также читал лекции по церковному искусству на Богословских курсах, открытых весной 1918 г. по благословению Патриарха Тихона в Москве; участвовал в составлении службы Всем святым, в земле Русской просиявшим. Им составлены тропари канона святым Калужским (песнь 4, тропарь 7-й) и Тамбовским (песнь 9-я, тропарь 1-й) и второй светилен, обращенный к Софии Премудрости Божией.

    Без благословения о.Алексия Мечева перешел служить в Боголюбскую часовню у Варварских ворот, став там настоятелем (весна 1921 г.). Поселился там в одном из внутренних помещений со своим другом и сослужителем о.Петром. Вскоре был арестован (20.6.1922) и помещен в Бутырскую тюрьму, а затем полгода отсидел во Владимирской тюрьме. Знакомые о.Сергия (А.В.Щусев и др.) хлопотали перед Луначарским. Тот согласился помочь лишь в том случае, если о.Сергий заявит о снятии с себя сана, что и было сделано (некоторые отрицают это). Во всяком случае, произошло ли это, неизвестно. Б.Селиверстов, например, пишет: «Сана с себя не снимал, но причиной прекращения его дальнейшего служения была женитьба на приезжавшей к нему в ссылку Ирине Дмитриевне (из мечевской общины)» (Надежда. Вып.6. Франкфурт-на-Майне. 1981. С.353). Некоторые, однако, даже называют дату снятия сана: 1927 год (Христианское чтение. Журнал Православной духовной академии. СПб. 1992. № 7. С.45). О причинах случившегося писал неплохо знавший о.Сергия С.И.Фудель (1900-1977): «Для целиком живущего в вере, наверное, нет разрыва между Церковью и светом мира: и Шопен, и Пушкин для него только «отзвук искаженный торжествующих созвучий». Тем, что он целиком отказывается от зла мира, от всего греха мира, отказывается не от «отзвуков», хотя бы искаженных, а от всего того, что обычно, сопутствуя отзвукам, мешает ему слушать всю полноту торжествующих созвучий. Ни истина, ни красота не разрываются в вере, но всякая искра света на темных тропинках мира воспринимается ею как отсвет всего того же великого Света, у Престола которого она непрестанно стоит. Человек, полный веры, наверное, ничем не жертвует, отходя от мира, с тайным вздохом о своей жертве, так как, наоборот, он все приобретает: он становится теперь у самых истоков музыки, слова и красок. Если священство есть не обретение «сокровища, скрытого в поле», а некая «жертва», то, конечно, тоска о пожертвованном будет неисцельная и воля в конце концов не выдержит завязанного ею узла. Так я воспринимаю вступление Сергея Николаевича в священство и его уход из него. [...] Все вступление в священство сопровождалось для Сергея Николаевича его «плачем во сне» о пожертвованных им отзвуках и отсветах мира» (Архив Н.С.Фуделя).

    В ссылку в Челябинск в 1923 г. вслед за о.Сергием последовала И.А.Комиссарова, напутствуемая о.Алексием: «Поезжай с ним, он нужен народу». К середине декабря 1924 г. С.Н.Дурылин возвратился в Москву, где работал внештатным сотрудником Государственной Академии художественных наук (1924-1928). В этот период М.В.Нестеров в два сеанса написал портрет Сергея Николаевича, «еще молодого, в черном подряснике, с тяжелым взглядом потухших глаз» (С.И.Фудель). «Я тогда уже не носил рясы, — вспоминал Дурылин, — но Михаил Васильевич заставил меня еще раз ее надеть и попозировать в ней. Он назвал эту свою работу «Тяжелые думы».

    К этому же времени относятся и публикуемые нами воспоминания (старец Нектарий Оптинский упоминается в них как еще здравствующий). Известна также его маленькая повесть «В те дни», написанная 9-11 ноября 1922 г., где в образе иеросхимонаха Пафнутия легко узнается о.Алексий Мечев. Первую публикацию по машинописной копии 1960-х гг. см. в «Московском журнале» (1991. № 8. С.20-27).

    Подробнее об о.Сергии Дурылине см. в нашем очерке о нем в кн.: Дурылин С.Н. Русь Прикровенная. Сост. С.Фомин. М. «Паломник». 2000. С.3-54.


    [1] Блаженный Василий, Христа ради юродивый, Московский чудотворец (1468-2.8.1557) — великий угодник Божий, 72 года проведший в подвиге юродства. О.Сергий Дурылин цитирует Песнь 4-ю Канона блаж.Василию на утрени.

    [2] Ср. со словами блаженной старицы схимонахини Макарии (Артемьевой, 11.6.1926 — l8.6.1993): «Сейчас я Господа Бога и всех святых молю: пускай я не взгляну на высоту церковную, но пусть Он сохранит Москву. [...] Москва — город святой, только люди в нем теперь плохие. [...] Из Москвы никуда нельзя уезжать. Даже если кому посоветуешь так поступить, ответишь за это на Страшном суде. [...] Москву я дюже берегу, как я молюсь за каждого; там весь народ, там народа много» (Дурасов Г.П. Богом данная. Жизнеописание блаженной старицы схимонахини Макарии. СПб. «Сатисъ». 1994. С.87).

    [3] Игумен Феодосий (в миру Александр Васильевич Поморцев, 1854 — 9.3.1920) — последний перед закрытием Оптиной пустыни скитоначальник (с 10.7.1912), старец. Происходил из мещан, пострижен в мантию 21.11.1899 в Крестовой церкви Олонецкого архиерейского дома, 24.11.1899 назначен его казначеем. Будучи иеродиаконом, перемещен в Оптину пустынь (24.8.1900), где рукоположен во иеромонаха (27.10.1902). Награжден набедренником (7.9.1904).

    [4] Иеросхимонах Анатолий (в миру Александр Алексеевич Потапов, 1855 — 30.7.1922), Младший — великий Оптинский старец, последний из скончавшихся в самой Пустыни перед ее закрытием. Ученик преп.Амвросия Оптинского. Вышел на старческое служение после успения последнего. Был отпет в Казанском храме Оптиной пустыни. Погребен в одной часовне с преп.Амвросием и старцем иеросхимонахом Иосифом (Литовкиным, †9.5.1911). По словам о.Павла Флоренского, о.Алексий и о.Анатолий «виделись в жизни только однажды, но между ними было всегда внутреннее сообщение, которое близкие называли «безпроволочным телеграфом». «Мы с ним одного духа», — многократно говаривал он об о.Анатолии. И потому у них было полное взаимное доверие и передача друг другу духовных детей» (Священник Павел Флоренский. Сочинения в четырех томах. Т.2. М. «Мысль». 1996. С.626). Прославлен в лике преподобных.

    [5] Иеросхимонах Нектарий (в миру Николай Васильевич Тихонов, ок.1852 — 1.5.1928) — последний великий Оптинский старец, ученик преп.Амвросия Оптинского и иеросхимонаха Анатолия (Зерцалова, 24.3.1824 — 25.1.1894). Старчествовать начал с 1913 г. Скончался в деревне Холмищи Брянской губ.; с 1989 г. его св.мощи покоятся во Введенском соборе Оптиной пустыни. См. о нем и его связях с Маросейкой в кн.: Цветочки Оптиной пустыни. Воспоминания о последних Оптинских старцах о.Анатолии (Потапове) и о.Нектарии (Тихонове). М. «Паломник». 1995. Прославлен в лике преподобных.

  • Из наследия Алексея Мечева
    Краткое правило для благочестивой жизни

    Краткое правило для благочестивой жизни

    Есть два подхода к людям; преподобного Серафима и Иоанна Предтечи. Мне ближе подход преподобного Серафима, я и стараюсь так подходить. К каждому надо подходить очень осторожно и нежно.

    ***

    Делай, что тебе подсказывает совесть, а Господь поставит тебя в такие условия, при которых ты на опыте увидишь, был ли ты прав в том, что предпринял.

    ***

    Господи, Иисусе Христе, Спаситель мой Милосердный, я иду к Тебе, и вот я весь перед Тобою, каков я есть. Возьми меня. Я ничего, ничего не сделал в жизни своей для Тебя... Я — не готов и никогда не буду готов; но я говорю вот что — я всю мою жизнь и до последнего дня моего, я сколько было сил и выше сил своих, старался делать все по совести. И совесть моя чиста, она ни в чем не укоряет меня. Вот я весь перед Тобой с моими немощами, весь во грехах. И таким я иду к Тебе, надеясь и веруя в Твое неизреченное милосердие.

    Отец Алексей Мечев

    Принуждай себя вставать рано и в определенное время. Без особенной причины не спи более семи часов. Как скоро пробудишься от сна, тотчас вознеси мысль свою к Богу и сделай себе с благоговением крестное знамение, помышляя о распятом Господе Иисусе Христе, Который для нашего спасения умер на кресте. Немедленно встань с постели, оденься и не позволяй себе долго нежиться на мягкой постели и оставаться неодетым. Одеваясь, помни, что ты находишься в присутствии Господа Бога и Ангела Хранителя, и вспоминай о падении Адама, который грехом лишил себя одежды невинности, и смиренно проси у Господа Иисуса благодати облечься в Него и так мыслить, чувствовать, говорить и делать, как Он Сам и мыслил, и чувствовал, и говорил, и делал. Потом немедленно начни молитвы утренние; преклонив колена, молись тихо, внимательно, благоговейно и с глубочайшим смирением, как должно пред взором Всемогущего; испрашивай у Него веры, надежды и любви и благословения к занятиям того дня; проси себе сил к благодушному принятию всего того, что Ему будет благоугодно в тот день послать или попустить, к перенесению всех тягостей, трудностей, бедствий, смущений, напастей, скорбей и болезней души и тела, с твердостью и спокойствием и с любовью к Иисусу Христу. Прийми твердое намерение все делать для Господа Бога, все принимать от отеческой руки Его, и особенную решимость делать именно такое-то добро, или избегать именно такого-то зла; приноси всего себя в живую жертву Богу. Размышляй так: «Может быть этот день есть последний день моей жизни», — и все делай, как бы ты хотел делать, готовясь предстать теперь же на суд Божий. Благодари Господа Бога за сохранение тебя в прошедшую ночь, и что ты еще жив и не умер во грехах. Сколько людей в прошедшую ночь смерть представила пред страшное судилище Господа! Также возблагодари Бога, что еще есть для тебя время благодати и милосердия, и что есть еще время и средства для покаяния и приобретения неба. Каждое утро думай о себе, что только теперь начинаешь и хочешь быть христианином, а прошедшее время напрасно погибло. Хотя четверть часа каждое утро посвящай на краткое размышление об истинах веры, особенно о непостижимом таинстве воплощения Сына Божия, о Втором пришествии Его, Страшном суде, муке и рае. После молитвы и размышления, если позволяет время, то почитай какую-нибудь книгу духовную, например Св.Димитрия «Алфавит духовный»[1] и Святителя Тихона Задонского «Сокровище от мира собираемое»[2], и читай до тех пор, пока сердце твое придет в умиление. Довольно подумав об одном месте, читай далее и внимай тщательно тому, что Господь говорит твоему сердцу.

    После сего займись делами твоими и все занятия и дела твои будут во славу Божию, — помни, что Бог везде видит тебя, зрит все действия, занятия, чувствования, помышления и желания твои, и щедро воздаст тебе за добрые дела. Не начинай ни одного дела, не помолясь Господу Богу, ибо то, что мы делаем или говорим без молитвы, после оказывается или погрешительным, или вредным и обличает нас чрез дела неведомым для нас образом. Сам Господь сказал: без Мене не можете творить ничесоже. Среди трудов своих будь всегда весел и покоен, успех оных поручая благословению Господа, и довольствуясь тем, что ты сделал свое дело. Исполняй все тяжкое для тебя, как епитимию за грехи твои — в духе послушания и смирения; в продолжении трудов произноси краткие молитвы, особенно молитву Иисусову, и представляй себе Иисуса, Который в поте лица Своего ел хлеб Свой, трудясь с Иосифом. Если труды твои совершаются успешно, по желанию сердца твоего, то благодари Господа Бога; если же неуспешно, то помни, что и это Бог попускает, а Бог все делает хорошо. Если же остается время перед обедом, то рассмотри, как ты исполнил то, на что решился поутру, или во время благочестивого чтения, или во время размышления.

    Во время обеда представляй Отца Небесного, отверзающего руку Свою, чтобы напитать тебя; никогда не оставляй молитвы перед обедом, и во время его представляй, что Иисус обедает с тобой; удели от своего стола и нищим. После стола считай себя как бы одним из тех, которых в числе пяти тысяч напитал чудесно Иисус Христос; и возблагодари Его от сердца и моли, чтобы Он не лишил тебя небесной пищи — слова Своего и Святых Тела и Крови Христовых.

    Если желаешь жизни мирной, то предай всего себя Богу. До тех пор ты не найдешь душевного мира, пока не успокоишься в Едином Боге, любя Его Единого. Всегда и во всем поминай Господа Бога и святую любовь Его к нам грешным. Во всем старайся исполнять волю Божию и угождать только Единому Богу. Не делай ничего против заповедей Божиих, не домогайся и не ищи ничего кроме Бога, делая и терпя все для Бога. Не заботься о том, чтобы уважали и любили тебя люди века сего, но о том, чтобы угодить Господу Богу, и чтобы совесть твоя не обличала тебя во грехах. Если же хочешь непрестанно помнить о Боге, то скорби и несчастия переноси как справедливо тебя постигающие. Бодрствуй тщательно над самим собой, над чувствами, помышлениями, движениями сердца и страстями; ничего не почитай маловажным, когда дело идет о твоем спасении вечном. Во время памятования о Боге умножай молитвы твои, чтобы Господь помянул тебя тогда, когда забудешь о Нем. Во всем да будет твоим учителем Господь Иисус Христос, на Которого взирая оком ума своего, спрашивай себя самого чаще: что в этом случае помыслил бы, сказал и сделал Иисус Христос? Приучись во всем, что ни видишь, представлять что-нибудь доброе. Будь кроток, тих, смирен, молчи и терпи по примеру Иисуса. Он не возложит на тебя креста, которого ты не можешь понести; Он Сам поможет тебе нести крест. Не думай приобрести какую-либо добродетель без скорби и болезней души. Проси у Господа Бога благодати исполнять как можно лучше Его святейшие заповеди, хотя бы они казались тебе весьма трудными. Исполнил какую-нибудь заповедь Божию, ожидай искушения, ибо любовь к Христу испытывается через преодоление препятствий. И на малое время не оставайся в праздности, а пребудь всегда в трудах и занятиях. Ибо нетрудящийся недостоин имени человека и непременно погибнет. Уединяйся по примеру Иисуса Христа, Который, удаляясь от прочих людей, молился Отцу Небесному. Во время тяготы душевной, или охлаждения к молитве и ко всем благочестивым занятиям не оставляй дел благочестия, — так Господь Иисус Христос трижды молился, когда душа Его была прискорбна даже до смерти. Делай все во имя Иисуса, и таким образом всякое дело твое будет делом благочестия.

    Более слушай, нежели говори: во многоглаголании не спасешься от греха. Испрашивай для себя у Господа благодати благовременно и молчать и говорить, и полагай хранение устам твоим, чтобы не согрешить языком, и заграждай слух, чтобы не услышать противного Господу Богу. Не любопытствуй о новостях: они развлекают дух; с охотой рассуждай о добрых предметах. Убегай даже от самых малых грехов, ибо неудаляющийся от малых непременно впадет в большие и тяжкие. Если хочешь, чтобы не тревожили тебя злые помыслы, то со смирением принимай уничижение души и скорбь телесную, не отчасти, но во всякое время, во всяком месте и во всяком деле. Всякий помысл, удаляющий тебя от Господа, особенно скверный плотский помысел, изгоняй от сердца как можно скорее, как сбрасываешь с одежды и одну искру, попавшую на нее. Когда приходит такой помысл, то молись крепко: Господи помилуй, Господи помоги мне, Господи не оставь меня, избавь от искушений, или иначе как. Но среди искушений не смущайся. Кто посылает случай к сражению, Тот даст силы к победе. Будь спокоен духом, уповай на Бога; если Бог за тебя, то кто против тебя? Испрашивай у Бога, чтобы Он отнял у тебя все, что питает твое самолюбие, хотя бы это лишение для тебя было самое горькое. Желай жить для Него Одного и умереть и всецело принадлежать Ему. Когда потерпишь какое-либо безчестие от людей, то разумей, что это послано от Бога к славе твоей, и таким образом в безчестии будешь без печали и смущения, и в славе, когда она придет, будешь верен и избежишь осуждения. Если имеешь пищу и одежду, то сам будь доволен по примеру Иисуса, нас ради обнищавшего. Никогда не спорь и слишком много не защищай себя и не извиняй; ничего не говори против начальников или ближних без нужды и обязанности. Будь искренен и прост сердцем; с любовью принимай наставления, увещания и обличения от других, хотя бы ты был и очень мудр. Не будь ненавистником, завистливым, безмерно строгим в слове и делах. Чего не хочешь себе, того не делай другому, и чего себе от других желаешь, то прежде сам сделай другим. Если кто посетит тебя, то возвысь сердце твое к Господу Богу и моли Его даровать тебе дух кроткий, смиренный, собранный, будь ласков, скромен, осторожен, благоразумен, слеп и глух, смотря по обстоятельствам. Помышляй, что Иисус находится среди тех, с которыми ты находишься и беседуешь. Слова твои растворяй солию премудрости, твердо помня, что время кратко, и что человек должен дать себе отчет во всяком безполезном слове: разговору назначай определенную цель и старайся направлять его к спасению души. Когда же кому принесешь пользу, то признай в этом благодать Божию. Когда ты находишься наедине с собой, то испытывай себя, не сделался ли ты менее добр, нежели как был прежде, не впал ли в какие грехи, которых прежде не делал? Если согрешишь, то немедленно проси прощения у Бога со смирением, сокрушением и упованием на Его благость и поспеши принесть покаяние пред отцом духовным; ибо всякий грех, оставленный без покаяния, есть грех к смерти, о котором если и святой помолится за другого, не будет услышан. Притом если не будешь сокрушаться о грехе, сделанном тобою, то опять скоро в него впадешь. Старайся делать всякому добро, какое и когда только можешь, не думая о том, оценит ли или не оценит он его, будет или не будет тебе благодарен. И радуйся не тогда, когда сделаешь кому-либо добро, но когда без злопамятства перенесешь оскорбления от другого, особенно от облагодетельствованного тобою. Если кто с одного слова не оказывается послушным, того не понуждай чрез прение, сам воспользуйся благом, которое он потерял. Ибо незлобие принесет тебе великую пользу. Но когда вред от одного распространяется на многих, то не терпи его, ищи пользы не своей, но многих. Общее благо важнее частного.

    Во время ужина вспоминай о последней вечере Иисуса Христа, моля Его, чтобы Он удостоил тебя вечери небесной. Прежде нежели ляжешь спать, испытай твою совесть, проси света к познанию грехов твоих, размышляй о них, проси прощения в них, обещай исправление, определив ясно и точно, в чем именно и как ты думаешь исправить себя. Потом, предав себя Богу, как будто тебе должно сию ночь явиться пред Ним, поручай себя Божией Матери, Ангелу Хранителю, Святому, которого имя носишь. Представляй постель как бы гробом твоим, и одеяло как бы саваном. Сделав крестное знамение и облобызав крест, который на себе носишь, усни под защитою Пастыря Израилева, Иже храняй не воздремлет, ниже уснет. Если не можешь спать или бодрствуешь среди ночи, то вспоминай слово: «Среди полунощи бысть вопль: се жених грядет», или вспоминай о той последней ночи, в которую Иисус молился Отцу до кровавого пота; молись за находящихся ночью в тяжких болезнях и смертном томлении, за страждущих и усопших и моли Господа, да не покроет тебя вечная тьма.

    Во время болезни прежде всего возложи упование твое на Бога и частым воспоминанием и размышлением о страдании и смерти Иисуса Христа занимай себя, чтобы более и более укреплялось твое сердце. Непрестанно твори какие-нибудь молитвы, какие знаешь и можешь; проси у Господа Бога прощения в грехах и терпения во время болезни. Всячески воздерживайся от ропота и раздражительности, так обыкновенных во время болезни. Если Господь претерпел ради нашего спасения самые тяжкие страдания и болезни, а мы что сделали или потерпели ради нашего спасения?

    Как можно чаще ходи в храмы к Божественной службе, особенно старайся как можно чаще быть во время литургии. Но воскресные и праздничные дни непременно посвящай делам благочестия; всегда, когда находишься в храме, представляй, что ты находишься в присутствии Бога, Ангелов и всех Святых; остальное время дня после литургии посвящай на благочестивое чтение и другие дела благочестия и любви. День рождения твоего особенно посвящай делам благочестия. Каждый год и каждый месяц делай строгое испытание твоей совести. Исповедуйся и приобщайся Святых Тайн как можно чаще. К приобщению Святых Тайн приступай всегда с истинным гладом и с истинною жаждою души, с сокрушением сердца, с благоговением, смирением, верою, упованием, любовию.

    Как можно чаще размышляй о страданиях и о смерти Иисуса Христа, умоляя Его ризою заслуг Своих покрыть все грехи твои и принять тебя в Царство Свое. Имя Иисуса всегда имей в устах и сердце. Как можно чаще размышляй о великой любви Господа к тебе, чтобы и самому тебе возлюбить Его всем сердцем твоим, всею душею твоею и всеми силами твоими и таким образом будешь вести мирную жизнь на сей земле и блаженную на небе во веки веков.

    Благодать Господа нашего Иисуса Христа да будет с тобою.

    Примечания

    Печатается по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первую публ. см. в кн.: Отец Алексей Мечев. Изд.2-е. Paris. 1989. С.383-389.

    «Краткое правило для благочестивой жизни» заимствовано о.Алексием из кн.«Напоминание священнику об обязанностях его при совершении таинства покаяния» (Изд.9-е. Ч.II. М. 1896. С.31-32) архиепископа Платона (Фивейского, 1809-1877), Костромского и Галичского — выпускника Московской духовной академии, в свое время известного духовного писателя. Среди прочих он был автором соч.: «Взгляд на историю Российской Церкви», «Православное нравственное богословие», «Памятная книжка для священника, или Размышления о священнических обязанностях», «Сокращенное изложение догматов веры по учению Православной Церкви».

    Переписано о.Алексием в Верее летом 1920 г. для своих духовных детей с тем, чтобы «переписывали и следовали ему на деле». Сделал он это, как сам писал в одном письме, по просьбе многих спрашивающих его, что же, собственно, должен делать каждый христианин, начавший жить духовной жизнью. А одной в ответ на то, что это правило очень трудное, хотя на вид и простое, добавил: «Постоянно находитесь в послушании у ваших родителей и отца духовного... А затем, когда научитесь повиноваться старшим и откажетесь от собственной воли, то придете сами к заключению, что это правило мало еще для Вас» (Жизнеописание московского старца отца Алексея Мечева. Составила монахиня Иулиания. М. Храм свт.Митрофана Воронежского. [1992] С.104-105; далее: Жизнеописание...)

    Примечательно, что этим же отрывком из сочинения архиепископа Платона благословлял руководствоваться своих духовных чад и старец Нектарий Оптинский. Духовный сын Старца о.Адриан Рымаренко (впоследствии архиепископ Андрей Рокландский, 15.3.1893-12.7.1978) вспоминал:

    Эти «Правила благочестивой жизни» преподал мне в день моего Св.Ангела Великий Оптинский старец иеромонах Нектарий с такими словами: «Это тебе мой именинный дар». Преподал его Батюшка, держа листок приподнятым в руках. На этом листке начертан крест со словами: «Господи, помилуй». Это было 26 августа 1925 года. Я в первый момент не понял значения для меня этого святого листка, и только после кончины Старца, скончавшегося 9 апреля 1928 года, мне стало ясно значение этого батюшкиного мне дара. Когда скончался Старец, я остался одинок, без старческих указаний, и в тот момент, когда мне была необходима старческая помощь, я нашел этот листок и, перечитав его вторично, понял значение батюшкиного дара: «Правила благочестивой жизни», в сущности, были для меня живым старцем (Концевич И.М. Оптина пустынь и ее время. Джорданвилль. 1970. С.573).


    [1] См.: Алфавит Духовный святителя Димитрия Ростовского в русском переводе епископа Иустина. М. «Паломник». 1995.

    [2] Над сочинением «Сокровище духовное, от міра собираемое» свт.Тихон Задонский трудился в 1777-1779 гг., напечатав его в первый раз в Петербурге в 1784 г. Переиздано в 1994 г. Московским подворьем Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря в составе пятого издания «Творений иже во святых отца нашего Тихона Задонского» (Т.IV. М. Синодальная типография. 1889).

    Исповедь внутреннего человека, ведущая ко смирению

    Внимательно обращая взор мой на самого себя и наблюдая ход внутреннего моего состояния, я опытно уверился, что я не люблю Бога, не имею любви к ближним, не верю ничему религиозному и преисполнен гордости и сластолюбия...

    1) Я не люблю Бога. Ибо, если бы я любил Его, то непрестанно размышлял бы о Нем с сердечным удовольствием... Напротив, я гораздо чаще и гораздо охотнее размышляю о житейском, а помышление о Боге составляет для меня труд и сухость. Если бы я любил Его, то собеседование с Ним через молитву питало бы меня, наслаждало и влекло к непрерывному общению с Ним; но напротив.., при занятии молитвою я чувствую труд.., расслабляюсь леностью и готов с охотою заняться чем-нибудь маловажным, только бы сократить или перестать молиться. В пустых занятиях время мое летит безприметно, а при занятии Богом, при поставлении себя в Его присутствие, каждый час мне кажется годом. Кто кого любит, тот в продолжение дня безпрестанно о нем мыслит, воображает его, заботится о нем и при всех занятиях любимый друг его не выходит из его мыслей. А я в продолжение дня едва ли отделяю и один час, чтобы глубоко погрузиться в размышление о Боге... В беседах о предметах суетных, о предметах низких для духа я бодр, я чувствую удовольствие, а при рассуждении о Боге я сух, скучлив и ленив.

    Поучение в законе Господнем не производит на меня впечатления, не питает души моей, и я это почитаю не существенным занятием христианина, но как бы побочным предметом, которым я должен заниматься разве только в свободное время, на досуге...

    2) Я не имею любви к ближним. Ибо не только не могу решиться для блага ближнего положить душу мою (по Евангелию), но даже и не пожертвую моей частью, моим благом и спокойствием для блага ближнего. Если бы я его любил по Евангельской заповеди, как самого себя, то несчастье его поражало бы и меня, благополучие его приводило бы и меня в радость. Но, напротив, я с любопытством выслушиваю повести о несчастии ближнего, не сокрушаюсь о нем, а бываю равнодушным, или, что еще хуже, — нахожу как бы удовольствие в его несчастье и плохие поступки брата моего не покрываю любовью, нос осуждением их разглашаю. Благосостояние, честь и счастье его не восхищают меня, как собственные, но возбуждают во мне как бы зависть или презрение.

    3) Я не верю ничему религиозному — ни безсмертию, ни Евангелию. Если бы я был твердо убежден и несомненно верил, что за гробом есть жизнь вечная, с возмездием за дела земные, то я всегда бы думал об этом; самая мысль о безсмертии ужасала бы меня, и я провождал бы эту жизнь как пришелец, готовящийся вступить в свое отечество. Напротив, я и не думаю о вечности, и конец настоящей жизни почитаю как бы пределом моего существования.

    Если бы Святое Евангелие, как слово Божие, было с верою принято в мое сердце, то я всегда занимался бы изучением его, и смотрел бы на него с глубоким благоговением. Премудрость, благость и любовь, в нем сокрытые, приводили бы меня в восхищение, я питался бы им как ежедневною пищею и сердечно влекся бы к исполнению его правил. Но если я изредка и читаю или слушаю слово Божие, то чувствую сухость, незанимательность и охотно готов заменить его чтением светским.

    4) Я исполнен гордости и чувственного себялюбия. Видя в себе доброе, желая поставить его на вид, или превозношусь им перед другими, или внутренне любуюсь собою. Хотя и показываю наружное смирение, но приписываю все своим силам и почитаю себя выше других или, по крайней мере, не худшим. Если замечу в себе порок, стараюсь извинить его, покрыть личиной необходимости. Сержусь на неуважающих меня, почитаю их не умеющими ценить людей. Дарованиями тщеславлюсь. Если и стремлюсь к чему-либо доброму, то имею целью или похвалу или светское утешение.

    Словом, я непрестанно творю из себя собственного кумира, которому я совершаю непрерывное служение, или во всем услаждений чувственных и пищи для сластолюбивых моих страстей и похотей.

    Примечания

    Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной.

    В конце машинописи имеется указание: «(Извлечено из 2-й части «Откровенных рассказов странника о молитве Иисусовой», в сокращении)». «Исповедь» находится в пятом рассказе («Рассказ странника при пятом свидании») известной книги (Откровенные рассказы странника духовному своему отцу. Издание Введенской Оптиной пустыни. 1991. С.206-211). Рассказ этот входит в число т.н. «дополнительных». В отличие от первых четырех, написанных архимандритом Михаилом (Козловым, 1826 — 30.1.1884), пятый, шестой и седьмой рассказы возникли в окружении прп.Амвросия Оптинского. Впервые были опубликованы епископом Никоном (Рождественским) в 1911 г. в журнале «Троицкое слово» (№№ 74-75, 79-80, 82-88, 90-92) и отд. изданием (Из рассказов странника о благодатном действии молитвы Иисусовой. Изд. Оптиной пустыни. Сергиев Посад. 1911).

    Отрывок был переписан о.Алексием в Верее летом 1922 г. и послан духовным чадам (Жизнеописание... С.105).

    Старческие советы Алексея Мечева

    ***

    В какой грех не впал бы ты, кайся, и Господь готов принять тебя с распростертыми объятиями.

    ***

    Будь во всем, как дитя: и в вопросах веры, и в вопросах жизни.

    ***

    Следи за собой

    Хочешь жить духовной жизнью, — следи за собой. Каждый вечер просматривай, что сделал хорошего и что плохого, за хорошее благодари Бога, а в плохом кайся.

    ***

    Когда тебя хвалят, а ты замечаешь за собой разные недостатки, то эти похвалы должны ножом резать по сердцу и возбуждать стремление к исправлению.

    ***

    Поменьше философии, побольше дела, и так в жизни первое развито в ущерб последнему.

    ***

    Относительно нечистых помыслов будь осторожнее.

    ***

    Замечаешь поползновение к греху, положи два поклона Владычице с молитвой: «Пресвятая Богородице, молитвами родителей моих, спаси меня, грешного». — Дух родителей твоих сольется в молитве с духом твоим.

    ***

    Евангелие читать надо внимательнее.

    ***

    Так как молитва «Отче наш» есть сокращенное Евангелие, то и подходить к ней нужно с должным приготовлением.

    ***

    Постясь телесно, постись и духовно, не дерзи никому, а особенно старшим, этот пост будет выше телесного.

    ***

    Трудись над воспитанием своих младших братьев и сестер; влияй на них примером, и помни, что если в тебе есть какие недостатки, они их легко могут перенять. А Господь потребует у тебя отчета в этом деле.

    ***

    Против тщеславия

    Делать добро есть наш долг.

    ***

    Семь раз примерь, один раз отрежь.

    ***

    О стойкости в добром, без чего невозможно возрастание духовное

    Непосильных подвигов брать на себя не должно, но если на что решился, то должен исполнить во что бы то ни стало. В противном случае раз не исполнишь, другой, третий, а там будешь думать, зачем ты и делал-то это, т.к. это совершенно напрасно.

    ***

    Никогда не обращайся с Евангелием, как с гадательной книгой; а если явятся какие-нибудь важные вопросы, посоветуйся с более сведущими людьми, а то у меня тут была одна учительница, так она и записочки к иконам кладет.

    ***

    К чтению Евангелия надо подходить с молитвенным настроением.

    ***

    Построже, построже, в духовном посте: т.е. учись владеть собой, смиряйся, будь кроток.

    ***

    Когда видишь кругом себя что-либо нехорошее, посмотри сейчас же на себя, не ты ли этому причина.

    ***

    Когда нападают на тебя нехорошие мысли, особенно в храме, представь себе, пред Кем ты предстоишь, или открой свою душу, скажи: «Владычице, помоги мне».

    ***

    Если, прикладываясь к образу, смущаешься какими-нибудь (маловерными или другими) помыслами, молись до тех пор, пока они не исчезнут.

    ***

    Надо считать себя хуже всех. Хочешь раздражиться, отомстить или другое что сделать, скорее смирись. Мы должны спасать себя и других, а для этого нужно знать себя и других. Строже следить за собой, а к другим быть снисходительнее, изучать их, чтобы относиться к ним так, как требует того их положение, характер, настроение; например, человек нервный, необразованный, а будем требовать от одного спокойствия, от другого деликатности, или еще чего-нибудь, так это будет безрассудно; и мы должны строже следить за собой.

    ***

    Ежедневно, как матери, кайся в грехах твоих Божией Матери.

    ***

    Какое мы имеем право презирать других?..

    ***

    Надо быть умереннее в еде, а то ведь чревоугодие вредит пищеварению. Даже воду нужно употреблять в умеренном количестве.

    ***

    Если появляются маловерные помыслы, особенно перед причащением, скажи сейчас же: «верую, Господи, помоги моему неверию».

    ***

    Относительно письменной исповеди

    Недостаточно того: перечислил все грехи — и конец, и ничего не получилось; а нужно, чтобы грех опротивел, чтобы все это перегорело внутри, в сердце, когда начнешь вспоминать... И вот тогда-то уж грех нам будет противен, и мы уже не вернемся к нему, а то тут же и опять за то же. — Вопрос: «А если забудешь?» Ответ: «А если что больно, того не забудешь; где у меня болит, тут я и укажу».

    ***

    Всегда надо говорить правду, а если принуждают сказать ложь, то надо поговорить с человеком и повернуть дело так, чтобы спасти того, кто заблуждается, заставляя это делать; например, я никогда не лгал и лгать не буду, а если тебе так нужно, то я, пожалуй, сделаю это, только если возьмешь это на себя, и т.п.

    ***

    Не надо осуждать других; в чужом доме, если подадут что скоромное в постный день, не надо пренебрегать и отказываться. А дома можно восполнить этот пробел усилением либо телесного поста, а главное — духовного: т.е. не раздражаться, не осуждать и проч.

    ***

    Во всем так надо поступать: вот нужно что-нибудь сделать — сейчас вспомни, как бы тут поступил Иисус Христос, пусть это будет для тебя руководством во всем. Так постепенно все нехорошее, греховное будет отступать от тебя.

    ***

    Ничего не благословляю говорить такого, что может о других распустить нехорошую молву; а назидательное и полезное — долг наш говорить.

    ***

    Живешь больше умом, мыслию, плохо развито сердце, нужно развивать его: представляй себя на месте других.

    ***

    Если бы так легко было спасаться, так давно бы мы все были святыми.

    ***

    К окружающим нас мы должны относиться со всяким вниманием, а не небрежно, тогда и Господь, видя наше внимание, и нам окажет внимание.

    ***

    Нехорошие мысли надо гнать, они нежелательны.

    ***

    В храме подальше становись от тех, которые любят разговаривать.

    ***

    Если хочешь раздражиться, дерзость сказать, сейчас же вспомни: нет, мол, я не должен.

    ***

    Бодрее нужно быть духом.

    ***

    Твердости воли нет у тебя, а теперь-то и нужно развивать твердость воли. (Была сильная голодовка).

    ***

    Вот тебе епитимия, ты у меня еще не исполняла епитимий... Изволь примирять родных, сестер; когда надо, — толкнуть, мол, — не надо; маме, когда сказать: «Зачем это?» — и др. так же.

    ***

    Воскресший Господь требует нашего воскресения.

    ***

    Не смей, не смей гордиться, гордиться нечем: 1/100 долю видишь за собой, а 99 не видишь.

    ***

    Нехорошие мысли нападали... мало молилась наверное. Гнать их надо.

    ***

    Как только начнут появляться мысли нехорошие, если одна, начинай молиться, а если не одна, бери какую-нибудь книгу серьезную или начинай какое-нибудь дело.

    ***

    Легкомыслие пора отбросить, надо относиться ко всему серьезно.

    ***

    «Поставь строгий порядок у себя во всем, — в такое-то время заниматься, в такое-то — читать, и т.д. Если пойти нужно куда, отчего не пойти, почитать — отчего не почитать, а так, чтобы во всем был порядок». Батюшка находил в этом что-то очень нужное, необходимое. Живя в семье, хотя мне никто ни в чем не препятствовал, я не умела уложить себя в какие-то рамки, не умела установить этого порядка; встречные препятствия заставляли отступать, а главное не видела я сама в этом установлении порядка чего-то необходимого, в то же время хотелось, чтобы батюшка сам дал мне какое-либо дело, чтобы мне нести какой-либо (внешний) подвиг, и просила об этом батюшку. Сначала он ничего не ответил, а когда спрашивал, установила ли я у себя в жизни порядок, я отвечала, что никак не получается. Он молча выслушивал, не упрекал никогда, а на просьбу дать мне «подвиг» ласково заметил: «Да, вот, я тебе говорю: установи порядок, а ты мне все говоришь, что “я не могу”...» Только тут открылись у меня глаза, и я увидела в своем легком отношении к этому слову батюшки непослушание, несерьезность; не придавала я особого значения простому и, казалось, вскользь сказанному, «странному» требованию порядка. Он же, оказывается, смотрел на это, как на подвиг своего рода, для моего характера. — И после опять об этом батюшка напоминал очень серьезно: «Порядок установи непременно... А то, вон, я тоже принимал всех всегда, а теперь меня заставили сократить прием, так я сам вижу, как много сделал».

    ***

    Надо маму успокаивать, не доводить до нее ничего. Почтительность к ней есть самая первая обязанность. И каждый вечер непременно проверяй себя. Ну, уж если провалишься, что-нибудь случится, ну положи три поклончика, — Божией Матери, проси у Нее прощения.

    ***

    Мысли нехорошие гони чтением, труд физический тут нужен. Представляй себя на Голгофе, вот крест перед тобой: (батюшка протянул руки в стороны...) кровь течет... Говори мыслям: духовный отец, мол, не велел вас слушать.

    ***

    — Очень много вижу в себе гадкого.

    — А вот жизнь-то нам для того и дана, чтобы все это из себя выгнать.

    — Кажется, что милосердие Божие скоро кончится...

    — Милосердие Божие неизреченно.

    ***

    — ...Батюшка, я хотела сегодня не причащаться...

    — Почему, ты ведь исповедовалась?

    — Так, я очень нехорошая...

    — Ну, а это не твое дело...

    ***

    — ...Батюшка, мне хочется быть кроткой и смиренной...

    — А кто же тебе не велит...

    ***

    — ...Батюшка, можно мне сегодня не причащаться.

    — Почему?

    — Так, сердце очень нечисто.

    — А когда оно у тебя будет чисто-то?..

    ***

    — ...Нехороший сон видела...

    — Это бывает от неумеренности в пище, от пустых разговоров; а так как это у тебя всегда бывает, то ты всегда себе и жди этого...

    ***

    Как проснешься — сейчас же вставай, не накрывайся одеялом.

    ***

    То, за что взялся, нужно делать во что бы то ни стало.

    ***

    — ...Как держаться золотой середины, чтобы не быть угрюмой, и излишне веселой?..

    — Когда видишь, что около тебя человек унывает, придешь, например, к «Н.», видишь, что она нос повесила, — батюшка пальчиком слегка ударил меня по носу, — тогда надо себя взять в руки, быть веселой, ободрить другого, а если все идет гладко, то надо говорить о серьезном, а не болтать; вообще заботиться о пользе других и делать все на пользу другим; и не только дела так располагать, но и слова. Если, например, видишь, что все говорят, ну, давай, мол, и я скажу, а это что же?.. Прежде чем сказать, нужно подумать, Христа можно вспомнить, как бы Он тут поступил, и потом, как совесть твоя говорит, так и делать, и говорить; вот и будет золотая середина.

    ***

    — На Пасхальной седмице не надо читать псалтири, а вместо вечерних и утренних молитв полагаются — часы.

    — Когда же оканчивать чтение псалтири?

    Батюшка с улыбкой неуверенно заметил: «Кажется, в среду на Страстной неделе кончается псалтирь»... (Знаток устава; так велико было смирение дорогого батюшки).

    ***

    Все чтобы было по порядку, и для еды должно быть определенное время, а если ты поздно пришла и тебе хочется есть, то, конечно, можно, ешь сколько там надо тебе... А вообще, чтобы был порядок.

    ***

    Человек, истинно любящий, забывает себя совершенно, забывает, что он существует, он думает только о том, как бы другого-то спасти. Надо стараться, чтобы не только действиями, но даже словами не соблазнять другого.

    ***

    Изволь, изволь бывать в церкви.

    ***

    На то, что нет времени для чтения

    Ну, это ты что-то там... а вот я тебе вменяю в обязанность читать...

    ***

    Причащаться можно каждую неделю[1], только воздерживайся от главного греха.

    ***

    Знаешь свой долг, и нужно его спокойно и твердо исполнять. Иисусову молитву читать нужно. Как об любимом предмете человек всегда думает, так и о Господе должен думать и носить Его в своем сердце.

    ***

    — Как приобрести любовь к Богу?

    — Чаще надо вспоминать, что сделал для нас Господь, и что Он делает. Все и житейские дела надо освящать Христом, а для этого и молитва Иисусова. Как хорошо и радостно, когда солнышко светит, точно так же хорошо и радостно будет на душе, когда Господь будет в сердце нам все освящать.

    — Часто бывает хорошо, и чувствуешь, что прямо идешь, потом вдруг исчезает такое настроение и никак не нападешь на него...

    — Ну, хорошо, хорошо... значит и заснешь под это «хорошо»... — Под понятием «заснешь» батюшка имел в виду всегда потерю трезвения и духовной бодрости над собой.

    Как-то за всенощной буря всевозможных, самых противоположных мыслей и чувств волновали все мое существо; подхожу к праздничной иконе (за каноном). Батюшка помазывает елеем, вглядывается и шепотом, неуверенно, спрашивает: «Спишь, никак?»...

    ***

    Надо помнить, что, ведь, если Господь всегда смотрит на меня, ведь Он все знает, так как же я поступлю против Него.

    ***

    — Иногда жаждешь всей душой соединения с Господом в Таинстве Св.Причащения, но останавливает мысль, что недавно причащалась...

    — Это значит Господь касается сердца, так что тут уже все эти холодные рассуждения напрасны и неуместны.

    ***

    — Думается, нужно установить порядок жизни: спать рекомендуется 7 часов в сутки (я спала не больше 5-6 ч.), ну, если встанешь в 7 часов, значит отсчитай 7 часов назад и ложись так уж; а то это влияет на здоровье.

    Позже я обратила внимание на то, что строгий, раз установленный порядок жизни, держали все подвижники с древнейших до новых, и все монастыри.

    ***

    — ...Трудно прожить без греха, когда бывают такие лишения в жизни (была голодовка)

    — Ну, зачем, не греши...

    — Унываю, батюшка.

    — Унывать не надо, вспомни, как говорится: «уны во мне дух мой», а дальше: «помянух дни древния поучихся» (Пс.142:5 — прим.И.И.) — так и ты, вспомни все и утешься.

    ***

    Что думаешь о себе много, горделива; а знаешь, кто много о себе думает, о том другие мало думают, потому что, кто о себе много думает, тот, значит, нехорошо живет... А ты себя любишь, так уж люби себя как следует.

    ***

    Пришла ко мне ревность научиться молитве Иисусовой, просила Батюшку научить

    Молитва Иисусова — серьезное дело, чаще надо думать о том, Кто для меня Иисус.

    ***

    Если будет кто-нибудь говорить о других плохо, да еще в церкви, нужно просто ответить, что я, мол, сама грешная, что мне еще на других смотреть. В церковь ходим не для разговоров.

    ***

    Ревность научиться молитве Иисусовой сжигала меня

    Иисусова молитва — серьезное дело. Надо постоянно иметь перед собой Господа, как бы ты находишься пред каким важным лицом и быть как бы в постоянной беседе с Ним. Тут уж все время у тебя состояние будет приподнятое.

    ***

    В пище умереннее надо быть.

    ***

    Чем нам с тобою гордиться?.. Грехами?

    ***

    К родителям, если у них есть какие недостатки, надо относиться снисходительнее.

    ***

    — Батюшка, бывает, что утром проспишь, а встанешь, скорее бежишь к обедне и уже дома не молишься?..

    — Ну, уж, если так, там, в церкви помолишься, а то должен быть порядок во всем.

    ***

    Если кто в церкви будет разговаривать, или расспрашивать о чем — скажи на меня и не отвечай.

    ***

    Непременно утром и вечером надо молиться.

    ***

    Перед чтением Евангелия перекрестись и скажи: «Господи, вразуми меня, дай мне понять, что тут есть». И после этого бывает, что нечаянно находит как бы какое осенение и начинаешь понимать смысл того или другого; и вот тогда надо взять и записать эти мысли.

    ***

    Установи порядок во всем, с мамой будь хорошая, с сестрами не ссорься, тетю не обижай. Ну, вот, пока и будет с тебя, а потом мы с тобой еще что-нибудь возьмем.

    ***

    Порядок чтобы у тебя был во всем... У меня тут был один немец, а у немцев, ведь, знаешь, какой во всем порядок-то, так вот он рассказывал: были у него там гости... а у него был такой порядок: как 10 часов, так чтобы все были по местам. — Вот подходит время спать ложиться, он и объявляет, что через десять минут огонь будет потушен. Ну, все подумали, что он шутит, никто и не обратил на это внимания. Вдруг — смотрят — темно... А я его спрашиваю: «А как же гости-то?» — «А как хотят, — говорит, — если они такие безпорядочные». Вот он, хоть и немец, а поучиться у него есть чему.

    ***

    Нападут мысли, гони их: «А я вам не сочувствую, Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и св. Воскресение Твое славим», — вот и все.

    ***

    Мысли нехорошие гони, а какие появятся, тащи их за ушко, да на солнышко. (Батюшка потянул меня за ухо).

    ***

    Строже будь к себе. (Разговор шел о воздержании в пище, батюшка был очень серьезен). Все спишь, смотри не проспи.

    ***

    Молиться надо по-детски, с твердой верой.

    ***

    Ну, подожди, вот я тебя за это на свободе — за уши!..

    ***

    Лишнее поела, значит нет в тебе никакой разумности, когда даже лишняя чашка воды и та может нас возбуждать.

    ***

    Отца духовного не слушаешься, значит нет в тебе преданности Богу.

    ***

    Я тебя молю, ради Бога, следи за собой... Ради Бога, будь внимательна.

    ***

    Царствие Небесное нудится и только употребляющие усилие восхищают его, а ты палец о палец не ударишь.

    ***

    — ...Батюшка, иногда бывает так тяжело, что хочется к кому-нибудь пойти и заплакать.

    — Ну, нет уж, не надо, у тебя есть одна помойка — о.Алексей, — ты в нее и вали все, а другим не надо.

    ***

    — Чем отличить пост от обычного времени, ведь теперь почти все одинаково: и пост, и нет поста, совсем не чувствуешь поста? (была голодовка).

    — Усилить духовный пост.

    — Да, ведь, этот пост всегда должен быть?

    — Очень хорошую мысль ты провела. Да где уж нам всегда-то, а тут тебя будет мучить, что, мол, я что-то не делаю, и скорее будешь поступать как надо.

    ***

    Страсти, если хочешь, истребляй теперь же, а то поздно будет. У меня тут одна дама, так у нее страсть — взять чужое; она мне со слезами говорила, что была в одном доме и, вот, ложку серебряную увидела, и когда все ушли, она взяла ее. Теперь мучит это ее, а с собой справиться не может, в привычку у нее это вошло.

    ***

    — Батюшка, говорят Иисусову молитву нужно читать не только с любовью, но и со страхом, а я страха никакого не чувствую.

    — Со страхом... а ты подумай, что тебе Господь дал и дает, а ты Его чем благодаришь?..

    ***

    Светло смотри вдаль; не надо уныния.

    ***

    Отпуская с исповеди

    А ты старайся, чтобы я тебя мог не только за уши вытягивать, да на прежнее место ставить, а и каждый раз немножко повыше.

    ***

    Считай себя хуже всех, — да ты и так хуже всех.

    ***

    Спите вы все, а теперь время исповедническое. Может быть, и мне придется... Я-то готов, а вы-то что тут будете делать?..

    ***

    Тревожное время

    — Что же теперь делать-то, батюшка?

    — Ну, я думаю, Бог милостив — ничего... а для этого нужно молиться побольше, да самим получше быть.

    ***

    Будь хорошей, вот, с нынешнего дня. Сегодня память Марии Египетской; ты хоть и не Египетская, ну все равно. Так вот, с сегодняшнего дня и начинай, а я за тебя буду молиться, чтобы Господь тебе дал память смертную.

    ***

    Будь хорошей: опорой маме, руководительницей сестрам... Вон сколько я тебе послушаний-то дал.

    ***

    — Батюшка, читаю молитвы, но это все как-то без души. Батюшка помолчал, я повторила то же.

    — Да читай внимательно, без какой там еще, без души, по-толстовски что ли?..

    ***

    Раздражаться не стоит, не стоит.

    ***

    Против зависти

    Желай счастья всем и сама будешь счастлива.

    ***

    Против вопросов на исповеди по книгам

    У меня тут один рассказывал, что прочел он какой-то грех в книге, и не понял, что это такое, и вот, начал все делать, чтобы узнать как-нибудь, что это значит; покупал книжки разные, читал. Наконец, понял и сделался поклонником его (этого греха). Так что я этих вопросов не одобряю; не знаешь, и не надо.

    ***

    Когда бываешь в чужом доме и подают скоромное, не следует отказываться и тем осуждать других. У меня отец был близок к митрополиту Филарету[2] и вот было так: митрополит Филарет часто бывал у одного там... Раз приходит как-то, застал обед, а пост был. Хозяин сконфузился, не знает, как быть — пост, а у него курица, что ли, там... А митрополит Филарет подошел к столу и сам попробовал все... Вот как они поступали.

    ***

    — Иногда по уставу не полагается класть земные поклоны, например, до Пятидесятницы и в другие праздники.

    — А на это я вот что скажу: иногда чувствуешь, что и на икону-то, на Лик Господа смотреть не достоин, как тут не положишь поклона; я вот, например, не могу не поклониться в землю, когда поют: «Поклонимся Отцу и Его Сынови и Св.Духу»... (всенощная под воскресение). Невоздержаться — не грех, а поклон положить — грех?..

    ***

    Как достичь смирения? Чаще входи в себя; считай себя хуже всех.

    ***

    Если к молитве примешиваются недолжные мысли и чувства, то помолись: «Инсусе Сладчайший, я сознаю свою немощь, прости мне».

    ***

    Желай счастья всем, и сама будешь счастлива.

    ***

    — ...Батюшка, как тяжело думать о том, что Вас не будет.

    — Глупыш, я всегда с вами буду. Я ничего ни против кого из вас не имею, и ото всех вас у меня останется лучшее воспоминание. Если обрету дерзновение, то за всех вас буду молиться. (Прощеное воскресение).

    ***

    Любить всех — легко сказать... Полюбить всех есть дело жизни и опыта, и опыта не малого.

    ***

    — Как достигнуть смирения?

    — Чаще входи в себя... Считай себя хуже всех. Господь Сам сказал: «Мы придем и обитель у него сотворим». Для этого-то и нужно работать, неустанно работать над собой.

    ***

    Все вы горячие... Я вот предлагаю одно средство, может быть, последнее: все вы знаете, что я вас люблю всех и все ваши переживания для меня все равно, что мои собственные, или моего сына или дочери... Так вот, когда вам захочется кого-нибудь обидеть, что-нибудь сказать, вспомните меня.

    ***

    А за зло надо платить добром. Часто бывает, что эти люди (враги) говорят нам то, чего мы сами-то за собой не замечаем.

    ***

    Как мы должны молиться, чтобы наша молитва была угодна Богу: во-первых, с верою (исцеление бесноватого), во-вторых, со смирением (как мытарь), в-третьих, с постоянством и терпением (как хананеянка; притча э неправедном судии и бедной вдовице).

    ***

    Бог не исполняет нашей молитвы оттого, что просимое не принесет пользы.

    ***

    Нужно внимательно следить за мыслями, потому что если только мы остановимся вниманием на этом, то уже падение близко. Так пала 30-летняя девушка только потому, что остановилась на этом вниманием. Меня обвиняют в снисходительности, а я не могу иначе, потому что мне открываются все изгибы души, и как Христос со креста простертыми дланями всех зовет к Себе, так и нам нужно ко всем иметь любовь... А я смирения у вас не вижу, молитвы пламенной тоже, любви тоже.

    ***

    То, за что взялся, нужно делать во что бы то ни стало.

    ***

    Я за вас буду отвечать, поэтому вы должны вполне на меня полагаться. Раз прощаю и разрешаю, значит и надо быть спокойной, а не говорить: «Да как же я такая грешная» и т.п.

    ***

    За собой следить надо. Как видишь, что подходит прилог оскорбить, сказать колкость, сейчас же его прогнать, а то потом пойдет желание, а за ним дело.

    ***

    Подходя к исповеди, должно сознать то, что грешен я, виноват, до мелочей рассмотреть со всех сторон все так, чтобы это опротивело, почувствовать благость Божию: Господь пролил за меня кровь, заботится обо мне, любит меня, готов, как мать, принять меня, обнимает меня, утешает, а я все грешу и грешу. И тут уж, когда подойдешь к исповеди, то каешься Господу, распятому на кресте, как дитя, когда оно со слезами говорит: «Мама, прости, я больше не буду». И тут есть кто, нет ли, будет все равно, ведь священник только свидетель, а Господь все грехи наши знает, все мысли видит, Ему нужно только наше сознание себя виновными; как в Евангелии Он спросил отца бесноватого отрока, с которых пор это с ним сделалось, Ему это было не нужно, Он все знал, а Он это сделал для того, чтобы отец сознал свою виновность в болезни сына.

    ***

    Я вас часто причащаю[3], я исхожу из того, чтобы вас приблизить к Господу, чтобы вы почувствовали, как это хорошо — пребывать со Христом.

    Аминь.

    Примечания

    Публикуются по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. В парижском сб. этот текст опубликован лишь частично под измененным заголовком «Советы молодой девушке» (Отец Алексей Мечев. С.63-71), будто бы адресованные «девушке по имени Мария», «послушнице (? — С.Ф.) Чудова монастыря» (С.63), и с совершенно необоснованным введением в их текст фрагмента воспоминаний об о.Алексии (С.71-75).

    [1] Ср. с воспоминаниями А.Ч.Козаржевского «Церковноприходская жизнь Москвы 1920-30-х годов. Воспоминания прихожанина» (Москва. 1996. № 3. С.201): «С чувством горечи должен заметить, что тогда не строго соблюдали посты, редко причащались — в основном в Великие четверг или субботу и в дни своего Ангела».

    [2] Святитель Филарет (Дроздов, 26.12.1783 — 19.11.1867), митрополит Московский и Коломенский — родился в г.Коломне. Образование получил в Коломенской и Троицкой духовных семинариях. Преподавал в Троицкой семинарии. Пострижен в монахи (1808). Инспектор и профессор Петербургской духовной академии. Возведен в сан архимандрита (1811). Ректор Петербургской духовной академии (1812). Хиротонисан во епископа Ревельского (1817). Архиепископ Тверской (1819). С 1821 г. и до самой смерти — в Москве. Трудился над переводом Библии на русский язык. Составил, по поручению Св.Синода, православный катехизис (1823). Составил Манифест об освобождении крестьян 19 февраля 1861 г. Автор множества ценнейших трудов. Канонизирован Архиепископским собором Русской Православной Церкви в 1994 г. Отец Павел Флоренский в очерке «Отец Алексей Мечев» писал: «Следует отметить связь его с Московским Митрополитом Филаретом, от которого вообще берет начало большинство светлых явлений русской церковной жизни XIX и XX веков» (Священник Павел Флоренский. Сочинения в четырех томах. Т.2. С.621-622).

    [3] См. прим.1.

    Из проповедей (отрывки из общих наставлений)

    Со слезами прошу и молю вас, будьте солнышками, согревающими окружающих вас, если не всех, то семью, в которой Господь вас поставил членом.

    ***

    Будьте теплом и светом для окружающих; старайтесь сперва согревать собою семью, трудитесь над этим, а потом эти труды вас так завлекут, что для вас уже узок будет круг семьи, и эти теплые лучи со временем будут захватывать все новых и новых людей и круг, освещаемый вами, будет постепенно все увеличиваться и увеличиваться; так старайтесь, чтобы ваш светильник ярко горел.

    ***

    Господь говорит: «доколе Я в мире, Я — свет миру», — этим Он говорит, что наш долг — светить другим. А между тем, мы сами ходим во тьме, не только уж не светим другим, поэтому мы должны обращаться к Господу, просить у Него помощи, потому что мы, как бы сильны ни были, какие бы преимущества не имели, мы все-таки без Бога — ничто; и потом у нас великое множество грехов и потому сами мы не можем достигнуть того, чтобы светить и согревать других. И Господь зовет нас в Свою Церковь и говорит: «Приидите ко Мне вси труждающиеся и обремененные и Аз упокою вы», — перестаньте надеяться на свое я, ищите помощи у Меня. В такое время тяжелое можно ли говорить, что смерть далека от нас, нет... ко многим из нас [она] очень и очень близка. Так спешите же исполнять свой долг, к которому призвал вас Господь, потому что, как Он Сам сказал, когда наступит ночь, тогда никто не может делать; всему, что мы ни делали доброго или злого, — всему конец. Поэтому спешите понять, в чем ваш долг, который мы должны исполнять со страхом и трепетом, какой вам дан талант от Господа.

    А мне хочется плакать, и плакать, и плакать, видя, как многие из вас дожили до седых волос и не увидели своего долга, как будто не было никакой благодати, ничто их не касалось, как будто они были слепы от рождения. Нельзя же злоупотреблять милосердием Божиим без конца, проводить время в превозношении, злобе, ненависти, вражде. Господь зовет: «Приидите ко Мне, пока вы живы и Я успокою вас». (Из проповеди на Неделю о слепом 1919 г.)

    Из беседы на житие преп. Макария Великого[1]

    Бывают минуты, когда очень хочется какому-нибудь человеку помочь, это несомненно Господь располагает так сердце на спасение другого; только будьте чистыми сосудами, чтобы Он мог через вас действовать и иметь орудием в Своих руках.

    Господь и со Креста не сердится, простирает к нам руки и зовет нас. Хотя все мы Его распинаем, но Он есть любовь и готов все нам простить. У нас иногда считается простительным, когда устанешь, раздражиться, или еще что (себе позволить), но при каких бы ты обстоятельствах ни находился; как бы ты ни устал или ни был болен, ты должен делать только так, как заповедовал Христос.

    ***

    Господь что перечувствовал, какие муки перенес, когда прощался со своими учениками; ведь Он знал, как будет восставать на нас плоть, как мы будем пренебрегать Его Любовью; Он отходил от земли и молил Отца Своего о них. Вся любовь Его сказалась здесь. Ведь Он сделался нашим братом, приняв нашу плоть на Себя.

    ***

    При скорбях не роптать и не спорить с Богом нужно, а с благодарностью к Нему молиться. Господь не так, как люди; люди, если что-либо от кого потерпят, стараются отплатить, но Господь и в скорбях старается нас исправить. Если бы мы знали, как терпят другие, то не роптали бы.

    ***

    Всех объять любовью может только Господь, а поэтому полюбить всех мы можем только через Христа.

    Господь так полюбил человека. Мало того, что создал его, хотел дать ему счастье, радость, блаженство, Он Сам же был нянькой его, матерью любящей... Люди забыли Его, отошли от Него, Он Сына Своего дал нам и подарил нам небо... «Вы забыли, что — на небе, вы забыли, что там за жизнь, так вот, смотрите, — там — любовь». И Господь это показал, и в Нем это мы видели.

    ***

    Священник должен принадлежать народу; приходите и берите, что у меня есть, все, чем я богат, а я богат службой церковной, слезами, о грехах все плачу.

    ***

    Случаев нет на земле; все от Господа, все наши встречи не случайны. Господь нас сталкивает с людьми не напрасно. Мы вот все относимся к людям, встречающимся с нами в жизни, равнодушно, без внимания, а между тем, Господь его к тебе приводит, чтобы ты дал ему то, чего у него нет; помог ему; конечно, не в материальном смысле, но более широком: научил любви, смирению, кротости, словом, привел бы ко Христу своим примером. Если ты ему откажешь, ни в чем не послужишь, то помни, что он все-таки не будет лишен этого. Господь дает тебе случай сделать добро, приблизиться к Нему; если ты не хочешь, Он найдет другого человека, который даст требующему должное и нужное ему. Не надо сердиться на тех, которые тебя оскорбляют, они ведь ради своей злобы, ненависти и так удаляются от Бога, теряют, значит, все, потому что без Бога на что же годен человек, а тебе Господь дает случай спасти их, если сводит тебя с ними; а если так, значит они ведут тебя к Господу, в рай, к блаженству, можно ли сердиться на них. Господь так любит нас, так благ к нам, так внимателен, что все эти «случаи» — встречи с разными людьми — не случай, а это все Господь через других людей действует; например: у нас есть обычай обращаться за советом к старцам, это прекрасный обычай. Ведь старец не сам от себя действует, а через него действует Христос. Вот приходит к нему кто-нибудь, он молится, и вдруг у него является мысль, и хочется сказать: вот, вот как нужно сделать, очень хочется сказать, и он говорит волю Божию. Примеров тому, что по слову старца все устраивалось как следует, без числа. Ясно, что здесь действует Христос. Бывает желание кому-нибудь помочь, или вот хочется сказать ласковое слово... Почему, да мало ли почему, расположение такое, лицо понравилось или еще что-нибудь, а потом, глядишь, это не случайно. Но нужно хранить себя, быть чистым сосудом, чтобы Господь мог свободно располагать человеком (и Ему бы не мешали злые страсти, которые всегда противятся добру) для спасения других.

    ***

    Господь так близок ко всем нам, так нас любит, что всегда готов помочь нам. Поэтому, когда нападают помыслы, обратись ко Господу; чувствуешь, закипает злоба, ненависть к кому-нибудь, воззови к Божией Матери: «Владычице, помоги мне, я немощен, я не могу, мне хочется быть добрым, помоги же мне», — сердечно, слезно помолись, а потом, знаете, как мать, со всех ног бежит к ребенку, когда он заплачет, что-нибудь с ним случится, так Господь нас любит и всегда поможет. А о немощных, грешных, слабых Он особенно печется, как мать слабого ребенка, больное дитя особенно любит и заботится о нем, так и Господь. Ведь Он пришел не праведников, а грешников спасти. Он всех зовет к Себе: «Приидите ко Мне вси», ко всем протягивает руки, всех обнимает.

    ***

    Господь так любвеобилен и благ, так о нас печется, что мы должны бы всю свою жизнь отдать Ему без остатка.

    ***

    Co смирением диавол не может бороться. А у нас его и нет, мы все думаем о себе, все стараемся устроить свое счастье сами, ставим себя на место Бога; а всякий гордый человек — несчастный человек, он удаляется от Бога; поэтому святые избегали чести, боясь, что они загордятся и удалятся от Господа, перестанут служить Ему, а начнут служить своему я. Так вот, чтобы этого не было, надо следить за собой, каждый вечер вспомнить, что случилось днем и записать, например: хотел раздражиться, но помолился и Господь отстранил это, Господи, прости мою злобу и т.п. Так потом мы увидим, что Господь всегда нам помогает.

    ***

    Мы должны подражать любви Божией. Случай сделать кому-нибудь добро — это есть милость Божия к нам, поэтому мы должны бежать, стремиться всей душой послужить другому. А после всякого дела любви так радостно, так спокойно становится на душе, чувствуешь, что так и нужно делать, и хочется еще и еще делать добро, а после этого будешь искать, как бы мне кого еще обласкать, утешить, ободрить. А потом в сердце такого человека вселится Сам Господь: «Мы прийдем и обитель у него сотворим». А раз Господь будет в сердце, такому человеку нечего бояться, никто ему ничего не может сделать.

    ***

    Сила воли нужна, а она у нас не воспитана. Ребенок, например, при соблюдении постов, привыкает делать, как должно, вырастает у него сила воли и укрепляется, ему уже ничего не стоит сделать все.

    ***

    Молитва — это важное и необходимое дело. Молиться нужно и можно всегда и везде. Как явится мысль какая, чувствуешь соблазн ко греху, видишь, что сейчас падешь, так и нужно обратиться к Господу и к Божией Матери: «Владычице, помоги мне, мне хочется быть хорошим, помоги мне быть Твоим чистым сыном», — и пока еще будем молиться, мысль злая исчезнет. А потом привыкнем и всегда молиться. Всякое дело нужно начинать молитвой.

    ***

    Мы должны разгружать друг друга, когда видим, что человеку тяжело; нужно подойти к нему, взять на себя его груз, облегчить, помочь чем можно, так поступая, входя в других, живя с ними, можно совсем отречься от своего я, совсем про него забыть. Вот когда мы будем иметь это и молитву, тогда мы нигде не пропадем, куда бы мы ни пришли и с кем бы мы ни встретились.

    ***

    Апостол говорит: «Исповедайте друг другу согрешения». Мы должны делиться друг с другом переживаниями, разгружать друг друга, брать на себя груз других. Ведь горе, рассказанное другому, уже полгоря. Поступая так, мы совсем забудем свое «я», оно перестанет мучить нас, и когда это будет, тогда мы встанем на верную дорогу, подойдем ко Христу. Ведь вот у меня мать, несмотря на то, что нас самих было шесть человек в двух комнатах, когда у нее умер муж ее сестры, она, не задумываясь, берет 5 человек сирот и относится к ним даже лучше, чем к нам. Эта любовь, этот пример на всю жизнь на меня подействовали. После, когда отец поступил на службу, имел большую квартиру, все-таки у нас всегда было полно народу — и братья, и сваты и все; и все всегда находили приют, шли и знали, что будут успокоены, всегда принимались с радостью, так что я, оканчивая курс ученья, не имел отдельной комнаты, приходилось ночью вставать, чтобы готовиться к ответу. Но это все дало мне хороший пример на всю мою жизнь. Жизнь с народом, в народе — моя душа, я счастлив здесь. Не могу видеть, когда кто плачет, у кого какое горе, стрелой летишь туда, хочется с ним вместе плакать. Всем этим я обязан моей матери.

    ***

    Все наши встречи не случайны. Господь сводит нас с тем, чтобы мы воздали должное людям, окружающим нас. Он как бы говорит: «Вот твоя земля, твой участок, твоя нива, возделай ее. Если тебе не воздаст он должного, ты не суди его. Я пошлю тебе другого, он воздаст тебе должное, а его Я обращу и так мудро, что он придет ко Мне и не погибнет, ибо Я пришел спасти, а не судить мир. Окружающие люди, вот где ты должен трудиться».

    ***

    Никогда нельзя сказать, что ты уже застрахован от греха. Как часто было то, что многие святые, когда, казалось, уже победили грех, опять в него впадали (преп.Иаков Постник)[2].

    ***

    Я веду вас к Господу, потому вы должны вполне на меня полагаться. Господь никому не отказывал, всех звал к Себе, ко спасению — и я не могу отказать. Он умирал и не забыл никого, всех помнил, разбойника спас, Матерь Свою вспомнил. И я не могу отказать.

    ***

    He только день, но и час, и минута, которую мы провели чисто, должна быть дорога. У нас будет сознание, что хоть час мы жили как должно и можем привести его Господу, хоть один час.

    ***

    Каждый дом есть домашняя церковь имени тех святых, имена которых носят живущие в нем.

    ***

    Унывать не нужно, что, мол, я ничего не умею, ничего не могу.

    ***

    Истинно и твердо верующий, входя в общение с Господом, приобретает любовь Божественную. В общении с Господом объединяются семьи и государства.

    ***

    Где бы мы ни были, должны светить другим: исповедывать Господа и этим привлекать к Нему других.

    ***

    Христос разгружал всех и мы должны обращать внимание на других.

    ***

    Человек спокойно смотрит вдаль, не мятется, не грызется, когда видит благословение Божие. Господь Один может всех объединить. Объединяйтесь в Господе, исполняйте Его заповеди. Человека окрыляет вера, усматривание путей Промысла Божия и общая молитва. Для этого нужна общая молитва в храме, нужно собираться по домам, молиться, беседовать.

    ***

    Для твердо верующего и живущего по Богу не страшно ничто.

    ***

    Мы не терпим разных лишений, скорбей, уязвления нашего самолюбия и не благодарим Господа за то, что Он способствует этим нашему духу расти.

    ***

    Господь хочет, чтобы мы были святыми, чистыми.

    ***

    Чем больше человек вдумывается во все, тем ближе он к Господу.

    ***

    Каждый христианин должен спасать себя и приводить к спасению других путем веры, страданий, терпения, покорности воли Божией. Это спокойное перенесение человеком страданий окрыляет других окружающих и приводит ко Христу. Мы стараемся враждовать, ссориться с другими, — не таковы истинные христиане.

    ***

    Вы связуетесь навсегда браком. «Тайна сия велика есть». Вы должны соединиться воедино: «Аз же глаголю — во Христа и Его церковь». Муж должен любить жену до положения живота за нее и жена, видя такую любовь, должна соответствовать мужу. Каждый из брачующихся должен отказываться от себя и прививать другому добро, а добро прививается только любовью. Все мы люди-человеки, не с небес пришедшие, все имеем недостатки и поэтому не должны недостатки других вменять им, а относить к воспитанию: если родители не смогли им этого дать, то они имеют право на наше снисхождение, на сочувствие.

    ***

    Ни богатством, ни связями не спасетесь.

    ***

    К чему Господь ни призовет, как бы это тяжело ни было, должно принять спокойно.

    ***

    Как дороги нам угодники Божии, какая связь между ними и нами: у них были такие же чувства, как у нас и в семейной жизни и везде, и поэтому каждый может спастись везде. Все они думали о последнем дне и конце.

    ***

    Истинный, твердо верующий христианин не боится перекреститься, проходя мимо церкви, не боится войти в церковь — нет ли, мол, там знакомых, не увидел бы кто.

    ***

    Господь заботится обо всех и сильным велит поддерживать слабых.

    ***

    Как мы оскорбляем Господа, попирая все святое, не боимся предстать Господу. Вертится человек в суете, но когда настанет последняя минута, видит, что все кончено, возврата к жизни нет, все, чем наслаждался, делается противным. На земле есть лекарство от ожогов, но когда совесть проснется, и жечь начнет и мучить, и мучить будет без конца и никаких лекарств нет... Дай Бог, чтобы спокоен и безболезнен был переход каждого из вас в загробную жизнь, чтобы было сознание, что Господь призывал в жизни к Себе, ко спасению, и я исполнил свой долг, я не прилеплялся ни к чему здесь, я старался взлететь к Тебе — и вот этот последний полет уже настает.

    ***

    Входите в положение каждого человека, учитывайте то, кто перед вами, переживайте с другими, старайтесь разгружать других. Это даст вам возможность безболезненно отстать от своего «я». Тогда вы будете страдать за других, как Христос страдал за всех.

    ***

    Любовь приобретается путем работы над собой, путем насилия над собой и путем молитвы. Как подойти к Господу? Чаще размышляйте о том, что сделал для меня Господь и что Он делает — и что я для Него сделал и будет стыдно взглянуть на крест, на образ Господа: ведь я недостойный... Ты пролил за меня Свою кровь, а я стою ли того?..

    ***

    Господь каждому дает задание, а его мы можем исполнить только, когда мы будем иметь общение со Христом, уподобляться Ему, а это будет тогда, когда мы будем оказывать любовь Христову.

    ***

    Не задавайтесь большими заданиями, а делайте то, к чему призовет Господь.

    ***

    Ты расстроен, он расстроен, все расстроены... А Христос о Своем расстройстве никому не говорил, всех утешал только.

    ***

    И в миру, и в монастыре есть отречение от мира. В миру, чтобы не захватывало нас то, что делается кругом нас («Бога нет» и т.п.). И в миру, и в монастыре есть общение с людьми, и потому и тут и там нужно стараться уничтожать свое «я».

    ***

    Когда видишь что хорошее в ком, надо стараться собирать. Как я, бывало, где был, видел хорошие обычаи, думал: ах, хорошо бы нам это ввести.

    Беседа на преп. Иакова Постника (1923 г.)

    Когда человек начинает жить по-Божьи, следить за собой, враг сейчас же начинает восстанавливать против него других людей.

    ***

    В обращении с каждым человеком, каков бы он ни был, нужно быть истинным христианином, как преп.Иаков был в отношении к соблазнительнице[3] и оказал ей всякое внимание и любовь.

    ***

    Подвиг, который несет человек с твердостью, может других, окружающих, привести ко Христу (преп.Иаков держал руку на огне)[4].

    ***

    Преп.Иаков обо всех думал хорошо (не подозревал злого намерения самарянки).

    ***

    Нужно постоянно следить за собой. Чем ближе подходим мы к Богу, чем дольше работаем, тем дольше должны мы смиряться и больше приписывать все Богу, бодро смотреть за собой, а не спать; никогда нельзя успокаиваться, если в одном месте одержали победу. Нельзя говорить: «Ну, теперь я застрахован от греха, уже все сделал, можно быть покоимым». Господь по Своей любви к нам, желая нас еще более укрепить, сделать осторожнее и искуснее, попускает после первого другие искушения, еще более сильные, поэтому надо следить за собой, а не засыпать.

    ***

    Господь никогда не оставит человека, как бы низко он ни пал. Он употребляет все средства к тому, чтобы поднять его и спасти, и нельзя никогда говорить, что я уже ничего не могу сделать. Преп.Иакову, когда он в отчаянии бежал в мир, Господь послал на пути пустынника, монахов, которые так подействовали на него своей любовью (особенно пустынник), так его тронули, что [он] встал на путь покаяния.

    ***

    Исповедь помогает человеку каяться, помогает еще больше почувствовать то, что ты сделал... Если бывает, что к друзьям появляются злые чувства, то это враг несомненно желает поссорить, разъединить. Нужно скopee помолиться за другого человека и вспомнить, привести себе на памятъ то, что есть в нем доброго, хорошего. Господь попускает иногда пасть человеку, чтобы он сделался еще более внимательным и смиренным, как Апостол Петр отрекся от Господа и потом всю жизнь плакал, так что, по преданию, у него глаза всегда были красны от слез. А ведь он после утвердил и прочих Апостолов.

    Примечания

    [1] Прп.Макарий Великий (301-391) — в молодости жил в уединении, пас скот. Будучи 30 лет, удалился в отдаленную пустыню Египта. Слава о его кротости и смирении привлекла к нему множество людей, для которых его поставили в пресвитеры. Оставил после себя сочинения нравоучительного характера. Память 19 января.

    [2] Прп.Иаков Постник Палестинский (VI в.) — рано возлюбил иноческое житие. Приняв ангельский образ, пребывал в пещере в строгих подвигах, питаясь одной травой, более пятидесяти лет и получил от Господа великую благодать. Через него Бог сотворил многие чудеса. Однажды, исцелив от сумасшествия одну девицу, по проискам диавола он совершил с нею блуд. В отчаянии он убил ее, а тело бросил в реку. Мучимый совестью, он исповедал свои грехи перед игуменом и братией соседнего монастыря и удалился в одну из погребальных пещер, наполненную костями мертвых, и прожил в ней в течение десяти лет. Строгими подвигами он снискал снова милость Божию. В местности, где он жил, случилось бездождие. Местный епископ, получив во сне откровение, просил прп.Иакова помолиться о даровании дождя. По молитве Иакова Постника сошел дождь. Умер Преподобный 75 лет от роду. Память 4 марта.

    [3] Речь идет о блуднице, подосланной неверующими самарянами к прп.Иакову Постнику, чтобы склонить его ко греху и с безчестием прогнать его из их страны, как блудника. Преподобный не только ввел ее в свою келлию, но и предложил ей хлеб и воду.

    [4] Прп.Иаков, «зная бесовское прельщение, воздвигающее брань против плоти, и боясь, как бы от излишнего милосердия и соболезнования к женщине не привести свою душу к вечной погибели, в течение двух или трех часов держал свою левую руку на огне, с твердостью претерпевая боль, до тех пор, пока не отвалились суставы пальцев». Подосланная блудница, сначала придя в ужас, умилилась сердцем и тотчас призналась во всем старцу, который, благословив ее, направил к епископу. Святитель, видя истинность ее покаяния, крестил ее, отослав в женский монастырь. Позже грешница своей жизнью так угодила Богу, что сподобилась получить власть над бесами.

    Алексей Мечев — Проповеди

    Слово в Неделю пред Просвещением

    Бысть Иоанн, крестяй в пустыни и проповедуя крещение покаяния во отпущение грехов.

    (Мк.1:4)

    Все вы, дорогие, без сомнения благоговейно чтите Предтечу и Крестителя Господня Иоанна. Но вникали ли сердцем своим в его проповедь, которая некогда подвигала всю страну Иудейскую на берега Иордана и приготовила людей к принятию Спасителя? Не для одного своего времени, а для всех времен он есть великий учитель покаяния. Слово его имеет великую силу смирять сердца и располагать их к принятию спасительной благодати. «Покайтеся, приближается бо Царствие Небесное» (Мф.3:2) — вот начало проповеди Предтечевой.

    Царство Божие близко ко всем нам, но от нашей собственной воли зависит то, чтобы оно к нам пришло, для нас настало. Первое условие к принятию благодати спасения есть покаяние. Отложив гордость, забыв все мирские почести и преимущества, каждый из нас должен сознаться, что он тяжко неправ пред Богом, что если Господь не подаст ему руки помощи, как некогда Петру, утопавшему, он погибнет в бездне греховной, в таком сознании к Нему, Единому Ходатаю нашего спасения, устремить все сердца, с надеждою помилования и избавления.

    «Уже бо и секира при корене древа лежит; всяко убо древо, еже не творит плода добра, посекаемо бывает и во огнь вметаемо» (Мф.3:10). Страшны эти слова: ах, если бы мы чаще вспоминали их! Помни, каждый человек, что секира гнева Божия лежит у корня твоей жизни... Одно слово, одно мановение Владыки — и жизнь сразится косою смерти. И тогда все кончено: после смерти покаяния нет! Между спасенными и погибшими утвердится непроходимая бездна, и целые века безполезных раскаяний и мучительных страданий настанут для того, кто вовремя не хотел смириться и раскаяться.

    «Емуже лопата в руце Его, и отребит гумно Свое и соберет пшеницу Свою в житницу, плевы же сожжет огнем негасающим» (Мф.3:12). Теперь Господь терпит и худых людей наравне с добрыми, и будет терпеть до Второго пришествия. Но тогда очистит Царство Свое от всех нечестивых. Никакая скверна в нем не потерпится. Одни только благословенные Отца останутся в Его Царствии, а те, которые не вняли голосу благодати, призывавшему ко спасению, а погубили свою жизнь в суете, в служении страстям, будут ввержены в страшный геенский огонь.

    Но покаяние, по слову великого учителя, должно состоять не в одних словах и воздыханиях. «Сотворите убо плод достоин покаяния» (Мф.3:8). Искренно, от всего сердца пожелайте отстать от тех беззаконий, которые сознала ваша совесть. Без сомнения, тяжело отставать от дурных навыков: страсти опутывают как бы сетями душу того, кто им предан. Но сделайте усилие над собою, потрудитесь, приневольте себя к делам добра и правды.

    Во всяком деле нужен труд; можно ли без труда приобрести такое великое благо, как спасение нашей души? «От дней же Иоанна Крестителя до ныне Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф.11:12), — сказал Спаситель наш. Показать Господу исправление жизни может каждый в пределах того звания, в которое поставлен Провидением. Креститель не осуждает должности мытарей, которая была в презрении у евреев, а требует только, чтобы они не брали больше надлежащего (Лк.3:12-13). Воинам внушает, чтобы они никого не обижали, не клеветали бы и были довольны своим жалованьем (14). Во всяком общественном звании христианин честным исполнением своих обязанностей может привлечь на себя благословение Божие и спасти свою душу. Но есть дела, доступные каждому званию, которые особенно ценны в очах Правды Божией: это дела милосердия. «У кого две одежды, — говорит Креститель, — тот дай неимущему, и у кого есть пища, делай то же» (11).

    Дорогие! Недавно вступили мы во врата нового года; в эти минуты, которые так трепетно мы встречаем, не сказала ли нам совесть: надо бы обновиться душой, надо бы многое и многое оставить или изменить в проведенной доселе жизни?

    Да коснется же нашего сердца проповедь Предтечи, которою открылось на земле Царство спасительной благодати! Аминь.

    1915 г., января 4 дня.[1]

    Слово в день Крещения[2]

    Перенесемся мыслию, дорогие, на то священное место, где совершилось Крещение Господа нашего Иисуса Христа. И вот нашему взору предстает глубоко поучительная, дивная, полная Божественного величия картина Иорданского события. Когда Иисусу Христу минуло 30 лет, Он пришел к Иордану, где Иоанн крестил народ, и сказал, что Он тоже пришел креститься. Бог открыл Иоанну, Кто был подошедший к нему, и он воскликнул: «Мне надо креститься от Тебя». Но Иисус ответил: «Не удерживай Меня, ибо так должны мы исполнить волю Божию». При этих словах Он сошел в воду, и когда Он погрузился, то открылось небо, и Святой Дух сошел на Него в виде голубя, послышался Голос Бога Отца: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение».

    Иоанн крестил народ крещением покаяния. Но неужели и у Безгрешного, Святейшего Богочеловека Иисуса Христа были грехи, были такие привычки? Разумеется, нет. У Него не было грехов. Ему не в чем было каяться... Да, у Него не было Своих личных грехов, но на Его Божественной совести тяготел мировой грех. Основатель Нового Царства, основа которого — самоотверженная любовь, по которой познаются члены этого Царства, с самого начала Своего служения дает миру образец этой любви. Как пастырь, когда пред ним кается грешник — духовный сын, берет на себя его сердечные, покаянные боли и возносит эти плачи к Господу как бы свои собственные, так и Христос, Божественный Пастырь, когда застонала Палестина покаянными воплями, Всевидящим Оком Своим видя всю пучину греховного мира, преклонил Свою Главу под руку Предтечеву, слагая под нее Свою молитву об этом покаянии и очищении мира греховного. Вот, дорогие, как надо любить ближних! Надо страдать его скорбями, болеть его болезнями. Дивное зрелище! Царь Вселенной крещается от раба, Творец морей и вод нуждается в воде крещения, Содержащий рукою всю тварь преклоняется под руку Предтечеву. И всё — нас ради, человек! Бог умаляется паче всех сынов человеческих. Вот какова Христова любовь. Вот в чем закон, вот в чем правда сей любви.

    Любить ближнего можно не иначе и не прежде, чем в нашем сердце будет попрано всякое самолюбие, всякая гордость. Тот, кто не умеет смиряться перед рабом своим ради спасения ближнего, кто не умеет забывать своей личности, когда дело идет о благе ближнего, тот не имеет в себе духа истинного смирения, а где нет смирения, не может быть никакой добродетели. А тут, как бы желая усилить страдания Иисуса Христа, Сам Бог Отец вещает с неба: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже благоволих», а Дух Святой нисходит в виде Голубине. И Сей-то Истинный Сын Божий, полнота Духа Святаго смиряется, научая и всех нас этому смирению. Идем, дорогие, да узрим Христа Избавителя от Предтечи крещаемого в струях Иорданских; придите, встретим явившегося Владыку. Аминь.

    1915 г., январь.

    [Материалы к проповеди в день памяти прп.Феодосия Тотемского][3]

    Радуйся, яко верный раб пред Господем во вся дни благочестно шествовавый.

    Из акафиста[4] преп.Феодосию Тотемскому.

    При прославлении святого он невидимо присутствует с нами и поучает нас. Преподобный (Феодосий) как бы так говорит всем нам:

    Вы, дорогие, собрались почтить мою память, и я пришел к вам. Смотрите, я был такой же человек, как и вы, но старался в течение всей земной жизни искать Цар.[ствия] Б.[ожия] и правды Его, но это все мне приложилось, заповедаю и всем: ищите прежде Царствия Б.[ожия] и правды Его [и] все приложится вам.

    Начало помрачения ума прежде обнаруживается в лености к Божией Службе и молитве (Исаак Сирин).

    Сколько ты велик, гов.[орит] Пис.[ание], столько и смиряйся и найдешь благодать у Бога. Много высоких и славных, но Бог прославляется чрез смирение. Чрез меру труда себе не ищи и что свыше сил твоих, того не испытывай.

    Религиозн.[о-]нр.[авственное] воспитание.

    Страх Божий.

    Живя в супруж.[естве] иск.[ал] Бога. Честно исполнял обязанности.

    Не надеялся на свои силы, просил преп.Димитрия[5].

    Смиренно думая о себе, с уважением относился к другим. Постоянно думал о Боге, на варницах о Боге: «Бог прогнев[ается], Бог не велит это[го]», и образуется любовь к доброму.

    Придет юность, раскр. с трепет[ом] и вот будут полез. ...

    Дор.[огие] бр.[атие], припадая с молитвою к мощам преп.Феодосия, примем от него наставление и самим жить и детей воспитывать и всех, кого можем, руководствовать в страхе Божием. Только Он, привлеченный духом любви, может и частную и общую жизнь нашу устроить, умирить, направить ко благу, к счастию земному и вечному блаженству.

    (Чудеса преп.Феодосия):

    • Монах Уар из Тотемского монастыря долгое время лежал в постели, у раки Преподобного почувствовал себя здоровым.
    • В 1658 г., когда пошли на Иордань, загорелся пол. Сгорел пол и решетка.
    • Импер.[атор] Петр I посетил 17 июля 1693 г. монастырь и возложил на изображение Преподобного янтарный образ Расп.[ятия] Христ.[ова] с позол.[оченной] цепью.
    • Через 228 л.[ет] Вознесен.[ский] хр.[ам], постр.[оенный] в 1757 г., осел и потреск.[ался], в 1795 г. был разобран. 16 авг.[уста] 1796 г. копали фундамент для нового хр.[ама]. 2 сент.[ября] гроб найден, отломилась крышка и увидели схимника.
    Слово в Неделю мытаря и фарисея

    Мытарь и фарисей пришли в церковь помолиться, фарисей во время молитвы своей хвалился своими делами и осуждал других, а мытарь, в глубоком сознании своего недостоинства, молился так: «Боже, милостив буди мне, грешному». Первого осудил Господь, а последнего оправдал, говоря: «Всякий возносящийся уничижен будет, а уничижающий себя — возвысится». Дорогие, если смотреть на внешние поступки, а не на внутреннее расположение сердца, то фарисея никак нельзя назвать дурным человеком. Во всяком случае, он был человек безпорочный в гражданском смысле и наружно благочестивый. При всем том молитва его была отвергнута. Напротив, мытарь был не без грехов и пороков. Он сам сознает свою греховность и, однако же, молитва его была услышана. Почему же это так? А вот почему: фарисей молился высокомерно, — с таким настроением духа, в котором он сам весь обнаружился. Ведь в молитве люди высказываются такими, какие есть на самом деле и как живут. К жизни евангельского фарисея и его молитве можно применить слова Апостола: «Люди самолюбивые, сребролюбивые, гордые, надменные, злоречивые, имеющие вид благочестия, силы же его отвергшиеся» (2 Тим.3:2-5). Фарисей с надменностью держал себя по отношению к Богу. Гордо вошел он в храм, стал впереди всех, на видном месте. В нем не заметно было никакого признака подобающего благоговения к Богу и Его Дому, он презрительно обращается с ближними. Считая себя праведным, он называл других людей дурными: хищниками, неправедными, прелюбодеями (судя об этом по внешним поступкам, ложно и превратно истолковывал их), — а не по внутреннему расположению сердца. Так гордость везде поступает. О себе самом думает высоко, а о других — низко.

    Молитва фарисея была греховная молитва. Он благодарил Бога, но без смирения и сознания собственных немощей — благодарил не за избавление от тяжких искушений к греху и грубых пороков, а за то, что он не таков, как прочие люди. В его устах слышался голос гордости, которая кичится своею праведностию и обращается к Богу не с молитвой покаяния, а с молитвою самовосхваления. Каяться, по мнению фарисея, ему было не в чем. В действительности, вся молитва фарисея была обращена к собственному кумиру гордости...

    И Бог ее не слышал.

    Молитва мытаря была воплем души, в смирении взиравшей на свои грехи, и в дерзновении веры призывавшей милосердие Божие уврачевать страдания немощи. И Бог с благоволением внял ей, ибо Он видел человека, требующего Его помощи, сознающего собственное безсилие для обновления своей природы. Смирение сделало мытаря достойным благодати Божией. Мытарь встал вдали в храме и не смел даже поднять очей своих на небо. Он не шел вперед, хотя был человек должностной, собиратель пошлин и, вероятно, с хорошим состоянием. В церкви нет различия. Все имеют равные права. Самое невидное место вполне достаточно для того, чтобы возноситься в молитве к Творцу. Мытарь ударял себя в грудь. Истинная, пламенная молитва не может быть без внешнего выражения. Внутренние движения сердца невольно проявляются вовне. Мытарь молил Бога о помиловании. Боже, милостив буди мне, грешному. Его единственное желание — получить прощение грехов. Словом, в своей молитве мытарь выказывался таким, каким он был на деле и как жил. Он молился со смирением. «А смиряяй себе вознесется».

    Дорогие! Пред нами в жизни две дороги: мы или пойдем стопами фарисея к собственному покою, внешнему почету, ко всему, чем питается тщеславие и услаждается гордость, или же выступим вслед мытаря, с его сокрушенным сердцем, смиренным духом, заставляющим его в смущении перед живою совестью опускать глаза долу, в сокрушении бить себя в перси. Первый путь земного благополучия — путь к погибели в вечной жизни; второй, стезя горькая и темная здесь, приведет нас к источнику света и правды.

    Избегайте фарисейской гордости, которая искушает и извергает людей в погибель, делает их слепыми. Ведь слепой не видит пути и спотыкается. Не образ ли это нам и современной нашей жизни? Слепота наша в том, что считаем себя зрячими: слишком горды мы. Мы все видим, все переживаем, только не видим греха своего, и оттого слепы и грех остается в нас! Фарисейство — наша слепота губительная. Всякий фарисей, оставь свою гордость, приди со смирением мытаря ко Христу, и в Нем найдешь просвещение.

    1915 г., января 11 дня.[6]

    Слово в Неделю 3-ю Св.Четыредесятницы[7]

    Ныне вспоминаются страдания Спасителя на Кресте, а читаемое ныне Евангелие указывает на Крест, как на орудие нашего спасения. Посмотрите, дорогие, какой скорбный и тяжелый путь Христос Спаситель наш должен был пройти, пока Он, выйдя из судейского дома Пилата, дошел до Голгофской горы. Длинен этот путь: сначала идет Он долиною, а затем поднимается по скалистой почве на гору, и по этому скорбному пути Христос должен нести на Себе огромный Крест Свой. Какую боль причинял этот Крест телу Иисуса, покрытому кровью и ранами, вследствие бичевания Его во дворе Пилата!.. Но посмотрите, с какой радостью несет Он Крест Свой, с каким терпением. Его бьют, смеются, издеваются над Ним, но Он молчит и открывает уста Свои только ради утешения других: Он утешает скорбящую Мать Свою, Он утешает Иерусалимских жен, которые с плачем провожают Его на Голгофу.

    Для чего же Он, Сам Бог и Царь мира, так терпеливо, даже с весельем пронес Крест Свой? Не для того ли, чтобы и мы терпеливо и радостно несли свой крест. Конечно, нам уже не снести того тяжелого Креста, который нес Христос на Голгофу: мы скоро упадем под бременем его в самом начале нашего пути. А потому Спаситель, зная нашу немощь, — и души и тела, — сказал: «Кто хочет идти по Мне, пусть возьмет крест свой и по Мне идет» (Мк.8:34), то есть, возьми крест по силам, какой ты можешь донести, при Его содействии и при помощи других, до Голгофы твоей, или до могилы.

    Поверьте, Господь ни на кого из нас не посылает таких тяжких искушений, которые могли бы превышать меру нашего терпения. А между тем мы постоянно ропщем в жизни и на Бога и на людей. Малейшая неудача повергает нас в отчаяние, мы совершенно падаем духом, — а всему причиной — наше малодушие и маловерие или даже безверие.

    Один инок был любим пятью старцами, но не нравился одному, который и старался оскорбить его разным образом. Инок вышел из терпения и, оставив обитель, удалился в другую. Там восемь человек обходились с ним дружески, а два ненавидели. Инок ушел оттуда в третий монастырь; во там семь только братьев изъявляли к нему некоторое расположение, а пять смотрели на него с большим неудовольствием. Инок решился искать нового убежища. На пути инок раздумывал о своем несчастии и ужасался, воображая, что с ним случится везде то же самое: он искал средства, как бы ему ужиться на одном месте, и после долгого размышления нашел. Это было терпение. Обрадовавшись счастливой мысли, он взял свиток бумаги и написал: терпи! Потом вошел в первый монастырь, который ему встретился. Тут случалось нередко доброму иноку принимать досады не только от одного или двух, но иногда и от всей братии; однако, он, дав обет Богу, никогда не хотел нарушить его; никогда не покушался даже в мыслях переменить свое место, и когда весьма чувствительно кто-нибудь огорчит его, он только вынет из-за пазухи свиток и прочтет: «Во имя Иисуса Христа Сына Божия терплю», — и после этого успокоится. Таким образом добродетельный инок проводил всю свою жизнь спокойно (Училище благочестия)[8].

    Научимся и мы, дорогие, без ропота переносить всякие невзгоды в нашей жизни, вооружимся христианским терпением! Только тогда мы будем носить имя истинных рабов Христа, потому что крест есть наша доля, наша участь на земле. Без креста нет пути на небо: только тем людям и принадлежит небо, которые следуют за Иисусом Христом по тому пути, пo которому Он прошел, — а это и есть путь креста.

    Припадем же к животворящему Кресту Господню и из глубины сердца своего воскликнем: Слава, Господи, Кресту Твоему честному! Аминь.

    На 4-ю Неделю Св.Четыредесятницы[9]

    Рече: Учителю, приведох сына моего к Тебе, имуща духа нема: и рек учеником Твоим, да изженут его и не возмогоша.

    (Мк.9:17-18)

    Много раз Господь наш исцелял больных, даже тяжко больных одержимых нечистыми духами: одним словом, прикосновением, даже заочно. Не раз и ученики Господа, по данной им от Господа благодати, болящих врачевали, прокаженных очищали, бесов изгоняли. Но вот сегодняшнее Евангелие рассказывает нам пример трудного и продолжительного исцеления больного, одержимого духом немоты. В то время как Иисус Христос был на горе, уединившись для молитвы, в числе множества народа, собравшегося видеть и слушать Господа, пришел один отец с больным сыном. Не заставши Господа, он обращается к ученикам Его: [те] делали опыты, возлагали руки и не могли изгнать злого духа. Приступает несчастный отец ко Господу, по Его возвращении с горы, и посмотрите, как и здесь в руках Всемогущего медленно совершается дело исцеления. Господь велит привести больного к нему; при этом с больным сделался сильный припадок, пад на земли валяшеся, пены теща. Казалось бы, сердце милосердое Господа расположило бы Его к состраданию и врачеванию. Но Господь предлагает вопросы: как давно это ему приключилось, как часто с ним бывает, на усиленные просьбы отца Господь требует от него веры — и только когда отец со слезами возопил ко Господу (значит плачущий, пораженный горем, бросился ко Господу), — [только] тогда Господь повелевает злому духу выйти из него. Слово Всемогущего не могло не подействовать, но и тут еще раз сказалось сопротивление. Злой дух неистово вскричал, сильно потряс больного, как бы борясь еще остаться в нем, и обезсиленный вышел из него. Не есть ли это история исправления наших грехов, не есть ли это яркое изображение той медленности, того упорства, с каким расстаемся мы со своими страстями и недугами. Отец — это каждый из нас — приводит во врачебницу больную душу свою; не то же ли бывает с нею, как с недужным отроком? Прибегаем ко спасительным средствам Церкви, — не помогают: молитва не действует, пост не признан нашим временем, исповедь холодна и Св.Таинство Причащения не изменяет грешника.

    Что же это, в самом деле, за неисправимость такая, будто уже и возврата нет к лучшему? Отчего зависит такая наша неподатливость к исправлению наших недугов, отчего не избавиться нам от наших грехов?

    Нынешнее Евангелие указывает причину живучести наших грехов в греховности целого общества, в направлении духа времени. Казалось, какая связь могла быть между болезнью отрока и состоянием целого народа, а между тем на жалобу отца в неуспехе исцеления Господь выразил негодование на целый народ: О, род неверный! Доколе буду с вами, доколе буду терпеть вас! Около отрока собрались все сословия со своими недугами. Тут были и толпы праздного народа, сбегающегося на всякое зрелище с пустым любопытством, тут и книжники и фарисеи, гордые своею знатностью и неверием, тут и лучшие из народа — ученики Господа, но робкие, неуверенные, смущенные.

    Отрок поражен нечистым духом: не за то ли, что целое общество, весь народ недугует.

    Просят об исцелении отрока, а отчего не просят об исцелении недугов народных, тьмы и невежества толпы, народного неверия и глумления книжников и фарисеев, робости и неуверенности самих учеников?

    Не так ли и с нами?

    Мы сыны своего времени, мы плоть от плоти нашего общества. Как же мне отстать от него? Как пойду я против целого поколения? Как мне не походить на него? Прежде чем мы сами начнем дело воспитания нашей души, к нам приходят грехи отвне, из мира, из сложившихся в нем правил, обычаев, соблазнов. Вот отчего малоуспешны бывают и наставления родительские, и внушения школы, и примеры лучших людей; бережем своих детей, сеем все хорошее и честное, ждем благих плодов и удивляемся, откуда у них явились иного рода и мысли, и характеры, против коих безсильно уже доброе влияние. Как часто теперь слышится жалоба на молодое поколение, что оно рано начинает жить по своей воле, что тяготится оно зависимостью, что не нуждается оно в опеке, даже любящей, родственной, что во всем оно опирается на нынешнее время, на нынешний образ мыслей и жизни! Когда сравнишь прежних людей с нынешними и видишь, что исчезают старые, хорошие обычаи, что на многое, что прежде чтили, уважали, теперь смотрят чуть не с пренебрежением, говоря, что уже старо, отжило свой век.

    Зато по нынешним временам чего не бываем мы свидетелями? Побывайте вы в судах: кого вы не увидите, чего не услышите там? Какое печальное зрелище упадка нравственности, честности к обществу: и все из-за того, что по нынешним временам не стыдно быть и на скамье подсудимых. Прочитайте вы сведения о происшествиях каждого дня: там хищение, там самоубийство, там посягательство на жизнь — иногда близкую, родственную. Суда людского мы, говорят, не боимся, а Суд Божий — по нынешним временам — кто же о нем помнит?

    И выходит то же, что рассказывается ныне в Евангелии: когда слышишь худое дело, когда поражаемся каким-либо недугом, как не воскликнуть: о, род неверный! О, время слабое, о, люди больные больного века!

    Что же надо делать, чтобы были хорошие дети, нравственные юноши, честные деятели, люди правды и добра? Надобно, чтобы самое общество строже относилось к самому себе, чтобы оно гласно, прежде суда, уже карало преступление, чтобы оно явно стояло на стороне Закона Божия и человеческого. Надобно, чтобы общество признавало над собою другую силу, высшую власть, пред которою бы смирилось оно: разумеем силу св.веры, власть Св.Церкви. Надобно, чтобы само общество почерпало из источника веры свои убеждения, чтобы оно поверяло и исправляло свои нравы по примерам свято чтимых христиан, чтобы оно само занималось вопросами о своих недугах и их врачеванием.

    Пред толпою собравшегося народа — спорящего, глумящегося — ученики Господа выразили сомнение, недостаток твердости, может быть — неуверенность в Самом Учителе и Господе, и не могли подать исцеления.

    Не видим ли и ныне этой робости, сокровенности, безвестности истинных христиан? Где они, эти сильные обличители народных недугов эти сильные проводники святых убеждений и правил, эти хорошие люди кои светили бы миру своим примером? Общество боится, не любит их. Оно не хочет верить, что один нравственный человек, почтенный и возвышенный в обществе, может далеко и широко распространять свое благодетельное влияние.

    Виновато общество в наших грехах тем, что живет и учит жить по нынешним временам, а не по учению Господа, не под влиянием Св.Церкви.

    Другая причина, указанная в Евангелии о неисправности нашей — есть недостаток, легкость, холодность нашей исповеди. Отчего Господь не вдруг услышал просьбу отца о его сыне несчастном, больном? Оттого, что в нем не было ни глубокой веры в Господа, ни собственного участия и жалости сердца к своему сыну, ни этой скорби родительской, которая выражается в слезах, в отчаянии, во взоре, полном мольбы и упования.

    Послушайте, как холодна просьба отца: «Я привел сына моего к Тебе и если что можешь, помоги нам».

    «Если что можешь»? Да ведь это сомнение, это неуверенность во враче, какой же может быть успех? И вот Господь начинает врачевать не сына, а отца самого: Господь спрашивает, давно ли он так болен. Да разве Ему, Всеведущему, не было это известно? Не Ему это нужно было, а нужно было для отца, чтобы возбудить в нем жалость к сыну, к его страданиям, дать почувствовать тяжесть его болезни и вселить...

    Слово в Неделю Ваий[10]

    Прежде шести дней Пасхи прииде Иисус в Вифанию. Сотвориша же Ему вечерю ту.

    (Ин. 12:1- 2)

    Два обстоятельства из жизни Господа напоминает нам ныне чтение Евангельское. Одно из них — это скромная мирная вечеря Господа среди преданнейших Его друзей, другая — это торжественный вход Господа во Иерусалим.

    Как ни различны эти описания по своей обстановке, но в них изображено одно: это выражение Господу чести, любви, преданности. Преподается урок христианину, что он может служить Господу двояким способом: один — это сокровенное добро нашего сердца, это чистый порыв души к делу милосердия, любви, сердечной преданности; другой — это общественные добродетели, это — видимые общеполезные деяния, чтобы светили они людям и доставляли торжество добру в мире. Не все же христианину жить в суете мира, в этом житейском круговороте, в этих мелких стремлениях и целях себялюбия и чувственности, в этой злобе насущного дня. Есть другая высшая область, в которую хоть бы по временам возносился он и отдыхал бы душею своею, это — область сердца, согретого святым чувством любви к Богу, подвигом доброго дела, духом самой чистой молитвы.

    Объясним оба описанные в Св.Евангелии случая, чтобы извлечь из них назидание для себя.

    Сотвориша ему вечерю, идеже бе Лазарь и Марфа служаше.

    Зачем это Евангелие рассказывает нам о таком самом простом случае? Но, во-первых, мы видим здесь малое общество самых искренних, преданных почитателей Господа, где не было ни врагов, коварно наблюдавших за каждым шагом Господа, ни посторонних, холодных зрителей, мешающих искренней сердечной беседе. Где найдешь ныне это искреннее, беззаветное сочувствие, эту преданность, это взаимное доверие, эту сердечность друг к другу? И на что променяли мы эти прекрасные заветы доброго старого времени? Себялюбие, тщеславие, какая-то холодность между самыми близкими, эта неудовлетворенность семейною тихою средою — вот что внесло наше время в жизнь общества. Чаще же вспоминайте о вечере в Вифании, чтобы отвести душу от леденящего веяния вашего духа времени. Но не этим только назидательна вечеря Господа: среди вечери входит кроткая, нежная Мария — сестра Лазаря, вселюбящая. благодарная, преданная; стыдливо опускается к ногам Господа, разливает драгоценное миро на [Его] голову и ноги и безмолвно отирает их своими волосами. Мир, в лице учеников Господа, осудил жену за этот поступок: к чему напрасная трата столь дорогого мира. Но Господь Сердцеведец видел больше. Он видел в Марии эту глубокую любовь, готовую на все жертвы, эту благодарность, не знающую, как лучше выразиться, эту преданность, отдающую самое дорогое, это св.чувство, одушевляющее человека в минуту сильного радостного волнения. И Господь похвалил трепещущую Марию; Он поставил ее дело в пример всем временам: «Истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, скажется в память ее и о том, что она сделала». И сколько рaз этот поступок Марии производил глубокое впечатление при чтении этого евангельского рассказа: не одна скорбящая душа умилялась, не одно холодное сердце смягчалось и вставали св.помыслы, пробуждались добрые чувства, угасала страсть и недуг. В лице Марии возвышаются те люди, кои в тишине являют незримые миру, но великие пред Богом качества души: кто проникнут смиренным чувством, кто побеждает страсть гнева и себялюбия, кто устоял в честности, кто не пал в искушениях, не возроптал в скорбях, кто обладает кротостью, чистотою, всепрощением. В лице любящей Марии прославляется та любовь к ближнему, что сочувствует радости другого, кто страдает скорбию брата, что отыскивает в нем искру добра, что прощает заблудшего, что плачет о погибающем человеке, что жертвует всем, всем своим дорогим из участия к горю и несчастию. Чаще же вспоминайте о вечери в Вифании и подольше смотрите на этот прекрасный образ Марии — любящей, благодарной, беззаветно преданной Господу.

    Но время обратиться и к самому событию сегодняшнего праздника. В первый раз Господь является в такой славе и величии. В течение трех лет Его жизни, Его все видели — кротким, смиренным, без всяких исканий чести и славы, а теперь Он входит по-царски — на молодом осле, в сопровождении ликующего народа, при громких восклицаниях: оссанна. Его видели все за самыми скромными занятиями: на берегу моря, в лодке, у ловли рыбы, посреди колосившихся полей, в пустыне тихой и безмолвной, на горе в молитве, в кругу семейном. А здесь Он шествует как победитель после славных завоеваний. Его сопровождают с зеленеющими ветвями, бросают к ногам Его одежды, восхваляют все подвиги и славные дела Его. И Он не отвергает их, не уклоняется, не негодует; Он среди этих знаков почести тихо подвигается к Иерусалиму. Почему? — Потому что величественное зрелище представляет народ, когда он воодушевлен одним религиозным настроением, когда всех охватывает одна искра священного восторга, когда все мелкие интересы, страсти честолюбия умолкают и виден один только чистый порыв истинного чувства. Он знал, Всеведущий, что под этим праздничным настроением кроются иные замыслы, таится дух вражды и зависти, что скоро эти радостные крики сменятся столь же дружным криком: «Распни Его». Но Он допустил народу одну счастливую минуту войти в священное воодушевление, слиться в одном религиозном чувстве, записать лучшую страницу в жизни и истории своей. Благодарение Богу! Наше Отечество испытало эти счастливые минуты народной жизни, когда весь народ, как один человек, шли на защиту своего отечества[11]. Почему еще Господь не отверг этих знаков чести и хвалы, приносимых Ему? — Потому что это всенародное, неподкупное чествование могло остановить тайную вражду, могло вразумить слепотствующее заблуждение, рассеять мрак неверия, обратить мысли к великим подвигам добра, к чудесам милосердия Господа, к Божественному лицу Его. Великие дела добра, честности, безкорыстия, являемые с высоты, не проходят безследно, они вызывают подражание себе, они сеют святые дела, они содействуют торжеству добра в мире. И если уже и они не производят действия, если и светлые примеры не переменяют черствой души: кто виноват в погибели? Вот почему Господь, сожалея об Иерусалиме, обратился к нему со словами: о, если б ты хоть в этот день твой узнал, что может спасти тебя. Но сие сокрыто от очей твоих. Какою горестью любящего сердца дышат эти слова Господа и вместе как безотрадны они для Иерусалима: хотя бы в этот день твой; тебе дается еще урок, еще один день жизни, когда ты еще можешь возвратить к себе милость Божию, еще не все потеряно, сделай одно усилие, пойми важность этого дня посещения Божия. Но нет, очи твои смежились, на тебя это сильное зрелище не действует, час твоей погибели, осуждения настал.

    Пожелаем, чтобы в обществе нашем более светила нам общественная добродетель, чтобы более являлось мужей чести, добра и правоты, чтобы не были мы невнимательны к знамениям событий нашего времени.

    Итак, в сегодняшнем Празднике мы видим два примера чествования Господа — выражения любви, усердия, преданности Ему, один — тихая любовь Марии, принесшей жертву от сердца, и другой — это общенародное чествование Господа.

    Слово в Великий Пяток[12]

    Какое печальное зрелище пред очами нашими! Спаситель наш во гробе. Во гробе Радость наша, Сокровище нашего сердца. Но как Ты, наша Утеха, мог заключиться в малом этом гробе? Здесь ли место Тебе? Ты, живя на земле, жизнь всем отдавал, а Сам теперь лежишь безжизнен. Ты всем слезы осушал, а теперь Сам Своих возлюбленных повергаешь в слезы о Себе. Тебе ли место здесь? Здесь место нам, смертным, а не Тебе Безсмертному, нам с тленными и греховными телами, нам грешникам, достойно осужденным на смерть, а не Тебе, Святейшему и Безгрешному.

    Братие! Восплачем и возрыдаем: это мы своими грехами заключили Безгрешного во узы смерти, это мы, осужденные на смерть, заставили Его снизойти до врат смертных, для нас, которых готов поглотить ад, Он сошел душою во ад, телом предлежа пред нами.

    О, Божественная неисчерпаемая и несказанная Любовь! Сладчайший наш Иисусе! До чего Ты возлюбил человека — это ничтожнейшее и неблагодарное создание. Ты за него сделался Сам человеком, чтобы ввести его в общение с Богом, Сам страдал, чтобы избавить его от вечных страданий; Сам умер, чтобы он жил вечно; Сам сошел во ад, чтобы он никогда не был во аде. Всего человек лишился через грех, — и Ты ему все возвращаешь — и как возвращаешь?

    Человек лишился блаженства через гордость, непослушание, через желание быть равным Богу, а Ты возвращаешь (его) через послушание Отцу Небесному, через глубочайшее самоуничижение и смирение, через самую поносную и тяжкую смерть, наконец, через нисшествие до бездн адовых. Ты возвратил человеку потерянное, — и вот он теперь стал воистину счастлив и блажен, теперь он опять с Богом, для Бога живет, к Богу стремится, в Боге ищет утешение, с Богом надеется жить и радоваться нескончаемые веки. Кто может описать, оценить всю бездну, все море милостей Божиих, которые излил на нас от Отца Своего наш Безценный, Дражайший Спаситель, ныне безмолвно лежащий во гробе?

    Братие! Восчувствуем все эти милости нашего Спасителя и в благодарности сердца повергнемся телом и душею пред гробом сим, облобызаем язвы Его, за нас претерпенные, руки и ноги Его, за нас пронзенные, облобызаем не устами только, но наипаче горячим и любящим сердцем, и будем всю жизнь помнить милости Его и до конца дней возносить благодарение и славословие Ему. О, когда бы и вся жизнь наша была не иным чем, как благовонным кадилом перед Ним. Будем молиться об этом пред Лежащим во гробе сем, и слезную молитву грешника услышит Умерший за грешников. Аминь.

    Слово в Неделю о Фоме[13]

    После проведенной нами Четыредесятницы Великого Поста мы вступили в новую четыредесятницу, но совсем другого свойства. Там мы оплакивали свои грехи, исповедывали свои немощи, смиряли себя постом и воздержанием — по всему были как виновные и просящие милости, отпущения грехов.

    Новая четыредесятница, начавшись славным Воскресением Иисуса. Христа, поставила и нас в новое светлое состояние христианина, освобожденного от осуждения, воскрешенного для новой св.жизни, уверенного в дарованном ему вечноблаженном безсмертии.

    Там мы видели образец себе в нашем Господе, как Он, вступая в дело спасения рода человеческого, провел 40 дней в строжайшем посте, в уединенной молитве, в борьбе с врагом невидимым.

    Здесь мы видим Того же Господа, в течение 40 дней являющегося Своим ученикам, но видим Его прославленного, победоносного, торжествующего над всеми врагами. Как утешительны для нас эти многократные явления Господа по Воскресении Его Своим ученикам. Все они свидетельствуют о величайшей любви Господа к верующим в Него.

    Вот первое уверение в этом, приобретенном христианами благоволении Господа: Он, воскресший, являлся только Своим, только ближайшим ученикам, только верующим в Него. Кажется, отчего бы Господу не явиться опять в Иерусалиме пред лицом Своих коварных врагов, архиереев, книжников и фарисеев? В какое смущение, стыд, поражение привел бы их тогда пред народом, пред теми, которых они научали против Господа.

    Так нам кажется, бр.[атие], по нашему тщеславию, властолюбию: это мы любим видеть посрамление врага, это мы хвалимся победою над противником. Это нам лестно попирать ногами своими того, кто думал нам сделать зло.

    Господь наш любвеобилен, Он щадит врагов Своих. Он дает им самим сознать свою вину, убедиться в своем преступлении и добровольно придти к Господу.

    Была ли польза от того, если бы Он явился во славе Своим врагам? На минуту может быть они были бы поражены, — но затем что?

    Если сами ученики Господа не вдруг встретили Его с верою, но о радости считали то мечтою, то приведением, то одним явлением духа, — тем более противники, ослепленные страстями, злобою, встретили бы Его сомнением, неверием и новым приливом злобы и ненависти.

    Да, если бы и обратились — надолго ли?

    Мы видим среди самих себя, как люди мыслящие не хотят признать явной истины, но упорно отвергают ее, по внушению гордости и из желания прославить себя.

    Нет, Господь являлся тем, кои, хотя и поражены были скорбию о смерти Его, хотя, казалось, и потерявшими веру в Воскресение Его, — во в одну минуту, когда Он был среди них, когда Он по-прежнему сидел с ними, вел Свои чудные знакомые им речи, даже ел и пил с ними, показывал им Свои раны и язвы — в одну минуту эта печаль, это сомнение преобразовывались в радость, в уверенность, в такую привязанность, ради коей они готовы были идти на площадь, перенести страдания, принять мучительную смерть. И, смотрите, как разнообразны были явления Господа! Он является женам первым, чтобы вознаградить их за то мужество, с коим они были с Ним до последнего Его вздоха; Он является Петру, отвергшемуся от Него трижды, чтобы ободрить его и снова возвратить ему звание Апостола; Он является двум ученикам на пути, чтобы два свидетеля могли более уверить Апостолов и, наконец, когда все Апостолы были подготовлены, находились в трепетном ожидании, уже томились от нетерпения, — тогда Он стал среди их, чтобы благословить их на великое дело, которое предстояло им после Него. Он явился всем верующим, чтобы уверить их в Своем Божестве.

    Новое уверение в любви к христианам Господь явил в том, что Он показал в Своих явлениях Свою заботливость о всех нуждах Своих учеников. Господь является и всем ученикам, и наедине одному, двум. Это значит, Господь печется как о всей Церкви, так и о каждом верующем.

    Господь являлся не раз, и не два, но много раз. Это значит, что в каком бы состоянии, обстоятельствах ни были мы, Он всегда присущ нам. Господь явлениями Своими всегда приносил какую-либо радость, помощь, утешение: вот Мария стоит у гроба Господа и плачет, — а Он за нею, чтоб утешить скорбящую. Вот два ученика идут в Эммаус и в недоумении изливают свои скорби душевные, свою разбитую надежду, — а Господь как раз тут, чтобы разогнать эти сомнения. Апостолы заперли свои двери, Фома не верит, доколе не осяжет Его раны, и Господь удовлетворяет всех.

    Не утешительно ли и нам, хр[истиане]! Христос обещал быть вечно с нами: чего же нам бояться?

    Слово в Неделю о Самаряныне[14]

    Господь наш Иисус Христос неустанно поучал Своих учеников и слушателей. За Ним поэтому постоянно ходили громадные толпы народа, жаждавшие послушать Его святого учения.

    Вот и теперь Он проповедует у колодца. Он устал после продолжительного пути и знойного дня. Приходит к этому же колодцу за водой самарянка, женщина. Господь вступает с ней в беседу об истинной молитве, о том, где надлежит молиться Богу, преподает ей наставления о вечной жизни, причем обличает ее в тайных грехах.

    Самарянка, услышав напоминание о невоздержанной жизни, безпутной и с незаконным мужем, тронута была этим до глубины совести и сердца своего, не оправдывалась, но от избытка благодарного чувства воскликнула: «Господи! Я вижу, что Ты Пророк», — и повела Господу в сретение целый город.

    Эта замечательная женщина сделалась потом христианкой, при крещении она названа была Фотинией (т.е. светозарной) и впоследствии совершенно оправдала значение своего имени. Она проповедывала имя Христово не только в своем отечестве, но и в других странах — в Африке и в Италии. Вместе с младшим сыном своим она многих обратила ко Христу. Старший сын ее Виктор служил в войске при Нероне и сделан был воеводою в Италии, с тем, чтобы истреблять там христианство, но вместо того, как воин Христов, был покровителем христиан и, подобно матери своей, ревностным проповедником Евангелия. Когда узнал о том тиран Римский, то велел представить христиан к себе. В это время Фотиния с пятью сестрами своими и сыном явились добровольно к тирану и на вопрос его: «Зачем пришли вы к нам?» отвечали: «Для того, чтобы научить тебя почитать Христа». Тогда мучитель повелел сокрушить на наковальне руки святых. Это, однако же, не сокрушило ни веры, ни тела их. Велено было отсечь им руки, но и меч не подействовал. Мучеников заключили в темницы, но они и в темнице продолжали проповедывать Христа и место преступников обратили в храм Божий, за что и были подвергнуты новым мучениям, среди которых и кончили свою страдальческую жизнь. Со св.Фотинии (самаритянки) содрана была кожа, и тело ее, по приказанию тирана, было брошено в колодец. Так та, которая при колодце оставила путь греха и приняла от Жизнодавца жизнь новую, благодатную, в колодце же и оставила свою временную жизнь и перешла в другую жизнь, лучшую, блаженную, вечную (Пролог. 20 марта).

    Такова была упоминаемая в Евангелии жена самарянка. Так мужественно она претерпела страдания за веру Христову! Жизнь ее представляет один из поразительных примеров того, как благодать Божия способна возродить даже самую грешную душу и из бездны нечестия возвести на вершину духовной славы. Грешная, всеми презираемая Фотиния шла к колодцу, чтобы тайком почерпнуть обыкновенной воды, а почерпнула «воду живую, воду спасительную». Грешница, одно прикосновение которой считалось осквернением для ревнителей закона, милосердно принимается Господом и Спасителем! Какое крепкое одобрение, какая несокрушимая опора для всех нас, грешников. Господь всегда, каждую минуту готов принять всякого, обращающегося к Нему со всею искренностью и глубиною раскаяния.

    Поэтому, други, как бы ни были порочны мы, стоит в полном раскаянии обратиться ко Господу Иисусу; но не в пустых словах, не в воздыхания) лишь на минуту должно состоять наше обращение к Господу Спасителю, а в искренней твердой решимости вырваться, без поворота, из бездны порока.

    Слово в Неделю о слепом[15]

    И мимоидый Иисус виде человека, слепа от рождества (Ин.9:1).

    Так начинается ныне Евангелие, повествуя о чуде исцеления Господом слепорожденного. Конечно, не один этот несчастный был на пути Господа: в это время при недостатке призрения и убежищ страждущие и недужные разного рода обыкновенно собирались на площадях, при дорогах, у дверей храма, где больше сходилось народа и где больше могли встретить участия и помощи. Но из всех этих несчастных, слепец от рождения остановил на себе внимание и милосердие Господа и притом в день субботний, праздник, когда для него было допущено нарушение законного покоя. Затем замечателен самый способ совершения чуда: Господь, смешавши плюновенье с грязью и помазавши глаза, велит слепцу идти в чтимый колодезь, называемый Силуамским. Еще не открылись очи, — а ободренный слепец чувствует проснувшиеся силы, движение, труд. Наконец, Евангелие описывает подробно судопроизводство, бывшее над слепцом по поводу исцеления и противопоставляет ясную, верную, убежденную речь слепца хитросплетениям, притязаниям, пристрастию, лжетолкованию книжников и фарисеев. Слушаешь и дивишься, будто видишь, как этот слепец постепенно перерождается, ему дано зрение телесное, а он затем являет такую силу духа, такое здравое и мудрое рассуждение, что стал выше тех, которые назывались учителями народа. Нам думается, что Господь всею историею этого чуда имел целью изменить взгляд людей на слепых и вообще на несчастных всякого рода. Ведь несчастных множество, а чудеса творить немногим дано и не все же могут сыть исцеляемы. Но ободрить несчастного, пробудить в нем душевные силы, помочь ему самому при его недуге жить, трудиться и быть полезным — вот чего могут ожидать от нас несчастные, одержимые слепотою, глухотою, немотствованием.

    Войдем в некоторые подробности Евагельского повествования. В каком положении Господь увидел слепорожденного? Он был седяй и просяй. Каждый день выходил и просил: вот в чем было несчастие его. Не говорим о том, что, не имея зрения, несчастный не видел света, не мог наслаждаться красотами мира, не слышал приветливого (слова), душа его угасала, жизнь замерла, надежды никакой, — он знал только просить, он произносил жалобное: «подайте» — и, получая, опять просил. И вот, что остановило Господа над слепцом: жалость по душе его — забытой, потерявшейся, униженной, обратившейся в одну жалобную песнь. Как началось исцеление? И рече ему Иисус: иди, умойся в купели Силуам. Иде убо и умыся, и прииде видя. Господь еще не исцеляет слепца, но пробуждает движение, велит ему искать исхода из своего несчастного положения, пробовать свои силы; дает ему дело и труд, который показал бы ему, он может жить и быть способным на что-нибудь. Евангелие не говорит, что его повели к колодезю, — он объясняет сам: «Я пошел, умылся и стал видеть». Одно сочувствие Господа, странное помазание грязью очей, этот голос ободряющий, это повеление, вливающее надежду, заставляет слепца как бы забыть свое несчастие и почувствовать первое трепетание жизни возвращающейся.

    Надобно вам сказать, что водоем Силуамский был не простой колодезь, но вода в нем текла из горы, на которой стоял храм и вся святыня его, и которая поэтому пользовалась священным уважением, и идя туда, слепец невольно вспомнил о святилище, о Боге, присущем там, о молитве, что ежедневно приносится там за народ. Ожила душа, засветилась вера, легче почувствовалась жизнь.

    Какая перемена произошла в слепом по исцелении? — О, это уже не тот, что сидел и просил: послушайте, как он говорит на суде. Знал он, что у иудеев, врагов Господа, было положено исключить из общества того, кто признает Его за Христа, — и несмотря на то, он твердо объясняет истину, как Иисус исцелил его. Далее, в то время, как между книжниками и законниками произошла распря мнений о Господе, слепец уверенно говорит им: это пророк. Напрасно они хотят смутить его новым вопросом, напрасно они убеждают его признать грешником Иисуса. Слепец еще громче, еще убедительнее говорит: «Аще не бы был Сей от Бога, не мог бы творити ничесоже». Наконец, когда Господь, снова увидевши его, вопросил: «Веруешь ли в Сына Божия», — и назвал ему Себя, он, весь проникнутый этою глубокою верою, воскликнул: «Верую Господи», — и пал к Нему в ноги!

    Видите, как благодатная помощь Господа и Его милосердие вызвали в слепце новую жизнь. Он сделался верующим, способным на труд, полезным себе и другим.

    Может ли это чудо исцеления Господом слепого служить нам примером для подражания?

    Нам не дано высшей силы исцелять слепых, но и мы, по примеру Господа, можем многое сделать для облегчения несчастной доли слепцов. Как не пожалеть бедного малютку, с самого раннего детства обреченного слепотою на нищету, унижение, лишение всех радостей? Как не поскорбеть при виде взрослого слепца, ведомого чужою рукою, при общем здоровье и силах безпомощного, безсильного? Как не оплакать слепца-старца, ставшего бременем для себя и других. Всегда у нас на Святой Руси оказывали особое сострадание к несчастным слепцам: им давалась более щедрая милостыня, их жалобная песнь вызывала слезы, им охотно давали приют для отдохновения. Но наше время сделало более. Оно обратило внимание на духовную сторону слепца, оно увидело в слепце человека, который может не только просить и жалобно петь, но может мыслить, может верить и молиться, может трудиться, может иметь свои радости, может чувствовать цену жизни, может и при слепоте стать в положение зрячего.

    Слово в Неделю Святых Отец[16]

    В настоящий воскресный день, други, Св.Православная Церковь, вспоминая св.Отцев I Вселенского собора, утвердивших истинное учение о божественности Сына Божия, о единосущии Сына с Богом Отцом против еретика Ария, установила читать сегодня Евангелие, в котором содержится первосвященническая молитва Иисуса Христа Богу Отцу Своему пред Своими страданиями. Этою молитвою Иисус Христос уверил в Своем Божественном посланничестве, говоря, что слова и повеления Его суть слова и повеления Его Небесного Отца, от Которого Он исшел, Который послал Его и к Которому после земной жизни Он должен возвратиться. Вместе с тем этою молитвою Иисус Христос прославлял, благодарил и умолял Своего Небесного Отца, чтобы научить нас, во-первых, что и мы, полные благоговения, должны в молитве прославлять Всевышнего, видя великие и чудные дела, которые Он совершил Своим всемогуществом; во-вторых, что и мы, полные любви и признательности, должны в молитве благодарить Всеблагого за такие блага, которые Он изливает на каждого из нас; и, в-третьих, что и мы, полные веры и надежды, в своей молитве должны умолять Премудрого и Всемилосердого, чтобы Своею Божественною благодатию Он укрепил, просветил и сохранил нас. Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить (Ин.17:4), — говорил в Своей молитве Иисус Христос. Вся земная жизнь Его, от Вифлеема до Голгофы, была посвящена прославлению Отца Небесного. Все, что Он сделал, чему учил и что терпел, — все совершал с мыслию о Боге и во Славу Божию.

    Спаситель, други, наш образец во всем, последуем Ему! Все наши дела и предприятия должны быть совершаемы нами с мыслию о Боге и для славы Божией. Во всем, что мы делаем и предпринимаем, мысль о Боге должна быть господствующей в нашей душе пред всеми другими мыслями. Эта мысль должна быть светом, озаряющим наш ум к познанию и избранию лучшего дела — силою, побуждающей к сообразной с долгом деятельности, — источником надежды и мужества, если мы вынуждены бываем бороться с препятствиями, трудностями, опасностями и страданиями. Тогда мысль эта будет наполнять нас при всех наших делах благодарением к Всеведущему и Всеправедному Богу, любовию к Его закону, упованием на Его помощь и благословение.

    Но не думайте, что душа наша, кроме этой мысли, не должна заниматься ничем другим, не должна заботиться об обязанностях звания и прочих потребностях жизни; не думайте, что вы должны только молиться и совершенно оставить всякие земные нужды. Нет, мысль о Боге должна быть только присущею вашему сердцу и, при всех ваших трудах и занятиях, постоянно напоминать вам о Всеведущем и Всемогущем Боге. Оно должно обитать в вас, как дух хранитель, оберегающий вас от всякого зла и направляющий на путь добродетели и долга. Так поступал Господь наш Иисус Христос. Все дела Свои Он совершал во славу Божию. В продолжение всей жизни Им постоянно руководила мысль о Боге, исполнение воли Которого было пищею и питием. Так поступали и святые люди.

    Некогда к старцу Лукию пришли иноки, так называемые евхаиты или молитвенники. (Это были последователи одной секты, которая отвергала все добродетели, даже силу Таинств, в рассуждении нашего спасения, и всю важность приписывала одним молитвам). «Каким занимаетесь рукоделием?» — спросил у них Лукий. — «Мы не занимаемся работою рук, — отвечали, — но, по заповеди Апостола, непрестанно молимся». — «А едите?» — опять спросил старец. — «Едим», — отвечали они. — «Итак, когда едите, кто за вас молится? — возразил Лукий. Сверх того, спите ли вы?» — «Как же можно не спать?» — сказали евхаиты. — «Итак, когда спите, кто за вас тогда молится?» — опять тогда возразил старец. Пришельцы не могли дать никакого ответа. Тогда преп.Лукий сказал им: «Простите мою откровенность: вы сами себе противоречите. Я, напротив того, докажу вам, что и занимаясь рукоделием, молюсь непрестанно. Например, плету из камыша корзины и читаю: Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти Беззаконие мое... Не молитва ли это?» — «Конечно», — отвечали иноки. — «Таким образом, проводив в труде и молитве весь день, — продолжал старец, — я вырабатываю несколько денег, половину из них отдаю нищим, а другую употребляю на свои необходимости. Когда же ем или сплю, тогда молятся за меня приемшии милостыню. Не видите ли что я, с помощью Божией, исполняю правило Апостола и молюсь непрестанно?» (Училище благочестия)[17].

    Будем, други, совершать все наши дела с Богом. Мысль о Нем, любовь к Нему, упование на Него пусть проникают и оживляют нашу душу, чтобы мы ничего другого не желали делать, как только то, что Он заповедует, и чтобы нам можно было, на закате дней наших, подобно Спасителю, сказать: «Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить».

    1914 г., мая 18 дня

    Поучение в день свт. и чудотворца Николая[18]

    «Блажени, плачущии ныне: яко возсмеетеся (Лк.6:21)

    Плач и смех! — Не то же ли будет сказать: свет и тьма, тепло и холод, жизнь и смерть? Но, возлюбленные, в том и сила нашей Святой веры, что она самый плач обращает в радость. «Горе несчастным», — говорят люди. «Ободритесь, — говорит вера, — вы-то самые счастливые и есть».

    Конечно, горе всегда останется горем и одно само собою не сделает никого блаженным. Сила в том, как оно приемлется и переносится. В другом месте Спаситель говорит: «Горе смеющимся ныне». Это никак не значит, что надо постоянно унывать и плакать, а значит то, что не должно жить безпечно, не должно обращать жизнь в пустую игру и безпрестанную смену удовольствий. Жизнь — борьба, подвиг, великая задача. К сожалению, здесь мы мало это понимаем. Поймем там, когда придется отвечать за жизнь и, может быть, горько всплакнуть тем, кто много смеялся.

    Какие же плачущие могут быть названы блаженными или счастливыми? Когда и как они утешатся?

    Во-первых, счастлив тот, кто плачет от собственного горя, от тех скорбей, которые неизбежны в этой жизни. Слезы сами по себе уже облегчают горе, но этого мало. Так как скорби суть знак любви Божией и при покорности и вере приближают нас к Богу, то наша душа и чувствует эту близость к Источнику жизни, и тихое спокойствие и некая неземная радость разливаются в сердце среди горючих слез...

    Но можно плакать не от своего только горя, а плакать с другими по чувству любви христианской. Блаженны плачущие этими слезами! Кто может исчислить все отрадные минуты, бывающие уделом того, кто желает и умеет разделять скорбь других. Человек, а иногда целое семейство избавлены от нужды. Безнадежно больной — возвращен к жизни. Мир водворен там, где не был прежде, казалось навсегда нарушен. Все это не бывает ли источником самой чистой радости для сострадательной души? Но полную, невообразимую теперь, радость эти милосердные, сострадательные души восчувствуют тогда, когда услышат: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие Божие», — и узнают, что словами и слезами сострадания они в мире скорбяших утешили Самого Бога...

    Наконец, у каждого из нас есть постоянный, общий для всех, предмет слез: это наша душевная скудость, немощь и греховность. Блаженны плачущие этими слезами! Это горькое самоосуждение есть как бы пламя, в котором сгорают разные грешные привязанности, фарисейское самодовольство, самонадеянность, высокомерие и гордость, которая так глубоко сидит в нас, что многие ее и не примечают. Еще здесь сокрушающиеся о своих грехах приемлют утешение, когда покаянием и исповедью отверзается душа для принятия Духа Божия, исцеляющего ее недуг, и когда в сердце страждущем раздается умиротворяющее слово Спасителя: «Чадо, отпущаются тебе грехи». Но этот благодатный мир есть только предвкушение вечного, невозмутимого покоя и непреходящей радости в Царствии Небесном. «Печаль имате убо ныне, — говорит Господь всем чувствующим и оплакивающим удаление от Него, — паки же узрю вы, и возрадуется сердце ваше и радости вашей никтоже возьмет от вас». Этой радости да сподобит всех вас Господь молитвами великого Святителя Николая, который всеми этими слезами преобильно плакал на земле и за это стяжал себе великую радость на небе. Аминь.

    1904 г., мая 9 дня.

    Слово на день Пятидесятницы[19]

    Благодатные действия Св. Духа на христиан

    В день Св.Пятидесятницы мы побеседуем о том, насколько дороги и спасительны благодатные действия Св.Духа для нас, христиан. Сошествие Св.Духа на Апостолов — событие величайшей важности. Оно есть начало того сильного, могучего толчка, благодаря которому весь древний, одряхлевший языческий мир пал, рухнул, уступив место религии света, истине истин.

    Действительно, все то, что прежде безраздельно господствовало над миром: эта всеобъемлющая философия, это превознесенное и воспетое многобожие — все это гордое языческое создание рухнуло от прикосновения к нему скромных проповедников христианской религии, которая глазах языческих мудрецов была «жалким заблуждением и безумием» (1 Кор.18). Такова, други, сила Св.Духа, ее плоды нашли прекрасное выражение в известной молитве Св.Духу: «Царю Небесный». В ней Дух Святый называется «Утешителем, жизни подателем, сокровищем благих».

    Какие чудные, высокие и глубокие названия! В церкви мы часто слышим: Св.Духом всяка душа живится, и действительно, други, во всем необъятном Божием мире живет и существует всемогущая сила Бога Духа Святаго. В особенности каждый из нас это видит при наступлении весны, когда благодательное солнце своею теплотою начинает согревать землю. Тогда все обновляется и оживляется; земля покрывается зеленеющими травами и разными цветами, вся Божия тварь как бы пробудилась от сна, веселится и прославляет Создателя мира. И все это совершается всемогущею силою Бога Духа Святаго. «Послеши Духа Твоего, — говорит царь Давид, — и созиждутся, и обновиши лице земли» (Пс.103:30). Если душа человеческая произошла от Бога, то она может найти полное довольство свое и покой только в Боге. Но греховная «скверна» отчуждила человеческую душу от Бога, и с тех пор человеческая душа стала вянуть, иссыхать, истощаться, а с тем вместе испытывать недовольство, скорбь, тоску, желание чего-нибудь иного, лучшего. Долго продолжалось такое печальное и мучительное состояние. Но вот пришел на землю Христос. Совершив дело нашего искупления на земле и вознесшись на небо, Он ниспослал нам Духа Божия, чтобы Он оживотворил, восстановил, возродил нас. Из книги Деяний Святых Апостолов мы знаем, как Дух Святый снисшел на Апостолов и какими чудесными действиями обнаружилась возрождающая сила Его в их душах. В самом деле, простые рыбаки — Апостолы делаются сильными и безстрашными проповедниками Евангельской истины; из любви к Богу и ближним они претерпели многочисленные бедствия и страдания и запечатлели проповедь свою мученическою кончиною. А с другой стороны, кто руководил теми же Апостолами при написании ими Посланий? Кто руководил пастырями и учителями Церкви на Вселенских соборах при решении разных вопросов христианской веры и доброй жизни? Все Тот же животворящий Дух Святый.

    Такому действию животворящей благости Св.Духа причастны бываем и все мы, други, в разных опытах нашего духовного возрождения, обновления и освящения. Средства, по которым нам сообщается Дух Святый, — усердная молитва и таинства Церкви. Вся наша жизнь, други, от начала до конца сопутствуется великими дарами Св.Духа и вся же во всех своих действиях должна состоять и совершаться под влиянием благословляющей, освящающей и животворящей благодати Св.Духа.

    Призывайте же на себя Св.Духа, — всегда сохраняйте сердце свое в чистоте, чтобы не изгонять из него Св.Духа, а привлекать.

    «Господи, Иже Пресвятаго Твоего Духа в третий час Апостолам Твоим ниспославый, Того, Благий, не отыми от нас, но обнови нас, молящих Ти ся».

    1914 г., мая 26 дня.

    Слово на день всех святых[20]

    О подражании святым

    Воскресение после Троицына дня называется по-церковному Неделей Всех Святых, а называется оно так потому, что в это воскресение Св.Церковью постановлено праздновать память всех Святых.

    Каждый день посвящен Св.Церковью в память и честь какого-либо Угодника Божия, но нужно было назначить и один день для всех Угодников и как бы собрать их всех для чествования в один день, чтобы показать, что одною силою они все действовали; силою Того же Иисуса Христа, Спаса нашего все направлялось, хотя и разными путями, но к одной цели — Тому же Единому Господу. Это и не могло быть иначе, потому что все они взирали, т.е. приняли за образец Единого Подвигоположника — Того же Иисуса Христа, за то и увенчаны от Него одним венцом Славы, — каждый по достоинству, и составляют Едину Св.Церковь Небесную в горнем мире; Церковь эта, в свою очередь, составляет едино с Церковию земною, со всеми верующими на земле.

    Дорогие, мы все созданы для жизни, всем дорога и мила жизнь. Но настоящая земная временная жизнь не успокаивает, не утоляет врожденного нашего стремления к вечной жизни. Здесь на всем только тень или отблеск истинной жизни: не успеешь осмотреться, не успеешь насладиться явлением ее, как уже блекнет она, слабеет и исчезает, остается одно воспоминание, одно сожаление о ней и новое желание ее.

    Взгляните на окружающую вас природу: вот все теперь благоухает вокруг нас — теперь лето, все покрыто яркою зеленью, прекрасными цветами, все живет и возбуждает жизнь, но пройдет это драгоценное время года — и все исчезнет, скроется жизнь, чтобы опять воздыхать по ней. И родные, и друзья, и присные наши — все, пройдет время, — все перестанут жить.

    Как же быть? Неужели мы можем только желать истинной жизни, но не достигать ее? Нет, жизнь земная, приготовительная жизнь, дана нам для жизни истинной, вечной: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, Единаго Истиннаго Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин.17:3). Вот где и в Ком жизнь: в Боге Отце и Сыне Его, нашем Спасителе — Его воля, Его святое учение, вера в Него и покорность Ему приготовят нас, и мы заслужим эту жизнь, наконец наследуем ее, эту жизнь, с Ангелами и всеми святыми. Здесь успокоится человек, утолится жажда жизни, столько тревожившая его.

    Св.Евангелие говорит нам о том, что для того, чтобы наследовать жизнь вечную, необходимо быть вполне истинным христианином, вполне верным учеником Христа и исполнителем Его Святого Закона. Чтобы войти в Царство Небесной Славы, нужно быть христианином и по душе, и по жизни, свято соблюдать установления Св.Церкви и с усердием возращать в себе христианские добродетели.

    Преп.Пафнутий[21], строгий подвижник благочестия, молил однажды Бога — открыть ему, кому из святых он подобен. И был к нему голос с Бога: «Ты подобен старшине ближайшего селения».

    Преп.Пафнутий отправился в селение и нашел старшину, который радостно принял старца. «Расскажи мне свой образ жизни, ибо ты превзошел многих монахов, как открыл мне Бог», — сказал Преподобный старшине. Тот отвечал, что он человек грешный и недостоин даже имени монаха. Однако, на усиленную просьбу Пафнутия, старшина рассказал ему, что он женат и имеет трех сыновей, которые помогают ему в его делах. Странников и бедных принимает в свой дом и кормит; в несчастии печальных утешает, враждующих примиряет, во всем и всегда наблюдает справедливость, никого никогда не огорчает и не осуждает (Воскресное чтение).

    Будем же, дорогие, и мы жить добродетельно и свято. Обратимся с теплыми мольбами ко всем Святым, благоугодившим Господу Богу и наследовавшим Царство Небесное, чтобы они помогли нам своим ходатайством пред Богом, и будем подражать их святой жизни. Многими и разными способами спасались они. Выберем образ святой жизни, какой нам лучше понравится, будем по нему вести себя, и Господь помилует нас, и спасемся и добро нам будет.

    Вси святии, молите Бога о нас. Аминь.

    1914 г., июня 1 дня

    [Слово] в день всех святых[22]

    Воскресный день после Пятидесятницы, дорогие, посвящается воспоминанию всех Святых. Св.Отцы установили совершать это празднество в 1-й воскресный день после Сошествия Св.Духа на Апостолов, с тем намерением, чтобы показать верующим те плоды, какие произрастил на земле Св.Дух; вразумить нас, как Он возвысил подобных нам людей до ангельской степени и сделал наследниками блаженства.

    Св.люди — наши первые, лучшие друзья и ходатаи за нас пред Богом. Они, подобо[страстные нам], не имели они ни особенного тела, ни особенной души, одной были с нами природы. Но при содействии благодати Св.Духа достигли блаженной вечной жизни, чего можем достигнуть и мы, если того желаем и сами будем домогаться; живя на небе, наслаждаясь неописанным блаженством, они не забывают нас. Тогда как не так делается между нами, грешниками, здесь на земле. У нас бывает так: самые искренние друзья оставляют и забывают своих друзей, когда они находятся в счастии, славе и почете, а те — в прежней жалкой и незавидной доле. Отделенные от нас тем светом и блаженством, которого ум наш понять и язык выразить не может, они никогда не могут забыть нас и во всем помогают нам. Небо и земля не раз были свидетелями их благодеяний роду человеческому. Не раз по молитвам святых небо, раскаленное лучами солнца, покрывалось мрачными тучами и проливало обильный дождь на окаменелую от продолжительного зноя землю.

    В одно, например, время в Мелитине Армянской была сильная засуха, отчего неминуемо угрожал голод, и сетование жителей день ото дня увеличивалось. Наконец, все прибегли к Своему Епископу, преподобному Акакию[23], чтобы он умолил Бога явить к ним Свою милость. Святитель, собрав народ, отправился к загородной Церкви св. великого Евстафия[24].

    Здесь, избрав близ церкви лучшее местоположение, велел принести и поставить Божественный Престол; и на открытом поле, без крова, начал совершать Безкровную Жертву. Надеясь на могущество и милосердие Божие, Акакий вино не растворил водою, но прилежно молился, чтобы Господь свыше растворил [вино в] Св.Чаше и вместе напоил бы иссохшую землю.

    Эта молитва столь была сильна у Бога, что немедленно пошел обильный дождь и растворил вино водою, — земную стихию — стихиею водною, а сердце народа — радостию (Училище благочестия)[25].

    Всегда имея таких усердных ходатаев за нас пред Престолом Всевышнего, станем, дорогие, подражать жизни святых и будем просить у них помощи в деле нашего спасения.

    Молите Бога о нас, вси Святии, яко мы усердно к вам прибегаем, скорым помощникам и молитвенникам о душах наших. Аминь.

    1915 г., мая 17 дня.

    «Приидите ко Мне, вси труждающиеся и обремененнии...»[26]

    Вот судья, к коему с таким доверием приходят всякого рода люди, ища у него суда скорого, правого и милостивого.

    Здесь мало объяснить закон и оправдать или примирить. Надобно привести тяжущихся к чувству совести, дать понять нарушение законов, пробудить человеческое чувство к ближнему, как к брату. Сколько нужно любви к душе человека, знания разнообразных нужд людских, уменья и терпенья просветить темное сознание и смутное чувство. Где же он найдет все эти необходимые качества? Нет, общественная деятельность освещается христианским духом, общественный деятель в глубине совести носит св.побуждение и жизнь общественная для него есть поприще для выражения его душевных свойств, хр.[истианских] чувствований и дел добра, великодушия, самоотвержения.

    Т.[аким] обр.[азом] есть более высокие обязанности у хр.[истиан]: это обязанности веры и внутренней душевной деятельности. Дело это так важно, что оно стоит выше всего, выше всех других обязанностей, и ему-то должно быть посвящено особое время с оставлением всех прочих. Когда ты молишься, говорит Спаситель, войди в клеть твою и, затворив за собою двери, помолись Отцу Твоему (Мф.8:6). Эти слова можно отнести ко всякому душевному делу. Среди дел житейских как забыть о душе и ее потребностях? Уединись и подслушай, о чем тоскует душа, чего ищет, что занимает ее? И скажет она, что ничто земное не радует и не доставляет ей полного счастья, что есть иной высший мир, к которому она предназначена, что есть там Свидетель всех наших помышлений и дел, и явится забота, как приготовить душу свою к такой св.цели. Благодарите, други, Бога за то, что Он дал тебе столько средств для твоего душевного блага, и не злоупотребляйте преимуществами высокого происхождения, богатства и образования, чтобы они не обратились в упрек и в осуждение. Но когда услышишь зов Бога не только на брачный пир, но и на дела христианского благочестия, не уклоняйся на житейские дела, но отзовись с любовию и дай душе твоей испытать радость сродных ей благочестивых занятий.

    Перейдем к людям, живущим на исходищах путей в бедности и нужде. Как унижены были они до Иисуса Христа, эти несчастные. Между тем к ним-то и обратился Господь, труждающимся и обремененным, которых презирал весь мир.

    В них Он видит ту же безсмертную душу, ради которой Он и пришел с неба, а в этой душе он прозревал великие силы, лишь спящие, униженные, подавленные. И вот посылает Он Своих благовестников: подите на перекрестки дорог и всех, кого найдете, зовите на брак.

    Всех, кого найдете: как дорог и чтим перед Богом каждый человек! Нет нужды, что в рубище он, что руки его измождены черным трудом, что вид его уныл, — зовите его, он создание Божие, в нем кроется Божественного происхождения душа, он может измениться, преобразиться, как лучший из людей. «Я вижу, — говорит Апостол, — что между вами немного мудрых по плоти, немного сильных, немного благородных (1 Кор.1:26), поднимите свой благодатный взор, так как все приглашены на пир Царя Небесного. Ведь перед всеми раскрыт этот же свод небес и вся чудная природа. И в низшей доле Бог посылает радости семейные, взаимную дружбу, большее участие в скорбях».

    Правда, тяжело быть осужденным на труды изнурительные, на вечную заботу о насущном пропитании, но если при этой жизни мы сами не приносим зла и преступления, если не отравляем невоздержанием и пороками мира и спокойствия, тогда труд и нужда удобоносимы. Трудились Патриархи в поте лица и были высоки пред Богом, потому что воспитали душу свою в полной покорности воле Божией, в простоте и умеренности жизни. Бедные призываются к блаженной участи не вследствие бедности, но по их душевному богатству, внутренним добродетелям. В Евангельской притче есть одно замечание против бедных, недостойных Царствия Божия, когда царь увидел человека не в брачной одежде. Значит, один труд, бедность и горе не спасают человека, но спасает его верующая и любящая Бога душа, сердце чистое и доброе, терпение, испытанное скорбями, и вообще внутренний человек, украшенный образом и подобием Божиим.

    Други, и ныне зов этот продолжается. Не допустим же, чтобы некогда Господь и об нас сказал то же, что сказал Он о Своем времени: много званных, мало же избранных.

    Слово в Неделю 5-ю по Пятидесятнице[27]

    Духовное помрачение

    В чт.[омом] ныне Евангелии рассказывается об исцелении двух бесноватых, живших на городском кладбище и до того свирепых, что никто не счел проходить вблизи их. Этим исцелением человеколюбивый Иисус оказал благодеяние как самим бесноватым, так и жителям той страны, избавив их от злобы этих бесноватых. Между тем гергесяне, избавившиеся от страшных бесноватых, вместо благодарности Спасителю за Его благодеяние, попросили Его удалиться из их страны.

    Други! Такое недостойное поведение гергесинцев обличает мрачную и злую душу их, полнейшую безчувственность. Видно, что гергесяне не уразумели спасительного для них посещения Божия: над ними тяготел мрак духовного помрачения. В чем же обнаруживается оно? В непонимании духовных нужд, выходящих из круга обыденных житейских потребностей. В пределах гергесян воссиял Свет великий, явился Христос и Своим чудом показал: кто Он и как Его нужно встретить. Они сами видели исцеленного бесноватого и могли убедиться в истине, но они не поняли всей важности этого события. Чудо Спасителя должно было вывести гергесинских жителей из их обыденного образа жизни, из этой мертвой тишины, пробудить их от греховной безпечности, но их духовное помрачение не желает этого, несмотря даже на чудеса, оно страшится света и старается закрыть глаза от его благодатных лучей. Жалость о понесенной потере (стадо свиней) закрывает их духовные очи от надлежащего уразумения истины. Так поступают и теперь многие из христиан, которые не хотят знать здравого учения Евангелия, которые излишним и безумным пристрастием к земному питают свое духовное убожество о «едином на потребу», не могут сносить живого и божественного слова Божия, и если, против воли, бывают тронуты им, то стараются скорее изгладить всякий след этого впечатления.

    Св.Ианнуарий[28], епископ Кампанийской области в Италии, во время гонения на христиан при Диоклетиане, был предан истязаниям за веру Христову. Его бросали в раскаленную печь, но он вышел из огня невредимым. На следующий день его вывели на съедение зверям вместе с другими христианами. Но при этом Ианнуарий и дружина его остались неприкосновенными. Звери с кротостью припали к ногам Епископа, к общему изумлению толпы народа. Предавший на мучения этих христиан правитель Кампании Тимофей не был, однако же, тронут таким явным чудом силы Божией, в духовном своем невежестве он это чудо приписал волшебству.

    И вот, как бы в наказание за свое невежество, он в это время ослеп. Но и это не пробудило в нем ни светлой мысли, ни здравого чувства. Тогда Господь, ищущий всегда только спасения грешников, благоволил подействовать на него милосердием. Он дал незлобивому муч.Ианнуарию силу исцелить ослепленного своего гонителя. Но и радость исцеления не смягчила и не умилила очерствелого сердца язычника, между тем в это же самое время до 5000 язычников, бывших свидетелями чудес, обратились к вере в истинного Бога. И все же, чем более избыточествовала благодать Господня, тем больше злобствовал правитель и предал смерти всех просвещенных Истиною. Все исповедники, вместе с епископом Ианнуарием, были, по повелению Тимофея, отведены за город и казнены мечем (Четьи Минеи).

    Вот, други, до чего может доходить духовное помрачение человека: при виде явных чудес, через которые обращаются тысячи к вере, языческий правитель остается глух и слеп ко всему происходящему вокруг него.

    Вы видите, други, духовное помрачение сопровождается удалением Света, просвещающего всякого человека, и глубоким мраком, темнотою. Кому не страшна эта тьма, кто не ужасается ее? Кто не будет готов бежать из нее, чтобы скорее придти в чудный, вожделенный свет Спасения? Будем понимать и верить, что только Свет Христов, Свет духовный есть величайшее благо, есть совершенство, блаженство. Будем верить и стремиться к Нему, к Свету Христову. Аминь.

    1915 г., июня 14 дня.

    Слово в Неделю 9-ю по Пятидесятнице[29]

    Бог никогда не оставит Своею помощию

    Ныне чтение Евангельское передает нам о чудесном хождении Спасителя по водам, о том, как Господь усмирил бурю и спас Апостола Петра от потопления, когда тот, спросив у Господа позволения, пошел по морю, но, усомнившись в покровительстве Божием, начал тонуть, взывая: Господи, спаси меня!

    Жизнь наша то же житейское море, воздвизаемое напастей бурею. Как море волнуют частые бури и бывают на нем непогоды, так и в жизни человека. Мы не можем знать, что с нами случится через самое короткое время. Не одна смерть подкрадывается как тать. Подкрадываются так почти все напасти. Жизнь наша подвержена многообразным нападениям от лукавых духов и водимых ими людей. Невозможно предвидеть и предупредить, что придумывает злоба, что послужит поводом и средством к напасти, откуда возникнет искушение. Но не будем смущаться, когда нас постигают искушения, не будем роптать на Бога, промыслительное око Которого не дремлет над нами. Как Св.Апостол Петр в трудную и опасную для жизни минуту воззвал ко Господу: Господи, спаси меня, я погибаю, — так и мы, други, во всех скорбных, трудных и опасных обстоятельствах жизни нашей должны уповать на Одного только Бога, к Нему обращаться и у Него просить помощи. Призови Меня в день скорби, — говорит Господь через Св.Пророка Давида, — Я избавлю тебя и ты прославишь Меня (Пс.4:9.15). Как бы ни было тяжко искушение, как бы ни были трудны и опасны обстоятельства, человек не должен забывать того, что он не один: с ним всегда Господь, скорый на помощь.

    Прочитайте жития святых и вы найдете там поразительные примеры дивного заступления и избавления десницы Божией. Жизнь прославляемого ныне св.Великомученика Пантелеймона[30] свидетельствует, как близок к людям Милосердый Промыслитель наш Бог. Мать Пантелеймона, будучи христианкой, воспитала сына в христианской вере, но вскоре умерла, и благодаря влиянию отца-язычника скоро изгладилась из памяти. Но Милосердый Господь не оставляет Пантелеймона. Евсторгий, отец Пантелеймона, сначала отдает в школу сына, а затем к знаменитому в то время врачу Евфросину, который, будучи царским врачом, часто брал Пантелеймона с собой к царю. Внешняя красота, ум Пантелеймона обратили на себя внимание императора Максимиана, и он приказал Евфросину усерднее заняться Пантелеймоном, чтобы он был придворным врачом.

    Посещая ежедневно своего учителя, Пантелеймон ходил мимо одного бедного домика, в котором проживал престарелый христианский священник Ермолай. Св.старец однажды остановил Пантелеймона и, пригласив к себе, стал наставлять христианской вере, сообщил ему об истинном Боге, о благости Иисуса Христа и о чудесах, которые Он совершал, живя на земле. Слыша все это, Пантелеймон стал припоминать наставления покойной матери. Уже это одно располагало Пантелеймона в пользу учения, проповедуемого Ермолаем, и Пантелеймон стал заходить [к нему] каждый день.

    Вскоре чудесное событие внутренне переродило Пантелеймона. Возвращаясь от своего учителя, Пантелеймон встретил на дороге ребенка, уязвленного ядовитою земеею и лежащего мертвым. Подле ребенка лежала змея. Пантелеймон испугался, но потом вспомнил о чудесах Иисуса Христа и стал призывать св.имя Христово. Ребенок вдруг как бы проснулся от глубокого сна, и Пантелеймон уверовал во Иисуса Христа всею душею, пришел к Ермолаю и, рассказав о случившемся, просил немедленно его крестить.

    Сделавшись христианином, Пантелеймон пожелал обратить в христианство и своего отца Евсторгия, и случай к тому вскоре представился. Однажды к Пантелеймону привели слепого, которого лечили все врачи, но безуспешно. «Я все почти состояние растратил на врачей и не получил никакой помощи. Помоги мне, а [я] тебе [отдам] все остальное». — «Исцеление тебе даст Отец Света, истинный Бог, через меня, недостойного раба Его. Все же, что обещал, раздай бедным». Слыша эти слова, Евсторгий [воскликнул]: «Сын, не берись за это, слепого лечили знаменитые врачи и твой учитель, и не помогли, как ты можешь сделать это? Пантелеймон, подойдя к слепому, сказал: «Во имя Господа Иисуса Xриста говорю тебе, прозри». В то же мгновение глаза слепого отверзлись, и он стал видеть. Это событие так подействовало на отца и исцеленного, что они уверовали в Господа. Лечившие слепого врачи по злобе донесли на Пантелеймона, что он христианин, посещает христиан в темнице и помогает им, и в подтверждение доноса привели исцеленного слепого. Царь спросил: «Как ты получил исцеление?» — «Чрез призывание имени Христа». — «Как ты думаешь: Христос исцелил тебя или боги?» — «Христос», — отвечал исцеленный, за что и был осужден на смертную казнь.

    Позвали Пантелеймона. Царь спросил: «Правда (ли, что), ты хулишь богов наших, а веруешь только во Христа?» — «Да, Христос истинный Бог», — и для подтверждения слов своих предложил отыскать неизлечимо больного с тем, чтобы жрецы призвали для исцеления своих богов, а после них [он] призовет своего Господа. От кого исцелится больной вера того и должна быть истинной. Языческие жрецы напрасно умоляли богов за больного, но Пантелеймон одним призыванием имени Иисуса Христа исцелил больного. Видя такое чудо, многие из присутствующих уверовали в Господа, царь же и жрецы еще больше ожесточились. Царь приказал Пантелеймона бросить в котел с кипящим оловом: но мученик остался невредим. Считая Пантелеймона волшебником, царь приказал привязать на [его] шею большой камень и бросить в море, но святой остался невредим. Тогда царь приказал бросить [его] на съедение зверей, но они не причинили никакого вреда, напротив, ласкались к нему и лизали его ноги. Царь придумал для мученика новое истязание: велел привязать к колесу, усеянному острыми лезвиями, но, хранимый Богом, страдалец остался невредим. Видя невозможность принудить Пантелеймона к отречению от Христа, [царь] велел [его] жестоко бить и, казнив мечем, сжечь тело, но оно осталось невредимо в огне. Так дивно спасала благодать Господа св.Пантелеймона.

    Други! Над нами бодрствует Промысл Божий. В трудные минуты нашей жизни всегда готова нам помощь Божия и на наши вопли: Господи, спаси нас, погибаем, — готово всегда утешительное слово Спасителя: Аз есмь (с вами — И.И.), не бойтесь.

    Слово в Неделю 9-ю [по Пятидесятнице][31]

    И отпустив народы, Иисус взыде на гору Един помолитися (Мф.14:23).

    Евангельское чтение настоящего дня представляет нам пример молитвы в лице Самого Господа Иисуса Христа. После дивного насыщения пяти тысяч мужей, кроме жен и детей, пятью хлебами и двумя рыбами, Господь отпустил учеников и народ, взошел на гору в пустынном месте, чтобы помолиться наедине, и провел ночь в молитве.

    Много раз говорится в Св.Евангелии о молитвенных подвигах Господа в разных местах и в разные времена служения Его роду человеческому. Господь и примером Своим, и наставлениями научил Своих последователей, как молиться и о чем молиться.

    В настоящей беседе поговорим, о чем нам следует молиться. Этому научил нас Господь Иисус Христос, дав Апостолам молитву, которая начинается словами: Отче наш Иже еси на небесех.

    Эта молитва, состоящая из семи прошений, должна служить образцом для всех других молитв христианских. Не всякая молитва, нами сложенная самими, и не всякое прошение наше могут быть угодны Богу (Мф.20:21: Мк.10:35; Лк.9:54-55).

    Какие молитвы угодны Богу? Те, в которых мы просим себе действительно полезного и молимся о славе Божией и о благе ближних, т.е. являем любовь к Богу и ближним. За 1500 лет до Рождества Христова Бог даровал евреям на Синае 10 заповедей, в первых четырех заповедях изображены дела любви к Богу, а в последующих дела любви к ближним.

    Подобным образом, Господь и молитву дал такую, в которой выражается наша любовь к Богу и ближним.

    Самые первые слова ее: «Отче наш» — суть сокращение всех 10 заповедей.

    Взывая «Отче», мы исповедуем, что любим Бога, как Отца; говоря «Отче наш», мы признаем всех христиан братьями и молимся не за себя

    только, но и за них.

    Далее, первые три прошения молитвы Господней, как первые четыре заповеди Закона, относятся к Богу; в них просим, чтобы в нас и чрез нас и по всей земле прославлялись слова и воля Божия.

    1-е прошение: «Да святится имя Твое».

    Подобное этому прошение вознес Сам Господь в храме Иерусалимском, в последние дни жизни: «Отче! Прослави имя Твое». Чтобы святилось имя Божие, надобно иметь познание об истинном Боге. Итак, в этом прошении прежде всего заключается мысль: да познается на всей земле Единый Истинный Всесвятой Бог, открывающийся миру чрез ветхозаветных пророков и преимущественно чрез Сына — Господа нашего Иисуса Христа (Евр.1:1; Ин.17:6).

    Да святится имя Твое.

    Да чтится в сердце и уме нами и всеми людьми всесвятое имя Божие и да произносится оно с благоговением, как предписано и третьей заповедью: «Не возмеши имени Господа Бога твоего всуе». И не только нашим словом и языком должен быть прославляем Бог, но и добрыми делами, всею нашею жизнию, как сказал Господь наш Иисус Христос: «Тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша до6рая дела и прославят Отца вашего, Иже на небесех» (Мф.5:4).

    2-е прошение молитвы Господней: Да приидет царствие Твое.

    Что такое Царствие Божие? Это, во-первых, Св.Церковь Христова на земле, это царство благодати Божией спасающей.

    Есть такие, которые принадлежат к этому Царству более по имени, и потому оно для них не пришло или не вполне пришло. Надобно молить Бога, чтобы пришло оно для всех: и для иудеев, язычников и магометан, находящихся вне Церкви Христовой. Во-вторых, Царство Божие есть Церковь Небесная, Царство Небесное, члены которого суть Ангелы Святые, и, в-третьих, — будущее Царство славы, имеющее открываться после воскресения мертвых и Второго пришествия Христа. Первые христиане пламенно ожидали Второе пришествие Христово. Апостол Петр написал им, какими должно быть в своей жизни во благочестии вам, ожидающим и желающим пришествия дня Божия.

    Итак, братие, ожидая сего, потщитесь явиться пред Ним неоскверненными и непорочными в мире; и долготерпение Господа нашего Иисуса Христа почитайте спасением (2 Петр.3:11-15).

    Подлинно, чтобы с дерзновением просить себе Царство Небесное по кончине нашей или скорого откровения Царства Славы — Второго пришествия Христова, нужно непременно молиться о том, чтобы в нас, eще во время нашей жизни, вселился и царствовал Своею благодатию Бог, управляя нашими мыслями, желаниями и делами, и самим стараться быть истинными сынами Божией Церкви или Царства благодати, уже пришедшего, через которое только можно войти в Царство Небесное, в сожительство Ангелов и святых, и затем в Царство Славы, имеющее открыться Вторым пришествием Иисуса Христа.

    Это ясно выражается и третьим прошением: «Да Будет воля Твоя, яко на небеси и на земли».

    На небе св.Ангелы неизменно исполняют волю Божию, на земле же люди часто исполняют свою законопреступную волю, или, что хуже, волю врага Божия — диавола.

    Но прошение по молитве Господней исполнится. Воля Божия будет исполняться во всей полноте на земле, как исполняется на небе, тогда, когда после Страшного Суда откроется на ней Царство Славы.

    В четвертом прошении молитвы Господней: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь» и в прочих мы молим Отца Небесного даровать нам блага вещественные, необходимые для жизни земной, а также и блага духовные: «и остави нам долги наша», — избавить от искушения и бед и всякого зла. Просим этого не для себя, но и для других ближних наших.

    Итак, дорогие, приятна и угодна пред Отцем Небесным молитва, данная нам Иисусом Христом, потому что ею мы исполняем заповедь любви к Богу и ближним.

    По образцу этой молитвы Церковь составила прошения и моления на разные случаи, так что и в них мы молимся более не о себе, но о славе Божией и [о] ближних.

    Сильна молитва за других, и Апостолы сами просили молиться за них. «Молитеся о нас», — писал Апостол Павел.

    Если будем молиться за других, то и они тоже помолятся за нас. Если же они не стали бы молиться за нас, то наша молитва за других обратится на нас и принесет двойное благо. Особенно полезно молиться за врагов.

    Слово в Неделю 11-ю по Пятидесятнице[32]

    Один раб должен был царю 10 тысяч талантов (около 26 миллионов рублей). Царь простил этот долг рабу. Но раб оказался крайне зол и неблагодарен: ему один его товарищ должен был сто динариев (21 рубль 50 копеек), и он не хотел простить ему, ни ждать уплаты долга, за это навсегда был заключен в темницу.

    Други! Подобно этому щедрому и милостивому Царю поступает с нами, грешниками, Отец Небесный. А мы часто как этот злой раб ничего не хотим извинить ближнему, за то и будем строго наказаны.

    Прощать другим вину — необходимо для нашего спасения. Ведь все мы без исключения грешники. Много тысяч раз каждый из нас оскорблял Бoгa. Мы утешаемся при этом отеческим снисхождением и милосердием Божиим и надеемся на прощение. И оно действительно дается нам. Бог Сам предлагает его нам. Но Он поставил при этом условия, и если мы не исполняем этих условий, то мы, несмотря на милосердие Божие, умираем во грехах.

    Какие это условия? Это — во-первых, вера в Иисуса Христа. Христос пострадал за нас, умер за наши грехи, разорвал рукописание наших грехов. Каждый грех должен был быть наказан, наказание за грех, которого мы, несмотря на все покаяние, не могли бы избежать, перенес на Себе Христос. Этому мы должны верить, и при такой только вере можно надеяться на отпущение грехов.

    Во-вторых, покаяние. Если люди не чувствуют глубокого и искреннего раскаяния, если отвращение ко греху не доводит их до твердой решимости, если в исповедании не смиряются и не открывают своих грехов, — то умирают во своих грехах.

    Наконец, третье условие. Это — прощение, извинение. Ныне чтение Евангельское ясно говорит, что Бог прощает только тем, кто со своей стороны прощает своим оскорбителям. Не прощая нашим оскорбителям их вины, мы, несмотря на веру и покаяние, умираем во грехах. Как не могут жать, не сеяв, так не могут получить прощения от Бога, не простив другим. Был в Александрии один вельможа, который, несмотря на все увещания угодника Божия св.Иоанна Милостивого[33], не хотел и слышать о примирении со своим врагом. Раз Святитель пригласил его в свою домовую церковь к обедне. Вельможа пришел. В церкви никого не было из богомольцев, Сам Патриарх служил, а на клиросе был только один певец, которому вельможа и стал помогать в пении. Когда они начали петь молитву Господню «Отче наш», запел ее и Святитель, но на словах: «хлеб даждь нам днесь» св.Иоанн вдруг замолчал сам и остановил певца, так что вельможа один пропел слова молитвы «и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим». Тут Святитель и обратился непримиримому вельможе и с кротким упреком говорит: «Смотри, сын мой, в какой страшный час и что говоришь ты Богу: “оставь мне, как и я оставляю”. Правду ли говоришь ты? Оставляешь ли?» Эти слова так поразили вельможу, что он весь в слезах бросился к ногам Архипастыря воскликнул: «Все, что ни повелишь, Владыко, все исполнит раб Твой». И исполнил: он в тот же день помирился со своим врагом и от всего сердца простил ему все обиды (Житие Иоанна Милостивого).

    Други! Хороший садовник не только вырывает плевелы, но вырывает их «с корнем». Будем и мы вырывать с корнем ненависть и вражду, и не только прощать ближним, но и забывать обиды.

    1914 г., августа 10 дня.

    [Слово в день] Происхождения Древ Честнаго Креста[34]

    День 1 августа, други, посвящен воспоминанию происхождения честных древ Креста Господня. Праздник этот установлен в XII в. по случаю чудесной победы, одержанной русским Вел.Князем Андреем Боголюбским[35] над болгарами, жившими по реке Волге. В полках Князя всегда была икона Богоматери и Св.Крест. Благочестивый Князь больше доверялся в войне помощи Божией, чем своему оружию. Пред сражением, по заведенному обычаю, Князь усердно молился пред иконой Богоматери и Св.Крестом, а по его примеру молились с коленопреклонением и все воины, а потом, поцеловав икону и Крест, все безбоязненно выходили против врагов.

    После такого приготовления, одержав 1 августа победу над врагами, Князь Боголюбский, по возвращении в стан свой, сподобился видеть чудесное знамение Божией помощи: светлые лучи исходили от иконы Божией Матери и покрывали своим светом все ополчение. Это видение еще больше воодушевило русское воинство, так что оно снова обратилось против врагов и совершенно рассеяло их.

    Впоследствии оказалось, что греческий император Мануил, воевавший против персов, в тот же день 1 августа видел подобное знамение от иконы Богоматери и Св.Креста и также одержал победу над врагами. В воспоминание этого славного посещения Божия оба царственные вождя, по взаимному соглашению, установили праздник в этот день, каковой праздник и назвали «Происхождением честных древ Креста Господня», от исхождения царственных вождей против врагов со Св.Крестом, и повелели в этот день износить из алтаря Св.Крест, полагая его среди Церкви для поклонения христианам и совершать с ним хождение на источники, реки, озера и колодцы — для водоосвящения.

    Други! Св.Церковь в своих священных песнопениях, прославляя Крест Христов, с этим вместе молит Господа спасти людей и даровать победу на врагов силою Св.Креста возлюбленному нашему Монарху. Цари русские православные силою Креста Господня всегда побеждали врагов христианства и вверенного им царства. Помолимся усердно ныне, внимая молитве Св.Церкви, да хранит сила Креста Господня драгоценную жизнь Императора нашего Николая Александровича, да укрепит его в великом и трудном Царском служении и даст ему победу над внешними и внутренними врагами нашего отечества.

    Кресте Господень! Направи всех нас на путь спасения, утверди мир и тишину в земле нашей, да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте. Спаси, Господи, люди Твоя и благослови достояние Твое.

    1914 г., августа, 1 дня.

    Слово на день Преображения[36]

    Поят Иисус Петра и Иакова и Иоанна, возведе их на гору высоку едины и преобразися пред ними (Мф.17:1).

    Много в жизни Господа было чудных дел, знаменательных событий, необычайных явлений Божества Его, но ни одно не было столь поразительно, как славное Преображение Господа. Вот во мраке ночи на вершине горы одиноко молится Господь и в то время, как три ученика Его — утомленные — погружены в глубокий сон, Господь воспринимает на Себя или, лучше сказать, раскрывает из Себя свет солнца, одежды Его блестели чистейшею белизною, и Ему благоговейно предстали два высшие пророка Ветхого Завета Илия и Моисей, самая ночь просветлела и гора вся была во свете неземном, чудном. Пробужденные ученики Его дивились, восторгались и трепетно созерцали все это невиданное зрелище.

    Теперь вопрос: для кого и для какой цели было это славное видение? Не для народа, конечно, потому что стоящий под горою народ не был свидетелем этого чуда. И не для учеников также, потому что им досталось лишь несколько минут насладиться видением. Стало быть, для Самого Господа последовало Его Преображение. Вникнем. Приближался уже конец Его земного поприща и не раз по человечеству обозревал Он все сделанное Им и задавался вопросом о достигнутом Им успехе. Что же представлялось Господу? Назади три года Его неустанного служения роду человеческому: проповедь, чудеса исцеления, призывы к народу, — а в ответ Ему — неверие, злословие одних, равнодушие других, по-видимому, привязанность толпы народной, но лишь кажущаяся, легко изменяющаяся. А впереди еще мрачнее. Еще немного — и восстанут на Него сильные земли, будут следить с коварною злобою за каждым Его шагом, затем предательство одного из самих учеников Его, суд, — пристрастный и злобный, страдания и муки, и — крестная позорная смерть.

    Божественным взором Он ясно видел все предстоящее Ему, а как человек Он не мог не чувствовать тяжести Своего положения, не мог не изнемогать от утомления, не смущаться душею, не нуждаться в подкреплении свыше для окончания великого Своего дела — спасения рода человеческого — грешного, неверного, неблагодарного. Евангелие нам прямо открывает это состояние души Господа пред часом Его страданий. «Прискорбна душа Моя до смерти», — говорит Он ученикам Своим. Кто когда-либо из нас, други, страдал истинною скорбию, тот поймет эти слова, тот почувствует, какою жгучею болью всего существа вызваны они, тот хоть не вполне, но постигнет, — какая вопиет это исстрадавшаяся, ничего впереди не ждущая, утратившая веру в будущее душа. И пал Он на лице Свое в глубокой молитве перед Отцем Своим Небесным, и просит, да мимоидет от Него чаша сия!

    Как ясны теперь все события Преображения Господа. Он восходит на гору высоку. Он там — внизу, под горою оставляет весь этот мир, для которого Он пришел с такою святою благостию, для которого Он так охотно принял величайшее поручение от Небесного Отца Своего — и который с таким неверием встретил Его, который так легкомысленно то воздавал Ему царские почести, то так насмешливо кричал: распни, распни Его! Он преображается: это — уже не тот кроткий, смиренный, скорбящий Иисус, каким еще за минуту казался Он: но вид Его Божественен, от Него исходит свет солнца, лицо Его, одежда, вся окрестность озарилась Божескою славою. В эту минуту, верится, Он видит всю будущую славу Царства Божия на земле: минуя страшные события последнего дня жизни, Он видит святую веру, распространяющейся по земле, видит своих учеников, возрождающих мир — недавно еще столь неверный, видит святых Божиих, совершающих великие дела Господни, видит всю землю, озаренную, как гора, светом истины, правды, великого нравственного преображения. И в эту торжественную минуту слышится с небеси голос, именующий Его Сыном возлюбленным и повелевающий земле слушать Его. О, теперь Господь снова выйдет на Свое дело и — довершит его: пусть на крест возносят Его — Он видел Отца Небесного, Его ждет слава, которую Он имел от начала мира, Ему предназначена победа над миром и торжество на небе. Таково значение сегодняшнего торжества в честь Преображения Господа.

    И для нас, други, есть много поучительных уроков в этом дивном событии. Господь восходит на гору высоку. Не научаемся ли и мы по временам отрешаться от этого шума суеты житейской и восходить на гору уединения, богомыслия, молитвы. Жизнь земная представляет столько темных дел, столько печальных раздоров между братьями-людьми, столько смущающего зла, неправды, коварства. О, скорее на гору — в уединение, возведем взоры к небу, заставим умолкнуть все эти страсти, суеты, неправды, забудем этот мир, погрузимся в тихую внутреннюю молитву. Господь преображается. Это значит, в душе Его водворился мир, надежда, просветление, и все это возрождение души сказалось в лице Его, на одежде Его, на всей горе. Вот, други, чем силен человек — душею своею — пробужденною, просветленною, облагодатствованною! Посмотрите на праведного, просто на доброго человека: у него во всем светится его верующая, простая, искренняя душа; его не смутит скорбь, его возвышает радость, его ободряет надежда, он верует в будущее славное.

    А зачем тут присоединились эти два великих пророка Илия и Моисей, с Ним беседующие? Это — два представителя будущего славного Царства Божия на земле. Моисей — великий путеводитель народа Израильского в обетованную землю, Илия — этот обличитель неправды, злодейства и вражды, взятый на огненной колеснице на небо. Всегда будут в мире учителя добра и света, всегда будут светить лучшие люди в образец и поучение миру, всегда будут путеводители к миру лучшему — к блаженной жизни на небе. Не надобно смущаться: наступят лучшие времена, просветится земля светом правды и истины, преобразуется и преобразится наш, теперь еще мрачный и слабый, мир в славное Царство Божие.

    Помолимся же в настоящий день Преображения Господня вместе с Церковию: «Да воссияет и нам грешным свет Твой присносущный, Светодавче!» Аминь.

    1914 г., августа 6 дня.

    [Слово на] Преображение Господне[37]

    Для того, чтобы верующие не стали малодушествовать от заповедей о самопожертвовании и чтобы они знали, что за терпением следует слава и торжество, Господь преобразился пред учениками. Это совершилось так: Господь Иисус Христос, взяв трех учеников: Петра, Иакова и Иоанна, пошел с ними на гору Фавор. Здесь ученики прилегли на траву и заснули, а Господь молился. Во время молитвы одежда Иисуса Христа сделалась бела как снег, лицо Его воссияло как солнце. К Нему явились пророки Илия и Моисей и беседовали с Ним об исходе Его, то есть о страданиях и смерти Его. В это время проснулись ученики Его, и явление Божией славы показалось им столь радостным, что они выразили устами Петра желание остаться на горе, говоря: «Наставник! Хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи (палатки): Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии». При этих словах вдруг светлое облако осенило Апостолов, и они услышали слова: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение. Его слушайте». Услышав эти слова, ученики пали на лица свои в страхе. Господь подошел к ним и сказал: «Восстаньте и не бойтесь». Встали ученики и никого не видели пред собою, кроме Одного Иисуса Христа.

    Христос Спаситель во время Своей молитвы преобразился пред учениками и слава Божия осияла Его; не в том ли состоит и сущность нашей жизни, чтобы постепенно своею волею, при помощи Божией благодати, восходить от славы в славу, от силы в силу и таким образом преображаться внутренно, духовно, отрешаясь умом от земного к Небесному, сердцем от чувственного к горнему и волей своей от грехов и страстей к исполнению воли Божией. Нелегко это сделать, други. Все это сопряжено со многими трудностями. Но ведь если мы не щадим ни трудов, ни усилий, даже жертв, когда стараемся достигнуть чего-либо лучшего в этой жизни, то не более ли мы должны заботиться о вечном, о том, что может, по воле Божией, доставить нам участие в славе Божественной?

    Господь дал нам образ, да последуем Ему: «Образ дах вам, — говорит Он св.Апостолам и, в лице их и нам, — да якоже Аз сотворих, и вы творите».

    Что может быть выше и назидательнее для нас этого Святого Образа Богочеловека? Будем и мы преображаться от тьмы к свету, от греха к добродетельной жизни, от непослушания воле Божией к возможно полному исполнению ее, преображаться не внешнею жизнью, а жизнью внутреннею, жизнью нашего безсмертного духа.

    Сам Преобразившийся на Фаворе предуказал нам средство к тому. Он молится Богу Отцу, и в эти минуты Его Сыновней молитвенной беседы с Отцем явился в ином светлом виде. Чудное явление, други, весьма замечательное для нас. Тут ясно видны действие и сила истинной молитвы. Молитва проявила в Человеке Господа, Славу Небесную, Свет Божий, о котором просим, да воссияет и нам грешным. О, если бы и наши молитвы были так чисты, любовию преисполнены! Конечно, тогда тьма греховная не касалась бы нас, Свет благодати освещал бы всю земную жизнь нашу, и тогда каждый со Апостолом Петром мог бы сказать: «Господи! Добро нам здесь быть». Аминь.

    1915 г., августа 6 дня.

    Слово в день Успения Божией Матери[38]

    Матерь Божия прожила на земле 60 лет. Она с нетерпением ожидала перейти от земли на небо, к Сыну и Богу, и об этом усердно молила Его. Господь услышал молитвы Своей Матери, и за три дня до исхода Ее известил Ее об этом. В день отшествия Своего Преблагословенная пожелала видеть Апостолов: и все они, кроме Фомы, принесены были из разных стран мира на облаках к дому Ее. Здесь собрались и все знавшие Ее. Скорбели и плакали о разлуке с Нею. Она утешала всех и уверяла, что не забудет их, что успешнее станет молить за них Бога и просить им милостей и спасения у Него. В самый час кончины земной жизни Своей Пресвятая Дева убрала горницу Свою, засветила множество светильников, воскурила фимиам, возлегла на одр Свой и преставилась: явился Спаситель с Ангелами, принял Святую душу Ее и принес на место Своей славы, в райские селения. Апостолы взяли тело Богоматери, с пением и молитвами положили в пещеру в саду Гефсиманском. Через три дня пришел и Апостол Фома в Иерусалим; он, узнав о случившемся, плакал и скорбел. Чтобы успокоить его, Апостолы решились показать ему тело Божией Матери, но когда открыли пещеру, она оказалась пустою, — в ней нашли только ризы Пресвятой. Это удивило всех. Начали молиться, чтобы узнать, что случилось, вечером того дня Матерь Божия явилась на воздухе с Ангелами и сказала недоумевающим: Радуйтесь! Я здесь и не перестану молиться за мир христианский.

    Такова была, други, славная кончина Божией Матери. На какие же думы наводит нас с вами история настоящего праздника? Не задается ли и каждый из нас такими вопросами: какова же будет наша кончина? Явится ли к нам тайный вестник, чтобы возвестить нам о нашей смерти? Или, может быть, смерть настигнет нас как тать, нежданно. Тиха ли будет наша кончина или, быть может, в страшных муках и ужасе кончится наша жизнь? Да, други, кто есть человек, иже поживет и не узрит смерти (Пс.88:49). Неприятна мысль о смерти, мрачен и ужасен факт ее. Однако же ни устранить, ни избежать ее мы не в состоянии. Смерть есть общий, неизбежный жребий. Что же делать нам в таком случае? Забываться ли постоянно в круговороте наших житейских дел и постоянно думать о ней, о смерти? Было бы слишком легкомысленно и неосмотрительно с нашей стороны, постоянно слыша о смерти и видя ее жатву, не думать о ней так, как следует истинному христианину. Не будем страшиться смерти. Она страшна только для неверующих, а для нас, христиан, — светлая дверь в жизнь блаженную, вечную. Будем только чаще вспоминать о ней.

    Сколько не живи на этом белом свете, а умереть, перейти в другую, вечную жизнь все-таки придется. Но вот вопрос — готовимся ли мы к будущей жизни? Не обременила ли нас слишком земная жизнь. Пусть каждый из нас даст себе отчет в этом, а теперь расскажем в наше назидание следующую притчу и приложим ее к себе. «Житель некоего большого города имел собственный свой дом, но до известного срока, по обстоятельствам не мог в него перейти, а потому он проживал на квартире, и хотя очень хорошо знал, что должно оставить ее, но, несмотря на это ничего не жалел на устройство своей квартиры, о том только и думал, как бы и чем ее украсить и обогатить, а о своем собственном доме вовсе забыл, а если иногда и приходила ему о нем мысль, то, по необходимому ослеплению, отгонял от себя это напоминание. Что же из этого вышло? Когда настало время (а настало оно вдруг и неожиданно) оставить квартиру и перебраться в свой дом, то он оказался не приютом, а вертепом, ибо брошен был без всякого внимания, завелись в нем отвратительные нечистоты, змеи и всякого рода гады, и принужден был несчастный домовладелец войти в такой оскверненный дом, но что всего неприятнее, — это то, что ему даже не дозволено было ни очистить дом, ни изгнать из него поселившихся в нем пресмыкающихся животных. Итак, из великолепной квартиры безпечный домовладелец перешел на безконечное житье в свой дом. Без сомнения, и жалел и тужил он о своем безумии, и упрекал и даже проклинал себя, — но все это было гласом вопиющего в пустыне — время упущено безвозвратно и сделать ничего было уже невозможно. Смысл притчи ясен: домовладелец — каждый из нас, квартира — греховный этот мир, собственный дом — вечность» (Душеполезные размышления. 1882 г. Вып.5).

    Господи! По молитвам Пречистая Твоея Матери дай нам грешным к привязанным к благам мира сего постоянную память последнего часа нашей жизни и той великой минуты, когда мы должны будем предстать пред лицо Твое, чтобы дать строгий отчет о всей нашей земной жизни. Аминь.

    1914 г., августа 15 дня.

    Слово в день Успения Пресвятой Богородицы[39]

    Отныне ублажат Мя вcu роди (Лк.1:14)

    Этими словами Пресвятая Богородица еще выражала радостное сознание Своего призвания и благотворного влияния на весь мир, признательное упование Своего безсмертия не только на небе, но и на земле. И вот при конце дней Своих Она видит исполнение Своих надежд: веру в Сына и Бога Своего распространенную, растущую, Апостолов Святых, побеждающих весь мир, Имя Свое чтимым везде, где слышится Имя Христово. Не напрасно, думалось Ей, минула Моя жизнь, не безследно прошло Мое существование на земле. Призрел Бог на смирение Мое, возвеличил достоинство Матери Божией. Во Мне Самой и в Сыне Моем Он дал миру высокие образцы совершенства — и будут все народы взирать на Нас, поучаться у Нас и делаться лучше под нашим невидимым влиянием, будут чтить память Мою: «Отныне ублажат Мя вси роди».

    Итак, желание оставить память добрую на земле — есть христианское желание, освященное примером Матери Божией.

    И вот для всех нас подается в настоящий день урок — понять свое призвание на земле и образом мыслей и действия подавать примеры назидания, так сказать, жить и после себя для других. С грустью представляешь себе, что вот тысячи, миллионы людей жили на земле подобно нам, так же радовались и страдали, — и где теперь они, где имена их, где какой-то след существования их? Придет и наша очередь, — явится неизбежная, неумолимая смерть, — и что, если и от нас не останется ничего, если забвению будут преданы имена и дела наши, а, может быть, еще память о нас омрачена будет преступлениями?.. И само собой приходит желание узнать — какими средствами мы можем оставить добрую память о себе.

    Добрую память о себе оставляет тот, кто исполнил здесь, на земле свой долг и призвание, кто развил и употребил в дело все от Бога данные таланты, кто жил здесь полною христианскою жизнью. Каждому из нас Бог раздает многие силы и дарования и при этом каждому указывает свое призвание, — поручает известный круг обязанностей и занятий и возлагает заботу об удовлетворении своих нужд под невидимым промышлением Его Самого. Христианина мы не представляем себе, как существо чисто духовное, отрешенное от всех земных забот и привязанностей. Он прежде всего житель земли, которая неминуемо действует на него и налагает свои обязанности и условия существования; он сын своего отечества, которому служит, и член человечества, к которому принадлежит, и вместе с тем он существо одаренное умом и сердцем, с потребностями святой веры, знания и добра, со стремлениями к высшему развитию на земле для неба. Согласно с этим призванием лежат на нем многоразличные заботы: по отношению к миру — его долг трудиться и устроить свое внешнее благополучие, по отношению к отечеству — честно проходить обязанности своего звания и служить на пользу общую и, сверх того, заниматься делом души своей, украшая себя чистотою совести и добрыми делами.

    Кто бы мы ни были, какое бы занятие не лежало на нас — домом ли править или общественную должность исполнять, земные ли дела вести или о небесном пещись, обрабатывать ли поле или работать в мастерской, — везде мы с честным прохождением дела своего звания призваны соединять исполнение христианских обязанностей. Пусть нас занимают житейские заботы об удобствах жизни, об устроении семейства, об успехах в службе, но нехорошо, если ограничиваемся одними вещественными занятиями и не стремимся к высшим целям. Над всем этим в нас живут потребности нравственной жизни — упражнение в слове Божием, благочестивые размышления о предметах святой веры нашей, обязанность к Богу и ближним и самим себе. Многие ли из нас сохраняют так свое призвание? Не большая ли часть теряет драгоценное для спасения время в одних суетных заботах, не думая о высших потребностях ума и сердца, не облагораживая себя стремлениями к духовному и небесному! Такие люди не оставят памяти о себе.

    Между тем среди нас, в нашей ежедневной жизни, в самом скромном существовании могут быть случаи и поступки, за которые ожидает благословение на земле. Честное исполнение своего дела, к которому кто призван, и как бы маловажно оно ни было; борьба с огорчениями и препятствиями, какие везде встречаются при исполнении наших обязанностей: довольство среди той действительности, какою кто окружен, хотя бы она была бедна и сурова, — вот поистине великие дела, достойные уважения.

    А честные дела, подвиги самоотвержения, великодушия, благотворительности, может быть и незримые миру, но тем не менее требующие много душевных сил? Вот, например, человек. Он не любит выставлять своих достоинств, но умеет их скрывать даже от своего самолюбия — и, сделавши доброе дело, он переходит к другим занятиям, как будто он и не сделал ничего необыкновенного. Вот другой: он не знает, что значит осуждать других, но умеет вынести всякую клевету и насмешку, злость, стерпеть обиду и не раздражаться, прощать врагов и не мстить им. Вот труженики жизни: среди бедной действительности они ведут мелкую борьбу с нуждой, лишениями, страданиями — однако не падают духом, не ропщут, но благодушно несут свое иго. Ремесленник, который трудом едва содержит семью и, однако же, не прибегает к незаконным средствам обмана; поденщик, который честно исполняет свое низкое дело и остается верным и искренним почитателем Бога — почтенны сами перед Богом и людьми.

    Думаете ли, что эти и подобные дела проходят без следа благотворного, теряясь во времени и вечности? Нет, кто бы он ни был, но если честно исполняет свое призвание, он не напрасно живет на земле: его образ жизни, его дела найдут подражателей, и он оставит по себе добрую память. Может имя его остаться в неизвестности, но будет жить пример его доброй жизни, его полезных и благих дел: «В память вечную будет праведник» (Пс.3:6). Не менее сочувствия возбуждают и, может быть, еще более живут в благодарном воспоминании те люди, которые прямо действовали на пользу мира и служили общему благу. «Суть милостивии их же правды не забвены быша» (Сирах.14:9). Вы знаете, дорогие, как в нашей святой вере высоко поставлена любовь к ближнему: это потому, что мы чтим в каждом человеке его нравственное достоинство и оказываем уважение к обществу, как Царству Божию на земле. Сам Сын Божий, явившись на землю, «не прийде да послужат Ему, но да послужит» (Мк.10:45), и вся жизнь Его свидетельствует то. Матерь Божия — какое имя чаще и с большим сочувствием мы приписываем Ей, как не имя 3аступницы и Помощницы во всех нуждах и обстоятельствах. В самой жизни нашей мы все поставлены в такие отношения, что всегда оказываем друг на друга взаимное влияние, будет ли оно благотворно или вредно. Не говорим о влиянии родителей, начальников, старших возрастом: их примеры неизбежно действуют на целый круг людей и отражаются в их образе мыслей, нравов и поступков.

    Отчего в ином обществе, доме, круге людей живут трудолюбие бережливость, дух благочестия и хороших правил, которые переходят из рода в род? Оттого, что в числе их предков был муж чести и правды, который своею жизнью и нравами передал дух потомству; его уже нет с ними, но его достоподражаемая жизнь осталась и назидает, его дух как бы живет между ними.

    Прекрасные добродетели, что добрые семена, всегда произрастают благодатные плоды: являясь миру, они находят себе подражателей и, таким образом, распространяются более и более. Всякое полезное действие не пропадает даром, но как капля, падающая на землю, обращается на пользу человечества. Можете вы отличаться блеском почестей и достоинств; пусть вы собрали богатства и владения; пусть удивили мир пирами и расточительностью; пусть даже ум и образование даны были вам и служили тщеславию вашему, — мало от вас останется в памяти потомства, разве упреки и сожаления, что все эти блага пропали даром и не принесли пользы никому. Тот благодетель человечества, кто подал повод к полезному учреждению, содействовал улучшению нравов, к уменьшению бедности, к занятию праздноживущих, к успокоению немощных, к облегчению суровой участи; тем оказана помощь, удовлетворена нужда, осушены слезы. Если ты отвергнул худую привычку, служащую для многих соблазном; если ввел обычай проводить праздничный день в тишине родного кружка; если ты в долгие вечера рассказываешь своим домочадцам нравоучительную историю, — это все добрые дела, которые принесут пользу многим и многим.

    Скудна жизнь народа духовным чувством, есть вопросы и стремления, к которым мы не можем остаться равнодушными. Вот посмотрите, какие ныне возникли вопросы об улучшении быта бедных братий наших, о введении в самые низшие слои света образования, об улучшении суда и правды, об уважении к слабому и немощному. Весело жить этими общеполезными мыслями и своим содействием примкнуть к общему делу нашего же благополучия. Не надобно всего ожидать от действий поставленных над нами властей: надо самим нам поручать себе устроить свое собственное благо, с себя самих начать преобразование общественных недостатков и строже вооружиться против всякой неправды в себе и других.

    В том же духе времени есть и непохвальные стремления, коими более или менее заражаемся и мы все, — и кои же, однако ж, много вредят вашему общему благу. Таковы в наше время страсть тщеславия и роскоши: она проникла во все сословия и губит народные нравы. Большая часть людей живет и действует под влиянием одной мысли: угодить людскому суду и приличию, блеснуть перед другими, выставить на вид достоинства, коих нет, заставить говорить о себе и вообще приобрести людскую похвалу. Это и есть оно — тщеславие — страсть человека казаться не тем, что он есть, но жить и действовать на показ другим. Из этого стремления жить больше для внешности — выходит новое зло: страсть жить выше своего состояния и средств, окружать себя привычками и удовольствиями, несообразными со званием; страсть предаваться роскоши и отсюда опять новое зло: стремление каким бы то ни было способом обогатиться, не довольствуясь уже честным трудом. И вот наша обязанность не увлекаться общим примером, но подать, напротив, образец целомудренной и умеренной жизни, довольствуясь тем состоянием, в какое поставлены мы. Этим мы будем служить общему благу и принесем пользу братиям нашим; пример наш найдет подражателей, и память о нас не будет забыта. Итак, вот простые, но христианские средства, при коих мы можем оставить по себе добрую память не именем только, но и самым делом. Исполним честно и свято свое призвание на земле, как бы мало оно ни было, да послужим обществу и благу людей всеми возможным путями.

    Тогда и при конце дней жизни нашей мы не убоимся последнего часа, не ужаснемся при виде идущей к нам смерти: обозревая прошедшую жизнь, мы с чувством, правда, естественного всем смущения, но в уповании на милосердие Божие, встретим смерть, как путь, ведущий нас к безсмертию и блаженной вечности. Аминь.

    Слово на день Феодоровской иконы Божией Матери[40]

    Сегодняшний праздник, други, установлен в память явления иконы Божией Матери в 1239 г. костромскому Князю Василию Георгиевичу в лесу, на дереве, во время охоты. Во время нашествия Батыя жители города Городца Нижегородской губернии бежали из города, оставив свою святыню, находившуюся в Городецком женском монастыре, называвшемся по имени [близлежащего города Городца].

    Жители г.Костромы видели 16 августа [как ее] нес по городу [человек] в богатой воинской одежде, очень схожий со св.великомучеником Феодором Стратилатом[41], как он изображается на иконах. Икона явившаяся [была] поставлена в храме Св.Феодора в Костроме, отчего и получила название Феодоровской. Князь брал с собой св.икону, идя против татар, устремившихся на Кострому, и враги, пораженные необыкновенным сиянием, пожигавшим, подобно огню, полчища их, обратились в бегство.

    Чудное знамение Божией Матери было необходимо против врагов внешних и внутренних, и оно явилось пред всеми в видимых поражениях и избавлениях. Но кто из нас и в настоящее время не имеет таковых врагов и не нуждается в знамениях для борьбы с ними и для поражения их на поле духовной брани? Все мы знаем, что мир увлекает нас в свои сети и обольщает своими мнимыми благами; да и собственная плоть наша с ее страстьми и похотьми воюет на дух наш и готова расстроить все естественное и благодатное достояние его. А исконный враг наш, не дремля, ходит повсюду и ищет нас себе в добычу для поглощения. Кроме этих врагов постоянных, сколько бед и несчастий встречается с каждым из нас, сколько скорбей и горестей изнуряют нашу душу и тело! Со всех сторон окружают нас беды. Естественных сил наших недостаточно к отражению врагов и к перенесению несчастий. Ближние наши не в силах помочь нам в нуждах и бедах, как слабые и немощные сосуды. Одна надежда на Бога и Пречистую Матерь, спасающую нас присно. Вспомните, сколько раз подвигнутая мольбами Царица Небесная чудесно избавляла наше отечество от налегавших врагов! Сколько раз Она спасала от бед прибегавших под кров Ее! Видят чудодейственную силу Ее и ныне те, кои достойны того и заслужили милость Ее своим смирением и благочестием. Она всегда готова быть стеною необоримою и источником чудес для всех верных рабов, смиренно молящихся Ей. Некто рассказывал:

    Родители мои были люди бедные. Раз наше семейство постигло горе: отец, чтобы заработать что-нибудь, должен был отправляться далеко в город месяцев на шесть. Почта к нам не ходила; известие о нем получить было нельзя. Это очень печалило мою мать. Она заболела и едва могла сходить с постели. На беду заболел еще маленький шестилетний брат. Болезнь брата еще более увеличивала тоску и печаль матери. Однажды она сказал мне: «Сходи в церковь, помолись за меня и брата». Я пошел. Церковь была полна народу, который молился с благоговением. Мысль о том, что мать моя может умереть, глубоко взволновала меня. Я упал на колени и плакал. Глаза мои остановились на образе Божией Матери. В лице Ее мне показалось так много жалости и сострадания, что мне стало после этого очень легко и я немного утешился.

    В эти минуты вот что происходило дома: мать с рыданием припала к ребенку, прислушиваясь к его дыханию, — но дыхания не было, оно остановилось. Мать вскрикнула и без памяти упала на пол. Тогда в полусне, но ясно, как наяву, к ней подошла величественная Женщина, положила на нее руку и сказала: «Не бойся, дитя твое не умрет!..» То была Богоматерь в том виде и одеянии, как Она изображена в церкви на иконе. Мать очнулась открыла глаза, с тревогой и надеждой взглянула на дитя и увидала, что оно было живо.

    Когда я вернулся из церкви, брату было лучше, и через несколько дней он мог уже ходить. Выздоровела и мать. Скоро и отец вернулся домой. В нашем семействе водворилось прежнее спокойствие.

    Други! Взирайте на образ Владычицы, взирайте с горячей, пламенной мольбой! Она постоянно молится Небесному Царю Славы, ради нас воплотившемуся и пострадавшему.

    Правда, велики грехи и нужды наши, но молитвы Богоматери сильнее всех нужд и озлоблений.

    1914 г., августа 16 дня.

    Слово перед началом учения[42]

    Дорожите временем

    Мы все собрались сегодня в первый раз после летнего отдыха, чтобы молитвенно испросить себе благодатной помощи Божией для занятий в предстоящем учебном году. Немного и всех лет пребывания вашего в школе — каких-нибудь 8 лет, а между тем какие важные, великие для вас эти годы. Может быть, вы проживете потом и 88 лет каждая, но других таких 8 лет не будет. Ведь весна бывает раз в году, она случается и в жизни человека. Много можно сделать за ее годы, но легко их и потерять: не заметишь как они могут проскочить, но зато какая громадная, невознаградимая будет потеря для всей последующей жизни. Ведь в эти годы вы должны и обогатить свой ум запасом необходимых для жизни знаний, в эти годы должны вы и выработать свой характер, приобрести добрые навыки и привычки; одним словом, должны совершенно вооружиться, чтобы совсем готовыми, полезными деятелями выступить на жизненный путь.

    С каким же вниманием и усердием должны вы пользоваться каждым часом пребывания здесь — в школе, помня что безплодная трата времени является для вас невознаградимой потерей. В жизни почти все можно вернуть, только не время. Можно вновь нажить потерянное богатство, умелым лечением можно восстановить пошатнувшееся здоровье, можно вернуть утраченную дружбу; возможно даже заслужить утраченное было доброе имя, — времени же вернуть никак нельзя. Если же так дорого школьное время, то необходимо учиться беречь его, — беречь, прежде всего, от главного грабителя — лености, которая любит назавтра откладывать самые неотложные дела, [забывая, что каждый новый день несет и] свои заботы. Поэтому те из учащихся, которые допускают частые упущения, пробелы и недочеты, этим самым делают непрочным, а потому и малоплодным, получаемое образование. Представьте себе, что строители какого-либо каменного здания, вместо того, чтобы вплотную класть камень, кирпич на кирпич, стали бы по небрежности делать пропуски и отверстия. Ведь построенное таким образом здание, с пустотою и отверстием в стенах, никуда негодно и ежеминутно грозит падением. Точно также разрушаются при столкновении с жизнью нетвердые убеждения, гибнут слабые характеры, — все это потому, что в школе недостаточно добросовестно трудились над созданием внутренней храмины.

    Во-вторых, необходимо беречь время от напрасной расточительности. Мы совсем не дорожим, например, маленькими остатками, крохами времени, — отдельными минутами, — как не дорожим часто отдельными копейками. А между тем, кто не бережет копейки, тот сам не cтoит и рубля, — говорит народная мудрость. На монетном дворе, в здании, где изготовляются монеты, пол усыпан ржавчиной — с тою целью, чтобы рабочие не унесли на своих подошвах пыль от золота. Время от времени собирают эту ржавчину, выделяют из нее золотую пыль. Эта пыль в течение года дает сотни тысяч рублей. Так же надо дорожить и минутами времени, потому что оно дороже золота. Из этих неутраченных минут в течение одного года может образоваться большое сокровище. Поучительный пример в этом отношении представляет одна известная писательница. Приглашенная в учительницы к Великой Княжне, она принуждена была ежедневно около получаса ждать выхода своей ученицы к урокам. Чтобы не тратить дорогого времени, она запаслась чернилами и бумагой и в эти свободные минуты составила три прекрасные книги.

    Иной говорит: «Из-за 5 минут не стоит начинать работу или чтение». Но из минут составляются часы, дни, месяцы и годы.

    Ввиду такой важности школьного времени, дорожите им, дорогие питомцы, как крестьянин дорожит страдною порою, не жалея в это время своих сил и трудов, не считая числа проработанных в сутки часов.

    И Небесный наш Владыка, видя ваши труды и старания, слыша ваши ежедневные горячие мольбы, пошлет Свое благословение и благодатную помощь на ваши учебные занятия. Аминь.

    Слово перед началом учения[43]

    Св.Церковь, как любящая мать, попечительная о детях, внимательная ко всему, что происходит с ними в жизни, установила особые молитвы на все случаи жизни, чтобы не оставить нас без помощи и руководства ни в каком положении. Воспитание и образование, как приготовление к жизни, есть такое великое и важное дело, что от его успехов зависит не только будущая деятельность во взрослом возрасте, в самостоятельной жизни, но и самое положение и вся участь человека. В годы детства и молодости приобретаются понятия о вещах, образуются наклонности, зреют убеждения, устанавливаются навыки и правила, словом складывается личность, так что дитя, вступивши в заведение ребенком, выходит из него как развитая, образовавшаяся личность, готовая вступить на путь самостоятельной жизни.

    Понятно, что Церковь, дорожа больше всего нравственными интересами, не может оставаться безучастною к направлению и целям воспитателя и образования, и потому, желая напутствовать новые умы и сердца в молодые годы, посвященные приготовлению к жизни, она установила особое молебствие при начатии занятий. Мы намерены объяснить его вам. Мы желали бы вдохнуть вам тот дух любви и мудрости, которым Церковь одушевлена в своих о нас заботах.

    а) Вникните в текст Евангелия этого молебствия. Вникните в этот простой Евангельский рассказ. Когда жил Спаситель на земле, то многие отцы и матери, пораженные силою речей Бога-Учителя, приводили к Нему своих детей, да коснется их: ученики же, охраняя спокойствие Учителя, возбраняли и хотели отводить. Тогда, видя то, Иисус негодова и рече «Оставите детей, приходити ко Мне и не браните им, таковых бо есть Царствие Божие. Истинно говорю вам: кто не примет Царствия Божия как дитя, не может войти в него». И обнимая, и возлагая на них руки благословлял их. Родители верили, что если только коснется их детей чудодейственная десница Бога-Учителя, то несомненно коснется и души сила благодати.., отверзет умы и направит сердца. Установивши особое последование молитв при начатии учения, Церковь, как мать, по образцу, описанному в Евангелии, приводит нас ко Христу Спасителю, надеясь и молясь, да обнимет Он вас Своею Божественною любовию, да возложит на вас Свою благословляющую десницу и небесное благословение да увенчает успехом ваши труды и занятия, да пошлет Он вам Того же Св.Духа истины, Которого послал Он возлюбленным ученикам Своим, чтобы Он наставил вас на всякую истину, озарил ум и облегчил учение, согрел сердца и сделал восприимчивыми ко принятию всех впечатлений добра и правды, отверз уста и обезпечил тем успех учения — переход от легкого к трудному, от низших степеней разумения к высшим, от силы в силу.

    б) Вникните в текст Апостола пред началом учения. Уразумейте это отеческое напутствие, полное любви и светлого разумения, одушевленного духом высшего благожелания. Апостол, озабоченный успехами жизни просвещенных им христиан, всегда напоминал им цель их призвания. Вот что он хочет сказать: Не могу забыть вас, непрестанно поминаю вас и молюсь, чтобы Отец Небесный, пославший к людям Спасителя Иисуса Христа всех привести к Нему, дал вам свыше духа премудрости, просветил бы очи сердца вашего, чтобы вы знали Его как должно, и разумели в чем состоит призвание Его, к чему должны быть направлены все наши силы и стремления, чтобы вы постигли, как велика помогающая вам сила Божия и какое ожидает вас богатство добра и блаженства, каково наследие призванных во Христе; непрестанно помню вас и не престаю молиться, чтобы поняли вы, что значит любовь Христова, как жаждет Христос вашего общения и как сила Божия готова овладеть вашей душой и наполнить вашу жизнь полнотою Божества и блаженства; да будет же слава Тому, Кто уже действует в нас Своею силою, лишь бы только мы держались Его, Который и впредь может сделать нам несравненно больше всего того, чего просим или что только можем представить; да будет слава Отцу Небесному в Спасителе нашем во всех грядущих поколениях — во все роды века веков!

    Не раз Апостол обращался к юным христианам с такими напоминаниями. Этот образ христианской жизни начертан в Новом Завете, основой которого поставлена любовь Христова — та любовь, которою спасен мир во Христе и которая должна спасать христианина. Новый Завет — эта книга книг, да будет вашею настольною книгою.

    в) Вникните, наконец, в текст молитвы Церкви о вас. Церковь, озабоченная успехами христианской жизни в обществе человеческом, особенно сосредотачивает свое внимание на детях. Преуспеяние и благосостояние жизни общественной прямо зависит от воспитания и образования подрастающего поколения, которое в свое время должно войти на чреду жизни общественной. Заботы Церкви, также, как заботы родителей и воспитателей, наставников и попечителей, обращены на облегчение трудностей воспитания и образования. Поэтому Церковь молится:

    Господи, Создатель наш, Ты благоволил создать нас по Твоему Безсмертному образу и подобию. Ты, почтивши нас Своим образом, насадил В душах наших неизгладимое искание истины и правды, блага и блаженства, — по образу Твоей Божественной Премудрости и Святости, по образу Твоего Безконечного совершенства и блаженства. Ты, Отец Небесный, посеявший семя жизни Божественной в наших безсмертных душах, благоволивший назвать нас изначала Своими детьми и вновь усыновивший нас во Христе Спасителе, руководивший многие избранные души так, что внимавшие Твоему Божественному учению постигнуты были Благоговейным изумлением; утаивший Свою Божественную Премудрость от премудрых мира сего и открывший ее младенцам, Ты Сам прийми ныне этих младенцев, молящихся Тебе, прийми и соблюди эти чистые, невинные, не встревоженные еще суетою мира души, сойди с высоты Святыя Твоея и водворись в наших сердцах, молящихся Тебе в простоте детских чувств, отверзи сердце, ум и уста их, как некогда из уст младенцев совершил еси хвалу, отверзи эти детские души, во еже прияти силу Св.Закона Твоего и с успехом познати преподаваемые им полезные учения — на созидание Святыя Твоея Церкви и во славу Пресвятаго имени Твоего. Мир полон соблазна и греха и никого не щадит своею лестию и злобою. Но Ты, Господи, избави их от всякия напасти, соблюди их в вере и любви, сохрани во Благочестии и чистоте во вся дни живота их, да преуспевают в разуме и исполнении Заповедей Твоих, и так предуготованные прославят Пресвятое имя Твое в жизни своей и будут наследницы Твоего Царствия — благодатного Царства добра и вечного Царства славы в единении с Тобою! Аминь.

    [Слово перед молебном в московской кассе взаимной помощи][44]

    Сегодня члены М.[осковской] к.[ассы] взаимной помощи, собравшись праздновать годовщину открытия самой кассы, пожелали принести благодарственное моление и просить Господа Бога низвести Его Бож.[ие] благословение на продолж.[ение деятельности]. Из истор.[ии] деят.[ельности] самой кассы. Если касса взаимной помощи нуждалась в Божеств.[енной] помощи при своем только появлении на свет, то тем более нужна она теперь в деле расширения деятельности кассы.

    Блюдите, да не презрите единаго от малых сих (Мф.18:10). Глаголю бо вам, яко ангели их на небесех выну видят лице Отца Моего Небеснаго.

    Задача к.[ассы] взаимной помощи весьма обширна, и цели, преследуемые ею, весьма симпатичны. Для расширения деятельности кассы мало человеческого благоразумия и опытности, здесь нужно содействие Божеств.[енного] руководства и промышления. Для того, чтобы ревность наша в этом многотрудном деле не ослабевала, мало нашего естеств.[енного] человека, надо, чтобы были открыты небесные, благодатные источники для умягчения и оживотворения наших сухих челов.[еческих] сердец. Итак, нужно искать и наставлений и воодушевления у Единого нашего Учителя и Источника Любви — Христа Спасителя. Есть в Еванг.[елии] изречение Господа, которое так обильно содержанием, что наставлений и побуждений к исполнению нашего долга, какие мы можем извлекать из него, достаточно не только для член.[ов] М.[осковской] к.[ассы] вз.[аимной] помощи, но и для всего хр.[истианского] мира.

    Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих, — так говорил Господь ученикам Своим, а в лице их и всем Его последователям. Наставление сие дается нам не без причины. Господь знает, что разные земные отношения полагают великие преграды между людьми, препятствующие их взаимному попечению друг о друге, богатые чуждаются бедных, великие малых, образованные необразованных. Что замечается по отношению к взрослым, то же и к детям. Детей благородных, благонравных, красивых, изящно одетых ласкают; бедных, растущих без надзора, непривлекательных, чуждаются. Смотрите, говорит Господь, не презирайте ни одного из них, следовательно и каждого ребенка. Почему? Потому что каждое дитя, хотя и бедное, но имеет покровителя выше, лучше, благороднее всех вас, — Ангел его на небесах. Что же видят в таковых ангелы достойного их внимания и попечения? Образ Божий, напечатленный в их природе, благодать искупления и усыновления Богу, духовные задатки, права и силы возращения из них людей добрых и наследников Царствия Божия. Эти дары Божии и нас должны привлекать к бедным детям. В том и состоит задача Общества взаимной помощи о детях, чтобы в них отыскивать и развивать эти природные и благодатные дарования, и чрез то со временем делать их добрыми людьми. И светлые ангелы ждут, чтобы мы, люди, прежде начинали это благое дело, как ближайшие приставники к детям, и тем дали им, самим ангелам, возможность к усердию человеческому приложить помощь небесную.

    Не без особенной цели прибавлено: ангелы их всегда видят лице Отца Моего Небесного. Этим дается понять, что небесные покровители детей не только любвеобильны и сильны сами по своей природе, но непрестанно находятся при безконечном Источнике любви и силы пред лицем Верховного Промыслителя о мире и спасении людей, — Отца Небесного. Из этого видно, что о судьбе несчастных детей из чистых ангельских уст непрестанно возносятся молитвы Отцу их Небесному, у Него Самого испрашиваются наставления и средства для устроения их участи, Ему приносится благодарение за людей, которые под руководством ангелов заботятся о бедных детях, и этим людям испрашивается помощь в их труде и благословение на них самих и их собственные семейства. Таким образом, члены Московской кассы взаимопомощи в заботе о детях, оказывая помощь бедным детям, чрез посредство последних вступают в живую связь со святыми ангелами и сами становятся под их покровительство.

    Эта невидимая, но существенная связь налагает на г.[оспод] членов кассы обязанность тщательно соблюдать в их молодом обществе дух и характер истинно христианский, делать свое дело по примеру ангелов пред лицем Отца Небеснаго, на земли яко на небеси: с любовью и неутомимостью, со смирением и упованием на Бога, без зависти и соперничества, без самонадеянности и самохваления.

    При таких условиях столько же обезпечен и верен, возл.[юбленные] бр.[атие], успех Вашего дела, сколько верен Господь во всех словесех Своих.

    Планы речей [при отпевании]

    Первая речь[45]

    На текст: Приидите, последнее целование дадим, братие, умершему, благодаряще Бога

    Вступление

    Подобно тому, как мы, обыкновенно, при отправлении дорогого нам человека в далекий путь, сопровождаем его в путь разнообразными приветствиями, при прощании же воспоминается все: воспоминается, чем он для нас был, — воспоминаются его добрые свойства, беседы, дела, сладость общения с ним, и при прощании, с сожалением и скорбью, указывается та пустота, которая образуется по отбытии его, среди близких; вместе с тем изрекаются разнообразные благожелания путнику: высказывается желание, чтобы Господь на чужбине избавил его от всех бед и даровал ему жизнь счастливую, благоустроенную. Не тем ли естественнее напутствовать приветствиями и благожеланиями дорогого человека, расстающегося с нами в здешней жизни навсегда, отходящего из земной юдоли в страну вечности, из которой нет возврата в здешний мир? Отходя от нас в страну вечности, он оставляет по себе и дорогие воспоминания, и печальную пустоту, неизбежно чувствуемую при его отшествии от нас. И на таинственном пути в мир вечности не нуждается ли он в благожеланиях наших, в молитвах наших о достижении им врат рая, о вселении его в небесные обители.

    Приидите, последнее целование дадим, братие, умершему.

    В храме Божием, где все напоминает нам, что Един только Бог — велик и всеславен, как дерзнуть изрекать хвалы бренному человеку? Пред Богом, Единым великим — ничтожно все: ничтожны высшие совершеннейшие духи — херувимы и серафимы; ничтожны величайшие праведники, святейшие люди. Как же нам восхвалять человека пред лицем Всесовершенного? Но, с другой стороны, как же и не дать простора доброму чувству излиться из сердца? Где же выход из этого, по-видимому, безвыходного положения? Да, если бы во святых Своих не был дивен Сам Бог, если бы богатые природные дарования их не были даром Божиим человеку, если бы слава добрых дел человека не относилась наиболее всего к Богу, силою Которого мы творим все доброе, — то никто не дерзнул бы в храме Божием изрекать хвалы человеку. Но, коль скоро мы знаем, что более человека в добрых делах прославляется Бог, тогда мы с дерзновением изрекаем хвалу и смертному человеку, особенно доброму христианину.

    Почивший щедро был наделен от Господа разнообразными дарованиями, талантами. (Затем перечень их). Но тайна необычайной любви, которую возбуждал к себе почивший во всех, с ним приходивших в соприкосновение, кроется не в этих качествах и делах, хотя и они достолюбезны. Причина этой любви иная, более глубокая. Господь иногда посылает в наш грешный мир личности исключительные, с особою духовною печатью на челе, с особым обаянием, привлекающим к ним всех. Эти личности везде, где только они являются, вносят теплоту, мир, любовь. Они, хотя на минуту, вносят чувство любви даже в те души, в которых клокочут ненависть и злоба, и тем призывают их к любви постоянной. Они ходят безбоязненно среди опасностей, и опасности их не касаются. Они удостаиваются почести и славы, но почесть и слава не возбуждают в других зависти и вражды. Это — дар Божий, ниспосылаемый немногим, а сами люди — особый дар Божий миру.

    Совершенным выражением такого типа был Св.Иоанн Богослов[46]. Он нравственно не был выше Апостолов Петра и Павла, он был ниже Иоанна Крестителя, но он больше всех великих мужей христианского мира обладал способностью привлекать к себе любовь людей. Он возлежит на персех Господа и ни в ком из Апостолов не возбуждает зависти. Он вместе с Петром приходит безбоязненно во двор Архиереев и безбоязненно стоит при Кресте Спасителя. Все умирают мученической смертью, а он освобожден от нее. Причина всему этому — любовь, которой был преисполнен Св. Иоанн Богослов.

    К типу подобных людей принадлежал почивший. Вместе с последним приветствием, какие вы[ска]жем благожелания отходящему? — Пожелаем, чтобы Господь поступил с ним так, как поступает Он вообще с людьми любящими. Господь грешнице, облившей ноги Его слезами, простил грехи многие за то, что она много возлюбила Его (Лк.7:38.47] Да простит же Господь все грехи ради той любви к Богу и веры, которою была преисполнена душа его... Господа же возблагодарим за дарование нам такого человека (Прем.Сол.4:11) в много[...] жизни, который не только не изменился к худшему, а соделал много добрых дел.

    Вторая речь[47]

    Текст: Зряще мя безгласна и бездыханна предлежаща, восплачите о мне, сродницы и знаемии (Церк.песнь)

    При гробе, при виде смерти нельзя не скорбеть, нельзя не плакать. Со скорбию провожают в место последнего покоя прах даже человека старого, отжившего, друзья и сродники, его и их скорбь не сообщается ли и посторонним лицам, у которых невольно возникают вопросы: Что сие еже о нас бысть таинство?.. Кто не поскорбит о том, что тело человека обращается в безжизненный труп, в пепел? А наша собственная смерть? Тяжело зрелище каждой смерти, каждого гроба. О, смерте, коль горька твоя есть память (Сир.4:1). А тем более, как горек вид твой. (Изложение). Но особенно горька смерть внезапная, похищение среди живых человека прекрасного во всех отношениях. (Характер его).

    Да, почивший своею внезапною смертию вещает нам то, что вещает от лица каждого почившего песнь церковная: вчерашний бо день беседовах с вами, и внезапу найде на мя страшный час смерти. Пришел внезапно час смертный, и — не стало дорогого человека. Тяжело, невероятно тяжело. Если бы мы не знали и не ведали, что судьбами нашими управляет Отец Любвеобильный, мы не могли бы находить себе утешение. Господь Бог все делает для блага нашего. Посему можем ли сомневаться в том, что действовал по закону любви — любви, конечно, прежде всего к почившему. Судьбы Божии непостижимы для нас, но они всегда благи. Не будем скорбеть при дорогом гробе, как неимущие упования (1 Сол.4:13), поищем себе утешение в горькой потере.

    Мы веруем, что если Господь Иисус Христос воскрес, то и умерших во Христе Бог приведет с Ним (ст.14). Надежда всеобщего воскресения, свидания в вечности любящих друг с другом, — да будет первою утешительницею всех скорбящих о почившем. Почивший жертвовал своим здоровьем во благо ближних. Не жертва ли он во благо ближних и теперь! Не для назидания ли он восхищается от нас внезапно? Он, как христианин, вошел во врата вечности готовым, но смерть его есть урок для живущих без мысли о Боге и вечности, живущих во грехе. Для них страшна будет смерть. Смерть грешников люта (Пс.33:22).

    Тяжело терять человека прекрасного. Но та истина, что потерянный нами навеки человек был прекрасным, — утешительная истина. Воспоминания о почившем тяжелы только тогда, когда их имя — не без пятна. Но воспоминания о прекрасных людях — сладостны. Память о почившем да будет утешением для всех, оплакивающих его.

    Мужайся, супруга! Не скорби, как неимущая упования. Ту любовь, которою любила ты почившего, обрати на своих детей, соедини ее с тою любовью, которою ты уже и доселе любила их, замени им потерянного отца и здесь найдешь себе великое утешение. А наипаче молись Господу о помощи свыше при несении тобою креста. Молись. Бог не оставляет без помощи молящихся Ему.

    Осиротевшие дети! Перенесите на свою мать и ту любовь, которою любили вы отца! Утешайте ее добрым поведением! Живите достойно имени, — прекрасного имени вашего почившего отца, умершего телесно, безсмертного по духу.

    Все помолимся об усопшем.

    Третья речь[48]

    Памяти раба Божия Иннокентия

    Не на радость, не на радость собрал ты нас сюда, усопший о Господе собрат наш! Неожиданное тяжелое зрелище уготовал ты нам! Не такою беседою хотели бы все мы беседовать с тобою; но, поелику ты сам предначал ее, то мы не можем не продолжить. Как однако же не ново и странно являешься ты нам, мы будем беседовать с тобою по-прежнему: ибо здесь, пред лицем Господа жизни, нет мертвых, все живы!

    Чем же продолжим последнюю беседу с тобой? Сожалением ли о том, что ты так неожиданно оставил нас навсегда, так невозвратно уклонился от всех забот и радостей земных? Но день разлуки твоей с нами есть день рождения твоего в жизнь новую, безконечную. Посему, со слезами на глазах, но приветствуем тебя с окончанием земного поприща, со вступлением туда, где нет не только наших скорбей, но и наших суетных радостей. Ты теперь уже не в изгнании, не в узах, а в отечестве, на свободе: видишь то, во что мы должны веровать; окружен тем, что мы должны ожидать.

    О, какою малою и бренною показалась тебе, думаю, вся наша земля со всем величием ее, когда ты взглянул на нее в последний раз. Посему, когда мы в горести окружаем гроб твой, ты, может быть, скорбишь о нас, здесь остающихся; благодаришь Господа, что Он не продолжил твоего заключения в узах плоти и крови; тем паче благодаришь за те дни скорби, кои благость Его дала Тебе провести на одре болезненном для твоего очищения. Да! Очищения: ибо кто есть человек, иже поживет и не согрешит? Благо тому, кто не пребудет во грехе, кто слезами покаяния, растворенными верою в Крест Христов, омоет пятна совести. Что сия купель пакибытия не напрасно была открыта для тебя, свидетель — те слезы, с коими ты принимал Тело и Кровь Христову для напутствия в жизнь вечную.

    Поелику ты искал оправдания не в делах и трудах своих, как они были ни много- и благообразны, а в едином смирении пред Богом, в твердой вере в крестную смерть и ходатайство за нас Сына Божия, то мы уверены, что небесное милосердие не мимоидет тебя, что сокрушенного и смиренного сердца твоего Господь не уничижит. Но сия же святая уверенность не позволяет нас распространиться на похвалу твою. Дерзну ли, по обычаю, поведать теперь о делах твоих, когда ты, стоя на Страшном Суде Божием, молишь, может быть, о том, чтобы самое главное и чистое, по мнению нашему, в жизни твоей было покрыто завесою милосердия! Об одном не могу промолчать, не могу потому, что сказанное может служить [более] в назидание другим, нежели в похвалу тебе: это усердие твое к храмам Божиим и верное исполнение уставов Св.Церкви. Не тебя ли нередко видели мы первого входящим и последнего исходящим из Дома Божия? А когда видели мы, то могли ли не зреть Господа храма?

    Желаешь ли иметь за гробом некий знак христианской приязни и от нас? Доколе слабый язык мой будет изрекать страшное и достопоклоняемое имя Бога над всепримиряющею Жертвою Тела и Крови Сына Его, дотоле будет творима мною память и о упокоении твоей души. Если можешь сделать что-либо, по твоему благорасположению, и для нас, то, после незабвения нас пред Богом, просим тебя о едином: испроси у Господа осиротевшей супруге и чадам твоим духа терпения и мужества для перенесения разлуки с тобою, — да коснется сердец их то благодатное утешение Св.Духа, пред лицем Коего не постоит никакая скорбь.

    Так, осиротевшее семейство (ибо надо было назвать тебя нынешним именем твоим), в настоящие минуты для тебя нет утешения на земле; и мы показали бы неведение сердца человеческого, если бы возомнили, что от наших слов могут закрываться и исцелевать раны сердца, подобные твоим. Но у Врача душ и сердец есть целебный бальзам от всего! Утешенные Им не только [не] скорбели о смерти, но и сами с радостию шли на смерть. Итак, первее и паче всего обращайтесь в скорби вашей к Господу. Как радовались пред Ним, так и сетуйте теперь пред Ним же. Вы старались быть верными Ему во дни вашего счастия: Он ли покажет Себя неверным вам во дни вашего несчастия? Нет, если Он попустил прийти на вас тяжелому искушению, то не оставит за сим искушением сотворить и утешения. Между тем, когда время утешит чувства сердца, смятенного теперь скорбию, и даст взорам ума свободу озреться вспять — на жизнь и деяния почившего в Бозе супруга и отца, то в самом воспоминании о нем откроется постоянный, обильный источник утешения...

    Итак, вместо безотрадного сетования о мнимой недоконченности земнoro пути почившего о Господе, надобно благодарить милость Божию, что ему дано было пройти путь сей так, как он пройден. Сколько раз сия жизнь могла пресечься среди болезней! — но ангел смерти всегда щадил ее. Сколько раз и духовная жизнь могла подлежать смертной опасности среди всякого рода искушений и соблазнов, но благодать Божия отвращала и сию наиважнейшую опасность. Немало и других утешений, коль скоро, хотя сквозь слезы, осмотримся пристальнее вокруг самих себя. У матери взят супруг, но оставлены сын и дочь: две подпоры и две надежды, кои с каждым днем будут возрастать, укрепляться и веселить собою сердце матери. У детей не стало отца; но оставлена мать, которая с сердцем материнским всегда соединяла благоразумие и твердость отцовскую. И не тогда ли последовала разлука, когда по закону природы и общежития детям и без того скоро должно было оставить кров отеческий, удалиться от взора родительского? Плод семейного счастья уже вкушен и со стороны отца, насладившегося зрением юного возраста детей, и со стороны детей, видевших все знаки нежности и весь пример богобоязненности своих родителей.

    Все сии и подобные мысли могут составить для тебя, осиротевшее семейство, и теперь, и тем паче со временем, обильный источник утешениия; и ты, взвесив настоящую потерю с прежними радостями и будущими надеждами, [сможешь] сам сказать с Иовом: Аще благая прияхом от руки Господни, злых ли не стерпим. Яко Господу изволися, тако бысть. Буди имя Господне благословенно отныне и до века!

    Что касается до вас, печальные участники плачевного обряда, то я не думаю, чтобы мне нужно было какое-либо искусство слова, дабы преподать вам назидание. Ах, гроб без всякого слова есть самый трогательный проповедник в мире! Тем паче гроб предлежащий не может не пробудить в вашем сердце многих и многих благих мыслей и чувствований. Я со своей стороны присовокуплю к сему одно: не гоните от себя сих так называемых мрачных мыслей, — они светлее многих радостей мирских; дайте сердцу вашему выговорить вам при сем случае все, что придет на него; позвольте почившему собрату Вашему оказать вам сию последнюю услугу, чтобы своею смертию напомнить о вечности и Вам. Если при подобных случаях не замолчать нашей плоти и крови, то где же и когда умолкнуть им? Если здесь не пробудиться во всей силе совести, то когда же воспрянуть ей от сна? Итак, не отвращайте взоров ваших от гроба сего: смотрите прямее и пристальнее в это обезображенное смертию лице собрата вашего: что ныне ему, то завтра, послезавтра каждому из нас. Горе нам, если не выразумеем сего урока, или, выразумев, не обратим его в дело и жизнь.

    Но так как мы услышали наставление сие у гроба твоего, почивший о Господе собрат, то прийми от нас и за сие благодарность. Это новый, на всю жизнь нашу, знак христианской приязни твоей к нам и за гробом. Аминь.

    Примечания

    Из известных нам на сегодняшний день 35 проповедей, слов и речей о.Алексия Мечева опубликовано пока что девять (Отец Алексей Мечев. С.329-351). Наша публикация основана на след. материалах из архива Е.В.Апушкиной:

    1. Машинописный сб. малого формата с карандашной надписью: «Планы речей и проповедей, принадлежат о.Алексию Мечеву, воспоминания и рассказ Тони Волковой о снах по поводу Маруси Семеновой» (далее — «Планы речей»).
    2. Машинописные копии нескольких проповедей (далее — «Машинопись»).
    3. Тетрадь с записями от руки чернилами, озаглавленная «Проповеди о.Алексея за 1915 г. и ранее» (далее — «Тетрадь»).

    Проповеди, за исключением слов перед началом учения, перед молебнами и перед отпеванием, расположены в согласии с церковным календарем.

    [1] Произнесено 4.1.1915 г. в Неделю 30-ю по Пятидесятнице пред Богоявлением. Публикуется по «Машинописи» из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация: Отец Алексей Мечев. С.336-338.

    [2] Произнесено 6.1.1915 г. Публикуется по «Машинописи» из архива Е.В.Апушкиной. Первая публ.: Отец Алексей Мечев. С.338-339.

    [3] Проповедь произнесена 28 января (день памяти прп.Феодосия), до революции. Год неизвестен.

    Публикуется впервые по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной.

    Прп.Феодосий Тотемский (Суморин, †28.1.1568) — уроженец Вологды. После смерти жены поступил в обитель, основанную прп.Димитрием Прилуцким. Замыслив основать обитель в полюбившейся ему Тотьме, испросил благословение на открытие Спасо-Суморинской обители (1554), где провел остаток дней в подвигах. Братию он поучал прежде всего житием своим. Первая икона прп.Феодосия появилась уже в 1626 г., служба — в 1729 г., а нетленные мощи были обретены 2.9.1796 г., когда в обители стали копать рвы под фундамент для постройки новой каменной Вознесенской церкви. Угодник Божий был прославлен в 1798 г.

    И Батюшка (о.Алексий — С.Ф.) и о.Сергий особенно чтили мало известного широкому кругу верующих святого — преп.Феодосия Тотемского, частица мощей которого была в храме у Батюшки. К этому Преподобному у о.Сергия была особенная близость. В последнее свое свидание с одной духовной дочерью он сказал ей: «До сих пор вы просили меня молиться за вас, а теперь просите преподобного Феодосия. Он всегда был скоропослушлив к моим просьбам. Верю, что и вас, моих духовных детей, он не оставит своей помощью» (Надежда. Вып.16. С.98).

    [4] Первый акафист прп.Феодосию был составлен в 1802 г. ржевским священником о.Иоанном Алексеевым, другой — в 1833 г. послушником Григорием Патоковым. Однако оба они были отвергнуты Св.Синодом. Был одобрен анонимный акафист 1860 г., в следующем году отправленный в печать. Однако указанные слова в нем отсутствуют.

    [5] Прп.Димитрий Прилуцкий (†11.2.1392) — «спостник и собеседник» прп.Сергия Радонежского, восприемник одного из сыновей блгв. Вел. Кн. Димитрия Донского. Основал в 1380-е гг. в пяти верстах от Вологды первый в этих пределах общежительный мужской Спасо-Прилуцкий монастырь в честь праздника Всемилостивого Спаса, установленного блгв. Вел. Кн. Андреем Боголюбским в 1164 г. в память о чудесной помощи, дарованной образами Спасителя и Владимирской Божией Матери во время битвы с волжскими булгарами (в житии именуемыми «татарами»).

    [6] Произнесено 11.1.1915 г. Публикуется по «Машинописи» из архива Е.В.Апушкиной. Первая публ.: Отец Алексей Мечев. С.340-341.

    [7] Слово произнесено в Неделю Крестопоклонную Великого поста. Год неизвестен. Публикуется по «Машинописи» из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация: Отец Алексей Мечев. С.342-343.

    [8] Училище благочестия, или примеры христианских добродетелей, выбранные из житий святых. В двух томах. Изд.19-е. Т.I. СПб. 1915. С.16. Со ссылкой на Пролог. 15 февраля.

    [9] Слово произнесено в Неделю прп.Иоанна Лествичника, до революции. Год неизвестен. Публикуется впервые по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной.

    [10] Произнесено в Вербное Воскресение, в 1915 или 1916 гг. Публикуется впервые по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной.

    [11] Имеется в виду необычайный всесословный народный подъем, последовавший вслед за Царским манифестом 1914 г. о начале войны, получившей наименование Второй Отечественной. Показательны верноподданнические патриотические манифестации августа 1914 г., в которых участвовали многие из будущих участников февральского переворота 1917 г.

    [12] Публикуется впервые по «Тетради» из архива Е.В.Апушкиной.

    [13] Произнесено в Неделю 2-ю по Пасхе (Антипасха), до революции. Год неизвестен. Публикуется впервые по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной.

    [14] Произнесено в Неделю 5-ю по Пасхе, до революции. Год неизвестен. Публ. впервые по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной.

    [15] Произнесено в Неделю 6-ю по Пасхе, до революции. Год неизвестен. Публ. впервые по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной.

    [16] Произнесено 18.5.1914 г., в Неделю 7-ю по Пасхе, свв. отцев Первого Вселенского Собора. Публикуется впервые по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной.

    [17] Этот эпизод из жития Лукия, старца Енатского, помещен в «Училище благочестия». Т.I. С.250.

    [18] Сказано 9.5.1904 г. Публикуется впервые по «Тетради» из архива Е.В.Апушкиной.

    [19] Произнесено 26.5.1914 г. в день Святой Троицы. Публикуется впервые по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной.

    [20] Произнесено 1.6.1914 г. в Неделю 1-ю по Пятидесятнице. Публикуется впервые по «Машинописи» из архива Е.В.Апушкиной.

    [21] Прп.Пафнутий — отшельник и знаменитый пустынник Фиваиды. Память 29 ноября. См. о нем: Жизнь пустынных отцев. Творение пресвитера Руфина. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 1898. С.78-83.

    [22] Произнесено 17.5.1915 г. в Неделю 1-ю по Пятидесятнице. Публикуется впервые по «Машинописи» из архива Е.В.Апушкиной.

    [23] Прп.Акакий, епископ Мелитинский (†ок.437) — ревностный борец с несторианской ересью, прославился даром чудотворений. Участник III Вселенского Собора, на котором вместе со св.Кириллом обличал Нестория. Память 17 апреля.

    [24] Вмч.Евстафий Плакида (†ок.118) — будучи знатного рода, занимал в Риме высокое положение. Однажды на охоте увидел оленя с крестом между рогами. Голос повелел ему креститься, что он и совершил вместе со всей семьей. Подвергнувшись жестокому испытанию (по дороге в Рим у него были похищены жена, дочь и все его богатство), он перенес его с покорностью воле Божией. За что был вознагражден: императором Траяном он был вновь возвращен в Рим, нашлись и жена с детьми. При императоре Адриане за исповедание Христа вместе с семьей был осужден на мученическую смерть: вместе с женой Феопистией и чадами Агапием и Феопистом был брошен в раскаленного медного быка. Память 20 сентября.

    [25] Училище благочестия. Т.II. С.135.

    [26] Беседа на евангельское чтение четверга 4-й седмицы по Пятидесятнице. Состоялась до революции. Год неизвестен. Публикуется впервые по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной.

    [27] Произнесено 14.6.1915 г. Публикуется впервые по «Тетради» из архива Е.В.Апушкиной.

    [28] Свщмч.Ианнуарий, епископ Путеольский (Неапольский) (†oк.305) — принял смерть за Христа с другими в Кампании. Память 21 апреля. Мощи его покоятся в капелле в Неаполе. Голова с двумя сосудами его крови сохраняется отдельно — в кафедральном соборе. При приближении к главе кровь всякий раз становится жидкою и приходит в движение.

    [29] Произнесено до революции. Год неизвестен. Публикуется впервые по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной.

    [30] Вмч. и целитель Пантелеймон (†305). Память 27 июля.

    [31] Произнесено до революции. Год неизвестен. Публикуется впервые по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной.

    [32] Произнесено 10.8.1914 г. Публикуется впервые по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной.

    [33] Свт.Иоанн Милостивый, Патриарх Александрийский (†620) — вел борьбу против соединения православных с монофизитами, прославился безграничной благотворительностью. Мощи покоятся в кафедральном соборе г.Пресбурга. Память 12 ноября.

    [34] Произнесено 1.8.1914 г. Публикуется впервые по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной.

    [35] Блгв.Вел.Кн. Андрей Боголюбский (1111 — 17.7.1174) — наделенный глубоким умом и получив прекрасное образование, он был храбр, отважен и справедлив. Возлюбив север, он еще при жизни отца (Вел.Кн. Юрия Владимировича Долгорукого) поселился во Владимире на Клязьме, позже взяв с собой из Киева чудотворную икону Божией Матери. После смерти отца (1157) он избрал Владимир столицей, основав рядом с Владимиром, по повелению явившейся ему во сне Царицы Небесной, г.Боголюбов. Вера в Бога и любовь к Нему руководили Блгв.Вел.Князя во всех его деяниях. Был убит в Боголюбове заговорщиками, важную роль среди которых играли два облагодетельствованные им «жидовина» — ключник Аньбал и Ефрем Моизич. По свидетельству летописцев, убийство было совершено самым изуверским образом, а тело Великого Князя было выброшено в огород. Аньбал-ключник заявил верному княжескому слуге Кузьме-киевлянину, просившему ковер, чтобы прикрыть тело убиенного Государя: «Мы готовим его на снедение псам». Примечательно, что в этот же день, 17 июля, много лет спустя, в 1918 г., была убита Царская Семья. Нетленные мощи блгв.Вел.Кн. Андрея Боголюбского были открыты в 1702 г.

    [36] Произнесено 6.8.1914 г. Публикуется по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной. Первая публ.: Отец Алексей Мечев. С.329-331.

    [37] Произнесено 6.8.1915 г. Публикуется впервые по «Тетради» из архива Е.В.Апушкиной.

    [38] Произнесено 15.8.1914 г. Публикуется впервые по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной.

    [39] Произнесено 15 августа. Год неизвестен. Публикуется по «Машинописи» из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация: Отец Алексей Мечев. С.332-336.

    [40] Произнесено 16.8.1914 г. Публикуется впервые по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной.

    Феодоровская икона Божией Матери на Маросейке находилась в Никольском приделе у правой стороны солеи. Первоначально Батюшка служил перед ней водосвятный молебен с чтением Акафиста Пресвятой Богородице по средам после Литургии, позже — по субботам после всенощной. После закрытия храма икона была передана на хранение монахине Иулиании (Соколовой). Возвращена на Маросейку в 1990 г.

    [41] Мч.Феодор Стратилат (†130) — был замучен при Лицинии. Память 8 февраля и 8 июня.

    [42] Время произнесения неизвестно. Публикуется впервые по «Тетради» из архива Е.В.Апушкиной.

    [43] Время произнесения неизвестно. Публикуется впервые по «Тетради» из архива Е.В.Апушкиной.

    [44] Время произнесения неизвестно. Публикуется впервые по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной.

    [45] Произнесена до революции. Год неизвестен. Публикуется впервые по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной.

    [46] Будучи распятым, Господь через апостола Иоанна, единственного из учеников Своих бывшего при Кресте, усыновил все человечество, сказав Матери Своей: «Жено, се сын Твой» (Ин.19:27). Этого любимейшего ученика Господа, девственника, недаром называли «апостолом любви». Он неустанно повторял своим ученикам: «Детки, любите друг друга!» На вопрос учеников, почему он непрестанно повторяет это, Апостол ответил: «Сия есть заповедь Господня, и если ее соблюдете, то и довольно». Любовь его самого была настолько совершенна, что перед ней безсильны были даже враги Христовы: единственный из апостолов он умер своею смертью. Все эти обстоятельства жизни апостола Иоанна были несомненно особенно близки о.Алексию Мечеву. И тому есть немало подтверждений. «Рассказывали мне, — писал С.И.Фудель, — (два разных человека), что недавно умерший в Москве епископ Стефан (Никитин, 15/28.9.1895 — l5/28.4.1963 — С.Ф.), когда-то духовный сын отца Алексея Мечева, говорил недели за две до смерти о своем убеждении в том, что перед самым концом истории Церковью будет зримо руководить апостол Иоанн, еще не умиравший, но непостижимо где-то сохраняемый Богом для этого последнего своего служения. Так еп.Стефан понимал слова Христовы Петру в 21 главе Евангелия от Иоанна: «если Я хочу, чтобы он (Иоанн) пребыл, пока приду, что тебе?» (Надежда. Вып.2. Франкфурт-на-Майне.1979. С.304). Некоторые основания к этому дает житие Апостола: «Когда святый Иоанн Богослов дожил до столетнего возраста, много потрудившись во благовестии Христовом, то вместе с семью учениками своими вышел из города Ефеса и, дойдя до некоторого места, велел им там сесть. Время было уже к утру, и он, отойдя на такое расстояние, на какое можно бросить камень, начал молиться. Потом, когда ученики его, согласно его воле, выкопали ему крестообразную могилу, он заповедал Прохору идти в Иерусалим и оставаться там до кончины своей. Преподав еще наставление ученикам своим и поцеловав их, апостол сказал: «Возьмите землю, мать мою, и покройте меня ею». И поцеловали его ученики, и покрыли его до колен, а когда он снова поцеловал их, то покрыли его даже до шеи, положили на лице его покрывало, и поцеловав еще, с великим плачем покрыли его совсем». Случилось это 26 сентября.

    «Христиане, жившие в городе Ефесе, после смерти апостола раскопали могилу его, однако не нашли тела апостола; оплакав его честную кончину, они возвратились в город и потом часто приходили на могилу апостола и возносили там усердные молитвы к Богу, призывая себе на помощь и ходатайство пред Богом святого Иоанна Богослова. При этом каждый год в этот день и месяц (8 мая — С.Ф.) от гроба апостола исходил как бы некий тонкий прах («благовонное миро» или «розовый пепел» — С.Ф.), творивший исцеления. Об этом прахе или манне говорили блаж.Августин и Григорий Турский. Об исхождении персти от гроба Иоанна Богослова упоминает и русский паломник XII в. игумен Даниил. Верующие собирали этот прах и врачевали им различные недуги и болезни. Поэтому и вошло в обычай среди верующих в этот день, так же как и в сентябре месяце, восхвалять и ублажать песнопениями сего великого угодника Божия, возлюбленного Богом более всех прочих святых угодников. В Синайских евангелиях этот праздник называется... розовник; думают, что самая манна, исходившая от гроба Иоанна Богослова, называлась «розис» — розовая мазь, розовый порошок [...]» (По Четиям-Минеям свт.Димитрия Ростовского. Сентябрь. Май).

    [47] Произнесена до революции. Год неизвестен. Публикуется впервые по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной.

    [48] Произнесена до революции. Год неизвестен. Публикуется по «Планам речей» из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация: Отец Алексей Мечев. С.348-351.

    Алексей Мечев — Письма

    Жене

    1[1]

    6 августа

    Красавица моя милая, драгоценная женушка Нюшенька!

    Жена о.Алексея Мечева

    Жена о.Алексея Мечева

    Знаю хорошо, что ты скорбишь о разлуке со мной, но будь спокойна, ангел мой, я, слава Богу, жив и здоров, боль моя почти прошла, вечером после тебя был у меня Тихон и мы купили на 3 коп. картофельной муки и посыпали на больное место, завязали старым полотенцем, и так я проспал ночь. Мука вынула весь пожар, и сейчас я ничего не чувствую, посему за меня не безпокойся.

    Умоляю тебя, жизнь моя, принимай лекарство и пей больше молока, забудь обо всем в мире, думай только, чтоб тебе поправиться скорее[2], утешайся мыслью о том, что о тебе непрестанно думает твой заботливый муж — Ленечка, с одной стороны платит тебе за твою горячую любовь к нему, а с другой, невольно живет ежеминутно душой и мыслями с тобой. Он, хотя в 25-тиверстном расстоянии от тебя[3], драгоценная моя, но хорошо, отчетливо знает и чувствует, что ты думаешь и делаешь... Посему, если ты будешь расстраиваться, не будешь спокойна, будешь болеть, то в то же время то же будет с твоим дорогим для твоего сердца мужем. Если любишь его искренно, а я вполне уверен в этом, не делай его больным и не надрывай его сердца своей скорбью. Будь весела и будет весел и милый тебе муж твой Ленечка. Помни только о том, что муж твой отсутствует не по прихоти, а по службе, а истинный христианин и добросовестный гражданин должен свято исполнять и добросовестно свои обязанности. Это долг каждого отца семейства — отец без устали должен трудиться, чтобы семья его благоденствовала, и это благоденствие семьи и должно составлять главное утешение и награду в его труде. Не лишай же меня, дорогая моя, свято исполнять свой долг. Я готов, неоцененная, за вас троих, если только нужно будет, положить душу свою, лишь бы вы были у меня здоровы, веселы и счастливы. И так видишь, золотое мое солнышко, что муж твой по любви к вам напрягает все свои силы к Вашему благосостоянию, то и ты, неоцененный мой ангел, прошу тебя, помоги по силе возможности ему достигнуть этого, во-первых, дозволь ему добросовестно исполнить его обязанность, а, во-вторых, своим спокойствием, веселостью вдохни в него новые силы для дальнейшего его труда. Господи, подкрепи исполнить все это нам обоим... Я верю вполне, что ты глубоко верующая, помолись же обо мне, мой ангел, чтобы и я был тоже таковым.

    Жена о.Алексея Мечева

    Анна Петровна Мечева

    Хорошо, что я явился сегодня на выборы, а то благочинный был сам и очень рассердился на некоторых неявившихся, а неявившихся было только 2 свящ. Завтра, т.е. в пятницу, я пойду утром к благочинному, а вечером у нас будут говельщики, почему приехать не могу. Приеду непременно в воскресенье на 10-часовом ночевать, в субботу же не знаю еще, могу ли я урвать время или нет.

    Пришли мне письмецо, что тебе привезти в воскресенье. Я буду ждать. Крепко целую вас, — тебя, милая моя Аня, и дорогих наших с тобой Соньку и новорожден. Нюшу[4]. Анна Васильевна прислала сегодня по почте одеяло. Сегодня обедал у наших, а завтра, т.е. в пятницу, возьму из трактира. Будь же спокойна за меня. Береги только себя.

    Твой муж Ленечка

    У нас все благополучно. Заочно крещу вас троих. Перекрести за меня по прочтении сего письма ребятишек. Напишите, как вы все себя чувствуете. В воскресенье, если жив буду, непременно увидимся. Прощай. Постарайся, чтобы мне в воскресенье увидеть тебя цветущей, веселой и совершенно здоровой.

    Твой Алексей

    Ты, красавица, забыла у меня на столе браслетку и кольца, то будь спокойна, я их убрал и с собой в воскресенье привезу. Целую тебя несчетно раз.

    Твой Ленечка

    Сыну

    2[5]

    Воскресенье, 16 июня [1913 г.], 7 ч. 30 мин. утра.

    Дорогой Сережа!

    Отец Алексий c женой и сыном

    Отец Алексий cо старшей дочерью Александрой и сыном Сергеем

    Очень рад за тебя. Вижу, что поездка твоя за границу приносит пользу не только тебе, но и всем нам. Все, разъехавшись, довольно скоро соскучились друг о друге. Сейчас получил письмо от Нюши[6], которая пишет, что очень соскучилась обо мне и на днях выезжает из Алексина. Саша[7] пишет, что общество в Кастрополе не совсем симпатичное, пишет, что скучает обо мне. Мне же до сих пор не пришлось не только уехать в отпуск, но даже съездить в Звенигород[8]. Сытин[9] засуетился с нашей постройкой дома и хлопотал о немедленном заключении нотариального договора и о ходатайстве пред Св.Синодом о дозволении нам заключить договор на 24 года. Все эти дела потребовали пребывания в Москве и ежедневного хождения в Консисторию.

    Ходил к доктору, который, прочитав исследование мочи и выслушав, сказал, что он доволен мной, ездить на Кавказ для меня, нервного, без нужды нет надобности, пить воду не надо, а на Кавказе в настоящее время большой съезд, воды дожидаются по целым дням, и это нервного человека может еще больше расстроить, а советует ехать в Крым на солнце ввиду застарелого бронхита и лежать на солнце, или куда-либо еще в теплое и сухое место. Думаю, что соберусь в Крым, или уеду в Звенигород на месяц.

    В настоящее время, сидя в Москве, на Солянке[10], один, очень соскучился обо всех, а в особенности о дорогом моем сожителе по помещению, придешь в комнату, нашу с тобой, посмотришь, — все кажется здесь — и стол стоит по обыкновению, и лыжи стоят, и постель, а дорогого хозяина, владетеля всего этого — милого Сережи, нет. Сперва пришлось поплакать о тебе, на чужой стороне один, что-то его встречает на чужбине — вот какие мысли гнездились в моей голове, но получив первую открытку из заграницы, я, возблагодарив Милосердного Господа за тебя, совершенно успокоился. Теперь одно могу писать: будь здоров, весел, набирайся сил и здоровья. Хорошенько знакомься со всеми по возможности достопримечательностями и чаще пиши. Твои послания меня очень радуют. Читая их, чувствую, что я как-будто с тобой.

    Пиши, сколько нужно еще денег и куда послать. Не отказывай себе ни в чем. Когда еще в другой раз соберешься за границу, да и если поедешь еще, то все уже будет для тебя известно.

    Благословение Господне да будет над тобою.

    Горячо любящий тебя твой папа.

    Иду служить обедню.

    3[11]

    [1913 г.]

    Дорогой мой Сергунчик!

    Очень скорблю за тебя, что у вас плохая погода. Такая же погода и у нас. Я надумал уехать в Кастрополь на две недели. Доктор нашел у меня бронхит и довольно застарелый, который и можно лечить на солнце, и вот почему еду в Кастрополь... Оставляю тебе 100 руб. на расходы и усердно прошу тебя известить тетю Ольгу[12], которая и вышлет тебе, только напиши, куда выслать и как? Я советую тебе не спешить с отъездом. Когда еще соберешься, раз уж там, бери все, что можно для тебя... 1-го приеду в Москву, пиши мне в Кастрополь. Дом наш быстро строится. У нас все благополучно.

    До свидания, дорогой сыночек.

    Посылаю тебе благословение, твоего Покровителя[13].

    Твой любящий тебя папа.

    4[14]

    15 августа [1913 г.].

    Дорогой Сергунчик!

    Очень благодарен тебе за то, что ты мне написал о письме Николая [15]и высказал свой взгляд относительно квартиры причта. Будь уверен, что мне было приятно выслушать твое замечание, и я его принял с благодарностью. Я был очень счастлив, когда покойная твоя мама, бывало, заметив что-либо, высказывала свое впечатление мне, и я тотчас, приняв к сердцу, изменял согласно с ее замечаниями. Но, увы, ее нет, и уж я давно тягочусь одиночеством, не слышу ни от кого сердечного разумного замечания и, получив от тебя письмо, я воспрянул духом, теперь я не одинок и могу свободно следить за собой. Я не хочу сидеть на точке замерзания. Каждый из нас не замечает за собой и может усовершенствоваться только при участии близких, дорогих людей, и поэтому усердно прошу тебя продолжать свое дело в том же духе, за что, повторяю, буду очень благодарен тебе.

    Ильинский[16] архитектор, измерив площади этажа, сказал, что он находит справедливым отдать всю меньшую половину этажа псаломщику, на что я и дал согласие, и для учителя [17] я устраиваю в подвальном этаже квартиру на случай, а если не понадобится, то я могу отдать ее двум бедным старушкам — как у Георгия[18] — богаделкам, которые будут следить и за чистотой храма и за сохранностью.

    Будь уверен, дорогой сыночек, что у тебя мой характер, и я мучился и хотел тоже отдать 1-й этаж причту и раньше, но заговорил об учителе для того единственно, чтобы Сытина заставить сделать подвальное помещение. У диакона квартира вышла хорошая и устроится по его рецепту.

    Сергунчик! Ко мне приходил Комлев Леонид и говорит, что Тихон Васильев изъявляет желание петь у нас с осени, выскажи свой взгляд.

    Мы приехали из Крыма 11-го, а Саша приедет 25 августа.

    Благословение Господе да будет над тобою.

    Любящий тебя папа.

    Поздравляю тебя с праздником в честь Феодоровской иконы Б.[ожией] М.[атери][19]

    Будь спокоен и здоров. Если нужно еще денег, не стесняйся. Могу выслать и еще.

    5[20]

    [1913 г.]

    Дорогой Сергунчик!

    Успокойся, все устроил с помещением псаломщика и диакона. 1-й этаж отдан для причта. Очень для меня прискорбно, что тебя Николай[21]безпокоил письмом совершенно напрасно. Дело в том, что по приезде в Москву я нашел квартиру диакона очень приличной, в ней, вследствие уничтожения коридорной системы, появилась возможность в ущерб псаломщика диакону увеличить свое помещение и устроить помещение даже особенное и для Николая по входе с парадного крыльца, а по входе с заднего устроить кабинет для диакона и, если я согласился отдать помещение учителя причту, то исключительно желая быть справедливым по отношению к Никитичу[22]. Как сам диакон, так и вся его семья оказались очень дурными людьми, всем жалуются, что их обидели, а сами обижают псаломщика.

    Путеводитель по Риму я купил у Вольфа[23] и послал тебе, не знаю, угодил ли? Я только что приехал из Крыма. Поправился несколько. Но в Москве меня терзают, не вижу минуты свободной и никак не могу еще привыкнуть. Там только видел море и горы и не знал ничего, а здесь крик, шум, вертится постоянно народ и не дает отдохнуть.

    Ивана Матвеевича я просил выслать тебе просимые 50 руб. Меня очень удивляет твое обязательство. Какие могут быть расчеты у отца с детьми. Мне ничего не нужно, все ваше. Я живу для вас, и мне бывает очень приятно, когда я могу что-нибудь сделать для другого, а тем более для своих детей.

    Будь уверен, если тебе нужно еще, я вышлю тебе. Пользуйся случаем. Прощай, дорогой сыночек. Будь здоров и спокоен. Льщу себя надеждой, что в новом доме наступит у нас и новая жизнь. Нюшка[24] выдержала экзамены и уехала в Алексино. Очень довольна твоими письмами.

    Целую тебя крепко.

    Любящий тебя папа

    6[25]

    26 июня, 1915. 6 час. утра. Кастрополь.

    Дорогой Сергунчик!

    Я 18-го приехал в Кастрополь. С дороги я послал тебе два письма, в которых благодарил тебя за открытки. Я получил их при выезде моем на вокзал. Мы все были очень довольны ими, и я дал по открытке провожавшим меня тете Оле[26], Нюше[27] и Оле[28]. В настоящее время чувствую себя хорошо. В Кастрополе живут из твоих знакомых: Челушкин — худой и больной и Петровы. Сеня по-прежнему гуляет и болтает много, а сама все плачет о муже и о дочери, умершей в апреле месяце от тифа, полученного ею в лазарете при уходе за ранеными; проживает у нас католический Петербургский митрополит Ключинский[29] со ксендзом; жизнь в Кастрополе протекает по-прежнему. Пиши мне почаще, как ты мне обещал. Из Москвы я, кроме твоего письма от 17 июня, не получал ни одного.

    Мои милые дочки наверно забыли о моем существовании, и как-то было грустно: всем письма, а мне ничего.

    Будь, дорогой сынок, жив и здоров. Я хоть и не совершаю теперь Богослужения, но так за домашнею молитвою поминаю тебя.

    Благословение Господне да будет над тобою.

    Целую тебя крепко.

    Твой горячо любящий папа

    7[30]

    Кастрополь, 28 июня [1915 г.], 6 час. утра.

    Дорогой Сергунчик!

    Вспомнил дорогую нашу с тобой маму, посылавшую постоянно из Кастрополя на память нам в Москву в письмах цветы, решил и я послать тебе, любимый мой сыночек, мимозу.

    Поздравляю тебя с Праздником Вознесения Христова и наступающим Петровым днем и желаю тебе здоровья и душевного спокойствия. Со мной по временам бывает хорошо, а то сжимается сердце, всех мне Вас жалко, хочется видеть, обнять и поцеловать крепко, и нисколько не утешает крымская жизнь. Какая-то чувствуется пустота, все болтают пустяки, говорят только о столе, интересуются сплетнями и т.д., и мне становится очень душно. Я очень доволен за тебя, что ты живешь совершенно в других условиях, пред тобой постоянно рисуются картины серьезной, настоящей, духовной жизни. Полетел бы я на крыльях к тебе и наверно скажу, меня сильно бы захватила ваша жизнь, но, к сожалению моему, здоровье не позволяет мне совершенно. Сейчас прочел в донесении Верховного Главнокомандующего[31] о взятии 11 тысяч в плен немцев[32], порадовался, с чем и тебя поздравляю. У нас все собравшиеся на море с большим одушевлением пели «Боже, Царя храни» и очень были радостно настроены. Будем надеяться, что Милосердный Господь поможет нам одолеть озверевшего врага и обновить нас во всех отношениях всех... Благословение Господне да будет над всеми Вами.

    Целую тебя крепко, дорогой мой милый сыночек.

    8[33]

    1915 г., июня 30. Кастрополь.

    Дорогой Сергунчик!

    Получил ли ты мои письма? Живу скоро две недели в Кастрополе и послал тебе не менее шести писем, а от тебя в ответ не получил ни одного. Жив ли, здоров ли? О себе скажу, что стал несколько поправляться. Чувствую себя лучше, но страшная скука. Из Москвы, кроме двух твоих писем от 17 и 18, пересланных тетей Олей[34], и письма от Оли, тоже не получил ни одного.

    Хорошо, что я взял с собой Златоуста, которого уже дочитываю теперь, а что будет дальше, не знаю. Если тебе что нужно, то непременно напиши тете Оле, и она вышлет тебе немедленно, мы с ней об этом уже условились. Будь здоров. Благословение Господне да будет над Вами.

    Крепко, крепко целую тебя, дорогой мой, горячо любимый мною сыночек Сергунчик.

    9[35]

    Кастрополь, 2 июля [1915 г.], 6 час. утра.

    Дорогой мой Сергунчик!

    Каждое утро, по обычаю, тянет тебе написать. Берусь и сегодня и, хотя не имеется под руками материала, однако, исполняя установившийся порядок, скажу, во-первых, о себе, что все находят в моем здоровье улучшение, то же чувствую и сам, о ребятах мало имею сведений, хотя прислали мне по письму, но очень краткому.

    Как твое здоровье? Как себя чувствуешь? По последнему письму вижу, что ты переживаешь много: Бог милостив, устроится все. Милосердный Господь послал нам испытание, во 1-х, за наше удаление от Него, а, во 2-х, чтобы нас объединить всех, чтобы мы ближе узнали друг друга, ведь на самом деле не только каждое сословие, но даже каждая семья жила особняком, не искали общего блага, но только личного; интеллигенция, смотря на простой народ с высоты птичьего полета, на войне же убедилась в дорогих чертах русского простого солдатика, она увидела, как терпелив, как скромен, как нетребователен и вынослив и как сердечно, искренно любит свою Веру, Царя и Отечество, умирает с покойным духом, радостно, как исполнивший свой гражданский долг, забывая о себе и своей семье. Имея перед глазами такие высокие примеры, невольно и окружающие этих великих борцов естественно пожелают подражать им; этим только и можно объяснить ничтожный успех немцев при безчисленном количестве пушек, чемоданов и пулеметов.

    Я глубоко убежден, что эти самые богатыри, зажегшие на различных фронтах немало божественных огоньков, в недалеком будущем зажгут целые костры таковых огоньков и с сердечной верой в Бога сломят дерзкого врага.

    Благословение Господне да почивает над всеми вами.

    Крепко, крепко целую тебя, дорогой мой, горячо любимый мною, сыночек Сергунчик.

    10[36]

    Дорогой мой, горячо любимый сыночек Сергунчик!

    8 июля, в Казанскую, получил твое первое послание в Кекенец — письмо от 23 июня, за что тебя благодарю.

    ... ты пишешь, что в армии дух бодрый и все так хорошо устроено в окопах первой линии и спокойно. Слава Богу! Это очень важно. Будем надеяться, что Милосердный Господь поможет нам устроить все и победить коварного врага. 8-го в Кастрополе служил у себя в помещении вверху над Беловыми[37], где балкон, Митрополит католический[38] мессу в 8 1/2 утра и молебствие о даровании победы Русской армии, за которой присутствовал я и несколько пансионеров, а в 1/2 ч. перед обедом в столовой служил молебен я при участии всех пансионеров в присутствии митрополита. Пели хорошо, и весь день 8-го июля прошел в приподнятом настроении. Чувствую себя хорошо и поправляюсь.

    Целую тебя крепко, крепко... Благословение Господне да будет со всеми вами.

    Горячо любящий тебя твой папа.

    9 июля.

    11[39]

    ... Я чувствую себя хорошо, очень поправился, за меня не безпокойся, береги, дорогой, только себя, у нас все, слава Богу, хорошо. Пробуду в Кастрополе до 1-го августа.

    12[40]

    ... Поправился и чувствую себя способным вполне продолжать свое служение. Благословение Господне да почиет над всеми Вами, да сохранит Он Милосердный всех Вас целыми и невредимыми и да возвратит на радость и утешение каждого из Вас к своим семьям.

    ...Осенью надеюсь видеться с тобой...

    26 июля.

    Пете и Оле

    13[41]

    Ольга Мечёва

    Ольга Алексеевна Мечева

    Дорогие детки мои, Петя и Оля!

    Вот уже две недели, как я уехал из Москвы и не видел Вас. Последнее время я привык видеть Вас каждый день, и теперь для меня разлука с вами очень тяжела. Одно меня утешает — это взаимная любовь Ваша и сердечное отношение друг к другу. И добро делаете... любви взаимной углубляете и будете счастливы. Я же со своей стороны об одном прошу и молю Милостивого Господа, чтобы Вы глубоко и искренно верили в Бога, в Нем искали счастья и спасения себе, на Него надеялись и Его, Любвеобильнейшего Отца, любили больше всего, и, поверьте, Он, Милосердный, всегда будет с Вами и обитель у Вас сотворит Себе и для Вас ничего не будет страшного и опасного и при каждом Вашем обращении к Нему получите ответ в Вашем сердце: «Не бойтесь, Я с Вами». Христос с Вами.

    Благословение Господне да почиет над всеми Вами.

    Вас любящий горячо Папа

    А Борису Александровичу и Кате шлю сердечный привет, а великого музыканта Васю целую и от души желаю ему во всем успеха.

    Анне Владимировне

    14[42]

    (Черновик)

    Многоуважаемая Анна Владимировна.

    Ввиду установившегося обычая я письменно извещался Вами о времени молебна и о начале занятий. В наступившем учебном году я до сего дня не получил письменного приглашения на молебен и на занятия, между тем сегодня узнал, что молебен был и занятия начались более недели. Что сие значит? Может быть, как в прошлом учебном году, ученики II и I отделений в течение 3 месяцев оставались без определенной учительницы, так и в текущем году остаются без законоучителя, но тогда была уважительная причина — отказ Елизаветы Федоровны, а теперь не вижу таковой — прошения об увольнении я не подавал. Одно остается предположить, что без прошения по пункту 3 уволен, но объясните мне кем, когда и за что? Спрашиваю это не вследствие материального расчета. Вы хорошо знаете, что я по нескольку месяцев не получал жалования, и в течение первых двух лет покупал на собственные средства учебники, которых по обычаю не имелось в школе. Что говорить об учебниках, когда не было даже бумаги писать детям, а между тем по некоторым предметам приходилось учащимся по недостатку учебников диктовать, что несомненно отнимало много времени как учащихся, так и учащих.

    Возмущенный до глубины души некорректным ко мне отношением, на днях я решил подать докладную записку господину Начальнику дороги с подробным описанием всех существующих порядков в школе.

    Ваш покорный слуга священник А.М.

    Сведения эти мне необходимы потому, что я намерен выяснить через Г[осподина] Начальника] д[ороги] возмутительный инцидент со мной, которому по получении от Вас ответа отошлю доклад-записку с подробным описанием всех существующих порядков в школе.

    Делаю это не ради каких-либо материальных расчетов, единственно из желания...

    Я и без того намеревался оставить школу, мне было жаль до глубины души детей уч...

    Мне до глубины души жаль было обучав[шихся] в желез[но]дорожном училище детей, среди которых иногда и отдыхал, и грустно было как их мучили, не было... от острой боли, которая ощущалась, когда вследствие отсутствия учебников приходилось им бедным учить по тетрадям, писанным ими самими в классе, и притом не на тетрадях, а нередко на железнодорожных ведомостях, взятых у родных, вследствие совершенного отсутствия бумаги в школе. Грустно и тяжело было начинать по одной программе, а в конце года предписывается учить по другой...

    Духовным чадам

    Вере Владимировне

    15[43]

    1903 г., апреля 5 дня.

    Вместе со словами пасхального приветствия «Христос воскресе» примите, многоуважаемая Вера Владимировна, мое искреннейшее поздравление со светлым праздником Воскресения Христова и все мои пожелания. Дай Господи Вам провести светлые дни праздника в совершенной радости и полном здоровье. Сердечно Вам благодарен за Ваше поздравление меня с днем Ангела. Не скрою того удовольствия, какое испытал я при получении поздравительных писем из далеких стран, из Михайловского и Ташкента. Дороги были для меня Ваши поздравления потому еще, что я, ввиду моего вдовства, забыт был многими, что сильно щемило мое и без того больное сердце. От души скажу Вам, что такого сердечного отношения ко мне я не заслужил лично, а приписываю все это Вашему доброму сердцу.

    Не скорбите, дорогая Вера Владимировна, что пришлось Вам временно оставить Вашу службу. Помните, что стопы человеческие устрояются от Господа, и все, что происходит с нами, происходит по воле Премудрого Творца для нашей пользы. Благодарите Господа за прожитое Вами время, и за все ниспосланные Им, Милосердным, милости. В самом деле в Вашей жизни Вы можете усмотреть немало и хорошего, во-первых, Милосердный Господь даровал Вам доброе сердце, а, во-вторых, при помощи последнего вся Ваша жизнь, насколько мне известно, преисполнена любовью к ближним. Вы старались постоянно служить каждому и нередко служили до самозабвения, а этим даром немногие из нас обладают. В наш грешный мир Господь Милосердный посылает иногда нам некоторых людей с особой нравственной организацией, с особым обаянием, привлекающим к ним всех. Эти личности везде, где только появляются, вносят мир, теплоту и любовь. Они ходят среди опасностей, и опасности и тяжкие скорби как бы опасаются коснуться их. К числу подобных людей принадлежал Апостол Иоанн Богослов. Он — любимый из учеников Христа Спасителя возлежал на персях Господа, но это не возбуждает ни в ком из учеников к нему ненависти. Когда Христа взяли, Апостол Петр отрекся от Него, а остальные из боязни разбежались. Иоанн же Богослов безбоязненно присутствует во дворе архиерейском и стоит при Кресте Христовом. Все Апостолы умирают мученической смертью, а Иоанн Богослов умирает естественной смертью. Причина всего этого в любви, которою преисполнен был Иоанн Богослов, и которая привлекала к нему всех[44].

    Нечто подобное я нахожу в Вашей жизни, досточтимая Вера Владимировна, хотя, правда, и немало скорбей и горя пережито Вами, однако Милосердный Господь и немало утешил Вас, подавая видимо руку помощи. Вспомним, хотя бы для примера, известный и мне инцидент с инспектором, которому Вы не отдали должного почтения вследствие недоразумения, и мы невольно проникнемся благоговения и любви к Милосердному Господу. То, что для других окончилось бы большой неприятностью, для Вас же сравнительно окончилось ничем.

    Имея в виду означенный случай, и припомнив и немало и других подобных этому, мы должны быть всегда спокойны за себя и при всех обстоятельствах нашей жизни восклицать: буди имя Господне благословенно отныне и до века!

    Радуюсь за Вас, что Вы в настоящее время находитесь в родном и милом Вашему сердцу Михайловском и окружены материнскими заботами со стороны Вашей тетушки. Вполне убежден, что Ваше временное пребывание в Михайловском принесет Вам несомненную пользу, успокоит Ваши до крайности развинченные нервы, а с ними наступит и улучшение Вашего здоровья. О чем я, недостойный иерей и Ваш духовник, не перестаю молить Всевышнего.

    От души желаю Вам, чтобы возжженный в Вас Творцом светильник любви к ближним, горел ярким пламенем и чтобы любвеобильный Св.Ап.Иоанн Богослов был для Вас навсегда светочем в Вашей жизни, с одной стороны, воодушевляющим к дальнейшей любвеобильной деятельности, а, с другой, подкрепляющим Вас при всех скорбных обстоятельствах Вашей жизни.

    Благословение Господне да будет на Вас.

    P.S.Усердно прошу передать мои поздравления и глубокий поклон Ольге Владимировне и Вашей глубокоуважаемой тетушке. Недостойный Ваш богомолец

    Иерей Алексей М.

    Павлу

    16[45]

    Дорогой Паша.

    Получив от тебя письмо, я невольно вспомнил то время, когда ты, учась в Москве, приходил ко мне, как к духовному отцу, и мы с тобой сердечно беседовали, вспомнилось, как ты был преисполнен любовию к отцу и сестре, и я радовался за тебя. Но когда захлестнула тебя освободительная волна, ты совершенно изменился, забыв об отце и сестре и, как показал опыт, в тебе совершенно иссякла любовь к ним. Ты, с одной стороны, ратуя о всеобщем равенстве и братском единении, в то же время, с другой стороны, безжалостно относился к своим близким, которые немало перенесли во время твоего заключения, боясь за тебя, а ты, не обновляясь внутренне постепенно терял то, что в тебе было дорогого и святого — чистую любовь к отцу, о чем ты, впрочем, вспомнил в письме ко мне из одиночного заключения, говоря: хорошо, батюшка, одуматься, и это одиночное заключение для меня нахожу даже и полезным, так как я за это время могу прийти в себя. Сейчас я только вспомнил свою ошибку, как много горя я доставил отцу через свое необдуманное поведение «Батюшка, — писал ты, — утешьте моего дорогого старца, ведь он хороший и добрый человек». Но недолго, как видится, таилось в тебе это св.чувство. И ты, не работая совершенно над твоим внутренним обновлением, снова вытеснил это св.чувство к престарелому отцу и несчастной сестре. На словах горя любовию ко всем, на деле же не оказывал никакого сострадания к несчастным близким, требуя от них присылки денег по 100 и по 300 руб., зная хорошо, что, откуда может взять старик отец такой куш, получая 30 руб. в месяц, но твоя семья, не заявляя о всеобщем равенстве и братстве, работая над собою, внутри себя, во имя сердечной и искренней любви, по временам отказываясь от пищи, отсылала тебе последний грош, нередко входя в большие долги.

    Глафире Андреевне

    (Черновик)

    17[46]

    Очень рад, глубокоуважаемая Глафира Андреевна, что Вы после долгого молчания наконец-то собрались написать мне письмо. Вы пишите, что жизнь Ваша становится тяжелее, здоровье Ваше страдает и приходится Вам работать через силу.

    Когда Вы еще были в Москве, по временам я замечал повышение у Вас нерв после каких-либо объяснений с сестрой или супругом. Но, бывало, стоит только несколько поговорить с Вами, и Вы как-будто успокоитесь, но если бы Вас не подбодрить, то нервы еще больше повысились и создалось бы положение как для Вас, так и для окружающих невозможным, что наверно часто и происходит с Вами в Вичуге, как видно из Вашего письма. Поэтому советую Вам во имя общего блага не киснуть и не падать духом. Я твердо убежден: изменение в отношениях Ваших с мужем наступит. Чтобы успокоить другого необходимо забыть на время себя, а считаться только с тем, кто твой ближний, каково его положение и как лучше подойти к нему, и мирно с уверенностью сказать, если все сказанное будет учтено и умело к нему подойдено, то ближний наш совершенно успокоится и вместо врага сделается нашим другом.

    Несомненно [Вы] человек нервный. К Вашему мужу, если подойти умело, учесть и его состояние духа, его переживание, особенно в настоящее время, когда всюду и везде безобразно относятся рабочие фабричные к инженерам, то возможно будет поговорить и по душе. Скажите по душе, глубокоуважаемая Глафира Андреевна, прожил ли хотя один день Ваш супруг за последнее время; жить в разъездах, по-цыгански кому понравится.

    Если тяжело Вам, стоящей вдали от фабричных, жить, то что переживает муж Ваш, находящийся в постоянном общении с ними, мне думается у него нет ни одного здорового нерва.

    Люди, подобные ему, находят успокоение себе в домашнем уюте, среди горячо любящей семьи, где, видя любовное к себе отношение, быстро забывают все пережитое за день и успокаиваются так, что с свежими новыми силами начинают новый день в ожидании и так со свежими силами, которые они расходуют свободно, ожидая набраться сил. Ваш муж, живя вдали от семьи, кто ему рассеет его мрачные мысли, кто даст ему хотя несколько успокоиться? И вот для того, чтобы забыться несколько, отправляется в клуб или к кому-нибудь играть в карты. Но сами знаете, может ли он успокоиться душой? Конечно, нет. И это каждый день, а за неделю столько может накопиться у него переживаний различного рода, что он может совсем упасть духом, и вот если в таком настроении муж Ваш является к Вам, и что же здесь он получает, видит ли сочувствие в семье?

    Вы говорите, что он больше девочку понимает, и я верю этому. Дочка, как нежное, горячо любящее существо, инстинктивно замечая настроение и переживание отца, может быть сердечно подходя к нему, скажет теплое слово и он ответит ей тем же и я по опыту скажу, как дороги и ценны бывают в тяжелых переживаниях ласковые участливые взгляды, сколько тепла дают они. Несомненно они могут рассеять все неприятные переживания и вселить столько новых сил, что муж ваш, отправляясь от Вас, почувствует себя совершенно другим, и это против его собственного желания заставит его задуматься о том, как много дало общение с семьею, как он иначе стал чувствовать, пробыв только сутки, а если он будет проводить все время в семье, то как ему будет хорошо, и он всеми силами будет стремиться домой, к семье, и он, успокоенный, иначе отнесется и к Вам.

    В семейной жизни каждый должен забывать себя совершенно, думать только о других и таковое отношение друг к другу членов семьи между собою спаяет семью так, что они все почувствуют, что каждому из них без других жить невозможно. От души желаю Вам М[ного]ув.[ажаемая] Г.А., чтобы вы все трое: супруг, Вы и дочь, — почувствовали, что каждому из Вас, без других жить невозможно, и если в ком есть недостатки, то они не его, а перешли от родителей, а к нему следует отнестись с любовью и с сожалением, что он лишен того, что у других есть, и постараться, в свою очередь, привить своему супругу все недостающее лучшее. Ведь брак есть крестоношение, каждый супруг для другого должен жертвовать собою, уступать, терпеть, болеть...

    Илии Никитичу

    18[47]

    Возлюбленный о Христе сын мой духовный Илья Никитич!

    Прими от бывшего твоего духовного отца и руководителя твоего искреннее поздравление с днем твоего Ангела и сердечное пожелание, чтобы ты, приняв на себя подвиг иночества, нес иго Христово добросовестно и не ослабевал в иноческих подвигах.

    Хотя у тебя в мире обнаруживались кротость и послушание, но в св.обители старайся удесятерить их. Если встретишь немощного брата инока, то не осуждай его, а помолись за него. Помни, что все мы немощные, один в одном, другой — в другом.

    Благословение Божие [да] будет на всех Вас.

    Прошу не забывайте в своих молитвах сердечно преданного.

    Недостойный иерей Алексий.

    Радуюсь и благодарю Всемогущего за тебя, что Он, Милосердный, устроил тебя в Оптиной обители. Иноческая жизнь тебе по юности была по сердцу.

    О. Алексию, монаху Оптиной пустыни

    (Черновик)

    19[48]

    Возлюбленное мое чадо духовное, отец Алексей!

    Христос Воскресе!

    Сердечно благодарю тебя за твою память обо мне. Очень скорблю о том, что ты, поздравляя меня с днем Ангела, не написал, как поживаешь в знаменитой Оптинской пустыне, привыкаешь ли ты к обители, полюбил ли ты сердечно ее, сроднился ли ты с духом старцев, или по-прежнему горделиво смотришь на них, помышляя покинуть ее.

    Ужели ты и поныне такой, каким был?

    Вспомни, как ты, живя в Москве, в доме Веденеева, выражал радость по случаю перемены жизни, не раз высказывал свое сожаление, что дни твоей молодой жизни проведены тобой дурно, и как радовался, что пришлось тебе вспомнить о Боге и посильно идти за Христом, и часто очень в разговоре со мной укорял своего старшего сына Ивана, так и покойную супругу за то, что она сочувственно относилась к детям и по-своему сильно баловала их, и [ты] вообще строго относился к своим детям...

    ........................................................................

    Таковые твои поступки говорили как бы о том, что ты совершенно зрел во всех отношениях и, по-видимому, можно было радоваться за тебя, но я, вспомни, всегда старался тебя смирить и упрашивал снисходительно смотреть на твоих детей. Беседуя с твоими детьми, я видел не раз на глазах их сердечные горькие слезы и [они] очень скорбели, что нет ладов с отцом [радовался за них, что они, имея любящее сердце, без слез не могли иногда беседовать со мной].

    Беседуя с ними, я узнавал, что иногда ничтожный поступок, и без всякой задней мысли, возбуждал негодование в тебе к ним, и ты готов был жестоко наказать их. Не скрою, тяжело мне было в это время. С одной стороны, радовался за детей твоих, что они близки к спасению, благодаря любящей твоей супруге, сумевшей вложить сердечную любовь ко всем, с другой, очень скорбел об окаменении твоего сердца. Казалось, что было близко ваше общее счастье, но благодаря твоему безсердечию и черствости, этого не достигалось.

    Приведи же на память все, как ты был виновен перед супругой и детьми.

    ........................................................................

    ...дорогих друзей, во-первых, тебе как мужу суровому, подчас безсердечному, налагающему на чужие плечи неудобоносимую ношу, а самому не желавшему двинуть перстом. В то время, когда, желая помирить детей с тобой, страдалица Параскева приводила на память твою прежнюю, бурно проведенную жизнь, чтобы несколько смягчить, ты выходил из себя и оскорблял словами и действиями беззащитную женщину, а дети твои, сознавая свою неправоту, часто раскаивались, видя безсердечие твое и подчас неправоту действия, глубоко возмущались душевно, и, с одной стороны... [мате...], а с другой стороны возмущались твоим безсердечием и...

    ... И когда настанут тяжелые горд[ые] мысли, советую, помолись за своих собратов, памятуя, что все мы слабые и грешные, и на сердце станет легче, и затем, если будут тебя когда волновать какие мысли, обратись к старцам, которых у вас много (нрзб.) и проси руководства и молитвы. Слово Божие: смиритесь под крепкую руку Божию, да вы вознесет во-время. Смиряйся же и ты... о Го[споде] собр. о Им... и Господь даст тебе впоследствии утешение служить и в храме Госп. и присутствовать за богослужением всегда.

    Антонине Евгеньевне

    20[49]

    Дорогая Антонина Евгеньевна!

    Сердечно благодарю Вас за память обо мне. Радуюсь, что больному Вашему другу — Елизавете — стало, с Божьей помощью, лучше. Усугубим с Вами наши грешные молитвы и Милосердный Господь и еще утешит нас.

    Что касается Вашего философского кружка, то за него не безпокойтесь. Вы пишите, что Ваши братья волнуются, одних больше влечет религия, а других философия, и молите о том, чтобы все примирила взаимная любовь и руководствующая всему любовь к высшей Истине; и благо Вам, и молитесь. Милосердный Господь, ищущий нашего спасения, соединит их любовию, а чтобы постигнуть посильно высшей истины, то посоветуйте Вашим братьям подходить к ней с простой детской верой, как подходили некогда святые Апостолы. Вспомните, кто были Апостолы — грубые рыболовы, у которых все богатство заключалось в рыбных сетях и все знание в искусстве употребления их, словом — это персть земная, и этой персти Господом дано задание великое — уловить весь мир их сетями. Мало того, чтобы убедить Апостолов, что в познании Бога безсильны человеческие средства, вменяется им в обязанность не пользоваться никакими земными пособиями — средствами, никакой земной защитой. «Не берите с собой ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои, ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви, ни посоха. А когда будут судить Вас, то не заботьтесь, что сказать, внушено вам будет то, что сказать. Помните и не забывайте, что Бога познать без Меня, Вечной Премудрости, нельзя. Чтобы дать вам возможность познать Бога и подойти к Вечной Истине, Я принял зрак раба (и смирившегося до креста). Подходите, дорогие, и вы ко Мне, распятому, со смирением и детской верой, и тогда окажетесь способными воспринять все, Мною открываемое, и ревностно исполните то, к чему каждого из вас Я призвал. И смирился Я до креста потому, что разум человеческий не сможет объять Мною открываемое вполне чисто, он непременно смешает откровенные от Бога истины с собственными измышлениями и через то уничтожает самый источник откровения, обратив его в собственность личности человеческой».

    И вот, смотрите, что случилось: Апостолы далеки были от подобного искушения, они, будучи невеждами в науках человеческих, но преисполнены светом Божественным, подвергались насмешкам и пересудам человеческим, они всеми силами души стремились к этому Неизреченному Свету, оставляя все насмешки и пересуды человеч.[еские] и вообще всю тьму челов.[еческую], и в этом свете Бож.[ественном], повторяю, как дети не смущались, никогда не останавливались, и тем более успевали в обращении мира, чем больше безчестил их мир.

    Апостолы сами собой представляли постоянное чудо, которое неизбежно воспламеняло их убедительностию непреоборимою, верою самою пламенною. Смирение, вера и верность насколько были на устах, настолько же и в их сердце. Чем обильнее изливался на них свет небесный, тем более они исполнялись силою свыше, тем очевиднее при этом свете и этой силе выставлялись наружу их естественные личности, природные недостатки, и удерживали их в том положении, к которому [они] по своей обязанности должны были возводить других.

    Сознание такого преизбытка благодатных сил неоднократно выражал Св.Ап.Павел: Благодатию Божиею есмь, еже есмь. Великую уверенность мы имеем в Боге через Христа: не потому, что сами были способны помыслить что от себя, как бы от себя, но способность наша от Бога. Он дал способность быть служителями Нового Завета (2 Кор.3:4-6).

    Смиряйтесь же и вы, дорогие, и не полагайтесь много на свою философию. Для познания Бога нужен свет Божий, а Он этим светом исполняет только немощных и смиренных, подобно Апостолам, которые, будучи невеждами в науках человеческих, но преисполнены света Божественного, устремились к этому свету всеми силами души, загоревшись пламенною верою, говорили Господу:

    «Дай нам быть с Тобою, дай возможность наслаждаться таким счастьем вечно».

    Они стремились к тому, к чему призывал их Господь, и в этот момент раскрывалось очевидно для мира Его Божественное достоинство.

    Два письма в Городской Ардом (арестантский дом)

    21[50]

    Дорогой баловень Петюшка!

    С большой скорбью узнал, [что] ты в период отчаяния позволил себе сбаловать, выпить винца и никотин... и придти в упоение. На первый раз прощаю я баловника и оставлю без всякого наказания, но с обязательством впредь этого не делать.

    Дорогой Петенька, будь спокоен, [что] скорбь твоя прейдет в радость. Господь Милосердный с тобою, и о тебе молятся все братья и сестры. Будь здоров.

    Благословение Господне да почиет над всеми Вами.

    Грешн. Алекс.

    22[51]

    Дорогой Петенька!

    Думал и желал очень от тебя письма, но, к прискорбию, не дождался, и посему чувствую потребность сказать тебе несколько слов. Ты знаешь, дорогой Петенька, как я тебя люблю, а за последнее время ты стал для меня еще ближе по духу, ты моя гордость, и благодарю Господа за тебя. Не падай, дорогой мой сыночек, духом. Я вполне уверен, Милосердный Господь пошлет тебе великое утешение.

    Благословение Господне да почиет над тобою.

    Грешн. Богом. Алекс.

    Духовной дочери

    23[52]

    Возлюбленное о Господе чадо мое духовное!

    В письме своем Вы высказываете желание поговеть — Господь Вас благословит!

    Дело доброе очистить совесть и удостоиться причащения Св.Христовых Тайн. Что же касается того, что Вы ввиду своей греховности, сомневаясь получить от духовника разрешение от грехов и боясь как бы духовник Ваш не признал бы Вас недостойной причащения, прежде чем отправиться на исповедь, перечислив свои грехи, спрашиваете меня, достойны ли Вы будете причащения, то на сие должен сказать, что, во-1-х, желание очистить совесть свою весьма похвально, заслуживает похвалы и сознание Вами собственной греховности и готовность исправить ее доброй христианской жизнью. В этом усматриваете любовь Божественную к Вам. Из этого видно, что Милосердный Господь признает, еще и по Вашем падении, Своим чадом и заботится о Вашем спасении, дает Вам возможности придти в себя и познать свое падение. А если так, то повергнемся пред Милосердным Господом с искренним покаянием и дадим обещание исправить свою жизнь и вместе с сим попросим, ввиду нашей немощи, у Него — Всемилостивого Бога, помощи свыше, и Милосердный Господь, пришедший грешников спасти, не замедлит помочь Вам восстать от Вашего падения. Если так любвеобильно относится к нам наш Небесный Отец, то сможет ли духовный отец, будучи сам повинен пред Милосердным Господом, отнестись иначе к своим духовным детям. А потому, ничтоже сумняся, придите и исповедуйте свои грехи пред Всеведущим Творцом нашим и, получив разрешение от грехов, удостойтесь причащения Св.Христовых Тайн.

    Ларисе Петровне

    24[53]

    Многоуважаемая Лариса Петровна

    Приношу сердечную благодарность Вам за память и в особенности за присылку для всех нас дорогих по воспоминаниям карточек. Считая себя перед Вами виноватым, в прощеный день прошу прощения в моем долгом молчании и надеюсь получить его, так как в том же грехе повинны и Вы, дорогая Лариса Петровна. Твердо веря данному Вами при отъезде из Кастрополя обещанию — приехать на Рождественских праздниках в Москву, — мы все ждали Вас с нетерпением, тем более, что вечерами, после проведенной дневной работы, частенько вспоминали о безпечальном Кастропольском житье, о кипарисовой аллее и о гуляньях с Вами по ней, но, к глубокому нашему прискорбию, последних не имели случая видеть у себя, хотя некоторые данные говорят за то, что желанные наши гости только [что] в Москве были, так 8 января в 4 дня, идя в Политехнический музей на беседу с народом, я, хотя встретил Ан.П., но она почему-то не ответила на мое приветствие и прошла мимо.

    Если это было в самом деле, что были в Москве и не зашли к нам, то, прося себе у Вас прощенья, скажу и я со своей стороны, Господь да простит Вам.

    Не будем друг друга укорять, а пожелаем друг другу всего лучшего, скажем до скорого свиданья и в знак моего глубокого расположения к дорогим для моего сердца Д.Н. и Ларисе Петровне вместе с письмом посылаю свою карточку на добрую память, которая убедит их в искренних моих чувствах.

    Елене Алексеевне

    25[54]

    Принося глубокую благодарность, дорогая Елена Алексеевна, за Вашу память о нас, считаю долгом порадоваться за Вас, что погода стоит хорошая и весело живется Вам в Крыму.

    Вы переживаете самую счастливую пору в жизни, нет у Вас никаких особых обязанностей и нет никаких забот. Запасайтеся же в это время силами. Придет время самостоятельной жизни, тогда будет время другого рода.

    Вы говорите, что все дни кажутся праздниками. Старайтесь и на этих праздниках черпать необходимый для каждого из нас жизненный опыт, чтобы впоследствии, когда будет нужно, быть готовой на все и ко всему.

    Вы присутствовали на свадьбе татарской, [пишите] что Вас тронуло прощание жениха с родными, во время которого много было пролито слез. На это скажу, что все это естественно, если серьезно отнестись ко всему, то многое, о чем следует подумать и о чем погоревать. Жених жил без забот, у него, может быть, так же, как у Вас, был ежедневный праздник, но, увы, пришло время начать жизнь самостоятельную, ему вверяется немощный сосуд — жена, о которой он должен заботиться, как о слабом существе, и всю тяжесть жизни нести самому, как более сильному. Может быть, его жизненный опыт показал, что вести воз приходится одному мужу, без всякого участия жены, и, может быть, заметил, что жены некоторых приятелей доставляют большие огорчения своим мужьям, но не естественно ли, что у жениха-татарина зародилась мысль, что-то ожидает меня. Вообще должен сказать, что брак есть дело серьезное.

    Жизненный опыт показывает, что в жизни приходится каждому переносить много скорбей и страданий. Поэтому каждый должен позаботиться о том, как бы облегчить себе тернистый жизненный путь. Для этого нужно иметь твердую веру к Богу и любовь к Нему и к ближнему, или, лучше сказать, искать царствия Божия и правды Его и тогда все приложится вам.

    Врачующиеся должны главным образом преследовать не красоту внешнюю, как мало ценную, но красоту душевную, которая дороже всего. Умудренный опытом жених старается отнестись к себе возможно строже, а к новой подруге жизни более внимательно, и, если замечаются некоторые недочеты в невесте, то относить их не к ней, а к родителям ее, и стараться все покрыть любовию. Видя любовь и расположение своего мужа, в свою очередь, и жена старается платить тем же и, заметив шероховатость характера мужа, не умудренная опытом жена, покрывая все любовию, незаметно старается исправить эти недостатки, шероховатости и действует руководительницей сердца очень искусно и через это взаимное любовное отношение друг к другу два существа, может быть, по началу, бывшие и совершенно противоположны друг другу, сближаются и делаются близкими и доживают до того, что образуется одно сердце и един дух. Впрочем, я незаметно совсем зафилософствовался — простите.

    Набирайтесь же, добрая Елена Алексеевна, этой жизненной мудрости на людях, тем более, что Вы пишете, что у Вас большой наплыв пенсионеров.

    Марии Чудовской

    26[55]

    Добрая М.[ария]

    Очень рад, что вы с о.С.Дурылиным[56] еще раз поедете к дорогому нашему общему молитвеннику Пр.[еосвященному] Арсению[57].

    Большое тебе спасибо за твое усердное посещение Дома Божия. Я очень скучаю по храму нашему.

    Благословение Божие да почиет над Вами.

    Грешный ваш молитвенник прот. А.М.

    27[58]

    Добрая М.[ария]!

    Сердечно благодарю тебя за письмо и радуюсь с тобою, что незабвенный Ваш. Вл.[адыка][59]поправился[60]и скорблю, что у тебя почему-то душевное состояние неважное: «Скучно и тяжело на душе». Наверно ты плохо молишься или чем-либо недовольна. Молись усердней так: «Господи, помилуй, Господи не остави меня!»

    Благословение Господне да почиет над всеми Вами.

    Грешный протоиерей Алексий

    Елизавете

    28[61]

    Добрая Лиза!

    Очень рад, что ты устроилась хорошо по службе. Если возможно будет тебе совместить службу с учением, то Господь да благословит тебя поступить на медицинский факультет. Это очень хорошо. О комнате много не скорби. Бог даст устроишься. О женихе пока не советую много думать, следуй моему совету, молись, и предоставь все дело Богу, и Он, Милосердный, устроит твою судьбу. А то поспешишь и людей насмешишь. Дай Господи устроиться получше Мане, твоей замужней сестре, того же от души желаю твоим родителям. Баловница Лиза! Ты очень нетерпелива, посмотри на своих родителей, сколько в жизни ими перенесено и, слава Богу, все пережито, и Милосердный Господь сподобил вывести всех детей в люди и утешил их детьми. Бог даст, если будешь послушна и терпелива, все устроится. Поклон родителям, Мите, Лиде, Симе, Мане и всем знаемым. Благословение Господне да пребывает над всеми Вами.

    Грешный Батюшка

    29[62]

    Дорогая Лиза!

    Ты пишешь, что тебе тяжело видеть любимого тобой человека с другой. Мучаешься и по временам приходишь в отчаяние. Верю, дорогая, что это тебе тяжело. Но представь себе, что уже замужем, и он стал вести себя безобразно. Все это говорит о том, что Николай твой по природе нехороший человек, безчестный человек, и с ним соединить себя в настоящее время на всю жизнь — страшное страдание. Молись, дорогая, Божией Матери, Св.пророку Илье[63], Святителю Николаю, Трифону мученику[64]и мученице Фомаиде[65] об устроении твоей жизни. И я вполне уверен, что жизнь твоя устроится. Предай себя всецело Господу Богу и Он устроит. Утешайся Господом и Он исполнит желания сердца твоего. Предай Господу путь твой и уповай на Него и Он совершит:псалом 90, 16 стих: Воззовет ко Мне и услышу его. С ним есмь в скорби, изму его и прославлю Его. Я обещаю молиться за тебя и за заблудшего Николая. А ты только молись об устроении твоей жизни, а с кем, — будет угодно Господу Богу. Может быть, исправит Господь Николая и соединит с тобою, а может быть Милосердный Господь пошлет тебе другого человека, который и осчастливит тебя и скрасит твою жизнь и уте[шит] чрез то твоих родителей. У меня, дорогая, недавно был случай вроде тебя: приходит ко мне месяца три тому назад одна девица и жаловалась на то, что был жених у нее, которого она полюбила, но скоро он отошел от нее и стал гулять с другой, а ей наносит страшные огорчения. Я выслушал ее и посоветовал ей, как и тебе, молиться об устроении ее жизни, но не с Владимиром, ее женихом, а с кем будет угодно Богу. Она ушла, стала молиться, но в молитве просила о соединении ее с Владимиром, и что же, чрез 3 месяца приходит ко мне и просит со слезами простить ее в непослушании меня, и рассказала, что она стала молиться, как я говорил, но не с кем Господу угодно, а настаивала на своем, на Владимире, и что же, повенчалась с ним скорее. И он, прожив немного, совершенно бросил ее. Вот тебе пример, как опасно настаивать на своем. А лучше, советую тебе, отдать себя воле Божией.

    Благословение Господне во всеми Вами.

    Грешный Батюшка протоиерей о. Алексей Мечев

    30[66]

    Дорогая Лиза!

    Хотя ты меня несколько порадовала тем, что наши с тобой молитвы как будто стали исполняться, но в то же время меня немало опечалили твои слова: «Я радуюсь, но эта радость дорого мне достается, я боюсь, как бы не захворать мне!» Все это... Где я боюсь потери тобою здоровья.

    Советую тебе спокойно ждать и молиться Богу. Еще раз повторяю тебе: молись, надейся на Бога и Бог устроит твой путь. Что... что... Николай был растерян в беседе с тобой, это естественно, это совесть мучила его. И если ты на всякие мелочи будешь обращать внимание, то у тебя не хватит здоровья. Советую тебе спокойнее и чаще молиться Божией Матери, Св.Николаю, Трифону мученику и Елизавете[67] об устроении твоей жизни, и Он устроит.

    Благословение Господне над всеми Вами.

    Всем благословение и поклон.

    Грешный Батюшка протоиерей А.М.

    Елене Владимировне Быковой

    31[68]

    Добрая Л.!

    В чем ты письменно покаялась, я тебе разрешил, и каяться вновь не следует, если к этому не возвращалась. Что касается описания твоей жизни, как делали М.А. и другие, то опиши.

    Молись усердно и неопустительно. Не забывай, что ты находишься пред лицом Всеведущего Господа. Милосердный Господь тебя видимо оберегает и не посылает тебе особых испытаний. Поэтому благодари Его постоянно и будь спокойна, Он Милосердный, Одинаков всегда.

    Вдумывайся во все. Старайся в жизни своей выявлять Христа Спасителя. Прежде, чем что сделать или сказать, подумай, как бы поступил или сказал в данном случае Сам И.[исус] Христос.

    Относись ко всем внимательно и любовно и будет хорошо.

    Проверяй себя и найденное в себе нехорошее, греховное старайся на другой день не делать.

    О твоем суеверии забудь: что говорили тебе в Институте, что ты приносишь всем тем, которые с тобой соприкасались, одно несчастье, и потом сама ты замечала, что, если что предположишь, выходило наоборот, — больше не думай. Это все ложь и пустяки. Я тебе на исповеди говорил и вновь считаю долгом повторить: на будущее время ничего не предполагай, а положись во всем на Твоего вселюбящего Небеснаго Отца и Матерь Божию. Призывай на помощь Святителя Николая, муч.Трифона, цар.Елену[69] и св.Ангела-хранителя твоего и чаще взывай к Милосердному Творцу и нашей общей Матери Царице Небесной: «Вам поручаю свою жизнь и слезно молю: устройте мою жизнь, как будет Вам благоугодно. Верю твердо, что Вы исполните мою недостойную, грешную молитву и поможете мне возрасти духовно в этой жизни и в будущей удостоите лицезреть Небесного Царствия, где не будет ни печали, ни воздыхания, но жизнь безконечная».

    Благословение Господне да почиет над всеми Вами.

    Гр.[ешный] А.[лексий]

    1923 г.

    К.[леопатре Ивановой][70]

    32

    Ты пишешь, что на собрании у М.Викт. было прочтено мое правило — краткое — христианской жизни[71], и единодушно решено, что, хотя и простое, но очень для нас трудное. Помни, дорогая, что составлялось это правило для настольного исполнения каждому христианину по просьбе многих затруднявшихся, что, собственно, должен делать каждый день христианин, начавший свою духовную жизнь.

    И вот мое краткое правило и отвечает на этот вопрос. Если бы ты, баловница, обратилась ко мне с подобной просьбой, то я тебе и подобным шаловливым баловницам-младенцам сказал бы: постоянно находитесь в послушании у ваших родителей и отца духовного, и пока довольно с вас.

    А потом, когда научитесь повиноваться старшим и откажетесь от собственной воли, то придете сами к заключению, что правило отца Алексея еще мало для вас.

    Сестре привет, молюсь за нее. Бог даст скоро увидимся. Не скучаю. Поклон Мише, маме.

    Благословение Господне над всеми Вами.

    о.Алексей

    Клавдии Петровне

    33[72]

    Дорогая К.П.

    Очень скорблю о том, что Вы болеете и упали духом, недовольны жизнью и готовы отойти и от меня как от Дух. отца; но верьте, что я, как и прежде, остаюсь к Вам тем же и молюсь за Вас и скорблю и готов придти к Вам на утешение. Мое же молчание не дает Вам права думать дурно обо мне. Целый день окруженный народом, встаю с народом и ложусь около 2-х часов ночи с ним. Постараюсь на днях прислать ответ на Ваши два письма вместе.

    Преданный Вам старый друг грешн. Богом. Алекс.

    Благословение Господне да почиет над всеми Вами.

    Получено 19.11 ст.ст. 1922 г.
    г.Верея. Из Москвы.

    34[73]

    Дорогая К.П.

    Как поживаете? Как Ваши дела? Усердно прошу Вас до меня пожить у нас. Молитесь за меня. Я молюсь за Вас. Храни Вас Христос.

    Грешн. Алекс.

    Получено 16.VII 1922 г. из Вереи.

     

    35[74]

    Добрая К.П.

    Сердечно благодарю Вас за Ваши молитвы, очень трогает меня, что Ваша молитва неразрывно связывается со мной, на молитве чувствуете легко себя, и Вам хочется всех любить, всем помочь, всем сделать хочется приятное, радуюсь за Вас — радуйтесь и Вы, это несомненно действие Св.Духа на Вас и Вашего Ангела хранителя, и Вы, чтобы поддержать такое настроение в себе, чаще произносите молитву Иисусову: «Господи, Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя грешную и недостойную такой Твоей милости», и на каждое Ваше прошение, помилуй мя грешную — по словам св.Иоанна Карпафийского[75] — отвечает тайный голос Божий: чадо отпускаются тебе грехи твои, — и он продолжает, что в тот час, когда мы творим молитву, то ничем не различествуем от Святых, преподобных и мучеников, ибо, как говорит Св.Иоанн Златоуст[76], молитва, хотя бы произносилась от нас, преисполненных грехами, тотчас очищает.

    Дорогая К.П., какое великое милосердие Божие к нам, а мы, грешные и нерадивые, не хотим и малого часа отдать Ему на благодарение и меняем время молитвы, которая всего важнее, на житейские хлопоты и заботы, забывая Бога и свой долг.

    Вы пишите, добрая К.П., что я смотрю на Вас как на исключительную личность, и если отношусь к Вам хорошо, то только по состраданию. Совершенно верно, я сострадаю Вам, потому что было время, когда страдал сам этим, и в настоящее время таковых, как Вы, безвольных, многое множество. Будьте спокойны, это все пройдет, если Вы будете читать постоянно молитву Иисусову. Молиться как-нибудь, говорит Марк Подвижник[77], состоит в нашей силе, а молиться чисто есть дар Божьей благодати. Итак, добрая К.П., что сможем, то и пожертвуем Богу, хотя количество (для нас возможное), и Божья сила изольется в Вашу немощную силу, и молитва сухая и рассеянная, но частая — всегдашняя, обретши навык и обратясь в натуру, соделается молитвою чистою, светлою, пламенною и достодолжною. Наконец, если время Вашего бодрствования сопровождалось молитвою, то, естественно, не оставалось бы времени не только на греховные дела, но даже и на помышления о них. Как отрадно и утешительно сказанное для грешника, отягченного слабостями, — для стенящего под бременем воюющих страстей.

    1. Молись и делай, что хочешь.
    2. Люби и делай, что хочешь.
    3. Молитва — вот все, что дано как всеобъемлющее средство ко спасению и усовершенствованию души.

    Преподобные Климент, Игнатий[78]и Исихий[79]советуют прежде всех подвигов и добродетелей начинать молитву Иисусову часто, безпрерывно, ибо частость и нечистую молитву возводит к чистоте. Блаженный Диадох[80] утверждает, что если бы человек как можно чаще призывал Имя Божие (молился), то не впадал бы в согрешения. А преподобный Исихий говорит, что без частого призывания имени Иисуса Христа невозможно очистить сердце.

    Вы пишите, что намерены приготовиться к исповеди по-настоящему, очень рад этому, а для чего и посылаю Вам Исповедь внутреннего человека, ведущую ко смирению[81], которая несомненно Вам в деле исповеди поможет, а я помолюсь за Вас Богу.

    Благословение Господне да почиет над всеми Вами.

    Грешн. Богом. Алекс.

    Исповедь спишите для себя и передайте С.И.[82], которой советую сделать то же.

    Июль 1922. Из Вереи.

    36[83]

    Дорогая К.П.

    Сейчас только что прочел Ваше письмо и спешу Вам ответить: не бойтесь — это вражеское нападение в Вас поселить уныние и отдалить от Господа, а Вы настоятельно начните читать Иисусову молитву, и Бог даст все пройдет и устроится дело и с квартирой. Я помолюсь за Вас.

    Грешн. Алекс.

    Получено 26.VII. 1922 г. Из Вереи.

    37[84]

    Дорогая К.П.

    Как Вы чувствуете себя? Списали ли Вы внутреннюю исповедь[85] и пользуетесь ли и, затем, начали ли Вы читать Иисусову молитву?

    Я чувствую себя не совсем хорошо, хотел приехать к воскресенью, а приходится отложить до пятницы. За Вас молюсь, молитесь и Вы.

    Грешн. Богом. Алекс.

    Получено 1. VIII 1922 г. Из Вереи.

    38[86]

    Добрая К.П.

    Как Вы чувствуете себя? Ходите ли в храм? Молитесь ли Богу за меня? Я по приезде заболел. Теперь лучше. Я глубоко убежден, что жизнь Ваша устроится по-хорошему. Я же, в свою очередь, молюсь об устроении Вашей жизни. Христос с Вами.

    Благословение Господне да почиет над всеми Вами.

    Грешн. Бог. Алекс.

    Получено 27.VIII 1922 г.

    39[87]

    Добрая К.П.

    Очень жаль, что Вы до сего времени не можете исцелиться от общего интеллигентного греха — неискренности, лукавства и самолюбия, и пустой случай может Вас вывести из границ и перевернуть все Ваше общее хорошее настроение. Вы пишите, что Вам трудно справиться с собой, и Вы теряете веру окончательно в лучшее для себя, а тут сваливается на Вас новое горе, новая забота: умирает Ваш младший брат М., оставив после себя дочь Т.14 лет, круглую сироту. И Вы спрашиваете, что это — наказание Божие или милость Его?

    Последнее время, Вы пишите, что ежедневно ходили в церковь и молились ввиду Вашей безпомощности отстать от Ваших недугов. Милосердный Господь внушил Вашей племяннице написать Вам о своем горе: положение мое, дорогая тетя, безвыходное, живу у чужих, и просит Вас поместить ее у себя. Помещение Т. у себя, несомненно, принесет большую пользу и Вам и ей. Вы сможете забыть себя, свои страсти и в силу необходимости научитесь разгружать других и через это Вашим вниманием, любовным отношением привлечете к себе сиротское нежное сердце, и племянница ваша, постепенно привыкая к Вам, перенесет любовь, которую некогда питала к умершей маме, на Вас, и Вам станет хорошо и приятно иметь около себя родного, близкого, сердечного человека. Усердно прошу Вас, усматривайте во всем совершившемся пути Промысла Божия и благодарите Господа. Что касается молитвы Иисусовой, то читайте ее чаще и безбоязненно, а если будут появляться дурные мысли, тое обращайте внимания, а старайтесь еще чаще читать молитву Иисусову и, Бог милостив, все пройдет.

    Когда грешник не обращает внимания на свою жизнь, то ему всегда кажется, что у него особенного ничего нет, а когда внимательнее станет относиться к себе, то естественно будет находить в себе недостатки и каяться, а раз покаялся грешник и получил от духовного отца разрешение от грехов, то грешник должен и успокоиться и стараться, получив прощение, не падать более, или, если недуг очень серьезный и погасить его сразу трудно, то стараться, упав, снова покаяться и по мере сил ослаблять в себе собственный недуг.

    Что касается того, как поступать в тех случаях, когда люди хорошо относятся, усиленно зовут к себе, но душа не лежит к этим людям, стоит ли бывать у них, или совершенно отказаться от знакомства с ними?

    На это скажу Вам, что человек существо общественное и в силу необходимости часто приходится иметь общение; тем более, если к нам относятся хорошо, то можно и сходить разок, другой, чтобы не казаться дикаркой, и только завязать сношение, а сближаться особенно, если нет к тому оснований, то не следует.

    Если прочли книгу иеросх.Анатолия[88], то читайте Авву Дорофея[89]. Будьте уверены, что молюсь за вас, помолюсь и за М.[90] и А.

    Благословение Господне да почиет над Вами.

    Грешн. Бог. Алекс.

    Получено 31.VIII 1922 г.

    40[91]

    Добрая К.П.

    Раз племянница обращается именно к Вам и Вас просит позаботиться о ней, то Вы и должны ее взять к себе. Относительно же Вашего духовного совершенствования, то не бойтесь, Господь все устроит и спасет нас. Христос с Вами.

    Благословение Господне да почиет над всеми Вами.

    Грешн. Бог. Алекс.

    Получено 7.ІХ 1922 г.

    41[92]

    Добрая К.П.

    Хотя, с одной стороны, очень скорблю я о том, что был свидетелем инцидента о.С. с Вами, но, с другой стороны, я благодарю Господа Бога за то, что Он, Милосердный, показал мне, каков мой сослужитель и какова моя духовная дочь в исполнении своих христианских обязанностей. Очевидно, Господу Богу угодно было через выявление Вами обоими Ваших хр.[истианских] обязанностей побудить меня усилить надзор мой над обоими и помочь Вам обоим духовно возрастать. По уходе Вашем мною было сделано соответствующее внушение о.С., который, высказав сожаление по поводу совершившегося, обещал на будущее время быть внимательнее. Исполнив свой долг по отношению к о.С., вынужден сделать таковое же внушение к Вам, д.[обрая] К.П.

    В письме своем Вы говорите, что о.С., не зная Вас, не мог делать какие-либо замечания, разве только чрез меня, как духовника, мог вполне узнать Вас, иначе сказать, что духовники передают слышанные грехи на исповеди посторонним. На это скажу Вам, что это недопустимо со стороны каждого духовника — это преступление, и это на меня клевета. Вы пишите, что о.С. хотел вывести Вас из терпения, на это скажу, что о.С. имеет язык острый, но не злой. А сделал это вследствие усталости и нервности, как заявил он мне.

    А Вы пишите, Вы старались все время бороться и радоваться, достигли успеха. Значит, выстроили дом, и осталось только покрыть крышей этот дом и поселиться совсем в нем, и вот оставалось еще немного прибавить сил и окончится, а для этого Господь, для окончания, послал и искушение, и Вы, вместо терпения, выявили гнев и ярость и через то дом Ваш остался недостроенным, и Вы почувствовали нежелание молиться и ходить ко мне.

    На сие заявляю Вам — это вражеское искушение. МОЛИТЕСЬза о.С.. Авва Зенон[93] говорит: «Кто хочет, чтобы Бог услышал молитву его, тот, когда станет на совершение ее — прежде всякой другой молитвы, даже прежде молитвы о душе своей, да принесет молитву о врагах своих и ради этого Бог услышит всякую молитву его». Итак молитесь за о.С., и молитва Ваша смирит Ваше сердце и приблизит Вас к Богу, и простит Вам Ваши грехи и даст Вам встать твердо и возрастать духовно. О.С. не выявил любви Христовой по отношению к Вам в терпении и снисхождении Вами переживаемого, грешны и Вы в том же. Посему приходите скорей ко мне и очистите Вашу совесть и Ваше послушание о.духовному, и терпение и сострадание к ближнему низведут милость и прощение грехов от Милосердного Бога.

    Благословение Господне да почиет над Вами.

    Грешн. Бог. Алекс.

    Получено 15.Х 1922 г.

    42[94]

    Добрая К. П.

    Вот уже прошла почти неделя, как я уехал из Москвы, но все не могу привыкнуть, тянет меня снова в Москву. Дождливая погода, не совсем здоровится. Впрочем, что я пишу такую ерунду, у Вас ее у самих немало. Как Ваше самочувствие? Вы, как райский цветочек от малейшего ветерка или сильного солнечного света начинает ежиться и морщиться, так и Вы от пустого слова, от серьезного взгляда готовы упасть духом и совершенно расстроиться. Все это меня в Москве озабочивало, и я посильно старался Вам помочь, чем мог. Ныне, когда разъединяет 100 верст и я не могу лично Вам помочь, становлюсь на молитву и горячо молюсь за Вас, чтобы Он, Милосердный, поддержал Вас и вразумил, как поступать. Я твердо верю, что Милосердный Господь близ каждого из нас и готов помочь нам во всех тяжелых обстоятельствах, лишь бы мы помнили о Нем, и, сознавая свою немощь, чаще взывали к Нему: Иисусе, Сыне Божий, помилуй нас. Усердно прошу Вас следовать моему совету, и на Ваш молитвенный вопль: помилуй меня — услышите в сердце милостивый ответ: «Не бойся, Я с тобою».

    Благословение Господне да почиет над всеми Вами.

    Грешн. Б. А.

    Получено 1.VI ст.ст. 1923 г. из Вереи.

    Марии Александровне Залесовой

    43[95]

    Добрая Мария Александровна!

    Милосердый Господь помог Вам благополучно провести 1-ую половину ревизии, поможет и завтра. Не безпокойтесь. Чаще ищите около себя Милосердого Господа, оглядывайтесь вокруг себя, произнося: Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя, и Он, Всеблагий, въяве ответит Вам: не бойся, Я с тобою.

    Благословение Господне да почиет над всеми Вами.

    Грешный Богомолец А.

    44[96]

    Добрая Мария Александровна!

    Как Вы чувствуете себя? Доехал благополучно. Набирайтесь твердости духа. Не ленитесь молиться и работать.

    Благословение Господне да почиет над Вами.

    Грешн. А. Мечев


    45[97]

    Добрая Мария Александровна!

    Усердно прошу Вас не забывать Никольский храм[98] и усердно молиться в нем. Жить в мире со всеми и больше думать о других, чем о себе. Чаще творите молитву Иисусову: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную. Пусть сперва будет Ваша молитва и поспешная и невнимательная. Бог даст перейдет и [во] внимательную, [с] помощию Божией, и она даст Вам быть сдержанной, спокойной и внимательной, чего от всей души желаю Вам.

    Грешный Бог[омолец] Ал.

    Христос с Вами.


    46[99]

    Добрая Мария Александровна!

    Очень рад, что Вы вкупе со всеми собрались, беседовали и молились. Намерены собираться по праздникам в Александровке, а на буднях у Лили и Верочки. Это очень хорошо.

    Что касается т.Саши, то пусть она одна читает, тем более она об этом просит. М.Алекс., новую советую неотступно привлекать к беседе и к чтению со всеми, это для нее необходимо и полезно. Очень рад, что книжка моя Вам понравилась, читайте повнимательнее и сделайте для себя нужные для Вас выписки, а относительно того, надолго ли хватит Вас, то об этом не думайте. Сердечно благодарю Вас за то, что Вы исполнили мой завет, были у общей исповеди[100] и причастились. Так советую делать без меня.

    Читайте чаще Иисусову молитву и, Господь даст, придете в себя и исправитесь.

    Я глубоко в этом уверен. Господь милосерд, не ищет нашей гибели, а спасения.

    Благословение Господне да почиет над всеми Вами.

    Грешный Ал.

    47[101]

    Добрая Мария Александровна. Христос с Вами.

    Сердечно благодарю Вас за устроение Клавдии Петровны с Вами. Я уверен, что Вы сойдетесь.

    Затем возьмите у Клавдии Петровны «Исповедь внутреннего человека, ведущую ко смирению»[102] и спишите для себя. Она Вам поможет во многом, а затем усердно прошу Вас начать и читать посто[янно] Иисусову молитву, которая даст Вам сосредоточиться. Преподобн.[ые] Каллист и Игнатий советуют прежде всех подвигов и добродетелей читать Иисусову молитву и читать часто, безпрерывно, и частотой и нечистую молитву приводить к чистоте, а преп.Диадох утверждает, что если бы человеки как можно чаще призывали имя Божие (молились), то не впадали бы в согрешения. А преп.Исихий говорит, что без частого призывания Имени Г.[оспода]И.[исуса]Х.[риста] невозможно очистить сердце.

    Молитесь, хоть как-нибудь, только всегда и не смущайтесь ничем. Св.Иоанн Златоуст говорит, что молитва, приносимая от нас, преисполненных грехов, тотчас очищает, а Марк подвижник говорит: молиться как-нибудь в нашей силе, а молиться с чистотою [чистостью?] дар благодати. Итак, что в Вашей силе, то держите, и Божия сила изольется в вас, и молитва сухая и рассеянная, обретши навык и обратясь в натуру, соделается в молитву чистую, светлую, угодную Богу.

    Прот. нед.[остойный] А. Мечев

    48[103]

    Многострадальная моя духовная дочурка, Мария Александровна!

    Молитесь о здравии за Ваших сестру, зятя и тетю.

    Верно [верен?] ли и тот слух, который вы получили относительно Жоржика. Я за него буду молиться усиленнее и Господь пошлет нам о нем весточку настоящую. Успокойтесь от всех Ваших прежних переживаний с Андреем Гавр.[104] Бог с ним и с его присными фанатиками. Я написал для сестер Краткое правило хр.[истианской] жизни[105] и Марья Александровна Четыркина передаст Вам для переписки с него копий и старайтесь его проводить в жизнь.

    К Казанской приеду служить и поговорим обо всем по душе.

    Благословение Господне да почиет над всеми Вами.

    Грешн. Богом. Ал. М.

    Надпись на записке: Сестре Марии Александровне Залесовой.


    49[106]

    Добрая Мария Александровна!

    Из письма Андрея Гавриловича узнал, что Вы лишились духовного покоя, и очень скорблю, но утешен тем, что, по словам А.Г.[107], Вы продолжаете непрестанно молиться и вполне согласен с ним за все это. Милосердый Господь не оставит Вас. При сем обещаю усиленно помин[ать] А.Г. Молитесь, и я многогрешный за Вас; как и прежде, не оставлю. Благословение Господне да почиет над всеми Вами.

    Грешн. Богом. А. М.

    К 6 августа приеду.


    50[108]

    (Без обращения, карандашом).

    Если бумага нужна не сегодня, то можете отстоять всенощную, а затем идти за бумагой. Относительно Страстной седмицы я с Вами вполне согласен. В монастырях женских из-за послушания инокини исполняют свои обязанности без всякого рассуждения, раз они приставлены и никого нет, другой жен. [для их] исполнения.

    51[109]

    Добрая Марья Александровна!

    Усердно прошу Вас зайти ко мне по делу срочному.

    Грешн. А. Меч.

    52[110]

    Добрая Мария Александровна!

    Как Вы чувствуете себя морально и телесно? Уезжая из Москвы я более думал о младенцах, к числу коих причислил и Вас. Как мои внучата требуют особых забот о них, так и Вы нуждаетесь и в руководстве и добром, ласковом слове, у внучат есть родители, а у большинства остальных младенцев нет никого, между тем по опыту знаю, что оставшиеся младенцы, как очень нервные, весьма чувствительны во всех отношениях и нуждаются в частом руководстве. Оставляя со скорбью этих горемык, я молился горячо о них при отъезде и буду молиться и впредь, а теперь, издалека благословляя их, даю завет крепиться, мужаться и не киснуть, а помнить о том, что они не одиноки, у них есть отец, хотя и старенький и глупенький, но сильный духом.

    Благословение Господне да почиет над всеми Вами.

    Гр.[ешный] А.[лексей]

    Добре! Приезжайте с Марусей. Жду Вас.

    Последнее письмо из Вереи, получено 1/14 июня 1923 г.

    Примечания

    [1] Публ-ся по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публ. в кн.: Отец Алексей Мечев. С.281-283; Жизнеописание... С.16-18.

    Анна Петровна Мечева (2.9.1865 — 29.8.1902) была «сердечницей»; болезни сердца были у них в роду. Была погребена на Лазаревском кладбище, где были похоронены родители о.Алексия. Прах ее впоследствии был перенесен на Введенские горы (бывш.Немецкое кладбище) и упокоен рядом с о.Алексием. Женитьба Алексея Мечева состоялась в 1884 г.

    К Анне Петровне, его будущей жене, сватались многие женихи, она же отказывала, но как только познакомилась с Алексеем Мечевым, тут же твердо сказала матери-вдове: «Вот за этого маленького пойду».

    Жизнеописание... С.15.

    Таким образом, день рождения А.П.Мечевой приходился на день обретения мощей прп.Феодосия Тотемского, празднуемого в обители (см. прим.), в связи с чем этот Святой особо почитался на Маросейке.

    [2] Болезнь А.П.Мечевой не поддавалась лечению. Не помогали и поездки в Крым. Для улучшения жилищных условий Батюшка пытался даже перейти на другой приход, благословив сестру больной, Ольгу Петровну, на поиски подходящего места. Но не было на то воли Божией. У матушки между тем началась «сердечная водянка». Даже сидя на постели, она не могла нагнуться, чтобы обуть ботинки. Жестоко страдая, она видела, что только горячая молитва Батюшки продлевает ее пребывание на земле. В конце концов она стала просить его отпустить ее... Едва сдерживая рыдания, в надгробном слове о.Алексий обращался к ней: «Как смогу я без тебя воспитывать моих птенцов?..» (Жизнеописание... С.33-34).

    [3] Возможно, речь идет о деревне Алексине См. письмо № 2.

    [4] София и Анна (род.1890) — дети о.Алексия.

    [5] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.284-285; частично в кн.: Жизнеописание... С.52-53.

    О.Сергийродился в 1892 г. Е.В.Апушкина вспоминает:

    Ольга Петровна, сестра матери о.Сергия, рассказывала при мне, что здоровье о.Сергия слабое с детства, так как он родился недоношенным семимесячным ребенком; рассказывала, как трудно было его выходить.

    Машинопись.

    [6] Анна Алексеевна Мечева.См. прим.4. Главный редактор журнала «Бежин луг» А.А.Апасов-Карпов вспоминает:

    После войны, года с 1946-го, Анна Алексеевна Мечева жила в течение трех или четырех лет в нашей семье. Пригласила ее моя мама, Евдокия Федоровна Карпова (урожд. кн.Кугушева, †1994). Анна Алексеевна юродствовала, жила по чужим документам. Профессор Снегирев как-то легализовал ее положение. Грузная, полная, она ходила по храмам Москвы. У нас ночевала не всегда, видимо, у нее было еще пристанище. Однажды соседка заявила, что если она еще раз появится в квартире, то та заявит в милицию. Узнав об этом, Анна Алексеевна собрала все свои узелки и неожиданно ушла. Поиски в местах, где она обычно бывала, ни к чему не привели. Дали знать невестке о.Алексия, Ефросинии Николаевне Мечевой. С ней мама обошла все морги. Но все безуспешно. Тогда Анну Алексеевну отпели в храме Aпп. Петра и Павла по соседству с Введенским кладбищем. Отпевал старый священник, недавно освободившийся из ссылки, хорошо знавший всю семью о.Алексия. От Анны Алексеевны в нашей семье остались икона Анны пророчицы, которой когда-то ее наградили в гимназии, и фотография о.Алексия, служащего молебен при закладке дома для причта на Маросейке. Их, собрав свои узелки, она почему-то не взяла.

    Анна Алексеевна Мечева

    Дочь отца Алексея Мечёва — Анна Алексеевна

    [7] Александра Алексеевна Мечева (род.1888 г.).

    [8] Звенигород — уездный город Московской губернии, известный располагавшимся неподалеку от него Саввино-Сторожевским монастырем, в котором почивали мощи преп.Саввы — ученика прп.Сергия Радонежского. Кстати, из этой обители был иеромонах Савва, служивший впоследствии на Маросейке (см. прим.311).

    [9] Иван Димитриевич Сытин (24.1.1851 — 23.11.1934) — известный русский книгоиздатель. Жил рядом с храмом Свт.Николая в Кленниках. По свидетельству матери Иулиании (Соколовой), он «предпринял строительство многоэтажного дома для своих сотрудников; одна стена этого дома должна была выйти на церковный двор храма Николы-Кленники. Сытину выгодно было вывести сюда не глухую стену, как это обязан он был сделать по закону о соседнем владении, а сделать окна. Он просил Батюшку разрешить ему выполнить свое намерение. Батюшка разрешил. В благодарность за то Сытин обещал выстроить на церковном дворе каменный двухэтажный дом для причта, вместо деревянного, пришедшего в полную негодность. Когда рыли рвы для фундамента и прокладывали трубы для водопровода, обнаружены были на разной глубине древние захоронения, свидетельствующие о том, что когда-то подле церкви было кладбище. Кости и черепа в большом количестве собраны были в ящики, отслужена была над ними панихида и они были свезены на кладбище и снова погребены» (Жизнеописание... С.51). Между прочим, могила И.Д.Сытина на кладбище располагается рядом с могилой о.Алексия.

    Молебен на МаросейкеМолебенИван Димитриевич Сытин

    Молебен на Маросейке (справа стоит и смотрит в объектив Иван Димитриевич Сытин)

    [10] Солянка — улица в Москве, на которой о.Алексий снимал квартиру, пока Сытин строил дом для причта на Маросейке (см. прим.9).

    [11] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Жизнеописание... С.53.

    [12] Ольга Петровна — сестра матушки о.Алексия — Анны Петровны Мечевой (см. прим. к письму № 1).

    [13] Отец Сергий родился в Москве 17.9.1892. Первоначально его хотели назвать Алексеем, в память старшего брата, умершего 10-месячным. Имя, однако, было дано в честь прп.Сергия Радонежского, 500-летие успения которого широко отмечалось в России в сентябре 1892 г.

    [14] Публ-ся по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Пер.публ. в кн.: Отец Алексей Мечев. С.285-286; Жизнеописание... С.53-54.

    [15] Николай — сын диакона.

    [16] С.М.Ильинский — архитектор.

    [17] На Маросейке Батюшка устроил приют и начальную школу для сирот и детей неимущих родителей. Сам преподавал там Закон Божий. Старался вести обучение как можно дольше, чтобы учащиеся вполне могли определить себя. Благодаря этому многие ученики смогли впоследствии окончить и другие учебные заведения. Девочки пели в церковном хоре, а мальчики прислуживали в алтаре. Вместе с воспитанниками Батюшка отправлялся летом пешком на богомолье в Троице-Сергиеву Лавру.

    [18] Храм Великомученика Георгия Победоносца в Старых Лучниках (Лубянский проезд, 9, стр.2) — известен с 1460 г.; существующий храм построен в 1692-1694 гг. на средства купца Г.Н.Романова, перестраивался в 1840-1862 гг. Верхний храм Благовещения Пресвятой Богородицы (15.9.1694). Нижний храм: главный престол вмч.Георгия (3.11.1693) с приделами прп.Нила Столобенского (1850) и прп.Феодора Сикеота (1862). В конце XIX в. здесь в течение десяти лет служил диаконом о.Алексий Мечев. Обновлялся в 1897 г. Настоятелем в 1918 г. был священник В.Ф.Смирнов (духовник о.Сергия?) «17 февраля 1918 г. по окончании всенощной арестован настоятель церкви Георгия на Лубянке В.Ф.Смирнов. Прихожане горячо заступились за священника, и его отпустили, взяв расписку, что он явится в суд. Зато взяли под арест рабочего-типографа Подрезова, напечатавшего обращение к русскому православному народу, которое читал своим прихожанам отец Смирнов» (Московские церковные ведомости. 1918. № 5). Закрыт ок.1930 г. Возвращен Церкви в 1994 г.

    [19] См. прим. к Слову на день Феодоровской иконы Божией Матери.

    [20] Публ-ся по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публ. в кн.: Отец Алексей Мечев. С.286-287; Жизнеописание... С.54.

    [21] Николай — сын диакона. См. письмо № 4.

    [22] Александр Никитич — псаломщик, а потом диакон на Маросейке.

    [23] Маврикий Осипович Вольф (12.11.1825 — 19.2.1883) — русский издатель и книгопродавец. Основанное им издательство «Товарищество М.О.Вольф» (1882-1918) выпустило ок. четырех тысяч книг.

    [24] Анна Алексеевна Мечева — см. прим.6.

    [25] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.287.

    Из Кастрополя о.Алексий писал письма сыну на фронт «почти ежедневно» (Жизнеописание... С.55).

    [26] Тетя Оля — Ольга Петровна — сестра жены о.Алексия — Анны Петровны Мечевой.

    [27] См. прим.4.

    [28] Ей адресовано письмо № 13.

    [29] Католический архиепископ Винцент Ключинский после начала войны 1914 г. оставил Петербург, и делами Римско-католической митрополии стал управлять епископ Ян Цепляк.

    [30] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.288; с купюрами без их обозначения в кн.: Жизнеописание... С.55-56.

    [31] Верховным Главнокомандующим Русской Армии с начала войны до августа 1915 г. был Великий Князь Николай Николаевич (1856-1929) — дядя Императора Николая II.

    [32] В апреле-начале июня 1915 г. австро-германские войска нанесли России ряд чувствительных ударов. Мы вынуждены были оставить Галицию, города Львов, Перемышль, Варшаву.

    [33] Публ-ся по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публ. в кн.: Отец Алексей Мечев. С. 288-289; Жизнеописание... С.56.

    [34] Ольга Петровна — сестра жены о.Алексия — Анны Петровны Мечевой.

    [35] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.289-290; частично в кн.: Жизнеописание... С.56-57 (с купюрами без их обозначения).

    [36] Отрывок из письма. Публикуется по кн.: Жизнеописание... С.57.

    [37] Беловы — прихожане Маросейки. В их доме произошла встреча о.Алексия со св. прав. о.Иоанном Кронштадтским. «Женю и Елену Беловых» упоминает М.И.Тимофеева в своих воспоминаниях «А любовь и по смерти не умирает».

    [38] См. прим.29.

    [39] Отрывок из письма. Публикуется по кн.: Жизнеописание... С.57.

    [40] Отрывок из письма. Публикуется по кн.: Жизнеописание... С.58.

    [41] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.304.

    [42] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.299-300.

    [43] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.290-291.

    [44] См. Планы речей при отпеваниии прим.

    [45] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.296-297.

    [46] Печатается впервые по автографу из архива Е.В.Апушкиной.

    [47] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.303-304.

    Настоящее письмо, как и следующее, объективно показывает отношение о.Алексия к монашеству. Как писал владыка Арсений (Жадановский):

    С нашей характеристикой личности отца Алексея, по-видимому, не вяжется общераспространенное мнение, будто он был противник монашества и не советовал духовным детям принимать его. Нужно, однако, знать, кому и при каких обстоятельствах он этого не советовал. Будучи духоносным пастырем, отец Алексей не мог не ценить монашества в идеале и истинных основах — он только не одобрял тех, кто принимал его ради тщеславия, без понимания смысла и значения столь великого звания. Монахи, живя в миру, не могут выполнять тех внешних правил, какими они обязываются по своему положению. А это как раз и могло происходить с членами духовной общины, работавшими в миру и, однако, стремившимися иной раз получить иноческое одеяние и пострижение самовольно, без предложения и указания батюшки. Было у о.Алексея еще другое основание не отпускать духовных чад даже и в монастыри: все свое пастырское дело он сосредоточил на обитателях столицы, задался целью приводить их ко спасению, и вот, удерживая у себя высоконастроенных членов, он хотел этим укрепить и нравственно возвысить общину, а вместе дать тем же лицам работу на месте. Батюшка думал сделать их полезными в Москве, нуждающейся в духовном просвещении. О том, что отец Алексей принципиально не был против монашества, может свидетельствовать, кроме дружбы с Оптинскими старцами, еще интересное письмо батюшки, незадолго до его смерти полученное мною, пишущим эти воспоминания. В нем он, молитвенно приветствуя меня по случаю выздоровления от болезни (воспаления легких) и выражая пожелание рано или поздно вновь видеть нас вместе со всею нашею паствою в Москве, в Чудовом монастыре, между прочим, обращается с такой просьбой: «Тогда примите и Вашего покорного слугу под свой покров. Хочу и я последние дни своей жизни докончить под сенью обители святителя Алексия».

    Епископ Арсений (Жадановский). Воспоминания.
    М. Православный Свято-Тихоновский Богословский институт. 1995. С.23-24.

    [48] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.295-296.

    [49] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.292-293.

    [50] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.305.

    [51] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.305.

    [52] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.297-298.

    [53] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.298.

    [54] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.302-303.

    [55] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.306.

    Мария Чудовская (прозвище), впоследствии инокиня Марфа — духовная дочь епископа Арсения (Жадановского); после закрытия Чудова монастыря стала прихожанкой храма Свт.Николая в Кленниках; канонарх-уставщик на правом клиросе. Автор воспоминаний об о.Алексии Мечеве, приведенных в воспоминаниях Владыки:

    Когда мы лишились Чудова монастыря и, как овцы без пастыря, рассыпались повсюду, не зная, где приклонить главу, многие направились на Маросейку к отцу Алексею, и добрый батюшка с необыкновенной любовью и лаской принял под свое попечение нас, скорбных, печальных сирот, сказав в утешение: «Вас и Владыка благословил ко мне: мы с ним одного духа. Ходите в наш храм, а я вас не оставлю». И отец Алексей много делал для чудовских: нужен ли был молебен — всегда сам шел служить его; хотелось ли получить совет — никогда не отказывал, а даже еще говорил: «Приходите ко мне в любое время». Заболеешь ли — батюшка, весь задыхаясь, непременно прибежит проведать и утешить такими словами: «Пришел в церковь — узнал, что ты болен, и поспешил к тебе, чтобы не расхворался. Вставай поскорее, нам с тобой не полагается болеть, так как нас ждут в храме».

    После уставного монастырского богослужения чудовским очень трудно было привыкать к приходской службе. Бывало, батюшка напомнит: «Ты смотри — не забудь вечером прийти в храм». А я отвечу: «Не могу к вам ходить, не нравится мне у вас: и чтение, и пение — все на скорую руку, не то что у нас в Чудовом». Нужно, впрочем, заметить, что и сам отец Алексей страшно тяготился указанной поспешностью, театральным пением, неблагоговейным служением своего диакона, терпел же все это, как выражался, «только нужды ради».

    И вот однажды он обратился к нам в церкви с таким предложением: «Я откажу наемным певчим, которых прямо-таки не переношу, а вы, здесь присутствующие, пойте и читайте. Ты, Мария, будь канонархом, ибо хорошо, четко произносишь стихиры. Я надеюсь — с Божией помощью вы справитесь с церковной службой. Господь да благословит вас начать и исполнить это дело». И действительно, молитвами святителя Алексия и трудами батюшки постепенно наладилась на Маросейке уставная служба. На первых порах, правда, нам и отцу Алексею пришлось претерпеть немало укоров от богомольцев, роптавших на продолжительное богослужение. Бывало, скажешь: «Батюшка, многие недовольны, что затягивается всенощная», — а он улыбнется и ответит: «Ничего, не смущайтесь, потом все будут благодарить нас и утешаться». Так и вышло. Кому из верующих москвичей теперь не известна Маросейка своим одухотворенным богослужением и церковным порядком? И мне утешительно, что отчасти здесь сказалось влияние нашего милого, незабвенного Чудова, перед которым батюшка весьма благоговел.

    Случалось, в праздник спросишь его: «Как благословите отправлять службу?» — «А как у вас в Чудовом монастыре-то правили?» — «В Чудовом было так-то и так-то». — «Ну вот, так и вы сделайте, ведь у нас теперь тоже Чудов монастырь», — улыбаясь, весь сияющий, скажет батюшка. А то даже сам предложит все выполнить по-чудовски. Вот, например, у меня сохранилось такое распоряжение, писанное его рукой: «Мария, спойте акафист на праздник Казанской Божией Матери нараспев, как в Чудовом монастыре».

    Когда же придет праздник святителя Алексия, он непременно его оживит, и литию устроит, и акафист заставит петь, и после Литургии отслужит торжественный молебен. Насколько батюшка ценил труд чудовских сестер, видно из часто повторяемых слов: «Благодаря чудовским у нас устроилась монастырская служба». Такая любовь отца Алексея всех нас бодрила в дни сиротства и давала радость, которая еще более увеличивалась оттого, что батюшка всегда уважал и нежно любил нашего духовного отца Владыку Арсения. Придет ли день Ангела или другое какое памятное событие из жизни последнего, отец Алексей велит тогда особенно молиться о нем на ектениях, а после молебна сам баском провозгласит ему многолетие. Не оставлял отец Алексей поминать и покойных родителей Владыки — протоиерея Иоанна и Феодосию.

    Доказательством расположения его к нашему духовному отцу могут служить еще некоторые строки из писем батюшки чудовским богомольцам.

    Епископ Арсений (Жадановский). Воспоминания. С.26-27.

    [56] Об о.Сергии Дурылине см. комментарии к его воспоминаниям «Во граде, яко в пустыне, живый...».

    [57] Епископ Арсений (Александр Иванович Жадановский, 6.3.1874 — 27.9.1937), Серпуховской — родился в Харьковской губ. в семье священника. По окончании Харьковских духовных училища и семинарии поступил на должность надзирателя-репетитора в духовное училище. По благословению св. прав, о.Иоанна Кронштадтского принял монашеский постриг в мантию в Святогорской Успенской пустыни Харьковской епархии (1899). Окончил Московскую духовную академию со степенью кандидата богословия (1903). Иеромонах. Казначей (1903), а потом (1904) наместник Чудова монастыря, архимандрит. Хиротонисан во епископа Серпуховского, викария Московской епархии (8.6.1914). Проживал в Серафимо-Знаменском скиту (1918-1919). Выехал в Серпухов в епархию (1920). С 1927 г. находился в оппозиции митр.Сергию (Страгородскому). Неоднократно арестовывался, расстрелян в пос.Бутово под Москвой. См. о нем: «Свете тихий». Жизнеописание и труды епископа Серпуховского Арсения (Жадановского). Т.1-3. М. «Паломник». 1996-2003.

    [58] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.306.

    [59] См. прим.57.

    [60] После воспаления легких.

    [61] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.300.

    [62] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.300-301.

    [63] Прор.Илия — жил в царствование Аахава, когда язычество стало распространяться в еврейском народе. Обличая царя и народ, Пророк выступил против этого, за что подвергался преследованиям. Взят Богом живым на небо. Память 20 июля.

    [64] Мч.Трифон (†250) — пас гусей. Заслужив у Бога дар исцеления, посвятил свою жизнь просвещению язычников вере Христовой, за что был предан жестоким мукам и усечен мечем. Память 1 февраля.

    [65] Мц.Фомаида (†476). Память 13 апреля.

    [66] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.301-302.

    [67] О какой из святых идет речь, неясно. К тому времени были прославлены: мц.Елисавета Адрианопольская (II-III вв.), память 22 октября; прп.Елисавета чудотворица (VI-VIII вв.), игумения Константинопольская, 24 апреля; прав.Елисавета Палестинская, мать св.Иоанна Предтечи, память 5 сентября.

    [68] Публикуется по автографу из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.321-322.

    Адресат этого письма Елена Владимировна Апушкина, урожденная Быкова. Об обстоятельствах получения этого письма см. ее воспоминания, публикуемые в наст.изд.

    [69] Равноап. Царица Елена (†327) — мать равноап. Царя Константина Великого. В 326 г. обрела Крест Господень. Память 21 мая.

    [70] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.321. Адресат этого письма К[леопатра] Иванова — одна из певчих левого хора на Маросейке; автор публикуемых в наст.изд. воспоминаний На понедельниках.

    [71] Имеется в виду публикуемое в наст.изд. Краткое правило для благочестивой жизни.

    [72] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.313.

    Адресат письма Клавдия Петровна. См. о ней письмо № 47.

    [73] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.314.

    [74] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.314-315.

    [75] Св.Иоанн Карпафийский (Карпафский или даже Карпатский) — подвизался, судя по всему, в V в., где — неизвестно. Прозвание получил по Карпафу — большому острову между Родосом и Критом, с которого был родом или который избрал местом своих подвигов. Известны его «сто увещательных глав» «К монахам, находящимся в Индии, писавшим к нему» (Добротолюбие. Т.3. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 1993. С.76-102).

    [76] Свт.Иоанн Златоуст (347 — 14.9.407) — родился в Антиохии в богатой христианской семье. Получил разностороннее образование, глубоко изучал Св.Писание. Удалился в монастырь недалеко от Антиохии, где, ведя подвижническую жизнь, прожил четыре года. Посвящен в сан диакона (381), а позже пресвитера (386). С этого времени начинается его проповедническая деятельность. Возведен в сан архиепископа Константинопольского (398). Заботясь о своей пастве, он сократил чин Божественной литургии (до сих пор мы служим ее, называя литургией Иоанна Златоуста). Особенно заботился он о просвещении светом Христовой Истины язычников. В частности, он принимал живое участие в распространении Православия среди наших предков — скифов, посылая к ним пастырей и учителей. Ведя борьбу с низким нравственным уровнем общества, он задел и власть предержащих. Особенно им была недовольна императрица Евдоксия, одна из обличающих ее бесед Святителя пророчески начиналась знаменитыми словами: «Опять беснуется Иродиада, опять мятется, опять рукоплещет и пляшет, опять главы Иоанновой ищет». Подкрепляемый некоторыми завидовавшими ему епископами, мечтавшими занять его место, император Аркадий выслал в 404 г. Святителя сначала в деревню Кукуз в Малой Армении, а потом в город Пифиунт (находившийся на территории нынешней Абхазии). Но до последнего места ссылки Святитель так и не доехал, скончавшись по дороге, в городе Команы, в церкви Св.Василиска в полном архиерейском облачении после совершения Божественной литургии и причастия Св.Тайн, стоя на молитве. Последними его словами были: «Слава Богу за все». Император Феодосии II, сын гонителей Иоанновых — Аркадия и Евдоксии, возымел горячее желание перенести мощи Святителя в столицу. Намерение это возникло после обращения к нему Патриарха Константинопольского Прокла, бывшего келейником у Святого: «Возврати, царь, евангельски родившего тебя святым крещением и святительскими руками внесшего тебя в церковь, как некогда старец Симеон Господа». Мощи смогли перенести лишь после того, как на грудь Святителя положили собственноручно написанное императором покаянное послание. Когда рака была внесена в храм Св.Апостолов, из которого некогда изгнали Святителя, и поставлена на Патриаршем престоле, народ как бы едиными устами воскликнул: «Прийми престол свой, отче!» И Святитель Иоанн Златоуст, разомкнув уста, как живой, произнес: «Мир всем!»

    Ради праздника Воздвижения Креста Господня Церковь совершает память Святителя 13 ноября. Другие дни памяти 27 и 30 января.

    Примечательно, что храм Св.Василиска, в котором почил и был погребен св.Иоанн Златоуст, был восстановлен из развалин и освящен в 1900 г. во имя Святителя сестрами основанного в 1898 г. Василиско-Златоустовского монастыря в Сухумском округе (Абхазия). За алтарем храма находился высеченный из камня гроб значительных размеров, извлеченный при раскопках.

    [77] Св.Марк Подвижник (V в.) — один из знаменитейших отцов египетских. Жил более ста лет; нрава был крайне тихого и кроткого; с юных лет изучал Св.Писание, так что в зрелые годы знал наизусть Новый и Ветхий Завет. Творения св.Марка вошли в Добротолюбие (Т.1), имеются и отд.изд.

    [78] Скорее всего, речь идет о святейшем Каллиопе («Климент» — описка), Патриархе Константинопольском и сподвижнике его Игнатии Ксанфопулах (XIV в.) — подвизавшихся на Св.Афонской Горе и составивших о молитве Иисусовой превосходные наставления (см. Добротолюбие. Т.5).

    [79] Прп.Исихий, пресвитер Иерусалимский — учитель Церкви, ученик св.Григория Богослова, жил в одной из пустынь Палестинских, рукоположен во пресвитера (412 г.). Память в субботу Сырной недели. См. Добротолюбие. Т.2.

    [80] Блж.Диадох, епископ Фотики, в Епире Иллирийском (втор. пол. V в.). Память в субботу Сырной недели. См. Добротолюбие. Т.3.

    [81] См. публикуемую в наст.изд. Исповедь внутреннего человека, ведущую ко смирению.

    [82] Серафима Ильинична — келейница о.Алексия. Жила на Маросейке. Сохранились воспоминания об обстоятельствах появления ее здесь:

    Одна из духовных чад старца Варсонофия Оптинского, некто Серафима Ильинична, после смерти своего старца (1912 г.) тяжело переживала свое духовное сиротство, не зная, к кому обращаться и где приклонить голову. Она усердно молила Царицу Небесную указать ей наставника, который бы определил и весь дальнейший путь ее жизни. Об о.Алексее она ничего не знала. Однажды вечером, проходя мимо церкви Николы-Кленники и увидев ее открытой, она зашла, заканчивалась всенощная. Подойдя к образу Божией Матери Феодоровской, она остановилась и, изливая свою скорбь, горячо просила Матерь Божию услышать ее мольбу и дать ей духовного отца и наставника. Богослужение закончилось, а она все стоит и не отводит глаз от лика Царицы Небесной. Вдруг на солее, как раз из-за иконы Феодоровской Божией Матери показался батюшка о.Алексей, уже одетый в рясу. Подойдя к Серафиме Ильиничне, он радостно благословил ее со словами: «Не скорби, завтра приходи ко мне на дом, будешь у меня жить, а я буду твоим духовным отцом». Приняв эти неожиданные слова как ответ на свою молитву, она, не задумываясь, последовала им: поселилась у Батюшки и усердно, самоотверженно служила ему во всем, как могла, до самой его кончины. Батюшка называл ее «своей экономкой».

    Жизнеописание... С.63-64.

    [83] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.316.

    [84] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.316.

    [85] См. публикуемую в наст. изд. Исповедь внутреннего человека, ведущую ко смирению.

    [86] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.316.

    [87] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.317-318.

    [88] Имеется в виду кн.: Собрание писем Оптинского старца скитоначальника иеросхимонаха Анатолия [(Зерцалова)] к монахиням. Издание Введенской Оптиной пустыни. Сергиев Посад. 1910.

    [89] Прп.Дорофей Палестинский (†620) — происходил из состоятельной семьи из окрестностей Аскалона. Раннюю молодость провел в основательном изучении светских наук. Вступив в монастырь преподобного аввы Серида, пользовался наставничеством св.Иоанна пророка, аввы Серида и аввы Варсануфия. Со смертью первых двух и удалением в полный затвор Варсануфия Великого преподобный Дорофей оставил обитель и стал настоятелем одного из монастырей. «Душеполезные поучения и послания» аввы Дорофея, переведенные на русский язык и неоднократно издававшиеся Оптиной пустынью, были одной из излюбленных книг русского монашества. Память 5 июня.

    [90] Речь идет об умершем брате Клавдии Петровны.

    [91] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.318.

    [92] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.318-319.

    [93] Авва Зенон (IV-V вв.) — ученик блаженного Силуана; подвизался в Сирии. Слова аввы Зенона, приводимые о.Алексием, см. в «Алфавитном патерике»: Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. Московская духовная академия. 1855. С.65.

    [94] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.320.

    [95] Публикуется впервые по машинописи из архива Е.В.Апушкиной.

    Адресат этого и последующих писем — Мария Александровна Залесова.

    [96] Публикуется впервые по машинописи из архива Е.В.Апушкиной.

    [97] Публикуется впервые по машинописи из архива Е.В.Апушкиной.

    [98] Т.е. храм Свт.Николая на Маросейке.

    [99] Публикуется впервые по машинописи из архива Е.В.Апушкиной.

    [100] Проблема общей исповеди стояла в то время особенно остро. Отношение к этому новшеству Церкви было в какой-то степени выражено в написанном осенью 1925 г. протоиереем Валентином Свенцицким (1882 — 7/20.10.1931) докладе «Против общей исповеди». По благословению Патриаршего Местоблюстителя митрополита Петра (Полянского) он приступил к его чтению. Постепенно доклад оформился в «Шесть чтений о Таинстве покаяния в его истории», прочитанные о.Валентином в храме Сщмч.Панкратия на Сретенке Великим постом 1926 г. (Прот.Валентин Свенцицкий.Монастырь в миру. Проповеди и поучения. 1921-1926 гг. Т.1. М. Православный Свято-Тихоновский Богословский институт. 1995. С.163-238). «Во многих храмах, — говорилось там, в частности, — прихожане настаивают на общей исповеди, требуют ее от священников. Даже у нас в Панкратьевском храме, где, кажется, достаточно известно мое отношение к общей исповеди, однажды, когда я должен был служить в другом храме и не мог закончить исповедь всех с вечера, один из исповедующихся предложил мне для оставшихся устроить общую исповедь. А к о.Сергию Мечеву пришли двое и просили устроить им общую исповедь для двоих [...]» (с.169). Ознакомившись с «Шестью чтениями», митрополит Сергий (Страгородский) 11.8.1926 наложил резолюцию: «Мысль о необходимости бороться с распространением общей исповеди, угрожающей обмирщением церковному обществу, вполне одобряю и благословляю почтенного о.протоиерея на это святое дело» (с.238). А протоиерей Сергий Орлов (впоследствии иеромонах Серафим, 29.6.1890 — 25.1.1975) высказывался еще более определенно: «Общая исповедь — прямая дорога в ад».

    [101] Публикуется впервые по машинописи из архива Е.В.Апушкиной.

    [102] См. публикуемую в наст. изд.Исповедь внутреннего человека, ведущую ко смирению. См. также письма №№ 35, 37.

    [103] Публикуется впервые по машинописи из архива Е.В.Апушкиной.

    [104] Андрей Гаврилович Кулешов (или Куляшов) — окончил Пермскую духовную семинарию (1902) и Санкт-Петербургскую духовную академию (1906). Псаломщик в Пермской епархии, преподаватель псаломщического училища при Пермском архиерейском доме и Пермского Романовского епархиального женского училища. Пермский епархиальный миссионер, член Пермского епархиального училищного совета, член Совета пастырско-миссионерской школы имени о.Иоанна Кронштадтского в Перми (откр.1911). Член Поместного Собора Русской Православной Церкви 1917-1918 гг., избран членом Высшего Церковного Совета. Будучи делегатом Собора, познакомился с о.Алексием Мечевым, полюбил его.

    Андрей Гаврилович благоговел перед Батюшкой, ставил его очень высоко, но не до конца понимал. Слушателей своих курсов он хотел готовить к проповеднической деятельности, поручал некоторым из них вести самостоятельные кружки, а Батюшка хотел, воспользовавшись знаниями и педагогическими способностями Андрея Гавриловича, подготовить людей к практическому устроению своей духовной жизни через молитву и богослужение. Андрей Гаврилович желал «вытащить» Батюшку из его, как ему казалось, чересчур скромного уголка и поставить его на «свещнице», м. б. на епископском престоле, «да светит всем», хотя чтобы возглавить московское духовенство. Но не хотел этого сам Батюшка, да, видно, и Господу это не было угодно. Курсы Андрея Гавриловича просуществовали год или полтора, а затем он вернулся в свою родную Пермь, где готовился к посвящению во епископа и мечтал потом архиерейской властью победить «упрямство» Батюшки, но, приехав на родину, Андрей Гаврилович вскоре скончался.

    Надежда. Вып.16. С.37.

    [105] Имеется в виду Краткое правило для благочестивой жизни, публикуемое в наст.изд.

    [106] Публикуется впервые по машинописи из архива Е.В.Апушкиной.

    [107] См. прим.104.

    [108] Публикуется впервые по машинописи из архива Е.В.Апушкиной.

    [109] Публикуется впервые по машинописи из архива Е.В.Апушкиной.

    [110] Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.320-321. С некоторыми сокращениями в кн.: Жизнеописание... С.156-157.

    Надписи на книгах [1]

    Надписи на книгах, подаренных К.[лавдии] П.[етровне][2]

    ***

    Возопиет ко Мне, и услышу его, с ним есмь в скорби. Изму его и прославлю его. Долготою дней исполню его и явлю ему спасение Мое.

    (Пс. 90, 15 и 16 ст.)[3]

    ***

    Волю боящихся Его сотворит и молитву их услышит и спасет я.

    (Пс.144:19).

    ***

    Просите и дастся вам, ищите и обрящете, толцыте и отверзется вам.

    (Мат.7:7).

    ***

    Не оставлю вас сиротами: приду к вам.

    (Ев.Иоанна, 14:18).

    ***

    Кто хочет услышан быть от Бога в молитвах своих, тот должен слушать Бога в заповедях Его.

    (Св.Адриан Югский)[4].

    ***

    Не повинуясь заповедям Божиим, ты делаешь то, что если и святые будут молиться за тебя, то не будут услышаны.

    (Св.Нил Синайский)[5].

    ***

    Св.Исаак Сирин[6]: Кто не почитает себя грешником, того молитва не приемлется Богом.

    ***

    Авва Исайя[7]: Тщетны молитвы человека, желающего мщения.

    ***

    Верный друг — врачевство для жизни, и боящиеся Господа найдут его.

    (Сирах, 6:16).

    ***

    Авва Зенон[8]: Кто хочет, чтобы Бог услышал молитву его, тот, когда станет на совершение ее, — прежде всякой другой молитвы, даже прежде молитвы о душе своей, да принесет молитву о врагах своих, и ради этого Бог услышит всякую молитву его.

    Боголюбивой К.П.З. на молитвенную память от Духовного Отца и Богомола
    Протоиерея Алексия М.

    Надписи на Св. Евангелии[9]

    ***

    Утешайся Господом и Он исполнит желание сердца твоего. Предай Господу путь твой и уповай на Него и Он совершит.

    (Пс.36:4-5)

    ***

    Приидите ко Мне вси труждающиеся и обремененные и Аз упокою вы.

    (Матф.10:32-33).

    ***

    Так нет воли Отца вашего Небеснаго, чтобы погиб один из малых сих.

    (Матф.18:14).

    ***

    Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, якоже возлюбих вы. Больше сия заповеди никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя. Сие заповедаю вам, да любите друг друга.

    (Ев. Иоанна, 15, 12-13, 17).

    ***

    Поручая Вас Заступнице всех христиан — Божией Матери, я вручаю Вам книгу св.Евангелия, которое да будет светочем во всей Вашей последующей жизни. Всегда читайте. Чаще же читайте, когда на Вас налетит ураган сомнений житейского бушующего моря. Испуганная, но непоколебленная, Вы, подобно Ап. скажете испытывавшему Вас Господу: «проснись, погибаю». Читайте больше в то время, и Вы почувствуете великое утешение, великую радость. Как будто Сам Христос скажет поднявшейся против духа Вашего буре: умолкни, перестань, и буря утихнет, настанет великая тишина, а Вам великая радость. Поверьте, не только во дни скорби, во дни смятения духа, но и во дни радости чтение Св.Евангелия разрешит Вам многие недоуменные вопросы, утишит Вашу скорбь и укрепит Вашу радость. С таким Кормчим руководителем смело вступайте в дорогу. Счастливый путь.

    Благодать Господа нашего Иисуса Христа и любовь Бога и Отца и причастие Св.Духа да будет с Вами.

    Боголюбивой К.П.З. на молитвенную память от духовного Отца
    Прот. Алексия М.

    Примечания

    [1] Публикуется по изд.: Отец Алексей Мечев. С.323-325.

    [2] Клавдия Петровна — адресат писем о.Алексия №№ 33-42. См. о ней

    [3] Надпись на молитвослове покойного батюшки о.Алексия, сделанная его собственной рукой 1922 г. октября 1-го дня.

    [4] Иеромонах Адриан, старец Югской Дорофеевой общежительной пустыни (1800 — 7.8.1853) — известный подвижник благочестия. См. переизданные недавно кн.: Руководство к духовной жизни старца Адриана, иеромонаха, подвижника Югской Дорофеевой пустыни... М. — Рига. «Благовест». 1995; Сказания о жизни и подвигах старца Адриана, иеромонаха Югской Дорофеевой общежительной пустыни. М. — Рига. «Благовест». 1995.

    [5] Прп.Нил Синайский (†ок.450) — префект Константинопольский, удалился в одну из синайских обителей (ок.390). Автор нескольких сочинений. Память 12 ноября.

    [6] Прп.Исаак Сирин, епископ Нииевийский (VII в.) — известный аскет и подвижник, автор многих сочинений. Память 28 января.

    [7] Прп.Исайя Отшельник (†370) — отшельник, подвизался в пустыне Скеф (Скит) в Нижнем Египте. Автор многих духовных сочинений. Память в субботу Сырной седмицы.

    [8] См. прим.

    [9] Надписи покойного батюшки сделаны 1922 г., октября 22 дня.

    Воспоминания об о.Алексии Мечеве
    Сергей Дурылин. Маросейский батюшка

    Мы виноваты, мы согрешили перед Господом, и не кто-то другой.

    ***

    Никто не должен отказываться пить общерусскую чашу горести, чашу наказания, которую дал Господь.

    ***

    Теперь такое время, когда все пустынники и затворники должны выйти на службу народу.

    ***

    В переживаемое нами время, когда иссякает христианская любовь, когда вся окружающая нас атмосфера насыщена злобою, пастыри прежде всего должны думать о том, чтобы повсюду сеять семена любви и призывать к ней верующих.

    ***

    Сердце пастыря должно расшириться настолько, чтобы оно могло вместить в себя всех, нуждающихся в нем.

    ***

    Пастырь должен разгружать чужую скорбь и горе, перегружая эту тяжелую ношу с его плеч на свои.

    Отец Алексей Мечев

    1

    О своем рождении отец Алексей рассказывал так: когда наступили роды, покойная мать почувствовала себя очень плохо. Роды были трудные и так затянулись, что родильница была близка к смерти, за благополучный исход доктора не отвечали. В горе и тоске Алексей Иванович[1], отец покойного батюшки, поехал в Алексеевский монастырь[2] к обедне, которую по случаю какого-то праздника, служил сам митрополит Филарет[3]. Алексей Иванович вошел в алтарь и стал молиться, полный печали. Митрополит, горячо его любивший, заметил его и, подзывая к себе, благословил и спросил: «Что ты сегодня такой печальный? Что у тебя?» — «Ваше Высокопреосвященство, жена в родах умирает». — «Бог милостив. Помолимся вместе. Все будет хорошо. Родится мальчик. Назови его Алексеем, в честь святого Алексия, человека Божия[4], сегодня ведь как раз память его в Алексеевском монастыре». Когда, отстояв обедню, Алексей Иванович вернулся домой, то его встретили с радостью: родился мальчик, — это был отец Алексей.

    2

    К митрополиту Филарету и его памяти у отца Алексея было особое благоговение и любовь. Я слышал от него много рассказов о Митрополите, и это всегда были слова глубокой любви, истинного понимания и какой-то родственности, на первый взгляд (но лишь на первый) непонятной: Митрополит представлялся суровым и сухим, в полную противоположность отцу Алексею, который был весь любовь и привет, но это несоответствие себя с Митрополитом отец Алексей резко отрицал, махал рукой и отвечал: «Не понимают». Вот что он рассказывал о своем отце, Митрополите и своем детстве.

    Ему было семь лет, когда умер Митрополит. Он помнил хорошо Троицкое подворье[5] времен Филарета, где жил с отцом, занимавшим тогда место регента митрополичьего Чудовского хора, бывшего тогда на высоте своей славы (до освящения храма Христа Спасителя[6] в Москве, как ни странно, не было своего городского кафедрального собора. Успенский — был за Синодом, и в нем даже не поминали митрополита, если он не служил там. Благовещенский — это был придворный собор, место кафедрального собора занимал Чудов монастырь, именовавшийся кафедральным собором. Поэтому митрополичий хор, по кафедральному монастырю, именовался Чудовским).

    Певчие помещались также на подворье. Алексей Иванович учился в Московской семинарии, отличался прекрасным голосом и редким слухом. Митрополит знал все и всех в своей епархии, и когда Алексей Иванович, еще совсем юноша, приближался к окончанию семинарии и думал о поступлении в Духовную Академию и, может быть, о священстве в будущем, Митрополит, давно имевший его на примете, высказал ректору свое намерение поставить впоследствии Алексея Ивановича во главу своего хора. Ректор передал желание Митрополита Алексею Ивановичу, тот стал отказываться: думается в этом отказе было место и страху — постоянно быть на глазах у Митрополита и всецело от него зависеть. «Подумай, — сказал ректор, — что тебя ждет. Ну, будешь где-нибудь священником в уезде, а тут около Владыки, он тебя не оставит». Узнав, что Алексей Иванович колеблется и смущен сильно предложением, Владыка позвал его к себе и тихо сказал: «Я тебя не неволю, решай сам». Кроткая приветливость Митрополита решила дело, и Алексей Иванович, по окончании семинарии, исполнил желание Митрополита.

    3

    Отец Алексей всегда с живейшей благодарностью, иногда со слезами вспоминал заботу и ласку Митрополита к их семье, и к нему самому, маленькому мальчику. Митрополит находил время и охоту входить во все нужды и заботы регентовой семьи и свято исполнял обещание: «Я тебя не оставлю». Отец Алексей чтил в митрополите Филарете великого Святителя, подвижника, вдохновенного проповедника, и особенно Святителя, полного любви и жалости к низшим себя, несмотря на кажущуюся его замкнутость и даже суровость. В 1920 году было решено отслужить панихиду в день памяти митрополита Филарета, а затем прочесть нечто из его творений и жизнеописание. Батюшка отец Алексей очень этому обрадовался, и сам, несколько даже неожиданно, поделился своими детскими впечатлениями о личности великого Святителя: он говорил прекрасно, одушевленно и с глубоким благоговением и сумел дать почувствовать самое трудное, то, о чем обычно умалчивают даже благоговейно пишущие о митрополите Филарете: то, что Владыка был полон любви, подлинной христианской любви, умеющей прощать и нести тяготы ближнего. Это же сквозит в тех рассказах о митрополите Филарете, которые уцелели в моей памяти.

    4

    В профиле отца Алексея, в тонком прекрасном благородстве его черт, в обличии его носа и лба, в живом огне его мудрых глаз, в особенности, когда он смотрел за Литургией из-под низко надвинутой на лоб камилавки; наконец, в его росте было что-то тонкое и прекрасное, схожее с великим Святителем. Это не только мое наблюдение, то же заметил мне один близко знавший отца Алексея профессор-медик, всматривавшийся для сравнения в известный портрет митрополита Филарета в митре. В характере отца Алексея были подлинно Филаретовские черты. Укажу на некоторые: как тот, так и другой были необыкновенно, до безжалостности требовательны к себе и исполнительны во всем, что касалось их служения и долга. Оба были великие воздержники. Про митрополита Филарета известно, что, будучи наделенным острой наблюдательностью, он замечал мгновенно все погрешности и опущения при его служении, но в отличие от многих достойных служителей Церкви, никогда никому не делал никаких замечаний в церкви, не желая смущать служителей алтаря. Также поступал и отец Алексей. Великолепный знаток устава и службы, он все замечал, все видел, все погрешности, ошибки и опущения в службе, особенно у той молодежи, с которой служил за последние годы (и любил служить с ними), но было такое впечатление, что он ничего не видит и ничего не замечает. Через много времени, в удобные и наиболее благоприятные для того минуты, он скажет бывало и поправит. Ошибки же слишком вопиющие, или отражающиеся на ходе Богослужения, поправит сам и незаметно для ошибившегося и тем более для богомольцев: сам запоет как надо, сам совершит то, что нужно сделать другому. Это величайшая редкость среди священнослужителей.

    5

    Отец Алексей рос в небогатой обстановке («У меня никогда не было отдельной комнаты, — говорил он не раз, — я всю жизнь жил на людях и при людях»). Уединения он никогда не испытал. В последнее время он раза два говорил мне, что хотел бы побыть один и что народ одолевает. Но это было раза два-три не более. «Все уйдем в монастырь, вы и я вместе с вами», — говорил он полушутя. Про детство же вспоминал, что у него никогда не было своего угла. Уроки учил при всех. Он ходил в Заиконоспасское училище[7] на Никольской с Самотеки. Был очень старательный к учению, а по росту был самый маленький в классе, такой маленький, что казался ребенком среди других. Однажды, нагруженный всеми книгами в ранце, он, не справившись с часами, так рано забрался в училище, что оно оказалось запертым; он сел у запертой двери на морозе и ждал чуть ли не два часа. Учитель однажды попросил его отнести письмо на другой конец Москвы, предполагая, что он зайдет домой, поест и отдохнет, а потом уже, не спеша, выберет время и исполнит поручение, а старательный и готовый на всякую услугу мальчик, не поевши, прямо из школы отправился исполнять поручение. Он вернулся только поздно вечером, перепугав мать и еле держась на ногах.

    6

    «Ум — это только рабочая сила у сердца», — любил повторять покойный батюшка. Это было заветное и любимое его слово. Рабочая сила пусть работает, и это хорошо, что она работает. Оттого он никогда не отрицал ни науки, ни знаний, привлекая к ним и благословляя учиться, быть ученым, писателем и т.п. Но хотел, учил и требовал, чтобы эта рабочая сила была в работе у верховного хозяина и мастера жизненных дел — у сердца. Я десятки раз слышал это от него.

    7

    Пастырь должен разгружать чужую скорбь и горе. Столь же многократно и упорно учил он разгружать другого, перегружая чужую ношу горя и беды с его плеч на свои. Это и делал он в течение всей своей жизни. Иногда бывало войдешь к нему в комнатку, после такой разгрузки, когда выйдет от него кто-нибудь, им разгруженный, в слезах, но с просветленным и умиленным лицом или без слез, а с одним открытым обновленным взором, выйдет точно поднявшись, прибавив росту. А он, разгрузчик, сидит и лица на нем нет. Оно полно безграничной сочувственной скорби, в глазах слезы, голос прерывается от них, голос делается каким-то безконечно мягким, ласкающим, тихим и, вместе с тем, глубоко скорбным. «Вот, — скажет, — была у меня...» — назовет местность, откуда была и расскажет страшную страницу жестокого горя, столь обычного, нами и не замечаемого, особенно горького, женского горя. Казалось нечем помочь, муж бьет, дети бьют, муж почти преступник по отношению к семье, дети воры, муж в церковь даже не пускает — украдкой сбежала; все в душе у нее оплевано, избито, все тело болит от побоев и непосильного труда; чуть ли не из петли вынули ее. Петля или прорубь на уме или еще хуже: «убью его». И все это он взял на себя. Прибавилось новое имя в его молитвах, прибавилась новая вечно памятуемая скорбь в его сердце, прибавилась новая молитвенная забота: лишний раз упорно, постоянно стучать за нее Богу, за какую-нибудь скорбящую рабу Божию Параскеву. Прибавился тяжкий груз на его больном сердце и любовью болеющей душе. А ей сказано кратко и весело: «Бог милостив, все обойдется, буду молиться за тебя», — и вместе с просвиркою, иконкой и листочком ей отдано дорогое, драгоценное веселье, накопленное молитвой и трудом. Она ушла веселая. Она никогда не узнает, что груз, ею оставленный, безконечно тяжел. Она покойна — он будет стучаться за нее Господу, он бдит о ней. Бывало идет ранняя Литургия и вдруг записка от него: «Помянуть такую-то», — с особой припиской к служащему священнику: «Скорбящую». Это значит, что его болеющее о другом сердце вспомнило кого-то особенно, наипаче в данный момент нуждающегося в Литургической молитве и жертве — и он просит помянуть, помолиться, вынуть частицу. Нельзя было не привыкнуть за частое служение с ним ко множеству имен, поминаемых им на проскомидии, во время Херувимской, при пресуществлении Св.Даров, на заздравных ектениях, в молитвах Богоматери и св.Николаю (это были вставки, не предусмотренные текстом молитвы, но предусмотренные его любящим и пекущимся сердцем), за водосвятием; служащие с ним привыкли настолько ко множеству поминаемых им имен, что многие из них и сами знали наизусть, но всегда и неизменно прибавлялись в них целые потоки новых имен — а каждое новое имя для него значило — новая слеза, новая горячая молитва, новый вопль к Богу о помощи, помиловании и прощении. Иногда он совершал проскомидию часа полтора и даже больше, вычитывал один, с помощью сослужащих и даже с помощью молящихся в алтаре мирян, целые тетради имен; заздравная ектения на Литургии при его служении превращалась в целый поток молитв, плескавшийся безчисленными именами болящих, скорбящих, заблудших, заключенных, путешествующих. Этот поток столь широкий, почти безконечный, вмещало его больное сердце. Имена эти — для большинства молящихся только имена, — жили в нем, как живые существа, наполняя сердце скорбью, горем и печалью, и редко радостью и благодарностью к Богу за милость и счастье. Но это все — напряженнейшая, неусыпная молитва — были только частью его разгрузки. «Где батюшка? — спросишь бывало. — «Увезли в Марьину Рощу». Увезли еле дышащего, полубольного, слабого. Дождешься его. Машет рукой, как бы сам над собой посмеиваясь. — «Где, батюшка, были?» — «Да целый день ничего не делал, потерял целый день. Вы вот тут служили, а я чай пил у такой-то в Марьиной Роще». Этот «чай» был его вход в какую-нибудь развалившуюся семью, где все погибло и за него ухватились, как за последнюю соломинку, оттого его и увезли. Выпитый им «чай» приносил мир в семью, ибо он приносил с собой только любовь, только всепрощающее понимание каждого и всех: для него не было виноватых, и оттого виновные молча и тайно начинали чувствовать свою вину. И не виня их, он, виноватых, обращал к любви и прощению; шуткой, народным словцом для всех понятным и близким. Он рассеивал тучи, низко ходившие над семьей, тучи злобы, будничного, мелкого, самого могучего вседневного зла. И «чай» этот дорого стоил ему: усталый, измученный возвращался он из какого-нибудь Московского, а иногда из за-Московского захолустья, дома его ждет накопившийся за его отсутствие народ. Он тотчас начинает прием, новую разгрузку, не отдохнув от только что совершенной. Впрочем, с Марьинорощинскими ему было, пожалуй, легче; а какого труда стоила «разгрузка» какого-нибудь профессора или современного общественного деятеля, художника, писателя, которых только безысходное отчаяние кидало в его комнатку. Самый приступ к разгрузке требовал несколько часов, и совершенно исключительного, душевного, духовного и умственного подвига и труда; разгрузка длилась зачастую годами, ибо на место грузов, только что разгруженных отцом Алексеем, жизнь нагружала новый тягчайший груз, а сгибавшийся под ним уже привычно и неизменно шел к отцу Алексею, и отказа не было никому никогда. Это был великий перегрузчик чужих скорбей на свои слабые плечи.

    8

    «Помолитесь о такой-то», — скажет он бывало, и назовет совершенно неизвестное имя. «Батюшка, не умею молиться. Как же молиться?» В ответ он не переставал повторять слышанный от отца Иоанна Кронштадтского рассказ из самых первых лет служения великого молитвенника. Отец Иоанн еще совсем молодой, никому не известный священник, шел рано утром в собор служить. На площади ему встретилась неизвестная женщина и сказала: «Батюшка, у меня сегодня решается такое-то дело, помолитесь обо мне». — «Я не умею молиться», — смиренно отвечает о.Иоанн. — «Помолитесь, — настаивала женщина, — я верю, по вашим молитвам Господь пошлет мне». И о.Иоанн, видя, что она возлагает такие надежды на его молитвы, еще более смутился, утверждая, что он не умеет молиться, но женщина заметила ему: «Вы, батюшка, только помолитесь, я вас прошу, как там умеете, а я верю, Господь услышит». Почти принужденный женщиной о.Иоанн согласился и стал поминать за проскомидией и Литургией, где только мог. Через некоторое время он опять встретил эту женщину, и она сказала ему: «Вот вы, батюшка, помолились за меня и Господь послал мне по вашим молитвам, чего я просила». Этот случай повлиял на о.Иоанна так, что он понял всю силу иерейской молитвы. Он рассказал этот случай покойному о.Алексею, когда тот приехал к нему в величайшем горе, пораженный неизлечимой болезнью жены[8], оставшись с маленькими детьми на руках, в бедном приходе, в развалившемся гнилом доме. Он жаловался на свое горе о.Иоанну и просил указаний как быть, что делать и чем помочь. О.Иоанн сказал ему: «Ты жалуешься и думаешь, что больше твоего горя нет на свете, так оно тебе тяжело. А ты будь с народом, войди в его горе. Чужое горе возьми на себя и тогда увидишь, что твое горе маленькое, легкое в сравнении с тем горем, и тебе легко станет»[9]. Отец Алексей так и сделал: он принялся за разгрузку чужого горя. Тогда же о.Иоанн указал ему на первое и сильнейшее средство к излечению горя — молитву. О.Алексей много раз повторял этот рассказ о.Иоанна и этот совет, которому он следовал всю свою жизнь, в котором видел высшее руководство для пастыря и к следованию которому непрестанно звал всех. Этот совет о.Иоанна есть ключ к пониманию всей жизни и деятельности о.Алексея. Совет этот о.Алексей исполнял до конца, до последнего издыхания.

    9

    Я помолюсь, это был его неизменный ответ всем и всегда на всякую просьбу, на всякое горе, скорбь, беду, недоумение, сомнение, надежду, радость, на все и всегда: «Я помолюсь». Он верил непоколебимо, свято, глубоко в силу, дерзновение, всемогущество молитвы, — во всеобщую ее доступность, во всегдашнюю помощь и близость. Рассказать о нем, значит рассказать о том, как он молился. Рассуждать о молитве он не любил. «Бог дал мне твердую детскую веру», — вот что не раз слышали от него; это совершенно точно записанные слова. Однажды ему привелось исповедовать одного архиерея, довольно известного деятеля, и архиерей этот изумился силе, крепости и дерзновению его веры и изумление свое выразил тут же на исповеди о.Алексею. Рассказав мне однажды об этом, о.Алексей с извиняющейся улыбкой, как бы не понимая, что особенного нашел в нем архиерей, прибавил: «А просто Бог дал мне детскую веру».

    10

    «Я неграмотный», — часто говорил он, когда слышал и примечал у кого-нибудь нечто холодное, умовое в мысли, религиозном сочинении, разговоре. Бывало, заумствуешься при нем, вознесешься, пустишься в величайшую отвлеченность, а он скажет, смеясь: «А я неграмотный, не понимаю», — и этим вернет к чему-то более теплому, действительному, более истинному и насущному. Ум же у него был глубокий, светлый, способный все понять. Единственный человек в Москве, с которым можно было говорить обо всем, твердо зная, что он все поймет, был он. К нему шли советоваться и делились с ним, плакали священники, ученые, писатели, художники, врачи, общественные деятели и «неграмотный» их понимал.

    11

    Я позвал однажды на его службу, за Литургию, знаменитого художника М.В.Н.[естерова][10], никогда раньше его не видавшего. Он отстоял всю долгую службу, был у о.Алексея, пил с ним чай, и когда я спросил его: «Ну что, как?», — ответ был: «Да чего уж, чудесный, из-под рясы отовсюду мальчишки выскакивают, настоящий он, подлинный». «Мальчишки выскакивают». Чудесно сказано. О.Алексея ни на минуту нельзя представить без людей, без толпы, которая обступала его и жужжала вокруг него как пчелы, и дети особенно; правда, что мальчишки сыпались даже из-под рясы, когда при выходе из храма его рука уставала благословлять, а от любящего и ласкового напора толпы ему становилось тяжело дышать, и приходилось провожать его через толпу, чтобы она не заласкала его.

    12

    Он горячо любил и чтил покойного настоятеля оптинского скита о. игумена Феодосия[11], и обоюдно был глубоко чтим этим благодушным, любящим, тихо-величавым старцем. Карточка о.Феодосия стояла на столе у него. Он был однажды в скиту у о.Феодосия и рассказывал, как отец Феодосий с необычайным радушием угощал его какими-то особенно большими блинами «по-оптински». Часто, потчуя чем-нибудь, о.Алексей приговаривал: «Что же вы не кушаете, это ведь по-оптински?» О.Феодосий приехал как-то в Москву, посетил храм о.Алексея. Был в церкви, видел как идут вереницы исповедников, как истово и долго проходит служба, как подробно совершается поминовение, какие толпы народа ожидают приема, как долго длится этот прием. Видел и сказал о.Алексею: «Да, на все это дело, которое вы делаете один, у нас в Оптине несколько человек понадобилось бы. Одному это сверх сил. Господь вам помогает»[12].

    13

    Об о.Анатолии Оптинском[13] батюшка отзывался с такой любовью, с таким признанием, и с таким благоговением, как ни о ком из живущих подвижников и духовных отцов. Мы с ним одного духа, много раз говорил он. И это так и было: одного духа любви благодатной, всепрощающей и всеисцеляющей силой любви. Самое лицо его делалось особенно светлым, когда он сам или при нем другие говорили об о.Анатолии. Никогда и ни в чем не усумнился он в глубокой правде и мудрости всех путей, дел и советов о.Анатолия. Причина совершенно ясна: ни в ком не видел о.Алексей такого совершенного понимания и воплощения старчества, как служения любви, как в о.Анатолии.

    14

    Связь его с о.Анатолием была неразрывна и глубока. Хотя у отца Анатолия он был только один раз, о.Анатолий, по собственным словам его, переданным батюшкой, «проезжал раз мимо церкви Клёник, хотел заехать, да народ давно ждал в другом месте, нельзя было». Между ними было общение, которое, шутя, близкие называли «безпроволочный телеграф». Была благодатная близость, благодатное единство старчествования. Сколько раз я в этом убеждался. О.Анатолий всегда москвичей посылал к о.Алексею. То же делал о.Нектарий[14], другой Оптинский старец, который однажды сказал кому-то: «Зачем вы ездите к нам? У вас есть о.Алексей». Это оптинское свидетельство об о.Алексее нельзя не признавать величайшим по значению. В нем выражено глубокое единство опытно-духовного пути о.Алексея с тем, которым шло Оптинское старчество, истоком своим восходящее к великому старцу Паисию Величковскому[15] и через него к Афону и живому святоотеческому преданию всего Православия. О.Алексей был Оптинский старец, только живущий в Москве. В этом заключена величайшая радость и величайший смысл. У о.Алексея была живая связь с Оптинцами — духовными и светскими питомцами Оптинского духа и поучения. Из всех русских монастырей в глазах о.Алексея Оптина пустынь была высшим, совершеннейшим очагом истинного подвижничества и старчества — этого святого иноческого пастырства.

    15

    Однажды о.Алексей спросил: «Думали ли вы отчего все святые апостолы, все до единого приняли мученический венец, погибли на крестах, были усечены мечом, а апостол Иоанн Богослов дожил до глубокой старости и мирно скончался. На отрицательный ответ о.Алексей сказал: «Оттого, что у апостола Иоанна была такая безпримерная, великая, неодолимая христианская любовь, что ее силе и мучители покорялись, и гонителей обезоруживала она, их злобу она загасила и превратила в любовь»[16].

    16

    О любви были все наставления, все слова, все проповеди покойного о.Алексея. Он бывало исповедует во время Литургии и прислушивается к проповеди, произносимой кем-либо из сослужащих вместо причастного стиха. Однажды одному сослуживцу-священнику пришлось прочесть перед Литургией слово св.Иоанна Златоуста. Оно поразило священника одной мыслью, которую он и выразил в своей проповеди. Почему Бог не создал всех равными, одинаково умными, прекрасными, богатыми и сильными? Потому, что тогда не было бы места и дела любви на земле: любовь покрывает недостающее — ты богат, другой беден, люби его и любовью восполнишь недостающее ему; ты умен, другой малоумный, люби его и любовью восполни его скудость, ты образован, а он нет — люби его и твоя любовь заставит тебя дать ему знание и т.д. Получается при неравенстве природном круговое восполнение любовью: ты богат, но скорбен, другой беден, но весел — любите друг друга и вы обоюдно восполните недостающее. Любовь здесь свобода и полнота. Еще во время Литургии о.Алексей улучил минуту и шепнул священнику: «Какое глубокое слово вы сказали». Слово в действительности не принадлежало священнику, но он понял, как безконечно дорога была о.Алексею каждая мысль, уясняющая единое и высочайшее, чему служил он, — любовь. Он сиял, глаза его источали голубой радостный свет. Он был счастлив и, наоборот, как тревожен и печален становился о.Алексей, с какой святой страстностью противился он всякому слову проповеди, книг, мыслей от кого бы они ни исходили, если они преуменьшали или не уделяли достаточно места любви: все было тогда не так, не нужно, он становился строг, почти грозен (если вообще приложимо к нему это слово, а как-то в особом великом смысле оно приложимо), он знал, что забывший о любви, что бы он ни говорил и как бы ни говорил, говорит ложь, ибо Бог есть любовь, а лжи о.Алексей не терпел ни в чем и никогда, сам же он, говоря о любви, плакал, сердце его болело: чего ему стоили такие проповеди: любовью о любви, — знает тот, кто видел его вернувшегося с амвона к престолу, после проповеди. Он был бледен, слезы текли по лицу: он хватался рукой за сердце и опирался в изнеможении грудью о престол, виновато говорил чуть слышно сослуживцам, силясь улыбнуться: «Скандал просто». Через силу оканчивал службу, еле слышным голосом делал возгласы.

    17

    Милующая Любовь (слова св.Исаака Сирина) — вот чем он был богат. Сколько тут открывалось неожиданного и милующего. «А ведь я венчал Вяльцеву[17]», — сказал он однажды. «Какую, батюшка, Вяльцеву?» Нельзя было не переспросить его: до того странно слышать в его устах имя знаменитой цыганской певицы. «Да вот известную». Что-то теплое и ласковое прошло по лицу покойного батюшки при этом воспоминании. «Она пришла ко мне и говорит: “Вы меня не прогоните, о.Алексей, и не осудите?”» Венчание было совершенно уединенное, без пышности. Она исповедовалась перед венчанием. О.Алексей удивлялся и умилялся теплоте ее веры и настоящему смирению, и с любовью вспоминал ее. Это была одна из многих неожиданностей, которыми была полна его жизнь и о которых никто не знал.

    Анастасия Дмитриевна ВяльцеваАнастасия Дмитриевна Вяльцева

    Анастасия Дмитриевна Вяльцева

    18

    В начале своей деятельности в Клениках он говорил: «Восемь лет я служил Литургию каждый день при пустом храме», — и прибавлял с грустью: «Один протоиерей говорил мне: как ни пройду мимо твоего храма, все у тебя звонят. Заходил я в церковь — пусто. Ничего не выйдет у тебя: понапрасну звонишь». А о.Алексей продолжал служить непоколебимо и пошел народ. Это он рассказывал [в ответ] на вопрос, как устроить приход, как оживить церковь. Ответ был один — молиться.

    19

    Он жил на людях, посреди людей и для людей, никогда, кажется, не бывал один. Всегда с людьми и на глазах у людей, стены его комнатки были точно стеклянные, все видно. И однако, я думаю, редко, редко, кто имел столько тайного и таимого, как о.Алексей — это безконечное сокровище добра, любви и помощи людям в самых неожиданных, безконечно разнообразных формах, сложных, как сложна жизнь города, посреди которого он жил. Никто не знал и никогда не узнает, скольким он помогал и скольких он обнимал своей любовью: это была его тайна. Полагали, что они его знали. Преждевременно и невозможно приоткрывать самую малую часть завесы, которая эту его тайну отделяет от нас, — малая часть только и будет нам открыта. Господь же знает все, что нужно, скажу одно: о.Алексей находил друзей там, где ожидал найти врагов, и над ним самим сбылось то, что он рассказывал об Апостоле любви.

    Священник Сергий ДУРЫЛИН

    Примечания

    Публикуется по машинописной копии из архива Е.В.Апушкиной. Название по машинописной копии «Из воспоминаний об отце Алексии (отца Сергия Дурылина)». Первая публикация под измененным названием («Памяти о.Алексея») в кн.: Отец Алексей Мечев. С.15-26.

    Об авторе см. комментарии к воспоминаниям Во граде, яко в пустыне живый..., открывающим наст.издание.

    [1] Алексей Иванович Мечев (1827-1906) был погребен в Москве на Лазаревском кладбище.

    [2] Алексеевский женский монастырь — основан около 1358 г. по благословению святителя Алексия, митрополита Московского, сестрами его Евпраксией и Иулианией. По желанию Императора Николая I, решившего воздвигнуть на месте монастыря храм Христа Спасителя (см. прим.6), монастырь был перенесен (17.10.1837) в Красное Село к Крестовоздвиженской церкви. Прежние монастырские постройки были разобраны. Закрыт около 1930 г. Один из четырех монастырских храмов (Всех святых) в 1990 г. возвращен Церкви.

    [3] См. прим.

    [4] Память преподобного Алексия, человека Божия (†411) 17 марта.

    [5] Троицкое митрополичье подворье в Троицком переулке, на Самотеке. Находившаяся здесь Троицкая слобода была пожалована Троице-Сергиевой Лавре (1609). Рядом находилось Троицкое архиерейское подворье, в 1815 г. ставшее подворьем Митрополита Московского. В 1918-1922 гг. на подворье жил Святитель Тихон, Патриарх Московский и всея России. С 1922 г. его заняло обновленческое ВЦУ.

    [6] Храм Христа Спасителя — кафедральный собор митрополита Московского — был освящен 26.5.1883. Южный придел Святителя Николая освящен 12.6.1883, а северный (Св. блгв. Кн. Александра Невского) — 8.7.1883.

    [7] Заиконоспасское духовное училище — образовалось в Заиконоспасском монастыре (осн.1600) после перевода оттуда в 1814 г. в Троице-Сергиеву Лавру Московской духовной академии. Причем существовало два училища: уездное и приходское. До постройки нового здания, взамен пришедшего в негодность и сломанного, их временно перевели: первое — в Высокопетровский монастырь, а второе — в Богоявленский. Именно в Заиконоспасском монастыре состоялось рукоположение диакона о.Алексия Мечева во иереи (по одним сведениям, это произошло в 1892 г., по другим — 19.3.1893).

    [8] См. комментарии к письму о.Алексия Мечева №1.

    [9] Обстоятельства этой встречи описываются по-разному. Вот что, например, сообщается в «Жизнеописании священномученика о.Сергия Мечева, составленном его духовными чадами»:

    Утешение в силу пастырского вдохновения, которое преобразило всю жизнь о.Алексия, он воспринял от о.Иоанна Кронштадтского, приехавшего в то время в Москву. Его пригласили к себе прихожане и друзья батюшки Беловы... Туда же пришел и о.Алексей в надежде получить помощь от великого Кронштадтского пастыря. О.Иоанн дал батюшке завет отдать себя народу и жить с ним. «Ты жалуешься на свои скорби и думаешь, что нет на свете горя больше твоего. А ты будь с народом, войди в чужое горе, возьми его на себя и тогда увидишь, что твое несчастие мало в сравнении с общим, и легче тебе станет» (Надежда. Душеполезное чтение. Вып.16. Basel — М. 1993. С.19-20).

    Это была не последняя и, возможно, даже не первая встреча двух великих пастырей. В речи на открытии Московского пастырского кружка памяти о.Иоанна Кронштадтского о.Алексий вспомнил:

    Я, грешный и недостойный иерей, до моего знакомства с батюшкой много раз, если не сказать всегда, приносил Безкровную Жертву с холодным чувством, рассеянными мыслями, часто без веры. После же совместного с отцом Иоанном совершении Литургии меня охватил огонь пламенной любви к Богу и ближним, и я понял как всю тайну Евхаристии, так и значение пастырского душепопечения. Когда я взирал на батюшку, молившегося даже до поту, со многими слезами и внутренним воплем, то трепетал сердцем от близости к столь великому праведнику, этому ангелу Божию, и невольно подымал взор свой к небу, взывая: «Боже, как велико Твое милосердие к роду человеческому! Ты крестными страданиями спас нас от грехов, проклятия и смерти. Дал иереям власть предстоять престолу и ходатайствовать за себя и за люди Твоя. Помоги же, Господи, и мне по примеру отца Иоанна всегда вдохновенно приносить Безкровную Жертву и расположи мое черствое сердце к ревностному прохождению пастырского дела». И Господь внял моему прошению: после этого по молитвам отца Иоанна я, во-первых, стал серьезнее и проникновеннее совершать Божественную литургию, каждый раз при духовном охлаждении подогревая себя воспоминанием первого незабвенного моего сослужения с отцом Иоанном, во-вторых, всецело предался заботе о спасении моих духовных чад...» (Епископ Арсений (Жадановский). Воспоминания. С.10-11).

    Как писал о.Павел Флоренский:

    Если [свт.]Филарет олицетворяет собою в церковной жизни России начало мудрой организации, с не меньшим правом русский народ привык считать о.Иоанна Кронштадтского типичным представителем начала харизматического, т.е. пророчества и вдохновения. Для о.Алексея оказалось определяющим это перекрестное и одинаково сильное влияние двух начал духовности, друг на друга не сводимых, но равно потребных здоровой жизни Церкви (Священник Павел Флоренский. Сочинения в четырех томах. Т.2. С.623).

    [10] Михаил Васильевич Нестеров (19.5.1862 — 18.10.1942) — выдающийся русский духовный живописец.

    [11] См. прим.

    [12] О духовной близости о.Алексия и Оптиной пустыни см.: Надежда. Вып.16. С.51-63; Цветочки Оптиной пустыни. С.179-180; Житие иеросхимонаха оптинского старца Анатолия (Потапова). Издание Введенской Оптиной пустыни. 1995. С.112-114. О.Павел Флоренский отмечал:

    Маросейская Община была по духовному своему смыслу дочерью Оптинской Пустыни: тут жизнь строилась на духовном опыте. О.Алексей учил своей жизнью, и все вокруг него жило, каждый по-своему и по мере сил участвовал в росте духовной жизни всей общины» (Священник Павел Флоренский. Сочинения в четырех томах. Т.2. С.626).

    Прихожанин Маросейки в качестве «утренней молитвы о.Алексия М.[ечева]» приводит известную «Молитву Оптинских старцев» (Пестов Н.Е. Современная практика Православного благочестия. Кн.III. СПб. «Сатисъ». 1995. С.284).

    [13] См. прим.

    [14] См. прим.

    [15] Преподобный Паисий (Величковский, 1722 — l5.11.1794) — уроженец Полтавы, схиархимандрит Нямецкого монастыря, продолжатель исихастской традиции. Собиратель и переводчик на русский и др.языки святоотеческих творений, результатом чего явилось издание в России в 1793 г. «Добротолюбия» (славянского). Возродитель на Руси школы старчества, которая, начиная с XIX в., приносит свои благодатные плоды на ниве спасения чад Русской Православной Церкви. Причислен к лику святых Освященным Поместным Собором Русской Православной Церкви 6-9.6.1988. Память 15 ноября.

    [16] См. прим.

    [17] Анастасия Дмитриевна Вяльцева (1871 — 5.2.1913) — русская эстрадная певица (сопрано) и артистка оперетты. Родилась в Харькове. Занималась концертной деятельностью, гастролировала во многих городах России. С огромным успехом выступала как исполнительница цыганских романсов. Записывалась на грампластинки.

    Анастасия Дмитриевна Вяльцева

    Анастасия Дмитриевна Вяльцева

    Диакон Владимир Сысоев
    Дух Маросейки

    Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

    «Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, якоже возлюбих вы» (Ин.15:12-13). Так написано на скромном деревянном кресте, водруженном на могилке батюшки о.Алексея. И когда приходишь к этой могилке, когда читаешь эти безсмертные слова, то никогда не приходит на мысль, что Батюшка умер, что любовь его, великая и самоотверженная, погребена здесь, в сырой могиле. Нет, Батюшка жив, и любовь его жива, как живо Евангелие, как жив Христос, Которому, как добрый и верный раб, служил покойный старец. И приходят к этой могилке труждающиеся и обремененные, алчущие и жаждущие правды, приходят, как приходили когда-то на Маросейку, и вот весь Батюшка; такой простой, живой и любящий, встает перед нами в написанных на кресте евангельских словах. «Дети мои, — как бы говорит он, — вы страдаете вы томитесь, вам тяжело жить на свете? Но все это оттого, что нет любви между вами, что зло и грех повелевают вами. Имейте же усердную любовь друг к другу, потому что любовь покрывает множество грехов (1 Петр.4:8). Любите же друг друга! Носите тяготы друг друга, — ибо в этом заключается весь закон Христов».

    Храм Свт.Николая в Кленниках

    Храм Свт.Николая в Кленниках

    Да, давно были написаны эти божественные слова, давно был принесен на Землю закон любви Христовой, — но и до сих пор люди не поняли любящего и велевшего любить Христа. «В мире был, и мир через Него начал быть, и мир Его не познал» (Ин.1:10). И только такие подвижники, которые могли любить горячо и самоотверженно, которые побеждали кротостью злобу мира сего, заставляли человечество обращаться к Распятому, искать у Него разрешения своих вечных мировых загадок, учиться у Него любить безкорыстно и искренне. Трудно человеку одному жить на свете, трудно справляться с жизненными бурями, ему нужен спутник, нужен кормчий. «...Дьявол ходит, как рыкающий лев, ища кого бы поглотить» (1 Петр.5:8). И души, блуждающие во мраке одиночества, легче всего поддаются его искушениям, легче воспринимают от него семена зла, питающие его порочные наклонности или самолюбие. Здесь-то и нужен вожатый, опытный и искусный, который знал бы малейшие изгибы человеческих душ, который и сам был бы примером любви для ведомого. «Повинуйтесь, — сказано, — наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших...» (Евр.13:17). Ими, этими наставниками, вожатыми душ, старцами, как мы их называем, держится мир христианский. Это опора, на которой воздвигнуто здание любви и добрых дел. Это поистине возгреватели души христианства, без которых оно превратилось бы в холодную рутину, в собрание умственно понимаемых догматов и обрядов. А знавшие о.Алексея поймут, что для многих, многих и многих он был возгревателем, кормчим, наставником, пламенным херувимом, который сумел возжечь во многих святой огонь любви, загаснувший было в холоде людской злобы и ожесточения. Не знавшим же Батюшку оставляются эти записки, которые хотя и плохо написаны, и человеком, недостойным ничьего внимания, но написаны искренне и с теплым желанием пробудить в душе каждого читающего их — любовь к этому великому человеку. Не жалейте, не знавшие Батюшку, что вы не были его духовными чадами! Пойдите к его могилке, наклонитесь к травке ее или покрову снежному и попросите его принять вас в число его детей духовных. И будьте уверены, что он услышит просьбы ваши, что он ежедневно будет возносить молитвы свои за вас перед престолом Божиим. Приходите к нему, читайте слова Евангелия на его деревянном кресте и учитесь любить! Читайте о нем, ищите людей, которые его знали, говорите с ними, расспрашивайте, поучайтесь. И тогда много-много скажет вам эта скромная могилка, и хоть вы и не знали его на земле, он будет для вас тем же добрым, любящим Батюшкой, каковым знали его мы.

    ***

    Поминайте наставников ваших, которые проповедывали вам слово Божие и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их.

    (Евр.13:7)

    Я познакомился с Батюшкой о.Алексеем вскоре же после февральской революции 1917 года. Помню, когда я в первый раз пришел в церковь на Маросейку, то меня многое здесь смущало. Это было поистине столкновение разума с сердцем, законничества, с одной стороны, и великой любви, покрывающей и исполняющей закон, с другой стороны. Я много буду говорить об этом первом впечатлении, об этом смущении внутреннем, потому что многие, подобно мне, смущались, а, может быть, и до сих пор остаются в смущении и неведении относительно «духа Маросейки», а кроме того необходимо указать, как пагубно бывает разумное понимание религии, и сколь часто это понимание препятствует понять мировоззрение даже таких подвижников, как Батюшка, каждый шаг которого — есть убеждающая и покоряющая любовь.

    Итак, я был смущен, что мало любил Бога, что в религии видел только путь к удовлетворению жаждущего и любопытствующего рассудка. Мне нравилась строгая, стройная и целесообразная система догматов, меня восхищала красота и однообразие повсеместное священных обрядов. Я веровал в Бога, был предан Церкви, но мало любил Господа. Это разумное, холодное отношение к религии и погубило меня впоследствии и заставило отойти даже от Батюшки. Так учитесь же, особенно вы — молодежь, на примере падшего человека, как страшно веровать и не любить. Эта вера подобна вере падших ангелов, как написано у апостола (Иак.2:19). Эта вера мертвит, а не животворит, заставляет трепетать — отнимает молитву, заставляет отдавать дань Богу и в то же время погашает надежду. В механическом выполнении обрядов, во внешних формах религиозной жизни, — она видит смысл религии, а о любви и добрых делах говорит вскользь, как о чем-то второстепенном.

    Придя на Маросейку (как помню, это было не то в среду, не то в пятницу: обедня была поздняя и после нее водосвятие), я увидел следующее: низенький, морщинистый, со всклоченной бородой священник и старый диакон совершали службу. На священнике была полинявшая камилавка: служил он как-то поспешно, и, казалось, небрежно, поминутно выходил из алтаря, исповедывал на клиросе, иногда разговаривал, смеялся, искал кого-то глазами, сам выносил и подавал просфоры. Все это, а особенно исповедь во время совершения Литургии, на меня подействовало весьма неприятно. И то, что женщина читала Апостол, и то, что слишком много было причастников, и неурочное водосвятие после Литургии, — все это совсем не вязалось с моими убеждениями о необходимости однообразия церковного чина. Как помню, эти «Маросейские порядки» смущали многих непонимающих, да и мне понадобилось много времени, чтобы привыкнуть к ним, а затем и понять их как должно. Ушел я из церкви в великом томлении духа. И когда, потом, я узнал, что этот низенький, старенький священник есть тот самый о.Алексей, к которому ходят на советы, — то это заставило меня еще больше задуматься над вопросом: как же это такой уважаемый и известный пастырь может допускать в своем приходе отступления от Устава, каждая буква которого для ревнителя Православия должна быть священна?

    Однако, все же я иногда захаживал на Маросейку в церковь, а потом стал ходить очень часто, потому что особенно нравились мне вечерние проповеди, вернее, разговоры душеспасительные с народом, которые Батюшка одно время довольно часто вел в будние дни. В этих проповедях я старался вникнуть в личность о.Алексея, понять, что он есть за человек, и чем больше я думал об этом, тем больше меня тянуло к этому доброму улыбающемуся старичку, который в простых словах беседы сумеет так нежно и бережно затронуть твою душу, что невольно хочется плакать и смеяться, и, кажется, никогда не вышел бы из этой маленькой церковки, никогда не ушел бы от маленькой фигурки Батюшки на амвоне, за аналоем, со свечкой в руке читающего и объясняющего слова святых подвижников или жития их.

    Батюшка любил жития святых. Он сам много перечитал их, и в каждом он умел найти назидание, необходимое для пришедшего к нему человека. И проповеди эти вечерние состояли большей частью из объяснений житий.

    Скоро я, как-то невольно, зачастил на Маросейку, привык к богослужению, и «неуставность» его меня более не смущала. Наоборот, нигде я не мог молиться так горячо и искренне, как на Маросейке. Здесь чувствуется какая-то «намоленность», какая-то заражающая молитвенная атмосфера, какой не находишь в других церквах. В то время, как люди по традиции или из желания послушать диакона и хор идут в богатые и известные храмы, — сюда люди ходили исключительно молиться. Этим и объясняется тот всеобъемлющий дух молитвы, который не только меня, верующего, но и неверующих — заставлял молиться здесь.

    Я помню, как на моих глазах совершилось одно превращение. Ходил на Маросейку какой-то мужчина, по всей видимости неверующий, — потому что, сколько раз я за ним ни наблюдал, — он никогда не крестился, не кланялся и несколько насмешливо поглядывал на священнослужителей. Так продолжалось несколько месяцев. Затем, приходя в храм, я застал его молящимся на коленях и истово крестящимся. Это меня и удивило и обрадовало. А когда я заметил, что он подходит к Евангелию, принимает благословение и целует руку священника, я окончательно убедился, что он добрый православный. Да и лицо у него стало какое-то другое: радостное и умиротворенное. Таких примеров сотни. Придет человек полюбопытствовать, иногда даже покритиковать, посмеяться, а, смотришь, через месяц-другой стоит у амвона и двигается к Причастию. Кто же виновник таких чудесных превращений? Батюшка! Это он создал на Маросейке дух любви, молитвы и отрешения от суетного мира, который жив и теперь, после его смерти, и будет жить до тех пор, пока пасут Маросейское стадо преемники и духовные наместники Великого пастыря.

    Теперь только, когда я уже был знаком с Батюшкой лично и когда удостоился служить вместе с ним алтарю Христову, — я вспомнил мое первое впечатление, смущение и затем первое озарение духом Батюшки, — и понял, насколько глубоко я заблуждался тогда.

    1

    «...Знание надмевает, а любовь назидает» (1 Кор.8:1). Это любил говорить Батюшка, когда я был уже его духовным сыном и приходил к нему за разрешением волнующих меня вопросов. Разум мой «кичил», и довольно часто, так что при всей моей любви к Батюшке и радости «по Бозе», которую я испытывал, находясь с ним, — я не был свободен от мудрствования и сомнений. Придешь, бывало, к нему и спросишь о каком-нибудь сложном догматическом положении. А он ответит с улыбкой: «Да что ты меня спрашиваешь? Я неграмотный». А если уж очень увлечешься толкованиями и размышлениями, он возьмет меня за плечо, ласково-ласково посмотрит, иногда поцелует и скажет: «Ишь ты какой! Ты все умом хочешь жить, а ты вот живи как я, — сердцем».

    Этой-то жизнью сердцем и объяснялись те многие «неуставности» в церковной службе, которые допускал Батюшка. В то время, как разум говорил, что нужно считаться с предписаниями Устава, не исповедывать во время Литургии, не вынимать просфор после «Херувимской», не причащать опоздавших после Литургии в северных дверях и т.д., и т.п., сердце Батюшки, горячее и любвеобильное, заставляло его не слушаться разума. «Ну как я откажу в исповеди, — говорил он. — Может эта исповедь — последняя надежда у человека, может быть, оттолкнув его, я причиню гибель его душе. Христос никого не отталкивал от Себя. Он всем говорил: «Приидите ко Мне вси труждающиеся и обремененные и Аз упокою вы». А кто теперь не труждается, кто не обременен различными скорбями? Все угнетены, все озлоблены; и на улице, и на службе, и даже в домашней обстановке кроме ссор, свар и злобы ничего не встретишь, — единственное место, где человек может отдохнуть и примириться с Богом и людьми: это храм Божий. И вдруг — он увидит, что его отталкивают, не допускают ко Христу! Вы говорите: закон! Но там, где нет любви, закон не спасет, а настоящая любовь — есть исполнение закона» (Рим.13:8.10). Поэтому-то Батюшка с чистым сердцем и спокойной совестью исповедывал во время Литургии, причащал в неурочное время, желая всем и каждому доставить утешение и радость духовную.

    И сколько бы ни было исповедников, — он не отойдет от аналоя на левом клиросе (где обыкновенно совершалась исповедь) до тех пор, пока не отпустит и не удовлетворит всех. «И пришедшего в шестый, якоже и единодесятый час» — он одинаково принимает, одинаково улыбается ему своей доброй, согревающей улыбкой. Сам возьмет поминание или записку, сам вынесет просфору, а то скажет пару теплых слов, похлопает по плечу, и скажет: «Ишь ты какой!», — и отходит человек просветленный, и успокоенный. Кажется, ничего такого не сказал Батюшка, но от одного его лица, от улыбки, его глаз — струится такая нежность, такое понимание человека, — что это само собой утешает и ободряет без всяких слов.

    Вот почему Батюшка мог за день принимать безчисленное количество народа. Очередь к нему на квартиру «труждающихся и обремененных» становилась с раннего утра. И Батюшка успевал с каждым поговорить, каждого приласкать, каждого утешить! И в то время, как другой священник какой-либо успеет едва с одним поговорить, — Батюшка отпустит уже десять человек. Все это происходило потому, что Батюшка утешал скорбящих и давал советы не разумными толкованиями, не учеными рассуждениями, а голосом своего сердца, многолетним опытом своей любви. И случалось так, что в одном-двух словах — он отвечал на вопросы всей жизни, на сложнейшие жизненные запутанности. Эти слова, правда, иногда были странны. Придешь, бывало, к нему: на душе тяжело, кошки скребут, а он расскажет тебе какой-нибудь веселенький анекдот — и не поймешь сначала, в чем дело? А потом окажется, что этот анекдот и был ответом на все твои скорби и сомнения. Очень часто в этих коротких ответах, анекдотах или рассказах из своей пастырской практики сквозила и прозорливость Батюшки, его предвидение будущего.

    Он сам объяснял это своим многолетним опытом, но несомненно, что кроме этого здесь действовала присущая святым Божественная благодать, позволяющая Батюшке проникать в самые сокровенные тайники сердец человеческих. Поэтому к нему, чуждому светской науки, «неграмотному», как говорил он сам, — приходили и ученые, и профессора, и студенты, и инженеры, и оккультисты, и мистики различных толков, и врачи, и коммунисты, и протестанты, и католики, и даже евреи. Всем, без различия их национальности, положения, возраста, вероисповедания, умственного развития, — всем он был любящим, добрым отцом, который, не затрагивая их больных мест, не касаясь их веры, обычаев, убеждений, — умел дать добрый совет, приласкать, успокоить, помочь материально и нравственно. Нет человека, который знал Батюшку, и мог бы сказать о нем что-либо дурное. Никогда никого не обидит, не затронет ничьего самолюбия, не вспылит, не накажет.

    Помню, — много оскорбляющих Батюшку поступков было совершено за время моего служения с ним, — и мною лично, и другими, — он никогда не сердился, никогда не наказывал. Скажет только: «Эх, ты какой? Разве так можно?» И все. И улыбнется при этом ласково-ласково. От одной этой улыбки виноватый чувствовал свою вину, падал в ноги дорогому Батюшке и просил прощения. А если уж очень оскорбят Батюшку нерадением о его духовных чадах, прекословием его любви, напоминанием о «букве убивающей», — Батюшка заплачет и скажет: «Простите меня, дорогие, может быть, я не так делаю, но уж очень жалко мне людей, и хочу, чтобы всем хорошо было». И в ноги поклонится.

    И при этом нужно заметить, что Батюшка никогда не обижался на какую-либо грубость по отношению к себе лично. У него не было ни капли гордости или даже самолюбия. «Я — что, я убогий», — говорил он. Единственно, что делало ему больно, это непонимание его души, его сердца, его любви к ближнему. «Не понимаете вы меня», — скажет он, а сам плачет, плачет. Бывало откажет священник причастить опоздавшего или вынуть просфору после «Херувимской», а Батюшка уж весь дрожит от слез. «Да разве можно так?» — скажет он, и причащает сам, или сам же вынимает просфору, никому никогда в жизнь свою не сказал Батюшка грубого или оскорбительного слова. Даже для диавола было у него ... выражение: «окаяшка»[1]. «Это все окаяшка тебя смущает! Ишь он какой!» — скажет он бывало... Да, многое значит «жить сердцем», и хорошо нужно знать Батюшку, чтобы понять многие его дерзновения перед Господом.

    «...Знание надмевает, а любовь назидает». Но это не значит, что Батюшка был против знания. Он был лишь против холодного рассудочного знания, против «буквы убивающей», против растлевающего материализма. И в религии он прежде всего и выше всего ставил этическую сторону, и не любил отвлеченных догматических вопросов, а тем более, темной оккультной мистики, в которую иногда пускались духовные чада. Он не был ни догматистом, ни ревнителем правил и уставов; ни, с другой стороны, мистиком, плавающим в волнах трансцендентных фантазий. Он был пастырем-практиком, знающим жизнь и дающим жизненные советы не на основании отвлеченных умозаключений, а на основании жизненных же, реальных явлений.

    Сколько пылких, восторженных юношей, фантазеров и мечтателей под его влиянием делались такими же практиками! «Это, знаешь, — говорил он мне, — можно в такие дебри залезть с умствованиями, что с ума сойдешь».

    И вот придет к нему юноша, скажет: «Батюшка, я хочу жениться, я люблю безумно». И начнет говорить о вечной любви, пустится в философию, — а Батюшка слушает, слушает, да и скажет: «Да ты знаешь ли, что такое брак? Брак есть крест». Юноша начнет спорить, а Батюшка в ответ приведет какой-нибудь пример из жизни, например, — поженились двое, потом начались у них разлады да ссоры, и окончилась их горячая любовь разводом. Юноша сердится, не понимает, думает: «Мало ли там что бывает — значит они не любили друг друга, а вот у нас-то и есть настоящая вечная любовь». Так уйдет от Батюшки, не послушает мудрых слов, — а после приходится раскаиваться. Придет к Батюшке, станет плакать, а Батюшка поцелует его да скажет: «Ишь ты какой! Вот не слушался меня. Видишь что вышло? Будь же впредь послушным». И тогда поймет мечтатель, что жизнь есть жизнь, и что только крепко знающие жизнь могут давать мудрые жизненные советы. И закается делать что-либо без благословения Батюшки, и станет ему легко и радостно жить на свете.

    Так и всякого человека не догматом, не рассуждением умственным убеждал Батюшка, а примером из жизни. Любил он для этого брать жития святых и подвижников, творения Св.Отцов, а то и разные примеры из современной жизни. Книг отвлеченных он почти не читал. Помню, мне говорил часто: «Что это ты все философии да богословия читаешь. Ты возьми почитай жития, почитай авву Дорофея»[2]. Не понимал я тогда, почему это мне Батюшка так советует. Не потому мне это советовал он, что считал это ненужным вообще, а потому, что меня лично, как мистика и фантазера, губило такое отвлеченное направление, делало жестким, сухим и неспособным к теплому чувствованию. Я был далек от жизни, ее скорбей и радостей, ее праздников и будней, ее лица и изнанки, — а Батюшка хотел обратить мое внимание к жизни. «Учись жизни, изучай людей, делай добро», — вот в кратких словах то, к чему хотел направить Батюшка мои мысли. Религия — не в успокоенном блестяще скомбинированными догматами разуме, а в деятельной любви, служении ближним. Не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? (1 Ин.4:20). Любовь есть энергия и двигатель христианства, а разум есть только рабочая сила у сердца.

    Быть с людьми, жить их жизнью, радоваться их радостями, печалиться их скорбями, — вот в чем назначение и уклад жизни христианина, а особенно пастыря. Для самого Батюшки давно уже не существовала личная жизнь, — он очень редко оставался наедине с собою, и, помню, когда даже тяжелые болезни заставляли его, по предписанию врачей, ограничивать приемы, не выходить в церковь, — он тяготился этим и весьма часто нарушал свой режим. И готовящимся быть священником он указывал на свой жизненный путь, как на образец пути пастыря. «Ты не думай, — говорил он, — что быть народным священником — удел немногих избранных. Вот я — всю жизнь с народом, я — народный священник, и на меня смотрят, как на диковинку, а между тем каждый пастырь должен быть таким, “народным”». И когда я, помню, приходил к нему с сомнениями насчет своего пастырства, он успокоительно говорил: «Ты будь покоен. Пастырем ты будешь, я в этом уверен. Но нужно тебе измениться. Ты вот с собой носишься, «блажишь», свое личное переживаешь, а попробуй жить для людей, ну хоть для своих родных, или близких, живи их радостями и скорбями — и забудь о своем личном, увидишь, как хорошо тебе будет».

    «Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов». Батюшка о.Алексей носил на себе безмерные и безчисленные тяготы и скорби приходивших к нему людей, поэтому всем разумным толкователям религии он мог смело ответить словами Спасителя: «Не нарушать пришел Я закон, но исполнить» (Мф.5:17). И в том, в чем люди уже видели соблазн и нарушение закона, открывается для нас великая тайна Батюшкиной любви, покрывающей множество грехов. (Притч.10:12; 1 Петр.4:8). «Я твои грехи на себя беру», — говорит Батюшка одному. «Ты меня только слушай, а отвечаю за тебя Господу — я», — говорит он другому, разум которого не может согласиться с советом или повелением Батюшки. Не знающему Батюшки человеку, а тем более неверующему в этих словах не показывается ничего особенного, но тем, кто знал пламенную веру старца, — понятно, что такие страшные и ответственные слова он не мог произносить механически, по заученной формуле, — но что в них он действительно перекладывал на себя тяготы другого. Этим и объясняется та удивительная легкость на душе, радость и спокойствие «обремененных», уходивших от Батюшки. Он действительно, как он сам говорил, «разгружал» их, превращал их из отчаявшихся, угнетенных пессимистов в христиан, постоянно радующихся о Бозе. Стоит только взглянуть в его памятную книжку, испещренную сотнями имен и живых, и усопших, книжку, с которой он никогда не расставался, чтобы понять его собственные слова, которые говорил он, указывая на свое сердце: «Я всех вас здесь ношу!»

    Многие думали, что Батюшка, чуждый разумного понимания религии, проповедующий «жизнь сердцем», — является противником всех разумных достижений: культуры, науки, искусства, техники, что он есть именно один из тех «неприемлющих мира», каковыми являлись многие из подвижников, особенно из числа монашествующих. Нет, окружающие его студенты, техники, художники, писатели знают, что Батюшка не только не высказывался против культуры, но, наоборот, поощрял тех, кто занимался науками и искусством, если все это делалось во славу Божию. Батюшка был только против обоготворения науки, обоготворения разума, — поэтому он многих предостерегал от уклонения в отвлеченность, указывая, что задача истинного пути — дать человеку практические, реальные знания, а вовсе не решать отвлеченные вопросы о происхождении мира или бытии Бога. Равным образом в жизни общественной: он был одновременно и добрым пастырем, и честным гражданином. Он призывал каждого из своих духовных чад честно выполнять свои обязанности гражданина, если только они не противоречат заветам Христа. Помню, в тяжелое голодное время 1920-1921 гг. многие служащие советских учреждений говорили Батюшке, что они манкируют службой, опаздывают, сидят без дела, потому-де, «все равно безбожникам не стоит работать», — и он в силу послушания заставлял их проникнуться чувством долга и честно работать «не за страх, а за совесть», указывая на пример древних христиан, исправно плативших подати безбожным римским властителям[3].

    На светлой душе Батюшки не было ни одного греха и против гражданской власти: везде и всюду он был «правилом веры и образом кротости», побеждавшим сердца даже безбожников. И так, не в разуме, «кичащем и надмевающем», а в любви назидающей и согревающей, проходил Батюшка отец Алексей свой жизненный путь от детской колыбели до скромной могилки на Лазаревском кладбище. И эта могилка, как путеводная звезда, должна светить «ходящим во тьме и сени смертной» и напоминать мотающимся «по стихиям мира сего» известные слова поэта:

    Смерть и Время царят на земле,
    Ты владыками их не зови,
    Всё, кружась, исчезает во мгле,
    Неподвижно лишь Солнце любви[4].

    К этому неподвижному, вечно новому и пребывающему Солнцу хочу обратить я ваши взоры, юноши и девушки! Горда и непокорлива юность! В вечном стремлении вперед, изнывании по новизне, обоготворении «прогресса», — не видит юноша предостерегающих взоров, не хочет слышать мудрых советов. Он — один! Ему не нужны указчики, путеводители — он сам пробьет себе дорогу! И как безумный, жадно бросается он в житейское море и разбивает молодую жизнь о подводные рифы. И, глядя на тысячи, миллионы этих искалеченных преждевременно молодых жизней, этих «хулителей духа», грешников, преступников, нервных, истрепанных вином и наркозами, глядя и на себя, «валяющегося в бездне греховной», хочется крикнуть: «Вернитесь!» Вернитесь из этого ледяного холода, из этого мрака к неподвижному, ласковому Солнцу Любви. Смотрите: люди рождаются, страдают, мучаются, устраиваются, воюют, разрушают, ненавидят, мстят и размножаются, чтобы вновь и вновь безцельно влачить свое существование для какого-то «земного рая» и затем умереть, не дождавшись его. Неужели и мы рождены только для того, чтобы поплясать на маленьком вертящемся шарике и затем безцельно и безследно исчезнуть?

    Взглянем же, братья, вокруг себя: как меняются времена, как меняются люди! Сколько колоссальных завоеваний культуры древних и средних веков делаются нам уже ненужными. Неужели и мы должны напрягать сверхчеловеческие усилия, забывать Бога в дикой работе для грядущего человечества, воплощать небо в своих земных идеях, — для того, чтобы это грядущее человечество через несколько веков посмеялось над нами и сложило бы в архив наши, облитые потом и кровью, завоевания?

    Все новое превращается в конце концов в старину, и старое, тоже через века, может воскреснуть, как новое. Но есть сила, живая и вечно новая. Имя ей — Любовь. И снова хочется крикнуть: «Вернитесь! Вернемся, братья!» К этому Солнцу, к этой силе, оставленной нам вместе с материнской грудью.

    Отсюда, с Лазаревского кладбища, с убогой могилки — точит Любовь свое чудное миро, которого хватит на всех. Придите же сюда, юноши и девушки, придите вместе со мной все гордые, непокорные, непослушные. Здесь — тихое пристанище от бурь житейских. И если вы искалечены непослушанием, скажете лежащему в этой могилке: «Батюшка, когда ты был жив, мы не слушали тебя, а многие из нас и не знали тебя, а многие — и осуждали тебя, — прости нас». И простит он нас, как прощал прежде, и засветит великая любовь его в сердцах наших, и превратятся Савлы в Павлов, и блудницы в святых, и поймут все кичащиеся разумом, что «... теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1 Кор.13:13). В послушании любвеобильном открывается дорога к небу для юноши прежде, и потом для всякого христианина, для всякого человека.

    2

    Каждый, предавший себя в послушание отцам, имеет безпечалие и покой.

    (Авва Дорофей. С.38)

    Великий послушник великого старца о.Иоанна Кронштадтского о.Алексей сам по себе знал, сколь благодетельно послушание для души христианской. Искательства своевольного разума часто приводят человека к ошибкам и падениям, а нередко и к гибели. Предавший же свою волю воле духовного отца, свободен от блужданий. Многовековой опыт старческого окормления подтверждает это, и тысячи, миллионы спасенных послушанием побуждают нас держаться этого спасительного руля, безопасно управляющего жизнью христианина. Батюшка от всех своих духовных чад требовал послушания и указывал, что без этого не стоит и ходить к нему. Я сам по себе испытывал неоднократно, сколь гибельно непослушание духовному отцу. Рано или поздно придется раскаиваться, рано или поздно последствия его дадут себя знать. Ввериться же на послушание праведному, опытному в жизни старцу — спасительно, потому что с того момента ты уже отсек свою волю и свои желания, и что бы с тобой ни случилось, ты всегда мирен и спокоен: ты — на послушании, твоя совесть чиста. Причина непослушания, по словам Батюшки, кроется в гордости нашей, в самолюбии. «Самолюбив ты очень, потому и не слушаешь меня», — говорил часто мне Батюшка.

    Не имея сам ни капли горделивого самолюбия, — будучи агнцем кротким и незлобивым, — Батюшка и непослушных детей своих любил и терпел их своеволие. Он не умел раздражаться или грозить, и, помню, сколько раз я и другие его духовные дети, выслушав его совет, — поступали все-таки по-своему, — он никогда не скажет с раздражением, не обвинит, не осудит, а скорее промолчит. И только тогда, когда непослушный на своей собственной спине почувствует гибельные действия своеволия, — он скажет: «Ну вот, я говорил тебе, не делай так, видишь сам, что вышло».

    Под послушание Батюшке объединилось много его духовных чад, составляющих ныне «ядро» Маросейки. Это ядро было так проникнуто духом Батюшки, что и теперь, после его смерти, Маросейка живет по-прежнему, в служении Богу духом и истиною, как жила при нем живом и действующем. Этот дух Батюшки, дух его старческого учения есть нечто своеобразное и самодовлеющее.

    При жизни своей, например, Батюшка не любил, чтобы его духовные дети обращались одновременно и к другим старцам. Многих, просившихся к старцам в скиты или монастыри, — он прямо не пускал. Конечно, критики могут объяснить это нежеланием Батюшки иметь конкурентов, — но для тех, кто знал старца, — ясно, что это запрещение исходило из глубины его любящего и пекущегося сердца. Батюшка и его учение были так непохожи на учение многих других старцев и подвижников, по большей части монашествующих, далеких от реальной жизни. Конечно, для человека, впервые предающего себя на послушание, и эти старцы могли оказать спасительную помощь. Но для человека, уже бывшего на послушании у Батюшки, они не могли бы оказать пользы душевной и, наоборот, могли бы внести немалое смятение и безпокойство в его душу. Все это произошло бы не потому, конечно, что они не старцы или недостаточно опытные духовно, — а потому, что их путь расходится с тем путем, который предначертан для своих духовных детей Батюшкой.

    Батюшка очень любил говорить, что «путь ко спасению у всякого свой и в своей мере».

    Нельзя установить общий путь для всех, нельзя составить формулы спасения, которые объединили бы всех людей. Как родятся люди с различными задатками, свойствами, умом и сложением, так и ко Христу идут они каждый в своей мере, каждый по своему пути. Посему христианство считает одинаково спасительными и целомудренную монашескую жизнь, и брачное сожительство, и состояние пастыря, и состояние мирянина, и состояние воина, и состояние судии.

    И в самом достижении христианских совершенств немало градаций: иной дошел до высших ступеней, иной взбирается к середине, а иной только вступает на лестницу добродетели. И каждый дойдет до Господа в своей мере. Поэтому точной формулы поведения, точного определения жизни у христианина нет.

    Христианину поставлен идеал — Господь Иисус Христос, и в меру своих сил он должен стремиться к этому идеалу. А до какой степени дойдет он в своем достижении, — в такой и воспримет его Христос. Посему и путей ко Христу много. Каждое человеческое звание, состояние, должность, каждое индивидуальное свойство — есть уже особый путь. И задача старца, духовного отца — раскрыть в человеке его призвание и указать ему путь, каким он должен идти к Небу. А поелику и у каждого старца есть свой личный, проторенный путь к Небу, свое личное разумение вещей, то скитание по старцам не может дать ничего устойчивого пытливой христианской душе.

    Много значит здесь и духовное воспитание старцев. Одни из них, как Батюшка, с юных лет жили с народом, испытали сладости и горести семейной жизни, не бегали от мира, жили, можно сказать, в самой гуще жизненной и опытны были опытом реальным, практическим. Другие же, не менее праведные, не менее угодные Богу, — жили в уединении от мира, в монастырях и скитах, семейной жизни не знали, людей видели лишь вскользь и мимоходом, и большую часть своего опыта заимствовали из личной борьбы и книжных сочинений. Конечно, их советы, их указания будут во многом разниться от указаний подобных Батюшке старцев и, принося, может быть, пользу людям со стороны, — раздвоят духовную жизнь пришедших от народных, мирских старцев.

    Батюшка, поэтому, если и посылал кого-либо к какому-либо старцу, то только к такому, который «одного духа» с ним, начертанного Батюшкой. И когда некоторые его духовные дети спрашивали: «К кому же ходить после его смерти?», то Батюшка отвечал: «Ни к кому». Этим он хотел сказать, что «у вас есть мои слова, мои письма, мои указания, в вас жив мой дух, у вас есть люди, знавшие меня и преданные мне, которые от себя ничего говорить не будут, — наконец, и я сам невидимо с вами, поэтому в ином старце вы и не нуждаетесь. Сохраните мой дух, берегите Маросейку, слушайтесь оставленных мной пастырей, — и этого достаточно».

    Это, конечно, вовсе не означает концентрации Православия в Маросейском храме. Это совсем не есть, как думают некоторые, произвольное отчуждение Маросейки от остального Православия. Это не значит, что если, не дай Господь, храма Николы в Клениках не будет, то прихожане его будут, как сектанты, гнушаться других храмов и собираться в частных домах.

    Нет, это значит лишь то, что духовные чада Батюшки остаются верными своему духовному отцу, что они не сойдут с пути, начертанного им во время его жизни, что они не предадут себя в руки старца духа, чуждого духу Батюшки.

    Конечно, словами «ни к кому» Батюшка не запрещает исповедываться у других священников, принимать Св.таинства, ходить в другие церкви в случае нужды; он запрещает только жить другим духом и завещает всем помнить его жизнь — сплошной подвиг любви — и по ней устроять свое спасение.

    3

    Письма Батюшки

    Память праведного с похвалами!

    У меня остались несколько драгоценных документов: писем, писанных рукой Батюшки. Правда, некоторые из них носят характер интимный, они писаны для меня лично и не будут понятны читателям. Другие же, хотя написаны для меня, но имеют в себе разрешение вопросов, интересных для каждого, желающего что-либо узнать о Батюшке, почему я и решаюсь выписать их, исключая собственные имена и строчки интимного свойства.

    Письмо 1-е

    Горячо полюбив тебя,.. как сына, сердечно желаю видеть тебя истинным христианином, смиренным, кротким и чистым по сердцу. Прежде тебе я говорил, дорогой мой сынок, чтобы ты отвыкал от самомнения, гордости, которые, кроме гибели и горя, ничего не дадут. Губили они старых людей, могут погубить и тебя. Тебе советую, чтобы утвердиться в смирении, на утренней и вечерней молитве читать молитву Ефрема Сирина: «Господи и Владыко живота моего». Затем хорошо тебе делиться мыслью с опытными и хорошо известными тебе людьми и получать от них назидание; оно не мешает, даже полезно бывает, принимать участие или, лучше сказать, слушать разговоры в обществе о духовных серьезных вопросах, что может развить тебя еще более, но отнюдь не принимать участия и даже удаляться, когда будут вестись пустые разговоры. Старайся думать о Сладчайшем Иисусе и воплощать в себе Его жизнь и учение. Что скажут о тебе люди окружающие, неважно... Что же касается поездки на дачу к родителям, то, ввиду вашего с о.Сергием[5] решения: с Богом, исполни желание родителей, но в неделю не более двух раз. Я боюсь, что поездка в вагоне не совсем благотворно подействует на тебя, хотя поездка двухдневная в неделю несколько отвлечет тебя от... и может принести тебе пользу...

    Благословление Господне почиет на всех вас.

    Многогрешный прот. Алексий.

    Молитесь с о.Сергием за меня.

    Это письмо было написано мне Батюшкой впервые после того, как я окончательно стал его духовным сыном. Из него видно, с какой любовью и вниманием подходит Батюшка к юной, еще мало тронутой жизнью душе. Усматривая в гордости и самомнении главную болезнь этой души, он дает свой старческий рецепт: читать молитву св.Ефрема, делиться мыслями с опытными людьми, принимать участие в серьезных разговорах и чаще думать о Спасителе. Действительно, после применения этого лечения, мне бывало много легче, и если бы я и в дальнейшем пользовался этими средствами, то, может быть, и освободился бы от этого тяжкого недуга. Внимание Батюшки, его любовь простираются даже до того, что он боится отпускать меня часто на дачу, ввиду того, что вагонная публика и разговоры могут заронить в мою душу семена зла и соблазна. Так относится Батюшка к молодежи вообще, бережно и осмотрительно, дабы не погнулся преждевременно хрупкий стебелек молодой жизни.

    Письмо 2-е

    Дорогой...! Очень рад, что в настоящее время ты совершенно изолирован от всего и можешь, как следует, отдохнуть. Верю вполне, что ты будешь сперва скучать, но что делать, все это для тебя необходимо — и подкрепиться телом и отдохнуть душой. Будь уверен, что мы молимся за тебя и будем молиться и впредь, чтобы ты, совершенно подкрепившись, мог продолжать начатое тобою служение Богу от чистого сердца вполне добросовестно. Будь здоров. Христос с тобою.

    Горячо люб. тебя дух. отец твой, грешн. Алексий.

    Это письмо написано Батюшкой во время моего пребывания в санатории, равно как и два последующих.

    Письмо 3-е

    Дорогой... Очень рад, что ты в санатории и начинаешь привыкать к санаторной жизни: там тебя ничего не волнует, ты можешь совершенно успокоиться. И, придя в себя, можешь начать настоящую духовную жизнь, следить за собой, и если будут появляться дурные мысли, желания, ты сможешь отбросить все греховное, как ребенок, через немедленное, хотя мысленное, обращение молитвенное к Пресвятой Богородице, как к общей Матери: «Владычице, спаси, сохрани меня, окаянного, я хочу быть чистым, близко стоять к Тебе», — а потом взывать: «Иисусе Сладчайший, спаси меня окаянного, привлеки к Себе, не возгнушайся блудницы и разбойника», — и такая молитва наверное сделает свое дело, даст тебе возможность выгнать из глубины души твоей греховную мысль; затем тотчас, смотря на то, в какое время придет тебе такая мысль, — брать серьезную книгу для чтения, работать, гимнастические делать упражнения, читать св.Евангелие или Псалтирь и, наконец, взять молитвенник и читать по нему, хотя сперва механически самые молитвы вечерние или утренние, а еще лучше покаянный канон Господу. Затем старайся не быть в праздности, читай авву Дорофея[6] и Добротолюбие[7], и, не сомневаюсь, настроишь себя по-настоящему. Тебе непременно нужно владеть собою, старайся осознать чувство долга и развить в себе силу воли, а это даст тебе возможность не быть преступником, а, наоборот, спасти себя, спасти и других, что требует от нас Христос Спаситель. Велик не тот, кто никогда не падал, а кто часто вставал. Дети при начале своего хождения часто падают, но при помощи старших встают — не будем и мы с тобою, дорогой мой сыночек..., бояться падать вначале, но тотчас с плачем обратимся к Господу: «Господи, спаси, сохрани и помилуй меня, немощного», — и Милосердный Господь тотчас откликнется и скажет: «Не бойся, Я с тобою». Прочти житие Иакова постника[8], и ты поймешь, как слаб человек и как милостив Господь. Ты пишешь, что ты по природе нравственный и чистый, и картины разврата возбуждали в тебе отвращение. И благо тебе: зачем же ты не принимаешь никаких мер, когда эти искушения стали к тебе приходить? Ты ведь сознаешь, что такие искушения можно побеждать, так и побеждай и благо будет тебе. Такая тактика даст тебе возможность развить в себе силу воли и привить себе чувство долга, и работай, дорогой..., в этом направлении поусердней, и увидишь плоды от этих усилий при помощи Божией. Я привык смотреть на тебя, как на серьезного молодого человека, у которого все рассчитано и размерено, и нет быстрых необдуманных поступков; поэтому я сердечно желал бы, чтобы ты принял меры к приобретению себе силы воли и чувства долга. [...] Прими к сердцу мой совет, подумай, поработай над собой и посмотри, что из этого выйдет; не будь поспешен в своих решениях: сама жизнь покажет, что сделать нам и к чему призывает нас Промысел Божий. Благословление Господне да почиет над тобой, дорогой, горячо любимый мною сыночек...

    Грешный богомол. Алексий.

    В этом письме Батюшка обращает особенное внимание на борьбу с помыслами и искушениями. Дурные мысли — один из сильнейших врагов всякого, идущего к Господу. Они изгоняются усердной молитвой и затем работой, чтением и вообще каким-либо серьезным делом.

    Относительно молитвы следует заметить, что Батюшка, следуя словам Апостола: «Непрестанно молитеся» (1 Сол.5:7), учил молиться во всякое время и на всяком месте: «Идешь по улице, делаешь ли что-либо руками, сидишь ли в вагоне — твори молитву». Особенно рекомендовал Батюшка молитву Иисусову: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного».

    Затем Батюшка, как сам не любил праздности и безделья, так и другим указывал, что праздность является главной причиной дурных помыслов и желаний. «Ты думаешь, — говорил он мне, — у меня нет помыслов, нет искушений? И у меня есть они, но они не владеют мною, потому что я все время занят: или молюсь, или принимаю народ, или служу. Так и ты: будь все время в кипении, в работе, и будешь свободен от дурных мыслей». Безделья не любил Батюшка, и всегда ставил на вид какому-нибудь подпавшему под соблазн человеку: «Делать тебе нечего, вот и блажишь!»

    Батюшка удивительно умел подмечать только еще зарождающиеся недостатки, которые другим не были заметны. Так, заметив во мне забвение долга и некоторую распущенность, он пишет: «Тебе нужно владеть собою, привить чувство долга, развить в себе волю». «Сила воли, — говорит Батюшка, — это не одно и то же, что упрямство. Когда ты настаиваешь на своем из чувства собственной выгоды или противоречия, то не воображай, что ты человек сильной воли. Равным образом, если ты воздерживаешься от чего-либо, что не сильно привлекало тебя, то ты также не можешь быть назван таковым человеком. Если же ты настаиваешь во имя послушания или воздерживаешься, имея к предмету воздержания неодолимое и крепкое влечение, то ты действительно показываешь силу воли. И особенно важно, по мнению Батюшки, было проявить силу воли в мыслях и желаниях, потому что от них рождаются действия, а кто не оказал себя сильным в отсечении мыслей, вряд ли может проявить эту силу в отстранении действий, проистекающих из мыслей.

    «Спасти себя — спасти других», — это, можно сказать, девиз Батюшки, с которым он шел и работал всю жизнь[9]. Этим девизом он всегда указывал критикам, что христианство не есть идеалистический эгоизм, духовная ипсоцентрика. Он всегда говорил, что христианин думает прежде всего о спасении ближних, а потом уже и о своем спасении. «Живи для других — и сам спасешься». А это происходит почти механически, без всякого особенного внимания к своему личному спасению. Если ты живешь для других, то этим самым ты должен быть им примером доброго христианина, — иначе не спасешь их, а погубишь. И в данном случае воздержание, подвиг, очищение совести есть не столько забота о своем личном спасении, сколько выработка в себе человека, могущего своим нравственным примером зажечь сердца многих.

    Когда я, после многих своих нравственных падений приходил к Батюшке и, плача, говорил Батюшке, что «вот уже все кончено, — и нет мне спасения», то Батюшка всегда, как и в этом письме, говорил мне: «Велик не тот, кто никогда не падал, а кто падал и умел вставать». Случайное падение, под влиянием тех или иных обстоятельств совершившееся, не есть признак нравственной гибели. Поелику ты тотчас же сознал, что согрешил, и слезно каешься в необдуманном поступке, — этим самым ты доказываешь, свое нравственное понимание вещей. Нравственно погиб тот человек, кто от случайного падения со спокойной совестью продолжает падать и в дальнейшем, опускаясь все более и более в бездну. Батюшка, поэтому, всегда остерегал людей, слишком строго относящихся к своим случайным падениям, и указывал, что уныние и отчаяние могут повести к полному моральному кризису души. Многие, как и сам Батюшка мне рассказывал, удивлялись, что «как же это, дескать, меня, такого великого грешника, падшего, — Батюшка не наказывает, не накладывает никакой эпитимьи и тотчас же допускает к причастию?» Да, Батюшка избегал юридических мер в исправлении грешника, и именно потому, что эти меры менее всего действуют на душу грешника, а, наоборот, ласка, любовь, отеческое предостережение, как целительный бальзам, умягчают сердце и возгревают раскаяние. Этим отличались все исповеди Батюшки.

    Батюшка, надо сказать, исповедывал очень быстро, что многих приводило в смущение и заставляло даже осуждать Батюшку. Но эта быстрота происходила не от того, что у Батюшки было слишком много исповедников, а оттого, что Батюшка умел в немногих словах дать человеку все, что ему было нужно. Иногда приходил к нему человек, не успеет и слова сказать, а Батюшка уже дает ему отпущение. Что же это значит? Значит ли это, что Батюшка небрежен в таинстве? Нет, это значит, что Батюшка прозорливым оком уже видел этого человека, знал, зачем он пришел и в чем будет каяться, — и прощал его. Совершилась ли здесь исповедь? Совершилась. Смотрите: человек отходит от аналоя с умиротворенным, светлым лицом.

    Батюшка всегда был противником книжного формализма в исповеди. Он часто говорил мне: «Знаешь ли, в монастырях очень принято исповедывать по требнику. А я всегда стоял против этой практики. В требнике есть многие вопросы, многие грехи, о которых исповедник, может быть, и не догадывался. Подойдет к исповеди какая-нибудь чистая неиспорченная девушка, а ее спрашивают о таких пороках, о которых она и представления не имеет. И вместо очищения выйдет грех и соблазн. Всегда нужно не человека приспосабливать к требнику, а требник к человеку. Сообразно с тем, кто подходит к твоему аналою, — мужчина ли, женщина ли, подросток ли, ребенок ли, — и нужно вести исповедь. При этом не следует вдаваться в подобные вопросы, особенно об интимных грехах. Эти расспросы могут только потревожить душу исповедника, а никак не успокоить. Лучше всего дать человеку самому рассказать все, что он имеет на душе, а потом уже задавать вопросы, по мере надобности».

    Батюшка так и начинал исповедь: «Ну, рассказывай — чем грешен?» И сразу же замечал основной недуг, разъедающий душу исповедника, и тут же давал врачевство против этого недуга. Батюшка был прозорлив, — это и давало ему право отступать от сухого формализма в исповеди. Он понимал, что цель исповеди не в юридической сатисфакции Бога человеком, что исповедальня не суд, не трибунал, а «врачебница» (см. Требник). Поэтому Батюшка на исповедях никогда не был судьей карающим, а врачем-целителем, чудесно исцеляющим самых безнадежных больных. Этим и объясняется его доброта и снисходительность к падшим и упавшим. Слова: «Не бойся, Я с тобою!» — принадлежат также к числу часто повторяющихся Батюшкой слов.

    Очень часто после проповедей, бесед, разговоров Батюшка напоминал своим детям о близости к нам Господа Бога. Ощущая живое присутствие Господа с собою, Батюшка знал, как сладко, легко и покойно бывает на душе от этого ощущения, и хотел всех своих любимых деток привлечь к возлюбленному Спасителю. «Только придите к Нему, — говорил он, — воззовите от всего сердца: “Господи, спаси нас, погибаем”, — и Он непременно ответит вам: “Не бойся, Я с тобою”». И такой верой, таким сердечным убеждением дышали его слова, что как-то невольно взор обращался к Распятому, проливались обильные слезы, и сердце чувствовало сладкий голос: «Не бойся, Я с тобою». Последние строки письма: «Подумай, поработай над собою: не будь поспешен в своих решениях», — указывают на то, что Батюшка в послушании требовал от своих духовных детей только отсечения своей воли, но никак не отсечения разума.

    Идя против разумного понимания религии, Батюшка допускал работу разума в сферах практических достижений, признавая разум «рабочею силою сердца». Поэтому глубоко заблуждались те люди, которые в требовании Батюшки послушания видели нечто уничижающее разумную природу человека, делающее из человека слепого раба или, что еще хуже, автомат, заводимый и приводимый в действие руководителем. Послушание Батюшке отнюдь не отнимало у человека способности самостоятельно мыслить, рассуждать и умозаключать. Разум есть наивысший дар Божий в человеке, и уничтожать его значило бы уничтожать человека. Батюшка только ограничивал сферу разумного действования, умерял его эксцентрические полеты, указывал, что ему место — в практической жизни, а не в небесных сферах. И никогда не хотел Батюшка видеть в духовном сыне существо неразумное, недеятельное. И мне часто говорил: «Учись, работай, размышляй!» Часто придешь бывало к нему за советом, а он спросит: «А сам-то ты как думаешь? А как думает мама?» Ответишь: так-то и так-то. «Ну, так и делай — я благословляю».

    Батюшка умел уважать личность, уважать разумное мышление и никогда не учил, что послушание — это уничтожение всякой самостоятельности. Учение Батюшки о послушании основывалось на подчинении воли. Он различал разум — свойство действующее, от воли — свойства направляющего и решающего. В жизни наибольшее значение имеют решающие волевые моменты, поворотные пункты. И здесь слабому и неопытному в жизни человеку необходима твердая направляющая рука старца. Поелику воля наша запятнана грехом и склоняется больше ко злу нежели к добру, — то человеку слабому безусловно необходимо подчинить свою волю воле другого человека, крепкого и опытного. В этом нет ничего уничижающего личность человека или свободу его. И Господь молился Отцу Своему: «Отче Мой, аще возможно есть, да мимоидет от Мене чаша сия: обаче не якоже Аз хощу, но якоже Ты» (Мф.26:39).

    Послушание воли может и не иметь вместе с собою послушания разума. Отсечение воли требуется от духовного сына даже и в том случае, если разум его противоречит своему послушанию. Такое положение вещей еще ценнее для предавшего себя послушанию, ибо оно впоследствии убеждает его в собственных ошибках. Степень послушания духовных детей Великого старца была также различна. Строго следуя принципу: «У каждого свой путь и своя мера», — Батюшка и здесь считался с индивидуальным строем покорившейся ему души. От одного он требовал послушания во всем, даже в маловажных предметах (например, читать ту или иную книгу, идти или не идти в такое-то место, говорить или нет с тем или иным человеком). От другого же требовал послушания лишь в вопросах жизненных, серьезных (вступать или не вступать в брак, пойти ли в монастырь, переменить ли место службы и т.д.), предоставляя остальное его личной воле. И во всяком случае в этом послушании старцу еще никто не раскаивался: плоды его рано или поздно давали возможность каждому убедиться в великой мудрости и прозорливости Батюшки.

    Прибавление к письму 3-му

    Дорогой...! Напрасно ты огорчился неполучением от меня письма, я в этом был не виновен, мне сказали поздно об отъезде к тебе, и я был занят, не смог вовремя передать тебе его. Ты пишешь, что в санатории много искушений и удивляешься, как хранит тебя Господь от падения. Помни и никогда не забывай, что Господь близок очень ко всем, и к тебе в особенности. Он, как чадолюбивая мать, принимает все меры к тому, чтобы составить тебе благоприятную атмосферу для твоего нравственного преуспеяния. И прими все это к сведению и сердечно благодари Господа. Временно займись несколько и стихотворениями, но не забывай при этом главного: духовной жизни. Старайся о том, чтобы было светло на душе, и все наши с тобой греховные мысли и желания сами собою отойдут от нас, о чем усердно буду молиться Господу Богу, чтобы ты остался навсегда чистым, нравственным, райским цветком, солнышком для всех окружающих тебя. И все бы чувствовали, что ты дорог для них, как истинный христианин, вносящий в их серенькую жизнь и свет, и теплоту, и радость. Мужайся и крепись! Благословение Господне да почиет над тобою. Все наши шлют тебе горячий привет.

    Греш. Алексий.

    Здесь Батюшка проводит ту же самую мысль: мысль о близости Господа к каждому человеку (и особенно к служителю Его Святой Церкви), о которой упоминалось в предыдущем письме. Из дальнейших строк письма видно, что Батюшка не пренебрегает и дозволяет даже священнослужителям заниматься искусством, литературой.

    Батюшку окружали многие священники, ученые, писатели, инженеры-теоретики, и Батюшка никогда не требовал от них забвения их знаний и узкой замкнутости в церковной жизни. Он говорил, что все: и наука, и искусство, и техника — все может послужить во славу Господа, лишь бы только при этом не забывалось главное: духовная жизнь.

    Человек, «у которого светло на душе», и сам бывает «ярким солнышком» для всех окружающих. Батюшка сам был чист и светел душою, — поэтому он всегда был весел, шутил, смеялся и одной своей улыбкой мог погасить пламень самой яркой страсти, утолить самую невыносимую боль души. И только непонимание, ожесточение или нравственные кризисы его духовных детей заставляли Батюшку горько задумываться и проводили новые морщинки на его добром, любящем лице. Но и это было заметно только людям очень близким к Батюшке и часто с ним соприкасающимся. Остальные привыкли видеть Батюшку ярким, ясным солнышком, без тучки горечи, согревающим и освещающим самые мрачные уголки томящихся сердец. Он и меня и других своих детей учил — быть чистым душою, не унывать и вносить в общество не тоску и раздумье, а «свет, теплоту и радость».

    Письмо 4-е

    Очень рад, дорогой мой сыночек..., что твое духовное состояние стало улучшаться, и ты, несмотря на удобнейшие случаи к падению и различного рода искушения, остался твердым. Несомненно тебе в этом помогли особенно заботы и любовь к тебе чадолюбивого общего нашего — Небесного Отца, непрестанно пекущегося о нашем спасении, о привлечении всех нас грешных к Себе, чтобы через то всем нам помочь, на данном каждому из нас образе Его запечатлеть посильно свойства Его, для чего каждому из нас указует место и род занятий, сталкивает нас с тем, кто может быть полезным для нашего нравственного роста, и, если мы не замечаем этих путей Божиих, то, оставаясь любящим Отцом, пресекает зло и направляет к добру, избирая новых ангелов-хранителей в лице новых друзей, которые зарубцовывают нанесенные прежними друзьями раны и воздают нам должное. Видя такую заботу и любовь Божию ко всем нам, преступно с нашей стороны не отвечать тем же, мало думать о Нем, не стараться часто беседовать с Ним или, наконец, заведя беседу, — стремиться скорее окончить ее. Старайся же, дорогой..., глубже на все смотреть и отдавать себе отчет во всем, и милосердный Господь подаст тебе силы сделать это и быть истинным христианином. Поживи еще в санатории, поправься, чтобы вновь заработать тебе, как работал прежде. Благословение Господа да почиет над тобой.

    Недостойный прот.Алексий. Твой богомолец.

    В этом письме, имеющем главною целью укрепить в юной душе теплую веру в премудрый Промысел Божий, — особенное внимание обращают слова: «Видя такую заботу и любовь Божию ко всем нам, преступно с нашей стороны не отвечать тем же». Почему, правда, человек очень часто не замечает над собою Промысла и попечения Отца и Создателя? Батюшка говорил, что это происходит от того, что человек мало думает о Боге, мало уделяет внимания Ему, и поэтому не в состоянии понять и уразуметь полноту Его любви к себе и ко всему роду человеческому. Сколь часто человек, особенно молодой и горячий, видя множество скорбей и несчастий в сей жизни, испытывая на самом себе многие беды, говорит: «Стоит ли молиться Богу? Где же Его милосердие и справедливость, если грешники и преступники наслаждаются всеми благами жизни, а «работающие Ему со страхом»,терпят нужду и уничижение? Сказано: «Просите и дастся вам». Почему же Господь, сколько я Его ни прошу, не исполняет моих просьб и заставляет меня терпеть и страдать?»

    На это у Батюшки было мудрое слово, которое принадлежит к числу часто повторяющихся им слов: «Все, что Господь делает, — все к лучшему». Ведь если бы Отец Небесный исполнил просьбу Богочеловека и Спасителя и пронес бы мимо Чашу страданий Его, — то и род человеческий не был бы спасен искупительной Жертвой Голгофы. Но совершилась воля Отца Небесного, и «узрела всякая плоть Спасение Божие». Видите посему, сколь спасительно восклицать: «Отче Мой, аще возможно есть, да мимоидет от Мене чаша сия: обаче не якоже аз хощу, но якоже Ты», — да будет. Видите, почему мы и ежедневно, читая молитву Господню, говорим: «Да будет воля Твоя». Господь лучше меня знает, что кому нужно, и ведет нас ко спасению разными путями, не желая, «чтобы кто-либо погиб». И сколь неразумно укорять отца, наказывающего детей своих в нелюбви к ним, столь же гибельно и неразумно думать, что скорби, постигающие нас, есть признак нелюбви к нам Господа. Наоборот, для нашего же вразумления, исправления, спасения посылаются нам скорби. Для нашей же пользы и не исполняет Господь многих прошений наших, зная лучше, что нам нужно. И в неравенстве житейском и в антиномиях умовой жизни — усматриваем мы все тот же мудрый и непостижимый Промысел Божий, ведущий нас в страну света и прохлаждения.

    Сколько раз и в моей личной жизни казалось мне, что если бы исполнилось желание мое, я был бы воистину счастлив. Но Господь не исполнил желаний моих, и лишь по прошествии известного времени приходилось убеждаться в слепоте своей и в мудрости Господа промышляющего. Батюшка всегда мне на это указывал.

    Для укрепления в себе веры в Промысел Божий Батюшка указывает беседу с Господом, как средство верное, надежное и спасительное. Беседа с Господом большей частью рекомендовалась Батюшкой в форме молитвенного обращения к Нему. Молитва настоящая, слезная, искренняя, по учению Батюшки, есть драгоценное свойство души христианина, которое достигается не без труда. Чтобы дойти до такой степени молитвы, нужно преодолеть много препятствий, и главное из них — леность и привязанность к мирскому. «Преступно и нехорошо, — пишет Батюшка, — заведя беседу с Господом, стремиться скорее окончить ее». Для предотвращения этого Батюшка рекомендовал даже механическое чтение молитв. «Молись хоть сначала по молитвеннику, механически, а потом Господь, видя усердие твое, пошлет тебе дар истинной молитвы». Для побуждения к молитве Батюшка как-то написал мне места из Свящ. Писания, говорящие о молитве, и советовал чаще читать их, чтобы приобретать вкус к молитве. Вот эти места:

    Евангелия: Апостол:

    Мф.

    6:5-9

    9-14

    14-15

    7:7-12

    Деян.

    4:8-10

    11:31-32

    Иак.

    5:13-14

    Мк.

    14:32-40

    Иуд.

    1:20-21

    Лк.

    11:5-14

    18:1-15

    Рим.

    Ефес.

    8:21

    6:10

    Ин.

    4:5-25

    15:4-8

    16:23-25

    Фес.

    Тим.

    5:18

    2:1-5

    Особенно и как можно чаще советовал Батюшка творить молитву Иисусову, как это указывалось уже раньше.

    Ревность Батюшки по молитве становится особенно понятной для тех, кто знал великий молитвенный дух Батюшки. Он и в письмах имел обыкновение подписываться: «Твой богомолец». «Скольким людям, — говорил он, — мы не имеем возможности оказать личную реальную помощь? Сколь спасительна тогда горячая молитва за них перед престолом Божиим, а особенно во времена Св.Жертвы?»

    «Я помолюсь, я буду молиться», — отвечал Батюшка на многочисленные просьбы труждающихся и обремененных. И он действительно молился. Только лишь придет Литургический час поминания живых и усопших, он вынимает свою всегдашнюю записную книжечку со множеством еще вложенных в нее записок и начинает читать, надолго приостанавливая течение службы.

    И если Батюшка придавал великое значение молитве вообще, — то церковной молитве, общению в таинстве Св.Евхаристии — он придавал исключительное значение. На богослужении он весь преображался, весь жил он этим молитвенным духом и не только, «начав беседу», не стремился скорее окончить ее, но, наоборот, сожалел, когда она оканчивалась. Богослужение в Кленниках всегда отличалось своей продолжительностью, часто бывали там ночные службы с вечера до утра, но Батюшка, полный молитвы, никогда не уставал духом и выстаивал целые часы в храме, несмотря на свои немощи и преклонный возраст.

    «Ходите в церковь чаще, причащайтесь чаще!» — говорил он детям своим, зная, что для них церковь должна быть и будет тем духовным базисом, которые редко встречаются блуждающим по пустыне мира сего человеку. «И если на улицах, на службе, дома — гнев, брань, раздражение, злоба — то здесь вы почувствуете себя воистину дома — братьями, сестрами и детьми Отца Небесного», — говорил нам Батюшка. И действительно, стоило человеку прийти на Маросейку в церковь, как за стенами ее оставался весь мир с его злобою и несправедливостью, — и кто бы ни был этот человек, он чувствовал, что все стоящие здесь — не чужие ему, что все они и он с ними — дети одной христианской семьи, сплоченные, объединенные. И в горячей молитве — он забывал и свою серенькую, тоскливую жизнь и семейные разлады и неприятности на службе — и выходил из храма мирным и радостным.

    Редкие храмы в Москве давали такое успокоение человеку. Этим и объясняется то, что живущие духом Маросейки, даже в суровые дни 1919-1920 гг., когда зачастую не было и хлеба, чтобы прокормить себя, — не чувствовали этого отчаяния, этих мук голода, какие испытывали в то время другие люди, маловерные и ропщущие на Бога, — и примером своим достаточно подтверждали истинность слов Спасителя: «Не хлебом единым жив будет человек» (Втор.8:3; Мф.4:4).

    Интерьер храма Свт.Николая в Кленниках

    Интерьер храма Свт.Николая в Кленниках

    Я удостоился великого счастья служить вместе с о.Алексеем алтарю Божию, — и за все это продолжение моего служения ни разу не мог заметить, чтобы Батюшка служил холодно, рассеянно или по привычке. Он всегда горел, вникал в каждое слово молитвы, жадно, поспешно, словно боясь упустить миг духовного восторга. Часто он и плакал, особенно во время слов: «Приимите, ядите...» или «Пийте от нея вси». Этот плач соблазнял иногда некоторых стоявших в алтаре духовных, особенно монашествующих: книжников и формалистов. Но Батюшка ни на кого не обращал внимания и только в интимном разговоре говорил иногда: «Ты слышал, отец... сегодня говорил, что я искусственно вызываю слезы? Знаешь, дорогой, если у тебя нет чувства, то никакими стараниями слезы не появятся. Так и ты, если у тебя появились слезы в молитве, — не стыдись их, это дар Божий, и что люди говорят, не важно, когда-нибудь и они поймут нас с тобою». Да, только непонимающий мог говорить о Батюшке, как об артисте.

    Я почти всегда сослужил Батюшке в совершении таинства Тела и Крови Христовой и видел сам, каким искренним умилением дышало лицо его, и как его слезы захватывали и меня и заставляли также плакать, пригнувшись к престолу. Да, «много может молитва праведного», и сколько непонимающих, критикующих и ожесточенных убеждалось впоследствии в великой силе и мощности этих слов. Великого молитвенника похоронили мы, и многие, кто не ценил его при жизни, начинают по смерти его чувствовать эту тяжелую потерю.

    Письмо 5-е и последнее

    Дорогой духовный сыночек... Очень рад, что ты съездил в скит и успокоился. Что касается меня, то не думай — я очень рад, что ты, относясь ко мне с доверием, открываешь все свои тайны, а тайны эти общечеловеческие, которые мне открывались тысячами людей, и я хорошо знаю, как они тяжело переживаются и, конечно, любя тебя, я горевал вместе с тобою отеческою любовью и молился усердно за тебя Господу Богу, чтобы скорее окончился у тебя этот период тяжелого переживания. Как ты меня порадовал, передавая о себе, что у тебя светло и хорошо на душе, и искушение у тебя по приезде из скита совсем прекратилось. Ну и слава Богу! Видишь, как милостив к тебе милосердный Господь, дорогой..., и будь спокоен, твердо верь в Бога и Его Премудрый Промысел. Он оберегал тебя во всем, относился, как нежно любящая мать, будет продолжать Свое милосердие к тебе и впредь. Помни, что ты, хотя и взрослый, но по духу — слабый младенец, и поэтому нельзя давать непосильной ноши, и Милосердный Господь устроит все по-хорошему. Ты пишешь, что у тебя появилась снова сила молитвы, и пользуйся этим, молись поусердней Господу Богу, читай покаянный канон Господу Иисусу, псалтирь, Ефрема Сирина, и все пройдет. Окончатся и все твои переживания, навеянные, несомненно, от лукавого. Очень рад, что ты 21 и 22 июля молился в нашем Николо-Кленниковском храме так хорошо, как давно не молился, за обедней и всенощной проповедовал, и очень хорошо. Я очень рад. Мне хотелось бы, чтобы ты взял на себя труд раз в неделю беседовать с народом в храме о жизни русских святых. До скорого свидания. Твердо верю, что по временам появляющаяся у тебя тоска скоро исчезнет совсем....

    Грешн. богомолец Алексий.

    Это письмо дышит любовью и непоколебимой верой в Господа. Чувствуется, как Батюшка, переживающий сам радости и скорби своих чад духовных, — радуется всем существом своим, что один из его любимых сыновей был утешен и появившейся вновь силой молитвы и богослужением в храме. Правда, Батюшка в приведенных письмах ничего не пишет о Св.Причащении, но я коснусь этого, потому что Батюшка считал это Святое Таинство одним из самых могущественных средств к возгреванию в себе любви, молитвы и духовного восторга.

    В большинстве православных храмов очень редко можно наблюдать большое число причастников. Почему-то установился взгляд, поддерживаемый, как это ни странно, и некоторыми пастырями, что часто причащаться грешно, что будто бы мы недостойны столь часто приступать к вечери Христовой, сколь часто приступали апостолы и первые христиане. «Те-де были святые люди, а мы грешники». И сокращалось участие в Евхаристии до двух, а иногда и до одного раза в год — Великим постом. В остальные же дни, даже праздничные, кроме младенцев, редко кто подходил к Источнику безсмертия.

    Батюшка указал, что не для праведных, а именно для грешных установлено сие таинство, и побуждал своих духовных чад к частому причащению. «Не говори, что ты недостоин, — учил он нас. — Если будешь так говорить, то никогда не будешь причащаться, потому что никогда не будешь достоин. Не мы созданы для Причастия, а Причастие для нас. Именно мы, грешные, недостойные и слабые, более чем кто-либо нуждаемся в этом спасительном Источнике». У Батюшки всегда, ежедневно были причастники, и это приносило великую пользу и утешение грешникам, подтверждая тысячами примеров слова Спасителя: «Ядый Мою плоть и пияй Мою Кровь во Мне пребывает и Аз в нем».

    4

    Беседы Батюшки

    В 1920 г. Батюшка устраивал по понедельникам беседы с духовными своими детьми, преимущественно с молодежью, в которых раскрывал волнующие тогда многих вопросы брака и воспитания детей. Беседы эти излагались простым, общепонятным языком, в теплой атмосфере семейного уюта, и изложение указанных вопросов было преподано не в форме отвлеченных поучений, а в форме рассказов из действительной жизни, личного опыта Батюшки, а также через чтение дневников его духовных детей, комментируемых им самим, что весьма заинтересовывало слушателей и оставляло в их душах назидательное воспоминание о беседах надолго.

    Присутствие Батюшки, его ласковое обращение, чувство единства преданных старцу душ придавало беседам глубоко интимный характер: здесь, воспринимая в сознании те или иные явления жизни, каждый мог оценить их применительно к своему личному опыту и открыто высказать все появляющиеся сомнения. Это и делалось. Мало того — чувствовалось, что здесь одна общая семья, связанная одной неизбывной целью — служить Христу. Здесь не стыдились высказывать свои недоумения, иногда доходящие до слез, ибо знали, что окружающие понимают и сочувствуют, что все они братья, дети одного любящего отца, который сидит здесь с ними, и с обычной своей улыбкой «разгружает» их. Присутствие Батюшки придавало душе, томящейся, бодрости и свежести: слушая его простую, иногда шутливую речь, каждый видел в нем не проповедника, не судью или учителя, — а отца, не только духовного, но и действительного, ибо многим отверженным он заменял и отца и мать. И детей своих он любил одинаково, не давая никому предпочтения. Поэтому-то здесь, в стенах его скромной квартирки, оставлялось и самолюбие, и личные счеты, — все шли к нему, объединенные одним искренним желанием — почерпнуть в его словах назидание, получить ту или иную поддержку. Потому-то мы и имеем смелость утверждать, что драгоценные семена, посеянные Батюшкой в сердцах слушателей, не остались безплодными, что последние не только поняли, но и восприняли глубокие истины батюшкиных бесед, имевших побуждением любовь, а целью — спасение своих любимых детей.

    Основные моменты батюшкиных бесед: брак и воспитание детей. И готовящиеся быть отцами и матерями, и самим матерям и отцам он указывал, что вопрос о христианском браке и христианском воспитании в наше время, время отрицания «всех и вся», является самым злободневным и важным. Вступая в брак, христианские родители должны думать не только о своем личном счастье, но и будущем своих детей, о том, чтобы воспитать в них христиан, полезных Церкви и обществу. Но, к сожалению, многие родители совсем не задумываются над воспитанием в своем ребенке человека, христианина. Они думают о его будущности в сферах внешних отношений, представляют его врачом, инженером, литератором, отдают его в соответствующее учебное заведение и думают, что этим ограничивается их забота о ребенке. Но в то же время мы видим, как часто в жизни внутренней, духовной дети предоставлены или гувернерам или самим себе. Не говоря уже о том, что многие дети вырастают буквально на улице, — даже те дети, на которых обращено внимание родителей, — подвергаются сплошь и рядом влиянию окружающей среды, дурных товарищей и постепенно сходят с нормального пути развития. Откуда это множество мальчиков, с 13-14 лет пьющих, курящих, развратничающих? Откуда эти девочки, едва вышедшие из пеленок и уже накрашенные, нарумяненные, подвитые? Это плоды небрежного отношения родителей к воспитанию. Сколь гибельно это отзывается на Церкви, которая в каждой, вновь появившейся на свет человеческой душе чает видеть ревностного и усердного сына Своего?

    Батюшка рассказывал, что, будучи у одной дамы, он расспрашивал ее, как она с мужем проводит время. «Да, вот, Батюшка, целыми днями заняты: то у знакомых, то в опере, то на журфиксах, — дня свободного нет». — «Ну а с детьми-то вы когда-нибудь занимаетесь?» — «Очень редко, Батюшка! Но вы не думайте: они у меня не как-нибудь воспитываются: у Сережи — бонна, у Шуры — гувернантка, у Бори — гувернер». Легко представить себе результаты такого воспитания. Но хорошо, здесь хоть каким ни есть воспитателям поручили ребенка, а приходится чаще наблюдать, что дети растут без всякого воспитания, на дворе или на бульваре.

    Многочисленными примерами из жизни и личной практики — склонял Батюшка слушателей к своим взглядам. Воспитание, по его мнению, должно быть христианским, с одной стороны, и церковным, с другой стороны. Мало внушить ребенку идеи Бога, безсмертия, возгреть в нем чувство долга, чувство любви к Богу и людям. Все это очень трудно достигается без параллельно идущего воспитания церковного. Богослужение, оставляя глубокие следы на впечатлительной душе ребенка, придает отвлеченным богословским истинам окраску реальную, жизненную, делает их более близкими и понятными. Воспитанный таким образом ребенок, знакомый с Господом чуть не с колыбели, может с большой смелостью и уверенностью отправиться в жизненный путь, нежели ребенок, не знавший Господа в детстве. В душе религиозно воспитанного человека зло торжествовать не может, и хотя бы он в будущем и уклонился от правого пути, — рано или поздно семена истины, посеянные в нем заботливой любовью родителей, возбудят его от сна греховного и приведут его к утерянному дому. Многочисленные жизненные факты, приведенные в подтверждение этого Батюшкой, заставляли многих убедиться в этом. Но для того, чтобы воспитать детей как должно, родителям следует взглянуть и на свой брак с чисто христианской точки зрения.

    В чем неудачность и кратковременность современных браков? Батюшка утверждал, что в том, что, ища брачного сближения, люди думают только о себе, о своем личном счастье. Мужчина видит в жене только женщину, доставляющую ему чувственные наслаждения, и весьма часто закрывает глаза на нее, как на человека, друга, мать. Женщина также выходит замуж только по слепой страсти, которая весьма скоро угасает, или же по расчету. Этот эгоизм, проникший во все слои нашего общества, и служит причиной столь частых семейных драм и разводов. «Молодой человек, — говорит Батюшка, — который хочет жениться, должен понимать, что брак есть крест, что ему вручается слабый сосуд — жена, которую он должен беречь и хранить для своего потомства». Цель брака — прежде всего в рождении и воспитании детей. Для несения креста брачного муж и жена должны отбросить свои эгоистические счеты и жить во имя и для своих детей. Любовь их между собой не должна ограничиваться чувствованными функциями, — она должна простираться и прежде всего охватывать духовную жизнь супругов. Муж должен видеть в жене лучшего друга, помощника, спутника жизни. Жена, со своей стороны, должна не только «бояться своего мужа», но и любить его, со всеми его недостатками, заботясь о его душе и спасении прежде всего.

    В то время как жизнь супругов безбожных проходит в заботах о материальном благополучии и этим ограничивается по большей части, жизнь христианских супругов состоит во взаимном несении общего для всех христиан жизненного креста (а вдвоем всегда легче!) и совместном шествии к Господу. Поелику супруги проникнутся такой мыслью, брак их будет воистину благословенным и неразрушимым вовеки.

    Обращаясь особенно к женщинам, Батюшка часто указывал, что жена в брачном союзе играет всегда большую роль, нежели муж. Не говоря уже о том, что она родит и воспитывает детей их, в то время как муж работает для их прокормления, она вносит атмосферу ласки и любви в самую личную жизнь мужа и зачастую оказывает благотворное действие в смысле искоренения его пороков. Батюшка приводил случаи из своей жизни и рассказывал, как один его товарищ по семинарии — еще на школьной скамье начал пить и вскоре сделался типичным алкоголиком. Пил он и будучи диаконом, и ничто не могло отучить его от этого порока. Ему посоветовали жениться, сосватали жену из духовного звания, заставили его в пьяном виде подписать брачный договор и обвенчали его с женщиной, которой раньше он и в глаза не видел. Казалось бы — что хорошего могло выйти из такого брака? Но оказалось — обратное. Прошло несколько лет, и бывший пьяница, теперь степенный и трезвый человек, является к Батюшке и сообщает, что давно уже бросил пить, и что в этом сыграла роль никто иная, как его добрая и любящая жена. На этом и на других примерах показывал Батюшка, какую великую силу представляет собой любовь и в семейной жизни, и как способна она покорить даже самые ожесточенные людские сердца.

    Но не только о браке и воспитании детей говорил Батюшка. Множество всевозможных жизненных вопросов решалось на этих беседах, и интерес к этим вопросам особенно пробуждался при чтении Батюшкой дневников. Цель этого чтения, по учению Батюшки, состояла в том, чтобы развить нравственно слушателей, столкнуть их с действительной жизнью.

    Дневники эти писались его духовными детьми для него специально и представляли собою как бы исповедь, изложение жизни тех, кто не имел возможности часто видеться с Батюшкой и рассказывать о себе. Интересуясь жизнью своих детей, Батюшка некоторым даже велел писать дневники периодически, чтобы следить по ним за развитием и уклонами любимой им души. Читал он эти дневники, конечно, не называя имени писавшего и выпуская интимные строчки. И чтение дневников, более чем какое-либо другое чтение, возбуждало интерес в слушателях, тем более, что там описывалась знакомая всем современная жизнь, затрагивались вопросы, известные каждой присутствующей личности. Таким образом работал Батюшка над нашим духовным ростом, и только непослушание ему и своевольная критика делали эту работу безплодною в сердцах непонимающих людей.

    5
    Келлия о.Алексия

    Келлия о.Алексия
    (в углу видна груда книг)

    В домашней жизни своей Батюшка был крайне прост и скромен. В кабинете его, в комнатке: и груды раскрытых и нераскрытых книг, и письма, и множество просфорок на столе, и свернутая епитрахиль, и крест с Евангелием, и множество икон и образков, и общее хаотическое состояние комнат, — все это показывало, что Батюшка всегда занят, что ему все некогда, что его всегда ждет — и дома, и в церкви, и на улице — великая работа любви и самоотвержения. Часто бывало Батюшку зовут пить чай, обедать, а он сидит у себя в комнатке и, ничего не замечая, горячо убеждает кого-то. Когда домашние его, не вытерпев, стучат и входят в его комнату, говорят, что нельзя так относиться к своему здоровью, — Батюшка делает вид, что сердится (по-настоящему сердиться он не умел) и говорит: «Ну вот, опять вы за свое, разве я вас не знаю. Я же сказал, что занят — вот отпущу его и приду». А то, бывало, скажет мне: «А ну-ка,..., принеси мне стаканчик чайку...» И пьет на ходу, среди разговоров — чай, иногда и обедает также. Эта великая сутолока людей, эти безконечные очереди и целодневная работа Батюшки заставляли его попросту игнорировать свое здоровье. Только настойчивые убеждения родных и близких «за послушание» заставляли его обращаться к докторам и пить лекарственные снадобья. Раз я, помню, провожал его к одному доктору, а он говорил мне: «Мне несколько лет назад доктора предсказали, что я умру, если буду переутомлять себя, а видишь вот — и до сих пор мы с тобой живем».

    Летом уезжал Батюшка обыкновенно в Верею, где одно время и я с ним жил. Время отдыха своего Батюшка проводил больше в духовном чтении, заставлял иногда ему читать «Жизнь пустынных отцов»[10] или «Авву Дорофея», при этом любил приостанавливать чтение и размышлять или подкреплять что-либо особенно интересное фактами из личной практики. А то, замечая во мне какой-нибудь тайный порок или смущение, выберет при чтении назидательное место и прочтет мне его. «Вот так-то и мы с тобой должны поступать», — скажет он, и чувствуешь, что он даже на отдыхе не перестает заботиться о своих детях и весьма мало времени уделяет себе.

    Писем Батюшка писал много, приходило их к нему еще больше. Всякое письмо Батюшка успевал внимательно прочесть, иногда даже делал выписки в свою памятную книжку — и вскоре писал ответ. Вообще и в домашней жизни своей, и на отдыхе он не оставлял никогда забот о доверившихся ему душах, подтверждая этим собственные же свои слова: «Я вас всех здесь (в сердце) ношу!»

    Что же еще остается сказать о дорогом Батюшке?

    Сколько ни напиши страниц, сколько ни изведи бумаги, — жизнь Батюшки так многообразна и необъятна, что и в больших томах не охватишь ее целиком. Могу только пожелать всем, читающим эти записки, в которых сказано очень немного, проникнуться великим образом любвеобильного старца-Батюшки и напечатать в своих сердцах его единственный пламенный завет: «Люби!»

    Дай Бог, чтобы этот скромный труд принес хоть небольшую пользу томящимся и отчаявшимся душам, особенно молодым, неопытным. Дай Бог, чтобы, вспоминая и знакомясь с нашим дорогим отцом, — они восприняли бы живительный дух его и восчувствовали бы (как и я — пусть даже поздно) — двигающую и спасающую силу Православия, для многих незаметную, многими непонимаемую; силу любви и свободы во Христе Иисусе, Ему же со Отцем и Святым Духом честь и слава во веки веков. Аминь.

    Москва. В январе 1924 года.

    Диакон Владимир СЫСОЕВ

    Примечания

    Полностью публикуется впервые по машинописной копии из архива Е.В.Апушкиной, озаглавленной «Диакон В[ладимир] Сысоев. Воспоминания о дорогом Батюшке». Первая неполная публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С. 27-41, 306-313.

    Об авторе воспоминаний — диаконе Владимире Сысоеве — почти ничего не известно, за исключением того, что он сам сообщает о себе: познакомился он с о.Алексием вскоре после февральского переворота 1917 г., рукоположили его позднее, служил в храме Свт.Николая в Кленниках, вместе с духовным отцом отдыхал иногда летом в Верее. Воспоминания датированы автором январем 1924 г. Написаны в Москве.

    [1] В этом месте своих воспоминаний (см. полный текст этого фрагмента в кн.: Отец Алексей Мечев. С.32) их автор, думается, не во всем точен. Гораздо ближе к истине, видимо, другой прихожанин Маросейки:

    Следует упомянуть, что те из Святых Отцов и подвижников, которым дано было близко соприкоснуться с темной силой в противоборстве с ней (напр., преп.Антоний Великий), не любили много говорить и открывать о ней, считая это ненужным или, может быть, опасным. Другим примером является старец о.Алексей М.[ечев], который никогда не говорил своим духовным детям про лукавого и бесов. Они как бы не существовали для него, и он не хотел их знать. Его молитва и осияние Святым Духом отгоняли от него и его близких духовных детей всю темную силу, и он поэтому как бы не знал ее и не встречался с ней. И вряд ли христианину нужно подробно знакомиться с сатаною, его царством, его свойствами и проявлениями. Можно думать, что здесь следует ограничиться тем, что открывает об этом Св.Писание и Творения Св.Отцов Церкви. И хотя христианину и нужно знать про все виды воздействия на его душу темных сил, но не надо искать и читать той литературы, которая непосредственно открывает ужасающий образ страшного врага человека и ту бездну ужасов, греха, порока и безобразия, которые насаждены им в человечестве. Зачем душой спускаться ко тьме, когда спасение души в приобщении к свету? И полезно ли дышать ядовитыми испарениями, которые идут из этой тьмы? И если эти испарения проникают в нас, то не надо ли скорее уходить от них на чистый воздух — веяние Духа Святого? Надо помнить, что по закону подражания опасно все, что порождается сатаной, — все виды порока и греха, страстей и пристрастий, лжи и лжеучений, душевного безобразия и нечистоты. И чем дальше стоять от них, чем меньше они западают в душу, тем безопаснее для души (Пестов Н.Е. Современная практика Православного благочестия. Кн.I. СПб. «Сатисъ». 1994. С.121).

    [2] См. прим.

    [3] Ср. с советами старца Нектария Оптинского. Впоследствии протоиерей, Сергий Щукин вспоминал: «Летом 1918 года, когда уже вся русская жизнь была потрясена до основания, предо мной — как и перед всей интеллигенцией — стал вопрос: что делать дальше? Многие категорически отказывались поступать на службу в новые большевицкие учреждения, рассчитывая на скорое падение их власти. Другие ждали иностранного вмешательства и выжидали. И когда частные и общественные учреждения закрывались, то безработные интеллигенты предпочитали торговать всяким старьем или жить на продажу своих вещей, чем идти на службу к большевикам. Наконец наступил и для меня такой момент [...] Вот в эти-то дни я особенно начал думать о необходимости поехать в Оптину, чтобы посоветоваться со старцем. [...] Когда о.Нектарий подошел ко мне, я начал как можно короче объяснять мое положение [...] Как я уже упоминал, мои трудности заключались в том, какую выбрать службу и чем руководствоваться при этом. А о.Нектарий ответил мне примерно так (подлинных слов не помню, но смысл их таков):

    — Да, да, служите, конечно... вы ведь человек ученый. Но только не гонитесь за большим... а так, понемножку, полегоньку... [Ср. со словами о.Алексия: «Не задавайтесь большими заданиями, а делайте лишь то, к чему призовет Господь» (Пестов Н.Е. Современная практика Православного благочестия. Кн.III. С.294). — С.Ф.]

    [...] Старец [...] НИКОМУ НЕ ПОДАЛ НИ МАЛЕЙШЕЙ НАДЕЖДЫ на то, что новая власть скоро кончится. Напротив, о.Нектарий многим говорил о необходимости терпения, молитвы, подготовки к еще большим испытаниям...» (Цветочки Оптиной пустыни. С.138-139, 141).

    Тут же уместно будет привести запись, характеризующую отношение о.Алексия к большевицким властям:

    В конце 1924 г. в Москве к прозорливому старцу протоиерею о.Алексею Мечеву, настоятелю церкви на Маросейке, пришел незнакомый ему господин, сославшийся на рекомендацию своей тетки, хорошо известной о.Алексею, и просил принять его. О.Алексей был болен сердечною болезнью и лежал в постели, но тем не менее принял его. Господин этот собирался законным образом с семейством выехать из Москвы на свою родину, отошедшую в пределы другого государства, и пришел просить у о.Алексея благословения на этот шаг. О.Алексей охотно благословил его и совершенно неожиданно сказал ему резко: «Вы не воображайте, что ваше дело спасать Россию, — это совсем не ваше дело. Когда придет время, то Бог пошлет нужных людей, которые это дело сделают и уничтожат большевиков так, как буря ломает мачтовый лес». Месяца через два или три о.Алексей скончался. Эти слова очень поразили пришедшего, т.к. он ни о чем с о.Алексеем не беседовал, а между тем голова его была полна мыслями о том, что как только он выедет за границу, то сейчас же начнет читать на трех языках лекции и писать книги о том, что делается в России. Прозорливость старца была так ясна, что господин тот оставил политику и занялся другим (Сурский И.К. Отец Иоанн Кронштадтский. Т.1-2. М. «Паломник». 1994. С.185).

    [4] Заключительная третья строфа из стихотворения русского философа Владимира Сергеевича Соловьева (1853-1900) «Бедный друг, истомил тебя путь...». Было послано брату М.С.Соловьеву 18.9.1887 с припиской: «Плод безсонной ночи».

    [5] Вероятно, речь идет о сыне о.Алексия священномученике Сергии Мечеве (17.9.1892 — 6.11.1941).

    [6] «Душеполезные поучения и послания» аввы Дорофея (†620), переведенные на русский язык и неоднократно издававшиеся Оптиной пустынью, были одной из излюбленных книг русского монашества.

    [7] Имеется в виду «Добротолюбие» в пяти томах, переведенное и составленное святителем Феофаном Затворником в 1877 г. Впервые этот сборник, состоящий из произведений, начиная от отцов-пустынников IV в. и кончая византийскими богословами XIV в., был издан по-гречески в Венеции в 1782 г. тщанием митрополита Макария Коринфского и монаха Никодима Святогорца. Через десять лет прп.Паисий (Величковский) перевел его на славянский язык. Успех «Добротолюбия» в России в прошлом веке был огромен.

    [8] См. прим.

    [9] Ср. со словами преподобного Серафима: «Стяжи дух мирен, и вокруг тебя тысячи спасутся».

    [10] Имеется в виду сочинение Руфина Турания (†410), пресвитера Аквилейского «Жизнь пустынных отцев», впервые изданное по-русски Свято-Троицкой Сергиевой Лаврой в 1898 г. Еще при жизни Афанасия Великого совершил Руфин свою поездку в Египет, где встречался и беседовал с учениками преподобного Антония Великого. «Жизнь пустынных отцев» впоследствии почти целиком была включена в «Лавсаик».

    Священник Георгий Тревогин
    Батюшкина любовь

    Отец Алексий Мечев в Верее

    Отец Алексий Мечев в Верее

    После закрытия духовных школ лица, стремившиеся отдать себя служению Церкви, стали готовиться к пастырству на практике подле видных пастырей, следуя их слову, и воспитывались на их примерах. Особым авторитетом пользовался батюшка о.Алексей. И в его храме собралось несколько священнослужителей — молодых священников и диаконов.

    В 1919 г. принял священство сын Батюшки о.Сергий (Сергей Алексеевич): во диакона он был посвящен в Вербное Воскресение[1], а в сан иерея — в Великий Четверг[2]. Обладая глубоким умом, о.Сергий унаследовал от отца широкое пламенное сердце и ревностно вступил на служение Церкви. Очень скоро к нему присоединились о.Сергий Дурылин[3], за ним пришел о.Петр [Петриков][4], о.Лазарь Судаков, диаконы о.Владимир Сысоев[5], о.[Сергий] Толстой (внук писателя) и другие.

    Особенно был близок Батюшке о.Алексею о.Лазарь своим смирением и кротостью. О.Лазарь обратился к Батюшке за благословением ехать в Нилову пустынь[6] и принять там монашество. Батюшка оставил его у себя: «Ты — рыжий и я — рыжий, — простодушно сказал Батюшка, — давай вместе служить. У нас будет свой монастырь». Отец Лазарь принял к сердцу Батюшкины слова, сделался его искренним и преданным послушником. Любил о.Лазарь молитву: часто, когда в храме служил очередной священник, о.Лазарь, чтобы ему не мешать, служил у себя на квартире[7] всенощную, куда собирались многие из сестер и братьев маросейского храма, также и его духовные дети, заполняя собой не только его комнату, но и коридор и прихожую. Кроткий и тихий, он всего два года прослужил с Батюшкой. Страдая пороком сердца, он скончался внезапно. В 1922 г. рано утром, собравшись к Литургии в самый праздник Рождества Христова. Он упал, чтобы больше не подняться. Этот последний пост он чувствовал себя физически особенно плохо, но как будто предчувствуя близость конца, пожелал неопустительно ежедневно служить до самого праздника, и служил все 6 недель, никому не жалуясь на свое недомогание. В сочельник он был у Батюшки, глубоко и сокрушенно исповедался, а утром перед началом Литургии Великого Праздника неожиданно вышел на амвон о.Сергий и провозгласил о.Лазарю «Вечную память».

    Глубоко переживал Батюшка его кончину. Сам готовясь к исходу, он предполагал ему передать многих своих духовных чад.

    Перед отпеванием сестры и братья остались в храме и всю ночь по очереди читали псалтирь подле гроба почившего. Было особенно тихо, светло и мирно. Вечером в тот же день многие собрались на квартире у Батюшки поздравить его с праздником и почтить память о.Лазаря. Батюшка сказал: «Вот о.Лазарь за свое послушание в два года сделал то, что нужно — сумел приготовиться. Никто так меня не слушался, как он». Говорил Батюшка и о том, что и его отшествие недалеко.

    Вместе со священнослужителями около Батюшки все более и более сплачивались молодые души, горевшие желанием служить Христу. Почувствовав в Батюшке то, чего давно смутно искала и жаждала душа, они постепенно образовали при храме крепкое ядро, хотя все это пока шло самотеком, как бы случайно. Некоторые уже постоянно бывали в храме утром и вечером, утром за Литургией перед уходом на службу, вечером — за всенощной; приходили со всех концов города пешком, забывая о скудном питании, каким довольствовались в то время москвичи. При этом многим, в особенности из семей интеллигенции, приходилось претерпевать порицания и упреки от родителей и других родственников, которые считали частое посещение храма «ханжеством и фанатизмом» и какою-то «ненормальностью».

    Молодые сослужители Батюшки поделили между собою дни недели: каждый имел определенный день, в который совершал Божественную Литургию, а накануне служил вечерню и утреню. Кроме того, каждый из них по окончании вечернего богослужения вел беседы.

    Сын Батюшки о.Сергий брал для своих бесед Св.Отцов, Авву Дорофея, Иоанна Лествичника[8], Добротолюбие[9]. Хорошо владевший словом, умный и образованный, он привлекал на свои собеседования много интеллигентной молодежи, для которой они были целым откровением — ведь интеллигенция за немногими исключениями забыла все церковное и опыт Св.Отцов.

    О.Сергий Дурылин рассказывал об оптинских старцах, а о.Лазарь любил Евангельские темы.

    Сам Батюшка о.Алексий вел беседы по житиям святых. Он приносил с собою Четьи-Минеи или жизнеописания отечественных подвижников, и, как сам говорил, что, в то время как его помощники освещали духовный путь теоретически, он показывал, как эта теория проводится или может проводиться в жизнь практически разными людьми, с разными характерами, в разные времена, при всяких условиях — а, следовательно, это возможно и в условиях современных.

    Обычно, прочитав часть жития, иногда несколько строчек, он начинал пояснения, разъяснял смысл тех или иных слов мучеников или преподобных, показывал глубокую и внутреннюю необходимость каждого подвига и поступка их и таким образом раскрывал духовный путь данного святого. При этом давность происшедших событий, разница в земной обстановке жизни теряли всякое значение. Из слов Батюшки вытекало, что святые угодники Божии нам близки и дороги, ибо и они были такими же как все мы, с такими же слабостями и ошибками, с такими же чувствами в семейной жизни и везде, какие свойственны всем нам, но, выполняя и выполнив свой долг на земле, они стали светочами для других. Закон духовной жизни один на все времена, поэтому и на каждом из нас — христианине — лежит долг спасти себя и, поддерживая других людей, приводить окружающих путем веры, страдания, терпения и покорности воле Божией — ко спасению, ибо спокойное перенесение человеком страданий окрыляет других это видящих и приводит ко Христу. И как бы ни было тяжело то, к чему призывает Господь, должны мы все принять спокойно.

    После Батюшкиной беседы святой, о котором он говорил, становился понятным, живым, близким, родным и даже любимым, — был ли это мученик времени Нерона или Диоклетиана, преподобный Египетской или Палестинской пустыни или русский святой, как св. князья Феодор, Давид и Константин, Ярославские чудотворцы.

    Свои беседы Батюшка вел в храме по понедельникам, а с конца 1919 г. прибавились еще его беседы по средам на квартире после вечернего богослужения.

    С закрытием Кремля[10] духовные дети владыки Арсения, посещавшие возглавляемый им Чудов монастырь, остались без отца-руководителя и без святой обители, в которой постоянно молились, рассеялись по различным храмам, не зная, где преклонить голову. Многие их этих скорбных «сирот» пришли к Батюшке о.Алексею, и он с необыкновенной любовью и лаской принял их под свое отеческое попечение: «Вас и Владыка благословил ко мне: мы с ним одного духа, — не раз говаривал он. — Ходите в наш храм, я вас не оставлю».

    Примерно около этого времени сын Батюшки о.Сергий пригласил знатока церковного устава Андрея Гавриловича Кулешова[11] (он, кажется, был одним из делегатов Поместного собора от Перьми) прочитать курс лекций по богослужению. Занятия этих курсов происходили в храме Влмч.Георгия в Лубянском проезде[12], ближайшем к храму Николо-Кленники. Там не было вечернего богослужения, как у Батюшки, и потому храм был свободен для занятий[13].

    Но случилось так, что участники этих занятий, многие из которых не знали ничего о Батюшке ранее, стали посещать Батюшкин храм, образовав как бы особую группу молящихся, которых стали называть «курсовыми», в противовес «чудовским». Эти две новые струи, влившись в число прежних богомольцев и духовных детей Батюшки, не сразу могли поладить друг с другом и ужиться. Для их объединения и начал Батюшка свои беседы на дому по средам. Прийти на них могли все желающие, несмотря на тесноту Батюшкиной квартиры. В столовой все размещались как кто сумел: кто на стульях, кто на полу, а кто стоял в передней.

    Присутствие Батюшки, его простота и ласковое обращение придавали этим беседам глубоко интимный характер: чувствовалось, что это не просто собрание людей, но духовная семья, объединенная желанием служить Богу.

    Многим духовным детям Батюшка советовал писать дневники своей духовной жизни, а не событий и происшествий дня. Про последние он говорил:

    Это все пустяки, а каждый вечер надо вспомнить и поразмыслить о том, что сделал плохого и что хорошего; за хорошее благодарить Бога, а в плохом каяться, да и записать: «Хотел, например, раздражиться, но помолился и Господь отстранил это. Господи, прости мне мою злобу» и т.д. Потом, когда прочитаем свои записи, увидим, что Господь всегда нам помогает... А когда и поплачем о своей неисправности.

    Такие записи, представлявшие собою как бы ежедневную исповедь, духовные дети передавали затем Батюшке. А некоторым он предлагал и описать всю свою прошедшую жизнь и чистосердечно рассказать, что было в ней сделано плохого. Такие дневники и жизнеописания Батюшка приносил по средам на беседы и, не называя имен, читал вслух из них выдержки, делая на них свои пояснения.

    Это чтение вызывало особый интерес в слушателях, потому что описывалась знакомая всем жизнь, затрагивались вопросы, общие для всех присутствующих. Слушая Батюшку, его простую, иногда шутливую речь, каждый видел и чувствовал в нем не проповедника, не судью или учителя, а любящего, родного отца, желающего всем добра. Как-то он сказал: «Все вы мне дороги и ваши чувства для меня как бы мои или моего сына или дочери. Поэтому прошу вас не грешить».

    А для некоторых, не имевших близких и родных, Батюшка и действительно заменял отца и мать. А поскольку всех своих духовных детей он любил одинаково, не давая никому никакого предпочтения, то здесь, в стенах его скромной квартирки, оставлялись и самолюбие и всякие личные счеты: все шли к нему объединенные одним искренним и горячим желанием почерпнуть у него поддержку, силу, бодрость и назидание. Здесь не стыдились высказать свои вопросы, недоумения, иногда доводящие до слез, потому что знали, что окружающие понимают и сочувствуют, что все они братья, дети одного любящего отца, который здесь с ними со своей обычной доброй улыбкой и глубоким пониманием каждого.

    Одним из вопросов, которых касались Батюшкины беседы, был вопрос о браке и воспитании детей.

    Но множество и других жизненных вопросов поднималось и решалось на этих беседах.

    Однажды он взял для чтения житие преп.Авраамия[14] и Марии — чрезвычайно трогательное по силе выраженных в нем любви и покаяния. В Батюшкином же чтении и с его комментариями, оно произвело потрясающее впечатление даже на священнослужителей. Батюшка говорил глубоко прочувствованно, со слезами, он говорил о любви, которая выше закона (преп.Авраамий ради спасения души Марии надел мирское платье, ел скоромную пищу и т.д.). Сын Батюшки, о.Сергий, так почувствовал на этом чтении свое ничтожество в отношении Батюшки, что долго задумчиво молчал, а когда кто-то из уходящих попросил у него благословения, он, хотя и благословил, но тихо сказал: «Зачем же у меня? Попросите лучше у Батюшки».

    В связи с этим житием Батюшка много говорил и о том, каким должно быть покаяние.

    В это время во многих храмах начала входить в практику общая исповедь, и многие из ложного стыда стали предпочитать ее исповеди частной, считая «неудобным» говорить все о себе в присутствии «постороннего человека» (священника). Батюшка же говорил — каким должно быть покаяние, и что исповедь непременно должна быть частной, даже лучше, если не по записке. «Недостаточно, — говорил он, — прочел все грехи по записке и конец — ничего и не получилось. Надо так себя подготовить, чтобы все внутри перегорело: вспомнить грех, подойти к нему со всех сторон, привести на память все мелочи, все подробности его, чтобы грех опротивел, и тогда, подходя к исповеди, будете каяться Самому Богу, и будет все равно — есть ли кто-нибудь подле тебя или нет. Глубоко надо почувствовать, что “грешен я, виноват”... Исповедь помогает сильнее осознать свою вину и возненавидеть грех. После такой исповеди мы уже не скоро вернемся к этому греху, а может быть и совсем его оставим, а то опять за то же». Кто-то заметил относительно записки: «А если забудешь?» — «Если что болит, того не забудешь. Где мне больно, тут я и покажу»...

    Что же касается общей исповеди, Батюшка считал ее недоразумением: «Многие думают, что они исповедались, а в действительности — нет». Ссылки же на практику о.Иоанна Кронштадтского считал необоснованными: «То был отец великой духовной силы, и мы с ним себя сравнивать не можем»[15].

    На беседах этих почти всегда присутствовали молодые сослужители Батюшки, и потому он сильно говорил о том, что со стороны священника не должно быть формального подхода к кающемуся, что надо вникать во все обстоятельства греха или преступления, учитывать силы и возможности данного человека, что требник с его правилами и эпитимиями является лишь показателем тяжести греха, а не таким руководством, которого во всех случаях следует буквально держаться. При этом Батюшка, как всегда, приводил разительные примеры сухого формального подхода некоторых духовников к исповедующимся, рассказывал и о случаях, когда ему приходилось спасать от покушения на самоубийство людей, пришедших в отчаяние. Рассказал и такой случай:

    Приходит ко мне женщина на исповедь: встала на колени, а подняться не может от одышки: грузная она такая, никак не встанет, а я тоже «грузный» — никак не подниму ее. «Выполнила, — говорит, — эпитимию в 50 поклонов в день за то, что в Успенский пост ела скоромное, а теперь-то вот и не могу, совсем задыхаюсь от одышки и отеков.

    Однажды на многолюдном собрании всеми присутствующими, а особенно о.Сергием и чудовскими сестрами было отмечено, что храм переполняется, а надлежащего порядка в храме нет. Было выражено желание участвовать в жизни храма, но неизвестно, кто за что отвечает. Было решено распределить между сестрами, постоянно бывающими в храме, обязанности по поддержанию в нем чистоты и порядка; выделить ответственных за ризницу, за ежедневное пение и чтение на клиросах; назначить помощниц Лидии Александровне (просфорне)[16] по печению просфор; братьям, прислуживающим в алтаре, поручить ежедневную там уборку, и многое другое. Так образовались «послушания». Сестрам, чтобы выделить их от прочих богомольцев, выражено было пожелание: кто может, сшить себе серые платья и белые или черные косынки.

    Часто на этих собраниях Батюшка вскрывал печальные факты вспышек самолюбия, нетерпения, обид, эгоизма своих духовных чад.

    Пришла одна женщина в первый раз помолиться в наш храм, встала перед образом; приходит другая, из завсегдатаев, и требует: «Подвиньтесь, это я здесь стою»... На выраженное недоумение следует уже настойчивое: «Я тут 25 лет стою, это мое место»...

    «Что же, — со скорбью спрашивает Батюшка, — значит за 25 лет ничему не научилась?..»

    Батюшка никогда не называл имен, но со слезами приводил факты, в которых заявляло себя себялюбие и ярко проявлялось непонимание духа его учения и его подвига любви и служения всем. Все более слабеющий, он тяжело переживал ссоры и мелочные недоразумения между сестрами. «Я готов, не покладая рук, работать, но ваши ссоры меня подкашивают окончательно: вы сами подпиливаете сук, на котором сидите»... И эта глубокая скорбь, никого не обижающая и не задевающая, невольно пробуждала совесть, сознание виновности у ее причинивших и была самым действенным средством воспитания и врачевания недугов душевных. Батюшкины беседы производили глубокое впечатление на всех присутствующих и были незабываемы.

    До того времени богослужение в маросейском храме совершалось по общепринятому в приходских храмах порядку, при участии наемных певчих[17] и довольно сокращенно. Особенностью было только совершение утрени с вечера, тогда как везде она предваряла Литургию.

    Но когда около Батюшки собирались ревнители духовной жизни, да еще люди изучавшие богослужебный устав, создавалась возможность более точного соблюдения устава. Инициатором этого был о.Сергий Мечев, особенно его поддержали духовные дети владыки Арсения, привыкшие к монастырскому чину церковной службы. Сам Батюшка давно тяготился и поспешностью и сокращением службы и театральным пением наемного хора и неблагоговейным служением своего старого диакона, но все терпел «нужды ради».

    Конечно, он благословил начинание и предложение о.Сергия, и однажды обратился к чудовским: «Я откажу наемным певчим, которых прямо-таки не переношу, а пойте и читайте вы». Старшей из них он предложил быть канонархом[18], поскольку она четко и громко могла произносить стихи, чтобы народ мог без труда петь стихиры: «Я надеюсь, что с Божией помощью вы справитесь с церковной службой. Господь да благословит вас начать и исполнить это дело».

    На первых порах большая длительность богослужения, новые более строгие порядки вызывали немалое недовольство и ропот у привыкших к привольной старинке прихожан, но Батюшка не любил отступать от раз принятого пути, одобрял и клиросных и всех остальных: «Ничего, не смущайтесь, потом все будут утешаться и вас благодарить. А я таков, что если в добром деле на пути встают препятствия, то мне тем более хочется преодолеть».

    Враждебно было встречено и запрещение стоять на солее, но постепенно уставная служба и порядок в храме наладились, и церковь Николо-Кленники прославилась по Москве своим одухотворенным богослужением и церковным порядком.

    Батюшка был очень музыкальным человеком, любил строгое и молитвенное пение, не любил за богослужением концертов, создающих настроение, а не устроение.

    Но и при введении уставного богослужения в Батюшкином храме долго не налаживалось такое пение. Пение в основном было общенародное, но ведущими должны были быть клиросы, а тут было много недочетов, на что некоторые богомольцы Батюшке жаловались: «Все у вас хорошо, а вот пения вашего не могу слушать»... Батюшка и сам это понимал, горячо молился и ждал помощи Божией.

    Однажды побывала у Батюшки регентша одного из закрытых монастырей; вероятно она приходила за советом, как ей лучше устроить в дальнейшем свою жизнь. Батюшка попросил ее и благословил заняться налаживанием пения в его храме, т.е. взять на себя то же послушание, какое она несла в своем монастыре. Она согласилась, но недолго выдержала. Батюшка не раз ее одобрял, поддерживал, советовал потерпеть и подождать. «А если уйдешь, — сказал он ей наконец, — то выйдешь замуж». (Трудность заключалась в том, что в монастыре она привыкла к постоянному составу певчих, а клиросные Маросейского храма не были певчими-профессионалами, все они или были обременены семьями или служебными обязанностями, в силу чего не могли регулярно посещать спевки, а иногда и самое богослужение, и это парализовало усилия регента). Эта монахиня так и не выдержала Батюшкиного послушания, уехала и, действительно, вышла замуж.

    Предложил однажды Батюшке свои услуги и регент прославленного Синодального хора, известный всей Москве Данилин. Он, видимо, был чем-то обязан Батюшке и в качестве благодарности хотел помочь ему в том, в чем Батюшка в данное время больше всего нуждался. Но и Данилин продержался всего месяца полтора-два, так как встретился с теми же трудностями, что и регентша-монахиня.

    Только когда из самого хора подросли одаренные слухом и музыкальными способностями девушки, хорошо знавшие по опыту все трудности и особенности маросейского клиросного послушания, то их трудами, взаимным терпением друг друга, а, главное, молитвами, неусыпным надзором и попечением Батюшки над каждым, пение постепенно получило подобающее благолепие и слаженность.

    Поначалу регенты допускали некоторые вольности, например, выбирали для пения тот глас, который казался им полегче, чтобы пение получалось более стройным и дружным, но Батюшка не позволил это делать. Не позволял он и выбирать стихиры по своему усмотрению (какие казались певчим более содержательными), наказывал брать то, что установлено, и петь непременно на указанный в богослужебной книге глас. «Когда я был псаломщиком в храме Знамения Пресвятой Богородицы (на Знаменке)[19], — при этом вспоминал Батюшка, — однажды ошибся и взял стихиру на “Господи воззвах” с малой вечерни. Настоятель как выбежит из алтаря да ударит меня по щеке: «Так-то ты закончил семинарию, чтобы искажать устав Святых Отцов, которые Духом Святым его составляли!»

    На вопрос, почему нельзя менять гласы, Батюшка говорил: «Потому что каждая стихира по смыслу и гармонии подходит именно к тому гласу, который указан. Вот, например, какая-либо стихира покаянная, умилительная помечена 8-м или 3-м гласом, а ты запоешь 5-м или 4-м, — и уже нет того умилительного впечатления (чувства). Ну, запой стихиру на 5-й глас, и что получится у тебя и у всех молящихся? Вот, взгляни, — в Минее или в Октоихе на “Господи воззвах” все меняются гласы. И это не потому, что как вздумали, так и написали. Нет, — твердо сказал Батюшка, — так по внушению Св.Духа Св.Отцы составили твердый порядок стихир, и каждый глас по музыке гармонирует со смыслом песнопения. Поэтому, прошу тебя (Манюшка)[20], не смей менять гласы по своему измышлению. Они составлены Св.Отцами Духом Святым в строгом согласии смысла напева этой святой музыки. И в этом состоит наша молитва и симфония Божия, которая пелась у Святых Отцов и в их сердцах. И пусть лучше певчие соврут разок-другой, зато потом научатся. А если кто будет шуметь и не слушаться, все мне скажи, а я уж знаю, кому что сказать».

    Со временем, молитвами Батюшки и еще более трудами о.Сергия после Батюшки, певчие и богомольцы поняли силу и красоту строгого церковного пения. В них выросла и укоренилась любовь к неспешному благоговейному чинопоследованию, чуждому всяких внешних эффектов, молитвенному и действительно церковному. В этой «церковности» храмового богослужения и пения они увидели единую вечную ИСТИНУ духовную, и любовь к ней пронесли потом через все превратности жизни до самой своей смерти, как самое дорогое и незабываемое.

    По временам к уставному богослужению прибавилось и чтение псалтири по живым и умершим. Это послушание Батюшка поручил одной из сестер певчих, хозяйке квартиры, у которой жил о.Лазарь[21]. Батюшка сказал одной из регентш: «Я поручил (дал послушание) Анне Степановне читать неусыпную псалтирь, но она не знает, как ее надо читать. Пойди к ней и скажи, что я велел так читать, как ты читаешь. Поучи ее». Анна Степановна все с любовию выслушала и просила благодарить Батюшку за наставление. «Теперь я спокоен, — сказал Батюшка, узнав об этом, — я могу ей дать читать помянник о всех новопреставленных и заказные годичные поминания». Псалтирь Анна Степановна читала утром в храме, начиная от проскомидии до окончания Литургии, днем у себя дома, а вечером опять в храме до конца всенощной.

    Батюшка любил молиться за ушедших в иной мир, и панихида в его храме, по его благословению, неопустительно служилась с заупокойным каноном, по окончании Литургии, с чтением всех положенных тропарей. Своим духовным чадам Батюшка советовал по мере возможности участвовать в этой службе. «Еще раз, — говорил он, — ты войдешь в общение со своими близкими». Вообще он заповедовал всегда молиться за умерших. «Когда ты предстанешь перед Богом, — говорил он, — они все молитвенно воздвигнут за тебя свои руки, и ты спасешься».

    * * *

    Отец Валентин Амфитеатров

    Протоиерей Валентин Амфитеатров

    Однажды Батюшка был приглашен в общину покойного о.Валентина Амфитеатрова[22]. Вечер был посвящен памяти почившего уважаемого пастыря и его деятельности. Во время беседы Батюшка особенно остановился на теме отношения покойного о.Валентина к монашеству. О.Валентин считал, что монашество в том виде, в каком оно было до революции, не является в настоящее время подходящим образом жизни для желающих служить Христу. Его девиз был «монашество в миру». Если хочешь работать Христу, то не уходи в монастырь, а устрой себя в жизни подлинным христианином в миру. Есть у тебя духовный отец — и ты можешь проходить послушание, даже работая где-нибудь на фабрике, заводе или на какой-либо другой службе. Можешь посвятить себя служению ближним, пребыванию в молитве, хождению, даже ежедневному, в церковь. Можешь совершать основное делание монахов, проходить умную молитву, иметь откровение помыслов своему духовному отцу.

    Батюшка, в основном, был согласен с этими воззрениями о.Валентина на монашество, но монашество и как таковое он не отрицал. Сама же идея о монастыре в миру[23] была у него общая с о.Валентином. На одном из собраний в предпоследний год своей жизни, в кругу самых близких духовных детей своих, Батюшка снова затронул этот вопрос. Как обычно, за чаем он взял для чтения Авву Дорофея, главу о совести, а потом предложил каждому высказаться, кто как умел. Сам же потом добавил:

    И в миру и в монастыре есть отречение от мира; в миру, чтобы нас не захватывало то, что делается кругом нас: «нет Бога» и проч. И в миру и в монастыре есть общение с людьми, поэтому и тут и там надо бороться со своим «я». Молитесь, — говорил он, — утром и вечером, представляйте себе, что вы стоите перед Господом; это заставит вас и днем чаще обращаться к Господу с сердечной молитвой. Как какой соблазн, какой случай ко греху, вспомните: а как же я вечером буду молиться, какими глазами взгляну на икону? — и вам захочется удержаться от греха, и днем чаще будете сердечно обращаться ко Господу: «Господи, помоги мне», «Владычице, помоги мне быть Твоим чистым сыном или дочерью». А потом эта работа над собой, эти труды вас так завлекут, что вы не будете уже жалеть, что вы не устроились замуж... И куда бы вы ни пришли, везде будет хорошо... Может быть, и в монастырь вас кого-нибудь Господь благословит, и туда вы придете уже готовые, и там будете солнышками, которые всех согревают, всех объединяют.

    Осенью 1921 г. в Богословском переулке, в помещении церкви во имя Святителя Григория Богослова[24], была открыта Народная Духовная Академия города Москвы. Храм помещался в центре города между Большой Дмитровкой и Петровкой.

    Лекции читали лица, которые ранее не имели никакого отношения к прежней Духовной Академии. Например, «аскетику» читали о.Сергий Дурылин или о.Сергий Мечев. Слушать лекции мог каждый желающий, не только юноши, но и девушки. И последних оказалось большинство.

    На открытии этой Академии вступительную лекцию должен был прочитать Батюшка о.Алексий. Тема лекции: «Высота пастырского служения и каким должен быть священник».

    Посредине храма были поставлены скамейки и вольнослушателям была предоставлена возможность записывать.

    После молебна Батюшка о.Алексий бодро взошел на амвон и обвел глазами слушателей. Тут он заметил, что среди собравшихся был только один человек мужского пола, остальные все — девушки или женщины. Тема лекции была о пастырстве, и это на мгновение озадачило о.Алексия, но он быстро сориентировался, выразил вслух, что из всех собравшихся только один юноша, и тем не менее сразу же начал лекцию.

    Он вел беседу так, как будто говорил ее перед многочисленной аудиторией будущих пастырей Церкви. Самые первые слова, что тут только один юноша, сильно подействовали на этого единственного. Эти слова внушили ему, что никогда не следует отказываться от поучения, если есть хоть один слушатель и не следует отменять проповеди из-за малочисленности богомольцев в храме. Этот юноша впоследствии действительно стал священником[25].

    «Первейшая обязанность пастыря, — говорил о.Алексий, — быть молитвенником. Пастырь должен молиться за всех людей, данных ему Богом, и молитвою и любовью врачевать их немощи и болезни душевные — это самое главное».

    Второе, чему о.Алексий придавал важнейшее значение, — это истовое совершение Богослужения. При наличии этих двух только качеств священник уже будет хорошим пастырем. Но и проповедь священника имеет большое значение.

    Вокруг пастыря образуется постепенно круг его близких духовных детей. О.Алексий говорил, что не надо стремиться к широте этого круга, а к тому, чтобы эти немногие получили хорошее духовное воспитание, чтобы они имели хорошее духовное руководство. Надо действовать не вширь, а вглубь, широта же придет сама собою.

    Пастырь же должен входить во все нужды своих духовных детей, должен служить им любовью. Никого не должен отвергать, никем не должен гнушаться. Христос на земле не гнушался ни мытарями ни блудницами, а приводил их к покаянию. Тут Батюшка рассказал множество случаев и примеров из своей богатейшей практики.

    Особое значение придавал Батюшка исповеди, считая лучшей ту исповедь, на которой кающийся сам, не дожидаясь вопросов, исповедует свои грехи. Но, добавлял Батюшка, не всякий это может, приходится помогать. Очень сильно говорил он против так называемой «общей исповеди».

    Итак молитва, любовь к прихожанам, вхождение в их нужды, истовое богослужение — основы пастырского служения. Эта лекция как бы подводила итог собственной пастырской деятельности Батюшки, его целожизненного опыта.

    В своем старческом руководстве Батюшка всегда возводил руководимых им к подвигу духовному, т.е. наиболее трудному и существенному. Но все трудное начинается с легкого. Внешний подвиг необходим — хотя бы самый малый. Он воспитывает силу воли, без которой невозможен никакой, тем более духовный подвиг. Но надо прежде всего взвесить силы и возможности. «Семь раз примерь — один раз отрежь, — говорил Батюшка, — а на что уже решился, того надо держаться во что бы то ни стало. Иначе цель не достигается. Например, молитвенное правило пусть будет небольшое, но оно должно выполняться неопустительно, несмотря на усталость, занятость и другие помехи. Если в этом твердость есть, Батюшка не давал ограничиваться этим и не увлекаться, придавая внешнему довлеющее значение, но как бы забывая первое, возводил внимание к высшему духовному подвигу, в котором надо было проявлять ту же, если не большую твердость. Это касалось не молитвенного только правила, но и всякого другого подвига: «Царство Небесное силою берется, и только те, кто проявляет усилие над собой, наследует его, а ты палец о палец не ударяешь».

    По учению Батюшки, путь человека к Богу, ко спасению в том, чтобы полюбить Господа всем существом и отдать Ему всего себя. Все мысли, чувства, желания направлять на то, чтобы угодить Господу, чтобы делать на земле то, что Ему было бы приятно. «А что Спаситель сказал? А что Спаситель велел?» Что первое и самое Ему приятное? Чего Он желает и чему радуется, если мы это исполняем? — Это любовь к ближнему. Что может быть для Него радостнее, как, когда Он видит, что мы лишаем себя чего-нибудь, чтобы отдать ближнему, что мы стесняем себя в чем-нибудь, чтобы дать покой ближнему, что мы сдерживаемся и стараемся направить душу свою, характер свой так, чтобы ближнему было бы легко с нами жить? Трудное это дело и скорбен путь, ведущий к Господу; идти по этому пути можно только с помощью Божией; предоставленные самим себе мы погибли бы в самом начале. Поэтому нужно ежеминутно молить Господа о помощи: помоги Господи, помилуй меня Господи. Надо просить прощения во грехах, просить силы жить, исправиться и служить Ему, как Он того желает. Благодарить Его за великое терпение и милосердие. И как в жизни и поведении надо забывать свое «я», забывать себя, быть как бы чуждым себе, а жить скорбями и радостями каждого человека, с которым нас Господь поставил. Так и в молитве нужно искать не для себя радостей и утешения, а, забывая себя, отстраняясь от себя, просить силы у Господа исполнять Его повеления на земле, куда Он нас послал, чтобы мы, исполняя Его волю, работали Ему, трудились для Него.

    В требовании этого терпеливого, кроткого, снисходительного, внимательного и любовного отношения к людям Батюшка не ослабевал никогда. А покаянное сознание поддерживал частою исповедью.

    «Я плакала, — пишет одна сестра, — горючими слезами, уткнувшись в кровать, на которой лежал Батюшка (последний год-два он принимал, не вставая с постели), о том, что, несмотря на постоянные требования Батюшки, все скажу да скажу когда-нибудь грубое слово маме; плакала от своего безсилия преодолеть себя. Батюшка нежно гладил меня по голове, жалея мою маму: “А как ей тяжело. Как она тебя любит... У нее все сердце в царапинах...” В его голосе звучало столько жалости, задушевности и нежности к моей маме, что это добавляло мне слез. Дав выплакаться, Батюшка поднял мою голову: “Ну довольно... Буду надеяться, что ты будешь лучше”».

    «Правило выполняй первым делом», — говорил Батюшка. — «Батюшка, я читаю все, что вы мне благословили». — «Под правилом разумею: следить за собой, гнать мысли и никому не грубить. Таковое правило всегда предлагаю тебе, а ты забываешь».

    В основу духовной жизни Батюшка полагал внимание, духовное бодрствование над собой. Внимание же по существу состоит в том, чтобы перед всеми и во всем смиряться и возрастать в любви к Богу и к людям, хотя не должно пренебрегать и другими сторонами жизни человека.

    Состояние же противоположное, потерю духовного бодрствования, рассеянность, увлечение чувствами и мыслями, каковы бы они ни были, Батюшка называл сном.

    Хочешь жить духовной жизнью, следи за собой, будь внимателен.

    «Однажды, — признавалась одна, — во время всенощной под праздник буря помыслов волновала меня и смущала все существо. Подхожу, как обычно, к елеопомазанию после Евангелия. Батюшка, внимательно всмотревшись в меня, серьезно заметил: “Спишь никак...”»

    Но это внимание не должно сводиться к праздному наблюдению своих мыслей, состояний и переживаний. Следить за собой, как говорил Батюшка, значило не только замечать дурные мысли и пожелания, но и сопротивляться им, прогонять все недолжное. А так как силы наши немощны и ничтожны, то постоянно надо призывать помощь Божию, молиться, а чтобы внутреннее око было зорче и чище, необходимо все время приносить покаяние в неизбежных ошибках.

    Перед кротким, смиренным и любящим Батюшкой я чувствовала себя, как на Страшном Суде, особенно когда он вслух читал мои письменные исповеди, иногда добавляя: «Зачем же ты это делаешь? Ну послушай?.. Я краснею за тебя». Лучше бы, казалось, провалиться сквозь землю, чем слышать его огорченный голос. И тут же было надо во что бы то ни стало дать обещание так больше не грешить. «Нет, ты скажи: ты больше не будешь так поступать? Ты будешь хорошей?» И приходилось обещать и стараться потом сдерживать свое слово, а в следующий раз каяться в новых проступках с еще большими слезами и стыдом. Он болел за каждого из нас, он любил нас, хотел видеть чистыми и угодными Богу.

    Когда же кто отвыкал от явных проявлений гнева и нетерпения, Батюшка начинал также строго взыскивать за мысли и пожелания, даже за малейшее внутреннее нетерпеливое движение души, и этим постоянно поддерживал покаянное чувство и приводил к собранности.

    Каждую нашу душу он видел насквозь. Однажды на собрании своих духовных чад на его квартире он взял стакан чистой воды и спросил: «Видите ли вы что-нибудь в стакане?» — «Нет, ничего не видим, чистая вода». Тогда он бросил в стакан какую-то соринку. «А теперь видите?» — «Видим, маленькая соринка плавает». — «Вот так Господь открыл мне ваши души — всякая соринка, всякий изгиб души мне известны».

    Однажды, исповедавшись, я ждала разрешительной молитвы, но он не давал и все спрашивал: «А еще что?» — Я ответила, что намеренно ничего не скрыла, если что забыла, то простите меня ради Бога. Тогда Батюшка сказал: «Мы не только грешим, но и не помним своих грехов. Припомни хорошенько, может что и вспомнишь?» Не получив от меня ответа, сам напомнил...

    * * *

    Никогда Батюшка не требовал к себе внимания, каких-либо знаков почтения и уважения, и не только не требовал, но и сторонился их. Избегал пышных служб, особенно архиерейских. Если же и приходилось ему участвовать в них, то старался встать позади всех, приходилось уговаривать его занять место по достоинству. Тяготился, не любил и чуждался всяких наград и почестей: они обременяли его и вызывали искреннюю глубокую скорбь.

    В 1920 г. чудовские сестры подняли вопрос о том, чтобы выхлопотать Батюшке награду — «крест с украшениями». В 1922 г. исполнялось 30 лет служения Батюшки в сане иерея, но награду эту предлагали выхлопотать заранее, не дожидаясь этого срока. «Что же вы, — говорили чудовские другим Батюшкиным духовным детям, — столько времени находитесь подле Батюшки, и не думаете о том, что ему пора выхлопотать эту награду».

    Все, конечно, с радостью согласились, да и кто бы мог не желать этого. Где-то добыли и крест с камушками, какой только можно было достать в те трудные годы, и не так-то это было тогда просто.

    Настал день, когда Батюшка был вызван на патриаршую службу и награжден этим крестом. Это был воскресный день. Когда же все собрались на вечернее богослужение, то с волнением и радостью ожидали прихода Батюшки. Как и постоянно было в те годы, храм был переполнен молящимися. Батюшка пришел уже после начала службы и прошел в алтарь. На его лице не только не было заметно какой-либо радости, но не было и обычной улыбки. Он был каким-то встревоженным и глубоко огорченным. По окончании вечернего богослужения открылись царские врата и все сослужители Батюшки вышли на солею поздравить его с наградой. Вышел и сам Батюшка, тоже в облачении.

    После короткого молебна он обратился ко всем присутствовавшим в храме, которые так сочувствовали его награждению, и начал слово, которое все время прерывалось горькими слезами. Закрывая лицо рукой, он говорил о своем недостоинстве, о том, что он всегда готов всем служить, но что всякое внимание призывает его к еще большим трудам, а теперь, когда силы его слабеют, что же сможет он дать больше того, что дает?.. Его слово было всенародным потрясающим исповеданием своего ничтожества, своей полной во всем недостаточности, негодности и слабости. Казалось, что этот крест с камушками совсем задавил его. В конце этой слезной, потрясшей всех исповеди Батюшка с глубочайшим смирением поклонился до земли, прося у всех прощения.

    Тут не только богомольцы, но и священнослужители забыли свою недавнюю радость и в глубоком раздумье, даже сожалении о том, что наградой возложили на него новую скорбь, новую тяжесть, тихо пошли в алтарь. А Батюшка в слезах стал давать крест и благословлять, как всегда, всех подходивших. Храм понемногу стал пустеть, и один из Батюшкиных духовных сыновей[26], ошеломленный всем виденным и слышанным, став несколько поодаль от амвона, чтобы не мешать подходящим ко кресту, возвысил свой голос в защиту Батюшки. Он не мог вместить такого самоуничижения, он хотел возвысить, поднять Батюшку в его собственных глазах. Он напоминал Батюшке, что его, такого по его словам, ничтожного, знает не только вся Москва, но и многие за ее пределами... Батюшка кротко прервал эту не совсем уместную речь: «Миша, — сказал он грустно и тихо, — тебе это только так кажется. Если бы ты только знал, сколько мне дал Господь, сколько оказал милостей, сколько показал великих примеров, ты бы так не говорил... Я должен был быть гораздо лучше».

    На другой день старшая из чудовских сестер, первая затеявшая это дело с наградой, была у Батюшки на дому и сокрушенно говорила: зачем он так вчера о себе говорил? Он для нее — все, никто и никогда ей его не заменит...» — «Что я, — ответил Батюшка, — я черное пятно на белом месте...», — обнял ее и горько заплакал.

    В 1921 году вышел еще указ о награждении Батюшки палицей. Он был вызван для этого в храм Адриана и Наталии[27] на Мещанской на патриаршее служение. Предстояло получить при большом стечении народа награду и почесть. Все это было крайне не по душе Батюшке. Накануне ко всенощной в этот храм Батюшку сопровождал один из братьев, прислуживающих в алтаре, по имени Петр. Во время службы, когда Батюшка подошел за благословением, Святейший потрепал Батюшку по щеке и что-то сказал ему. Немного спустя Батюшка попросил Петра Борисовича[28] не забыть захватить утром палицу, «которая у нас сделана». Хлопоты о палице велись тайком от Батюшки и о палице ему ничего не говорили. Утром Петр Борисович и передал палицу Батюшке, но тот, к его удивлению и недоумению, засунул ее в дальний угол за аналой. Началась Литургия. После малого входа настоятель храма получил митру, а батюшкина палица не нашлась. По окончании богослужения, когда Петр Борисович укладывал облачение, к нему подошел Батюшка, веселый и довольный, и напомнил не забыть палицу, лежавшую за аналоем.

    Через неделю Батюшка был вызван на служение митрополита Евсевия[29] в одну домовую церковь, избегнув таким образом публичных почестей.

    Как-то вскоре после этой награды, по окончании Литургии в своем храме, Батюшка подошел к тому же Петру Борисовичу, сказав: «Ну и обрядил же ты меня сегодня, отец Петр. Запутался я в своих мечах. Как поднимаюсь с колен — то на один наступлю, то на другой».

    Некто М.Д.[Асикритов][30], человек большой эрудиции и многих исканий, решил обратиться за разрешением внутренних духовных вопросов к о.Павлу Флоренскому[31], который, как ему казалось, мог дать исчерпывающий ответ на все, как обладавший исключительно сильным и широким умом. Но отец Павел отказался и совершенно просто указал ему на о.Алексия, заявив, что удовлетворить его сможет только о.Алексий Мечев.

    В это время Москва голодала.

    М.Д. шел к о.Алексию с чувством глубокого благоговейного удивления: «Каков же должен быть тот, на кого указывает сам о.Павел Флоренский!»

    Его провели в комнату Батюшки, попросил немного подождать, т.к. Батюшка был чем-то занят. Оставшись один, М.Д. стал оглядывать комнату. На глаза ему попалась маленькая баночка варенья, стоявшая на подоконнике. На баночке была наклеена бумажка с надписью: «Дорогому Батюшке». У М.Д. пробежала мрачная мысль: «Однако... Попик-то хорошо живет, когда в голодное время варенье ест». И разом все доверие к Батюшке пропало. «Такой же, значит, как и все». В эту минуту в комнату стремительно вошел Батюшка. «Так, значит, — сказал он с благостной улыбкой, — этому старику не стоит доверять, раз он варенье ест?» С этими словами он как будто взял все сомнение и недоверие М.Д. и выбросил в окно, и стало легко и хорошо.

    М.Д. сделался преданнейшим духовным сыном о.Алексия. (Это он-то и взялся защищать о.Алексия от самого себя после награждения крестом с украшениями).

    * * *

    Воспитывая в жизни духовной, Батюшка любил, чтобы внешне человек не изменялся, оставался таким как был. Нужно смиряться, нужно иметь почтение к старшим, можно говорить слова «простите», «благословите», а в остальном надо оставаться таким как прежде. «Не одежда делает монаха», — говорил он.

    Он требовал внешней и внутренней подтянутости, приучал не только на исповедь, но и на откровение помыслов приходить, собравшись с мыслями и чувствами, подготовившись. Всегда заметит, если войдешь рассеянным, и делается строже. Внимателен бывал Батюшка и к тому, чтобы все на тебе было чисто и аккуратно. Заметит булавочку вместо пуговицы: «А это что такое? Булавочка? А тут должна бы быть пуговичка. Придется обратить внимание на твои пуговички».

    Приучал Батюшка постепенно к тому, чтобы жить, обдумывая, что хорошо и что плохо. Жить, а внутренно «ходить» осторожно. А если что пропустишь по невнимательности, не заметишь чего, сам вытащит наружу и станет ясно, где прозевал и что в тебе сидело.

    Если человек приходил с бурей в душе, Батюшка его никогда тут же не укорял и не вменял ему его проступка. Он уходил обласканный и с легким сердцем. Но когда тот же человек приходил к Батюшке в спокойном состоянии духа, Батюшка бывало выставит перед ним его грех так, что не почувствовать или забыть это было невозможно.

    Волна всевозможных исканий в 1920-х гг. была так велика, что захватывала даже и уважавших Батюшку о.Алексия его духовных детей-священников и неприметно для них заводило их в сети суемудрия и заблуждения, стоило им только последовать самим себе. В квартире одного священника начали собираться некоторые видные московские пастыри для обсуждения разных вопросов церковной практики. Прежде всего было решено обсудить во всех подробностях «Учительное известие», приложенное к иерейскому служебнику, которое обычно прочитывалось рукополагаемым при посвящении его в иереи, а потом уже редко кто в него заглядывал. Некоторые из участников этих собраний выражали желание обсудить Литургию, чтобы не только самому благоговейно совершить безкровную Жертву, но чтобы все время при совершении Литургии держать в молитвенном напряжении сердца мирян, часто не понимающих и не сознающих, что они участвуют в совершении великого Таинства.

    Священник, на квартире которого происходили эти собрания, был духовным сыном Батюшки. Он сообщил ему о данном начинании.

    — Зрящее вы это дело затеяли, — воскликнул Батюшка с обычной своей живостью. — Совсем этого не нужно теперь. В переживаемое нами время, когда иссякает христианская любовь, когда вся окружающая нас атмосфера насыщена злобою, — пастыри прежде всего должны думать о том, чтобы всюду сеять семена любви, и призывать к ней верующих[32]. И во время совершения церковных служб, и во время произнесения проповедей прежде всего иметь эту цель, чтобы необходимость для христианина заповеди Христовой об упрочении любви между людьми была для всех ясна. Вот это действительно нужно, а не решать вопрос, — как стоять священнику во время Литургии пред престолом и какие соблюдать формальные требования «Учительного известия». Ведь мы — христиане — «надзаконные» люди, а не «подзаконные». И бывают моменты, когда в жертву любви нельзя не принести соблюдения установленной формы.

    Заключил Батюшка свои слова обещанием, что он непременно приедет на одно из этих совещаний в ближайшую пятницу.

    О.Алексий действительно приехал и развил перед собравшимися пастырями ту же мысль о задаче священника в переживаемое время и добавил: «Давайте лучше сделаем так: я приеду к вам послужить, вы приедете к нам на Маросейку, вместе помолимся и будем в постоянном общении, дабы нам всем прежде всего осуществлять заповедь Христа о любви».

    Когда Батюшка уехал, все признали, что все высказанное о.Алексием, конечно, правильно и ничего нельзя против этого возразить, но раздались голоса, что тем не менее не следует оставлять в забвении и прежде поставленных задач и что разрешение их никак не может помешать укреплению в людях христианской любви. Совещания решено было продолжать.

    После этого было еще несколько собраний. На одном из последних хозяин квартиры, под впечатлением беседы с одной больной римско-католического исповедания, поднял вопрос, что на верующих расхолаживающим образом действует то обстоятельство, что православный священник за Литургией оглашенных не все время стоит пред престолом, погруженный в молитву, как католический, но часто отходит к жертвеннику, где фактически продолжает совершать проскомидию, вынимая частицы из приносимых просфор. Такие постоянные отлучки от престола к жертвеннику и обратно происходят до самой Херувимской, причем некоторые возгласы произносятся не у престола, а у жертвенника. Большинство участников совещания признало этот вопрос заслуживающим самого серьезного внимания и немедленного обсуждения. Многие заявили, что их давно заботит вопрос о том, как достигнуть того, чтобы верующие подавали просфоры с записками только во время проскомидии, чтобы с начала Литургии священник мог сосредоточиться на совершаемом богослужении, ничем не отвлекаясь от молитвы.

    На совещании было признано, что каждому настоятелю храма надлежит проводить с прихожанами беседу, чтобы приучить их к строгому порядку: приходить к началу проскомидии, чтобы частицы из просфор вынимались своевременно.

    Через некоторое время священник, на квартире у которого происходили описываемые собрания, пришел в Батюшкин храм накануне одного из больших праздников, чтобы принять участие в богослужении. Пришел он задолго до начала службы и, к своему удивлению, застал Батюшку уже в алтаре, сидящим на стуле налево от престола. Увидев вошедшего, Батюшка, крайне взволнованный, обрушился на него со словами: «Все это ваши штуки, все это ваши затеи... Я говорил, что зрящее вы дело начинаете, и вышло по-моему. Посмотрите, что вышло!» Пришедший никогда не видал Батюшку, обычно такого спокойного и ласкового, в таком возбуждении и негодовании. Зная, что Батюшка болен сердцем, поспешил поскорее его успокоить, говоря, что если сделана ошибка и оплошность, то можно все уладить, исправить и изменить, и что Батюшке следует беречь свое здоровье и не принимать так близко к сердцу того, что его так возмутило и огорчило. Несколько успокоившись, Батюшка поведал ему, что один из участников указанных совещаний, служивший раз в неделю в Батюшкином храме, так горячо отнесся к скорейшему осуществлению принятого на совещании решения достигнуть порядка в отношении Литургии, что, не переговорив с Батюшкой и не спросив его разрешения, объявил в амвона за вечерним богослужением, что в те дни, когда он будет совершать Литургию, все прихожане должны подавать просфоры для поминовения их родственников только на проскомидии и что все просфоры, поданные позже, будут оставлены без внимания, т.к. он не намерен нарушать свое молитвенное настроение несвоевременным исполнением действий, положенных на проскомидии.

    На другой же день произошло следующее. Один из прихожан, жена которого серьезно заболела, проходя по дороге на службу мимо храма, зашел в него перед самым чтением Евангелия и хотел, чтобы из купленной им просфоры была вынута частица о здравии его жены. Служил как раз священник, объявивший новые порядки, и пришедшему было отказано в его просьбе, и объявлено, что проскомидия уже совершена и просфор больше не будут приносить к жертвеннику. Крайне огорченный всем этим, человек этот немедленно отправился к Батюшке на квартиру и начал жаловаться на новые порядки в его храме, лишающие его утешения в трудную минуту.

    Батюшка, изумленный тем, что без его ведома и благословения сделано такое распоряжение, приказал немедленно же удовлетворить желание прихожанина. Священник же, которому передали Батюшкины слова, то ли от торопливости, то ли от смущения, что настоятелем отменено его распоряжение, так неудачно вынул из просфоры частицу, что у изображения на просфоре Божьей Матери оказалась отрезанной голова.

    Увидав просфору в таком виде, пришедший пришел в еще большее огорчение, и снова обратился к о.Алексию с горестным предположением, что жена его умрет, раз голова Божией Матери на просфоре отрезана. Батюшка оставил просфору у себя, ему дал другую, и отпустил его утешенным и успокоенным. После Литургии служивший священник пришел к Батюшке, эта просфора была ему показана... И было же ему от Батюшки, который мог своими слезами довести до слез.

    Распоряжение, вызвавшее такое событие, было немедленно же отменено. «Вот видите, какие последствия может иметь соблюдение во что бы то ни стало всех формальных требований во время совершения Литургии и как часто лица, подобные этому прихожанину, за недосугом заходят в храм буквально на одну минуту, чтобы помолитьс