Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    · УБИЕНИЕ АНДРЕЯ КИЕВСКОГО · ДЕЛО БЕЙЛИСА – «СМОТР СИЛ» · М. НАЗАРОВ ·


    СОДЕРЖАНИЕ

    фото
  • Предисловие издательства
  • Предисловие составителя

    Том I Судебное следствие. Обвинительный акт и допрос свидетелей

  • План местности, осмотренной судом во время выезда
  • Состав суда по делу Бейлиса
  • Загадочное убийство на Лукьяновке
  • Первый день
  • Второй день. Обвинительный акт. Допрос свидетелей: А. Приходько, Любченко, П. Пушки
  • Третий день. Допрос свидетелей: Арендера, О. Нежинской, Ф. Нежинского, Л. Приходько
  • Четвертый день. Допрос свидетелей: Ордынского, Клейнман, Симоненко
  • Пятый день. Допрос свидетелей: Добжанского, Ященко, К. Шаховского, пристава Вышинского, У.Шаховской, Калюжного
  • Шестой день. Допрос свидетеля В. Голубева. Вопрос о прокламациях
  • Седьмой день. Допрос свидетелей: Голубева, Мердера, архимандрита Автонома, Емельянцева, Шнеерсона, Добжанского, Б. Зайцева, замначальника тюрьмы Крупского, надзирателя Омельянского. Показания Казаченко, Пухальского. Письма Бейлиса
  • Восьмой день. Допрос свидетелей: А. Бейлиса, М. Бейлиса, Бондарева, б. агента Полищука, Л. Чеберяковой, Веры Чеберяковой, Василия Чеберякова. Показания Жени Чеберякова
  • Девятый день. Допрос свидетелей: Галкина, Веры Чеберяковой, Розмитальского, конторщика Миллера, Позднякова
  • Десятый день. Допрос свидетельницы О. Нежинской. Показания Колбасова
  • Одиннадцатый день. Допрос свидетеля М. Зайцева
  • Двенадцатый день. Допрос свидетелей: Петрова, Акацатова
  • Тринадцатый день. Допрос свидетелей: Бразуль-Брушковского, Веры Чеберяковой, Марголина
  • Четырнадцатый день. Очная ставка Марголина и Чеберяковой. Допрос б. руководителя розысков станового пристава Красовского
  • Пятнадцатый день.Допрос Красовского
  • Шестнадцатый день. Допрос свидетелей: Черняковой, Махалина, Майстренко

    Том II Судебное следствие. Допрос свидетелей и заключения экспертов

  • Семнадцатый день. Допрос свидетелей: Балавина, околоточного Кириченко
  • Восемнадцатый день. Допрос свидетелей: Кириченко, б. агента Полищука, Сингаевского, Рудзинского, домовладелицы Пимоненко. Очная ставка Сингаевского и Махалина
  • Девятнадцатый день. Допрос свидетелей: жандармского подполковника Иванова, следователя Фененко, тов. прокурора Лашкарева, Красовского. Справка об Эттингере и Ландау
  • Двадцатый день. Показание архимандрита Амвросия. Допрос Красовского. Два осмотра трупа Ющинского
  • Двадцать первый день. Вопросы судмедэкспертам
  • Двадцать второй день. Экспертиза и допрос Косоротова. Экспертиза и допрос лейб-медика Павлова. Допрос проф. Кадьяна
  • Двадцать третий день. Экспертиза и допрос проф. Косоротова. Мнение проф. Оболонского. Вопросы психиатрической экспертизы. Вопрос о смерти Жени Чеберякова. Религиозная экспертиза (список дел)
  • Двадцать четвертый день. Экспертиза и допрос проф. Сикорского. Допрос акад. Бехтерева. Допрос проф. Карпинского. Объяснение проф. Косоротова
  • Двадцать пятый день. Оглашение перевода отрывков из книги монаха Неофита. Записка о хасидах. Вопросы по богословской экспертизе
  • Двадцать шестой день. Экспертиза и допрос кс. Пранайтиса
  • Двадцать седьмой день. Продолжение допроса кс. Пранайтиса. Экспертиза и допрос проф. Троицкого. Экспертиза проф. Коковцова
  • Двадцать восьмой день. Допрос проф. Коковцова. Заключение и допрос проф. Тихомирова. Экспертиза раввина Мазе. Вопросы ксендзу Пранайтису и проф. Коковцову

    Том III Прения сторон. Речи прокурора, гражданских истцов, защитников и резюме председателя

  • Двадцать девятый день. Речь прокурора
  • Тридцатый день. Речи Замысловского, Шмакова
  • Тридцать первый день. Окончание речи Шмакова Речи Маклакова, Грузенберга
  • Тридцать второй день. Окончание речи Грузенберга. Речи Зарудного, Карабчевского. Возражение прокурора
  • Тридцать третий день. Речи Замысловского, Шмакова, Григоровича-Барского, Маклакова, Грузенберга, Карабчевского. Последнее слово подсудимого
  • Тридцать четвертый день. Обсуждение текста вопросов для присяжных и определение суда. Резюме председателя. Ответы присяжных
  • Шесть лет спустя

    Приложения

  • Иллюстрации
  • Основные действующие лица
  • Хронология событий
  • Заявление раввинов
  • К русскому обществу
  • И.О. Глазенап. Дело Бейлиса в справочной и научной литературе
  • М.В. Назаров. «Мошиах уничтожит все народы». Справка о хасидах
  • М.В. Назаров. Смотр сил. Послесловие издательства
  • Служба Андрею Киевскому
    Указатель имен

    Некоторые справочно-информативные подстрочные примечания:
    "Комитет защиты Бейлиса"
    Св. мученик младенец Гавриил
    Саратовское дело
    Даль В.И. "Розыскание о убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их"
    Велижское дело
    Диспуты между талмудистами и антиталмудистами 1757– 1759
    Житомірское дело
    Папские буллы о "кровавом навете"
    Дело Гюльзнера об убийстве Агнессы Грузы
    Дамасское ритуальное убийство 1840 г.
    Преп. Евстратий
    Архиепископ Антоний (Храповицкий) о ритуальных убийствах у жидов
    В.Г. Короленко и евреи
    Свящ. Федор Сенькевич об убийстве Андрюши
    Голоса присяжных разделились 6:6
    Положения Талмуда и "Шулхан аруха"

    На обложке – икона мученика Андрея Киевского работы Владиміра Маличенова.
    Книга издана по благословению Его Высокопреосвященства СЕРАФИМА (Дулгова)
    Архиепископа Брюссельского и Западноевропейского
    Михаил НАЗАРОВ
    Убиение Андрея Киевского Дело Бейлиса – «смотр сил»
    Стенографический отчет
    Киевского судебного процесса
    МОСКВА «РУССКАЯ ИДЕЯ» 2006

    Убиение Андрея Киевского. Дело Бейлиса – "смотр сил".
    Стенографический отчет Киевского судебного процесса. – М.: Русская идея, 2006. – 832 с.
    ISBN 5–98404–007–7

    КНИГИ ИЗДАТЕЛЬСТВА «РУССКАЯ ИДЕЯ»

    Тайна России
    Вероотступничество
    Вождю Третьего Рима
    Жить без страха иудейска!
    Кто наследник Российского Престола?
    Уолл-стрит и большевицкая революция
    Свято-Русское Казачье Войско. Спецназ Третьего Рима
    О Церкви, православном Царстве и последнем времени
    Убиение Андрея Киевского. Дело Бейлиса – «смотр сил»
    Диалог РПЦЗ и МП: «Соединение может быть только в Истине»


    Судебный процесс в 1913 г . над евреем-хасидом Менделем Бейлисом, обвиненным в ритуальном убийстве православного мальчика, ученика Киево-Софийского духовного училища Андрюши Ющинского, был событием, за которым следил весь мiр. Суд присяжных признал доказанным факт такового убийства со всеми установленными экспертизой признаками ритуального, совершенного на территории еврейского кирпичного завода (с тайной синагогой); но в вопросе вины лично Бейлиса голоса присяжных разделились поровну (6:6), что по юридическим нормам трактовалось в пользу обвиняемого, и он был оправдан.

    Дело Бейлиса имело огромные внутриполитические и внешнеполитические последствия для России. По оценке адвоката Бейлиса О. Грузенберга, этот процесс был « смотром сил », боровшихся против царской власти, и он «похоронил надежды на возможность мирного разрешения исторического конфликта» между русской властью и еврейством. С этой точки зрения данный исторический материал не утратил своего значения и поныне, тем более что в нем, как в капле воды, выявились суть и методы действий указанных сил, активных в России и в наши дни.

    Стенографический отчет судебного процесса был опубликован в трех томах в 1913 г . по инициативе газеты "Киевская мысль", отражавшей интересы еврейской стороны. Переиздается впервые, в сжатом виде, с комментариями, иллюстрациями и приложениями.

    © Издательство "Русская идея", 2006

     

    Составление и комментарии доктора исторических наук
    И.О. Глазенапа (Мюнхен)
    Поиск и исследование архивных материалов,
    участие в редактировании А.В. Катрич (Харьков)
    В подготовке рукописи участвовала П.И. Кандалинцева (Москва)
    Ответственный секретарь Н.В. Дмитриев
    Руководитель издательства М.В. Назаров
    Издание осуществлено при финансовой поддержке И.М.,
    которому редакция от имени читателей выражает
    искреннюю признательность

    Адрес издательства: 117133, Москва, а/я 20.

    ПРЕДИСЛОВИЕ ИЗДАТЕЛЬСТВА

    В основе этой книги лежит машинописный текст, подготовленный историком-эмигрантом Игорем Ольгердовичем Глазенапом (1915–1996), писавшим также под фамилией Ланин – предков по материнской линии. После его смерти рукопись была передана руководителю издательства "Русская идея" архиепископом Брюссельским и Западноевропейским Серафимом (Дулговым, 1923–2003). Ныне оба этих достойных представителя русского зарубежья, славно потрудившиеся на благо России, ушли в мiр иной, завещав продолжение своих усилий соотечественникам на родине.

    И.О. Глазенап выделил из трехтомного 1500-странич­ного Стенографического отчета тексты, наиболее существенные для понимания дела, и снабдил их своими комментариями. Хотя эти комментарии кое-где могут показаться излишне частыми, мы в большинстве случаев предпочли их оставить, уважая память составителя, а сокращали в основном повторы, объединяли сходные по смыслу. Мы сверили рукопись Глазенапа с оригиналом Стенографического отчета (он теперь доступен в интернете: http://ldn-knigi.lib.ru/ JUDAICA/StenBeil/Beilis_Steno.htm) и снабдили текст своими комментариями и дополнительными архивными материалами, списком действующих лиц и хронологией событий, добавили фотографии и приложения.

    Следует отметить, что Стенографический отчет, изданный в 1913 году газетой "Киевская мысль" (сотрудники которой активно помогали защите Бейлиса и дезинформировали общественность), местами носит признаки неточного изложения процесса в пользу еврейской стороны[ * ]. В частности, в киевском издании отсутствует ряд высказываний, на которые есть ссылки выступающих ораторов, и, кроме того, цитаты, приводимые Г.Г. Замысловским в его книге "Убийство Андрюши Ющинского" (Петроград, 1917), иногда носят прямо противоположный смысл, чем те же места в Стенографическом отчете. Однако, во избежание упреков в недостоверности, мы исходили из текста, опубликованного "Киевской мыслью" (то есть еврейской стороной), сохранили принятые в нем сокращения и частично орфографию, исправляя только явные опечатки.

    Разумеется, составитель сознательно уделил больше внимания аргументам обвинения Бейлиса, поскольку противоположная точка зрения достаточно представлена в литературе и энциклопедиях, – ибо освещением этого дела как на Западе, так и в советской и постсоветской России уже почти целый век занимается исключительно защита Бейлиса, что и отмечено Глазенапом в его заключительном обзоре литературы по "бейлисиаде".

    Мы надеемся, что читатели вместе с нами поймут важность издания этой книги, так как составитель ее выполнил благородное дело очищения одного из наиболее заплеванных и важных моментов русской имперской истории ХХ века и создал захватывающий труд, который читается с нарастающим интересом, благодаря также и информативным комментариям по столь табуированному вопросу. Не предвосхищая в предисловии конечных выводов из этого дела, тем более духовных (они отражены в издательском послесловии), мы предлагаем читателю сделать в ходе чтения самостоятельные выводы и затем сверить их с нашими.

    П. Кандалинцева, выполнившая первоначальную работу с рукописью И.О. Глазенапа, выражает искреннюю признательность иеромонаху М. за духовную поддержку.

    ПРЕДИСЛОВИЕ СОСТАВИТЕЛЯ

    Дело Бейлиса – один из козырей русофобской кампании по дискредитации дореволюционной России и ее изображению как отсталого государства, гнезда мракобесия и расово-религиозных предрассудков. В этом вопросе никогда не было большой разницы между откровенной клеветой советских источников и прикрытыми некоторым подобием научной объективности публикациями либеральной историографии на Западе, в руках которой уже давно сосредоточено все исследование и освещение истории нашей страны.

    Картина проясняется, если отказаться от тщетных поисков социологических (классовых, экономических и прочих) причин "русской" революции – они всегда недобросовестно преувеличиваются и как таковые не имели важного значения – и перейти к уточнению главных носителей и инициаторов этой катастрофы в истории процветавшей во всех отношениях христианской страны, – пожалуй, единственной во всем мiре, которой это определение – христианская – было в полной мере заслужено.

    "Русскую" революцию невозможно понять, если не видеть в ней, прежде всего, победы антихристианских сил, давно трудившихся над разрушением христианской Европы. Установив эту причину, мы поймем и то, кто насаждает русофобию на Западе: те же "заинтересованные круги", в руках которых находятся не только средства массовой информации, – вернее, дезинформации, – но и вся культурная жизнь, включая занятие историей. Не забудем, что "история – это политика, опрокинутая в прошлое". Нам также станет ясным, почему при столь массивной поддержке с Запада те же силы упражняются в русофобии сегодня в нашей стране, почему ее история до сих пор преподносится в кривом зеркале. Здесь дело отнюдь не во "вкусах", о которых, как известно, не спорят, и речь идет не о вполне допустимых ошибках, а о гораздо большем: кто контролирует настоящее, тот определяет и прошлое, а кто определяет прошлое, тот диктует и будущее.

    В деле Бейлиса в особо интенсивной форме наблюдалась привычная не в одной только русской политической жизни поляризация мнений. Правые видели в убийстве Андрюши Ющинского еврейское ритуальное действие, примеров которому были известны сотни во всей истории Европы; левые вообще отрицали наличие еврейских ритуальных убийств, а в Киеве видели обычное преступление, выданное царскими властями за ритуальное. Страсти особо разгорались, поскольку левые утверждали, что верить в ритуальные убийства могут лишь мракобесы и антисемиты, в ответ на это правые клеймили своих противников как еврейских прислужников – платных, добровольных, "страха ради иудейска".

    Сегодня о "спорах" в данном деле можно говорить лишь с большой натяжкой: правым давно заткнули рот, и поместить сколько-нибудь объективный материал по этому вопросу ни в одном органе "свободного Запада" невозможно. Однако, левым кругам дело Бейлиса, видимо, не дает спокойно спать и сегодня, а потому время от времени появляются новые "труды", как правило еврейских авторов, с обличениями "антисемитской России" и с якобы "судебно доказанным опровержением ритуальных убийств"[ * ].

    Поэтому мы сочли полезным дать современнику возможность составить свое суждение о деле Бейлиса на основании Стенографического отчета о процессе, напечатанного в Киеве в том же 1913 году. Этот отчет был издан газетой "Киевская мысль", неоднократно упоминавшейся на процессе как "заинтересованная", то есть еврейская сторона. Другими словами, использованный нами источник не может быть заподозрен в предвзятости против евреев; это представляется тем более важным, что всякая попытка освещения дела Бейлиса не с левой стороны неизменно клеймится как "антисемитская".

    Будучи хорошо знакомым со "свободой слова" на современном Западе, составитель настоящей книги считает нелишним подчеркнуть, что, кроме как в сегодняшней России, эта книга не могла бы нигде больше быть издана. Одно это обстоятельство заставляет взглянуть на критикуемые сегодня "гласность" и "перестройку", при всем их несовершенстве и провалах в других областях, как на возможную зарю новой эпохи свободного слова, которого наша родина не слышала после 1917 года. Вместе с нашими читателями мы надеемся, что эта заря не погибнет в заморозках "либеральной" диктатуры мнений – цель, над достижением которой уже трудятся многие, с помощью все тех же "заинтересованных кругов" внутри и вне страны. Постараемся же отстоять и расширить границы этой свободы[ * ].

    Изданный в 1913 году в Киеве Стенографический отчет процесса Бейлиса – единственный и, несмотря на все его недостатки, по нашему мнению, более-менее пригодный источник для исследования интересующего нас вопроса. Насколько нам известно, судебные материалы процесса были конфискованы киевской ЧК в 1919 году уже в период первого полугодового безчинства большевиков в городе (с февраля по август 1919 года) и уничтожены[ ** ] вместе с 14 сотрудниками Киевского окружного суда, прокуратуры и судебной палаты – всеми, кого удалось схватить.

    Стенографический отчет представляет собой трехтомное издание почти на 1500 страницах. Вполне естественно, что при безчисленном повторении одних и тех же вопросов и обстоятельств дела многое в допросах свидетелей и в прениях сторон нами часто опускалось, не говоря уже о чисто стилистических недостатках устной речи, которая в использованном нами источнике – как и полагается в стенографическом отчете – не подвергалась литературной правке. Поэтому читать весь объемистый материал довольно сложно, как и переиздавать; к тому же в большинстве библиотек во всем мiре этого отчета нет, а где он когда-то и был, там часто оказывался либо "в переплете", либо был похищен стараниями все той же "заинтересованной стороны".

    Составитель настоящего сборника взял на себя труд сократить материал до обозримых пределов, опустив повторения, излишние подробности, дав слово тем свидетелям, которые говорили существенное. Кое-что из того, что было сказано на процессе, современному читателю может оказаться непонятным, поэтому мы сочли необходимым внести собственные пояснения и дополнения – они даны в сносках и примечаниях с инициалами составителя [или редакции. – Ред.]. За этот дополнительный материал несет ответственность, разумеется, составитель [или соответственно редак­ция. – Ред.].

    Сокращенный нами текст отчета пришлось кое-где снабдить для связки пояснительными словами. Эти вставки также стоят в квадратных скобках, как и страницы Стенографического отчета по цитируемому нами изданию.

    Под конец нашего исследования мы сочли нужным ознакомить читателя с информацией, которую преподносит о деле Бейлиса современная справочная литература. Она во всем міре полностью зависит от цензуры все той же "заинтересованной стороны" и распространяет по данному вопросу лишь очевидную дезинформацию.

    И.О. Глазенап
    доктор исторических наук,
    1991 г.
    ___________________________

    * Это отмечали и современники – сотрудники правоохранительных органов: «Должен сказать по поводу этих отчетов, что они страдают пропусками и неточностями в некоторых случаях». Из протокола допроса П.Н. Любимова (бывшего чиновника особых поручений при Департаменте полиции) следователем Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства Ф.И. Вере­нициным от 24 мая 1917 года. ГАРФ. Ф. 1467. Оп. 1. Д. 494. Л. 38.

    * О некоторых из таких "трудов" см. в приложении "Дело Бейлиса в справочной и научной литературе". – Ред.

    * К нынешнему дню эта надежда Игоря Ольгердовича, к сожалению, не оправдалась на уровне центральных СМИ в пост­коммунистической России: все они стали инструментом "заинтересованных кругов", насаждающих свою трактовку истории и современности. Однако в то же время в РФ пока еще существует не сравнимая с западными условиями свобода слова во множестве малотиражных патриотических изданий и издательств, за отстаивание которой идет борьба, резко обострившаяся в последние годы. См.: Назаров М. Закон об экстремизме и Шулхан арух (М., 2002), "Жить без страха иудейска!" (М., 2006). – Ред.

    ** Игорю Ольгердовичу были недоступны архивные материалы по делу Бейлиса. В Государственном архиве Киевской области (далее ГАКО) хранится подлинное следственное делопроизводство и другие материалы об убийстве Андрея Ющинского (Ф. 864. Оп. 6 и 10). Доступ к этим документам ограничен. Сохранилось и много других архивных материалов связанных с "делом Бейлиса", которые находятся в различных архивах, например: Производство Прокурора Киевской Судебной Палаты по наблюдению за делом об убийстве ученика Киево-Софийского училища Ющинского Андрея. Тома I–IV. Центральный Государственный Исторический архив Украины в г. Киеве (далее ЦГИАУ. Ф. 317. Оп.1). А также часть делопроизводства по делу Бейлиса в фонде Департамента полиции (ГАРФ. Ф. 102). Эти материалы исследованы А.В. Катричем и использованы в данной книге. – Ред.

    Том I
    Судебное следствие
    Обвинительный акт и допрос свидетелей
    План местности, осмотренной судом во время выезда

    Состав суда по делу Бейлиса

    Председатель – председатель Киевского окружного суда Ф.А. Болдырев.

    Члены суда – К.А. Вигура, А.И. Юркевич, князь Д.В. Жевахов.

    Обвинитель – товарищ прокурора Санкт-Петербургской судебной палаты О.Ю. Виппер.

    Поверенные гражданской истицы Александры Приходько – присяжный пов[еренный] А.С. Шмаков, частный повер. Г.Г. Замысловский, пом[ощник] прис[яжного] повер[енного] С.Н. Дурасович [или: Турасович. – Ред.].

    Защитники – присяжные поверенные Д.Н. Григорович-Барский, О.О. Грузенберг, А.С. Зарудный, Н.П. Карабчевский, В.А. Маклаков.

     

    Присяжные заседатели:

    М.Д. Мельников (старшина) – губернский секретарь, помощник ревизора Контрольной палаты.

    И.А. Соколовский – крестьянин [то есть принадлежащий к крестьянскому сословию. – И.Г.], контролер городского трамвая.

    И.Г. Перепелица – мещанин, домовладелец Вознесенского спуска.

    Г.А. Оглоблин – чиновник почтово-телеграфной конторы.

    К.С. Синьковский – чиновник почтово-телеграфной конторы.

    М.К. Кутовой – крестьянин села Хотово.

    П.Л. Клименко – крестьянин, служащий демиевского винного склада.

    М.И. Тертычный – крестьянин села Борщаговки.

    П.Г. Калитенко – мещанин, служащий на вокзале.

    Ф.Я. Савенко – крестьянин села Кожуховки.

    А.Г. Олейник – крестьянин села Гостомель.

    С.Ф. Мостицкий – извозчик.

    В число запасных входили:

    Г.И. Яковлев – служащий городской управы.

    Х.И. Штемберг – служащий соединенного банка.

    "Загадочное убийство на Лукьяновке"[1]

    «Убийство на Лукьяновке ученика Киево-Софийского духовного училища А. Ющинского продолжает оставаться крайне загадочным. Труп убитого мальчика на ночь был оставлен в пещере под охраной городового, до осмотра судебными властями. Вчера в усадьбе, где находится пещера, Я. Бернера, стали собираться толпы любопытных... Вход в пещеру, в диаметре до 2 аршин: в передней своей части он засыпан сухими листьями с ближайших деревьев. Толпы любопытных плотным кольцом окружили пещеру. Скоро в толпе появились и родственники убитого мальчика, из Никольской Слободки приехала мать А. Ющинского, средних лет женщина... Исчезновение А. Ющинского должно быть отнесено к 11 марта [ошибка, это произошло 12 марта. – Ред.]. Ранним утром в этот день он вышел из Никольской Слободки в город, но в училище на уроках не был. При аккуратности и особенном прилежании А. Ющинского, воспитателями на это было обращено внимание. И по предположению педагогов, и по рассказам матери и родственников, Андрюшу ничем нельзя было склонить, изменить его "правилу" – не пойти на уроки в училище. Чем его завлекли и удержали от посещения уроков 11-го марта [12 марта. – Ред.], является загадкой. Вторая загадка – как А. Ющинский мог попасть на Лукьяновку. Правда, год тому назад, семья мальчика жила неподалеку от церкви св. Федора, на Лукьяновке, значит, вблизи усадьбы Я. Бернера. Все это дает следственной власти повод предполагать, что убийство мальчика было совершено в другом месте и сюда был принесен уже труп убитого. Убийца должен быть хорошо знаком с этой местностью, чтобы знать ту пещеру, в которую он спрятал труп мальчика после убийства. Убитого, как уже сообщалось, нашли в пещере в одном нижнем белье. Поблизости лежала шапка покойного, его курточка, кушак и тетради. Шапка внутри залита кровью, которой много видно и на груди покойного. Исчезло пальто мальчика, его ботинки и один чулок. В момент убийства мальчик был раздетый. Об этом свидетельствуют его связанные руки. Это же предположение вызывает некоторые предположения о том, не совершено ли это преступление на почве какого-либо извращения. Медицинский осмотр трупа убитого даст, конечно, ответ на это... Когда тело несчастного мальчика было вынесено из пещеры, толпа вздрогнула, раздались рыдания среди толпы. Вид убитого производил ужасное впечатление. Лицо его посинело, в крови, руки сильно и несколько раз перетянуты крепким шнурком, который въелся в кожу. [с. 606] На голове оказалось три раны: все нанесены каким-то колющим орудием. Таких же несколько ран оказалось и на лице, и на обеих сторонах шеи. Когда подняли рубашку мальчика, грудь, спина и живот оказались в таких же колотых ранах. Две раны в области сердца, три на животе, несколько в боку. Число ран на теле убитого до 20. Все раны, очевидно, нанесены в голое тело, ибо рубаха оказалась без прорезов. Обнаружение этих ран вызвало крайнее негодование толпы[2]...»

    [Следует пояснить порядок расследования преступлений в 1910-х годах в Российской Империи. Полиция была обязана немедленно сообщить об обнаруженном преступлении Судебному Следователю. До его прибытия полиция могла самостоятельно производить следственные действия (обыски, осмотры и освидетельствования). С начала предварительного следствия полиция имела право действовать лишь в пределах тех поручений, которые давал ей Судебный Следователь, по отношению к которому сотрудники полиции находились в подчиненном положении. Общее наблюдение за ходом расследования, передачу документов в суд, и поддержку обвинения в суде осуществлял Прокурор Судебной Палаты. Полиция относилась к Министерству Внутренних Дел, Судебная Палата — к Министерству Юстиции. – Ред.]

    [3]

    Первый день
    25 сентября 1913 г.

    В 2.30 часа [пополудни] открывается заседание Окружного суда.  Председательствует председатель окружного суда Ф.А. Болдырев, члены суда: г[осподин] Вигура, г. Юркевич. Запасный судья – князь Жевахов.

    Обвиняет тов[арищ] прокурора Петербургской Судебной Палаты О.Ю. Виппер.

    Поверенные гражданской истицы [матери Андрея Ющинского – Александры Приходько. – И.Г.]: А.С. Шмаков, Г.Г. Замысловский и пом. прис. пов. Турасович.

    Защитники подсудимого Бейлиса: О.О. Грузенберг, Н.В. Карабчевский, Д.Н. Григорович-Барский и А.С. Зарудный...[3]

    [На страницах 4-5 секретарь суда перечисляет многочисленных умерших и не явившихся свидетелей. – Ред.]

     [6] ...Председатель суда предлагает прокурору дать свое заключение о неявке экспертов и свидетелей.

    Заключение прокурора

    ...Вызвано свыше двухсот свидетелей... За смертью свидетельницы Н. Ющинской и свидетелей С. Васильева и Е. Василевского, в случае надобности, их показания как существенные подлежат оглашению [в суде]. Причины неявки Казаченко [далее он также упоминается как Козаченко. – Ред.] я полагаю признать законными в виду того, все меры к его розыску были приняты, но он оказался не разысканным. Точно также я полагал бы признать законной и неявку свидетеля Пухальского, так как все меры к розыску были исчерпаны [свидетель не найден. – И.Г.][4].

    ...Причину неявки Выгранова[5] я нахожу незаконной и усматриваю в ней уклонение [от дачи показаний в суде]. Когда повестка была ему вручена, он выбыл из Киева, а затем были предприняты розыски, но они оказались безуспешными. И то обстоятельство, что повестка была вручена и он выбыл из Киева неизвестно куда, не представляя сведений о причинах неявки, и дает мне возможность предполагать, что он уклоняется [от явки в суд]... Показания этого свидетеля представляются мне очень существенными и важными... Поэтому я предлагал бы... в случае надобности, показания его [Выгранова, данные следователю] огласить...

    [7] ...Что касается свидетеля Василевского, до сих пор не разысканного, я полагал бы неявку его считать законной... Причины  неявки свидетеля Колбасова[6] законны – он не явился за смертью.

    ...Что касается свидетеля Мищука[7], то я усматриваю из выслушанного доклада, что Мищук сначала отбывает в Петербург, ему посылают туда повестку, она возвращается не врученной в Киев, откуда он отбывает в Самару, повестка опять посылается  в Самару, там ее не удается вручить и он остается не разысканным. Бывший начальник [Киевского] сыскного отделения не разысканным, по моему мнению, быть не может... Если смотреть с точки зрения формальной, то надо признать все меры исчерпанными и его показания [данные следователю] огласить, о чем я и ходатайствую... Но возможно, что явится вопрос о том, что Мищук уклоняется от явки; тогда нужно принять меры к его розыску... показания его представляются весьма существенными...

    ...Причина неявки Латышева – смерть[8]... Что касается экспертов, то за смертью профессора Оболонского[9] и болезнью эксперта Таранухина... полагал бы признать их неявки законными и в случае надобности показания огласить.

    [8] ...По всем изложенным соображениям я считаю, что дело должно быть заслушано и что неявка некоторых свидетелей не должна служить препятствием к слушанию...

    Заявление А.С. Шмакова

    Шмаков: ...Относительно Выгранова я присоединяюсь к мнению прокурора и усматриваю в его поведении прямое указание на то, что он уклонялся [от дачи показаний]...

    Заявление Н.П. Карабчевского

    ...Я признаю... показания, особенно свидетеля Выгранова, существенными. То же относительно Мищука. Я согласен с прокурором, что такое положение [то есть неявка в суд двух бывших сотрудников уголовного розыска. – И.Г.] невозможно, не только по совести, но и по существу дела...

    Заявление прис. пов. О.О. Грузенберга

    Я хочу сказать о свидетеле № 25 Козаченко и № 26 Пухальском, Козаченко – тот свидетель, который составляет центр обвинительного акта. Там указывается, будто бы ему подсудимый сознался в преступлении, совершенном им. Я нахожу, что важность этого заявления такова, что все те арестанты, показания которых относятся к этому эпизоду, когда у Бейлиса перехватывались письма... должны быть приведены на суд... Так как показания этих свидетелей  касаются одного из самых важных моментов, изложенных в обвинительном акте, то представляется крайне необходимым принять все указанные в законе меры для их доставления на суд... В законе есть указание, как поступать с уклоняющимися. Если бы правосудие слагало оружие перед всяким, не желающим к нему явиться, то это было бы несчастье для правосудия. Нет, не хочешь? – мы тебя приведем...

    [Опущено – о неявке Караева, Рудзинского, о. Амвросия, Раввич, Малицкого, Е. Мифле, проф. Сикорского. – Ред.]

    [11] ...Заявление прокуратуры

    Прокурор: Насколько я понял заключение г. Грузенберга, он ходатайствует, чтобы дело не было заслушано, что причины неявки некоторых свидетелей незаконны, что показания их не могут быть оглашены; одним словом, что дело не может идти... Но я не считаю их показания настолько существенными для настоящего дела – при таком количестве свидетелей, таком количестве экспертов, громадном материале, который собран по этому делу. Я не считаю, что из-за неявки двух свидетелей дело можно было бы отложить... Я нахожу возможным слушать дело, хотя бы не явились названные свидетели.

    Заявление Г.Г. Замысловского

    Замысловский: Защита настаивает на том, чтобы дело отложить. Мы просим дело слушать. Суду хорошо известно, с какими тяжестями для правосудия сопряжено откладывание такого сложного дела. Суду известно, что при всяком откладывании является все меньше свидетелей... и это приносит несомненный ущерб делу... Главный довод, на котором остановился защитник – это неявка свидетелей Выгранова и Мищука. Один – бывший агент сыскного отделения. Другой – бывший начальник сыскного отделения. В отношении первого полиция дала справку, что он вчера выехал в Житомiр, и на этом основании надо откладывать дело?.. Мы должны принять все меры к его розыску, так как его показания довольно существенны, но не настолько, чтобы [без него] откладывать дело. Наконец, неявка бывшего начальника сыскного отделения Мищука. Говорят... начальник сыскного отделения и не разыскан. Да, если бы он [12] теперь был начальником сыскного отделения. Но в настоящее время это не начальник сыскного отделения, а лицо, лишенное всех особых прав за подлоги. Таким лицам весьма свойственно уклоняться от суда и очень часто эти лица не разыскиваются...

    Далее, свидетели Козаченко и Пухальский. Говорят, это важные свидетели, поэтому [если их нет, то] надо откладывать дело. Это фактически неверно. Сознания Бейлиса, как говорил сейчас защитник, они не удостоверяют, а Козаченко удостоверяет, что Бейлис дал ему поручение отравить наиболее важных [против него] свидетелей. Я хочу доказать суду, что слова защиты фактически не верны... Эти свидетели несомненно существенны, но все меры к розыску были приняты и если они не разысканы, – это не основание для отложения [дела]...

     [13] ...После перерыва

    Совещание суда по вопросу о неявке свидетелей длится два часа... Суд постановил дело слушанием продолжать...
    ___________________________

    [1] Газета "Киевская мысль" (22 марта 1911 г., № 81, с. 4). Эта газетная статья перенесена сюда со с. 605-606 т. I. Стенографического отчета, чтобы сразу ввести читателя в суть дела в его хронологическом развитии. План местности и состав суда перенесены сюда со с. 301 и 302, т. III. – Ред.

    [2] В рапорте прокурора Киевской Судебной Палаты Министру Юстиции от 26 апреля 1911 г. сообщалось, что «русская часть населения Киева твердо убеждена в ритуальном характере убийства Ющинского и постоянно приходится слышать обвинение против евреев» (ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5482. Л. 15-а – 15-г.). – Ред.

    [3] Маклаков присоединился позже. Из пяти защитников трое были "звездами" в судопроизводстве России. Грузенберг и Карабчевский – наиболее высокооплачиваемые адвокаты-криминалисты; Маклаков – не только известный юрист, но и лидер кадетской оппозиции, оратор в Государственной Думе. «Любопытный факт – четверо из пяти адвокатов, а именно: Григорович-Барский, Грузенберг, Зарудный и Маклаков состояли в масонских ложах» (Степанов С. Черная сотня. М., 2005. С. 383). С января по август 1912 г. в число защитников Бейлиса входил также сын известного миллионера-промышленника, присяжный поверенный А.Д. Марголин (отстранен судом от участия в деле за попытку подкупа свидетельницы В. Чеберяковой). Гонорары этих адвокатских светил достигали на Киевском процессе сумм, в несколько раз превышающих годовой оклад министра: «Грузенбергу 30 000 руб., а Карабчевскому 25 000 руб. и по 100 000 руб. каждому в случае полного оправдания евреев в кровавом навете» (Из письма чиновника особых поручений Любимова директору Департамента полиции Белецкому. ГАРФ. Ф. 1467. Оп. 1. Д. 1059. Л. 19). – И.Г., Ред.

    Адвокаты еврейской стороны работали совместно с тайным "Комитетом защиты Бейлиса" (см. о нем далее примечание на с. 56-58. – Ред.) и стремились к направлению следствия на ложные пути, к откладыванию процесса: выигранное время использовалось для уничтожения улик, запугивания и устранения все большего числа свидетелей. В результате должно было быть создано положение, при котором процесс не мог бы состояться и дело было бы прекращено производством – о чем либеральная печать во всем мiре возвестила бы как о величайшей победе прогрессивного человечества над реакционным царским режимом. – И.Г.

    [4] Казаченко и Пухальский сидели в одной камере тюрьмы с Бейлисом, Казаченко должен был выйти на свободу и отнести письмо жене Бейлиса, которое Пухальский написал по просьбе последнего (Бейлис не умел писать). Письмо было отобрано у Казаченко при обыске (перед освобождением), и он признался, что Бейлис подговаривал его отравить двух свидетелей, показывавших против Бейлиса, за что должен был получить большие деньги от "еврейского общества". На процессе были оглашены лишь письменные показания Казаченко и Пухальского, сами же эти важнейшие свидетели безследно исчезли. Возможно, их "убрали". – И.Г.

    [5] Выгранов, бывший агент сыскного отделения, работавший вместе с приставом Красовским и уволенный за служебный подлог, был одним из активнейших пособников "заинтересованной стороны" в направлении следствия по ложному пути. Неудивительно, что он не обнаруживал желания подвергнуться в зале суда перекрестному допросу со стороны обвинения и поверенных гражданской истицы. Роль Выгранова в деле Бейлиса высветилась в ходе процесса с полной ясностью. – И.Г.

    [6] Колбасов – владелец переплетной мастерской, где работал отчим убитого мальчика, Лука Приходько. Колбасов подтвердил на предварительном следствии, что Приходько по случаю срочной работы безвыходно находился в мастерской, работая и ночуя там в течение всей недели, в которую произошло убийство. Несмотря на это немедленно выяснившееся алиби, начальник сыскного отделения Мищук (впоследствии отданный под суд), по наущению еврейской стороны, арестовал не только Луку Приходько, но и его жену (мать убитого мальчика) и всех родственников убитого, продержав их две недели в заключении без малейших оснований. Показание Колбасова, хотя оно и не относится непосредственно к Бейлису, оказалось достаточно неожиданным и неприятным для "заинтересованной стороны", спутав ее первоначальные расчеты. Смерть Колбасова – одна из многих в деле Бейлиса, причем умершими оказывались исключительно свидетели обвинения: из свидетелей защиты не пострадал ни один. – И.Г.

    [7] Бывший начальник Киевской сыскной полиции Мищук, как увидим далее, тоже работавший на "заинтересованную сторону" и уволенный за подлог вещественных доказательств, также не имел желания подвергнуться допросу перед судом и остался в течение всего процесса "не разысканным". – И.Г.

    [8] Латышев – вор взломщик, «в ночь на 28 марта сего года [1913] был задержан на краже из магазина… и 29 марта отправлен в камеру Судебного Следователя… там во время допроса вскочил на подоконник, выбил оконную раму [и] бросился вниз, разбился и вечером… скончался в Александровской больнице» (ЦГИАУ. Ф. 274. Оп. 4. Д. 282. Л. 486 об.). – Ред.

    [9] Судебно-медицинский эксперт проф. Оболонский также не дожил до суда. Его показания о прижизненности нанесенных мальчику ранений (то есть жертву медленно и мучительно убивали, вытачивая из нее кровь) были достаточно неприятны действовавшему за кулисами "Комитету защиты Бейлиса", и еврейство мобилизовало западноевропейских специалистов, которые на расстоянии и не видя трупа признали выводы проф. Оболонского "ошибочными". Подобные маневры "заинтересованной стороны" в деле Бейлиса удивляют не только своей международной масштабностью – в чем читатель убедится, познакомившись далее со всем делом, – но и примитивностью методов, рассчитанных на совершенно несведущее "общественное мнение". – И.Г.

    [17] ... Второй день
    26 сентября 1913 г.
    Обвинительный акт
    Допрос свидетелей: А. Приходько, Любченко, П. Пушки

    ОБВИНИТЕЛЬНЫЙ АКТ

    Находка трупа Ющинского

    20 марта 1911 года, на окраине города Киева [Лукьяновке], в покрытой зарослями усадьбе Бернера, выходящей неотгороженной стороной на Нагорную улицу [см. приложенный план района Лукьяновки. – И.Г.], вдали от построек, в одной из находящихся там неглубоких пещер, на расстоянии 150 сажен [300 м] от этой улицы, был обнаружен труп мальчика... в сидячем положении, упираясь спиною и головою в одну, и раздвинутыми в коленях ногами – в другую, противоположную, стенку одной из ниш пещеры. Руки были подогнуты за спину и в кистях туго связаны бечевкою. На трупе оказалась только рубаха, кальсоны и один чулок. Там же в пещере, на некотором расстоянии от трупа, лежали и другой чулок... фуражка и куртка... У ног трупа концами под ступнями находился кожаный кушак, а над головой были воткнуты в небольшое углубление в стене пещеры свернутые в трубку пять тетрадей. На кушаке и тетрадях имелись надписи – "ученика пр[иготовительного] класса Андрея Ющинского", а на одной из тетрадей было напечатано – "Киево-Софийское духовное училище". На голове и теле трупа оказались поранения, но следов крови в пещере обнаружено не было...

    Исследование трупа

    ...На теле были обнаружены следующие повреждения:

    На коже рук, в тех местах, где они были перевязаны бечевкою, оказались борозды с точечными кровоизлияниями под кожу. Такого же рода кровоизлияния были на соединительной оболочке век и глаз, а на внутренней поверхности губ заметны были следы от надавливания зубов... На голове, в теменной и затылочной областях оказалось семь колотых ран, пять из которых проникли в черепные кости... На висках оказались такого же вида раны, на левом одна и на правом 13... На правой стороне шеи обнаружено семь ран, на кадыке – две, и под нижней челюстью – одна рана. На правом боку, по подмышечной линии, оказалось четыре раны; на правой половине спины... также четыре раны; на левой половине груди, ниже соска, семь ран и на мечевидном отростке – одна рана.

    Соответственно ранам на теле обнаружены повреждения внутренних органов [18]: на правом легком и на печени – по три раны; на левом легком и на правой почке – по одной ране, и на сердце – четыре раны... Вокруг одной из ран, проникших в сердце, на коже осталось осаднение кольцевидной формы.

    Раны на теле частью были в виде уколов, частью – щелевидной, овальной и треугольной формы, от двух до девяти миллиметров длиною. Также щелевидные повреждения оказались на костях черепа в тех местах, где не было прободения кости, сквозные же повреждения имели ромбовидную форму. Раны на голове, левом виске и шее дали обильное кровотечение. Потеря крови от полученных повреждений была столь значительна, что тело оказалось почти обезкровленным.

    Находившиеся на трупе рубаха и кальсоны, а также найденные в пещере куртка и фуражка... были замараны кровью. На левой половине рубахи видны были следы потеков крови, идущих от плеча вниз, слегка в косвенном направлении влево, причем один потек дал извилистое ответвление в правую сторону. На подкладке фуражки были кровяные помарки... Помарки и пятна крови на куртке были покрыты глиною... На кальсонах и куртке нарушений целости ткани не было. На рубахе оказалось три разрыва до семи миллиметров длиною. Края одного разрыва были чистые, а остальных... запачканные кровью... На фуражке оказалось четыре сквозных разрыва щелевидной формы. На краях их обнаружены были следы крови.

    Экспертиза Оболонского и Туфанова

    Основываясь на данных вскрытия, в связи с результатами осмотра белья, куртки и фуражки Ющинского, а также пещеры... врачи-эксперты, профессор Киевского университета по кафедре судебной медицины Оболонский и прозектор по той же кафедре Туфанов, пришли к следующим выводам:

    Из числа оказавшихся на теле Ющинского повреждений [общим количеством 47. – И.Г.], раны на голове и на шее были причинены при полной, а остальные ранения при значительно ослабленной деятельности сердца. При жизни Ющинского были связаны у него руки и зажимался с надавливанием на зубы рот его. Во время нанесения ему повреждений он находился в вертикальном, склоненным несколько влево, положении, был в одном белье...

    Орудием причинения повреждений был колющий предмет, вроде швайки [шило. – И.Г.] или стилета, сплющенно-четырехугольной формы с долотообразно отшлифованным с двух сторон концом. Первые удары Ющинскому были нанесены в голову и шею, и последние – в сердце. При одном из ударов в сердце клинок орудия вошел в тело по рукоятку, оставившую отпечаток на коже. Повреждения были нанесены несколькими лицами. Характер орудия и множественность поранений, частью поверхностных, в виде уколов, служат указанием на то, что одной из целей нанесения их было стремление причинить Ющинскому возможно сильные мучения. В теле его осталось не более трети всего количества крови; на белье и одежде имеется ничтожная часть ее, а остальная кровь вытекла, главным образом, через мозговую вену, артерию у левого виска и вены на шее. Ближайшей причиной смерти Ющинского послужило острое малокровие от полученных повреждений, с присоединением явлений асфиксии, вследствие воспрепятствования доступа воздуха к воздухоносным путям. Отсутствие следов крови в пещере... положение его тела, а также нахождение на внутренней поверхности кальсон сзади значительного количества глины и сухих листьев, имевшихся в этой пещере, указывают на то, что Ющинский был убит в другом месте и затем втащен в пещеру...

    [19] ...Экспертиза Косоротова

    ... Косоротов, разделяя мнение названных выше экспертов относительно причины смерти Андрея Ющинского и орудия, коим были причинены ему повреждения и, с своей стороны, признавая все эти повреждения прижизненными и причиненными, во всяком случае, не одним лицом, а по крайней мере двумя или, наиболее вероятно, несколькими лицами, пришел при этом к следующим выводам. Хотя повреждения... сопровождались невообразимо мучительными ощущениями, тем не менее расположение этих повреждений не дает оснований предполагать, что главной целью было причинение мучений: так, с одной стороны, Ющинскому не было нанесено, хотя бы и одним орудием, уколов по всему телу без разбора – куда придется, а также не имеется следов причинения других, кроме уколов, приемов, напр., щипков, ударов тупыми орудиями и т.п., и даже не оказывается уколов в общеизвестные, особенно чувствительные к ним места, например, чрезмерно болезненных уколов под ногти и т.п.; с другой стороны, ясно бросается в глаза то обстоятельство, что повреждения сгруппированы, главным образом, в тех местах, где можно прощупать биение больших артерий, например, на шее, в подмышке... на виске, а также в области сердца. Наконец, тело было в высшей степени обезкровлено, что совсем не является необходимостью при намерении причинить мучения. Все это приводит к убеждению, что повреждения нанесены с намерением получить возможно большее количество крови для каких-либо целей...

    Исчезновение Ющинского

    12 марта [1911 г.] утром, встав по обыкновению очень рано, Ющинский позавтракал оставшимся от обеда накануне постным борщом и, взяв книги и тетради, вышел из дому около шести часов утра, направляясь в Киев [так называемая Предмостная Слободка, где проживал мальчик, находилась на другом берегу Днепра, уже в Черниговской губернии, в 8 верстах от того места, где впоследствии он был найден убитым. – И.Г.]. Когда он шел по Слободке, в одном месте его видел [мальчик] Павел Пушка, и в другом – когда он подходил к мосту через Днепр, по которому ему лежал путь в Киев, его видела Мария Пушка. В этот день, однако, в училище Ющинский не был и домой не возвратился. Предполагая вначале, что он пошел ночевать к Наталии Ющинской, как это бывало часто и ранее, мать его не была обезпокоена его отсутствием, но когда на другой день рано утором выяснилось, что его нет у тетки, Александра Приходько стала разыскивать его у своих родных и знакомых, к которым он мог зайти... Она заявила полиции и начальству духовного училища об исчезновении сына, а также, зайдя вместе с мужем в контору издающейся в Киеве газеты "Киевская Мысль", просила напечатать о том заметку.

    Продолжавшиеся [20] в течение нескольких дней поиски оказались безуспешными, и, наконец, был обнаружен труп Ющинского. При вскрытии трупа в находившейся в желудке пищевой смеси были найдены кусочки картофеля и свеклы, – по-видимому, остатки борща, не успевшие еще перевариться. Это обстоятельство указывало, по мнению врачей-экспертов, на то, что Ющинский умер спустя 3-4 часа после принятия пищи [в 9-10 часов утра. – И.Г.].

    Заявление Барщевского

    При самом возникновении предварительного следствия, еще до допроса свидетелей, к судебному следователю явился 22 марта, без вызова, сотрудник упомянутой газеты "Киевская Мысль" еврей Барщевский и заявил, что... мать Ющинского, заявляя об исчезновении сына, не была расстроена и ничем не выражала горестной утраты, а относилась к сообщаемому ей факту равнодушно, и даже, как она сама, так и явившийся с ней мужчина [отчим мальчика, Лука Приходько. – И.Г.], улыбались, отвечая на предложение указать, по какому адресу следует сообщить о нахождении ребенка[10].

    Заявление Барщевского... было впоследствии опровергнуто рядом лиц, удостоверивших, что Александра Приходько, рассказывая им о тщетных розысках пропавшего сына, была очень удручена и горько плакала.

    Первое направление розысков

    ...Деятельность же полиции в начале производства розысков находилась в соответствии с высказанным Барщевским подозрением. По распоряжению начальника Киевского сыскного отделения Мищука, Александра и Лука Приходько были арестованы 24 марта, а 25 и 26 марта в квартире их произведен... обыск... Улик против Приходько добыто не было, и 5 апреля они были освобождены. Было также установлено, что Лука Приходько с 7-го до вечера 12-го марта безотлучно, днем и ночью, находился в переплетной мастерской Колбасова в Киеве, у которого он работал[11].

    Заявление Ордынского

    В то же время в Киеве стало распространяться мнение, что Ющинский убит евреями по религиозным побуждениям[12].

    Но версия об убийстве его матерью и отчимом поддерживалась в течение дальнейшего хода следования... В мае месяце того же 1911 года к судебному следователю явился, по собственной инициативе, другой сотрудник той же газеты "Киевская Мысль" Ордынский и заявил, что в доме своей знакомой Трайны Клейн он слышал, как работавшая у нее прачка Ольга Симоненкова рассказывала, что еще до обнаружения трупа Ющинского сестра ее встретила однажды на улице брата матери Ющинского, который сказал ей: "Пропал мальчик, никак нельзя найти", и эту фразу сопровождал улыбкой. Точно также и мать Ющинского в разговоре с той же сестрой ее, Симоненковой, " с улыбкой" сообщала ей об исчезновении сына. Симоненкова, по словам Ордынского, сказала, что через день или два после исчезновения Ющинского, в Киеве, на набережной Днепра мужчина и женщина, имея при себе мешок с тяжелым, по-видимому, предметом, наняли извозчика отвезти их к Кирилловской больнице, и дорогой, на вопрос извозчика, сказали, что везут "больного" мальчика [в мешке! – И.Г.]. Трайна Клейн более определенно показала, что Симоненкова... говорила, что Ющинского убила мать вместе с мужем и братом [Федором Нежинским. – И.Г.], с целью воспользоваться деньгами, которые были положены на имя покойного...

    [21] ... Спрошенная судебным следователем Ольга Симоненкова объяснила, что она слышала [все это] на базаре среди торговок... и об этих слухах передала еврейке, у которой мыла белье, но ничего не говорила ей относительно происходившей, якобы, беседе ее сестры с дядей покойного Ющинского...

    Из показаний Александры Приходько и ее матери Олимпиады Нежинской... выяснилось, что Андрей Ющинский был сыном Феодосия Чиркова, состоявшего в течение двух лет в сожительстве с Александрой Приходько, носившей тогда фамилию Ющинской. Уезжая из Киева [на Дальний Восток] для отбытия воинской повинности, Чирков оставил Александру и более к ней не возвратился... Расставаясь с Александрой Ющинской, Чирков не обезпечил ни ее, ни сына Андрея, которому никаких средств не оставил...

    Новая версия

    Кроме версии об убийстве Ющинского матерью и родственниками [поскольку она была опровергнута фактически. – И.Г.], во время хода следствия стала распространяться другая версия... Убийство Ющинского приписывалось лицам из преступного мiра и объяснялось стремлением нескольких определенных преступников избавиться от Ющинского, который, якобы, был осведомлен о преступной деятельности их и представлял для них опасность в смысле возможности разоблачения совершенных ими преступлений. В качестве участницы убийства называлась... Вера Чеберякова, имевшая знакомства и постоянные общения с преступным мiром.

    Арест Бейлиса

    Однако, никаких серьезных данных в подтверждение справедливости предположения о таком характере убийства Ющинского следствием не было установлено, а выяснившиеся обстоятельства дела дали основания для вывода об участии в убийстве еврея Менделя Бейлиса, по мотивам религиозного свойства, вследствие чего Бейлис был привлечен к следствию в качестве обвиняемого. После этого появилось видоизменение приведенной выше версии. Убийство по-прежнему приписывалось лицам из преступного мiра, но побудительная причина указывалась уже иная, именно, желание путем убийства мальчика, которое можно было быть приписано евреям, вызвать еврейский погром, чтобы иметь возможность воспользоваться чужим имуществом. И при этой версии Чеберяковой отводилась роль участницы преступления. Допрос на следствии Бейлиса и заключение его под стражу состоялось 3 августа 1911 года, а 25 того же августа судебному следователю были представлены вещественные доказательства, подтверждающие последнюю версию об убийстве Ющинского [лицами из преступного мiра].

    Роль Мищука

    В этот день начальник сыскного отделения Мищук, производивший вначале розыски по делу, а затем устраненный от исполнения этих обязанностей, сообщил судебным властям об обнаружении им в Юрковской горе [недалеко от пещеры, в которой был найден труп Ющинского. – И.Г.], на Лукьяновке, зарытого в землю свертка с вещами, принадлежавшими, по-видимому, Ющинскому... В свертке, найденном Мищуком, в рогоже... оказалась куча угля, в которой находились кусочки обгоревшей материи и бумаги, [22] пуговица, крючок от брюк, подтяжки, а также два железных стержня с заостренными концами, в виде шваек, и внутри мешка – неповрежденные огнем клочки конверта и записок. В обрывках записок был обозначен адрес Романюка и упоминалась фамилии Кучеренка, (Ц)упенка, а также имена Миша и Вера... По объяснению Мищука – о нахождении в горе свертка с вещами ему сообщил некий Кушнир[13]...

    Прозектор Туфанов объяснил, что обнаруженные стержни ни по размерам, ни по характеру заостренных концов не могли быть теми орудиями, которыми причинены повреждения Ющинскому, а Приходько [мать убитого] и Ющинская заявили, что найденные подтяжки не принадлежали Ющинскому.

    Первое заявление С.И. Бразуль-Брушковского

    Предварительное следствие по делу Ющинского было закончено 5 января 1912 года и вместе с составленным 10 января обвинительным актом о Бейлисе получило дальнейшее движение, а 18-го того же января к прокурору Киевского окружного суда поступило заявление по этому делу от сотрудника газеты "Русское Слово" Бразуля-Брушковского, состоявшего также сотрудником вышеупомянутой газеты "Киевская Мысль". В этом заявлении Бразуль-Брушковский говорит, что, следя за делом Ющинского... он пришел к убеждению, что убийство Ющинского – дело рук "шайки преступников", о деятельности которых многое было известно Ющинскому, что и побудило их убить мальчика, являвшегося для них постоянной угрозой, причем "для сокрытия следов преступления и направления следственных властей в другую сторону", имелось в виду "инсценировать ритуальное убийство"[14].

    Ссылаясь на Чеберякову и Петрова, Бразуль-Брушковский указывает в заявлении ряд обстоятельств, свидетельствующих по его мнению о том, что убийство Ющинского совершено было отчимом его, Приходьком, дядей покойного Нежинским, двумя братьями Мифле, Назаренком и еще какими-то неизвестными лицами...

    Впоследствии Бразуль-Брушковский признал, что, подавая это заявление, он не доверял сообщаемым им же сведениям, а опубликовал их с "тактической целью" внести тем раздор в преступную среду... [? – И.Г.] [23] Вместе с тем, Бразуль-Брушковский, вопреки высказанному им мнению, заявил [позже], что лично он уверен в том, что убившие Ющинского не думали "о ритуальном убийстве и подделке под него".

    Второе заявление С.И. Бразуль-Брушковского

    Заявление Бразуль-Брушковского не имело последствий для дальнейшего хода дела о Бейлисе. Дело... было первоначально назначено к слушанию на 17 мая 1912 года, но 6-го того же мая к заведующему производством розысков об убийстве Ющинского, помощнику начальника Киевского губернского жандармского управления подполковнику Иванову поступило от Бразуля-Брушковского новое заявление, в котором Бразуль-Брушковский... назвал в качестве убийц уже других лиц – Сингаевского, Рудзинского и Латышева... Убийство совершено было с ведома Веры Чеберяковой в квартире последней, а способ причинения повреждений объясняется тем, что Ющинского пытали с целью добиться от него сознания в сообщении полиции о совершенных членами шайки преступлениях... На произведенном затем дознании Бразуль-Брушковский указал этих [новых] свидетелей, сказав, что после убийства на квартиру Чеберяковой заходили сестры Дьяконовы, а сознавался Сингаевский Караеву в присутствии Махалина[15].

    Доследование дела

    Ввиду приведенных в заявлении данных, дело Ющинского было возвращено к доследованию, при котором выяснились следующие обстоятельства.

    Сведения по делу собирались Бразуль-Брушковским при содействии Выгранова, Красовского, Махалина и Караева. Красовский одно время заведовал Киевским сыскным отделением, а затем был становым приставом. После устранения начальника Киевского сыскного отделения Мищука от производства розысков по делу Ющинского, эта задача была возложена на подполковника Иванова, а в помощь ему был командирован Красовский, бывший в то время приставом, который и занимался розысками от мая до сентября 1911 года. Затем он был освобожден от этого поручения и возвратился к месту своей службы, а в январе 1912 года был устранен от должности пристава. Во время производства им, в качестве полицейского чиновника, розысков, одним из его помощников состоял Выгранов, бывший агент сыскного отделения, но потом он был устранен от дела самим Красовским. По показанию Бразуль-Брушковского, Выгранов "стал работать" у него [Б.-Б.] с августа или сентября 1911 года[16].

    Вместе с ним он добыл те сведения, которые вошли в его первое заявление по делу, и которым он, по его же признанию, не доверял. Красовский предложил ему "работать сообща" в начале апреля 1912 года, а еще в феврале того же года с предложением услуг по розыску обратился к нему слушатель сельскохозяйственных курсов Махалин, который... пригласил своего знакомого Караева, отбывавшего по делу о государственном преступлении в течение трех с половиною лет наказание в киевской тюрьме, и, вследствие этого, знакомого с преступным мiром. По объяснению Красовского, он принял участие в [частных] розысках [после своего отстранения] потому, что "задался целью реабилитировать себя как в глазах общества, так и в глазах тех лиц, которыми вследствие инсинуаций Мищука и [24] нападок отдельных лиц правых организаций был устранен от должности", а Караев шел на работу потому, что "ему нужно было себя реабилитировать этим делом в глазах своих партийных единомышленников, которые подозревали в нем провокатора".

    Как велось частное расследование

    Бразуль-Брушковский и его сотрудники, исходя, по их словам, из положения, что Чеберякова причастна к убийству Ющинского, решили попытаться добыть сведения от лиц, близко к ней стоявших. С этой целью Красовский и Выгранов завели знакомство с сестрами Дьяконовыми, посещавшими Чеберякову, а Караев поставил своей задачей войти в доверие к брату Чеберяковой – Сингаевскому. По показанию Красовского, беседуя с Дьяконовыми, он узнал от Екатерины Дьяконовой, что 11 марта [1911 г.] при ней в квартиру Чеберяковой заходил Ющинский и вел разговор с Женей Чеберяковым [ее сыном] о порохе. На другой день она, Дьяконова, опять зашла к Чеберяковой около 12 часов дня... и увидела, как из одной комнаты в другую перебежали Латышев, Сингаевский и Рудзинский. Тогда же она заметила, что ковер, обычно лежавший в той комнате разостланным на полу, оказался свернутым в виде объемистой трубки и находился под диваном.

    Однажды Екатерина Дьяконова сказала ему, Красовскому, что когда начали колоть Ющинского и он пытался кричать, Чеберякова распорядилась сорвать с подушки наволочку и заткнуть ею рот Ющинскому, а в другой раз сообщила, что «Ющинского кололи швайкой для того, чтобы как-нибудь нечаянно не разбрызгать кровь, и в то время, как один колол, другой подставлял тряпку и вымакивал кровь». На вопрос об источнике этих сведений, Дьяконова ответила ему, Красовскому, что об этом «по-дружески ей рассказала сама Верка» [Чеберякова].

    Показания Караева

    Караев показал, что, сведя знакомство с Сингаевским, он при свидании с ним стал заводить речь об убийстве Ющинского. Во время одной из бесед Сингаевский сказал, что дело Ющинского "шьют" (приписывают) ему, Латышеву, Рудзинскому и "Верке" (Чеберяковой), в квартире которой, будто бы, был убит Ющинский. Желая вызвать Сингаевского на откровенность, он, Караев, однажды сказал ему, что получил верные сведения о том, что по делу Ющинского предстоит скоро арест его, Сингаевского, и Чеберяковой... Караев предложил Сингаевскому обсудить сообща с Махалиным... создавшееся положение для принятия мер к отвращению грозившей опасности. В присутствии Махалина он, Караев, сказал, указывая на Сингаевского: «Вот настоящий убийца Ющинского и вместе с ним участвовали Вера Чеберякова, Рудзинский и Латышев»... Сингаевский ответил, «да, это наше дело», и... сказал, что 12 марта утром «они сделали дело», после чего уехали в Москву, а на вопрос, почему они так «нечисто работали», что обнаружились следы, ответил: «Все это министерская голова Рудзинского расписала так».

    Показания Махалина

    Махалин, подтверждая показание Караева, добавил, что Сингаевский, сознаваясь... в убийстве Ющинского, рассказал, что убийство совершено было... в квартире Чеберяковой, что вскоре... зашли Дьяконовы, но они успели перебежать в другую комнату, а труп прикрыли пальто[17]...

    Показания Е. Дьяконовой

    ...Екатерина Дьяконова показала, что она часто посещала Чеберякову. 11 марта она пришла к ней около 12 часов дня, а между 12 и часом туда же пришел Ющинский к Жене Чеберяк[ов]у за порохом. Мальчики собирались идти гулять, но когда она уходила около 3 часов дня, Ющинский еще [25] оставался в квартире Чеберяковой. На другой день она опять пришла к Чеберяковой после 12 часов дня. Сопровождала ее сестра Ксения... Она увидела в одной из комнат четырех лиц – Сингаевского, Рудзинского, Латышева, а также и Лисунова, которые, заметив ее, быстро ушли в другую комнату. Находившийся в комнате ковер был завернут наполовину, но вид завернутой части ковра не вызвал у нее предположения, что им был прикрыт какой-либо предмет. Впоследствии, ей снилось [! – И.Г.], что мертвый Ющинский лежал в том ковре. О таком сне она рассказала Красовскому. 13 марта она со своей знакомой Еленой Черняковой ходила ночевать к Чеберяковой по просьбе последней, но на них всех напал непонятный страх, под влиянием которого они втроем ушли оттуда к ней, Дьяконовой, где Чеберякова переночевала.

    Однажды перед Пасхой 1912 года [через год после убийства. – И.Г.], часов в 8 вечера к ней подошел на улице какой-то человек, лицо которого было закрыто маской. Этот человек, назвав ее по имени, сказал, что знает ее, и они, стоя на улице, пробеседовали часа три. После этого она встречалась с тем человеком еще два раза на улице. Он также был в маске и себя не называл. При последнем свидании неизвестный завел разговор об убийстве Ющинского и сказал, что его убили Сингаевский, Рудзинский и Латышев в квартире Чеберяковой, и сделали это "под жидов", чтобы вызвать погром, "во время которого можно было бы поживиться"...

    Эти сведения... она сообщила своей сестре Ксении, а также Красовскому, но никогда не говорила ему, будто ей о том "по-дружески рассказала сама Верка", так как Чеберякова ей этого не говорила. Но впоследствии, на дополнительном допросе, заявила судебному следователю, что... Чеберякова ей сказала, что убийство происходило в квартире Приходько, но откуда у нее такие сведения, она не объяснила... Екатерина Дьяконова показала, что дочь Чеберяковой, Людмила, рассказала ей, что ее "мама не убивала Ющинского, а была в то время на лестнице"...

    Между тем по делу установлено, что в этот день [11 марта] Ющинский был в училище на уроках, окончившихся в 12 часов дня, после чего вместе со своим товарищем по училищу Невеном пошел не на Лукьяновку, где жили Чеберяковы, а по Владимiрской улице [в противоположную сторону. – И.Г.], расставшись с Невеном около городского театра... Домой в Слободку, находящуюся от училища... в расстоянии нескольких верст и притом в стороне, противоположной Лукьяновке, Ющинский пришел, по показанию его матери, часа в 2 дня...

    Утверждение Екатерины Дьяконовой... что 12 марта она видела в квартире Чеберяковой четырех лиц, находится в противоречии с показаниями Красовского и Выгранова, которым она говорила, что видела только трех лиц – Сингаевского, Рудзинского и Латышева, так и с показанием самой Дьяконовой, данным ею на дознании подполковнику Иванову, которому она, называя тех же трех лиц, о Лисунове не упоминала. Кроме того, по собранным на следствии сведениям, оказалось, что с [26] 28 февраля по 17 марта [1911 г.] Лисунов содержался под стражей...

    Показание К. Дьяконовой

    Ксения Дьяконова опровергла сделанную на нее Екатериной Дьяконовой ссылку, показав, что последняя никогда ей об убийстве Ющинского ничего не рассказывала и у них не было разговора о том, кто мог его убить. Равным образом и Елена Чернякова, вопреки утверждению Екатерины Дьяконовой, заявила, что никогда не было такого случая , чтобы она с Екатериной Дьяконовой ходила по приглашению Чеберяковой ночевать к последней и затем они ушли бы оттуда под влиянием страха... Она прекратила знакомство с Чеберяковой еще в 1910 году, так как между ними произошла ссора, и Чеберякова даже побила ее...

    По удостоверению производившего розыски подполковника Иванова, он в течение около полугода, до подачи Бразулем-Брушковским упомянутого заявления, пользовался услугами Екатерины Дьяконовой для собирания сведений по данному делу, но никаких серьезных указаний от нее не получил, тогда как при допросе по заявлению Бразуля-Брушковского она дала "одно другого сенсационнее сведения"... Давая первоначально туманные и сбивчивые ответы на задаваемые ей вопросы, впоследствии она давала уже на те же вопросы ясные и определенные ответы, затрудняясь в то же время ответить таким же образом на новые вопросы... У подполковника Иванова сложилось впечатление, что ясность ответов появилась у нее извне, как результат того, что ее кто-то подучивал давать такие ответы...

    [27] ...Обыск у В. Чеберяковой

    В том же ноябре [1911 г.] околоточный надзиратель Кириченко, осмотрев квартиру, в которой жила в марте [1911 г.] Чеберякова, заметил на обоях пятна и помарки, похожие на кровяные. В целях проверки этого обстоятельства, а также сделанных Малицкой указаний относительно нахождения в выгребной яме пропитанных кровью тряпок, судебный следователь произвел... осмотр содержимого ямы и отделил для исследования... семь кусков обоев с подозрительными помарками. Окровавленных тряпок в яме обнаружено не было, и на обоях, по исследовании их, крови не оказалось. Точно так же, на ковре Чеберяковой, о котором упоминал в своем заявлении Бразуль-Брушковский, по тщательном химико-микроскопическом исследовании следов крови найдено не было...

    Показания В. Чеберяк[овой]

    ...Чеберякова показала, что Бразуль-Брушковский, познакомившись с нею через посредство Выгранова, стал часто посещать ее, причем просил сообщить ему все, что она узнает об убийстве Ющинского... что она и исполняла... При разговорах, которые они вели, Бразуль-Брушковский и Выгранов изредка забрасывали вопрос, не согласилась ли бы она "взять на себя" убийство Ющинского, говоря, что она могла бы на этом "заработать". Она отвечала отказом. Однажды, после такого ответа с ее стороны, Бразуль сказал: "Ну, тогда будем продолжать, как уже начали, ахнем на Мифле"[18].

    В то время у Бразуля был черновик заявления на имя прокурора с указанием на Мифле и других лиц как на убийц Ющинского. Ознакомив ее и Петрова с содержанием заявления, Бразуль предложил им подтвердить впоследствии это заявление, причем сказал, что она может "разукрашивать" свое показание, как ей угодно. Она и Петров согласились на это предложение, но Петров сказал, что ему придется потерять рабочий день. Бразуль ответил, что он заплатит и за тридцать дней и дал ему 50 рублей, а ей 25 рублей, после чего они отправились с Бразулем в камеру прокурора[19].

    При допросе затем ее по этому [28] заявлению подполковником Ивановым она показала отчасти правду, но "многое прибавила", подтверждая изложенные в заявлении обстоятельства, часть которых являлась измышлением Бразуля и Выгранова. Кроме данных ей Бразулем 25 рублей, она получила впоследствии еще 30 рублей: от него лично 10 рублей и через Выгранова 20 рублей. Деньги даны ей были потому, что она нуждалась тогда в средствах.

    Показания Петрова

    По показанию Петрова, Бразуль-Брушковский и Выгранов говорили ему, что Ющинский убит не Бейлисом и что нужно принимать меры к освобождению его [Бейлиса], доказав, что Ющинского убили другие лица. По их словам, у них имелись проверенные сведения, что убийство совершено Мифле, Назаренком, Приходьком, Нежинским и еще каким-то неизвестным. Однажды Бразуль-Брушковский прочел ему и Чеберяковой заявление на имя прокурора, и как он, так и Выгранов, предложили ему и Чеберяковой удостоверить изложенные в заявлении факты, причем говорили ему, что при допросе нужно будет высказываться только в форме предположений. На замечание его, что вызовы для допросов лишают его заработка, Бразуль сказал, что он, Петров и Чеберякова будут награждены. Бразуль говорил, что уполномочен дать вознаграждение, но кем – не сказал. Они согласились и при допросе подтвердили заявление Бразуля-Брушковского. Вознаграждение он [Петров] получил в сумме 60 рублей... Кроме этих денег и полученных ранее от Выгранова 15 рублей... он неоднократно получал от Выгранова мелкими суммами по 3-5 рублей, также от имени Бразуля.

    Объяснения Бразуля-Брушковского

    ...Он давал несколько раз Чеберяковой деньги, по ее просьбе, мелкими суммами от 2 до 5 рублей, зная, что она сильно нуждается. Деньги эти Чеберякова получала от него лично, через Выгранова же он никогда денег не давал. Что касается Петрова, то никакой материальной помощи ему не оказывал. Однако, вопреки такому утверждению, Выгранов показал, что он давал деньги мелкими суммами как Чеберяковой, так и Петрову, и делал это по поручению Бразуля.

    Поездка в Харьков

    ...В декабре 1911 года Бразуль-Брушковский и Выгранов совершили с Чеберяковой поездку из Киева в Харьков для свидания ее с каким-то "важным господином"... Этим господином оказался живущий в Киеве присяжный поверенный Марголин, с января месяца 1912 года выступивший по делу Бейлиса в качестве его защитника...

    По показанию Чеберяковой 5 декабря Бразуль предупредил ее, что на другой день предстоит поездка, куда – не сказал, для свидания с "важным господином", которого он назвал, насколько она помнит, членом Государственной Думы [кем Марголин никогда не был. – И.Г.]. Бразуль объяснил ей, что этому господину она может рассказать об увольнении ее мужа от должности и о других неприятностях, перенесенных ею в связи с делом Ющинского. [В августе 1911 г., когда В. Чеберякова была арестована, неожиданно заболели все трое ее детей, двое из которых скоропостижно скончались. – Ред.] Она согласилась и на другой день к ней пришли Выгранов и Перехрист [служащий редакции газеты "Киевская Мысль". – Ред.]... Только по пути к вокзалу Выгранов ей сказал, что они поедут в Харьков... В Харькове... они пришли... в богато обставленную гостиницу, и здесь в одном из номеров они застали какого-то господина, которому Бразуль представил ее. Этот господин... обратился к ней с просьбой оказать помощь по этому делу... предложил ей «взять на себя» убийство Ющинского, обещая ей за это «большие деньги». В это время из-за портьеры, скрывавшей двери в другую комнату, вышло три каких-то человека и один из них сказал, обращаясь к ней: «Ну что ж, Чеберякова, берите, тысяч сорок получите». Она отказалась. Тогда первый убеждал ее не бояться, говоря, [29] что ей дадут документ, с которым ее «днем с огнем не найдут», а в «случае чего», ее будут защищать самые лучшие защитники, и просил подумать. Они возвратились в свою гостиницу и здесь Бразуль продолжал убеждать ее согласиться... но она отказалась и на другой день уехала с Бразулем и Выграновым обратно в Киев. Расходов по поездке она никаких не несла, так как за нее платил Бразуль, который ей говорил, что поездка совершена за счет того господина... [который] имеет в своем распоряжении большие деньги от «общества» – какого – не объяснил, а сказал только «это наш круг», и добавил что он не имеет таких средств, чтобы разъезжать, возить других и производить розыски, а когда ему нужны деньги по делу, то их дает ему тот господин.

    Показания Бразуля-Брушковского

    Спрошенный... относительно поездки в Харьков, Бразуль-Брушковский показал, что эта поездка совершена была потому, что Чеберякова находила нужным собрать сведения по делу в Харькове. Еще ранее, желая проверить свое впечатление, какое на него производила Чеберякова, он решил устроить встречу ее со "свежим человеком". Выбор его пал на Марголина... Фамилии Марголина он Чеберяковой не называл и выдал за гласного Харьковской Думы, не желая компрометировать Марголина знакомством с Чеберяковой. Кроме него и Выгранова, с ними поехал Перехрист, которого он, Бразуль, взял для наблюдения за Чеберяковой в Харькове. Последний ехал в другом вагоне, тайно от нее. Вся поездка состоялась за счет его, Бразуля, расходы по поездке не смущали его, так как он «по этому делу», как журналист, занимал исключительное положение. В Харьков они приехали вечером и вскоре отправились втроем в гостиницу к Марголину[20]. По предложению его, Бразуля, Чеберякова рассказала Марголину о том, как она ранее говорила ему самому об убийстве Ющинского.

    Кроме него и Выгранова, никого при этом свидании не было, и Марголин не склонял Чеберякову принять на себя вину в убийстве Ющинского, а также не предлагал ей вознаграждения... На другой день утром они вновь были у Марголина... опять-таки никого постороннего не было, и на этот раз Марголин никаких предложений Чеберяковой не делал... Перед отъездом ни он [Бразуль], ни Выгранов не спрашивали Чеберякову, добыла ли она какие-либо сведения по делу и поступили так «в целях конспирации». Не видались они также до отъезда с Перехристом и только в поезде Выгранов узнал от последнего, что Чеберякова никуда в Харькове не ходила.

    Свидание в ресторане

    Кроме Марголина, Бразуль-Брушковский, по его словам, «показывал Чеберякову» в Киеве... сотрудникам газеты "Киевская Мысль" Яблоновскому и Ордынскому; свидание состоялось в кабинете ресторана и там Чеберякова повторила все то, что говорила в Харькове Марголину.

    По показанию Чеберяковой, когда через некоторое время после поездки в Харьков Бразуль и Выгранов пригласили ее в ресторан, то там, в отдельном кабинете, она застала тех трех мужчин, которые присутствовали при свидании ее в Харькове с "важным господином", выйдя из-за портьеры [значит, это были Яблоновский и Ордынский. – Ред.]. Тот из них, который назвал тогда сумму вознаграждения – 40.000 рублей – сказал ей, между прочим, что ей следовало соглашаться на сделанное предложение...

    По словам Бразуля-Брушковского и Выгранова целью поездки их с Чеберяковой в Харьков было желание собрать [30] там сведения по делу Ющинского через Чеберякову, которая передала им, что ей нужно для этого увидеться с Лисуновым, содержавшимся тогда в харьковской тюрьме. Однако, справок о том, находился ли Лисунов в то время в Харькове, они не собрали. Из имеющихся же в деле сведений видно, что в 1911 году Лисунов в харьковской тюрьме не содержался.

    Рассказывая Красовскому о поездке в Харьков, Бразуль-Брушковский передал ему, между прочим, что он счел необходимым посвятить в ожидаемые от Чеберяковой разоблачения по делу Ющинского присяжного поверенного Марголина, который, по словам Красовского, как видный деятель еврейского общества в Киеве, был заинтересован в том, чтобы разъяснить дело и рассеять создавшуюся версию о ритуальном характере убийства Ющинского.

    Эксперты

    Особая обстановка убийства Ющинского, исключительно своеобразный способ лишения его жизни, в связи с распространившимся мнением, что Ющинский убит евреями из религиозных побуждений, послужили на следствии основанием обратиться к специальной экспертизе для разъяснения ряда возникающих по делу вопросов. О возможности предположения, что убийство... совершено было душевнобольным, а также о том, не имеется ли в данных дела каких-либо указаний на цель и намерения, которыми руководились убийцы, и на принадлежность их к той или другой профессии или народности – было предложено высказаться известному своими трудами в области психологии, врачу-психиатру, профессору Киевского университета Сикорскому, а по вопросу о допустимости предположения, что Ющинский пал жертвой религиозного фанатизма со стороны изуверской части еврейства, были допрошены профессор Киевской духовной академии по кафедре еврейского языка священник Глаголев, профессор С.-Петербургской академии по кафедре еврейского языка и библейской археологии Троицкий и магистр богословия, католический священник Пранайтис.

    Экспертиза проф. Сикорского

    На первый из поставленных вопросов проф. Сикорский дал отрицательный ответ. Признавая несомненным, что убийство Ющинского учинено не одним, а несколькими лицами, тщательно обдумавшими и планомерно выполнившими с техническим совершенством задуманное злое дело, Сикорский приходит к выводу, что помешанные не могли совершить такого убийства как потому, что по различию бреда и душевного состояния каждого из них у них не могло быть соглашения для одной общей цели, и притом душевнобольные не сохранили бы в тайне содеянного ими, так и вследствие того, что сложность этого убийства и техника его недоступны помешанному по самому свойству его болезни. Опираясь на данные вскрытия трупа Ющинского, проф. Сикорский различает в процедуре убийства отчетливо выступающие три особенности – обильное выпущение крови, причинение мучений и затем умерщвление жертвы. Последним из этих актов, из которых каждый имеет самостоятельный характер, явилось нанесение сквозной раны в сердце в то время, когда жертва была использована для первых двух целей и когда близкое наступление смерти мальчика было очевидно для убийц. Первыми ударами Ющинскому были причинены поранения большой пазухи твердой мозговой оболочки и шейных вен, давшие обильное кровотечение. Эти поранения являлись безусловно смертельными и с момента нанесения их участь Ющинского была решена. Однако, вызвать очень быстрое наступление смерти такие повреждения не могли. Убийцы же не тотчас приступили к поранению сердца, а отдаляли этот момент, поступая так, очевидно, для того, чтобы иметь еще возможность выполнить промежуточную часть намеченной программы – источения крови и причинения мучительных раздражений. Последняя цель была достигнута нанесением уколов в голову и других ран, в том числе ранения печени, вызвавших сильные страдания.

    Находя далее, что все обнаруженные на теле Ющинского повреждения были нанесены уверенной и спокойной рукой, не дрожавшей от страха и не преувеличивающей размера и [31] силы движения под влиянием гнева, быть может, рукою лица, привыкшего к убою животных, проф. Сикорский в самой технике совершения преступления видит указания на то, что возможность такой бездушной и неторопливой работы обезпечивалась для убийц соответственным образом.

    Наконец, относительно указаний на принадлежность убийц к той или другой профессии и народности проф. Сикорский, исходя из соображений исторического и антропологического характера, считает убийство Ющинского, по его основным и последовательным признакам – медленному обезкровлению, мучительству и затем умерщвлению жертвы, – типичным в ряду подобных убийств, время от времени повторяющихся как в России, так и в других государствах. Психологической основой типа такого рода убийств является, по мнению проф. Сикорского, "расовое мщение и вендетта сынов Иакова" к субъектам другой расы, причем типическое сходство в проявлении этого мщения во всех странах объясняется тем, что "народность, поставляющая это злодеяние, будучи вкраплена среди других народностей, вносит в них с собою и черты своей расовой психологии". Преступления, подобные убийству Ющинского... не могут быть полностью объяснены только расовой мстительностью. С этой точки зрения представляется понятным причинение мучений и лишение жизни, но факт избрания жертвами детей и вообще субъектов юных, а также обезкровливание убиваемых, по мнению проф. Сикорского, вытекают из других оснований, которые, быть может, имеют для убийц значение религиозного акта[21].

    Экспертиза проф. [священника Александра] Глаголева[22] и Троицкого

    Профессоры Глаголев и Троицкий, имея в виду основы еврейского вероучения, заключающиеся в Библии и Талмуде, высказались отрицательно относительно возможности... употребления евреями с ритуальными целями крови человеческой и в частности христианской.

    По мнению проф. Глаголева, заключающееся в законе Моисеевом запрещение пролития человеческой крови и употребления в пищу всякой крови вообще, насколько ему известно, не отменено и не смягчено ни Талмудом, ни другими родственными произведениями раввинов-талмудистов. Вследствие этого, на основании известных науке источников еврейского вероучения, употребления евреями христианской крови констатировать нет возможности... И если бы факты пролития крови евреями с ритуальными целями и бывали, то источником их было бы не упорядоченное официально известное учение, а злостное суеверие и изуверство отдельных лиц.

    ...Проф. Троицкий... объяснил, что употребление всякой крови в пищу воспрещено их писаным законом, устный же закон разрешает употребление крови рыб и саранчи, а также крови вообще с лечебной целью, по предписанию врача, значение которого в вопросах здоровья и жизни, с точки зрения евреев, одинаковое с положением раввина. Убийство человека – еврея или иноплеменника – запрещено евреям, за исключением случаев лишения жизни на войне или в виду наказаний за преступление и только устный закон еврейский запрещает спасать от смерти иноплеменников, хотя бы они не находились в войне с евреями. По поводу двух текстов из источников, идущих, по-видимому, вразрез с таким мнением, "гой" (нееврей), "изучающий [еврейский] закон, повинен смерти", и "лучшего из гоев умертви", проф. Троицкий заявил, что он признает их в еврейской литературе, но затрудняется сказать о степени их влияния на образ действия евреев по отношению к неевреям[23].

    Высказываясь в отрицательном смысле по вопросу об употреблении евреями человеческой крови с ритуальной целью, проф. Троицкий заявил, что такой ответ он дает только с точки зрения [32] религиозного закона евреев-талмудистов. Определенно же высказываться по тому же вопросу с точки зрения религиозного учения еврейских мистиков [каббалистов] он не может, так как с этим учением он очень мало знаком.

    Экспертиза кс[ендза] Пранайтиса

    Эксперт Пранайтис разошелся в своих выводах с профессорами Глаголевым и Троицким. Основываясь на изучении всех источников еврейского вероучения, он пришел к заключению, что у евреев существует так называемый «догмат крови»...

    Все раввинские школы, несмотря на их разногласие по разным вопросам, объединены между собой ненавистью к неевреям, которые по Талмуду даже не считаются людьми, но лишь «животными в человеческом образе». Чувство злобы и ненависти, питаемое евреями, с точки зрения их религиозного закона, к людям другой народности или религии, достигают наибольшей остроты по отношению к христианам. Из такого чувства вытекает даваемое Талмудом разрешение и даже повеление убивать неевреев. Запрет... «не убий» – относится, по толкованиям раввинов, только к убийству евреев, но не лиц другой национальности...

    Истреблению неевреев придается характер религиозного подвига, предписываемого законом, и в частности, по мистическому учению еврейства, убийство нееврея ускоряет время пришествия Мессии, к чему должен стремиться каждый еврей. Убийство нееврея имеет также значение жертвенного акта, являющегося одним из самых важных обрядов еврейского религиозного культа. Со времени разрушения Иерусалимского храма, когда за отсутствием жертвенника, прекратилась возможность кровавых жертвоприношений, на смену им явилось избиение неевреев, и, в частности, христиан.

    Убийство нееврея рекомендуется совершать определенным каббалистическим способом. Оно должно происходить «при заткнутом рте [убиваемого], как у животного, которое умирает без голоса и речи», и притом «как при убиении скота двенадцатью испытаниями ножа и ножом, что составляет тринадцать»... Эксперт Пранайтис обратил внимание судебного следователя на то, что, по данным вскрытия трупа Ющинского, при убийстве у него зажимали рот и в область правого виска ему нанесена группа колотых ран, в числе именно тринадцати.

    ...Об отношении еврейского вероучения к крови ксендз Пранайтис отметил, что в источниках ей придается громадное значение. Крови приписываются, между прочим, лекарственные свойства. Если еврею требуется кровь, то «при добывании ее он не должен резать, а может колоть и отщемлять». Существующее мнение о том, что употребление крови в пищу запрещено евреям, является не вполне правильным, так как в Талмуде имеются противоречивые указания. В одном из трактатов кровь отнесена к числу таких же напитков, как вода, молоко и другие. Там же говорится как о напитке, об особом виде крови «рудометной», полученной при прокалывании кровеносного сосуда. Употребление этой крови, по мнению некоторых толкователей еврейского вероучения, делается с лечебной целью. Наконец, в литературе по еврейскому вопросу высказывается мнение, что евреям разрешается употреблять в пищу кровь в сваренном виде.

    Относительно причин и целей пролития евреями крови человеческой, Пранайтис сослался на книгу монаха Неофита, бывшего еврейского раввина, принявшего христианство, который дает объяснения, для чего евреям нужна христианская кровь, и в частности, указывает, что они примешивают ее к пасхальным опреснокам [маца]...

    Изложенные данные, в связи с известными истории случаями убийства евреями христиан, дали основание эксперту [33] Пранайтису высказать заключение, что убийства евреями христиан, по религиозным побуждениям, существуют в действительности, являясь результатом доведения до крайних и уродливых пределов выводов из всего еврейского вероучения, и что убийство Ющинского, по своей обстановке, способу нанесения повреждений, расположению их, обезкровлению тела и времени совершения его – носит отличительные и характерные черты типичного ритуального убийства.

    Вышеуказанное сочинение монаха Неофита, экземпляр которого оказался в фундаментальной библиотеке Санкт-Петербургской духовной академии, было переведено на следствии с греческого языка [оригинал сочинения на молдавском языке. – Ред.], в избранных местах, через эксперта проф. Троицкого.

    В этом сочинении Неофит утверждает, что еврейство хранит страшную тайну, не записанную в их книгах, и заключающуюся в том, что евреи убивают христиан для того, чтобы добыть их кровь, необходимую им для разных целей.

    По его словам, совершаемые евреями убийства христиан обусловливаются тремя причинами. Прежде всего – чрезвычайной ненавистью, которую они питают к христианам, предполагая в то же время, что, совершая такое убийство, они приносят [своему] Богу жертву. Вторая причина кроется в суеверии, благодаря которому они приписывают крови магические свойства...

    ...Раввины считают ее [кровь] лекарственным средством от накожных и глазных болезней, которыми обычно страдают евреи. Кровь употребляется ими при обрядах бракосочетания, обрезания, при напутствии умершего, при изготовлении пасхальных опресноков. Для достижения последней цели евреи перед праздником своей пасхи похищают детей... и затем убивают, чтобы добыть кровь. Убийство производится мучительным способом: евреи колют детей, как бы замучивая их вместо Христа.

    Употребление христианской крови составляет строжайшую тайну, известную не всем евреям, а только раввинам, книжникам и фарисеям. Эта тайна словесно передается под великою клятвою сохранения ее отцом одному из своих сыновей. При этом Неофит заявляет, что такая тайна была ему открыта его отцом, который взял с него клятву не объявлять о ней никому, даже братьям своим, но, приняв Святое Крещение, он не счел возможным умолчать о том, что ему известно по этому вопросу.

    Улики против Бейлиса

    ...Женя Чеберяк[ов] рассказывал в апреле месяце [1911 г.] студенту Владимiру Голубеву, что 12 марта утром Ющинский зашел к нему, и они ходили гулять в усадьбу Бернера [правильно: Зайцева – Ред. ], откуда возвратились в Верхне-Юрковскую улицу. При последующих разговорах с Голубевым Чеберяк[ов] стал отрицать, что виделся в этот день с Ющинским. Однако, первоначальное сообщение Чеберяк[ова] Голубеву нашло себе подтверждение в показаниях свидетелей Казимiра и Ульяны Шаховских, удостоверивших, что в этот именно день в 9-ом часу утра они видели Ющинского с Чеберяк[овым]. Сначала [34] мальчиков видела Ульяна Шаховская. Они стояли на углу Верхне-Юрковской и Половецкой улиц и ели конфеты, а немного позже, когда они находились на Верхне-Юрковской улице у дома, где была квартира Чеберяк[ов]а, их видел Казимiр Шаховской...

    Усадьба, в которой жил с родителями Женя Чеберяк[ов], примыкает... к усадьбе кирпичного завода Зайцева, выходящей на Кирилловскую, Верхне-Юрковскую и Нагорную улицы, и расположенной вблизи усадьбы Бернера, где был обнаружен труп Ющинского. На усадьбе Зайцева жил приказчик завода Менахиль-Мендель Тевьев Бейлис, и там же имелась для нужд завода шорная мастерская, в которой были швайки. Окружающий усадьбу забор не во всех местах был исправен и из усадьбы, где жил Чеберяк[ов], можно было проникнуть в усадьбу завода. В эту усадьбу заходили играть мальчики.

    Показания Казимiра Шаховского

    ...Дня через три после 12 марта, он встретил на улице Женю Чеберяк[ов]а, и спросил его о том, как он погулял с Андрюшей Ющинским в тот день... Женя ответил, что им не удалось тогда хорошо поиграть, так как когда они были в усадьбе завода Зайцева, их спугнул недалеко от кирпично-обжигательной печи какой-то мужчина с черной бородой... Казимiр Шаховской заявил, что, по его мнению, мужчина с черной бородой был приказчик завода Зайцева «Мендель», и при этом высказал предположение, что Мендель принимал участие в убийстве Ющинского, а Женя Чеберяк[ов] заманил Андрюшу в усадьбу этого завода.

    Показания жены Шаховского

    По показанию Ульяны Шаховской, ее знакомая Анна по прозвищу "Волкивна" в разговоре об убийстве Ющинского между прочим рассказала ей в присутствии мальчика Николая Калюжного, что когда Женя Чеберяк[ов], Андрюша Ющинский и какой-то третий мальчик играли в усадьбе завода Зайцева, живущий там мужчина с черной бородой схватил на ее глазах Ющинского и потащил его в обжигательную печь. Волкивна затем назвала того мужчину, сказав, что это был приказчик завода Мендель. Анна Волкивна, оказавшаяся по фамилии Захарова, ссылки на нее Шаховской не подтвердила, отрицая на следствии, что она вела вышеприведенный разговор. Точно также и Николай Калюжный отрицал сначала, что он слышал такой разговор с Захаровой, но впоследствии он признал, что в присутствии его Захарова в разговоре с Шаховской сказала, что видела, как мужчина с черной бородой тащил к печи мальчика...

    [35] ...Арестант Козаченко

    Содержась в тюрьме, Бейлис находился в течение некоторого времени в одной камере с арестантом Козаченком, который в ноябре 1911 года был освобожден из тюрьмы. Перед освобождением Козаченка тюремный надзиратель Омельяновский, желая удостовериться, нет ли при Козаченке записки от кого-либо из арестантов, обратился к нему с требованием предъявить такую записку, если она у него имеется. После некоторого колебания Козаченко показал письмо от имени Бейлиса на имя его жены. «Дорогая жена, человека, который отдаст тебе эту записку, – сообщает в письме Бейлис, – прими, как своего... он может тебе очень много помочь в деле моем; скажи ему, кто на меня еще показывает ложно. Почему никто не хлопочет... Если этот человек попросит у тебя денег, ты ему дай на расход, который нужен будет... Это враги мои, которые на меня показывают ложно»... Письмо было подписано Бейлисом с собственноручно сделанной им припиской: «На этого человека можно надеяться, как и я сам» [надеюсь].

    Означенная записка... была прислана судебному следователю, который немедленно допросил его [Козаченко]... Козаченко объяснил, что он несколько раз разговаривал в тюрьме с Бейлисом о деле Ющинского. Обращаясь к нему с просьбой об оказании помощи по делу, Бейлис предложил ему отравить за денежное вознаграждение двух свидетелей и подкупить третьего. Последнего Бейлис назвал только по имени и сказал, что он живет в местечке Обухов, или же родом оттуда, отравить же просил "Лягушку" и "Фонарщика"[24]. О том, что известно "Лягушке", Бейлис не сказал, а о "Фонарщике" пояснил, что последний "видел, будто бы он шел с покойным Ющинским"... Бейлис передал ему записку к жене, написанную под диктовку Бейлиса арестантом Пухальским и подписанную Бейлисом, и сказал, что по этой записке жена передаст ему собранные еврейской нацией, заинтересованной исходом дела, деньги, необходимые на расходы по розыску свидетелей, которых нужно устранить вышеуказанным способом. От евреев он получит и яд – стрихнин – для выполнения сделанного ему предложения. На расходы дадут ему, Казаченку, до 500 рублей, а если бы он удачно выполнил данное поручение, то дали бы "столько денег, что хватило бы на всю жизнь" его.

    Новое показание Каз. Шаховского

    Указывая на "Лягушку" и "Фонарщика", Бейлис не назвал ни имени, ни фамилии их. Из допрошенных по делу свидетелей прозвище "Лягушки" носит Михаил Наконечный, а "Фонарщика" – Казимiр Шаховской... зажигающий фонари на нескольких улицах...

    [36] ...По словам отца Жени, Василия Чеберяк[ов]а, Женя сообщил ему, что за несколько дней до обнаружения трупа Ющинского, он играл с Ющинским в усадьбе завода Зайцева, но за ними погнался Мендель Бейлис и они разбежались. Кроме того, Василий Чеберяк[ов] показал, что однажды, за неделю, приблизительно до того дня, когда был найден труп Ющинского, Женя, придя домой из усадьбы Зайцева, рассказывал ему, что к Бейлису приехали два какие-то еврея в необычных костюмах. Этих евреев Женя видел молящимися. Сейчас же после того, когда стало известно об обнаружении трупа Ющинского, евреи те, как сообщил Женя, оставили квартиру.

    Показания Людмилы Чеберяк[овой]

    Допросить Женю Чеберяк[ов]а относительно виденных им в квартире двух евреев не представилось возможным, так как эти сведения были получены судебным следователем уже после смерти Жени, внезапно заболевшего дизентерией и умершего 8 августа 1911 года. Сестра же Жени, девятилетняя Людмила, подтвердила на следствии рассказ его об упомянутых евреях. По ее словам она и Женя, отправившись за молоком к Бейлису, увидели в квартире его двух евреев, которых очень испугались. Она заметила, что на одном из них была черная накидка и высокая шляпа из черной материи на голове. Кроме того, Людмила Чеберяк[ов]а показала судебному следователю, что Андрюшу Ющинского она видела последний раз за неделю до обнаружения его трупа. Ющинский пришел тогда к ним часов в восемь утра и пригласил Женю отправиться в усадьбу завода Зайцева покататься на мяле[25]. С Ющинским и Женей пошла также Людмила, ее младшая сестра Валентина и еще несколько знакомых детей, из которых она помнит Евдокию Наконечную. Проникнув в усадьбу завода через дыру в заборе, они стали кататься на мяле, как вдруг увидели, что к ним бежит Мендель Бейлис с двумя евреями. Они, дети, соскочили с мяла и бросились убегать. Ей, Людмиле, и тем детям, которые находились ближе к забору, удалось скрыться. Ющинский же и Женя были настигнуты и схвачены Бейлисом. Однако Женя как-то вывернулся и также убежал, а Ющинского, как она заметила, Бейлис тащил за руку по направлению к заводской печи. Сестра ее, Валя, которая не могла так быстро бежать, как она, Людмила, и потому больше пробыла в усадьбе Зайцева, передавала ей, что видела, как Ющинского потащили к печи Бейлис, а также и те два еврея, которые вместе с ним гнались за мальчиками[26]...

    Валентина Чеберякова осталась на следствии не допрошенной. Заболев внезапно, почти одновременно с Женей дизентерией, она также умерла через несколько дней после смерти брата.

    Объяснения М. Бейлиса

    ...Ни Андрюши Ющинского, ни Жени Чеберяк[ов]а он не знал... Евреи в необычных костюмах к нему не приезжали. Отец его был хасидом, однако сам же он человек нерелигиозный и работает по субботам. Лет пять тому назад он ездил из Киева в имение Зайцева наблюдать, как пекут "мацу" и затем доставлял ее в Киев, где по поручению Зайцева развозил ее с "пейсаховым" [37] вином родным Зайцева. Письмо на имя жены он передал Козаченку, но не просил его ни отравить, ни подкупить кого-либо из свидетелей... В этом письме он, Бейлис, хотел попросил жену дать Козаченку деньги за доставку ей письма, а не на расходы по розыску свидетелей.

    Формулировка обвинения

    На основании вышеизложенного, мещанин города Василькова Киевской губернии, Менахиль-Мендель Тевьев Бейлис, 39 лет, обвиняется в том, что по предварительному соглашению с другими, не обнаруженными следствием лицами, с обдуманным заранее намерением, из побуждений религиозного изуверства, для обрядовых целей лишить жизни мальчика Андрея Ющинского, 12 лет [точнее 13 лет. – Ред.], 12 марта 1911 года, в городе Киеве, в расположенной на Верхне-Юрковской улице усадьбе кирпичного завода Зайцева, схватил игравшего там с другими детьми названного Ющинского и увлек его в помещение завода, где затем сообщники его, Бейлиса, с ведома его и согласия, связав Ющинскому руки и, зажимая ему рот, умертвили его, нанеся ему колющим орудием 47 ран на голове, шее и туловище... каковые повреждения, сопровождаясь тяжкими и продолжительными страданиями, вызвали почти полное обезкровление тела Ющинского, то есть в преступлении, предусмотренном 13 и 2 п. 1453 ст. улож. о наказ[аниях].

    Вследствие этого и согласно 201 ст. уст[ава] угол[овного] суд[опроизводства] мещанин Менахиль-Мендель Тевьев Бейлис подлежит суду Киевского окружного суда с участием присяжных заседателей.

    Опрос подсудимого

    В 11 час. 30 мин. [26 сентября 1913 г.] чтение обвинительного приговора окончено.

    Председатель (обращаясь к Бейлису): Признаете ли вы себя виновным в том, что по предварительному соглашению с другими [см. выше формулировку обвинения. – И.Г.]... то есть в преступлении, предусмотренном 13 и 2 п. 1453 ст. улож. о наказ.

    Бейлис (встает): Нет. Не виновен. Живу честным трудом. Служу. Содержу жену, пять детей... Вдруг меня взяли, арестовали... Ничего этого не было...

    [После ознакомления с приведенным выше обвинительным заключением необходимо бросить луч света и на ту закулисную деятельность "заинтересованной стороны", следы которой уже неоднократно мелькали на предыдущих страницах: подкуп полицейских чиновников, исчезновение одних свидетелей и путаные лжесвидетельства других, "частное расследование" журналистов – безкорыстных искателей истины, стремящихся увести следствие подальше от еврейского завода, распространение дезинформации в виде слухов, газетных публикаций и специальных печатных изданий об "отсутствии у евреев ритуальных убийств" и т.п.

    Всей этой разнообразной деятельностью руководил тайный "Комитет защиты Бейлиса", само существование которого было серьезнейшим нарушением законного судопроизводства, не говоря уже о криминальном характере многих его деяний. О деятельности "Комитета" стало достоверно известно из опубликованных через много лет после революции воспоминаний членов "Комитета" А.Д. Марголина (с января по август 1912 г. он был в числе защитников Бейлиса) и Я.М. Маховера. Маховер, личный секретарь и юрисконсульт сахарозаводчика Бродского, поместил свое, разумеется, очень далекое от правды изложение хода процесса в брошюре, вышедшей во Франции под заглавием "От Кишиневского погрома к делу Бейлиса. Подоплека антисемитских махинаций в царской России" в издании "Центра современной еврейской документации" (Machover J.M. Reminiscenses personelles // Du Pogrom de Kichinev à l´affaire Beilis. Paris, ed. "Centre de documentation juive contemporaine". 1963).

    Основной состав "Комитета" представлен следующими лицами:

    – председатель – миллионер-сахарозаводчик Лев Израилевич Бродский, глава правления киевской еврейской общины;

    – киевский раввин С. Аронсон – будущий главный раввин Тель-Авива в Израиле;

    – еврейские адвокаты, члены киевской коллегии защитников М.С. Мазор, Я.М. Маховер, М. Виленский и А.Д. Марголин, последний конспиративно встречался в Харькове с Верой Чеберяковой, предлагая ей 40 000 рублей, чтобы она взяла вину на себя;

    – Марк Зайцев – владелец кирпичного завода, на котором был убит Андрюша Ющинский;

    – доктор Г.Б. Быховский – врач еврейской больницы на заводе Зайцева, у которого освобождавшийся сокамерник Бейлиса Казаченко должен был получить стрихнин, чтобы отравить свидетелей "Фонарщика" и "Лягушку".

    – О. Грузенберг, приглашенный "Комитетом" в качестве главного защитника Бейлиса по той причине, что «у него был специфический опыт, так как Грузенберг имел отношение к знаменитому делу еврея Блондеса, обвиненного в покушении на христианскую девушку с целью получения крови с ритуальной целью», – отмечал Марголин (Margolin A.D. The Jews of Eastern Europe. New York, 1926. P. 157 – Цит. по: Кацис Л. Дело Бейлиса и дело Хильзнера // Вестник еврейского университета. М.-Иерусалим, 2004. № 9. С. 88).

    Маховер пишет: «Из соображений безопасности комитет собирался исключительно на частных квартирах, чаще всего под гостеприимной крышей почетного секретаря [Комитета] М.С. Мазора. Было бы, по меньшей мере, весьма неприятным или еще хуже, если бы полиция раскрыла, кто были члены Комитета Бейлиса, или если бы были захвачены документы Комитета. К счастью, этого не произошло, и Комитет продолжал свою деятельность без помех вплоть до оправдания Бейлиса...» (Machover J.M. P. 88).

    Таким образом, "работодат ли" Красовского, Мищука, Выгранова, Караева, Махалина и многих других известны поименно. Относительно финансовых возможностей "Комитета" Маховер скромно отмечает: «Вопрос необходимых денежных фондов для работы комитета благополучно разрешался тем, что его председатель, г. Бродский, был как всегда в числе пожертвователей».

    Помимо баснословных гонораров адвокатам, Бродский имел открытую кассу для огромных расходов на операции подкупа и устранения людей, на оплату агентов в суде и прокуратуре, выкрадывавших материалы следствия, – со всем этим читатель познакомится в ходе нашего исследования.

    Таким образом, в этих воспоминаниях с еврейской стороны подтверждается то, что в свое время утверждалось "черносотенцами", вроде упоминавшегося на процессе общества "Двуглавый Орел", и что с пеной у рта отрицалось еврейством: что русскому государству противостояла заговорщическая организация, охватывающая целую народность, "единый фронт" от сахарозаводчика Бродского до террориста Богрова /причем влияние этой организации распространялось от уровня полицейского участка до уровня международной политики; см. наше послесловие. – Ред./.

    Не представляет сомнения, что в данном случае речь шла не столько о спасении полуграмотного местечкового еврея, сколько о том, чтобы "дать бой" всей России и поставить еврейское "государство в государстве" с его темными махинациями вне досягаемости "гоевского" правосудия. – И.Г.

    Власти, впрочем, не были в полном неведении о деятельности "Комитета". Прокурор Киевской Судебной Палаты Г.Г. Чаплинский в рапорте от 9 июня 1912 г. сообщал И.Г. Щегловитову, что еврейство, по слухам, «создало в Киеве тайно организованную защиту, поставившую своей задачей не столько оправдание обвиняемого Бейлиса, сколько стремление доказать невозможность самого существования ритуальных убийств у евреев. Во главе защиты стоит один из допущенных судом защитников Бейлиса ─ присяжный поверенный Арнольд Давидович Марголин, располагающий будто бы крупными средствами, назначенными для успешного осуществления указанных выше задач. Те же слухи указывают, что производимые с прошлого года Бразулем-Брушковским расследования по делу Ющинского ведутся им по поручению и за счет названного мною Марголина» (ЦГИА Ф. 317. Оп. 1. Д. 5482. Л. 325, 325 об.). Однако, помимо отстранения Марголина от участия в деле, мер для пресечения этой незаконной деятельности властями принято не было. – Ред.]

    [40] ...

    ДОПРОС СВИДЕТЕЛЕЙ

    ...Показания А. Приходько [матери Андрюши]

    Прокурор: В воскресенье вы были у сестры и узнали, что там его [Андрюши] нет? Тогда вы поехали в училище?

    Приходько: Да. Там видела швейцара и мне сказали, что в субботу он там не был...

    Прокурор: Тогда у вас возникло подозрение, что он исчез?

    Приходько: Да, тогда я стала его искать...

    Прокурор: А кто вам посоветовал обратиться в редакцию?

    Приходько: Многие советовали...

    Прокурор: Вы не плакали, когда узнали, что он пропал?

    Приходько: Я плакать не могу, когда у меня тяжело на сердце...

    Прокурор: Скажите, кто платил в "Киевскую Мысль" за это заявление?

    Приходько: За заявление ничего не взяли. Я спросила, сколько оно стоит, мне сказали, ничего не нужно платить...

    [45] ...Прокурор: Какие были против вас подозрения? Сколько времени вы пробыли под стражей?

    Приходько: Когда я пришла в 7 час. вечера... Мищук мне заявил, что я тебя арестую. Я сказала – вы меня арестуйте, только позвольте мне похоронить сына, и я к вам приду. Он ответил, что такую убийцу нельзя выпустить!

    ...И меня отправили в участок. Это было в 1 час ночи, на Лукьяновке, 24 марта.

    Прокурор: Так, что вы были лишены возможности присутствовать на похоронах вашего сына?

    Приходько: Да, я не была.

    Прокурор: Вопросов больше не имею.

    Вопросы Шмакова

    Шмаков: Вы говорили, что вы утомились, что же вы были беременны?

    Приходько: Да, через 4 месяца я родила...

    Шмаков: Скажите, сколько времени вы просидели под арестом?

    Приходько: Вероятно, дней 14-15.

    Шмаков: Кто вас допрашивал?

    Приходько: Мищук...

    Шмаков: Долго вы там бывали?

    Приходько: Меня вызывали часов в 9 [утра], оттуда уходила в 1-2 ночи...

    [46] ...Замысловский: А требовали ли, чтобы вы сознались?

    Приходько: Требовали, чтобы я сказала, что это я убила... Я говорила, что не я убивала. Зачем я буду сознаваться?

    Замысловский: Из вашей семьи только вас арестовали или еще кого-нибудь?

    Приходько: Арестовали меня, мужа, а потом – брата моего, на третий день Троицы, Федора Нежинского, а 26 июня второй раз арестовали мужа...

    Замысловский: Значит арестовали: вас, Луку, Федора, брата Луки и отца Луки?

    Приходько: Да...

    [48] ...Карабчевский: Не было ли такого разговора, которым о вас распространялась бы дурная молва, что будто бы вы это сделали с целью получить какие-то деньги?

    Приходько: В газете было, да это неправда, у меня никаких шестисот рублей не было...

    [49] ...Председатель: ...За несколько дней до того, как его убили, были ли случаи, чтобы он в праздники отлучался?

    Приходько: Нет, не было, часа два-три погуляет, потом придет...

    Председатель.: На вопрос прис. пов. Шмакова вы отвечали, что вам две барыни советовали просить Шмакова, чтобы выпустили Бейлиса. Вы не знаете их [барынь]?

    Приходько: Не знаю...

    [50] ...Григорович-Барский: Вы не обращались когда-нибудь к г. Кулиничу с просьбой получить из сберегательной кассы положенные на имя вашего сына деньги?

    Приходько: Зачем я буду обращаться, когда у моего сына не было никаких денег, и мы остались без копейки. Я ходила на работу за 30 копеек и жила в Слободке...

    [64] ...Показания Любченко

    Любченко: ...Я работал на кирпичном заводе Зайцева...

    Прокурор: ...Не было ли против одного мяла конюшни?

    Свидетель: Была.

    Прокурор: Было ли под одной крышей с этой конюшней жилое помещение?

    [65] Свид.: Было.

    Прокурор: Не помните, был ли пожар в этом помещении после убийства... убийство было весною, а пожар был когда же?

    Свид.: Осенью...

    Прокурор: Не можете ли нам сказать, что в то время, когда пожар был, не жила ли там жена обвиняемого Бейлиса?

    Свид.: Тогда она жила там.

    Прокурор: Рядом с той конюшней, которая сгорела?

    Свид.: Да...

    Прокурор: Он [пожар] был поздно вечером?

    Свид.: Вечером...

    Прокурор: Был конюх в конюшне?

    Свид.: Не был... ходил на ужин.

    Прокурор: Лошади были выведены или нет?

    Свид.: Были выведены...

    Прокурор: Господа присяжные заседатели, придавая весьма серьезное значение тому указанию, которое было сделано, я покорнейше просил бы восстановить в вашей памяти те обстоятельства, которые сопутствовали этому. Свидетель сказал, что пожар произошел в этой конюшне вечером, [66] изнутри, от неизвестной причины, в то время, когда конюх из конюшни отсутствовал. Все лошади были выведены. В жилом же помещении, рядом с конюшней, тогда проживала жена Бейлиса. Когда она [там] поселилась, это ему неизвестно... Дознание об этом пожаре было прекращено... причина пожара осталась неизвестной. Я прошу вас вспомнить, что убийство Ющинского было в марте месяце, что Бейлис был привлечен [арестован] 3 августа, а пожар был 10 октября. Вот эти данные я прошу вас запомнить. Бейлиса действительно в жилом помещении не было, но была жена Бейлиса...

    Замысловский: Только она одна жила, других не было?

    Свид.: Не было...

    [67] ...Шмаков: ...Вопреки заявлению защиты, что протокол обыска, сделанного приставом Рапотой, и протоколом осмотра судебного следователя Фененко было уже сделано все необходимое раньше пожара того здания, где помещались конюшня и квартира жены Бейлиса, – оказывается: во-первых, что протокол Рапоты к этому зданию не относился и, во-вторых, что осмотр [сгоревшего помещения конюшни и жилого помещения. – И.Г.] судебного следователя Фененко был произведен 13 октября 1911 г., а пожар конюшни был 10 октября 1911 г.[27]

    [69] ...Показание Павла Пушки

    Председатель: ...Не припомните ли, когда видели Ющинского в последний раз?..

    Свидетель: Утром он шел в школу. А потом мать говорила, что он уже не приходил домой...

    [70] ...Прокурор: Скажите, когда труп был обнаружен, приезжали ли к вам сыщики, агенты сыскной полиции и вообще лица, которые бы вас расспрашивали?

    Свид.: Да, приезжали... Тогда вызвали в полицию и стали меня допрашивать, и сказали, что если я скажу, что видел [Андрюшу в субботу утром. – И.Г.], то меня засадят...

    [71] ...Заявление прокурора: ...Мальчик показывает: «я видел в 6 час. утра [12 марта 1911 г.] Андрюшу и на следующий день в воскресенье от матери Андрюши я узнал, что Андрюша не вернулся», и больше он его не видел. Затем... мальчик говорил, что когда труп Андрюши был найден, то явился агент сыскной полиции, которого он называет сыщик, и сказал ему, что он врет [будто бы он видел Андрюшу 12 марта. – И.Г.], что Андрюша убит в пятницу... и что убила его мать, положила в мешок, – это обстоятельство я тоже прошу запомнить, – и отвезла на извозчике. Я прошу запомнить, что это показывает Павел Пушка, мальчик, который не достиг 14 лет.

    Замысловский: Я прошу еще запомнить, что мальчик добавил, что сыщик стращал его и говорил, что если что-нибудь такое будет [сказано], то на всю Пасху тебя засадят[28].

    Протест Зарудного

    [72] ...Зарудный: ... Бейлис не виновен в том, что какой-то сыщик говорил мальчику, а присяжные заседатели записывают, и Бейлиса будут судить потому, что сыщик что-то сказал, что-то делал. Я прошу не расследовать действий сыщика. Если бы Бейлис его подкупал, тогда другое дело...
    ___________________________

    [10] Мать была в редакции газеты за неделю до обнаружения трупа и не подозревала еще о смерти сына. "Улика" Барщевского в нормальных условиях должна бы обратить внимание своей надуманностью. – И.Г.

    [11] Это обстоятельство должно было быть немедленно установлено, однако оба Приходько содержались под арестом почти две недели. Мать, находившаяся на шестом месяце беременности, не была даже допущена к похоронам сына 27 марта. – И.Г.

    [12] В день похорон Ющинского стали широко известны подробности убийства: 47 ран на теле и обезкровление жертвы. На юге России и в юго-западном крае, то есть в районах сосредоточения еврейского населения, в народе не было сомнений в существовании ритуальных убийств у евреев, в особенности у секты хасидов, известных своим фанатизмом и ненавистью к христианам.

    Ритуальные убийства – это обладающие одинаковыми характерными особенностями в разных странах убийства христиан евреями-фанатиками с целью добывания крови для использования ее в мистических целях. Стали особенно известны в Западной Европе с начала ХIII в., когда получила распространение Каббала (см. о ней в конце книги приложение – "Справку о хасидах"). Еврейский историк Грец в "Истории евреев" сообщает, что впервые обвинение евреев "в употреблении христианской крови на пасху" возникло в 1171 г. в местечке Блуа графства Шартрского. По словам Греца, «летопись сухо повествует: Теобальд, граф Шартрский, приказал сжечь некоторых блуанских евреев за то, что они к своей Пасхе распяли христианского мальчика» (т. 7, с. 160). С тех пор число процессов по обвинению иудеев в ритуальных убийствах, удостоверенных историческими актами и документами, достигло двухсот. – И.Г.

    [13] Эти подложные вещи не имели отношения к Ющинскому, – такой вывод представлен в "Деле по обвинению начальника Киевского сыскного отделения Мищука в неправильном расследовании дела об убийстве Андрея Ющинского". По этому делу советник Киевского Губернского Правления Н.Д. Тальберг (впоследствии – известный церковный писатель русской эмиграции, преподаватель духовной семинарии Св.-Троицкого монастыря в Джорданвилле) писал Киевскому губернатору:

    «На Мищука падают два обвинения – одно в производстве розысков по делу [об убийстве] Ющинского, вопреки последовавшему запрещению, другое, – затронутое в газетных заметках – в подлоге совместно с агентами Падалкой и Смоловиком вещественных доказательств и зарытии их для введения в обман судебных властей. Считаю по первому пункту обвинение доказанным – какие бы побуждения не руководили Мищуком, он не имел права поступать вопреки категорическому, выраженному ему и лично и в письменной форме, приказанию начальства: виновность его в этом отношении усугубляется еще тем, что сообщение Кушнира носило не случайный характер, а сами агенты вступили с ним в переговоры в конце июля месяца, т.е. после объявления запрещения... [По второму пункту обвинения] возможно, предположить, что в этом деле Мищук сделался жертвой грубого обмана со стороны Кушнира... [который хотел навести следствие на версию, что] убийство Ющинского совершено было с целью вызвать еврейский погром... что в совершении этом принимали участие Чеберякова, воры Цюпенко и Кучеренко, некий Мишка и какой-то Мандель или Мендель (на букву М)... Конечно, можно удивляться доверию Мищука к такой темной личности как Кушнир, аттестованный им самим как "скупщик краденого"...

    Имея, однако, в виду, что, по моему глубокому убеждению, за всем делом Ющинского стоит темная сила могущественного еврейского кагала, не останавливающегося ни перед какими средствами для достижения желательных ему целей и могущего организовать все что угодно... надлежало бы, по моему мнению, передать это дело, согласно разъяснениям Правительствующего Сената, судебному следователю...» ("Дело по обвинению начальника Киевского сыскного отделения Мищука в неправильном расследовании дела об убийстве Андрея Ющинского". ЦГИАУ. Ф. 442. Оп. 641. Д . 543. Л. 1-9). – Ред.

    [14] "Инсценировать" можно только то, что существует, так что Бразуль невольно, сам не желая того, подтвердил факт возможности ритуальных убийств с теми признаками, как был убит Ющинский. – И.Г.

    [15] Как будет показано далее, Караев и Махалин были намеренно внедрены "заинтересованной стороной" в воровскую шайку в качестве провокаторов, чтобы посредством спаивания заставить воров "сознаться" в убийстве Ющинского. – И.Г.

    [16] Другими словами, как мы увидим далее, "заинтересованная сторона" завербовала Выгранова, как только 3 августа был арестован Бейлис. – И.Г.

    [17] Прокурор впоследствии открыто обвинит Караева и Махалина, как и Дьяконовых, в лжесвидетельстве и в том, что, как было сообщено жандармским подполковником Ивановым, им платили "за труды" по 50 руб. в месяц, а единовременное вознаграждение составило громадную по тем временам сумму в 5000 рублей. Тем не менее суд почему-то не нашел нужным возбудить дело о лжесвидетельстве. – И.Г.

    [18] Два брата Мифле – соседи Чеберяковой. С одним она раньше сожительствовала, но затем они поссорились, он ее побил, она плеснула ему в лицо кислотой, отчего он ослеп. Мифле простил Веру, а она взялась за ним ухаживать. В ходе дела Бейлиса случилась новая ссора, пользуясь которой, Бразуль в своем первом заявлении на имя прокурора изобразил Мифле участником убийства, подговорив Чеберякову и ее знакомого, рабочего Петрова, подтвердить это. Этот "вариант" провалился ввиду его явной глупости, а Чеберякова сочла, что ссора была подстроена. – И.Г.

    [19] Перед Первой мiровой войной 25 рублей были гарантированным по закону минимальным месячным заработком чернорабочего (в Петербурге), а 50 рублей были месячным заработком квалифицированного рабочего. Хрущев, сам родом с юга России, писал в своих "Воспоминаниях", что именно в это время зарабатывал слесарем 45 рублей в месяц, на что жил в полном достатке с женой (которая не работала) и двумя детьми в квартире из трех комнат с кухней, в одном из южно-русских городов. Петров, по его показаниям на процессе, зарабатывал (столяром и плотником) в среднем по рублю или полтора в день. – И.Г.

    [20] Для чего нужно было ездить в Харьков, если и Марголин, и все остальные проживали в Киеве? Видимо, для более надежного сохранения в тайне источника предложенного столь щедрого вознаграждения за "признание в убийстве", особенно в случае отказа Чеберяковой. – И.Г.

    [21] См. также: Рапорт Прокурора Киевской Судебной Палаты Г. Чаплинского Министру Юстиции Щегловитову от 11 мая 1911 года. ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5482. Л. 26-28. – Ред.

    Налицо, таким образом, ряд совершенно необычных обстоятельств: мальчика убивали, удерживая его в стоячем положении, что необъяснимо при "обычном" убийстве и требовало не менее двух помощников. Первая группа ран была нанесена при полной сердечной деятельности, имея целью создать сильное кровотечение; затем последовала "пауза", во время которой мальчик агонизировал в полном сознании, а убийцы собирали вытекавшую из его тела кровь; и, наконец, вторая часть ран, наносившихся умиравшему мальчику при резко ослабленной деятельности сердца. – И.Г.

    [22] Священник А. Глаголев дал свое экспертное заключение на первом этапе предварительного следствия. После начала доследования, в 1912 году, он не принимал в нем участия, поэтому на суд вызван не был. – Ред.

     

    [23] Израильский писатель И. Шамир опубликовал в журнале "Наш современник" (2004, № 11) следующие действующие поныне предписания кодекса "Шулхан арух", против которых выразили протест ряд совестливых учеников еврейских религиозных школ:

    «Различие между евреями и другими народами подобно различию между... людьми и животными... Различие между душой еврея и душой нееврея больше, глубже и значительнее, чем различие между душой животного и человеческой душой». Этим оправдываются любые преступления по отношению к неевреям: «Запрещение ненавидеть (другого человека) относится исключительно к евреям... Еврейский закон разрешает мстительность и злопамятность по отношению к нееврею... Еврей не должен скорбеть... даже по своим ближайшим родственникам-неевреям». Более того:

    «Всякий идолопоклонник (как еврей, так и нееврей) должен быть приговорен к смертной казни... когда не существует соответствующего полномочного суда, всякий еврей имеет право и даже обязан убить еврея, безспорно являющегося идолопоклонником... Относительно христианства существуют разногласия между авторитетами, однако подавляющее большинство их также считает христианство идолопоклонством». – Ред.

    [24] Показание Казаченко было тем более серьезным, что он сидел в тюрьме с февраля по ноябрь 1911 года и ничего не знал об убийстве, которое произошло в марте. Точно также он никого не знал на Лукьяновке и не мог выдумать прозвищ тех, кого ему поручено было отравить. Поскольку же он сидел в тюрьме, то исключалась и возможность, что его кто-либо мог бы "подучить" с целью компрометации Бейлиса. – И.Г.

    Кроме того, было проведено расследование действий тюремного начальства и надзирателей (ЦГИАУ. Ф. 442. Оп. 641. Д. 2 (часть I). Л. 183, 183 об., 184, 184 об., 185) – Ред.

    [25] Мяло – сооружение для растирания глины, где по кругу вращается прикрепленное посредине его бревно. – И.Г.

    [26] Из протокола допроса свидетельницы Людмилы Чеберяковой следователем по особо важным делам Машкевичем: «Мы заметили, что к мальчикам бежит Мендель Бейлис, и тот еврей, который торговал сеном на Татарке и жил у Менделя [то есть Файвель Шнеерсон. – Ред.]. По тому же направлению к мальчикам с Менделем и торговцем сеном медленно бежал старый еврей, которого я раньше никогда не видела. Старик этот был с довольно длинной седой бородой. Дети Менделя также пустились, было бежать, но затем остановились у того мяла, что ближе к дому, где жил Бейлис, и только смеялись.

    Мы перепугались и пососкакивали с мяла. Нам, девочкам, за которыми впрочем, никто не гнался, легче было убежать к забору, а затем пробраться через дыру в заборе к себе во двор, а Женю и Андрюшу поймал Мендель Бейлис. Женя как-то вывернулся и убежал домой. Я видела лишь как Мендель Бейлис тогда тянул Андрюшу за руку по направлению к нижней печке. Я так перепугалась, что побежала домой, а Валя, которая была меньше меня и не могла так быстро бежать, оставалась там еще некоторое время, и как она мне потом говорила, видела как Мендель, торговец сеном и тот старик еврей потащили Андрюшу к печке… После этого Андрюши мы и не видели» (Дело судебного следователя Санкт Петербургского Окружного Суда по особо важным делам Машкевича об убийстве Андрея Ющинского. Том V. – ГАКО Ф.864. Оп.10. Д.52). – Ред.

    [27] Это с большой степенью вероятности означает, что из кругов, осведомленных о ходе следствия, было сообщено о предстоявшем осмотре помещений на кирпичном заводе. – И.Г.

    [28] "Сыщики" повторяли слух, распространенный на базаре, где его слышала прачка Симоненко. Ее рассказ сотрудник "Киевской Мысли" Ордынский и еврейка Клейман сообщают следователю и повторяют на суде, дополняя деталями, о которых прачка не говорила. "Сыщики" внушают те же "данные" мальчику Пушке, запугивая его арестом, если покажет, что видел Ющинского в день убийства, идущим из Слободки в Киев. Налицо режиссура из одного центра, снабжающего ложными данными евреев Киева, а также всех, кого требуется из неевреев, от базарных торговок до полицейских "сыщиков" (через работающих на "заинтересованную сторону" Мищука и Красовского). – И.Г.

    [81] ... Третий день
    27 сентября 1913 г.
    Допрос свидетелей: Арендера, О. Нежинской, Ф. Нежинского, Л. Приходько

    ...Прокурор О.Ю. Виппер: Я имею обратиться с ходатайством к суду. По настоящему делу в газетах помещаются весьма подробные отчеты стенографические. Они настолько точны и настолько в действительности воспроизводят собою все то, что происходит в настоящем заседании, что я нахожу, что печатание в точном виде таких отчетов нарушает статьи Устава уголовного судопроизводства. На основании 633, 645 и 695 ст. уг. суд. судебные заседания должны бы не подлежать печатанию... Согласно этим статьям [645 и 695] свидетель не имеет права знакомиться с ходом судебного следствия и с теми свидетельскими показаниями, которые были даны [другими свидетелями]... В виду этого мне думается, уместны ли такие подробные стенографические отчеты, печатаемые по настоящему делу?.. Печатание отчетов возможно только по окончании дела, а в особенности такого, как настоящее дело, которое имеет мiровое значение... Я просил бы поэтому прекратить печатание всех отчетов, не только стенографических, но и вообще. Гг. присяжные заседатели изолированы, но свидетели не изолированы. Те статьи, которые печатаются по настоящему делу, есть обработка общественного мнения и это чрезвычайно способствует настроению свидетелей и действует на непосредственность их показаний...

    Суд постановил оставить заявление прокурора без рассмотрения...

    [82] ...Грузенберг: Прошу занести в протокол, что в заявлении г. прокурора было выражение: «Производится путем печати обработка общественного мнения»...

    ...Показание свид. Арендера [еврейского мальчика, приятеля Андрюши. – Ред.]

    Турасович: Был слух, что вы пару голубей Андрюше продали?

    Свид.: Да, продал.

    Турасович: За сколько?

    Свид.: За 20 коп.

    Турасович: Сами покупали за 10 коп, а продали за 20?

    Свид.: Да...

    Прокурор: Не показывали ли вы у судебного следователя, что вы как-то спрашивали Андрюшу, кто его одевает, и что он ответил на это?

    Свид.: Он ответил, что отец оставил 600 руб. и он живет процентами с 600 руб.

    Прокурор: Он вам так это и сказал? Я не имею больше вопросов...

    Турасович: Андрюша сказал вам слово "процент", или вы его сами назвали?

    Свид.: Нет, Андрюша мне сказал[29]...

    [83] ...

    Показание О. Нежинской [бабушки Андрюши. – Ред.]

    ...Прокурор: У вас была еще дочь?

    Нежинская: Да, была Наталья.

    Прокурор: Она теперь умерла?

    Нежинская: Конечно, ее замучили...

    [84] ... Прокурор: Покойный был послушный мальчик?

    Нежинская: Таких детей в мiре больше нет и не будет.

    Прокурор: Почему так?

    Нежинская: Он жил в бедности, а когда приходил домой из класса, то старался сейчас уроки изучать. А уроки изучать всем добрым людям нужно...

    Замысловский: Свидетельница, после убийства к вам сыщики приходили?

    Нежинская: Совсем замучили. Все разбили и разгромили... В комоде рылись, вещи перебирали, все поразбивали... Я, конечно, кричала, плакала, говорила: что вы делаете?

    Замысловский: А они вам?

    Нежинская: Они говорили: молчите, всем Сибирь будет.

    Замысловский: Что же и дочку вашу забрали?

    Нежинская: Всех забрали: и дочку, и сына, и зятя...

    Замысловский: А вы пробовали ходить к вашей дочери на свидание, когда ее сыщики держали?..

    Нежинская: Разве допускали?.. Говорили, что прикладом убьют.

    Замысловский: И ничего ей не передавали?

    Нежинская: Нет, ничего.

    Замысловский: А вы не говорили сыщикам, "что же вы тут ищете, может другие его убили, может евреи его убили?"

    Нежинская: Я говорила, что вы тут шукаете, вы бы шукали там, где люди его нашли [то есть не на Слободке, на другом берегу Днепра, где жили Приходько и Нежинские, а на Лукьяновке, в Киеве, где был найден труп, недалеко от кирпичного завода Зайцева. – И.Г.]. Там не хотели шукать, а только до нас ходили.

    Шмаков: Чирков, с которым ваша дочь жила, оставил вам какие-нибудь деньги?

    Нежинская: Оставил двое детей: один Андрюша, а другая была девочка, которая года не пожила, умерла.

    Шмаков: А капитал оставил?

    Нежинская: Пяти копеек не видала.

    [Опущено письменное показание Натальи Ющинской. – Ред.]

    [93] ...

    Показания Ф. Нежинского [дяди Андрюши. – Ред.]

    [94] ...Прокурор: Вы Красовского знаете?

    Свидетель: Да.

    Прокурор: Не говорил ли Красовский, чтобы вы приняли участие в розыске убийц?

    Свид.: Говорил... Он просто обещал дать работу, если я буду принимать участие в розыске.

    Прокурор: А затем посадил вас под стражу?

    Свид.: Это было после того, как меня освободили из-под стражи. Тогда мне обещали дать работу.

    Прокурор: Не говорили вам, что убийство мог совершить Лука Приходько?

    Свид.: В участке мне угрожали 6-7 человек, что если я не укажу убийц, то меня прибьют.

    Прокурор: И указывали прямо на Луку?

    Свид.: Да...

    Прокурор: Значит, вы сами Луку не подозревали?

    Свид.: Боже сохрани, никогда не подозревал...

    [95] ...Шмаков: Вы знали Василия [правильно: Феодосия] Чиркова – отца Ющинского – оставил он какие-нибудь деньги вашей сестре?..

    Свид.: ...Он ничего не оставил ни сестре, ни мальчику...

    Замысловский: Мне хочется подробнее знать историю с сыщиками... Прежде всего, сколько раз вас по этому делу арестовывали?

    Свид.: Да почти целый год мне не давали покоя. Три месяца сидел в тюрьме...

    Замысловский: Вот, вы говорите – сыщики, а не можете назвать, какие это сыщики?

    Свид.: Я знаю одного – толстый Выгранов, а другой, кажется, Красовский..

    Замысловский: А не говорили вам, в каком направлении узнавать, кто по их мнению убил? Вы рассказывали, что они говорили про Луку, а потом, что говорили?

    Свид.: Они продолжали утверждать, что это Лука, но говорили и про других, посылали меня к Чеберяковой, но я туда не ходил. Я их не знаю.

    Замысловский: А про евреев говорили?

    Свид.: Говорили, что, может быть, евреи это сделали.

    Замысловский: А когда вы сидели, наносили вам побои?

    Свид.: Нет, угрожали только, но не били...

    [96] ...Оглашается [письменное] показание Федора Нежинского.

    [99] ...«...Я знаю, что Александра [Приходько] многим хвасталась, что будто на имя Андрюши положены деньги. Говорила она об этом и мне, я же лично знаю, что никаких денег на имя Андрюши не имеется, и что Александра говорила это нарочно всем, а также и матери Луки, если последняя упрекала ее, что у нее имеется незаконный сын...»

    Прокурор: Пожалуйста, свидетель, скажите, вы слышали ваше показание?

    Свид.: Слышал.

    Прокурор: Вот вы на мой вопрос, подозревали ли вы Луку Приходько в убийстве, ответили – Боже сохрани, я Луку Приходько ни в чем не подозревал, вы сказали: все это меня научили говорить сыщики.. Почему же вы следователю не сказали того же самого, что сказали нам здесь, почему вы следователю говорили, что Приходько такой-сякой, что он бил Андрюшу и т.д. Что же, это вас все научили говорить, или вы по совести показывали?

    Свид.: Я тогда боялся, что меня никогда не выпустят.

    Прокурор: Так что вы, несомненно, следователю все на Луку сочинили. Вы говорили на Луку все то, что [чему] вас научили [Красовский и Выгранов]?

    Свид.: Конечно...

    Председатель: ...Вы показывали такие обстоятельства, которых теперь не показываете, и говорите, что вас подучивала полиция, сыщики. Почему вы так показывали?..

    Свид.: Кричали на меня...

    Председатель: В мае Красовский поручил вам производить розыски в воровской шайке по делу об убийстве Ющинского и если что узнаете, так сообщать Красовскому и за это он обещал вас выпустить из-под стражи и обещал место...

    Свид.: Нет, меня освободили уже из-под ареста.

    Турасович: Что же они вам обещали?

    Свид.: Обещали достать хорошее место мне и жене...

    [Опущены показания жены Ф. Нежинского и др. – Ред.]

    [110] ...

    Показание Луки Приходько [отчима Андрюши. – Ред.]

    [111] ...Приходько: ...24-го [марта 1911 г.] собрались все родные, вся семья, пришли для похорон, но вместо похорон этот день оказался (свидетелю дурно).

    Председатель: Вы взволнованы?..

    Приходько: Вместо того нас предали заключению, благодаря Мищуку. Хороший начальник сыскного отделения. Он так тонко понимал свое дело, как я свое. Нас арестовали, нас обыскали, мы сидели до позднего вечера... до двух часов [ночи]. Мищук потом пустил [слух], что я вешался, – но я никогда не вешался, – жену чуть ли не колотил и над ней издевался. Вместо того, чтобы взять ключи у нас, он при обыске перевернул все. Когда я после 13 дней ареста пришел домой, то там застал всю одежду вскопанной, все переворочено, все поломано. Тяжело было это и ужасно... Проходил до 26 июня, для меня это было очень печально... Я не имел никакого покоя. Это было время, когда я не знал, жить мне или умереть. 26 июня приходит Красовский и забирает меня. Я просидел день или два, затем начинает приносить одежду. Если он говорит, что я был в чужом платье, то ему хорошо известно, в чьем я был платье... Приносили одежду, надевали, примеряли разные шапки, подгоняли мне одежду, привели в парикмахерскую, там сбрили бороду, обрили правую часть головы, сразу представили генералу [по всей видимости, прокурору.– Ред.]. Водили меня и говорили: тебя опознали, ты арестант, но ты еще не сознаешься...

    [112] ...Прокурор: ...И кто произвел всю эту гримировку?

    Свид.: Красовский.

    Прокурор: ... Вас специально возили туда? Кто же тот человек, который вас опознал, что в день убийства вы были на заводе [возле пещеры]?

    Свид.: Не знаю.

    Прокурор: Когда вас везли, был Выгранов?

    Свид.: Был.

    Прокурор: И он говорил, что арестуют и вашего отца, и вашего брата, и всех родственников, возьмут под арест.

    Свид.: Он уже говорил по пути обратно... Я говорил: снимите хоть голову мою, но родных моих не трогайте...

    [Опускается показание фельдшера Синицкого и разговор с ним В. Чеберяковой о том, что первый, обнаруживший труп мальчика, якобы получил (?) большие деньги. – Ред.]
    ___________________________

    [29] Эти показания еврейского мальчика должны подтвердить версию, что якобы Андрюшу могла убить мать из-за денег. Режиссура "заинтересованной стороны" выступает в данном случае с особой ясностью: даже детям дают указания, что говорить. – И.Г.

    [121] ... Четвертый день
    28 сентября 1913 г.
    Допрос свидетелей: Ордынского, Клейнман, Симоненко

    [Опускается показание городового Лещенко, который первым из властей оказался на месте обнаружения трупа. Из его показаний видно, что с самого начала были совершены упущения в расследовании, связанные либо с халатностью, либо с неопытностью низших полицейских чинов. Прокурор вынужден был обратить на это внимание суда. – Ред.]

    [128] ...Прокурор: Прошу удостоверить, что в данном случае порядок производства дознания был полицией нарушен...

    [129] ...Зарудный: ... Защите совершенно безразлично, были ли в настоящем деле правильны действия полиции, хотя мы со своей стороны согласны со всеми указаниями, которые сделаны обвинением и гражданскими истцами о неправильности действий полиции, хотя мы считаем, что это не имеет никакого отношения к делу Бейлиса, – тем не менее... Я не знаю, были ли действия полиции правильны или неправильны, но утверждаю, что со стороны прокурора в данном случае преждевременно говорить, что полиция допустила какое-нибудь нарушение...

    [132] Показание Ордынского

    Читается показание Ордынского [данное у следователя]: «...Я сотрудник газеты "Киевская Мысль". Сегодня явился в камеру вашу без вызова и хочу сделать по настоящему делу следующее заявление. Несколько дней тому назад я был у своих знакомых, г.г. Ниренберг... Г-жа Ниренберг [очевидно, она же Клейман. – И.Г.] [133] ... предложила послушать разговор ее с поденщицей прачкой... Подойдя к открытой двери, ведущей в кухню, я начал слушать, о чем говорит зашедшая сюда г-жа Ниренберг с сидевшей на скамье женщиной... Женщина начала очень подробно рассказывать об обстоятельствах, предшествовавших и сопровождавших убийство мальчика Андрея Ющинского... Незадолго до обнаружения сестра рассказчицы [прачки Симоненковой] случайно проходила вблизи места, где труп [впоследствии] был найден. Здесь она встретила брата матери покойного мальчика, то есть дядю покойного. Он, дядя, с улыбкой заметил, что пропал, мол, мальчик, нельзя никак найти. На вопрос, почему он смеется, дядя ответил, что это "от нервного возбуждения". Там же в другое время сестра рассказчицы встретила и мать Андрея Ющинского[30].

    Та [мать Ющинского] также с улыбкой сообщила об исчезновении сына. В дальнейшем прачка, на вопрос г-жи Ниренберг, можно ли с уверенностью сказать, что мальчика убили близкие ему люди, категорически заявила, что "да".

    На вопрос, за что убили, прачка ответила, что есть такое дело. Какое дело, она не хотела сообщить и вместо этого начала рассказывать о других подробностях, которые может знать лишь человек, хорошо осведомленный... Она сказала, что через день или два после исчезновения Андрея Ющинского, на киевском берегу, у пароходных пристаней к одному из городских извозчиков подошли мужчина и женщина, державшие в руках большой мешок с тяжелым, по-видимому, предметом. Они договорили извозчика в Кирилловскую больницу и по дороге сказали ему, что везут больного мальчика. На недоумение извозчика по поводу такого способа перевозки, неизвестные ответили, что так, мол, предложил доктор. По словам прачки, извозчик, когда выехал в малолюдное место, почувствовал панический страх... Откуда прачка узнала о переживаниях извозчика и вообще о таких подробностях, она не сказала, уверив свою собеседницу [г-жу Ниренберг или Клейман. – И.Г.], что это "верно".

    Прачка рассказывала далее о том, что мальчик никогда не называл свою мать мамой, а по имени и отчеству, между матерью и сыном не было дружеских, родственных отношений, мать иногда в ссоре угрожала мальчику... кажется, смертью. На вопрос г-жи Ниренберг, почему она не заявляет об этом полиции, прачка сказала, что боится за свою жизнь, так как имеет основание предполагать, что убийцы не будут наказаны. Как бы в подтверждение своих доводов она указала на то обстоятельство, что мать покойного мальчика уже поступила в союз "русского народа" и никого не боится... Показание это я записал собственноручно... В. Ордынский».

    Прокурор: Вы подтверждаете, что прачка это вам рассказывала?

    Свид.: Почти все...

    Прокурор: Почему вы принимали такое большое участие в деле Ющинского?

    Свид.: Потому, что это дело меня, как газетного работника, не могло не интересовать. Оно серьезное, важное...

    Прокурор: Не говорила прачка, что сведения эти она получила с базара, что это базарная сплетня?

    Свид.: Она сказала, все говорят, что Ющинского убили евреи, а я знаю, кто убил.

    Прокурор: Значит, убили мужчина и женщина, которые везли труп на извозчике...

    Турасович: Она так и говорила, что по совету доктора они везли больного мальчика в мешке... Вас не удивил такой врачебный совет – везти больного мальчика в мешке?

    Свид.: Я считал себя обязанным [134] передать то, что слышал, не вдаваясь в критику слов...

    Шмаков: ...Кто еще был с вами в гостинице? Сотрудники "Киевской Мысли"?

    Свид.: Был Выгранов и Вера Чеберяк[ова].

    Шмаков: А Бразуль-Брушковский был?

    Свид.: Был.

    Шмаков: А Яблоновский был?

    Свид.: Был...

    Председатель: Вы пришли для того, чтобы потом об услышанном писать в газете?

    Свид.: Да!..

    [135] ...Председатель: Скажите, откуда вы узнали, что Чеберяк[ова] и другие лица, на которые вы ранее указывали, соберутся в ресторане "Роотса".

    Свид.: Об этом мне говорил Бразуль-Брушковский...

    Прокурор: Скажите, какое впечатление производил на вас рассказ, который вела Чеберякова...

    Свид.: Он на меня производил впечатление достоверного...

    Прокурор: А она была выпивши, или была совсем трезвая?

    Свид.: Насколько я помню, она вина не пила... Может быть ее и угощали, но она ничего не ела, она была очень подозрительна и боялась, чтобы ей чего-нибудь не подсыпали, она никому не верила.

    Прокурор: Даже сотруднику "Киевской Мысли"? Я больше вопросов не имею!..

    [136] ... Замысловский: Почему же ее пригласили не в редакцию "Киевской Мысли", где много комнат?

    Свид.: Потому, что это дело не редакции "Киевской Мысли", а дело Бразуля, он интересовался им...

    [137] ...

    Показание свидетельницы Клейман

    ...Свидетельница едва слышно рассказывает то, что передавала прачка Симоненко.

    Председатель: Говорила ли прачка о том, что извозчик видел, как потащили мешок к пещере?

    Свид.: Говорила, что когда он вернулся, что они тащили мешок, но куда – неизвестно.

    Прокурор: Вы, свидетельница – еврейка?

    Свид.: Да.

    Прокурор: Прачка... сама пришла и рассказала это, или вы ее расспрашивали?

    Свид.: ...Я никаких вопросов ей не задавала, а когда она пила кофе, она сама рассказывала.

    Прокурор: ...Как же из ее слов выходило, что она сама все это видела: и как извозчика нанимали, и как извозчик стащил мешок?

    Свид.: Она говорила, что это ей известно... В то время, как она рассказывала, Ордынский сидел у меня в столовой...

    Прокурор: Значит, он слушал из-за двери, то есть подслушивал, а не то, чтобы вы вместе с ним вошли в кухню и разговаривали [с прачкой]?.. Вы говорите, что он сидел в столовой, а вы говорили с прачкой на кухне?.. Она вам рассказывала один раз?

    Свид.: Один раз.

    Прокурор: И тут, как раз подошел Ордынский?

    Свид.: Нет... она говорила об этом много раз...

    Шмаков: А не говорила она, отчего родные убили мальчика?

    Свид.: Оттого, что хотели получить 300 рублей.

    Шмаков: Значит убили из-за 300 рублей? А вы не расспрашивали ее, как извозчик решился так далеко везти мальчика в мешке?

    Свид.: Я никаких вопросов не задавала...

    Шмаков: А вы ее не спрашивали, откуда она это знает?

    Свид.: Она говорила, что знает хорошо семью [Приходько].

    Шмаков: Относительно того, откуда она узнала, что убили на Слободке, затем повезли на извозчике [на Лукьяновку, за 8 верст от Слободки. – И.Г.]. Откуда она знает это?

    Свид.: Я не расспрашивала...

    Прокурор: Скажите, пожалуйста, не говорила ли Симоненкова впоследствии, что Федор Нежинский мог совершить это убийство, потому что он одно время работал на карьерах на Лукьяновке, и потому хорошо знаком с местностью, вследствие [138] чего ему не составило бы никакого труда укрыть труп в пещере? Не говорила ли она, что именно он совершил это преступление?

    Свид.: Она говорила: отчим, мать и брат [матери]...

    [Опущены показания соседей, Наконечного, показание Дуни Наконечной. – Ред. ][31]

    [156] ...Показание Симоненко [прачки]

    ...Однажды, когда я шла гулять по улице, то услышала, что родственники убили ребенка, повезли в мешке. А затем приходит один господин [к Клейман] и читает газету про убийство. А когда я пришла на работу [к Клейман], то я и рассказала то, что слышала, что говорили...

    Прокурор: ...Она стала вас расспрашивать и вы эту базарную сплетню рассказали ей. ...Господин, который вас расспрашивал, он был еврей?

    Свид.: Да...

    Председатель: Вы знакомы с Приходько?

    Свид.: Я ее не знаю.

    Шмаков: Вы не говорили, что знаете их 12 лет?

    Свид.: Откуда мне их знать?

    Григорович-Барский: Андрюшу Ющинского вы знали раньше?

    Свид.: Я видела его всего один раз. Мать моя жила 12 лет на квартире [в том же доме. – И.Г.], и я видела, как он играл во дворе, когда приезжала к матери. А после его погребения, месяцев 5-6 спустя мне сказали, что это и был тот мальчик, которого убили...

    [157] Председатель: Но вы его не знали?

    Свид.: Я даже не знала, чей это мальчик, не знала фамилии... А уже потом мама мне сказала, что это тот мальчик, который играл у нас во дворе.

    Турасович: Не говорили ли вы г-же Клейман, что семья Приходько – преступная?

    Председатель: Ведь она уже сказала, что ничего подобного не говорила, что Приходько она не знает, и что только передавала базарные слухи[32].

    [Опущены показания соседей. – Ред.]
    ___________________________

    [30] "Сестра рассказчицы", видимо, зачем-то постоянно дежурила в районе пещеры, еще не зная, однако, что через некоторое время там будет найден труп мальчика? – И.Г.

    [31] В целом допрос свидетелей дал очень ценный материал, установив, что злодейски замученный Андрюша Ющинский был хорошим, добросовестным мальчиком, а его мать и родственники были потрясены вестью об его исчезновении и приняли с огорчением и душевной болью известие об его мученической кончине. Но находившаяся в еврейских руках печать позволила себе выставлять родную мать виновницей ужасной смерти сына. – Ред.

    [32] Показания Ордынского и Клейман представляют собой явное лжесвидетельство, без труда разоблаченное. Русское законодательство, вообще говоря, за это строго наказывало, и в ходе данного процесса придется неоднократно удивляться либерализму суда, не нашедшего ни в одном случае нужным привлечь к уголовной ответственности многочисленных "свидетелей" с еврейской стороны, дававших в деле Бейлиса ложные показания. – И.Г.

    [161] ... Пятый день
    29 сентября 1913 г.
    Допрос свидетелей: Добжанского, Ященко, К. Шаховского, пристава Вышинского, У.Шаховской, Калюжного

    ...Показание свид. Добжанского

    Председатель: Что вы знаете по этому делу?

    Свидетель: Я знаю, что 19 марта ко мне [в пивную] пришел Федор Нежинский. Все пальто у него было в глине... Это было в субботу. Я содержатель пивной...

    [162] ...Грузенберг: ...Выясните, пожалуйста, что говорила Наталья [Ющинская] по поводу пропажи мальчика, когда она убедилась, что он убит?..

    Свид.: Это было так. В 7 часов вечера, когда не было еще никаких гостей, мы пошли туда. Мать плакала, приходит тетка и говорит, так, вообще, говорит, что пускай никто ни на кого не думает, убили мальчика никто, как свои...

    Грузенберг: А про евреев разговора никакого не было?

    Свид.: Нет, про евреев не было, Боже сохрани...

    Прокурор: А Выгранова вы знаете?

    Свид.: Да, хорошо знаю[33]...

    [163] ...Председатель: ...Вы показывали на предварительном следствии относительно глины на платье Федора Нежинского. На вопрос следователя, – был ли запачкан костюм его в глине? – вы сказали, – «я тогда не заметил»...

    Свид.: Я знаю, что он был в глине.

    Председатель: Разъясните суду, почему вы, когда 17 июля 1911 г. вас спросил следователь, – был ли выпачкан в глине костюм Федора Нежинского? – сказали – я не видел, а теперь заявляете, что знаете. Это было 2½ года назад?

    Свид.: Да, я знаю...

    Турасович: А вы Шнеерсона [подельник Бейлиса из династии Любавичских цадиков. – Ред.] знали?

    Свид.: Знал... Это мой сосед, я у него покупал сено.

    Прокурор: А Шнеерсон имел право жительства?

    Свид.: Да, он мне говорил, что имел.

    Прокурор: Так это вы с его слов знаете?

    Свид.: Да...

    Шмаков: А не говорил ли он, что он цадик, или что он проживает у цадика?

    Свид.: Нет.

    Шмаков: Или что его брат цадик?

    Свид.: Нет...

    Заявление Зарудного

    Зарудный: Я покорнейше прошу занести в протокол, что г. прокурор спросил свидетеля о том, – имеет ли право сосед свидетеля, Шнеерсон, торговать, имел ли он право на торговлю...

    Председатель: Г. прокурор говорил не о праве торговли, а о праве жительства.

    Зарудный: Я извиняюсь за мою неточность. – Имел ли он право жить, и во-вторых, что присяжный поверенный Шмаков спросил о том, не состоит ли брат Шнеерсона "цадиком"!

    Прокурор: Я не говорил, имеет ли право жить Шнеерсон, я сказал – имеет ли он право жительства!

    Зарудный: Совершенно верно, именно о праве жительства я говорю, ибо и вы, надеюсь, не сомневаетесь в том, что еврей имеет право жить, может быть, когда-нибудь вы и в этом усумнитесь?..

    Председатель: ...Я вас прошу, г. защитник, не отвлекать нашего и своего внимания в столь серьезном деле...

    [164] Шмаков: Каждый раз, когда я говорю о еврее, г. Зарудный просит занести это в протокол. Этак весь протокол будет исписан только евреями...

    [166] ...Показания Василия Ященко

    Свидетель: ...Когда я проходил по улице к заводу Зайцева... оглянулся. Вижу, прошел человек мимо. Не знаю кто, знаю только черный и пошел к лесу, там был завод Зайцева. На нем было хорошее пальто черное, брюки черные, а на голове – не помню: котелок или маленькая шляпа. На шее что-то повязано белое, так что воротник был круглый. Когда он поровнялся со мной и обернулся, я увидел, что усы у него черные, нос продолговатый с горбинкой, затылок выдающийся... Прошла неделя. Мы сидели и читали газету, где описывается, что вдруг 12 марта исчез мальчик. Тогда я говорю брату: посмотри в своей книге, какого числа мы кончили работу у Селиновского... Он посмотрел и говорит: 12 марта. Я говорю, вот в этот день я видел, когда шел в завод, человека, прилично одетого. О том, что я видел человека, узнали...

    [167] ...Замысловский: Значит, одет был по-господски?

    Свид.: Да.

    Замысловский: Шляпа?

    Свид.: Хорошая шляпа, или котелок... на шее что-то белое...

    [172] ...Показания Шаховского

    Председатель: Расскажите суду, что вы знаете по настоящему делу?

    Свидетель: Когда в субботу, 12 марта, часов в 9, в начале 10-го [утра] проходил мимо Верхней Юрковской улицы, то видел Женю Чеберякова и Андрея Ющинского...

    Прокурор: Почему вы запомнили этот день? Вы в этот день ходили за керосином?

    Свид.: Точно так...

    [173] ...Прокурор: Где вы живете по Верхне-Юрковской улице?

    Свид.: Я живу в доме № 38.

    Прокурор: Значит рядом с домом, где живет Вера Чеберякова?

    Свид.: Через два дома... между домами есть сарай...

    Прокурор: Вы Женю видели после, когда был найден труп?

    Свид.: Видел.

    Прокурор: Вы его, вероятно, спросили, куда делся Андрюша?

    Свид.: Дня через 3-4 после... Он сказал, что [они] гуляли в саду усадьбы Зайцева... Нас, говорит, прогнали оттуда.

    Прокурор: Кто прогнал?

    Свид.: Неизвестный человек...

    Прокурор: Не показывали ли вы [потом] судебному следователю о том, что вы раньше не говорили потому, что вас могут подколоть?

    Свидетель молчит.

    Прокурор: Вы боялись?

    Свид.: Конечно, мне могли дать кулаком...

    Прокурор: ...А что же далее [было в рассказе Жени], Андрюша убежал куда-нибудь?

    Свид.: Говорит, что поутекали...

    [174] ... Шмаков: Вас называли "Фонарщик"?

    Свид.: Точно так.

    Шмаков: Какое было время, когда вы встретились с Женей и Андрюшей?

    Свид.: Часов в 9, в начале десятого...

    Шмаков: Кроме Андрюши с Женей был еще кто-нибудь из еврейских мальчиков?

    Свид.: Не помню.

    Шмаков: А раньше вы говорили, что было три мальчика.

    Свид. молчит.

    Шмаков: Припомните?

    Свид.: Может быть, в стороне был, не могу теперь сказать.

    Шмаков: А вы, кажется, сказали следователю, что был сын Бейлиса.

    Свид.: Я не говорил, что был сын Бейлиса...

    Шмаков: Вы не помните, в тот день на Андрюше пальто было?

    Свид.: Пальто не было. Тужурочка черненькая[34]...

    Шмаков: Когда вы разговаривали с ним [Женей] о том, хорошо ли они погуляли, что вам сказал Женя?

    Свид.: ...Что их прогнал какой-то мужчина.

    Шмаков: Он не говорил, что это был Бейлис?

    Свид.: Не говорил.

    Шмаков: Не говорил, что с черной бородой?

    Свид.: Не говорил.

    Шмаков: А сами вы сказали следователю, что с черной бородой проживал тогда только один человек, Мендель. Показывали вы это?

    Свид.: Показывал...

    Шмаков: Вы намекнули, что вас побили. Кто вас побил? За что вас побили?

    Свид.: Не знаю, "заразой" называли...

    Шмаков: Не обвиняли ли вас в том, что вы рассказываете много, чтобы вы помалкивали?

    Свид. молчит.

    Шмаков: За что вас побили?

    Свид.: Что я говорил насчет того.

    Шмаков: Насчет чего, насчет Бейлиса?

    Свид.: Не могу знать.

    Шмаков: Вы говорите, что восемь человек вас ударило?

    Свид.: Да, и сейчас же побежали...

    Шмаков: Почему вы боитесь показывать, если не знаете, за что вас били?.. [175] ...Почему вы заключили, что вас били по поводу дела Бейлиса? Ведь, вы присягали, вы должны говорить правду...

    Свид.: Да, присягал. Вдарили раза два, а больше не знаю.

    Шмаков: А вы не говорили своей жене по поводу того времени, когда Женя и Андрюша катались на мяле?

    Свид. молчит.

    Шмаков: Не говорили ли вы ей о Бейлисе?

    Свид. молчит.

    Шмаков: А вы говорили судебному следователю по поводу пальто и книг Андрюши, где он мог их оставить?

    Свид.: Я сказал потому, что мог у Чеберячки оставить.

    Шмаков: Откуда вы это взяли?

    Свид.: Судебный следователь спросил: где – я и сказал, что у Жени Чеберяк[ов]а мог оставить, а в это время я не знал, где они были.

    Шмаков: Так что вы заключили из того обстоятельства, что видели их вместе?

    Свид.: Да.

    Шмаков: Относительно Жени Чеберяк[ов]а не говорили ли вы, что он все это дело знает, но почему-то не говорит вам всей правды. Откуда вы сделали такое заключение?

    Свид.: ...Я сказал, что Женя лучше знает, потому что гулял с ним.

    Шмаков: Но ведь Андрюша мог уйти.

    Свидетель молчит...

    Замысловский: Не сказали ли вы ему, Наконечному, какой-нибудь фразы, кроме Менделя?

    Свидетель молчит...

    Замысловский: Вы боитесь теперь сказать, что ли?

    Свидетель молчит...

    [176] ...Председатель: ...когда вас побили?

    Свид.: ...В августе месяце... этого [1913] года, 23 или 28 августа.

    Председатель: Перед самым разбором дела?

    Свид.: Точно так...

    Председатель: Вечером, когда вы фонари зажигали?

    Свид.: Да. Они обступили меня кругом фонаря.

    Председатель: А вас раньше кто-нибудь пытался побить при встрече?

    Свид.: Да, раньше тоже.

    Председатель: Кто же бил – русские или евреи?

    Свид.: Русские...

    Председатель: 12-го марта вы в первый раз ловили [птиц], или и [177] раньше ловили?..

    Свид.: Первый раз.

    Председатель: В марте месяце дыры в заборе были, или были заделаны?

    Свид.: Были…

    Шмаков: А не говорили ли, что Женя по приказанию своей матери не хочет показать правды?

    Свид.: Говорил...

    Шмаков: Когда вы показали судебному следователю, что мужчина с черной бородой именно Мендель, не говорили ли вы, что на этой усадьбе пустынно жил он в то время?

    Свид.: Говорил.

    Шмаков: А не говорили ли вы, что в убийстве этом принимал участие этот самый Мендель?

    Свид.: Не могу припомнить.

    Шмаков: Это есть в протоколе следователя...

    Председатель: Почему, когда вы труп увидели, вы сейчас же не заявили об этом?

    Свид.: Я боялся, а потом по совести показал...

    Председатель: Ввиду запамятования свидетелем существенных обстоятельств, суд определяет согласно ходатайству сторон огласить показания свидетеля [данные на предварительном следствии] полностью...

    9 июля 1911 года:

    «... [178] ...12 марта, в субботу, этот день я помню хорошо, потому что у своего хозяина я получил жалованье... подойдя к дому Захарченко, № 40 по В.-Юрковской улице, где помещается винная лавка, я увидел, что последняя уже открыта... Значит тогда было или ровно 8 часов утра, или 10-15 минут 9-го... Несколько дальше на улице я увидел Андрюшу Ющинского и с ним Женю Чеберякова... С тех пор Андрюшу Ющинского я уже не видел. До этой встречи с Андрюшей я его не видел более года, то есть с того самого времени, когда он переселился со своими родными в Предмостную Слободку[35]. При встрече 12 марта Андрюша был одет в тужурку, черные брюки и фуражку с гербом. Пальто у него не было... После обнаружения трупа меня не спрашивали агенты сыскного отделения, сам же я боялся впутываться в это дело и говорить о том... потому что ходить мне по улицам приходится поздно вечером и рано утром меня всегда могут подколоть те, кому не понравится мое показание...».

    [179] ... 18 июля 1911 года:

    «В дополнение к прежнему моему показанию, добавляю: ...Усадьба, в которой живет Чеберякова, расположена [рядом] с заводом Зайцева и отделена от этой усадьбы высоким забором. 12 марта из усадьбы, где живет Чеберякова, свободно можно было пройти в завод Зайцева, так как забор там был полуразрушен... В заводе Зайцева работы начались после Пасхи, в марте [1911 г.] заводская усадьба, которая имеет приблизительно 15 десятин земли, пустовала, и рабочих там никого не было. Спустившись в усадьбу эту из усадьбы, где живет Чеберякова... вы увидите очень большую постройку, представляющую из себя печь, в которой обжигается кирпич. За этой печью имеется полуразрушенная хатка, в которой проживал заводской сторож. В марте месяце в этом году эта хатка пустовала и в ней никто не жил... Заведовал всей усадьбой приказчик Мендель, живущий в конце заводской усадьбы...».

    20 июля 1911 года:

    «В дополнение... забыл вам упомянуть об очень важном обстоятельстве... Приблизительно во вторник после той субботы 12 марта, когда я видел Андрея Ющинского вместе с Женей Чеберяковым... я встретил Женю Чеберякова на углу Половецкой и Верхне-Юрковской улиц... спросил его: удалось ли ему тогда хорошо погулять с Андрюшей. На это мне Женя ответил, что ему с Андрюшей Ющинским [погулять] не удалось, так как их спугнул в заводе Зайцева, недалеко от печки, какой-то мужчина с черной бородой... после чего они разбежались... Когда был найден труп Андрюши, я уже с Женей не разговаривал, а только знаю, что Женя, по приказанию своей матери Чеберяковой, не хочет рассказывать всей правды... Я почти не сомневаюсь в том, что убийство Андрюши Ющинского было совершено в печке зайцевского завода... После того как был обнаружен труп Ющинского, я припомнил хорошо рассказ Жени о том, что спугнул его и Андрюшу в усадьбе Зайцева человек с черной бородой. Проживал тогда там только один человек с черной бородой, именно Мендель, приказчик заводской усадьбы... Других жильцов в этой усадьбе, очень пустынной, тогда не было, вот почему я и думаю, что в убийстве этом принимает участие этот самый Мендель, а Женька Чеберяк[ов] просто заманил в эту усадьбу Андрюшу...».

    [180] ...23 июля 1911 года:

    «...Во вторник после той субботы, 12 марта... Женя мне сказал, что он был на заводе Зайцева, где катался с Андрюшей в [на] мяле, но что погулять им там не удалось, т. к. их кто-то спугнул... Сказал я о мужчине с черной бородой потому, что предполагал, что никто, кроме Менделя, который жил тогда в заводе, не мог запугать Женю и Андрюшу... Вы лучше спросите Женю Чеберякова, который, вероятно, знает все это дело, но почему-то не говорит вам правды...».

    [181] ...Прокурор: Вам, свидетель, прочитали несколько ваших показаний, в которых вы постоянно меняли ваше показание относительно разговора с Женей. То вы показывали, что Женя вам говорил, как их спугнул мужчина с черной бородой, то вы сказали, что это был Мендель Бейлис, то вы сказали, что это ваше предположение... Объясните, чем вызывалась такая смена показаний ваших? Подучивал ли вас кто-нибудь?

    Свид.: А как же... Вызывали сыщики... Полищук... Он сказал: не бойся, ничего тебе не будет... расскажи все, что знаешь... А то тебя возьмут в охранное отделение, пошлют на Камчатку, будешь сидеть... И Выгранов тоже подучивал показывать на Бейлиса.

    Прокурор: И Выгранов тоже?.. Вот как. Совершенно не понимаю...

    Шмаков: А когда вы встретились с Женей во вторник... тогда и сказал вам Женя, что мужчина с черной бородой спугнул?

    Свид.: Так.

    Шмаков: Значит в первый раз, когда вы показали, вы о черной бороде ничего не говорили потому, что знать не могли [вернее, потому что не было разговора о том, что дети были на заводе Зайцева. – И.Г.]. А когда вы узнали, что они после того, как вы их встретили, катались на мяле, тогда вы говорили о черной бороде. Вот почему в первом вашем показании о черной бороде речи не было.

    Председатель: Вы объясните суду, почему вы сначала молчали и не говорили потому, что боялись, а затем ваша совесть заговорила, и вы сочли нужным заявить? Почему вы считали, что опасно для кого-нибудь, если вы скажете, что 12 марта видели Андрюшу где-то на Лукьяновке? Разве это указывало бы на того, кто совершил преступление? Это считали нужным скрыть, – вы боялись сказать, что 12 марта видели Андрюшу, или вы боялись передать разговор с Женей Чеберяк[овым]? Вот это нам интересно. Ответьте суду, теперь после присяги, действительно ли вам покойный Женя говорил, что они были [182] на заводе и что их оттуда прогнали?

    Свид.: Говорил.

    Замысловский: ...Вы говорите, что сыщики научили вас говорить против Менделя, называете Полищука и Выгранова. А вот следователю вы показали тогда так... что Женя не говорил вам о мужчине с черной бородой, что это вы прибавили от себя, что вас так настроил Полищук... что Полищук настроил вас говорить не против Бейлиса, а за Бейлиса, и что настроил вас говорить, что это, мол, неправда, что мужчины с черной бородой не было...

    Свид.: Я ничего не могу сказать. Я боялся и сам не рад был[36]...

    Карабчевский: Скажите нам окончательно, говорил ли вам Женя про черную бороду, или только сказал, что их прогнали оттуда?

    Председатель: Говорил он вам про черную бороду, или нет.

    Свид.: Один раз только и говорил...

    [183] Шмаков: ...Показывать против Бейлиса вас учили сыщики, а показывать в пользу Бейлиса, кто вас учил?

    Свидетель молчит.

    Шмаков: Не можете сказать. Вы меня понимаете? Свид.: Понимаю.

    Шмаков: Ответить не можете.

    Свид.: Не могу.

    Председатель: Слушайте, свидетель... вы сами пришли к такому заключению, что нужно показать [у следователя], или вас кто-нибудь со стороны научил?

    Свид.: Мне свет милее.

    Шмаков: Вы стали показывать за Бейлиса, потому что вам "свет милее"?.. Что вы этим хотите сказать, что вы показывали за Бейлиса под угрозой?

    Свид.: Под угрозой...

    [186] ...Показания [пристава] Л. Вышинского

    [188] ...Прокурор: Сколько приблизительно было живущих в самой усадьбе [Зайцева]?

    Свидетель: С одной стороны домик, где жил Бейлис с семьей...

    Прокурор: У него проживал кто-нибудь?

    Свид.: ...Установлено, что у него жил некий [Файвель] Шнеерсон, обедал у него...

    Прокурор: Выяснилось ли, что он не имел право жительства?

    Свид.: Да, не имел.

    Прокурор: Кроме Бейлиса и Шнеерсона, кто еще жил на территории усадьбы? Выяснилось, что там есть еще жилое помещение за конюшней.

    Свид.: Это впоследствии оказалось...

    Прокурор: А где жил Дубовик?

    Свид.: На Кирилловской.

    Прокурор: Где строилась больница?

    Свид.: Нет, синагога.

    Прокурор: Почему синагога? Ведь там больница?

    Свид.: Там больница была давно, а синагога строится...

    Прокурор: А кто еще жил?

    Свид.: Сторож, и еще еврейская семья жила.

    Прокурор: Где?

    Свид.: Где было выстроено дополнительное помещение. Оно потом было разобрано, там рядом была мастерская.

    Прокурор: Когда его разобрали?

    Свид.: Весной.

    Прокурор: Вскоре после убийства или до убийства?

    Свид.: Вскоре после убийства.

    Прокурор: Может быть там не еврейская семья жила?

    Свид.: Нет, еврейская...

    [189] ...Член суда Юркевич: Вы мальчика Женю Чеберяк[ова] знали?.. Расспрашивали его?

    Свид.: Расспрашивал, но он ничего не отвечал.

    Юркевич: Спрашивали вы его, был ли он с Андрюшей перед убийством?

    Свид.: Он говорил, что с Андреем был знаком, но когда вопрос касался убийства, он всегда молчал...

    Прокурор: Вы не можете вспомнить, кто же охранял пещеру до прибытия следственных властей?

    Свид.: Помню только одного городового Пимоненко, но он убит.

    Прокурор: Когда?

    Свид.: В июне месяце...

    Показание Ульяны Шаховской

    ...Свидетельница рассказывает, что видела Андрея Ющинского с Женей Чеберяк[овым].

    Прокурор: В котором часу, вы говорите?

    Свид.: В девятом.

    Прокурор: В начале?

    Свид.: Да...

    Прокурор: Вы видели их вдвоем?

    Свид.: Вдвоем.

    Прокурор: ...Андрюша был в пальто или без пальто?

    Свид.: В тужурочке, без пальто...

    [191] ...Шмаков: А третьего мальчика не было там?

    Свид.: Третьего не было...

    Шмаков: Вы говорите, что Волкивна вам сказала, что встретила человека, который нес Андрюшу [на заводе 12 марта 1911 г.]? Как она его описала, не говорила ли, что это человек с черной бородой?

    Свид.: Да, с черной бородой.

    Шмаков: Не говорила ли она, что это Мендель Бейлис?..

    Свидетельница молчит...

    Председатель: Ввиду разноречий в показаниях свидетельницы суд постановляет огласить показание, данное ею на предварительном следствии...

    «Зовут меня Ульяна Семеновна Шаховская, 30 лет, православная, неграмотная, несудимая... Покойного Андрюшу Ющинского, под кличкой "домовой", я знала давно, так как он жил раньше долгое время на Лукьяновке, а мать его, Александра Приходько, даже гуляла у меня на свадьбе... С тех пор, когда Приходьки переехали в Слободку, я уже не видела их, не видела никогда и Андрюши[37]...

    ...В субботу, 12 марта... когда мой муж получил вперед из жалованья 1 руб. у подрядчика Балашова, я приблизительно в 8 час. утра пошла в бакалейную лавочку, которая помещается в том самом доме, где живет Чеберякова... [192] ... На тротуаре я видела Женю Чеберякова и Андрюшу Ющинского. Андрюша был в одной тужурке, без пальто, это я заметила хорошо, и в его руках были ремешки с книгами. Оба они ели конфеты и о чем-то разговаривали. Третьего мальчика с ними не было, я это хорошо помню. Увидя меня, Андрюша поздоровался со мной... Монопольная [винная] лавка уже тогда была открыта и значит в то время было или 8 часов утра, или немного больше... Я купила на 6 коп. колбасы и на 4 коп. фунт белого хлеба, я пошла домой. На том самом месте... по-прежнему стоял Андрюша с Женей... Когда был найден труп Андрюши, и я вспомнила, что видела Андрюшу 12 марта, в субботу утром, в тот самый день, когда Андрюша исчез. Об этом рассказала своему мужу, который мне также сообщил, что идя на ловлю птиц, он видел Андрюшу и Женю...

    Позавчера я вышла зажигать фонари перед вечером и на улице встретила свою знакомую Анну, по прозвищу Волкивну... [Она] спросила меня, знаю ли я что-нибудь об убийстве мальчика. Я ей сказала, что покойного Андрюшу я видела 12 марта утром и больше я ничего не знаю. Тогда Волкивна ответила, что я живу близко от пещеры и ничего не знаю, а она живет далеко и знает все. На мои расспросы Волкивна мне сказала, что когда Женя и Андрюша и еще какой-то третий мальчик пошли утром гулять в завод Зайцева, то их спугнул один мужчина с черной бородой, живущий в заводе Зайцева, причем схватив Андрюшу "в оберёмок" [то есть обхватив рукой. – И.Г.], он понес Андрюшу в заводскую печку...

    Волкивна, говоря мне о человеке с черной бородой, схватившем Андрюшу Ющинского, говорила мне, что этот человек не кто другой, как приказчик зайцевского завода Мендель. Лично я знаю этого Менделя, мне только не известна его фамилия... [193] Когда человек с черной бородой взял в "оберёмок" Андрюшу и понес его к заводской печке, Андрюша даже говорил этому человеку с черной бородой, "что ты балуешься"»...

    [Следующее показание Шаховской]

    «В дополнение к прежнему своему показанию добавляю следующее: ...Волкивна мне передавала, что лично она, проходя утром через заводскую усадьбу Зайцева, видела случайно, как Мендель, держа под рукой Андрюшу Ющинского, тащил его к печке. Эту подробность рассказа Волкивны я забыла упомянуть в прежнем допросе. [Она] передавала мне все это в присутствии мальчика Николая Калюжного... Мальчик Калюжный часто помогает мне зажигать фонари, и вот тогда... он был вместе со мной, и этот рассказ Волкивны слышал...».

    [195] ...Прокурор: Говорил ли он [муж], что его чуть не побили?

    Свид.: Говорил...

    Председатель: Скажите, свидетельница, вы говорили правду, что Волкивна вам сказала, или это неправда... [выделено в отчете. – Ред.]

    Свид.: Да, она мне говорила... Она говорила, что шла с Кирилловской улицы и видела мужчину с черной бородой, который тащил Андрюшу...

    [197] ...Показание мальчика Калюжного

    [198] ...Прокурор: Вы присутствовали около фонаря... когда вот эта старушка нищая, Волкивна, говорила вечером с этой Шаховской о чем-то? Был такой случай, вы помните это, два года тому назад?

    Свидетель: Был.

    Прокурор: А вы что же, помогали Шаховской фонари зажигать?

    Свид.: Да.

    Прокурор: Вы слушали разговор, или чем-нибудь другим занимались?

    Свид.: Старушки приходят и говорят, – вы слышали про Ющинского...

    Прокурор: А дальше что?

    Свид.: А в то время Полищук шел.

    Прокурор: Так, что он подслушал разговор?

    Свид.: Да...

    [199] ...[Из письменного показания Калюжного следователю от 23 июля 1911 г.]

    ...Когда вы меня первый раз спрашивали несколько часов тому назад, я вам сказал, что старухи Анны Волкивны я никогда не видел, теперь же, после того, как вы, как и в первый раз, сказали мне, что я должен говорить только одну правду, я говорю вам, что несколько дней тому назад, когда я с Ульяной Шаховской зажигал фонари на Полянке, мы встретили Анну Волкивну, которую раньше я и не знал, и вот она, Анна Волкивна, сказала Ульяне Шаховской, что она живет очень близко и ничего дескать не знает, а вот она, Волкивна, живет далеко и все знает и видела, как мальчика какой-то мужчина с черной бородой тащил к печке. Вот все то, что я слышал из разговоров Шаховской и Волкивны... Это я боялся вам сказать при первом допросе, теперь же говорю вам правду...
    ___________________________

    [33] Добжанский снова, видимо, по инерции, поддержал уже опровергнутую версию об убийстве Андрея Ющинского родственниками, причем сославшись на слова покойной тетки убитого, которая, конечно, ни разъяснить, ни опровергнуть этой ссылки на нее не может. Прокурор Виппер очень уместно установил знакомство Добжанского с сыщиком Выграновым, о связи которого с "заинтересованной стороной" мы уже знаем. – И.Г.

    [34] Существенная подробность (повторенная и другими свидетелями) – важная в свете позднейших рассуждений защиты Бейлиса о том, как при убийстве Ющинского на квартире Веры Чеберяковой под жертву было подложено "толстое урсовое пальто", в которое якобы и впиталась вся вышедшая из мальчика кровь. – И.Г.

    [35] Также весьма существенное показание непосредственного соседа Чеберяковых, каждодневно обходившего весь район и видевшего все, что там происходит: Шаховской не встречал Ющинского на Лукьяновке более года до того, как увидел в день его убийства разговаривающим с Женей Чеберяковым. Защита Бейлиса будет после того, как провалятся другие "версии", утверждать, будто Ющинский якобы постоянно бывал у Чеберяковых, знал, что происходит на этом "притоне шайки воров", и выдал их, что якобы стало мотивом его убийства. – И.Г.

    [36] Совершенно очевидно, что свидетель запуган избившей его бандой. Но тут возможно и чисто языковое недоразумение: юристы пытаются выяснить, показывал ли Шаховской "за Бейлиса" или "против" него; однако, в южнорусском наречии "говорить за Бейлиса" означает просто "говорить о Бейлисе", безразлично в его пользу или ему во вред. От этого могли произойти дополнительные недоразумения в допросе Шаховского, который мог говорить "за Бейлиса", вовсе не имея в виду показывать в его пользу. – И.Г.

    [37] Еще одно подтверждение того, что Андрюша не мог постоянно бывать у Чеберяковых и быть у них "своим человеком", при котором "шайка воров" не стеснялась вести свои разговоры, – как впоследствии будет инсинуировать защита Бейлиса. – И.Г.

    [200] ... Шестой день
    30 сентября 1913 г.
    Допрос свидетеля В. Голубева. Вопрос о прокламациях

    Показания [Владимiра] Голубева [студент, начавший самостоятельное расследование. – Ред.]

    [201] ...Свидетель: ...Ознакомившись с делом, я подумал, что убийство похоже на то, как совершаются жидовские ритуальные убийства. Потом, кроме того, я убедился, что то, что описано в книге Лютостанского[38], совершенно подходило под те данные, которые были на трупе... Тогда я стал расспрашивать о том, имел ли мальчик Ющинский какие-нибудь сношения с жидами...

    Потом, когда я беседовал с Красовским, он сказал, что убийство совершено евреями, но при участии [202] родственников... Потом говорил, что тетради оставлены были так... что можно было вывести заключение, что найден Ющинский, а не кто-нибудь другой... Потом я занялся вопросом о Бейлисе. Узнал, что Мендель ежегодно ездил от Зайцева в имение для мацы. У нас у всех, которые знают завод, сразу явилось подозрение, что убийцы мальчика Ющинского могут быть на заводе... Там можно совершить убийство среди белого дня, и никто там не разберется. В этот день, 12 марта, рабочих на заводе, русских рабочих, не было.

    Потом, когда стало выясняться, что следствие заканчивается, что скоро суд и что защищать Бейлиса будут лучшие адвокаты, у нас состоялось совещание, на котором постановили пригласить в качестве гражданских истцов Шмакова и Замысловского. Мать Ющинского дала свое согласие... [39]

    Потом я расспрашивал Добжанского. Он... сказал, что знает дело и говорил, что убийство произошло в доме Чеберяк[овых], что труп Ющинского вывозили из дома Чеберяк[овых], через дыру в заборе, он показал дыру – целый воз может проехать. Потом... говорил... это и Шаховской говорил, но он свое показание изменил, что его побили, чтобы он не смел показывать [на Бейлиса]. Что все, кто будет показывать, тем будет плохо.

    Когда появилось расследование Бразуль-Брушковского, то я виделся с Верою Чеберяк[овой]... Она рассказала, что Бразуль-Брушковский пригласил ее в Харьков и что ей предлагали 40 тысяч, чтобы она взяла на себя вину в убийстве Ющинского. Ей говорили, что она не попадет под суд, скроется, «спрячем вас так, что никто не найдет». Потом, она говорит, что Женя... видал в квартире Бейлиса двух евреев, он испугался этих евреев и убежал. Это самое мне рассказывал и отец его, [Василий] Чеберяк[ов]. Девочка Людмила Чеберяк[ова] рассказывала, что она с Женей и с Валей потом катались на мяле... вышел Мендель и прогнал...

    [203] ... Прокурор: Когда вы посещали усадьбу, вас кто пускал?

    Свид.: Сначала в усадьбу можно было входить безпрепятственно. После ареста Бейлиса перестали пускать...

    Прокурор: Когда вы беседовали с начальником сыскной полиции, не было ли такого между вами разговора о вашем расследовании, почему вы расследываете. Ведь расследование ваше было добровольное... Возмущало это вас?

    Свид.: ...Я считаю, что в этом деле долг каждого русского гражданина по возможности содействовать судебному расследованию, тем более, что я убедился, что полицейская власть не только не содействовала, но мешала...

    Прокурор: Прошу занести это в протокол... Не говорил ли после этого расследования Мищук: «Ну что же вы верите в ритуальное убийство?». Не говорил ли он вообще, что ритуальных убийств не бывает?

    Свид.: Да, говорил такие слова...

    [204] ...Шмаков: Не было ли у вас сведения о том, что какие-то евреи приезжали [к Бейлису]?

    Свид.: У меня были сведения, я слышал, что два еврея приезжали... Ландау и Эттенгер [так в Отчете. – Ред.]...

    Шмаков: Не было ли у вас сведений об отношениях... Бейлиса и Шнеерсона?

    Свид.: Я знаю, что он [Шнеерсон] бывал, Павел его звали.

    Шмаков: Так вот он бывал у Менделя? А не известно ли вам, что он... уехал в день убийства?

    Свид.: Я слыхал, но точно установить не мог...

    Шмаков: А как на заводе относились к Менделю?

    Свид.: Он пользовался уважением [у евреев], потому что он цадик. (Подсудимый Бейлис смеется)...

    Шмаков: Нет ли тайной молельни на самом заводе Зайцева?

    Свид. : Там есть больница, в этой больнице евреи раньше собирались[40]...

    Шмаков: Вам известно, какие вещи были найдены в пещере при мальчике Андрюше?

    Свид.: Он находился в рубашке, кальсонах, на одной ноге был чулок; потом находилась в другом отделении пещеры куртка его... фуражка без козырька и пояс.

    Шмаков: Брюки были найдены?

    Свид.: Нет.

    Шмаков: И вот, в тех, якобы, доказательствах, которые Мищук потом показывал судебным властям, там не были ли найдены те вещи, которые недоставали, например, брюки?

    Свид.: Да.

    [205] Шмаков: Так что эти доказательства были подготовлены к тому, чтобы пополнить то, чего там не хватало?

    Свид.: Да.

    Шмаков: А известно ли вам, что Мищук за это осужден?

    Свид.: Да, в арестантские роты.

    Шмаков: Так вот Мищук вас уверял, что евреи тут совершенно ни при чем?

    Свид.: Да. Когда я сказал, что убийство ритуальное, он так сердился, что на человека не был похож...

    Шмаков: А что вам известно по поводу смерти детей Веры Чеберяк[овой]?

    Свид.: Мне известно о том, что мальчик Женя Чеберяк[ов] заболел и был помещен в больницу. Потом ему стало плохо, мать пригласила священника отца Синькевича. И вот он мне рассказывал, что он приобщал перед смертью Женю Чеберяк[ова] и когда приобщил, собрался и стал уходить, в это время мальчик поднялся и сказал: «Батюшка, батюшка!!»... «Что тебе, дитя мое?» «Я хочу вам рассказать все». Тут стояла его мать. Потом после этих слов мальчик впал в безсознательное состояние, отец Синькевич вышел. Мальчик умер, отец Синькевич хоронил его и видел, что Вера Чеберяк[ова] во время похорон сына все время плакала.

    Шмаков: А сама Вера Чеберяк[ов]а не была ли под арестом в то время, когда дети ее заболели?

    Свид.: Была выпущена, когда дети заболели, и отправилась в больницу.

    Шмаков: Дети ее заболели тогда, когда она была под арестом?

    Свид.: Да...

    Замысловский: Затем слова Натальи [Нежинской] об этой глине. Наталья говорила, что часть глины была желтая, как в пещере, а другая серая, такая, из которой кирпичи делают?

    Свид.: Да...

    [207] ...Зарудный: Вы говорили о прокламациях, которые разбрасывались на похоронах[41]. Не имели ли вы в руках одну из таких прокламаций, не читали ли ее?

    Свид.: Я прокламацию получил от полицмейстера...

    Зарудный: Не начиналась ли она словами: «Православные христиане»?

    Свид.: Не помню.

    Зарудный: Не кончалась ли она призывом бить евреев?

    Свид.: Не помню... Кажется, там говорилось, что у мальчика 50 ран. А о призыве не помню. Кажется, были слова «вечная память»...

    Зарудный: Вы сказали, что эта прокламация исходила от частных лиц. От кого, вы не знаете?

    Свид.: Не от монархической организации...

    [208] ...Вопрос о прокламациях

    Зарудный: Г. председатель, позвольте мне сделать заявление. Мне два раза было отказано в моем ходатайстве об исследовании прокламации, не потому, что суд признал эти прокламации, не касающимися существа дела, а по основаниям формальным...

    [209] ...Замысловский: ...Никакой связи между этими прокламациями и обвинением Бейлиса, я не вижу... Г. председатель, обращаю ваше внимание, что мы еще не кончили допроса свидетеля, а теперь стали говорить о прокламациях. Я еще раз покорнейше прошу пресечь эти поползновения защиты – всякое показание сейчас же ослабить какими-нибудь другими соображениями и этим по возможности стереть впечатление...

    Зарудный: Только что поверенный гражданской истицы сделал известное заявление... и заявил протест против моих действий... Я не судья моим действиям, вы, г. председатель, судья. Но г. председатель, нельзя ли сделать так, чтобы мы друг друга не критиковали? Я обещаю не критиковать г. прокурора и поверенного гражданской истицы. Пусть они не критикуют меня...

    Председатель: Раньше было несколько раз, что вы первый начинали критиковать другую сторону...

    [210] ... Замысловский: Значит, было такое впечатление, что сыщики [Голубев упоминал Выгранова. – И.Г.] пускали в народе слухи о том, что убила мать, так?

    Свид.: Да.

    Замысловский: Скажите, защита спрашивала вас, какое издание книги Лютостанского вы смотрели? Это не то издание, где на первой странице помещен портрет Шнеерсона как главы хасидов[42]?

    Свид.: Это издание... Я видел портрет, когда я изучал ритуальные убийства. Чуть ли не во всех ритуальных убийствах замешан Шнеерсон.

    Председатель: Пожалуйста, оставьте вопрос об изучении ритуальных убийств...

    [Опущены с. 211-218: протоколы осмотра пещеры 21 марта 1911 г. и осмотра усадьбы 13 октября 1911 г.; выезд участников суда на место (мяло уже отсутствовало). 7-й день сокращено со с. 219 – определение суда о прокламации; вновь допрос Голубева защитой Бейлиса о прокламациях; допрос Волкивны (которая отказалась подтвердить то, что говорила У. Шаховской о Бейлисе, тащившем Андрюшу), очная ставка ее и У. Шаховской. – Ред.]
    ___________________________

    [38] Лютостанский, Ипполит Иосифович (1835-1915). Был некоторое время католическим ксендзом. Перейдя в Православие, окончил МДА и стал издавать книги, направленные против извращенного толкования талмудистами Священного Писания в христианскую эпоху. Большую сенсацию произвела его книга "Вопрос об употреблении евреями-сектаторами христианской крови для религиозных целей в связи с вопросом об отношении еврейства к христианству вообще" (М., 1876; 2-е изд. СПб., 1880).

    Эта книга Лютостанского переведена на европейские языки и представляет собой изложение истории еврейских ритуальных убийств с древних времен вплоть до XIX века. Лютостанский, используя многочисленные западно- и восточно-европейские исторические источники, перечисляет более 200 известных в истории Европы ритуальных убийств (включая Россию и Польшу). Труд Лютостанского содержит также данные, собранные в "Розыскании об убиении евреями христианских младенцев..." В.И. Даля, написанном по поручению министра внутренних дел в 1844 г.

    Другие труды Лютостанского: "Антихрист жидовской миссии – он же чернобог", "Жидовский праздник Пурим шпиль", "Жиды и ритуальные убийства христианских младенцев", "О еврейском мессии: Современный вопрос" (М., 1875), "Об употреблении евреями [талмудистами-сектаторами] христианской крови для религиозных целей. Всемiрная энциклопедия" в 2 томах. (3-е изд., СПб., б.г.), "Талмуд и евреи" (М., 1879-1880), "О необходимости воплощения Сына Божия для спасения рода человеческого" (М., 1875). – И.Г.

    [39] В рапорте прокурора Киевской Судебной Палаты министру юстиции от 26 апреля 1911 г. сообщается также, что «один из руководителей университетской академической партии студент Голубев обратился к Киевскому Губернатору с требованием немедленно выселить из Киева до трех тысяч евреев по указанию правых организаций, а когда получил отказ, то направился к Преосвященному Епископу Павлу (заместителю митрополита Киевского) и принес ему для прочтения и редактирования челобитную на имя ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА по случаю наступающего дня Священного Коронования, – вместе с тем всеподданнейше ходатайствовал о выселении из Киева всех евреев, ибо они занимаются исключительно безнравственными и преступными деяниями и не останавливаются даже перед пролитием христианской крови для своих религиозных надобностей, что и доказывается совершением ими ритуального убийства Андрея Ющинского. Епископ Павел сказал Голубеву, что характер этого преступления еще не выяснен, а потому нельзя категорически настаивать на виновности в нем евреев,– а в особенности в челобитной на Имя ГОСУДАРЯ; поэтому Епископ Павел вычеркнул означенную фразу, посоветовал при этом Голубеву вообще не ходатайствовать о выселении всех евреев, как о вещи невыполнимой и могущей только обезпокоить ОСОБУ МОНАРХА. С таким советом Голубев ушел от Епископа Павла, сообщив ему, что челобитная, вероятно, послана не будет, но что правая организация воспользуется ожидаемым приездом ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА в августе месяце в Киев и тогда представят всеподданнейшую просьбу о значительном ограничении прав евреев» (ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5482. Л. 15-а–15-г.). – Ред.

    [40] Следствие установило, что при больнице-богадельне, под видом столовой, означенной в проекте здания, была выстроена в отдельном помещении синагога на 100 человек, с алтарным возвышением и хорами (в обход закона, поскольку для постройки синагоги требовалось разрешение властей). В верхних окнах была изображена печать Соломона. Освящение этой синагоги приходилось как раз на весну 1911 года. (Подробнее см. далее.) – И.Г.

    [41] В документе Канцелярии Киевского, Подольского и Волынского Генерал-Губернатора от 31 марта 1911 г. сообщается:

    «Киевский Полицмейстер донес, что 27 сего марта, днем, на Лукьяновском православном кладбище, во время погребения тела убитого в гор. Киеве мальчика Андрея Ющинского, в толпу неизвестно кем был брошен сверток изготовленных на гектографе воззваний следующего содержания:

    "Православные христиане! Жиды замучили мальчика Андрея Ющинского! Жиды ежегодно, перед своею пасхой, замучивают несколько десятков христианских мальчиков, чтобы их кровь лить в мацу. Делают жиды это в память страданий Спасителя, которого жиды замучили, распявши на кресте. Судебные доктора нашли, что Андрея Ющинского перед страданиями связали, раздели и голого кололи, причем кололи в главные жилы, чтобы побольше добыть крови. Жиды сделали 50 уколов Ющинскому. Русские люди! Если вам дороги ваши дети, бейте жидов! Бейте до тех пор, пока хоть один жид будет в России! Отмстите за невинных страдальцев! Пора! Пора!".

    Кто бросил означенный сверток – не установлено. По указанию одной женщины, городовым Лукьяновского участка был задержан, по подозрению, шедший с кладбища неизвестный человек, который оказался потомственным почетным гражданином Николаем Андреевичем Павловичем, 22 лет. Задержанный виновным себя в разбрасывании воззваний не признал...» (ЦГИА Украины. Ф. 442. Оп. 641. Д. 2 (часть1-я). Л. 180, 180об., 181).

    Кто распространял прокламации, расследование так и не установило (ЦГИАУ. Ф. 274. Оп.1. Д. 2855). – Ред.

    [42] Хасиды (др.-евр: "благочестивые") – религиозная секта иудеев-фанатиков, возникшая в первой трети ХVIII в. в Подолии. – И.Г. (О хасидах см. справку в приложении, с. 724. – Ред.)

    [219]... Седьмой день
    1 октября 1911 г.
    Допрос свидетелей: Голубева, Мердера, архимандрита Автонома, Емельянцева, Шнеерсона, Добжанского, Б. Зайцева, замначальника тюрьмы Крупского, надзирателя Омельянского. Показания Казаченко, Пухальского. Письма Бейлиса

    ... [Допрос Голубева] ...

    [220] ...Зарудный [обращается к Голубеву]: Свидетель, не известно ли вам, Павлович, распространявший прокламации о том, что Ющинского убили евреи, имел ли он знакомства среди воров?

    Председатель: Г. защитник какое это имеет отношениее к делу?..

    Зарудный: Я совсем не хочу его [Павловича] дискредитировать. Я не хотел сказать, что Павлович участвовал в воровской шайке, я спрашивал только, не имел ли он знакомства с ворами?

    Председатель: Свидетель может об этом не знать.

    Свидетель [Голубев]: Меня не интересовал этот вопрос.

    Зарудный: Вы слышали фамилию Ивана Латышева?

    Свидетель: Слышал эту фамилию.

    Зарудный: Латышев не был знаком с Павловичем?

    Свидетель: Не знаю[43]...

    [223] ...Показание свид. Мердера [чиновник особых поручений при Киевском генерал-губернаторе. – Ред.]

    ...Свидетель: В октябре 1911 г. генерал-губернатор мне поручил заведование некоторыми делами, касающимися евреев. 25 октября или 30 октября 1911 г. генерал-губернатор получил от строительного отделения губернского правления представление о разрешении открыть молельню в здании для богадельни имени Зайцева. В этом представлении указывалось, что в здании имеется двухсветный зал, оказавшийся свободным и лишним. Это обстоятельство обратило мое внимание, потому, что здание было только что выстроено по предварительно утвержденному строительному плану. И мне казалось, что в таком здании не может быть свободных комнат... Когда я отправился на место (это было 4 ноября), я убедился в том, что это вовсе не свободная комната, а отдельная постройка, имеющая свой отдельный фундамент, свой фасад и свое особое покрытие. Здание это представляет собой не что иное, как еврейскую молельню. Тогда я навел справки в строительном отделе о том, каким образом она была построена, и выяснилось, что, когда приступили к постройке этого здания, то комнату эту назвали столовой. Между тем, в богадельне должны были призреваться всего только 10 мужчин и 10 женщин, а для такого количества лиц не могла иметь смысла столовая, в которой могли помещаться чуть ли не 100 человек. Таким образом, для меня сделалось совершенно ясным, что тут с самого начала, весной в марте 1911 г., была задумана постройка молельного дома, а для того, чтобы администрация не препятствовала осуществлению этой постройки, она была названа столовой. Надо сказать, что это здание было заложено в марте месяце. Это обстоятельство, собственно говоря, дает повод делать разного рода заключения...

    Свидетель (показывая план): ...Я могу сообщить, что тут была синагога, которая по распоряжению генерал-губернатора открыта не была... И в настоящую минуту она служит столовой для двух или трех врачей, а между тем в ней имеются хоры и зало в два света. Она имеет совершенно отдельный фасад, отдельное покрытие и имеет, как у христиан говорится, даже алтарное закругление.

    Прокурор: ...Насколько я вас понимаю, был сооружен молитвенный дом вместо столовой. Для чего это было сделано? Чтобы обойти закон?

    Свид.: В обход закона. Именно для этого он был назван столовой, ибо если бы они сразу назвали это молитвенным домом в плане, то тогда не только специальное ведомство должно было утвердить этот чертеж, а это должно было идти через губернское правление на утверждение к генерал-губернатору и с его заключением в Петербург. Это обстоятельство и должно было задержать постройку... [224] Когда уже все было сделано, и здание покрыто, то они возбудили вопрос, что у них оказалась лишняя комната, что столовую они могут поместить в коридоре, который достаточно широк для этого, и что эта комната может быть применена в качестве молитвенного дома... Обращаю внимание на то, что с самого начала были устроены хоры.

    Прокурор: Которые для столовой, собственно говоря, не требовались?

    Свид.: Для столовой это не имело никакого смысла...

    Прокурор: Не помните ли вы, не находились ли здесь рисунки печати Соломона?

    Свид.: В верхних окнах имеется рисунок именно этой печати Соломона и в настоящую минуту, так как зал двухсветный...

    Прокурор: Вы припоминаете, какого числа была приблизительно закладка этого здания?

    Свид.: Если позволите, у меня есть справка полиции... Богадельня была заложена 7-го марта, а другая часть здания, в которой безусловно предполагался молитвенный дом, синагога, что она была заложена несколько позже... Поскольку она и представляет интерес, что у нее совершенно особый фундамент, что она могла быть заложена независимо от постройки богадельни...

    [225] ...Прокурор: Скажите, эта богадельня и молитвенный дом находятся на Кирилловской улице, вблизи усадьбы Зайцева?

    Свид.: На Кирилловской ул., это усадьба № 59.

    Прокурор: Она напротив усадьбы Зайцева?

    Свид.: Да, и Зайцев ее учредитель.

    Прокурор: Скажите, не было ли известно, что доходы с кирпичного завода Зайцева были пожертвованы им на эту богадельню?

    Свид.: Да, богадельня, как и лечебница, содержится на средства от доходов с завода... Когда мы осмотрели здание и выяснилось, что это молитвенный дом, а не столовая, то при выходе из усадьбы пристав мне доложил, что вблизи от усадьбы, недалеко от этого места, произошла находка трупа Ющинского...

    [226] ...Шмаков: Не припомните ли, как расположены окна в этой молельне?

    Свид.: ...Главный корпус представляет собой двухэтажное [трехэтажное] здание, в котором окна нормальной высоты, как в каждом жилом доме. А как раз эта пристройка, я имею право говорить, что это пристройка, потому что это было отдельное здание, имевшее только общую стену с жилым зданием, в нем главные окна почти в две сажени высоты, а над ними еще такое закругление и Соломонова печать...

    Я докладывал, что когда осматривал усадьбу, то просил прийти пристава, который при осмотре мне сказал, что по соседству имеется пещера, в которой был найден труп Ющинского, и сказал мне, что на этой усадьбе жили как раз два цадика...

    Председатель: А называли, кто именно?

    Свид.: Он мне сказал, что один был Этингер, а другой я не помню, как он назвал.

    Шмаков: Ландау?

    Свид.: Кажется, Ландау...

    [227] ...Показание свид. архимандрита Автонома

    ...Шмаков: Вам известны случаи, когда христианские дети подвергались мучениям и гонениям?..

    [228] Свидетель: ...С самого раннего детства моего я слышал среди товарищей предупреждение остерегаться евреев, так как евреи хватают христианских детей, затаскивают в погреба и там закалывают. Я приведу некоторые примеры отношения евреев к христианским детям. В 1881 г. недалеко от Почаева был найден в мешке всплывший из реки труп мальчика 13–14 лет, по имени Федор, незадолго перешедшего в Православие из евреев. В народе говорили, что на трупе оказалось до восьмидесяти ран, и что он был замучен евреями. Его хоронили, как мученика...

    В 1885 году я был экономом в Лавре. Сюда, в Киев, прибыл для крещения еврей 16–17 лет. Ему дали имя Василий, фамилию Соколов. Прожил он здесь в братстве три-четыре месяца. Затем задумал посетить своего крестного отца, который жил в Черкассах. Он пошел пешком, и на свою беду встретил телегу с восемью евреями. Они его сейчас же схватили к себе, начали его тискать, щипать и бить, и заставляли его отречься от христианства, сняли крест, заперли в своей молельне, в местечке возле австрийской границы. К счастью, Василий убежал на вокзал, на пути встретился ему какой-то малоросс, малоросс взял его к себе в дом, отогрел (была зима), передал диакону, а этот привез его ко мне. Он находился более года при Почаевской Лавре. Судебному следователю Василий все передал. Следователь сказал, что он врет...

    Шмаков: А как вообще евреи относятся к нам, христианам?

    Свид.: Если сказать по совести, то я бы рассказал многое. Я убежден, что если бы открылась земля, то там нашли бы много костей замученных христиан.

    Председатель: Так как вы вызваны не экспертом, а свидетелем, то на этом вопросе мы не будем останавливаться.

    Свид.: Я имею документы, которые свидетельствуют, что в 1753 г. евреями убит мальчик 4 лет, Григорий Шереметьев, сын крестьянина Шереметьева. Документ написан на латинском языке. Другой документ относится к 1759 году, когда был убит евреями Степан, фамилии я не помню...

    Шмаков: Я покорнейше просил бы приобщить эти документы к делу.

    Прокурор не возражает против приобщения...

    Карабчевский: Надо документы сначала осмотреть. Мало ли что он говорит?..

    Замысловский: Я прошу занести в протокол слова защитника, сказанные по отношению к духовному лицу: «мало ли что он говорит», это неуважение к духовному лицу.

    Председатель: Господа, перестаньте...

    [229] ...Грузенберг: Г.г. судьи, речь идет о том, что еврейская религия, по словам о. Автонома, допускает, будто бы, такую жестокость, как употребление...

    Председатель: Свидетель сказал – не еврейская религия, а евреи.

    Грузенберг: Ну да, евреи допускают употребление христианской крови.

    Председатель: Он этого не говорил. Он рассказал нам несколько случаев замучения евреями детей.

    Грузенберг: Я и говорю об этом. О формальных трудностях для принятия двух бумаг, представленных о. Автономом, уже вам говорил г. товарищ прокурора. Но меня совершенно не интересуют формальности. Та вера, которую исповедует Бейлис, не нуждается ни в чьей защите, по крайней мере, в моей. Она божественное откровение, и дарована самим Господом Богом...

    Председатель: Г. защитник, то, что выговорите, имеет вид речи. Это вы будете говорить после гг. прис. заседателям... Г. свидетель, продолжайте.

    О. Автоном опять начинает говорить об убийстве евреями христиан.

    Председатель: Г. свидетель, то, что вы говорите, касается экспертов... Вы должны [как свидетель] рассказывать только о фактах...

    Свид.: Вот факт, что евреями был замучен младенец Гавриил[44], который признан святым...

    Прокурор: Вы уроженец какой губернии?

    Свид.: Киевской.

    Прокурор: Вы какого происхождения?

    Свид.: Еврейского.

    Прокурор: Вы когда приняли святое крещение?

    Свид.: В 1856 году...

    Прокурор: Скольких лет вы приняли св. крещение?

    [230] Свид.: Лет 10–11.

    Прокурор: По собственному желанию или по желанию родителей?

    Свид.: По собственному желанию.

    Карабчевский: Скажите, в тех случаях, о которых вы говорили, выкрещенные евреи пострадали? Эти младенцы, юноши, которых мучили, до этого приняли крещение? Это были те, которые были прежде евреями, а потом приняли православие?

    Свид.: Да, да...

    Карабчевский: А мученик Гавриил, он родился в христианстве?

    Свид.: Да.

    Карабчевский: Когда открыли его мощи?

    Свид.: Более века тому назад.

    Карабчевский: Это исторический факт, вы свидетелем его не были?

    Зарудный: Батюшка, всех святых, которые были в русской церкви, мы знаем и должны знать. Святого Гавриила мученика в русской православной церкви нет...

    Свид.: Есть, да вы понятия об этом не имеете.

    Зарудный: ...Младенец Феодор, о котором вы говорили...

    Свид.: Не младенец, а отрок 13–14 лет.

    Зарудный: Скажите, об этом убийстве был суд?

    Свид.: Был.

    Зарудный: Где?

    Свид.: В Киеве.

    Зарудный: Чем кончился?

    Свид.: Я слышал, кажется сослали в каторгу.

    Зарудный: А о другом младенце Василии, суд был?

    Свид.: Был.

    Зарудный: Чем кончился?

    Свид.: Не знаю...

    Прокурор: Батюшка, вы говорили, что в детстве вас предупреждали о том, что надо опасаться евреев и не ходить в еврейские дома. Кто вас предупреждал? Русские?

    Свид.: Русские.

    Зарудный: ...А пока вы были евреем, до 10–11 лет, слышали ли вы от своих родителей или от близких о таком обычае евреев?

    Свид.: Я не мог слышать. В таком разе евреи бы мне не сказали... Мне 71 год, мне о загробной жизни нужно думать, а не лгать и обманывать. Моя совесть мне подсказала то, что я сказал, иначе я считал бы это для себя грехом, и для меня это было бы безчестно...

    [Опущены: показания дворника Панчука – под забором можно было пролезть на завод, 12 марта работ на заводе не было; 20 марта, когда нашли труп, в помещении рядом с конюшней был ремонт; на заводе жили Мендель, Чернобыльский, приходил Шнеерсон; заявление прокурора о том, что стенографические отчеты влияют на свидетелей и защита пользуется этим. Шорник еврей Гулько показывает: он начал работать (после "песаха") в помещении, в котором была еще одна пустая комната и это помещение соприкасалось с конюшней. На с. 239: 1 марта 1911 г. был праздник Эсфири или "пурим". Из показаний Панчука: Гулько не уходил с завода. Конюх Быковец на с. 244: недели через две после ареста Бейлиса его жена переехала в помещение рядом с конюшней, попросилась туда сама. – Ред.]

    [246] ...Показания Емельянцева

    Прокурор: Скажите, пожалуйста, вы – Терентий Емельянцев... Вы служили на заводе Зайцева, теперь служите?

    Свидетель: Служу.

    Прокурор: Вы помните, когда [на заводе] был пожар? Конюшня горела, помните, вы тогда были рабочим?

    Свид.: Рабочим...

    Прокурор: Вы не говорили у следователя, что по вашему мнению поджог был?

    Свид.: Да, [247] поджог...

    Председатель: Вот, что вы у следователя в 1912 году, между прочим, показали: «Я не знаю, отчего произошел пожар, но думаю, что в данном случае был поджог, так как на чердак [конюшни] никого не пускали и там никто не жил, а пламя началось именно с чердака»...

    [Опущены показания плотника Алексеева, еврея Заславского, передопрос пристава Л. Вышинского на с. 251. – Ред.]

    [251] ...Показание Шнеерсона[45]

    ...Прокурор: Как вас зовут?

    Свидетель: Файвель Шнеерсон.

    Прокурор: Ваш отец кто?

    Свид.: Резник.

    Прокурор: Где живет?

    Свид.: В местечке Носовке... Черниговской губернии...

    Прокурор: ...Сколько времени вы проживаете в Киеве?

    Свид.: Годов шесть...

    Прокурор: А в Слободке жили?

    Свид.: Жил.

    Прокурор: В каком доме вы жили в 1911 году в Слободке?

    Свид.: В доме 108... Я туда только ночевать ходил...

    [252] ...Прокурор: А Арендаря вы знаете?

    Свид.: Нет.

    Прокурор: Вы никого там, значит, не знаете?

    Свид.: Никого...

    Прокурор: Значит, вы все время в Киеве жили. В какой местности? На Лукьяновке или на Слободке?

    Свид.: На Лукьяновке...

    Прокурор: Что, у вас была там торговля?

    Свид.: Да.

    Прокурор: Чем?

    Свид.: Овсом и сеном.

    Прокурор: У вас лавочка была в доме кого?

    Свид.: В доме Добжанского...

    Прокурор: У него пивная?

    Свид.: Да, пивная и биллиардная...

    Прокурор: Вы столовались у Бейлиса?

    Свид.: У них столовался...

    Прокурор: Вы имели право жительства или нет?..

    Свид.: Имел право жительства как участник русско-японской войны на Дальнем Востоке.

    Прокурор: Отчего же вы были прописаны только с 12 марта [1911 г., день убийства Андрюши. – И.Г.]?..

    Свид.: Ничего подобного. Я с 1907 года прописан[46]...

    Прокурор: Показывали ли вы судебному следователю, что вы ездили с отцом, как вы сказали здесь, в Носовку, а у следователя вы сказали, что ездили в Любавичи?

    Свид.: Года два-три тому назад.

    Прокурор: Причем же тут Любавичи, если вы ездили в Носовку?

    Свид.: Я любавичский мещанин, приписан в Любавичах...

    Прокурор: Знали вы, по крайней мере, что в Любавичах есть ваш родственник или однофамилец Залман Шнеерсон, который был в свое время один из самых знаменитых цадиков[47]?

    Свид.: Не знал.

    Прокурор: Но знали, что фамилия Шнеерсон знаменитая?

    Свид.: Нет...

    [253] Прокурор: Один из ваших братьев содержит какую-нибудь школу, хедер?

    Свид.: Да, он учит детей.

    Прокурор: У вас есть родственник Нухим Шнеерсон?

    Свид.: Да, есть.

    Прокурор: Он раввин?

    Свид.: Да, казенный раввин[48].

    Прокурор: Значит, у вас отец резник, родственник казенный раввин, а брат ваш содержит хедер?.. А вы сами приписаны в Любавичах?

    Свид.: Приписан в Любавичах.

    Прокурор: Я больше вопросов не имею.

    Шмаков: А вы знаете, что в Любавичах живет цадик?

    Свид.: Не знаю.

    Шмаков: А о Менделе Шнеерсоне не слышали?

    Свид.: Нет.

    Шмаков: Вы говорите, что проживали на Лукьяновке и столовались у Менделя Бейлиса... в течение какого времени?

    Свид.: Года три или два с половиною...

    Шмаков: А отец Бейлиса был хасид? Это такое духовное звание?

    Свид.: Я его отца не знаю... я только с ним познакомился, а об отце я его ничего не знаю...

    Шмаков: Ваш отец цадик. Что же значит это духовное звание, вы знаете?

    Свид.: Я не знаю.

    Шмаков: Вы, значит, не имеете понятия о том, что ваш род [Шнеерсонов] знаменит?

    Свид.: Я этого не слыхал.

    Шмаков: Не знаете, что ваш род дал несколько знаменитых?

    Свид.: Я этого не знал.

    Шмаков: Я больше не имею вопросов...

    Замысловский: ...Вы знали Ющинского?

    Свид.: Не знал.

    Замысловский: А Женю Чеберяк[ов]а?

    Свид.: Тоже не знал.

    Замысловский: А Андрея Майстренко?

    Свид.: Тоже не знал.

    Замысловский: А девочку Наконечную?

    Свид.: Тоже не знал.

    Замысловский: Вы каждый день бывали у Бейлиса?

    Свид.: Да, я столовался там.

    Замысловский: Детей на мяле видели?

    Свид.: Не видал[49]...

    [254] Замысловский: А теперь вы сеном не торгуете?

    Свид.: Нет.

    Замысловский: Чем же вы теперь занимаетесь?

    Свид.: Ничем.

    Замысловский: Разве не прописаны теперь переплетчиком?

    Свид.: Да, прописан.

    Замысловский: Так что раньше, до марта 1911 года вы были торговцем, а теперь переплетчик?

    Свид.: Да.

    Замысловский: Скажите, вы не знали мальчика Арендаря?

    Свид.: Нет...

    Прокурор: Скажите, Бейлис держал когда-нибудь коров, продавал молоко?

    Свид.: Держал, только давно...

    Прокурор: Значит, у Бейлиса своих коров не было... А пасху вы где проводили в этот год, в Киеве или уезжали к себе на родину?

    Свид.: В Киеве.

    Прокурор: А потом поехали к своему отцу?

    Свид.: Да, на несколько дней...

    [256] ...Шмаков: Вы учились древнееврейскому языку?

    Свид.: Немного знаю. Каждого мальчика обучают еврейской грамоте[50]...

    [256] ...Допрос Добжанского

    Замысловский: Свидетель, была у вас осенью [1913 г.] встреча со студентом Голубевым и разговор?

    Свидетель: ...Был разговор возле пещеры...

    [257] ...Карабчевский: В разговоре со студентом вы не упоминали фамилию Марголина?

    Свид.: Положительно, не имею понятия о Марголине, и ничего подобного не знаю, не видел никогда его...

    Председатель: Не говорили ли вы так, что Марголин приказал ничего не показывать против Бейлиса?

    Свид.: Боже сохрани, я даже ничего не знаю о Марголине.

    Замысловский: Значит вы не знали, что был такой защитник у Бейлиса Марголин?

    Свид.: Положительно, ничего не знаю.

    Очная ставка

    Вызывается свидетель Голубев.

    Председатель (обращаясь к Добжанскому): Свидетель, вы отрицаете, что вы это говорили, а вы (обращаясь к Голубеву) категорически утверждаете это?

    Голубев: Утверждаю.

    Добжанский: О Марголине? Я совсем не знаю ничего. Что вы говорите?..

    Голубев: С Добжанским было двое неизвестных людей. Тогда я спросил: ...а как вы думаете про Бейлиса? Он сказал: Бейлис мой друг, его не засудят. Я спросил: откуда вы это знаете? Он отвечает: Марголин сказал, что не засудят. Кто такой Марголин? – спросил я. Вы Марголина не знаете – ответил он, – значит вы ничего не знаете. Потом он увидал у меня значок и говорит: вы "истинно-русский"? Я отвечаю: "истинно-русский". Он запнулся и сказал: давайте выпьем [у Добжанского и компании была с собой выпивка, и они пили около пещеры. – И.Г.]. И опять начал говорить, что Бейлиса не засудят, что Бейлис его друг, – этим он сопровождал каждую фразу, – и что виновата здесь Чеберячка, что так Марголин сказал, а что Бейлис не виноват... Затем говорил, что против Бейлиса нет улик. Я сказал, что, напротив, я читал, что есть неблагоприятные сведения для Бейлиса, что их дал Шаховской. Он сказал: нет, он свое показание изменил. – Изменил? – спросил я. – Изменит[51].

    [261] ...Прокурор: Прошу огласить справку... относительно прописки Файвеля Шнеерсона.

    Член суда читает справку, из которой видно, что Шнеерсон 12 марта [1911 г.] заявлен как живущий в доме № 63 по Кирилловской улице.

    Прокурор: Чем вы объясняете, что 12 марта почему-то приписывались в доме № 63 по Кирилловской улице, тогда как вы живете в другом месте, и почему именно 12 марта?..

    Свид.: Околоточный надзиратель призвал меня к себе, показал мне бумагу и настаивал на том, чтобы я выезжал, хотя мне был срок по 1 апреля. Но я не стал спорить и приписался в том участке, где я не жил... Так как управляющий заводом был мне знаком, то я его просил, и эту просьбу он исполнил.

    Прокурор: Кто управляющий заводом?

    Свид.: Хаим Дубовик...

    Показание [Боруха] Зайцева

    Председатель: Что вы знаете по этому делу?

    Зайцев: молчит...

    Прокурор: Вам имя Борух?

    Свид.: Да.

    Прокурор: Вы внук Ионы Зайцева, который владел этой усадьбой?

    Свид.: Да...

    [262] ... Прокурор: А сын Иона Марковича Зайцева был Марк Ионович?.. На ком женат Марк Ионович?

    Свид.: На урожденной Этингер...

    Прокурор: Эта фамилия древнееврейская, аристократическая?

    Свид.: Да, аристократическая, хорошая семья.

    Прокурор: Этингеры, главным образом, где проживают?

    Свид.: В Галиции...

    Прокурор: Шифра Ионовна – дочь Зайцева замужем за Ландау?

    Свид.: Да.

    Прокурор: Ландау тоже древняя фамилия? Известная еврейская фамилия?

    Свид.: Да, хорошая семья.

    Прокурор: Среди них есть цадики и раввины?

    Свид.: Может быть...

    Прокурор: Ваш покойный дед, он был очень религиозен?

    Свид.: Да.

    Прокурор: Он принадлежал к хасидам?

    Свид.: Нет, он из купеческой семьи.

    Прокурор: Ну, так что же?

    Свид.: Вы что понимаете под словом хасид? – религиозного человека, или что-нибудь другое?

    Прокурор: ...Насколько мне известно, в смысле религиозном, все евреи разделяются на хасидов и миснагидов[52].

    Свид.: Хасид тот, который ездит к цадикам...

    Прокурор: ...Я думаю, что всякий еврей должен же знать, хасид он, или миснагид?

    Свид.: Я был ко всему этому глубоко равнодушен и не интересовался, где проживал цадик...

    Прокурор: Значит, если бы вас спросили, принадлежите ли вы к религиозному толку, вы что бы сказали?

    Свид.: Не знаю... Мы мало интересуемся хасидами и не занимаемся этим. Евреи интеллигентные этим не интересуются и не занимаются...

    Прокурор: Вы совсем не знаете ни одного цадика?

    Свид.: Никогда не видал.

    Прокурор: И этим вопросом не интересовались?

    Свид.: Нет, никогда не интересовался...

    [264] ...Грузенберг: Вас спрашивали о хасидах и цадиках и вы сказали, что вы как образованный человек не верите? Разве шесть миллионов евреев отрекаются от своей религии? Ведь они верят и в синагогу ходят и молятся Богу...

    Свид.: Молятся, верят, читают книги.

    Грузенберг: И не стыдятся об этом говорить громко, а вы стыдитесь?

    Председатель: Г. защитник, разве можно упрекать свидетеля? Я вам делаю предостережение...

    Грузенберг: Я принимаю ваше замечание, г. председатель, и прошу занести в протокол то, что я сказал.

    Показание Казаченко

    Читается показание не явившегося свидетеля Казаченко.

    «Зовут меня Иван Петров Казаченко, 30 лет, православный, грамотный, крестьянин... Я содержался в Киевской тюрьме около 9 месяцев... Вчера [22 ноября 1911 г.] мое дело слушалось в Киевском окружном суде. Присяжные заседатели меня оправдали...

    Судился я всего один раз именно вчера и раньше в тюрьме никогда не сидел... Последние два месяца я содержался в одной камере с арестантом Менделем Бейлисом; я с ним познакомился, разговорился и он мне сообщил, что содержится по обвинению его в убийстве мальчика Ющинского. Больше ничего по делу этому он мне не сообщил. Вчера, когда я вернулся из суда, ко мне подошел Мендель Бейлис и просил достать ему кусок бумаги... Затем Бейлис попросил арестанта Пухальского... написать записку его жене. Пухальский согласился и Бейлис продиктовал Пухальскому при мне предъявленную мне вами записку, затем Мендель Бейлис ее подписал, дал мне эту записку и просил передать ее его жене.

    Еще до написания этой записки, когда я шел в окружной суд... [Бейлис] сам на сам, без свидетелей, стал со мной беседовать... стал меня просить помочь ему в его деле и пойти сначала к его жене, а затем к управляющему кирпичным заводом Дубовику и родственнику Зайцева Заславскому, которые соберут с евреев деньги, сколько мне нужно будет [265] и дадут мне, а я должен буду за это отравить свидетелей, какого-то фонарщика (имени и фамилии Бейлис не назвал) и второго свидетеля, "Лягушку". Бейлис мне говорил, что я могу им дать водки, подложив туда стрихнина. На такое предложение Бейлиса я изъявил свое согласие, но, конечно, этого не сделал, так как не хочу, чтобы жид пил русскую кровь; записку данную мне Бейлисом... я передал начальнику Киевской тюрьмы...

    При арестантах Сусликове, Кучерявом и Войтенко Мендель Бейлис... говорил, что мне нечего будет платить деньги защитнику [125 рублей гонорара помощнику прис. поверенного Бакшту, который защищал Казаченко в суде. – И.Г.]. Он, Бейлис, сам заплатит.

    Фраза в... записке: "Чтобы не он, я бы в тюрьме давно пропал", означает то, что жена Бейлиса должна была мне вполне довериться... Фраза, имеющаяся в записке: "иди с этим господином к г. Дубовику", означает то, что я должен был с женой Бейлиса пойти к Дубовику, а последний, увидя внизу подпись самого Бейлиса, удостоверил бы, что записка эта действительно написана от Менделя Бейлиса, почему его жена должна была мне вполне довериться. Фраза, имеющаяся в записке: "ты ему дай на расход, который нужен будет", означает то, что жена Бейлиса должна была дать мне денег для розыска тех свидетелей, которых я должен был бы устранить вышеуказанным способом. По словам Менделя Бейлиса "Лягушку" и фонарщика подкупить нельзя, поэтому я с ними должен был бы расправиться посредством стрихнина...

    В убийстве мальчика Ющинского Мендель Бейлис не сознавался, но говорил, что если его, Бейлиса, осудят, то пострадает вся еврейская нация...

    [266] ...Когда я спрашивал Бейлиса, откуда могу достать стрихнин для того, чтобы отравить свидетелей "Лягушку" и фонарщика, Мендель мне сказал, что в усадьбе завода Зайцева есть больница, откуда достану стрихнин и дадут мне, но кто даст, не говорил. На расходы по поручению, которое давал мне Бейлис, по его словам мне дали бы рублей 300–400, а то и 500. А если бы я удачно все сделал, то мне дали бы столько, что хватило бы на всю мою жизнь, причем деньги эти дала бы мне вся еврейская нация... Бейлис говорил, что с сегодняшнего дня мне должны были дать квартиру в усадьбе завода Зайцева и притом безплатно и с полным содержанием. По словам Бейлиса, фонарщик видел, будто бы он [Бейлис] шел с покойным Ющинским, что же показывал "Лягушка", Бейлис мне не говорил, но сказал, что "Лягушка" мешает ему в его деле...

    Показание это готов повторить [перед судом] и подтвердить под присягой, о которой вы меня, следователь, предупредили, когда начали допрашивать, заявив, что за ложное показание на суде полагается строгое наказание.

    Последние пять с половиной строк писал собственноручно. Иван Петрович Казаченко».

    Письма Бейлиса

    Председатель (показывает письмо): Подсудимый Бейлис, посмотрите эту подпись. Вы можете отвечать и можете не отвечать. Это ваша подпись?

    Бейлис: Моя подпись.

    Председатель: Суд определяет огласить это письмо.

    Читает письмо Бейлиса к жене следующего содержания:

    «...Прошу тебя, дорогая жена, прими его как своего человека, чтобы не он, я бы давно в тюрьме пропал, этого человека не бойся, он может тебе очень много помочь в деле моем. Скажи ему, кто на меня еще показывает ложно. Иди с этим господином к г. Дубовику. Почему никто не хлопочет. Ко мне приезжал присяжный поверенный Виленский... Он хочет меня защищать безплатно... Пятый месяц я страдаю, видно никто не хлопочет, всем известно, что я сижу безвинно, или я вор, или я убийца, каждый же знает, что я честный человек... Если этот человек попросит от тебя денег, ты ему дай на расход, который нужен будет... Эти враги мои, которые на меня ложно показывают, то они отмщаются за то, что я им не давал дров и не дозволял через завод ходить... Г. Дубовику, г. Заславскому передай поклон. Пусть хлопочут освободить меня...». Затем, по-видимому, другим почерком дописано: «Я Мендель Бейлис не безпокойся на этот человек можно надеичи так как и сам»[53]...

    [268] ... Прокурор: ... Гг. присяжные заседатели, имейте в виду, что Наконечный есть "Лягушка", но запомните, что у этого Лягушки-Наконечного есть дочь Дуня Наконечная. Вспомните ее показания о том, как она каталась на мяле вместе с Андрюшей Ющинским, с Женей Чеберяк[овым] и Людмилой Чеберяк[овой], и видела его первый раз в посту, перед Пасхой...

    Суд постановляет прочитать показание Пухальского [свидетель остался неразысканным. – И.Г.].

    Показание Пухальского

    «Содержусь под стражей в Киевской тюрьме... с 27 сентября 1909 года... Я видел, что Бейлис и Казаченко находятся, по-видимому, в дружеских отношениях... О чем они вели разговоры, я не знаю. Казаченко по поводу Бейлиса мне ничего не говорил… Когда Казаченко вернулся из суда оправданным, Бейлис при мне стал просить Казаченко передать записку его жене. Меня же Бейлис попросил написать эту записку... и я, под диктовку Бейлиса, собственноручно написал предъявленную мне вами записку. Бейлис несколько раз прочитал эту записку сам, а затем Казаченко стал просить Бейлиса подписать эту записку, на что Бейлис согласился и записку эту подписал. Для чего нужно было, чтобы Бейлис подписал эту записку, я не знаю. Что означают отдельные фразы этой записки, я тоже не знаю...».

    [269] ...Показание Крупского [помощника начальника тюрьмы]

    Грузенберг: Но ведь началось не с этой запиской, началось с другой запиской...

    Свидетель: Ко мне пришел надзиратель и доложил, что арестант Бейлис желает передать записку... нелегально, чтобы никто не видел... Начальник приказал снять копии с этой записки, а подлинник отослать жене Бейлиса[54]...

    Прокурор: Ввиду того, что это письмо [переписка] может сообщить какие-нибудь важные сведения по делу?

    Свид.: Да...

    Прокурор: А вторая записка, которую передал Казаченко, вы расспрашивали Казаченко по поводу этого письма?..

    Свидетель: Он говорил, что письмо дал Бейлис.

    Прокурор: А не говорил он, что Бейлис добавлял, что надо свидетелей подкупить?

    Свид.: Говорил, что надо подкупить, и относительно денег говорил, я об этом составил протокол.

    Прокурор: Во всяком случае, Казаченко не был поставлен специально для того, чтобы следить [за Бейлисом]?

    Свид.: Нет...

    [270] ...Показание Омельянского

    Вызывается свид. Омельянский, бывший надзиратель тюрьмы.

    Свидетель: ...Когда я пришел в контору, Казаченко имел освободиться, и я заметил, что он что-то имеет с собой. Я его спрашивал: ты, может быть, имеешь записку кого-нибудь из арестованных, отдай ее мне. И он отдал ее мне. Я ее, не читая, отнес и отдал по порядку начальству...

    [271] ...Прокурор: Где же у него была эта записка? Вы его обыскивали?

    Свид.: Я ему прямо сказал, если имеешь что, все равно обыск сделаю. Так что, может быть, он не хотел, чтобы я его обыскивал. Я его все равно не отпустил бы...
    ___________________________

    [43] Отказавшись от обвинения родственников Андрюши, адвокаты подсудимого сосредоточивают свое внимание на показаниях, которые приписывают убийство мальчика "ворам", якобы хотевшим вызвать "погром" еврейского населения Киева. Вот почему защита придает такое весомое значение вопросу о прокламациях. Адвокат Карабчевский от имени защиты ходатайствут о вызове Павловича как свидетеля в суд, хотя Павлович никакого отношения к делу не имеет. – Ред.

    [44] Св. мученик младенец Гавриил († 1690) – сын крестьянина Говдель из села Зверки (близ Заблудово), владения польского помещика. Гавриил отличался кротостью и молитвенностью. Шести лет от роду был похищен евреями, распят ими на кресте с издевательствами, характерными для преступлений этого рода. Тело маленького мученика было все изрезано, обезкровлено и выброшено на опушке леса. В убийстве участвовали несколько человек, в том числе раввин. Они были найдены, судимы польским судом и казнены. Погребен сначала на кладбище в селе Зверки, где в 1720 г. его мощи были случайно обретены нетленными и перенесены в крипту местной церкви. В 1746 г. она сгорела, но мощи уцелели и были перенесены в Заблудовский монастырь Белостокского уезда, а 9 мая 1775 года в Слуцкий Свято-Троицкий монастырь. На мощах ясно видны многочисленные порезы. В 1820 г. причислен к лику святых. Празднование св. Гавриилу установлено 20 апреля (ст. ст.). В Слуцке была специальная книга, в которую записывались случаи чудесного исцеления, связанные с мощами св. младенца Гавриила, почитание которого в Российской империи стало всенародным. При власти большевиков Свято-Троицкий Слуцкий монастырь был закрыт, а мощи перенесены в атеистический музей в Минске. Вновь обретены в 1943 г. (под немецкой оккупацией) и перенесены в церковь Покрова Божией Матери в Гродно. В 1992 г. были перенесены крестным ходом в Св.-Никольский кафедральный собор г. Белосток (Польша) – И.Г., Ред.

    [45] Журналист Л. Злотников записал такие наблюдения на процессе: «Как только А.С. Шмаков или Г.Г. Замысловский задают какому-либо свидетелю вопрос с упоминанием имени Файвеля Шнеерсона – то матово-бледное, нахмуренное лицо Бейлиса делается еще более бледным, а стальные, темные, горящие мрачным огнем глаза вспыхивают ярче... При имени Шнеерсона Бейлис судорожно двигается по скамье, как бы ломает свои руки, вытирает платком выступающий на покатом лбу холодный пот... Грузенберг нервно подпрыгивает» (Мирный труд. Харьков, 1913 г. № 10. С. 212). – Ред.

    [46] Шнеерсон разрешения на проживание в Киеве «как участник русско-японской войны» не получил. Тем не менее с 1907 г. он каким-то образом прописался на Лукьяновке в доме Добжанского, где открыл сенную торговлю, на Татарской улице, которая упирается в Верхне-Юрковскую как раз против дома, где жил Бейлис. В действительности же Шнеерсон жил у Бейлиса. В марте 1911 г. согласно полученным инструкциям полиция потребовала от Шнеерсона, чтобы он, как не имеющий права жительства в Киеве, выехал из Лукьяновки. Тогда Шнеерсон прописался с 12 марта (день убийства Андрюши, но это простое совпадение) на заводе Зайцева по Кирилловской улице как входящей в иной участок, где евреям разрешалось проживать. В апреле 1911 г. прописался на Слободке, а месяцев через пять снова прописался на Татарской, но уже не как торговец, а как "ремесленник-переплетчик" (евреи-ремесленники имели право повсеместного жительства). (Замысловский Г. Убийство Андрюши Ющинского. Петроград. 1917. С. 186, 187; Стенографический отчет. Т. 1. С. 279, показание Полищука – см. далее). – Ред.

    [47] Цадик – предводитель хасидов, «не только совершеннейший и безгрешный человек, он не только равен Моисею, но есть представитель божества и его отражение; все, что цадик делает и думает, имеет решительное влияние на высший и низший мiры» (Грец Г. История евреев. Т. 12. С. 98-99). Другой еврейский историк Дубнов приводил слова Элимехера Лизенского, что «цадик – это "маклер между Израилем и Богом". Через его посредство Бог ниспосылает верующему земные блага – жизнь, пропитание и детей; стоит цадику захотеть – и этот источник благ закроется. Поэтому хасид обязан слепо верить в цадика, считать его своим благодетелем и уделять ему из своего достатка» (Дубнов С.М. Всеобщая история евреев на основании новейших научных исследований. СПб., 1906. Кн. 3. С 328-329). – И.Г. (Подробнее см. в приложении "Справка о хасидах". – Ред.)

    [48] Казенный раввин – официально зарегистрированный как еврейский законоучитель. – И.Г.

    [49] Все упоминаемые – дети, постоянно игравшие на кирпичном заводе на мяле и бывшие на заводе в день убийства. – И.Г.

    [50] Из Представления Товарища Прокурора Киевской Судебной Палаты А. Карбовского Прокурору Киевского Окружного Суда:

    «Фамилия Шнеерсонов связана неразрывными узами как с развитием хасидизма в России, так и с ритуальными убийствами. В 1797 году был арестован в Лиозне глава хасидизма ─ цадик Залман Борухович Шнеерсон и отправлен для допроса в Петербург. Вскоре он был освобожден, так как никакой вины за ним доказано не было. Через два года он был снова арестован и привезен в Петербург, но снова освобожден и отправлен на жительство в м[естечко] Любавичи, Оршанского уезда...

    Спустя 50 лет, когда возникло Саратовское дело, крещеный еврей Гуглин показал, [что] 2 бутылки крови были отправлены из Саратова "Любавичскому раввину". Раввин этот допрашивался и заявил, что он никаких сношений с саратовскими евреями через ходока Таупкина не поддерживает. При обыске у него ничего подозрительного найдено не было. Между тем в Любавичах в то время проживал знаменитый "святой" – цадик Мендель Шнеерсон, внук Залмана, глава хасидизма, к которому несомненно и были направлены через Таупкина 2 бутылки с кровью…

    Бывший агент сыскного отделения Адам Полищук доставил сведения, что Файвель Шнеерсон не только столовался, но и жил в квартире Менделя Бейлиса, а с 12 марта (день убийства Андрея Ющинского) по 7 апреля был даже прописан в усадьбе Зайцева [на Кирилловской улице, точнее: по 6 апреля. – Ред.]. Тот же Полищук получил сведения от Назара Зарудского, Андрея Репецкого, Георгия Коновалова, детей Волощенко и др., что Андрей Ющинский был знаком с Файвелем Шнеерсоном, который уверял его, что служил с его отцом на Дальнем Востоке, что отец его не убит, и что он когда-нибудь покажет ему его отца.

    Отыскивать отца сделалось мечтою Андрюши. Он говорил об этом и своим родным, а когда бабушка попыталась однажды убедить его в смерти отца, – Андрюша ответил: "что вы говорите, отец жив, и Файвель обещал мне его показать".

    Ввиду того, что по заключению профессора Сикорского раны на теле Ющинского были сделаны рукою человека, привыкшего к убою скота, была сделана попытка, путем собирания негласных сведений, выяснить личность отца Файвеля Шнеерсона. Буним Шнееров Шнеерсон оказался стариком лет 60, окруженный почетом со стороны местного еврейского населения, (м[естечко] Носовка, Нежинского уезда). Он по профессии резник. Получены указания и на то, что в начале 1911 года он выезжал в Киев, хотя обычно он никуда из Носовки не выезжает. У него есть сын Ноэх, по профессии переплетчик, получивший серьезное (по-еврейски) образование. В доме Шнеерсона довольно много старинных еврейских книг. Сын Бунима, Файвель Шнеерсон служил на военной службе; в настоящее время проживает в Киеве и, хотя показал место жительства на Предмостной слободе, в настоящее время живет близ усадьбы Зайцева, в д[оме] по Татарской улице» (ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5482. Л. 208, 208 об., 209, 209 об.). – Ред.

    [51] Поскольку у суда не было оснований сомневаться в честности Голубева, налицо снова "единый фронт действий" всей еврейской общины Киева: от еврейских мальчиков и шинкарей, до адвокатов и цадиков, все точно выполняют полученные инструкции, хотя большинство лжесвидетельств весьма прозрачны и производят на суд и на публику впечатление скорее обратное тому, что было задумано. Удивляет, что ни один из лжесвидетелей не был привлечен к ответственности в соответствии с законом.

    Талмудом лжесвидетельство евреев перед нееврейским судом не только разрешается, но прямо предписывается во всех случаях, когда это выгодно еврейству (Талмуд, трактат "Баба Кама", с. 113а); лгать перед нееврейским судом для пользы еврейства нужно всегда при условии, чтобы "гои" не знали о лжи и не могли ее доказать, ибо в этом случае было бы «осквернено имя Божие». В том же месте цитированного трактата рабби Акиба дает исчерпывающее объяснение: «Имя Божие не оскверняется, если гои не знают, что еврей лжет» – трудно выразить еврейский "нравственный закон" более точно. – И.Г.

    В современном отцензурированном издании Конгрессом еврейских общин и организаций в России свода иудейских законов "Кицур Шульхан арух" (М. 2001, с. 408) читаем аналогичное предписание о запрете говорить правду на "гойском" суде: «Запрещено предавать еврея в руки нееврея, идет ли речь о жизни еврея или о его имуществе; и неважно, делается ли это посредством какого-либо действия или словами; и запрещено доносить на него или указывать места, где спрятано его имущество». – Ред.

    [52] Миснагиды (протестующие, то есть противники хасидов) – часть религиозного еврейства, оставшаяся верной ортодоксальному раввинизму после возникновения секты хасидов. – И.Г.

    [53] По неизвестной причине на суд не была вызвана жена Бейлиса, которая была допрошена лишь на предварительном следствии 19 декабря 1911 года судебным следователем по особо важным делам В.И. Фененко и дала заведомо ложные показания:

    «...Зовут меня Эстер Исаевна Бейлис, 39 лет, исповедания иудейского, мещанка г. Василькова, живу [на] Верхне-Юрковской улице в доме № 32, неграмотная. Я жена обвиняемого Менделя Тевелева Бейлиса... По делу этому мне собственно ничего не известно. Ни покойного Ющинского, ни его родных я совершенно не знала и о находке трупа мальчика... услышала, вероятно, через довольно продолжительное время, после находки этого трупа. Ни у меня ни у моего мужа родных, которые были бы резниками, раввинами или цадиками, нет и не было… Никаких записок от него [мужа] не получала и ему записок не передавала... Такого случая, чтобы какой нибудь человек принес мне от моего мужа после его ареста записку, а я бы заплатила этому человеку за это 50 копеек не было. Еврея Берко Гулько [шорник. – Ред.] я совершенно не знаю и никогда его не видела. Была ли в заводе шорная мастерская и где, мне неизвестно… Добавить более ничего не имею» (ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5485. Л. 271).

    В дальнейшем она изменила показания: «К своему прежнему показанию добавляю: я явилась к вам в камеру, следователь, без вашего вызова и хочу изменить свое показание. В прошлом месяце… ко мне в квартиру пришел неизвестный мне человек и, назвавшись тюремным часовым, передал мне записку от моего мужа. Сама я неграмотная и поэтому пошла к соседке своей Эстер Быковой... Быкова прочитала мне записку и под мою диктовку написала ответную записку мужу, вот такого содержания, как Вы мне только что прочитали (свидетельнице была прочитана копия записки, присланная при отношении начальника Киевской тюрьмы за №1795). Взяв эту записку, я попросила того человека передать ее мужу, а когда этот человек попросил меня поблагодарить его, я дала ему 50 копеек. После этого человек тот ушел и получил ли мой муж эту записку, я не знаю. Записка мужа была такого содержания, как Вы только что мне прочитали… Записку мужа порвали мои дети и представить ее Вам я не могу. Давая Вам свое первое показание, я была очень испугалась и боялась сказать Вам о записке, полученной мной от мужа. Больше записок я от мужа не получала. Добавить ничего не имею...» (ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5485. Л. 276). – Ред.

    [54] Надзиратель Омельяновский с разрешения начальства взял записку, отнес жене Бейлиса, получив ответ и 50 копеек платы. Деньги были опущены в кружку Губернскаго Комитета Общества Попечительнаго о тюрьмах. В записках не оказалось ничего важного – видимо, Бейлис испытывал Омельяновского, но потом решил использовать Казаченко как более надежного. См. дело о расследовании действий тюремных чиновников: ЦГИАУ. Ф. 442. Оп. 641. Д. 2 (часть I). Л. 183-185. – Ред.

    [272] ... Восьмой день
    2 октября 1913 г.
    Допрос свидетелей: А. Бейлиса, М. Бейлиса, Бондарева, б. агента Полищука, Л. Чеберяковой, Веры Чеберяковой, Василия Чеберякова. Показания Жени Чеберякова

    [273] ...Показание А[рона] Бейлиса

    Оглашается показание свидетеля, данное 9 декабря 1912 г.:

    «Я родной брат Менделя Бейлиса... У брата проживал в качестве квартиранта и столовника некий Шнеерсон... [274] ...О том, что брат мой некоторое время, а именно до 1907 г., когда умер старик Зайцев, заведывал развозкой и печением мацы, я знаю со слов брата. Старик Зайцев был очень набожный человек и принадлежал к хасидам... За ритуальной стороной печения мацы наблюдали особо приглашавшиеся Зайцевым раввины: Обуховский – Райва, родственник дальний Зайцева, не раввин, и Коневский, раввин по имени Урка, фамилии не знаю... На вопрос, почему Зайцев выбрал для наблюдения за печением мацы и для развозки ее моего брата, я ничего ответить не могу, так как не знаю этого. Отец наш был человек набожный, ездил к цадикам...».

    Объяснение М. Бейлиса

    Прокурор: ...Свидетель Козаченко устанавливает, что Бейлис просил его отправить на тот свет... "Лягушку", фонарщика и потом какого-то Обуховского. Теперь этот Обуховский, оказывается, частное лицо, которое занималось печением мацы. Не желает ли, обвиняемый, дать объяснения по поводу этого Обуховского?..

    [275] М. Бейлис: ...Нужен был такой человек, который знает еврейские законы... Печение мацы, как вообще известно, бывает на еврейскую пасху. Надо, чтоб за приготовлением ее наблюдал сам раввин и еще кто-нибудь, знакомый с этим делом... А что касается того, что он обуховский прозывается, так это потому, что он живет в Обуховке...

    [276] ...Показание Бондарева [бывшего заведующего заводом Зайцева. – Ред.]

    ...Я помню хорошо, что как-то весной перед еврейской пасхой Мендель Бейлис ездил в имение Зайцева печь мацу, затем возвратившись оттуда… он отвез немного мацы Бродским... Этот случай я помню хорошо, и Мендель мне тогда сам говорил, что он ездил в имение Зайцева печь мацу...

    [277] ... Показание Полищука [бывшего агента сыскной полиции. – Ред.]

    ... Свидетель: В марте месяце 1911 года... мы стали наводить справки и узнали, что за неделю до обнаружения трупа... дети, собравшись на дворе дома № 40 [дом Чеберяковых. – И.Г.], отправились на завод Зайцева кататься на мяле... Бейлис еще с каким-то неизвестным, которого не удалось установить, разогнали [детей], а Ющинского задержали и повели по направлению к печи...

    Стали распространяться слухи, что в квартире Бейлиса были приезжие евреи, что квартира Бейлиса представляла молитвенный дом... что была при заводе чуть ли не секта. Говорили, что мальчик [Ющинский] бывал у Бейлиса... ходил к кому-то на завод Зайцева с той целью, чтобы разузнать, где его отец, так как один из живущих на заводе Зайцева служил будто бы вместе с его отцом на Дальнем Востоке. Красовский отправился тогда на завод проверить все эти слухи. Потом Красовский сказал, что не может быть, [278] чтобы мальчика убили на заводе*. Появились сведения, что мальчика убили мать, Василий Чеберяк[ов] и воры. Вообще появились странные обстоятельства... Слухи о том, что его убила мать, или Василий Чирков, или Чеберячка, возникли тут же на месте. Мы, производя розыски, стали разыскивать третьего мальчика, но его нельзя было разыскать. Этого мальчика отнесли не к тем детям, которые были вместе в девять часов утра, и не к тем, которые играли на мяле, а к тем, которые играли "на прутиках", затем между собою поссорились. Была и такая версия.

    После этого, для того, чтобы собрать более веские сведения, арестовали Приходько, Чеберячку и др... Федор Нежинский просил устроить его на заводе Зайцева и обещал узнать что-нибудь. Из дальнейших сведений было установлено, что мальчик [Ющинский] действительно играл с детьми и потом загадочно исчез...

    Председатель: Откуда вы получили эти сведения?

    Свидетель: На основании расспросов детей. Затем было указание, что в марте месяце [1911 г. на заводе] были два приезжих Эттингер и Ландау, причем Ландау был заявлен с 1907 до 1912 г... Была разыскана Волкивна, которая подтвердила показание, которое дали дети первоначально...

    Прокурор: ...Когда вам было поручено расследование?

    Свид.: В мае месяце.

    Прокурор: Вы работали с кем?

    Свид.: Красовский, Выгранов и я...

    Прокурор: Вы исполняли только поручения или могли самостоятельно работать?

    Свид.: Только исполнял поручения до конца августа 1911 г.

    Прокурор: А потом кончили расследование?

    Свид.: Нет, я остался продолжать розыски... с полковником Ивановым...

    Прокурор: ...Вам удалось установить, что отец покойного выбыл на Дальний Восток, и что туда же выбыл один из евреев, который затем вернувшийся оттуда и обещал показать его мальчику Ющинскому. Как это установилось?

    Свид.: Мальчик тяготился положением незаконнорожденного и старался найти своего отца...

    Прокурор: Значит он хотел видеть своего отца?

    Свид.: Да. Один служащий, живущий на заводе Зайцева и служивший на Дальнем Востоке вместе с отцом, обещал ему указать отца...

    Прокурор: Кто это обещал показать?

    Свид.: Некто Павел.

    Прокурор: Может быть не Павел, а Файвель?

    Свид.: Дети называли его Павлом. Затем стали поступать такие сведения, что покойный Ющинский имел среди своих друзей много евреев, и что одна женщина, жившая рядом с этим евреем, может указать, что в день исчезновения мальчика, в день ухода его из Слободки, видели его с одним человеком. Разыскивая эту женщину, я встретил ее дочь, которая мне сказала, что, служа у домоправительницы Ларионовой, она [279] узнала, что в той же квартире живет подозрительный еврей, и что у этого еврея собирается кагал. Сначала эти собрания были на религиозной почве. Эта домовладелица не раз выгоняла их... Мальчик [Ющинский] бывал у евреев, дружил с еврейскими мальчиками и со стариком... Тартаковским... Он удушился в своей квартире... Жена Арендаря рассказывала, что Тартаковский любил мальчика, и когда узнал про его исчезновение, очень волновался. Он привык к нему, как к своему[55].

    Прокурор: Часто бывал Ющинский у него?

    Свид.: Ежедневно бывал...

    Прокурор: Задолго до смерти перестал бывать?

    Свид.: Перед последним днем был у Тартаковского.

    Прокурор: Так это вам жена Арендаря рассказывала?

    Свид.: Да...

    Прокурор: ...Вы установили, что мальчик Ющинский бывал почти ежедневно у Арендаря, где проживал Тартаковский. Они жили недалеко от дома Ющинского?

    Свид.: Через 5–6 домов.

    Прокурор: Потом вы установили, что покойный Ющинский хотел видеть своего отца, и что бывший на Дальнем Востоке какой-то Павел обещал ему показать его отца?

    Свид.: Да.

    Прокурор: Вам самому не удалось установить, кто этот Павел?..

    Свид.: ...Когда собирались в доме этого домовладельца, то дети играли на улице – дети Арендарь, Калиновский и Ющинский – и Андрюша сказал: что «вот этот дядя Павел покажет мне моего отца»... По описанию примет это был [Файвель] Шнеерсон, бывал у евреев, которые собирались в доме Ларионова...

    Прокурор: ...Павел, вы говорите, несомненно Шнеерсон?

    Свид.: Да.

    Прокурор: По поводу Тартаковского, не выяснилось ли так, что жена Арендаря говорила вам, что боялись, что будто бы Тартаковский что-нибудь может наболтать лишнего?

    Свид.: Сама Арендарь говорила, что Тартаковский после смерти Ющинского был ненормален. И, когда возвращался из города, то не попадал к себе, а попадал к резнику...

    Председатель: Где прописан был Шнеерсон?

    Свид.: На заводе Зайцева.

    Председатель: С 12 [марта] по 6 апреля?

    Свид.: Да.

    Председатель: А Тартаковский?

    Свид.: На Слободке, в квартире Арендаря, причем Шнеерсон исчез в то же самое время, как и Тартаковский со Слободки.

    Прокурор: Установлено ли было, что Шнеерсон бывал в Слободке? Мог ли он быть знаком с Арендарями, это было установлено?

    Свид.: Да, было...

    [280] ...Прокурор: Вы говорили, что Федор Нежинский, дядя покойного Ющинского, просил поместить его на завод Зайцева... и говорил, что поможет установить, кто убийца, и разузнать, кто видел в последний раз Ющинского. Федор Нежинский при вас обращался с этим предложением к Красовскому? Может быть, Красовский сам просил его об этом, или заставлял участвовать в розысках?

    Свид.: Нет.

    Прокурор: Так что, это были добровольные розыски. Но в то же время, вам известно, что Красовский посадил под стражу Нежинского и держал его?

    Свид.: Это было после того, как Красовский побывал на заводе Зайцева и вынес убеждение, что убийство не могло быть совершено евреями. Тогда и были направлены розыски на родственников Ющинского, против Нежинского и других...

    Прокурор: Вам удалось установить, что Красовский не только работает внутри завода, по обязанностям розыска, но и бывает у Дубовика?

    Свид.: Сначала начались розыски от Дубовика, а затем дошли до других...

    Прокурор: А вам не казалось ли странным, что Красовский, когда поработает внутри завода и поговорит с Дубовиком, переносит все на Слободку? Не казалось ли вам странным, что когда был обыск и арест Бейлиса, Шнеерсон бежал с квартиры?

    Свид.: Как же, они должны были быть вместе задержаны.

    Прокурор: Вместе, но он исчез?

    Свид.: Да.

    Прокурор: Из этого вы сделали вывод, что он был поставлен в известность относительно ареста?

    Свид.: Сам Красовский говорил о неудачности ареста и обыска в квартире Бейлиса...

    Прокурор: А вы не помните такого случая, что Выгранов заявлял: «вот вы работаете, а мы это преступление раскроем». Мы, то есть Выгранов и Красовский.

    Свид.: Помню. И потом через день или два теща Красовского в моей квартире говорила: «Постарайтесь лучше прекратить розыски». В присутствии посторонних говорила...

    Прокурор: Расскажите нам историю с прутиками, кто эту историю пустил?..

    Свид.: Эта версия была у Мищука, и, как неправильная, заглохла. Затем вторая версия появилась у Красовского [281] дня через 4–5 после того, как был задержан Бейлис...

    Прокурор: ...В чем состояла эта версия?

    Свид.: Состояла в том, что в этот самый день, когда мальчик был на Лукьяновке, часов в 9–10 утра мальчики отправились...

    Председатель: Какие мальчики?

    Свид.: Ющинский, Чеберяк[ов] и с ними еще третий.

    Председатель: Который не обнаружен?

    Свид.: Да, его и сейчас нет. Мальчики отправились вырезать себе по прутику, причем у Ющинского был лучше прутик, чем у других. Чеберяк[ов] хотел от него прутик взять, Ющинский не давал. Они поспорили, причем Ющинский сказал: если отнимешь от меня прутик, я скажу, что твоя мать краденым торгует. Женя побежал к матери и будто мать тотчас же услала его с остальными детьми к своим родственникам. Через час зашел к ним Ющинский, тут его уже поджидали, схватили и закололи... Расспрашивали всех детей, но этих сведений… не было...

    Прокурор: Значит, выходит так: материал о прутиках был добыт Мищуком, материал неизвестно из какого источника. Вы говорите от третьего мальчика?

    Свид.: Да. Этого третьего мальчика искали, но не нашли.

    Прокурор: Одним словом, материал от Мищука. Затем этот материал был отброшен как мало правдоподобный, но потом, после ареста Бейлиса, он всплыл опять. Третьего мальчика, который поддерживал эту легенду, разыскивали, но не нашли?

    Свид.: Да...

    Шмаков: Какой общий вывод вы сделали из этого?..

    Свид.: Я понял, что мальчика задержал Бейлис, повел к печи, а куда делся мальчик я не представляю себе...

    Шмаков: А не знаете ли, при каких обстоятельствах Шнеерсон хотел бежать [с квартиры Бейлиса]?

    Свид.: Шнеерсон был предупрежден, он был сотрудник[56].

    Шмаков: Какой сотрудник?

    Свид.: Частное лицо, которое дает известные сведения... При мне Бразуль-Брушковский говорил, что Николай Александрович очень многого не разумеет в этом деле.

    Председатель: Кто такой Николай Александрович?

    Свид.: Красовский. А дальше Бразуль-Брушковский говорил, к этому делу Бейлис не причастен... А я знаю, – говорил Бразуль, – от местного жителя и от лица, которое бывало и бывает у Бейлиса, что убийство совершено в квартире Чеберяк[овых], и [282] нарисовал ту картину, которую уже через 5–6 месяцев Красовский вместе с Мищуком создали.

    Председатель: А называл Бразуль-Брушковский фамилию этого местного жителя?

    Свид.: Называл.

    Председатель: Кого?

    Свид.: Шнеерсона.

    Шмаков: Значит, Шнеерсон, Бразуль-Брушковский и Красовский составили союз?

    Свид.: Да...

    Шмаков: Вот вы нам сами сказали, что когда Шнеерсон исчез, то и Тартаковский исчез. А Тартаковский куда исчез?

    Свид.: ...Когда исчез Ющинский, то Тартаковский заболел от огорчения, стал ненормальный, потом удушился.

    Председатель: Женю Чеберяк[ова] вы расспрашивали? Расскажите, что он вам говорил?

    Свид.: Я его спрашивал. Женя сначала заявил, что они утром отправились на завод Зайцева, играли, их разогнали, но кто разогнал, – я сейчас не помню...

    Шмаков: Какое представлял значение этот Женя в деле?

    Свид.: Женя знал подробно это дело... Но ему мать не позволяла другим говорить или его подучивали не говорить... В конце июля месяца Женя начал давать опять те же самые показания...

    Председатель: ...Вы знаете, чем заболел Женя?

    Свид.: Я только могу подозревать, что мальчик заболел и умер, вследствие того, что ему дали поесть пирожного...

    Председатель: Так что Вера Чеберяк[ова] была взята под стражу, и после этого мальчик заболел? Почему вы подозреваете, что он заболел от того, что поел пирожного?

    Свид.: ...Я и Красовский приносили пирожные, угощали детей для того, чтобы давали показания, чтобы расположить их. И так случилось, что он поел пирожные, которые принес Красовский. Я встретил Красовского, оттуда отправились на квартиру Чеберяк[овой]... Красовский просил кушать и я просил. Дети поели, мы ушли... Женя заболел после этого в ту же ночь, а девочка [младшая сестра, Валентина], еще кажется, через дня три...

    Председатель: Что же у Жени было?

    Свид.: Дизентерия.

    Шмаков: …Вы присутствовали во время болезни Жени?

    Свид.: Мне поручили за этим наблюдение...

    [283] ...Председатель: Присяжные заседатели интересуются, кто принес эти пирожные?

    Свид.: ...Красовский из кондитерской, я не знаю, какой.

    Шмаков: Бывали ли моменты, когда он [Женя] приходил в сознание, и что Вера Чеберяк[ова] говорила?

    Свид.: «Скажи мне, кто действительно убийца».

    Шмаков: Говорила ли: скажи мне, дорогой сынок, чтобы меня не трогали.

    Свид.: Она говорила: «скажи, чтобы от меня отстали, кто убил».

    Шмаков: А что он отвечал?

    Свид.: Он ничего не отвечал...

    Замысловский: Не заметили ли вы в поведении Красовского в розыске резкого перелома? Не было ли так, что сначала он высказывался, что убийство это ритуальное, или, по крайней мере, допускал возможность, потом резко стал говорить, что не может быть речи о ритуальном?

    Свид.: ...О причастности евреев к убийству говорили с тех пор, как дети заявили, что играли на заводе Зайцева, что их испугал Бейлис и неизвестные, и затем, когда выяснилось, что действительно на заводе Зайцева были неизвестные... Затем, когда Красовский обследовал завод Зайцева, он вынес впечатление, что даже и случая такого не могло быть, чтобы Андрюша Ющинский был там убит...

    [284] ...Замысловский: Не обращал ли ваше внимание способ розыска, которого придерживался Красовский?

    Свид.: Красовский системы розыска не имел...

    Замысловский: Но не было ли так, что он поручает вам удостоверить не было ли такого факта, и вы удостоверяете, что факт действительно был, а потом оказывается, что этот факт был подстроен самим Красовским?..

    Свид.: Бывала и такая система...

    [287] ...Карабчевский: Вы утверждаете, что евреи Эттингер и Ландау 12 марта находились в Киеве и имели пребывание у Бейлиса?

    Свид.: Да, они были на заводе Зайцева.

    Карабчевский: И что они были у него на квартире?

    Свид.: Да, что один из них был на квартире Бейлиса, и что, когда Бейлис разгонял детей, то один из них или похожий на него присутствовал при этом и задержал мальчика...

    Карабчевский: Но мальчика, который именно указывал вам на Эттингера и Ландау, вы можете назвать?

    Свид.: Так описывали и Чеберяк[овы], и Заблуцкие и многие остальные дети…

    Григорович-Барский: Вы, свидетель, сказали, что установили справками, что в марте месяце на заводе Зайцева проживали Эттингер и Ландау?..

    Свид.: Мне дал справку служащий в конторе.

    Григорович-Барский: [288] ...Какой служащий?

    Свид.: Чуть ли не Миллер, не припоминаю хорошо... [289] ...Мне заявил служащий конторы Зайцева и указал день[57]...

    [293] ...Маклаков: Прошу разъяснить одно мое недоумение, прокурор вас спросил, почему вы не обратили внимание на Чеберякову, не арестовали Чеберякову? Вы ему ответили, что у вас не было веских улик.

    Свид.: Да. Чеберякова была задержана на основании тех слухов, которые о ней ходили... Одна молва...

    [295] ...Показание Людмилы Чеберяк[овой]

    Дает показание дочь Чеберяк[ова], 10-летняя Людмила.

    Председатель (обращаясь к Людмиле): Нужно говорить правду. Скажите нам, как вы там катались на мяле с Женей, вашим братом, и с Андрюшей Ющинским... Где, когда катались, когда это было?..

    Свид.: Я спала, вдруг слышу, что на улице кричит кто-то: «Женя!»... Когда Женя вышел, то увидел, что это Андрюша Ющинский его звал. Андрюша Ющинский говорит: Женя, идем со мной, погуляем. Женя говорит: я не могу погулять, потому что не на кого комнату оставить.

    Потом мы заперли комнату и пошли на мяло, и Андрюша с нами, и еще Дуня [Наконечная] пошла, и еще кто-то из мальчиков пошел, но не могу теперь припомнить.

    Председатель: Что же вы на мяле делали?

    Свид.: [Мы] катались на мяле. Через некоторое время смотрим, сам управляющий заводом, Мендель, гонится за нами и еще некоторые гнались за нами. Мы начали убегать, потому что вообще, когда гуляли на заводе, разбрасывали кирпичи. Мы начали удирать. Он [Мендель] словил Женю нашего и Андрюшу, но Женя рвался и вырвался, а Андрюша не мог вырваться, так что его потащили, а моя сестра [Валя] меньшая не знала про дыры [в заборе], не знала со страху, куда ей бежать, она начала плакать, а я побежала к усадьбе, где мы жили, но потом я побежала за своей сестрой и взяла ее за руку и повела домой, а она кричит и говорит: Андрюшу, Андрюшу потащили. Но я не знаю, я не видела [куда]...

    Председатель: Если вы увидите теперь, вы узнаете на заводе это место?

    Свид.: Да.

    Прокурор: Вы перелезали или [в заборе] дыры есть?

    Свид.: Дыры есть...

    Прокурор: Вы испугались, когда за вами погнались?

    Свид.: Конечно испугались, он [Бейлис] погнал нас. Он всегда и раньше нас прогонял.

    Прокурор: Вас раньше прогоняли?

    Свид.: Прогоняли, потому, что мы кирпичи разбрасывали.

    Прокурор: Что Андрюша часто бывал у вас, когда приехал [имеется в виду: переехал на Слободку. – И.Г.]?..

    Свид.: Ни разу не был, только этот раз, когда Женю звал.

    Прокурор: …Не знаете ли, хотел он получить порох от Жени?

    Свид.: Не могу припомнить этого ничего.

    Прокурор: Ваша мать была на базаре?

    Свид.: На базаре.

    Прокурор: Отец ушел?

    Свид.: Был на дежурстве.

    Прокурор: Вы только дети остались [в квартире]?

    Свид.: Да.

    Прокурор: С тех пор Андрюшу не видали?

    Свид.: Нет.

    Прокурор: Вам не приходилось ходить к Бейлису?

    Свид.: Приходилось, за молоком.

    Прокурор: ...Вы не видали [у него в доме] каких-то евреев? Вы так у следователя показывали.

    Свид.: Они были, молились Богу, они между собою что-то говорили.

    Прокурор: Вы застали их [у Бейлиса]?

    Свид.: Да, когда пришла за молоком.

    Прокурор: Когда нашли труп мальчика, вы боялись об этом рассказывать?

    Свид.: Я ничего не боялась, я не думала, что будут спрашивать, меня не спрашивали.

    Прокурор: Мать вам не грозила, чтобы вы об этом не рассказывали?

    Свид.: Боже сохрани, [296] она говорила, если будут спрашивать, то говори – правду.

    Прокурор: Вы говорите, что Дуня Наконечная была с вами?

    Свид.: Да, была, помню.

    Прокурор: В котором часу пришел Андрюша?

    Свид.: Не помню...

    Прокурор: Он с книжками был?

    Свид.: С книжками.

    Прокурор: В пальто?

    Свид.: Нет без пальто...

    Прокурор: Книжки были?

    Свид.: Были за поясом.

    Прокурор: Вы Андрюшу хорошо знаете?

    Свид.: Хорошо знаю.

    Прокурор: Он хороший мальчик был, добрый?

    Свид.: Добрый, хороший...

    Замысловский: Скажите, пожалуйста, девочка, был ли такой случай, чтобы за Женей кто-нибудь гнался?

    Свид.: Был такой случай. Это ночью, да?

    Замысловский: Ну, ночью.

    Свид.: Это когда мама пошла навстречу, она всегда выходила навстречу папе... Папа всегда приходил с дежурства то в 12 часов [ночи], то раньше, в неизвестные часы. Но мы еще раньше, как мама пошла, пошли к Волощенковым за Женей и Соней, чтобы они пришли к нам поиграть... Я захотела спать, легла и заснула... Потом Женя разбудил меня и говорит: «Люня, ты посмотри квартиру, чтобы кто не вошел, а я проведу их [домой]»... Только что он вышел, как увидел двух мужчин, на Половецкой улице на углу, один мужчина подошел и схватил за руку Женю и говорит: «Ты мальчик Женя Чеберяк[ов], покажи, где Ющинского пещера, мы тебе дадим денег». Он испугался и начал плакать. Девочки закричали и побежали, и Женя побежал в комнату. Я через окошко видела, одна фигура высокая, сутуловатая, один был с бородой большой, а другой без бороды, молодой...

    Замысловский: А не было ли так, что Женю защищали, гнались собаки, собаки начали лаять?

    Свид.: Да, начали собаки.

    Замысловский: У вас сколько собак было?

    Свид.: Тогда было две.

    Замысловский: А раньше сколько было?

    Свид.: Раньше было три.

    Замысловский: Одна собака издохла, а не было ли так, что скоро и другие издохли?

    Свид.: Да, их затравили...

    [298] ...Старшина прис[яжных] засед[ателей] просит председателя задать вопрос: Когда вы катались на мяле, кто же вас прогнал?

    Свид.: Бейлис прогнал и еще какие-то два еврея.

    Председатель: Вы не знаете кто они?

    Свид.: Не знаю...

    Председатель: А вы сами видели, что Мендель потащил Андрюшу, или вам Валя сказала?

    Свид.: Сестра сказала.

    Председатель: А сами видели?

    Свид.: Нет, только видела тогда, когда он еще близко был.

    Председатель: Значит, вы Менделя видели?

    Свид.: Видела.

    Председатель: А потом вам Валя сказала, что Мендель потащил Андрюшу?

    Свид.: Да.

    Председатель: А сами вы это видели?

    Свид.: Не видела, как тащил.

    Председатель: А как он тащил его, она говорила?

    Свид.: За руку.

    Председатель: Кто это видел, Валя?

    Свид.: Я видела, как сперва его схватил за руку.

    Председатель: А кто схватил?

    Свид.: Бейлис и еще другой.

    Председатель: А куда потащили, вы не видели?

    Свид.: Не видела.

    Председатель: Вам Валя сказала, куда потащил?

    Свид.: Да...

    [299] ...Карабчевский: Валя никому не рассказывала, кроме вас?

    Свид.: Маме и папе, и Женя говорил...

    Зарудный: А тем людям, которые вам пирожное давали, вы не рассказывали, как Бейлис Андрюшу тащил?

    Свид.: Нет.

    Зарудный: Они и не спрашивали вас про Андрюшу?

    Свид.: Нет. Не спрашивали, только грозили, что если буду показывать [против Бейлиса], то не долго буду жить, «тебе будет так, как и Жене».

    Зарудный: Что вас убьют?

    Свид.: Да.

    Зарудный: А кто грозил?

    Свид.: Полищук грозил...

    Замысловский: По поводу пирожного вы сказали, что вы знаете, кто приходил. Кто же приходил?

    Свид.: Красовский и Выгранов приходили с пирожными...

    Прокурор: Они двое грозили, чтобы вы не показывали?

    Свид.: Нет, не они, а Полищук.

    Прокурор: А Выгранов и Красовский приносили вам пирожное, но не грозили?

    Свид.: Красовский говорил только, чтобы много не показывала. Два-три слова и довольно, а Выгранов только смеялся.

    Карабчевский: А Полищук грозил?

    Свид.: Он говорил, если будешь показывать на Бейлиса, то не будешь долго жить.

    Председатель: Девочка, посмотрите на присутствующих и скажите, есть ли здесь Полищук.

    Девочка оглядывает присутствующих, увидя Полищука она теряется, плачет.

    Председатель: Что же вы плачете?

    Свид.: Я боюсь (плача, подходит к Полищуку и показывает рукой). Вот он!..

    Прокурор [к Полищуку]: Так что вы утверждаете, что пирожное приносили Выгранов и Красовский?

    Полищук: Да.<;/p>

    Прокурор: Девочка говорила мне, что именно вы, Полищук, грозили ей, что если она покажет много лишнего, то с нею будет то же самое, что и с Женей.

    Полищук: Я относился с безпристрастием как к Чеберяковым, так и к Бейлису, так и к Приходько, и не могло быть у меня расположения в одну сторону больше, чем в другую.

    Прокурор: Кто-нибудь, грозил девочке в вашем присутствии?

    Полищук: Никто, я не слыхал. Дети являлись как бы пособниками, и была надежда, что они осветят все обстоятельства, нужные для дела.

    Прокурор: Так что угроз не могло быть. А угощение пирожным было?

    Полищук: Да...

    Грузенберг: Защита ходатайствует о занесении в протокол, что девочка на все вопросы прокурора ответила, что ей грозил Полищук, что если она будет показывать на Бейлиса, то ее ждет то же самое, что и Женю.

    [300] ...Показание Жени Чеберяк[ова]

    Читается показание Жени Чеберяк[ова] [скончавшегося 8 августа 1911 г., трижды допрашивавшегося следователем после 22 июля 1911 г. – И.Г.]

    «Спрошенный Евгений Чеберяк[ов], 12 лет, показал, что Андрей Ющинский сам приходил к нему за недели две или за дней 10 до обнаружения его трупа в пещере... без пальто, с книжками за поясом, приглашать его гулять, но так как дома никого не было и не было на кого оставить квартиру, то от предложения Ющинского отказался и куда ушел он, – не знает. Андрей Ющинский дружил с Женей в то время, когда его родные жили на Юрковице [часть Лукьяновки, где жили Чеберяковы. – И.Г.], и часто гуляли вместе, а когда Ющинский и его родные переехали в Слободку, то дружба между ними прекратилась, так как Ющинский перестал бывать на Юрковице и, насколько свидетель припоминает, то Ющинский в предпоследний раз был на Юрковице перед Рождеством Христовым [1910 г.] и последний, как показывал уже в начале допроса...».

    [301] ...[Из второго показания Жени Чеберякова]

    «... Андрюша был мальчик очень хороший, и я с ним подружился. Он никогда не дрался, ни со мной, ни с другими мальчиками и все его очень любили. По утрам Андрюша ходил заниматься к псаломщику Мачуговскому, а по вечерам, если не учил уроков, играл вместе со мной на улице...

    Когда родные Андрюши переселились в Слободку и он поступил в духовное училище, я уже почти с ним не встречался. За все это время [с мая 1910 г. – И.Г.] он был у меня раза три. Помню, что он зашел ко мне прошлой осенью [1910 г.] раза два, и я тогда гулял с ним на улице, затем Андрюша уже ко мне совсем не приходил и о нем я ничего не слышал. Только дней за 10... до того дня, когда Андрюшу нашли в пещере убитым, он зашел ко мне... после уроков с книгами, так приблизительно часа в два дня...».

    [302] ...[Из третьего показания Жени Чеберякова]

    «...Последний раз Андрюшу я видел, как говорил вам и раньше, за десять дней до обнаружения его трупа... Одет тогда был Андрюша в черную тужурку и такого же цвета брюки. Пальто у Андрюши не было, а связка с книгами была под поясом, так что тужурка сильно оттопыривалась... В субботу, 12 марта, утром, Андрюша ко мне не заходил и я с ним около нашего дома не гулял...».

    [303] Карабчевский: Я хочу еще добавить, что во всех этих показаниях он говорит, что это было в два часа дня и что Андрюша был без пальто и что книжки были за поясом[58].

    ...Председатель (к Л. Чеберяк[овой]): Когда вы пошли кататься на мяло, – в котором часу это было?..

    Свид.: Утром...

    Григорович-Барский: Когда стало известно, что нашли мертвого Андрюшу, товарищи ваши все, вероятно, интересовались узнать подробности и тогда вы никому не передавали? Что он был, где вы его видели, что видели, как его кто-то схватил, потащил?

    Свид.: Никому не рассказывала...

    Показание Веры Чеберяк[овой]

    ... [304] ...Когда Жене было 8 лет, он познакомился с Андреем Ющинским. Ющинский стал к нам заходить, они вместе с Женей гуляли и были очень дружны. Фамилии Андрюши я не знала, и мы называли его "домовым"... Через 8–9 месяцев после переезда Андрюши на Слободку, был обнаружен его труп... Я позвала сына, он ведь дружил с Андрюшей, посмотреть, он это, или нет? Женя пошел со мною, и когда увидел труп, то говорит: "да, мама, это он самый и есть "домовой"... Матери его в то время не было. Меня и спрашивают, вам известен этот мальчик? Я говорю, да. Давно он был у вас?.. А Женя говорит: он две недели тому назад был, и не помню, кажется, последний день он был у нас и позвал меня с собой гулять.

    Когда хоронили Андрюшу... через несколько дней меня и Женю взяли на допрос... Меня допрашивали несколько раз. Потом, когда Малицкая[59] написала на меня заявление, что в моей квартире убили Андрюшу, – я не помню в точности, так ли это было записано, – но меня вскоре арестовали и допрашивали меня и Женю...

    Когда меня арестовали, то Женя еще с мужем остался дома, еще остались две девочки [дочери Люда и Валя]. [Как-то] часов в 11 [вечера]... муж еще мой был на службе, Женя гулял со своими товарищами, к девочкам пришли две подруги, и к нему пришел маленький мальчик. Когда они пошли провожать девочек, с дороги к ним подошел мужчина – они говорят, еврей, – а два другие стояли в стороне. Он спросил: вы Женя Чеберяк[ов]?.. А где был убит Андрюша? – спрашивают они... Мужчина взял его за руку, он вырвался и поднялся на лестницу. Потом, когда пришел домой муж, он спросил Женю: какой это был мужчина? На следующий день пришел к нам Красовский и Выгранов и говорят: надо [305] мальчику показать пещеру. Я спросила Женю: припомни, за Андрюшей кто-нибудь гонялся? Он подумал и вспомнил. Да, говорит, был такой случай... Это было утром, мама пошла на базар, папа был на службе, мы остались одни. Андрюша пришел утром и взял меня гулять... еще две девочки Наконечных, и еще девочки, все они пошли на мяло... Были здесь два мальчика Бейлиса и еще какие-то двое... Около нашей усадьбы был сломан забор... Бейлис схватил Женю за руку, а Андрюшу за другую. Женя был худой и ловкий, он выскользнул, вскрикнул и моментально убежал, а Андрюша не успел... Что было потом с Андрюшей, не помню. Только помню, что, как будто Андрюша кричал: ай-ай. Когда с меня допрос снимали, я вот это и сказала.

    Председатель: Это вот вам все Женя рассказывал?

    Свид.: Да, и мне, и мужу... За ними часто гонялись, но не было такого случая, чтобы тащили... Когда Женю начали спрашивать, – он вспомнил этот случай[60].

    Председатель: Свидетельница, расскажите относительно Бразуля.

    Свид.: ...Когда Женя показал, то его забрали на допрос. Я еще сидела. Когда я показала, что случилось, что Бейлис поймал Андрюшу, меня освободили. Приезжает Красовский и говорит, что меня требуют в канцелярию... Прихожу – он сидит в кабинете и спрашивает: «Вы знаете, кто я такой?» – Нет, говорю, не знаю. – «Я – Красовский, который по этому делу послан разыскивать; я знаю, что главный материал уже есть и поэтому я вас освобождаю, но с таким уговором, чтобы вы выехали из той квартиры и не выходили на улицу, не мешали бы мне работать»... Это было 2-го – 3-го. Я отвечаю, что не могу выбраться раньше 20-го... я не имею денег. Он говорит, что я вам выдам, но чтобы вы выбрались. Мы переменили квартиру и выехали. Не прошло дня три, меня вторично арестовали... я сидела 17 дней. Допрос с меня снимал суд[ебный] след[ователь] Фененко. Что было с Женей, о чем его спрашивали – я не знаю. Когда я вышла, я застала перестановку в квартире и Женя был в больнице... Две девочки лежат на кровати, больные, я спрашиваю, что с ними, муж говорит: я не знаю, голова болит. Я поехала в больницу и застала Женю в безсознательном состоянии. Спросила доктора, что с ним, он ответил, что у Жени дизентерия. Я спрашиваю – есть надежда? Он говорит – не ожидайте ничего хорошего. Тогда я попросила – позвольте мне его домой взять. Доктор отвечает – можете его взять, но он все равно у вас умрет. Я говорю, пусть он на моих руках умрет. Потом я пошла домой, успела вызвать священника, он приобщил его. Но мальчик не мог слова сказать и вскоре умер. Когда Женя умер, Валя была также тяжело больна, а Люсинька немного... Она [Валя] умерла через две недели... Прошло несколько времени, месяцев шесть, – является Выгранов[61] и говорит: «Вера Владимiровна, вы знаете, есть подозрение»? [306] ...ваши дети отравлены. Почему же вы знаете? Он говорит: в последнее время я ушел из сыскного и стал работать в жандармском отделении. Не можете ли кого подозревать? – Я говорю: нет, я не была дома. Потом через несколько времени Красовский является и говорит: Вера Владимiровна, ваши дети отравлены. Я все-таки не думала, что это так было. Он стал уверять: пока вы были дома, они были здоровы, а тут что-то странное с ними происходит. Пришел он ко мне раз, другой и третий и все спрашивает: кого вы подозреваете? Кого же я могу подозревать? Он говорит: Да больше никого, как Мифле [см. комментарий на с. 38–39]... Я не знаю, я не была дома, потому не знаю. А девочка моя мне сказала: мама, Красовский приносил пирожное и больше всех ел Женя, после чего у него стали рвоты, – ну, может он холодное что съел или натощак, – но девочка говорила, что с тех пор у него заболел живот и сделалось расстройство желудка и с тех пор он слег. Потом опять стал Красовский ходить и все спрашивал, не подозреваете ли кого? Я говорю – нет.

    Через несколько времени является ко мне Бразуль-Брушковский и говорит мне: Вера Владимiровна, вы должны нам помочь, вы незаконно были арестованы, ваши дети были отравлены, и вы, как мать, должны жестоко отомстить за своих детей. Я говорю: чем же я могу вам помочь? А он отвечает: только захотите, а если не поможете, ваш муж службу потеряет и вам будет плохо. Я спрашиваю: отчего плохо? – Очень плохо, припомните мои слова. И стал после этого ходить ко мне и ходить. Является другой раз и говорит: ваш муж 7 ноября [1911 г.] освобождается от службы. – За что? – Вот вы поможете нам одну вещь сделать, он останется на службе... я вас повезу к одному знакомому, влиятельному господину, который откроет вам все дело, узнает, почему ваши дети отравлены и почему вы были арестованы. Он пришел 6 декабря [1911 г.] к нам и предложил мне ехать с ним. Только мужу не говорите...

    Приехали туда [в Харьков], он говорит: он вас будет спрашивать, вы только скажите подробно, как арестовали, и как Женя умер, и как Красовский допрашивал, как пугал, как учил говорить, вы все расскажите. Вот прошли квартала два-три, зашли в номер. Там был этот господин, полный, солидный, представительный такой. Бразуль говорит, что это – член Государственной Думы из С.-Петербурга. Он сказал, расскажите, как это было, как арестовали вас... Я говорю так и так, потом о Бейлисе. О Бейлисе не рассказывайте, об этом перестаньте рассказывать, вы говорите то, что я вам говорю, преступные люди могли убить, а не то, что там Бейлис какой-то, и что Женя будто бы не то говорил, что Женя был обманут, его научили, он так и говорит...

    Я говорю, что вы от меня хотите? [Он говорит:] мы вам сделаем то, что вы пожелаете, только возьмите дело на себя.

    Председатель: То есть какое дело?

    Свид.: ...Я не понимаю, как на себя взять? Убийство, говорит. Как, я говорю, убийство взять на себя, когда я не могла этого сделать? Он говорит: это не ваше дело, возьмите. Как я могу взять, как может женщина убить? Ну, остальное доделаем мы... только вы согласитесь... Вы только подпишите лист бумаги, потом получите документ, мы дадим такой, что поедете за границу, где днем с огнем не найдут. Говорю: [307] странно, почему я? Он сказал: вы более подходящая, это Андрюша дружил с вашим Женей, так что нет более подходящего, кому навязать, как вы...Все видели, что Андрюша играл с Женей, так что более подходящая вы. Я говорю: я возьму на себя, что же потом дальше? Он говорит, если вас арестуют, самые лучшие защитники вас защитят и вам ничего не будет. Я говорю: это странно, я не могу довериться. Тогда два еще господина вошли из другой комнаты... Один говорит: мы дадим вам 40 тысяч, и дадим документ. Вы уезжайте за границу и будьте спокойны. Если потом захотите взять на себя, то будет поздно, а теперь самое подходящее, горячее время, помогите нам. [Я говорю:] я не знаю, как может женщина убить? Он говорит – не ваше дело, вы подпишите, что да, согласна, а остальное мы сами доделаем. Я говорю: я подумаю, поговорю с мужем. Мы – Бразуль, Выгранов и я – ушли. Мы пришли домой [в гостиницу], Бразуль говорит, если подпишете эту бумагу, вы сейчас получите деньги. Я говорю: не знаю, никто не поверит. Он говорит: не ваше дело, только согласитесь. Я говорю, я боюсь, я подумаю. Мы обратно пришли к себе, выпили по стакану чаю, он [Бразуль] бумагу берет и говорит, подпишите, а остальное не ваше дело... Только подпишите чистый лист бумаги, больше ничего не нужно...

    Наутро [Бразуль] пришел и говорит, пойдемте туда, согласитесь, а то будет поздно. Сейчас вы получите много [денег], а тогда [позже] никто не поможет. Я сказала – нет. Потом подумала: они теперь меня оставят, ни копейки денег у меня нет, как же я останусь в чужом городе. Они ушли, оставили комнату. Поэтому я оставила на стене, на обоях, надпись... – имя и фамилию. Я вышла, купила открытку и написала мужу: «ты не безпокойся, я нахожусь в Харькове». Через два-три часа является Бразуль-Брушковский и говорит: «Ну, Вера Владимiровна, согласны или нет?» Я говорю – нет.

    Поехали обратно в Киев... Когда вышли на вокзале, он говорит: не пойдем вместе, вы идите по одной улице, а мы по другой, и никому не говорите, потому что за нами следят[62]. Я пришла домой... рассказываю мужу. Он говорит: странно, я не понимаю. Через дня четыре он был устранен от службы... Приходит Бразуль-Брушковский и говорит: а что я вам говорил?.. Я просила начальника округа, чтобы он дал ему возможность дослужить. Он говорит: нет, я его устраняю. В чем виновен?.. Он говорит, это мое дело... Мы остались без средств. Приходит Бразуль-Брушковский, говорит: возьмите на себя, вам будет хорошо, а если не возьмете, то вам очень плохо будет. Я говорю: я приму на себя, но как это сделать? Он говорит. Вы только подпишите, нам нужно, чтобы суд рассеять. Мы согласились на это, я не знаю, как сделаю, если придется мне на суд идти? Нет, говорит, это без суда будет. Я говорю: делайте, как хотите. Я согласилась. Он говорит: подпишите заявление прокурору. Дал бумагу, на суде вы говорить не будете. Мы подали полковнику Иванову прошение, что там было уже я не знаю. Я говорю, что Женя то-то, то-то говорил. Больше нечего говорить, а остальное мы сами напишем, что нужно будет. Через несколько времени Бразуль-Брушковский сделал заявление. Он приходит и говорит: для дела нам нужно кого-нибудь более солидного сюда притянуть. А все-таки я вам предлагаю все на себя возьмите. Я вторично отказалась.

    Через несколько времени он [Бразуль-Брушковский] пришел ко мне, я нуждалась в деньгах – он мне раза четыре давал. Он говорит: согласитесь, вам хорошо будет, вам гораздо будет лучше, чем сейчас. Он назначил мне свидание на Александровской улице, в какой-то гостинице. Он там уже был [когда я пришла], и еще другие. Вот он и говорит. Что же, Чеберяк, этого нам мало, нам надо действий, берите на себя убийство, а если не хотите, то потом поздно будет. Я отказалась, но он ко мне еще несколько раз приходил. Через некоторое время я осталась совсем без средств. Я хотела переменить квартиру. Я встретила Бразуль-Брушковского... Он говорит? Что Чеберяк? Я говорю – перебираюсь. А разве вы уезжать не собираетесь? – Я говорю: Нет, я квартиру [308] хочу переменить. А заграницу, в Канаду, не уезжаете? Я говорю: зачем? – Да, вас, разыскивают. Вот я вам говорил, что если бы на себя дело взяли, то ничего не было бы[63]. Я сказала, что брать на себя не собираюсь, ничего за собой не чувствую. Тогда полковнику Иванову было написано, что Вера Чеберяк[ова] собирается бежать за границу. Я говорю, что если вы имеете какие-нибудь данные подозревать, прошу проверить, но я за собой ничего не чувствую... Тогда я заявила г. товарищу прокурора, что вот мне предлагают взять на себя дело. Прокурор отнесся сочувственно, потребовал бумагу с показаниями. Я их и представила...

    [309] ...Шмаков: Когда Женя ходил за молоком к Бейлису, не рассказывал ли он, что встретил двух незнакомых евреев?

    Свид.: Да, говорил. Не помню, какого числа, но незадолго до убийства Андрюши. Я послала Женю за молоком... Приходит бледный домой и говорит: «Мама, я больше не пойду туда, меня испугали какие-то два еврея. Они такие странные были, на голове что-то черное, в черном одеты, я таких даже на рисунке не видел. Они за мной побежали, и я утек»...

    Шмаков: Не помните ли, не говорил вам Женя, на кого похожи эти евреи?

    Свид.: Говорил. Один старый, а другой высокий, сутуловатый. Молодой или старый подошел, но он говорил, что он сходство имел с продавцом сена. Его фигура, и как будто его отца, который рядом жил по нашей стороне. Всегда в еврейскую больницу ходили [где была молельня. – И.Г.]...

    Председатель: Посмотрите, здесь среди свидетелей есть он?

    Свид. (смотрит): Он рядом с человеком в очках сидит (показывает на свид. Шнеерсона)...

    Шмаков: Вы знаете знатного господина, к которому вы ездили [в Харьков]?..

    Свид.: Нет, сначала не знала, а когда была у следователя, то там был господин, которого я не узнала, но следователь мне сказал, что это присяжный поверенный Марголин...

    Шмаков: Вы говорили, что когда вы находились у Марголина, там было еще двое лиц?

    Свид.: Да, были.

    Шмаков: А что, говорил ли Марголин?

    Свид.: Марголин убеждал принять вину на себя.

    Шмаков: Потом в ресторане [в Киеве], в гостинице, вы говорили, что видели еще двух лиц?

    Свид.: Да, два раза в Харькове, и потом в гостинице [в Киеве] видела.

    Шмаков: Не говорил ли он, что приезжий?

    Свид.: Сказал, что приезжий из Петербурга...

    Замысловский: Вы нам рассказывали, что поссорились с Малицкой, что ударили Малицкую по физиономии, а Малицкая, что же вам сказала, не припомните?

    Свид.: Сказала, что отомщу, будешь помнить[64]. Наконечный написал заявление в жандармское отделение.

    Замысловский: Не было ли случая, что она камнями вам в дверь бросала?

    Свид.: Да, был случай.

    Замысловский: Есть свидетели?

    Свид.: Да, но они все против меня.

    Замысловский: Значит этого не было, чтобы она вас [310] боялась?

    Свид.: Нет, потому что в дверь бросала камнями...

    Замысловский: Когда вы ездили в Харьков, вам приходилось нести расходы?

    Свид.: Все расходы брал на себя Бразуль-Брушковский. Он говорил, что все нужное, все будет дано, на обратную дорогу дал 25 рублей.

    Замысловский: Не говорил ли он, откуда он деньги дает? Это тот господин [Марголин] дает?

    Свид.: Нет, от общества. Он сказал, что общество есть такое, но не назвал его...

    Замысловский: А потом, когда было подано это заявление насчет Мифле [от Бразуль-Брушковского прокурору с обвинением Мифле и других в убийстве. – И.Г.]. Тут денежный вопрос никакой не возбуждался?

    Свид.: Был, но я не помню, сколько он мне дал... 20–25 рублей, не помню.

    Замысловский: Здесь сколько раз вы в ресторан ходили?

    Свид.: Три раза ходили... на Александровской улице... на Крещатике... в винном погребе...

    Замысловский: А третье посещение?

    Свид.: Это было с Красовским, Выграновым и Бразуль-Брушковским... [Бразуль] сказал, что сделаем пока можно, пока еще не вошел в законную силу суд, а если не сделаем, то будет поздно.

    Замысловский: Не говорил ли он, что его называют жидовским "наймитом" и что ему приходится краснеть?

    Свид.: Да, говорил. Если не хотите взять на себя, то я больше не в силах работать. В одном обществе меня назвали жидовским "наймитом". Я омываю руки и поручаю дело Красовскому...

    Замысловский: Не говорили ли так, что звон металла все сделает?

    Свид.: Да, говорили, что звон металла уже все сделал.

    Замысловский: Кто говорил?

    Свид.: Бразуль-Брушковский говорил.

    Замысловский: Вот еще один вопрос относительно харьковской поездки. Вам не говорили о каком-то арестанте?

    Свид.: Ничего подобного не говорили.

    Замысловский: Они вам не объясняли ли, что это надо для того, чтобы видеться с каким-то Лисуновым?..

    Свид.: Это неправда, я не знаю Лисунова. Он ничего не объяснял, ничего не говорил...

    [311] ...Грузенберг: ...Скажите, после того, как состоялся последний [ваш] допрос... в декабре 1911 г., шестой допрос... не была ли напечатана против вас какая-нибудь бумага, статья, где вас в чем-нибудь обвиняли?..

    Свид.: Не могу припомнить.

    Председатель: Г. защитник, вы спрашиваете про газетную статью?

    Грузенберг: Нет, г. Брушковским была подана на нее жалоба... (К свидетельнице.) Не было ли вам известно, что в мае или июне месяце [1912 г.] на вас была подана жалоба, в которой вас обвиняли в убийстве Ющинского?

    Свид.: Нет, этого не было. Я не знала.

    Грузенберг: И до сих пор вы не знаете, что писали, будто на вашей квартире убили мальчика?

    Свид.: Нет, я до сих пор ничего не знала я и не подозревала...

    Грузенберг: А теперь знаете?

    Свид.: Теперь знаю.

    Грузенберг: Так я вас спрашиваю, после того, как на вас была подана жалоба, вы стали показывать на Менделя Бейлиса, или до того?

    Свид.: До того...

    [312] ...Карабчевский: Вы, вероятно, знали вашего родного брата Сингаевского?

    Свид.: Он мне... родной по матери, а по отцу нет...

    Карабчевский: Ему случалось к вам заходить?

    Свид.: Нет, то есть заходил один раз, когда на призыв ехал.

    Карабчевский: А Ивана Латышева знаете?

    Свид.: Не знаю, то есть у следователя я видела его, так что теперь знаю. А до этого я не знала.

    Карабчевский: Он бывал у вас?

    Свид.: Нет.

    Карабчевский: А Рудзинский бывал?

    Свид.: Тоже совершенно не бывал...

    [313] ...Зарудный: Вы не слышали о таком случае, чтобы Андрюшу два еврея вели по улице?

    Свид.: Это я слышала от Бразуля.

    Зарудный: Только от Бразуля, а не слышали ли о том, что мать Андрюши получила письмо, подписанное "Христианин"?

    Свид.: Это я слышала от Красовского.

    Зарудный: А не видели это письмо?

    Свид.: Нет.

    Зарудный: Вы, кажется, когда вас приводили к присяге, сказали, что осуждены и начали отбывать наказание?

    Свид.: Да.

    Зарудный: Отчего же вас освободили?..

    Председатель: Г. защитник, я объяснил, что к Чеберяк[овой] применена статья 945, и вы должны были это слышать. Я на это указывал и вы могли слышать тогда, а теперь такие вопросы совершенно неуместны...

    Зарудный: Я не спорю с вами, г. председатель.

    Председатель: Вы задаете совершенно напрасные вопросы. Я нарочно требовал дело и объявил публично. Вы тогда не слушали, а теперь затягиваете заседание совершенно ненужными вопросами. Садитесь, пожалуйста, и предлагайте надлежащие вопросы.

    Зарудный: Я покорнейше прошу занести ваше замечание в протокол, вместе с предложением предлагать надлежащие вопросы...

    Зарудный: Г-жа Чеберяк[ова], относительно Латышева вы категорически говорите, что не знаете его?

    Свид.: Не знаю...

    Председатель: Вы ехали в Харьков во втором классе?

    Свид.: В первом.

    Председатель: Кто ехал с вами?

    Свид.: Я, Бразуль, Выгранов. Еще провожал один, я в лицо знаю, фамилию не помню.

    Председатель: Вы ехали втроем в первом классе?

    Свид.: Да...

    Председатель: Вам на предварительном следствии предъявил следователь присяжного поверенного Марголина и вы сначала сказали, что как будто он, а потом сказали, что нет?

    Свид.: Сходство было, но я не могла сказать, был ли это он. Может быть, он был замаскирован или он полнее был?

    Председатель: Вы категорически удостоверяете то факт, что [314] этот господин вам предлагал сорок тысяч за то, чтобы это убийство вы взяли на себя?

    Свид.: Да.

    Председатель: Занесите это в протокол...

    Председатель: Был случай, что вас просили не говорить, что это то самое лицо было?

    Свид.: Был. Когда Бразуль сделал заявление на меня и потом, когда об этом появилось в газетах, явился Бразуль и говорит мне: не хотели делать, так будет поздно. Еще я могу вам помочь, а если не сделаете, тогда будет уж совсем поздно... Когда меня арестовали, то Красовский явился в участок и говорит – видите, я могу вам помочь, а если не помогу, то вам будет плохо... Тогда они сделали подлог, нашли ложных свидетелей, будто я ходила красть по магазинам, но когда следователь проверил, то оказалось, что они сделали подлог. Тогда Красовский говорит – мы ей устроим, мы ей отомстим иначе, и они сделали подлог, будто я подчищала книгу, чтобы мне как-нибудь отомстить.

    Председатель Вы за этот подлог были осуждены?[65]

    Свид.: Да.

    Председатель: Когда обнаружилось, что вас возили в Харьков, когда вас пригласили на очную ставку с прис. пов. Марголиным, когда был допрошен Бразуль, не просил ли он вас, чтобы вы прис. пов. Марголина не признали?

    Свид.: Просил.

    Председатель: Не обещал ли он вам что-нибудь?

    Свид.: Он посылал человека сказать, что это не он [Марголин], чтобы я говорила, что этого не было, а если я не скажу так, тогда они на меня еще хуже покажут...

    Прокурор: До этой [декабрьской] поездки в ноябре месяце не возникла ли тогда версия о том, что может быть Мифле и еще кто-нибудь совершили это убийство?

    Свид.: Это было до поездки [в Харьков].

    Прокурор: Они хотели это сделать?

    Свид.: Хотели.

    Прокурор: И чтобы вы подтвердили на Мифле, но вы не соглашались?

    Свид.: Да. Но им не удалось, чтобы я взяла [убийство] на себя...

    Прокурор: А в январе [1912 г.], не помните ли, не являлся ли Бразуль-Брушковский и не говорил, что он подал заявление прокурору, что убийство совершено Мифле и другими лицами?

    Свид.: Да, говорили.

    Прокурор: И хотел, чтобы вы это подтвердили?

    Свид.: Да...

    Прокурор: В ноябре [1911 г.] у вас была какая-нибудь ссора с Мифле?

    Свид.: Была, это было подстроено.

    Прокурор: Так что вы на Мифле были обижены.

    Свид.: Да...

    Прокурор: В чем состояли эти данные, которые собрал Бразуль и которые он хотел представить прокурору? Кого он хотел уличить в этом преступлении, Мифле? А еще кого?

    Свид.: Федора Нежинского, Луку Приходько и Назаренко.

    Прокурор: То есть, что эти четыре лица участвовали якобы в убийстве, а не можете вспомнить, как это предполагалось сделать?.. Не выходило ли так, что 11 марта будто бы Нежинский вошел в пивную, а Мифле потом?

    Свид.: Да, хотели так.

    Прокурор: Что будто бы 12 марта Андрюша зашел к Мифле, чтобы вызвать дядю Федора [Нежинского], а оттуда больше не приходил, не говорили ли в таком роде?

    Свид.: Да, в таком роде... Сказал – я сам подделаю [заявление], вы не бойтесь ничего, вас вызывать не будут.

    Прокурор: Не говорил ли он, что это дело должен делать ученый человек, знакомый с медициной, а что отец Мифле [315] был доктор.

    Свид.: Да...

    Прокурор: Не говорил ли он, что мать Мифле служила в еврейской больнице?

    Свид.: Говорил.

    Прокурор: Вы действительно акушерством занимались, учились где-нибудь.

    Свид.: Я не кончила курс...

    [Опущено оглашение письменных показаний В. Чеберяковой, данных в разное время, и расхождения в них. – Ред.]

    [316] ...Председатель: Скажите, свидетельница, не говорили ли вы Бразуль-Брушковскому, когда ездили в Харьков, что вам туда нужно поехать для переговоров с каким-то Лисуновым, который содержался под стражей?

    Свид.: Не говорила.

    Председатель: Так что вы нам удостоверяете, что вас в Харьков повезли исключительно для свидания с членом Государственной Думы, которым оказался прис. пов. Марголин. Только для этого?

    Свид.: Только для этого.

    Председатель: Много денег вам передал Бразуль-Брушковский?

    Свид.: Рублей 100.

    Председатель: Вам сказали, что если вы подпишете бумагу, то вам дадут 40 тысяч. Наличными дадут?

    Свид.: Нет, сказали, что талон выдадут...

    [317] ...Председатель: Суд удостоверяет, гг. присяжные заседатели, что следствие по делу о Бейлисе было окончено 4 января 1912 г. Дело поступило к прокурору... А 18 января 1912 г. поступило впервые заявление от Бразуля-Брушковского, где указывалось, что убийство могло быть совершено Мифле и Федором Нежинским. Затем 20 января 1912 г. обвинительный акт был утвержден и дело поступило в суд 24 января 1912 г., и было назначено к слушанию по определению суда на май месяц. Тогда 6 мая 1912 г. поступило от Бразуля-Брушковского второе заявление, в котором Бразуль уже указывал на участие в убийстве Веры Чеберяк[овой], Сингаевского и других лиц и потом, благодаря этому заявлению, дело было обращено к доследованию...

    Шмаков: Если заявление подается лицом потерпевшим, то оно называется жалобой, а если лицом посторонним, то по закону именуется доносом.

    Председатель: Не всегда... Всякий, кто добросовестно приносит жалобу или заявление, или будучи свидетелем какого-либо преступления добросовестно доносит об этом властям, он исполняет свою гражданскую обязанность. Значит, здесь центр тяжести в добросовестности заявления...

    Свид.: Я вспомнила, что мне об этом разговоре говорили моя дочь и муж, а не Женя, которого я не застала, потому что была арестована, а Женя умер.

    Показания [Василия] Чеберяк[ова]

    Допрашивается свидетель муж Чеберяк[овой].

    [318] Свидетель: Я был дома. Вдруг сын Женя появился на пороге, весь бледный... говорит, что мы все были на мяле и жид Мендель с двумя другими погнались за нами и схватили Женю и Андрюшу Ющинского. Мой сын вырвался и убежал домой. Что было с Андрюшей Ющинским, я не знаю.

    Председатель: Это вам рассказал ваш сын? Когда он с вами разговаривал?

    Свид.: В тот же день. На мяле были все мои дети и две девочки были, и самая меньшая, так как она была очень малая, то есть меньше силы имела, то она отстала по дороге и видала, как Мендель потащил Андрюшу по направлению к печи...

    Председатель: Кто это видел?

    Свид.: Это видела меньшая дочь и сын.

    Председатель: И сын об этом сказал?

    Свид.: Да...

    Председатель: Когда рассказывал?

    Свид.: Рассказывал в тот момент, когда он появился у меня на пороге...

    Председатель: Вы дома были в это время?

    Свид.: В это время я был дома, когда он прибежал.

    Председатель: Это было утром, в полдень или вечером?

    Свид.: Это было утром...

    Председатель: Вот он прибежал и вам сказал, что был такой случай, что они катались на мяле и Бейлис схватил Андрюшу?

    Свид.: С двумя еще жидами, которые, как по его рассказам я сужу, были раввины или законоучители, цадики. Он рассказал, что они были не такие, каких он видел на улице, а новые лица.

    Председатель: Не говорил ли он, что мальчик Бейлиса был там?

    Свид.: Бейлиса семья тоже была.

    Председатель: Скажите, вы на это обратили внимание, или не обратили?

    Свид.: Я на это обратил внимание, потому что это бывало раньше, что хватали христианских детей... Я его предупреждал, чтобы он не заходил на завод Зайцева, я приказал ему...

    Председатель: Почему, когда обнаружился труп [Ющинского], вы не заявили властям о том, что Женя вам рассказывал?.. Или говорили?

    Свид.: Говорил тем, которые заходили... Говорил Красовскому, Мищуку, потом другие заходили, спрашивали мнение, я высказал свое мнение...

    Председатель: Вы были почтово-телеграфным чиновником?

    Свид.: Да... Затем, когда намерение не удалось захватить двух, то также приблизительно около месяца прошло, когда дети играли за форткой.

    Председатель: Это уже после того, как обнаружен был труп?

    Свид.: После того. Приблизительно часов в 11 вечера, как-то подходит, по рассказу Жени, к нему жид, сутулый, и предлагает ему за плату, чтобы тот провел его в пещеру, указал, где находится пещера и берет его за плечо: Женя, покажи нам за плату пещеру, в которой нашли труп Ющинского. Он [Женя] струсил, потому что и время позднее... а тот без церемонии схватил его за плечо, так что он вырвался и побежал. Побежали и остальные дети на лестницу к себе домой. Жид, не долго думая, погнался наверх, вслед за ними... но наверху лестницы собаки находились в это время и, конечно, набросились на этого жида, и он дальше не посмел...

    [319] ...Прокурор: ...Вы все время служили в почтовой конторе?

    Свид.: Да.

    Прокурор: И уволились, или вас уволили?

    Свид.: Меня уволили, благодаря этой истории с Менделем...

    Прокурор: Ваша жена знала Бейлиса?

    Свид.: Этого я не знаю...

    Прокурор: Ей не приходилось покупать молоко, Женю не посылали?

    Свид.: Посылали однажды. Так было: она посылает его, он не соглашается идти. Я спрашиваю Женю: «почему ты не хочешь идти за молоком?» Он говорит: «папа, к нему приехали гости». Я говорил, какие же это гости? «Да какие-то их раввины, или кто их знает». Я говорю: почему же раввины, разве это не такие, каких ты видишь на улице в еврейской больнице? Нет, говорит, на улице я таких не видал, и вот, когда на меня обращают внимание, меня дрожь охватывает.

    Прокурор: Кого, Женю?

    Свид.: Да, дрожь охватывает от страху, делается мне страшно. Тогда я сказал: «не ходи»...

    Прокурор: Дети заболели в августе, он умер?

    Свид.: Да... Все заболели.

    Прокурор: Это было тогда, когда ваша жена отсутствовала?

    Свид.: Жена была арестована...

    Прокурор: Отчего же они заболели, чем вы объясняете это?

    Свид.: Для меня самого очень подозрительно. Они заболели все в одно время дизентерией. Жена была арестована, я один только остался дома, мне нужно было и на службу идти, и за больными детьми ходить, а Красовский еще усугублял эту болезнь своими визитами, допросами... И я направился сюда в окружной суд похлопотать, чтобы освободили ее [жену], тем более она более знакома с уходом, так что думал, что могу поддержку иметь... В окружном суде я узнал, что она освобождена была накануне, но удерживалась под арестом, благодаря Красовскому. Это было накануне заболевания. Ввиду каких соображений, я не знаю.

    Прокурор: А кто ее арестовал?

    Свид.: Она судилась раньше.

    Прокурор: Не по этому делу?

    Свид.: Нет... Но так как серьезных улик не было, то она была освобождена накануне заболевания детей. Но все-таки удерживали ее по ходатайству Красовского... Прибежавши сюда, в коридоре встретил Красовского. Он на меня [320] с громким выговором набросился: «Как вы смеете хлопотать за свою жену?..» Я говорю, как смею: у меня все больные дети, нужен уход какой-нибудь. Он говорит: я устрою так, что вы не будете завтрашний день на службе. А потом я узнал, что она давно освобождена...
    ___________________________

    * Первоначально Красовский показал следователю Фененко 29 июля 1911 г.: «Я обратил главным образом внимание [на кирпичном заводе] на гофманскую печь. В этой печи, по моему мнению, скорее всего и было совершено убийство Андрюши. В марте месяце в усадьбе Зайцева лежал еще снег и на открытом месте да еще и утром трудно было совершить такое дело. О снеге я упомянул вот почему. Когда мне показали вещи убитого мальчика, я увидел на них приставшую глину, что указывало на то, что убийство совершено было именно в том месте, где была глина, а последняя была тогда именно тоглько в гофманской печи, так как всюду в других местах имелся снег…» (Замысловский Г. Убийство Андрюши Ющинского. С. 68, 69). ─ Ред.

    [55] Из Представления Товарища Прокурора А. Карбовского Прокурору Киевского Окружного Суда: «Андрюша часто бывал в доме еврея Арендаря, сын которого ему подарил ружьецо. Порох для стрельбы из него Андрюша получал иногда от евреев же. В доме Арендаря одно время проживал старик еврей Тартаковский, который очень любил Андрюшу. После убийства Андрюши Тартаковский загрустил и стал обнаруживать некоторые странности в поведении, что дало повод евреям объявить его сумасшедшим и установить за ним постоянное наблюдение. Однажды Тартаковский завел разговор с братьями Калиновскими о том, что Андрюша умер ужасной смертью. Это услыхала жена Арендаря и, вмешавшись в разговор, увела Тартаковского. Вскоре после этого Тартаковский исчез. Арендарь рассказывал, что он, в его доме, подавился пищею и скоропостижно умер. Однако ни дознания об этом, ни вскрытия тела Тартаковского произведено не было. Неизвестно даже, где и когда он похоронен. Агент Полищук об этом докладывал в октябре 1911 года помощнику начальника Губернского Жандармского Управления подполковнику Иванову, но на его заявление должного внимания обращено не было» (ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. . 5482. Л. 208-209 об.). – Ред.

    [56] Таким образом, бывший агент сыскной полиции Полищук подтвердил, что ложное направление следствия Красовским, исполнявшим обязанности начальника Киевского сыскного отделения, определял управляющий завода Дубовик и что Шнеерсон был предупрежден о задержании и потому бежал. С.П. Белецкий показал, что, прокурор Киевской Судебной Палаты Г. Чаплинский «по негласным, имеющимся у него сведениям считает несомненным, что Красовский изменил свой образ действия единственно под влиянием получения денежной взятки от еврейской колонии» (ГАРФ. Ф.1652. Оп. 1. Д. 88. Л. 58 об). Сам Красовский после революции признался (Дело Менделя Бейлиса. Материалы Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства о судебном процессе 1913 г. по обвинению в ритуальном убийстве. СПб., 1999. С. 143), что показывал следственные документы М. Виленскому, который, как известно из материалов суда (см. с. 263, 470), распоряжался большими суммами для подкупа. – Ред.

    [57] Это важное свидетельство о нахождении Ландау и Эттингера на заводе в день убийства, полученное следствием из первоисточника – от конторщика завода Зайцева, следует запомнить в виду его последующего оспаривания защитой Бейлиса. – Ред.

    [58] Это замечание Карабчевского о пальто, сделанное 2 октября 1913 года, противоречит его же словам 24 октября, когда Карабчевский, рисуя "картину убийства" на этой квартире (малоубедительную, но, видимо, единственную, на которой могла согласиться защита, поскольку иначе возможным местом убийства мальчика оставался один лишь завод с его еврейским населением), "объяснил" необъяснимый факт исчезновения всей крови из убитого тем, что она вся впиталась в "толстое урсовое пальто" Ющинского, которое убийцы на квартире Чеберяковой подложили под свою жертву. Странным образом, на это противоречие не обратили потом внимание ни председатель суда, ни прокурор, ни поверенные истцы – матери Ющинского. – И.Г.

    [59] Малицкая (вместе с сестрами Дьяконовыми, которые противоречили друг другу) была одной из "свидетельниц", которые должны были подтвердить версию убийства на квартире Чеберяковой. – И.Г.

    [60] Ранее В. Чеберякова показала: «Я утверждаю, что мой сын Женя говорил Кулябке, что он видел, как Бейлис на заводе гнался за Ющинским. Кулябко дал очную ставку моему сыну и Бейлису или его детям для выяснения этого обстоятельства. Об этом Женя рассказывал моему мужу... Я в это время была в третий раз под арестом. Меня освободили утром в тот день, когда вечером в 11 часов мой Женя скончался. В эту же пору были истреблены и собаки. Это произошло одновременно с заболеванием сына. Есть ли тут какая-либо связь, не знаю, но скажу еще, что и мой сын был здоров, пока ничего не говорил про Бейлиса» (протокол от 2 июня 1912 года. Прокурор Киевского Окружного Суда Запенин, по приказанию Прокурора Киевской Судебной Палаты Чаплинского, записал заявление явившейся без вызова дворянки Веры Владимiровны Чеберяковой. ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5482. Л. 320 об). – Ред.

    [61] Ранее В. Чеберякова показала: «Выгранов начал меня посещать с похорон моего сына Жени – 10 августа 1911 года и высказывал намерение помочь мне и говорил, что производит расследование о загадочной, как он говорил, смерти моих двух детей. С 20 чисел сентября я стала видеться с Бразулем-Брушковским, который производил расследование о смерти Андрея Ющинского, а также моего сына Жени. Бразуль не скрывал, что он желает пользоваться мною как своим агентом по розыску. Так, посылал он меня на похороны Натальи Ющинской, на панихиду в годовщину смерти Ющинского в собор и на кладбище с поручением передавать все, о чем будут говорить присутствовавшие, и сообщать, кто находился из публики... Далее мне было поручено разузнать на Юрковице от местных обывателей, которые меня стесняться бы не стали, о чем их расспрашивает по делу Ющинского полиция, зачем приезжал напр[имер] полковник Иванов в д. №38 и №40 по Верхней Юрковской улице и т.д. Все эти сведения я собирала и передавала Бразулю-Брушковскому. В свою очередь Бразуль сообщал мне о том, что он слышал… Так он мне рассказывал, что Малицкая утверждает, что убийство Ющинского было в моей квартире, при этом Бразуль заявил, что он относится к разговорам Малицкой как к словам психопатки» (протокол от 2 июня 1912 года. ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5482. Л. 317). – Ред.

    [62] «Когда я отошла от вагона шагов на 12, то чтобы посмотреть, куда пойдут Выгранов и Бразуль, я оглянулась и увидела, что рядом с вышедшим из вагона Бразулем стоит и с ним разговаривает тот неизвестный [Марголин. – Ред.], который в Харькове мне предлагал взять вину на себя. Я очень этому удивилась, так как Бразуль в Харькове мне говорил, что неизвестный уезжает в Петербург. Приехал ли неизвестный одним с нами поездом или приехал раньше нас, я сказать не могу» (Протокол от 2 июня 1912 года. ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5482. Л. 319, 319 об.). – Ред.

    [63] «После этого, когда неожиданно для меня стали возникать против меня уголовные дела по обвинению в укрывательстве нескольких краж, то Бразуль, Выгранов и Красовский выражали мне участие... хотели внести за меня залог. Потом же я узнала, что мои обвинения построены ими самими при помощи лжесвидетелей. Бразуль меня поссорил с Мифле и заставил питать к нему злобу, точно также он настроил на меня и Мифле. Относительно последнего Бразуль мне говорил, что ему сначала нужно навязать уголовное дело, так как без этого его нельзя будет впутать в дело Ющинского. Затем Бразуль меня рассорил с Екатериной Дьяконовой, с которой я перестала видеться, и вообще старается между разными лицами сеять вражду и пользоваться показаниями озлобленных для установления того, что ему необходимо» (протокол от 2 июня 1912 года. ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5482. Л. 319 об.). – Ред.

    [64] Ранее В. Чеберякова показала: «Когда у меня был произведен обыск, и я была арестована, я, уходя из своей квартиры, увидела Зинаиду Ивановну [Малицкую], которая мне сказала, что она действительно написала письмо начальнику жандармского управления, но никогда не думала чтобы у меня был произведен обыск, при этом Зинаида Ивановна стала меня просить простить ей, и не сердиться на нее» ("Производство Прокурора Киевской Судебной Палаты по наблюдению за делом об убийстве ученика Киево-Софийского училища Андрея Ющинского. Том IV". Протокол №19. Протокол допроса Веры Владимiровны Чеберяковой судебным следователем Киевского Окружного Суда по особо важным делам В.И.Фененко от 24 июня 1911 года. ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5485. Л. 124).

    Донос Малицкой был политическим (якобы у Чеберяковой «собираются подозрительные личности, причастные к политическому движению». – ГАРФ. Ф. 102. Инспекторский Отдел. Оп. 229. Д. 4. Л. 86). Последовало Постановление начальника Киевского Губернского Жандармского Управления Шределя от 9 июня 1911 г.: «Имея сведения, внушающие основательные подозрения о принадлежности к противоправительственному сообществу Веры Владимировны Чеберяковой и руководствуясь Инстр. Положения о государственной охране… Постановил: наименованную Веру Чеберякову подвергнуть личному предварительному задержанию в Киевской тюрьме впредь до разъяснения дела…» (ГАРФ. Ф. 102. Инспекторский Отдел. Оп. 229. Д. 4. Л. 130). – Ред.

    [65] Из показаний следователю по особо важным делам В.И. Фененко свидетеля Степана Васильевича Захарченко от 9 июля 1911 г.: В. Чеберякова «в кредит брала товар, и в книжке, в которой записывались товары, подчищала и ставила там вместо копеек – рубли» (ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5485. Л. 105). – Ред.

    [321] ... Девятый день
    3 октября 1913 г.
    Допрос свидетелей: Галкина, Веры Чеберяковой, Розмитальского, конторщика Миллера, Позднякова

    [Опущены письменные показания Мищука, продолжение допроса Василия Чеберякова, отрывки из его письменных показаний от 20 декабря 1911 г., где он не говорил о двух раввинах... – Ред.]

    [329] ...Грузенберг: ... Женя умер 8 августа, даете же вы показание следователю 20 декабря, ничего о раввинах не говорите, почему это? О том, что схватили ничего не говорите! Почему?..

    Председатель: Почему же у следователя вы показывали иначе?

    Свид. [Василий Чеберяков]: Я был сильно расстроен.

    Председатель: Чем же?

    Свид.: Перемена квартиры, частые безпокойства сыщиками, являлся Красовский, постоянные были допросы, меня трепали все время. Я был расстроен и не мог так точно показывать...

    Председатель: Когда Андрюша найден был убитым, вы от Жени слышали этот рассказ, что Женю и Андрюшу схватил Мендель Бейлис?

    Свид.: Слыхал.

    Председатель: Скажите, отчего вы тогда властям не заявили сейчас же?

    Свид.: Потому, что Мищук и Красовский уже знали об этом.

    Председатель: Вы удостоверяете, что Мищук и Красовский знали об этом разговоре?

    Свид.: Да...

    [330] ...Замысловский: ...Ведь вы сначала искали причину смерти вашего сына?

    Свид.: Искал, это был самый больной вопрос для меня...

    Свидетель плачет...

    Замысловский: Не припомните ли, не обращали ли внимания на зеленые груши, от которых у ребенка мог расстроиться желудок? Не так ли?

    Свид.: Да. Это было не год и не два. Женя бывал у Захарченко. Там был фруктовый сад и этими фруктами дети объедались, когда приходили туда. Но никогда не болели. Когда Женя заболел, я расспрашивал его: [331] «Женечка, не можешь ли припомнить, после чего тебе худо стало?», и он мне сказал: «мне припоминается, как будто бы тогда, когда я ел пирожное, мне нехорошо стало», то есть неудобоваримое...

    Замысловский: А мысль о том, что в этих пирожных начальник сыскной полиции дал вашему сыну отраву – эта мысль вам сначала и в голову не приходила?

    Свид.: Не приходила, я и не предполагал.

    Замысловский: Вот почему вы не обратили внимания на пирожные, а обратили внимание на зеленые груши?

    Свид.: Да...

    Председатель: Скажите, у вас часто бывал Красовский?

    Свид.: Он даже бывал так, что по два и три раза в день. Приходил, приставал с допросами. Я говорю – имейте, совесть... Дети нездоровы. Вам эта болезнь известна. Они стеснялись его...

    Шмаков: Скажите, пожалуйста, когда вы уволились со службы.

    Свид.: 7 января [1912 г.]...

    Прокурор: Вы давно служите в почтовом ведомстве?

    Свид.: 20 лет...

    [332] ...Председатель: Скажите, вы говорите, что вы у начальства были на хорошем счету?

    Свид.: Вы можете судить по тому, что он [начальник недели за полторы до увольнения Чеберякова. – И.Г.] сделал мне предложение принять отделение [в уезде].

    Председатель: И потом говорят, что вы увольняетесь?

    Свид.: Да, неожиданно, как снег на голову.

    Председатель: Чему вы это приписываете?

    Свид.: Приписываю это заявлению Красовского, который мне хвастался, что он меня оставит под забором без службы, приписываю его хлопотам.

    Председатель: Вы до сих пор службы не имеете?

    Свид.: Не имею, но о том, как я служил, вы можете убедиться из моего аттестата: нет никакого упущения по службе.

    Председатель: Так что вы сами недоумеваете, почему вас попросили со службы?

    Свид.: Я не недоумеваю, потому что Красовскому и Бразуль–Брушковскому понадобилось удалить меня, разорить, для того, чтобы привести в такое состояние, чтобы я мог соблазниться их деньгами, которые они давали, Красовский через Бразуля, а Бразуль на моих глазах дал жене 25 рублей. У меня было невыносимое положение, я задолжал за квартиру и в силу необходимости соглашался принимать эти подачки. А потом сделали [жене] предложение согласиться взять 40.000 рублей...

    Председатель: Вам не приходилось встречать у себя, когда приходили со службы, много народа, сборище незнакомых лиц, которые играли в карты, пели песни, выпивали, закусывали, лиц, которых вы раньше не знали?

    Свид.: Таких личностей мне не приходилось видеть...

    [Опущены показания свящ. Ф. Синькевича. – Ред.]

    [336] ...Показание Галкина [члена общества "Двуглавый Орел"]

    Галкин: Я был на похоронах Ющинского. Потом случайно встретился с Красовским... Красовский мне сказал, что убийство носит характер не обыкновенного преступления, а преступления, совершенного жидовской шайкой... В это время производил свое расследование Мищук и, как мне показалось, шел по ложному пути... Вскоре было возбуждено ходатайство о том, чтобы Красовского перевели [сюда], как знакомого с окрестностями Киева и могущего раскрыть преступление... Первое время он повел розыски по пути, который я считал правильным, а затем изменил свой первоначальный путь, пошел по другому и направил все [расследование] на Слободку. Агент Полищук предложил мне, чтобы я, как тамошний житель и хорошо знакомый со Слободкой и ее нравами, произвел расследование частным образом, так как полиции не доверяют, а мне как частному лицу расскажут все, что знают, и помогут раскрыть дело... Из расспросов соседей Приходько мне удалось установить, что еще с мая или июня месяца 1910 года какой-то неизвестный, в жандармских пуговицах постоянно в известное время находился около дома Ющинского... Потом узнал, что Андрюша познакомился с мальчиком Арендарем, с которым подружился, и стал посещать Арендарей... С Андрюшей дружил мальчик Калиновский, этот мальчик рассказывал, что Андрюша не видел своего отца, так как тот был взят на службу и не вернулся. Какой-то солдат Павел, познакомившись с Андрюшей, говорил с ним, что он ему может показать его отца...

    ...Я узнал, что на завод Зайцева, приблизительно в начале марта [1911 г.] приехал некто Эттингер из Австрии, который вообще приезжал туда постоянно, останавливался и проживал в квартире Бейлиса. Так было и в этом году. Он приблизительно приехал 14 марта...

    Шмаков: А что, Шнеерсон бывал у Арендаря?

    Свид.: Я Шнеерсона не знаю, но по тем приметам, которые имеются о нем, Шнеерсон похож на того, который следил за домом Ющинского... [337] ...Арендарь служил как бы переходной ступенью. Выяснилось, что этим путем можно было заманить Андрюшу в любую ловушку, если сказать: хочешь покажу твоего отца... Ющинский начал бывать у Арендаря с осени [1910 г.]

    Шмаков: Андрюша бывал у Арендаря и в то же время там бывал и тот человек, похожий на Шнеерсона?

    Свид.: Да...

    Прокурор: Вы производили ваше расследование добровольно? Вы член общества "Двуглавого Орла"? И, кажется, его учредитель?

    Свид.: Да...

    Прокурор: Вы говорили, что имели разговор с Красовским. Когда вы его вели, после убийства, в апреле?

    Свид.: Да... в начале апреля или в конце марта.

    Прокурор: Он вам говорил, что если бы он производил дело, то раскрыл бы, что убийство совершено еврейской шайкой?

    Свид.: Да...

    Прокурор: Когда вы производили [свое частное] расследование... что же удалось установить? Кто посещал Бейлиса?

    Свид.: Посещал, кажется, резник... Было установлено, что это Павел посещал, и по приметам похож на Шнеерсона... Я узнал, что будто бы заграничный еврей [Эттингер. – И.Г.] приезжал сюда в марте месяце. Потом был слух, что вывозили с собою что-то в бутылках.

    Председатель: О слухах просил бы вас не говорить...

    [338] ...Показание Веры Чеберяк[овой]

    Снова допрашивается Вера Чеберяк[ова].

    Карабчевский: Вы говорили, что когда вы [339] были в гостинице с Марголиным... что два другие лица уговаривали вас за 40 тысяч [взять убийство на себя]. Как это было?

    Свид.: Они сказали: подпишите бумагу и получите 40 тысяч. Давали чистый лист бумаги. Я спросила: что же вы дальше напишете? Они сказали: подпишите, а дальше сами сделаем.

    Карабчевский: А кто именно говорил о 40 тысячах и предлагал бумагу?

    Свид.: Первый Бразуль, второй Марголин...

    Карабчевский: Затем, когда вы вернулись из Харькова, вы действительно подали какую-то бумагу?.. Вы про эту бумагу сказали, что все ее содержание вам внушали те же самые лица?

    Свид.: Нет, с теми лицами и речи не было о той бумаге...

    Карабчевский: Все, что вы написали, вы написали со слов Бразуля?

    Свид.: Да.

    Карабчевский: ...Там было написано о Мифле, о Нежинском, о Назаренко... что есть подозрения, не в квартире ли Мифле убит Ющинский... Относительно Мифле, об его отношениях к Назаренко, все это вам внушили, или вы сами?

    Свид.: Они сами сообразили, как это написать, и мне предложили только подписать фамилию. Они сказали, что это им нужно для шума...

    Председатель: Вот скажите относительно Харькова. Вас просили там бумагу подписать или взять вину на себя?

    Свид.: Мне было сказано, чтобы я подписала бумагу, а что остальное они сами сделают. Вы, говорили они, уезжайте за границу, вы получите талон на месте. Я им говорю: хорошо, а если меня на дороге схватят? Если на дороге с вами случится, то самые лучшие защитники будут вас защищать. Я сказала, что я не могу, что отказываюсь[66]...

    [341] ...Председатель: Свидетельница... когда у вас был первый обыск, кто на вас сделал донос?

    Свид.: Это было так. Когда мы с Малицкой поссорились, то Наконечный написал в жандармское отделение.

    Председатель: Это было еще до убийства Андрюши?

    Свид.: До убийства... Потом, когда я вышла во двор, Малицкая и говорит – вот я тебе и отомстила. На том и кончилось. Потом вскоре было обнаружено убийство. Она и говорит – вот я теперь тебе еще больше отомщу. И вторично написала заявление.

    Председатель: Когда у вас в первый раз был обыск, почему вы заподозрили, что это Малицкая донесла?

    Свид.: Она сама вскоре после обыска сказала, на второй день.

    Председатель: А не били ли вы ее по физиономии?

    Свид.: Да, ударила.

    Председатель: Так она за это донесла?

    Свид.: Да, за это...

    [342] ...Показания Розмитальского [председателя киевского Союза Русских людей]

    Свидетель: Я заинтересовался убийством. Было так, что я сказал Голубеву, что Эттингер и Ландау проживают в квартире Бейлиса, на заводе Зайцева... Эти сведения я раньше всего дал Красовскому. Красовский проверил эти сведения[67]. Затем я узнал, что старший резчик [резник еврейской общины]... хлопочет о заграничном паспорте для выезда за границу. Я предупредил об этом Красовского...

    Шмаков: Что вы говорили что-нибудь о евреях, которые проживали на заводе Зайцева?

    Свид. ...Мне говорили, что они принадлежат к особо важным лицам... исполнявшим религиозные обряды.

    Шмаков: Это были цадики?

    Свид.: Вроде. Насколько я слышал, они ведут свое начало от рода Аарона и Давида. Затем я могу сказать, что г. Красовскому я все время давал сведения, а последнее время перестал давать, потому что усумнился... Он меня все время [343] уверял, что это убийство имеет характер чисто еврейский... В это время от одного из административных лиц я случайно узнал, что... он [Красовский] докладывал, что это убийство Ющинского вовсе не имеет характера еврейского... Раз он мне говорит так, а начальнику края докладывает в другом направлении, я и начал сомневаться и начал наблюдение за ним, начал следить, какие у него знакомства, связи, бывают ли у него ужины. Я обо всем этом докладывал г. судебному следователю... по особо важным делам, г. Фененко и просил его проверить, действительно ли все это было. Затем я поразился, когда Приходько был арестован... Арестован Приходько был, насколько я помню, в воскресенье... Потом в купеческом саду я встретился с моим хорошим знакомым.

    Председатель: Вы почему не хотите назвать фамилию?

    Свид.: Он имеет положение большое, может быть он не желал бы, чтобы я говорил. Впрочем, если это необходимо, я могу сказать. Я ему принес "Русское Знамя", где писалось по поводу ритуального убийства... В то время, как мы были в саду, к нам подошли два еврея, и когда зашел разговор об убийстве, один из них сказал, а другой подтвердил это. – «Ваше Превосходительство, говорит он, это неверно, не верьте этому. Это все чепуха. Дело раскрыто и преступники, убийцы Ющинского, арестованы». Я был крайне поражен этим, потому что обо всех таких особенных событиях мне сообщили [бы] по телефону. Я в саду, встретив одного из своих сочленов, некоего Мушинского, поручил ему, чтобы он сейчас же поехал к Красовскому и разузнал, действительно ли это так... Это было в пятницу или субботу.

    В понедельник утром... жена говорит мне, что пришла Ющинская со своей тетушкой или матерью... Она мне сообщила, что Лука [Приходько] арестован, просила похлопотать за него и стала приводить подтверждение в том, что евреи сделали... В это время... г. Красовский входит, и он мне докладывает в подробностях, как произошел арест Приходько...

    Прокурор: Скажите, свидетель, вы почетный член Русского Собрания?

    Свид.: Так.

    Прокурор: И председатель Общества Русских людей?

    Свид.: Да...

    [344] ... Карабчевский: Вы говорили, что у вас в собрании думали, что это ритуальное убийство, думали так по самому виду жертвы?

    Свид.: Да, по виду ран, а также и по тем описаниям, которые мы читали в книгах.

    Карабчевский: А вам от евреев не случалось слышать, что это абсурд?

    Свид.: Многие со мной разговаривали... убеждали, доказывали, что у них не существует никакого ритуального убийства.

    [345] ...Шмаков: Рассказывая о двух евреях [в купеческом саду] вы имели в виду обратить внимание [суда] на то, что они раньше [вас и других] об аресте узнали?

    Свид.: Да, я именно это и хотел подчеркнуть, мне это бросилось в глаза... Это было в субботу или в пятницу, а арест – в воскресенье.

    Председатель: Так что накануне ареста?

    Свид.: Да.

    Шмаков: Как зовут этих евреев?

    Свид.: Шлеер и Тарло... Они не предсказывали, а говорили, что знают убийцу, что он уже арестован и сознался...

    Карабчевский: Вы более точно не можете сказать имя и профессию этих двух евреев?

    Свид.: Один служащий в Купеческом банке – Тарло, а другой – Шлеер – служит на сахарном заводе, занимается биржевыми делами.

    [346] Председатель: Послушайте, свидетель... 8 октября 1911 г. вы показали: «Один из сыщиков... мне сказал, что при осмотре подворной книги [книга прописки завода Зайцева] он видел отметку об отъезде Эттингера за границу 12 марта»... Вы это помните? Это так было?

    Свидетель: Да, так...

    Показание Миллера [конторщика на заводе Зайцева]

    ...Председатель: Эттингера знали, где он жил?

    Свидетель: С Зайцевыми, он брат мадам Зайцевой...

    Прокурор: Вы показали, что он на пасху приехал... На еврейскую?

    Свид.: Да...

    Прокурор: Чем вы объясняете, что в книжке подворной он значится прибывшим 22 января 1911 г., а выбывшим 27 января; а вы говорите, что он выбыл в конце февраля или в начале марта, и что приезжал он на пасху?

    Свид.: Да, на пасху он приезжал.

    Прокурор: А почему было так странно прописано?

    Свид.: Я не знаю.

    [347] ...Прокурор: Но как же совместить: вы говорите, что Эттингер приезжал на пасху. Пасха была 1 апреля [еврейская. – И.Г.], а там значится , что он выбыл 27 января?.. Так что, не можете установить?

    Свид.: Нет[68]...

    Показание Позднякова [члена общества "Двуглавый Орел"]

    Дает показания студент Поздняков.

    Шмаков: Вы знаете Файвеля Шнеерсона?

    Свид.: Да, слыхал.

    Шмаков: Известно ли вам о его отношениях к Андрюше Ющинскому?

    Свид.: ...Он обещал Андрюше Ющинскому найти его отца... Об этом я слыхал подтверждение от мальчиков возле пещеры, с которыми я разговаривал, а также... в Слободке от его товарищей, которые сказали следующее: когда на Андрюшу Ющинского за что-нибудь сердились товарищи, то называли его незаконнорожденным или просто "байстрюком", он обижался, но как бы в свое оправдание говорил: вот дядя Файвель – а иногда и называл Шнеерсоном – обещал мне найти отца.

    Шмаков: Так что, значит, Шнеерсон был с ним знаком?

    Свид.: Да.

    Шмаков: Вы студент [Киевского] университета?

    Свид.: Да.

    Шмаков: Юрист?

    Свид.: Да.

    Шмаков: Не были ли вы со студентом Голубевым в пещере?

    Свид.: Да, был. Мы осмотрели местность... И вот когда мы возвращались от пещеры, нас подозвал один из компании трех, которые сидели на траве... Один из них, впоследствии оказавшийся Добжанским, как он сам себя назвал, объяснил, что не ходите в пещеру, там вас союзники[69] убьют. Мы заинтересовались: как, разве союзники убивали? Да, говорит, здесь Ющинского убили. А что такое Ющинский? Да, я знаток этого дела. Мы говорим: «Скажите, как убили». Он начал нам рассказывать. Перед тем, как начать рассказывать, он налил стакан водки, предложив нам. Мы, [348] понятно, отказались. Он сам выпил и его товарищи тоже; он рассказывал, между прочим, о Марголине и о других присяжных поверенных, говорил, что Марголин сказал, что Бейлиса оправдают непременно, а Чеберяк[ову] засудят. Потому что Марголин так сказал. Голубев заявил, что читал в газете, что фонарщик видал Ющинского, когда его вел Бейлис. Да, говорит, дурак этот фонарщик, – он называл его Шаховским, – потому что своего человека топит, мы его должны выручить, а он его топит. Затем, когда мы поговорили и возвращались назад, то он, проходя мимо усадьбы, кажется Захарченко, про дыру говорит: Марголин говорит, что труп Ющинского был вынесен из этой дыры... Я заметил, что когда-то был и, между прочим, осматривал забор и совсем с другой стороны была дыра; нет, говорит, то абсурд, здесь были дыры. Затем, он опять заговорил о Шаховском. Да, говорит, Шаховский проболтался и сказал, но он больше этого не скажет, потому что мы его избили. Голубев повторил, – «как избили?» «Да, избили, так что он никогда не скажет»...

    Прокурор: Вы интересовались этим делом как студент?

    Свид.: Я интересовался этим делом, потому что в первое же время пошел слух, что это ритуальное убийство. Я был на похоронах, смотрел на этот маленький, исколотый трупик... Он-то действовал на меня так сильно, так что я решил, насколько будет возможно, помочь делу...

    Прокурор: Вы в Киевской гимназии учились?

    Свид.: Да.

    Прокурор: И студент первого курса?

    Свид.: Первого.

    Прокурор: Вас возмутило это дело?

    Свид.: Да, на меня оно сильно подействовало...

    Прокурор: Вы начали интересоваться вместе с Голубевым. Он ваш товарищ?

    Свид.: Да...

    Грузенберг: ...Вы начали говорить, что Добжанский был выпивши... и говорил, что знает кто убил, кого он называл?

    Свид.: Он называл Веру Чеберяк[ову].

    Грузенберг: Он сам называл?

    Свид.: Да, и его товарищ один заявил, что я знаю, что Женю Чеберяк[ова] отравили свечами с морфием. У головы поставлены были три свечи...

    [349] ...Грузенберг: Вы утверждаете, что это [о другой дыре в заборе. – Ред.] Марголин говорил, или, может быть, из напечатанного расследования это узнали?

    Свид.: Нет, лично от Добжанского. Мне он говорил...

    Председатель: Но вы удостоверяете, что тогда такой дыры не было, когда вы осматривали?

    Свид.: Не было.

    Председатель: Это после убийства?

    Свид.: Да, в конце апреля.

    Председатель: А этот разговор был в августе? (К Добжанскому.) Добжанский, вы слышали, подойдите сюда.

    Свид. Добжанский: Ничего подобного не было.

    Председатель: Марголина не знаете?

    Добжанский: В первый раз слышу.

    Председатель: Студентам о Марголине говорили?

    Добжанский: Ничего подобного не знаю, понятия о Марголине не имею, (обр[ащаясь] к свид[етелю] Позднякову), что вы говорите?

    Поздняков: Я прошу вас не кричать.

    Председатель: Свидетель Добжанский, ведите себя прилично...

    Добжанский: Я о Марголине первый раз слышу!..

    [350] ...Председатель: Скажите, вы рассказывали студенту Позднякову, что этот Шаховской – проболтался, мы его за это поколотили.

    Добжанский: Боже избави, ничего не говорил...

    Зарудный: Г. Добжанский, вы нам сами рассказывали, что кто-то Шаховского ударил.

    Председатель: Вы говорили об этом?

    Добжанский молчит...

    [351] ...Председатель [просит подойти Голубева]

    Голубев: Добжанский сказал: «Мы избили». Я думал, что я ослышался и переспросил его, но он подтвердил и сказал: «Мы избили»... 

    [Опущено показание Пащенко, осматривавшего забор вместе с Голубевым и подтвердившего, что дыры позже были заделаны, протокол осмотра, заявления сторон, ряд показаний второстепенных свидетелей о коровах Бейлиса и др. – Ред.]
    ___________________________

    [66] В. Чеберякова всегда говорит о "талоне" – то есть о банковском чеке. Похоже, г-да Марголин и К˚. и не думали давать ей деньги: ее отправили бы за границу в сопровождении "доверенного лица", сунув в руки какую-нибудь "липу" на чужом языке. За границей ее, скорее всего, устранили бы как опасного свидетеля, заметя все следы. При удаче их плана, "дело Бейлиса" приняло бы надлежащий вид: «в убийстве созналась воровка Чеберякова, содержавшая притон и скрывшаяся за границу, где ее следы потерялись». Марголин и Ко. полагали, что деньгами можно добиться всего. Однако простая русская женщина спутала еврейские карты, отказавшись от громадной суммы – чего евреи неспособны были даже себе представить. – И.Г.

    В предыдущих показаниях Чеберяковой читаем о харьковской беседе: «Неизвестный [Марголин. – Ред.], по-видимому, не ждал моего отказа и, когда я отрицательно отнеслась к предложению, как-то удивленно посмотрел на Бразуль-Брушковского, который, должно быть, рассказывал раньше неизвестному, что я соглашусь на это предложение» (Протокол от 2 июня 1912 года. ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5482. Л. 319). – Ред.

    [67] Еще одно подтверждение пребывания Эттингера и Ландау на заводе Зайцева в дни убийства. – Ред.

    [68] Видимо, сам факт пребывания этих лиц на заводе скрыть было невозможно, но подделать задним числом даты пребывания трудности не представляло. – Ред.

    [361]... Десятый день
    4 октября 1913 г.
    Допрос свидетельницы О. Нежинской. Показания Колбасова

    [373] ...Показание Олимпиады Нежинской [бабушки Андрюши]

    Шмаков: Когда вы жили на Лукьяновке, то вы покупали сено в лавке Шнеерсона?

    Свид.: Да.

    Шмаков:Скажите, а он здесь, в зале?..

    Свидетельница (оборачивается): Он сидит сзади.

    Председатель: Подойдите, свидетель Шнеерсон...

    Свид.: Это он. А когда приехали из Слободки, то я пришла брать сено, пришел в лавку еврей мужчина, молодой, лет 30-ти, прилично одет, в черном пальто, принес газету и стал что-то читать. Шнеерсон ему что-то сказал, по-еврейски, я только слышала: "бабка", он газету опустил вниз...

    Шмаков: Скажите, пожалуйста, не случалось ли вам Андрюшу посылать с мешком в лавку?..

    Свид.: Приходилось. Мальчик брал [в лавке сено].

    Шмаков: Вы говорите, что мальчик не один раз ходил? Файвель Шнеерсон знал Андрюшу?

    Свид.: Он часто ходил...

    Председатель: Вы брали сено у Шнеерсона, когда жили на Лукьяновке?

    Свид.: Да, а после жили на Слободке. После смерти мальчика, вскоре после похорон, я опять пошла за сеном...

    Председатель: И вот тогда и был разговор по поводу газет, вы видели какого-то еврея, который сказал что-то по-еврейски, потом он [Шнеерсон] сказал "бабка", посмотрел на вас и они перестали говорить?

    Свид.: Да...

    Шмаков: Вы говорите, что тот еврей, который пришел читать газету, читал ее с веселым видом?

    Свид.: Да, он читал весело.

    Шмаков: А потом сказал ему что-то по-еврейски?

    Свид.: Я расслышала только "бабка", тогда тот опустил газету и посмотрел на меня презрительно...

    Прокурор (Шнеерсону): Вы не отрицаете, что вы знаете эту старушку, что она бывала у вас в лавке?

    [375] ...Свид. [Шнеерсон]: Да, эта женщина брала у меня сено.

    Прокурор: Вы слышали, что она говорит, что она приходила с мальчиком и иногда посылала его одного? Вы мальчика тогда не видели?

    Шнеерсон: Я мальчика никогда не видал.

    Прокурор: Вы совсем не знали о существовании мальчика?

    Свид.: Не знал...

    [375] ...Заявление Зарудного [по поводу допроса Шнеерсона. – Ред.]

    Зарудный: Я имею сделать заявление... Расследование степени прикосновенности к делу убийства Ющинского и к тем обстоятельством, которые сопровождали его смерть, а также лица к делу не привлеченного, которое не имеет возможности и права вызвать свидетелей, чтобы доказать свою совершенную невиновность, является, по мнению защиты, делом, не согласным с законом... Мы протестуем...

    Председатель: Прошу не употреблять таких резких выражений.

    Зарудный: И мы ходатайствуем о занесении только что данного свидетелем Шнеерсоном показания от слова до слова... Мы ходатайствуем все вопросы, смысл которых ясен и говорить о которых нечего, занести в протокол. Здесь обвиняется не только Бейлис, но обвиняется Шнеерсон, обвиняются и другие лица, которые не могут защищаться, а им бросают в глаза, что они участвовали в убийстве...

    [Опущены очная ставка Веры Чеберяковой и сотрудника "Киевской мысли" Ордынского, участвовавшего в попытках ее подкупа в ресторанах, показания шорника Горбатко (о швайках) и других рабочих завода и свидетелей, чьи показания были малозначительны: евреев Дудмана и Жука, с которыми во дворе синагоги встречался Казаченко с просьбой "спасти Бейлиса". Показания заводского управляющего Дубовика о печи и о помещениях при конюшне более интересны, но ради экономии места они тоже опущены, как и некоторые процессуальные вопросы.Ред.]

    [398] ...Показания [умершего] Колбасова

    [Оглашаются показания от 24 мая и 6 июля 1911 г.]

    «1). ...Я имею переплетную мастерскую, где постоянно работаю и только по воскресеньям... уезжаю в Слободку, в свой дом... Лука Приходько работает в моей мастерской около 5 лет, и я его считаю самым лучшим мастером. В месяц я ему плачу 26 рублей. Человек он трезвый, работящий и очень хороший семьянин. Все заработанные деньги он отдает своей семье, на себя же тратит очень мало... Я помню хорошо и утверждаю, что Лука Приходько с понедельника 7 марта до субботы 12 марта безотлучно находился в моей мастерской... В субботу 12 марта, приблизительно в семь часов вечера... в мастерскую пришла Александра и в половине восьмого часа вечера с Лукой пошла к [сапожнику] Иванову... В воскресенье 13 марта я утром отправился к себе на Слободку. Приблизительно часов в 11 дня ко мне зашел Лука Приходько и сказал, что его пасынок Андрюша ушел в субботу, 12 марта [399] утром, в училище и до сих пор не возвращался домой, и что его жена Александра отправилась в Киев разыскивать... В понедельник 14 марта Лука явился на работу и работал все время до субботы... Несколько раз к нему заходила Александра и сообщала о том, что Андрюша нигде не найден... О находке трупа Ющинского я узнал от Луки в понедельник 21 марта, а он об этом прочитал в газете... Кто совершил это убийство, мне неизвестно, и ни Луку Приходько, ни его жену Александру в этом убийстве я подозревать не могу, так как обоих знаю с самой лучшей стороны...

    2). К прежнему своему показанию добавляю: я и теперь категорически утверждаю, что всю неделю до исчезновения мальчика Андрея Ющинского мой рабочий Лука Приходько постоянно находился в моей мастерской и никуда не отлучался. Ночевал он с пятницы на субботу, 12 марта, у меня в мастерской, вместе с Ковалевским, я же спал в соседней комнате... В субботу 12 марта я разбудил Луку Приходько и рабочего Ковалевского ровно в 7 часов утра, это я помню хорошо, и говорю вам, следователь, чистую правду...

    [Опущены показания других малозначительных свидетелей о Луке Приходько, Вере Чеберяковой и др. – Ред.]

    [402] ... Одиннадцатый день
    5 октября 1913 г.
    Допрос свидетеля М. Зайцева

    [Опущены показания малозначительных свидетелей о Бейлисе, Вере Чеберяковой и др. Опущены и явно выдуманные показания Вышемирского о том, что семья Равич, уехавшая в Америку, якобы видела в доме Чеберяковых труп Ющинского, завернутый в ковер; якобы потому им Чеберякова помогла деньгами на билеты в Америку. Химическое исследование ковра, пола и обоев в квартире Чеберяковых следов крови не обнаружило; кроме того, Шмаков обратил внимание на то, что данный свидетель работал возчиком на заводе Зайцева и заработок его зависел от квитанций, выдаваемых Бейлисом. – Ред.]

    [409] ...Показания М. Зайцева [владельца кирпичного завода]

    [410] ...Грузенберг: Богадельню вы строили?

    Свидетель: Да... По смерти покойного отца нашего дети собрали между собою небольшой капитал и решили увековечить его память устройством богадельни.

    Грузенберг: Когда вы приступали к постройке, не имели ли вы в виду устроить при богадельне молитвенный зал, молельню?

    Свид.: Имели, предполагая, что на это последует разрешение подлежащей власти...

    Грузенберг: ...Этот зал, который вы думали отвести под молитвенные собрания, вы стали возводить, рассчитывая получить разрешение?

    Свид.: Непременно. Мы рассчитывали потому, что не полагали встретить в этом отношении каких-либо препятствий. Дело в том, что для открытия домашней молельни существует определенное законоположение. Для этого требовалось, чтобы предполагаемая молельня находилась на расстоянии не ближе 50 саженей от ближайшей православной церкви. Это первое условие. Затем, второе условие, – чтобы был определен контингент тех лиц, для которых предназначается молельня.

    Грузенберг: Молельня для кого предназначалась?

    Свид.: ...Во-первых, для больных и выздоравливающих... для персонала врачей-евреев и служащих-евреев...

    Грузенберг: Закладка когда была совершена?

    Свид.: 7 марта 1911 года... совпало как раз с днем кончины моего покойного отца... На панихиду никто не приглашался... И вот по окончании панихиды там была закладка, в очень скромном виде, и никого не приглашали...

    Грузенберг: Скажите, пожалуйста, у вас или у вашей супруги нет ли родственников по фамилии Эттингер и Ландау?

    Свид.: ...Да, есть... Эттингер – это брат моей жены, а Ландау – сын моей сестры...

    [411] Грузенберг: Скажите, в каком году скончался ваш батюшка?

    Свид.: В 1907 году, 20-го февраля.

    Грузенберг: Ваш отец имел имение Григоровку?

    Свид.: Имел.

    Грузенберг: Когда наступала пасха, то ваш отец пек мацу в Григоровке?

    Свид.: Да.

    Грузенберг: Почему он это делал, когда в Киеве на Подоле он легко мог достать мацу?

    Свид.: Покойный отец очень любил своих детей и всегда им к празднику делал подарки...

    [412] ...Прокурор: Скажите, пожалуйста, ваш батюшка был, значит, Иона Мордкович Зайцев?.. Он был человек набожный?

    Свид.: Человек очень религиозный, но вместе с тем человек светский, занимавшийся своими делами...

    Прокурор: Свидетель, вы Менделя Бейлиса знаете?

    Свид.: Хотя [413] он и служил под моим начальством, но я должен сказать, что не помню его. Он был приказчиком на заводе, и, вероятно, я его видел. Но лица я его не помню [! – И.Г.].

    Прокурор: А Арона Бейлиса, брата его, вы помните?

    Свид.: Кажется, я его впервые увидел в суде, хотя с уверенностью тоже не могу сказать.

    Прокурор: Он, между прочим, сказал, что ваш батюшка был очень набожный человек, и затем хасид. Это вам известно, что он к хасидскому толку принадлежал?..

    Свид.: Я понимаю слово хасид как очень набожный человек, исполняющий все заветы и все указания религии... Я его лично не причисляю к хасидам...

    Прокурор: Вы не отрицаете того факта, что ваш покойный батюшка, человек очень набожный, поручал Менделю Бейлису разделять мацу среди родственников?

    Свид.: Это возможно.

    Прокурор: Затем, вы говорите, что после смерти вашего отца дети уже не занимались печением мацы в имении?

    Свид.: Ни в коем случае...

    [414] ...Прокурор: Мне важно вот что установить, что при жизни вашего батюшки, который был человек очень набожный, не придавал ли он печению мацы более серьезного значения, как человек набожный?

    Свид.: Я думаю, что нет, я думаю, что он печению мацы придавал такое же значение, как соленью огурцов, какое придавал изготовлению и других продуктов...

    Прокурор: Я потому спрашиваю, что сам Бейлис рассказывал нам, что печение мацы производилось в присутствии раввина и было обставлено известными обрядами...

    [416] Прокурор: Вы сами принадлежите к какому толку?

    Свид.: Я еврей...

    Прокурор: ... Я предлагаю этот вопрос в виде того, что у нас есть свидетель еврей, который прямо говорит, что отец его принадлежит к хасидам.

    Свид.: Я себя не причисляю ни к какому толку, я просто верующий еврей... Я бываю только в домашней молельне, которую основал мой отец...

    [Опущены показания свидетелей, имевших отношение к заводу Зайцева: служащих Чернобыльского, Прицкера, Дикуши и др. Опущены показания Ландау (представленного как родственника Зайцева) и Эттингера (представленного как брата жены М. Зайцева, в предъявленном его паспорте отметка, что он покинул Россию 28 января 1911 г.). С учетом всего выявленного на суде об этих персонажах (с. 123, 130, 160, 163–165, 274, 275), а также рассказа детей Чеберяковых, видевших у Бейлиса странных евреев, прибывшие на процесс "интеллигентные" Эттингер и Ландау были совершенно другими людьми. Обзавестись подложными паспортами и визами особой трудности не представляло. – Ред.]

    [433] ... Двенадцатый день
    6 октября 1913 г.
    Допрос свидетелей: Петрова, Акацатова

    [Опущены путаные показания свидетелей, призванных установить, велись ли на заводе работы 12 марта, в день убийства. Показания рабочих Бобровского, Ермака, Калитенко и др., управляющего Дубовика, Хазина, Холина и др., осмотр квитанций. Отказ от вызова свидетелей по незаконным действиям Мищука за его отсутствием. Полицейские справки о приезжавших из-за границы лицах с фамилиями Эттингер и Ландау, последний (Израиль Ландау) находился в Киеве во время убийства с 11 по 15 марта 1911 г. (с. 458–460). Все ярче замечаются непремиримые противоречия в свидетельских показаниях. Говорят уже о заведомомых лжесвидетельствах, о запугивании и подкупе свидетелей. Ред.]

    [461] ...Показание Петрова [знакомого Веры Чеберяковой, подписавшего вместе с ней заявление против Мифле по настоянию Бразуля. – Ред.]

    ...Прокурор: Вы знаете Чеберякову?

    Свидетель: Знаю.

    Прокурор: Когда вы познакомились с Чеберяковой?

    Свид.: В 1911 году...

    Прокурор: Знакомы вы с Бразулем-Брушковским, сотрудником "Киевской Мысли"?.. И с Выграновым?

    Свид.: Да.

    Прокурор: Кто вас познакомил, Чеберякова?

    Свид.: Да... Выгранов говорил, что Бейлис не виноват и стал высказывать предположения по этому поводу... приписывал убийство другим лицам.

    Прокурор: Не говорил ли он, что может быть убийца Мифле, Федор Нежинский, Назаренко?

    Свид.: Говорил.

    Прокурор: Он назвал этих лиц?

    Свид.: Да...

    Прокурор: Во второе свидание уже говорили о том, что вы должны заявить об этом?

    Свид.: Да, во второе свидание...

    Прокурор: Вам Выгранов когда-нибудь показывал копии следственного акта по делу Бейлиса?

    Свид.: Да, показывал, читал в своей квартире.

    Прокурор: ...Они вас убеждали, чтобы вы подтвердили относительно убийства Федором Нежинским, Мифле и Назаренко?

    Свид.: Да... [462] ...Он [Выгранов] сказал, пошлем это заявление [прокурору].

    Прокурор: А что вы должны были подтвердить?

    Свид.: То, что находилось в заявлении, сейчас не помню.

    Прокурор: Но вы помните, что его читали?

    Свид.: Да, читал.

    Прокурор: И что вы должны были высказаться в форме предположения?

    Свид.: Да.

    Прокурор: Что же, за это обещал известное вознаграждение денежное?

    Свид.: Да, он мне давал деньги...

    Прокурор: Вы чем занимаетесь?

    Свид.: Я мастеровой...

    Прокурор: Но мало получали, поэтому пошли на это?

    Свид.: Я отказывался, но они насильно дали... подпаивали, всякие удовольствия доставляли...

    Прокурор: ...Сколько раз были [с ними] в ресторане?

    Свид.: Более пяти раз.

    Прокурор: Каждый раз угощение было?

    Свид.: Да.

    Прокурор: А сколько денег вам перепало за то, что вы это показывали?

    Свид.: Я получал не сразу, а частично...

    Прокурор: В конце концов, вы отказались следовать их советам и заявили, что все это неправда?

    Свид.: Следователю я сказал.

    Прокурор: Но вы получили от них рублей 50?

    Свид.: Кажется, более или так.

    Прокурор Кто же вам давал?

    Свид.: Выгранов от Бразуль-Брушковского.

    Прокурор: Знали вы, что хотя это в форме предположения, но была заведомая неправда?

    Свид.: Он обещал, что ничего не будет.

    Прокурор: Кто обещал?

    Свид.: Сначала Выгранов, потом Бразуль.

    Прокурор: Вы возражали, что это будет нехорошо?

    Свид.: Они говорили, что невинный человек [Бейлис] сидит...

    Шмаков: Разговоры шли о подаче этого заявления?.. На этого самого Мифле, у которого вы жили? Вы обвиняли его в убийстве? Что же вам обещали Выгранов и Бразуль, что вы будете хорошо вознаграждены?

    Свид.: Говорили, что оплатится хорошо.

    Шмаков: На чей счет?

    Свид.: Они говорили, что распоряжаются большой суммой денег.

    Шмаков: Кто говорил?

    Свид.: Бразуль и Выгранов.

    Шмаков: На вопрос прокурора вы отвечали, что вам показывались копии следственного делопроизводства. Не говорил ли Выгранов или Бразуль, что они все знают, что происходит у следователя, у прокурора, у полковника Иванова?

    Свид.: Говорили.

    Шмаков: Не говорили [463] они вам, что добыть копии [следственных материалов] им было очень трудно?

    Свид. Говорили.

    Шмаков: Не показывали ли они вам показания Шаховских и Жени Чеберяк[ова]?

    Свид.: Они мне читали эти показания...

    Шмаков: А не было такого случая, чтобы вам Выгранов предложил на Чеберякову написать такое заявление?

    Свид.: Говорил...

    Шмаков: Не говорил ли, что она дура – отказалась?

    Свид.: Говорил.

    Шмаков: Не говорил ли, что самые лучшие защитники ее будут защищать?

    Свид.: Говорил.

    Шмаков: И денег дали бы – сколько не помните?

    Свид.: Не помню, большое количество.

    Шмаков: Не говорил ли, 40 тысяч рублей?

    Свид.: Говорил.

    Шмаков: И не говорил Выгранов, что они добудут тетрадки Андрюши, чтобы подбросить Чеберяковой?

    Свид.: Говорил.

    Шмаков: Так, вы припоминаете, что вы именно так говорили судебному следователю. Вы говорили, что это вас возмутило и что вследствие этого вы с ними расстались и перестали поддерживать знакомство? Как могли вы, живя у Мифле, согласиться подать на него заявление, обвиняя его в убийстве?

    Свидетель молчит...

    Шмаков: Когда вы расстались с Выграновым и Бразулем?

    Свид.: Когда они предлагали оставить вещи у Чеберяковой.

    Председатель: Он предлагал подбросить Чеберяковой вещи для чего?

    Свид.: Вещи, которые принадлежали покойному Андрюше Ющинскому, и сказал, что он [Выгранов] придет с обыском с властями...

    [464] ...Карабчевский: Раньше, чем подойти к вам с таким предложением, чтобы вы подбросили какие-то вещи, не просили ли они у вас повыпытать у Чеберяковой, узнать о деле Ющинского?

    Свид.: Нет.

    Карабчевский: Они только вам прямо сказали, что надо подбросить вещи [Ющинского Чеберяковой]?

    Свид.: Да...

    Григорович-Барский: Вот вам обещали большое вознаграждение... за то, что вы подтвердите заявление. Вы подтвердили заявление, подписали его, и получили что-нибудь?

    Свид.: Нет, только мелкими суммами.

    Григорович-Барский: Вы говорите, что Чеберяковой обещали 40 тысяч за то, чтобы она подписала заявление?

    Свид.: Не заявление.

    Григорович-Барский: А что же?

    Свид.: Чтобы приняла на себя вину...

    Председатель: Это она вам говорила, что ей обещали 40 тысяч за то, чтобы она приняла вину на себя, или Бразуль?

    Свид.: Мне говорил об этом Бразуль.

    Григорович-Барский: А Чеберякова вам об этом ничего не говорила?

    Свид.: Говорила после.

    Григорович-Барский: Значит, за то, что вы это ложное заявление подписали и затем ходили его подтверждать к подполковнику Иванову, вам за это ничего не давали? Для чего же вы такие ложные вещи делали?

    [465] Свид.: Я до 50 рублей получил.

    Григорович-Барский: Вы говорили, что вы не хотели брать деньги, отказывались, они насильно давали. Почему вы всю эту ложь вели совершенно безкорыстно, из каких побуждений, против Мифле, с которым у вас не было столкновений? Почему вы составили против него ложное заявление?

    Свид.: Под влиянием Выгранова и Бразуля, в честность убеждений которых и порядочность я верил...

    Григорович-Барский: Вы говорили, что некоторые копии показаний вам читал Выгранов и вы даже передавали следователю содержание одной из копий, например, копию показаний Шаховского. Не помните ли, в каком виде передавали вы содержание этого показания, прочтенного вам якобы Бразулем?

    Свид.: Точно не помню. Кажется, там было сказано, что Андрюшу Бейлис взял за руку и тащил к печи.

    Григорович-Барский: ...Каким же образом, если он такое вам показание читал, обличающее Бейлиса, как же вы могли поверить его невиновности?

    Свид.: Я слышал от них, что такое обстоятельство немыслимо, что такой случай невозможен...

    Председатель: Когда вам Бразуль или Выгранов стали говорить, что нужно показать на Чеберякову, чем они это объясняли?

    Свид.: Они говорили, что это более подходящее.

    Председатель: Не спрашивали ли вы у Выгранова или Бразуля, почему они оставили [версию об участии] Мифле?

    Свид.: Для освобождения Бейлиса. Так как Мифле не соглашался, то надо было придумать что-нибудь другое.

    Председатель: Так что, на Мифле было направлено ваше заявление, чтобы освободить Бейлиса, а так как это не удалось, то стали показывать на Чеберякову?

    Свид.: Да.

    Председатель: И здесь уже вам стали говорить, чтобы вещи подбросить [на квартиру Чеберяковой]?

    Свид.: Да, после этого...

    [466] ...Оглашается протокол [показаний Петрова у следователя]:

    «Во время моих посещений Выгранова он показывал и даже читал копию следствия по этому делу, говоря, что им удалось добыть эти копии с большим трудом. Он мне прочитывал показания некоторых свидетелей по делу... например, показание фонарщика Шаховского... будто он [Шаховской] 12 марта [1911 г.], между 8 и 9 часами утра слышал крики в усадьбе Зайцева, как бы из заводской печи».

    [467] ...Председатель: Вы говорили, что Шаховской [между 8 и 9 часами] слышал крик в усадьбе Зайцева, как бы из заводской печи. Вы это ясно помните?

    Свид.: Ясно помню.

    Председатель: Почему вы знали, что [показанные Выграновым документы] это есть копии следственных актов? Они печатные были?

    Свид.: На скорописной машинке.

    Председатель (показывая книгу протоколов следственного производства): Посмотрите, свидетель.

    Свид. (рассматривает): Такая же печатанная, но печать реже[70]...

    [472] ...Показание Акацатова [русского помещика, оказавшего помощь в независимом расследовании убийства]

    Свидетель: Когда разнеслась молва об убийстве Ющинского, то я сначала не обратил внимания и не интересовался подробностями, но затем, когда узнал, что розыски направлены на Слободку... меня удивило, что в одной части города нашли труп, а преступника и место преступления ищут на Слободке. И я отправился сам [к пещере, где нашли труп. – И.Г.]... Затем я поинтересовался, откуда мог попасть труп в эту пещеру. Я осмотрел местность и увидел, что Подол [район Киева – И.Г.] был такой местностью, откуда нельзя было пронести труп. Затем я отправился к забору [участка Зайцева. – И.Г.], подумав, не принесли ли труп оттуда. Я увидел несколько отверстий и меня удивило, что тут были отверстия, которые были более удобным местом для того, чтобы пронести труп... К той пещере шла маленькая ложбина, или искусственно прорытая канава, или вешними водами прорытая. Когда я отправился по этой канаве, я потерял из виду дорогу. По моему предположению, преступники нашли более удобным сюда пронести, чтобы не было видно, что они несут. Вот по этой канаве я отправился вниз к этому самому отверстию и увидел, что две доски там не существовали, давно были оторваны, а одна доска оторвана недавно. Тогда я [473] пролез в это отверстие [на участок Зайцева]... и увидел по направлению к этому отверстию углубление, там я увидел нескольких пар ног, то есть следы, которые эти листья нарушили, дальше я не мог пройти, так как это была чужая усадьба. У меня составилось убеждение, что именно через это отверстие проносили труп... В вечерней газете я прочитал, что полиция напала на следы и что преступники арестованы. Через некоторое время я узнал, что арестованы мать и отец. Меня очень удивило, каким образом они совершили это. Мне захотелось их видеть...

    Мне указали, что есть один студент, г. Голубев, который занимается рьяно розысками, и он может составить мне протекцию и указать родителей... Через несколько времени заехал ко мне Голубев и мы отправились с ним на место... и по дороге я попросил его, нельзя ли поехать к пещере... Когда мы подошли к забору, увидели, что дыры заделаны, и заделаны свеже... Оказалось, что все отверстия были тщательно заделаны, хотя и на скорую руку. Я подошел к той доске, где я пролазил раньше, и оказалось, что она было забита сверху, а нижняя часть не прибита...

    Через некоторое время пронесся слух, что убийство это ритуальное. Услышав это, жена моя просила меня поменьше вмешиваться в это дело. Через некоторое время я получил от следователя повестку. Жена была очень испугана этим... Потом жена взяла с меня клятву, что я буду осторожен и не подвергну себя и семью свою опасности...

    Прокурор: И вы говорите, что вас возмутило убийство?

    Свид.: Да. Меня, кроме того, возмутило убийство еще и потому, что оно напомнило мне рассказ своего отца о том, что в 30-х годах было совершено преступление, похожее по своему характеру на это. Преступление, о котором рассказывал отец, было ритуальное убийство...

    Председатель: Вы поехали сейчас же, как получили сведения об убийстве?

    Свид.: Когда выяснилось, [474] что полиция почему-то ищет в совершенно другом конце.

    Председатель: Значит, прошло несколько дней после обнаружения трупа?

    Свид.: 2–3 дня...

    Председатель: Какое расстояние, примерно, от Никольской Слободки, где жила мать покойного, до того места, где нашли труп?

    Свид.: Верст 5, вероятно, если не больше...

    Шмаков: У вас дети есть?

    Свид.: Трое... маленькие.

    Шмаков: Ваша жена почему заклинала вас быть осторожным?..

    Свид.: ...Потому что, когда началось следствие, то все свидетели по неизвестным причинам умирали.

    Шмаков: Как все?

    Свид.: Не все, а те, которые, по нашему мнению, были очень серьезны.

    Карабчевский: Какие? Назовите...

    Свид.: Вот, дети Чеберяк[овой], городовой, который первый увидел труп, был убит, г. прокурор вдруг умирает. Было что-то фатальное в этом. Умер свидетель, который хорошо показывал, Колбасов. Смерть за смертью, это ужас на всех нагнало... В то время еще не все умерли, но слухи призрачные носились по городу...

    [475] ...Прокурор: Вы говорите, что... поехали на место обнаружения трупа и пришли к известному заключению. Затем вы поехали посмотреть на мать убитого... и она произвела на вас такое впечатление, что она убить не могла?

    Свид.: Да.

    Прокурор: Потом вы прочли, что преступление раскрыто, что убийцы найдены?

    Свид.: Я не мог допустить, чтобы родители могли убить.

    Прокурор: А вы говорили с некоторыми другими, других взглядов, что же они говорили, что вот полиция нашла, наконец, убийц?

    Свид.: Издевались над такой версией.

    Прокурор: И в полиции издевались?

    Свид.: Околоточный надзиратель [по современному – начальник районного отделения. – И.Г.] прямо хохотал...

    Прокурор: ...Были ли люди, которые говорили, что убийцы найдены – мать и отчим?

    Свид.: Находились... Один такой человек был, он у меня маклером работал, – еврей, так вот и еще некоторые евреи говорили, что, наверное, родители убили.

    Но среди христиан я не слышал такого мнения... Тогда начали поднимать вопрос о том, нельзя ли разыскание этого дела частным образом произвести... Так как я имею некоторые связи с коммерческими людьми и сам обладаю капиталом и не отказываю в пожертвованиях на различные цели, то ко мне обратились с просьбой, не могу ли я собрать известную сумму для найма агентов, которые вели бы параллельно с правительственными агентами особое расследование. Тогда, именно в этот момент, жена моя окончательно восстала против того, чтобы я способствовал проведению этой идеи в действительность и окончательно потребовала, чтобы я выехал из Киева. И я [476] выехал совсем...


    [70] Показания Петрова настолько сенсационны, что приходится удивляться, как мог суд пройти мимо них, не возбудив тут же нового уголовного дела против "свидетелей" Красовского, Выгранова, Бразуля и К˚, а заодно и евреев с кирпичного завода.

    Во-первых, помимо исключительной подлости задуманного оговора – подбросить вещи убитого мальчика в квартиру Чеберяковой и тут же придти с обыском для их "обнаружения" – эти вещи в руках Красовского и К˚ свидетельствуют о прямой их связи с убийцами: у кого, кроме убийц, могли находиться вещи убитого?

    Адрес убийц, тем самым, также раскрывается: Красовский, как показал работавший вначале вместе с ним полицейский агент Полищук, постоянно ходил к управляющему кирпичным заводом Дубовику; другой источник, где он мог бы получить эти вещи, предположить трудно. Есть основания полагать, что и оплата Красовского шла через Дубовика, поскольку перемена направления розысков (с Лукьяновки на Слободку на другом берегу Днепра) имела место именно после встречи Красовского с Дубовиком во время обыска на кирпичном заводе, "не давшего результатов".

    Во-вторых, не менее сенсационным было разоблачение Петровым другого вопиющего факта, что в руках "заинтересованной стороны" оказались "копии следствия". Суд это также игнорировал. А ведь именно из выкраденных следственных материалов "заинтересованная сторона" сразу узнавала о таких опасных для себя свидетелях, как Казаченко, "Фонарщик", показания детей Веры Чеберяковой и др., чтобы своевременно избавляться от них.

    В то время можно было лишь догадываться о еврейских шпионах, проникших в судебные, полицейские и даже жандармские учреждения; как бы то ни было, арест всех, располагавших этими "копиями", мог бы прояснить дело, а заодно очистить русские учреждения от заговорщических элементов, – но и этого сделано не было. Речь явно шла не о краже документов (что было бы замечено), а о копировании секретной документации сотрудниками и ее передаче в руки "заинтересованной стороны".

    Ровно через полвека после суда член "Комитета защиты Бейлиса" адвокат Маховер с гордостью сообщил, как они выкрадывали следственные материалы: «Во время судебного следствия защите чрезвычайно мешало, что она была в неведении относительно происходящего... Документация следствия была заперта в сейфе председателя суда, чтобы исключить всякую возможность ее использования. Тем не менее, нам удалось раздобыть копировальную бумагу значительной части этой документации, что оказалось для защиты весьма ценным...» (Machover J.M. Reminiscenses personelles // Du Pogrom de Kichinev à l´affaire Beilis. Paris, ed. "Centre de documentation juive contemporaine". 1963. P. 88).

    Таким образом, подкупленные евреями делопроизводители и секретарши русских учреждений вместо того, чтобы уничтожать использованную копировальную бумагу, передавали ее еврейской агентуре – трюк, возможности которого доверчивые русские чиновники, видимо, даже не подозревали. Это было очень серьезным преступлением. – И.Г.

    [476] ... Тринадцатый день
    7 октября 1913 г.
    Допрос свидетелей: Бразуль-Брушковского, Веры Чеберяковой, Марголина

    Показания Бразуль-Брушковского[71]

    ... Бразуль-Брушковский: 21-го марта 1911 г. в газетах появилась заметка о том, что на Лукьяновке в пещере найден труп убитого мальчика... Вокруг убийства поднялся шум, разговоры, слухи заинтересовали многих, в том числе и меня как газетного работника. Проходит еще несколько дней и я узнаю, что дело от судебного следователя Медведева переходит к следователю по особо важным делам Фененко. Это обстоятельство еще более усилило внимание мое к делу... В разговоре с моими товарищами по газетной работе мне пришлось узнать, что существуют различные слухи о том, кого в убийстве подозревают. Больше всего говорили, что убили родные... Розыски производил Мищук...

    [477] ...В начале мая... в "Земщине" появляется большая корреспонденция, в которой прямо говорится, что это ритуальное убийство. Конечно, такое предположение меня очень удивило... Непосредственно после этого появилась в том же духе корреспонденция в "Новом Времени"... Все это, конечно, значительно усилило мое внимание к этому делу. Затем я узнаю, что работой Мищука остались недовольны и вместо него начальником сыскного отделения был назначен Красовский... Сначала только интересуясь делом, а затем мало-помалу стал принимать активное участие в розысках. Я предложил Красовскому совместно с ним работать, но он ответил, что сам будет работать... Когда был арестован Нежинский и другие, тогда я понял, что Красовский возвращается на тот же путь розысков, по которому шел и Мищук, предполагая, что его убили родные. В июне месяце была арестована по этому делу Чеберякова. Я был в недоумении... Проходит июнь месяц, я узнаю совершенно случайно, что происходит арест еврея Менделя Бейлиса... Я был в полном недоумении, потому что, с одной стороны, у меня были сведения о том, что имеется много улик на родных Приходько, а с другой стороны – арест еврея и слова Красовского о том, что "нельзя же невинного человека привлекать к делу". Стало очевидно, что расследование пошло по определенному пути, что против этого еврея создается специфическое обвинение... Так проходит весь август, я узнаю, что Красовский уезжает. Перед его отъездом я ему говорю: «расскажите, как же дело»... Он ответил: «Ничего больше рассказывать не буду, а скажу [478] одним словом: тут все дело, вся загадка в Вере Чеберяковой, беритесь за Веру Чеберякову и если вам удастся, то дело раскроется»...

    В сентябре месяце... приходит на квартиру ко мне Выгранов и говорит: «давайте будем вместе работать. Вы знаете, что я работал по этому делу и хочу его раскрыть, я знаю, что вы тоже заинтересованы, чтобы это дело было раскрыто»... В конце сентября состоялось наше знакомство с Верой Чеберяковой... Меня приняли очень любезно, говорили совершенно о посторонних вещах. Она стала мне жаловаться: «Мне житья не стало от полиции и сыщиков, все на меня напали, судебный следователь Фененко требует меня постоянно к допросу. Семья почти разбита, потому что муж со службы уволен, дети отравлены»... Затем она говорила: «хотите, приходите, рада помочь вам, я расскажу вам все, что знаю. Во всяком случае, я невинно страдаю за это дело...».

    [482] ...Затем... он [Фененко] мне сказал, – «знаете что, приходите ко мне на квартиру». Не помню, какого числа это было, но около самого сочельника, следователь мне сказал, – я хочу поговорить об этом сообща, но с кем не сказал. Когда я туда пришел, там был прокурор Киевского окружного суда Запенин и товарищ прокурора того же суда Лашкарев, судебный следователь Фененко, я и Выгранов. Это было часов в 11 вечера. Беседа длилась несколько часов, так что я пришел домой часов в 5–6 утра... Когда я рассказал о том, что ездил в Харьков и что Чеберякова просила об этом не рассказывать, и назвал фамилию Мифле, то следователь говорит, – «это замечательно. У меня тоже было какое-то подозрение, именно на этого человека».

    Председатель: Он назвал Мифле?

    Свид.: Да, Мифле. Затем зашел разговор о том, как при помощи Чеберяк[овой] раскрыть убийство, Фененко говорит, что Вера Чеберяк[ова] все дело знает. И не может врать...

    [483] ...В одно из последующих свиданий моих с Фененко у нас зашел спор. Фененко говорил, что убийство совершено на квартире Чеберяковой. Я возражал и указывал, что Чеберякова Ющинского убить не могла. Я не мог допустить, чтобы женщина могла совершить преступление, тем более не мог допустить, чтобы это было на городской квартире...

    Приходит конец ноября [ошибка, должно быть "конец декабря". – Ред.] и проносится слух, что составляется обвинительный акт против Бейлиса. Я был полон недоумения: как так? В чем дело? Пришел к Фененко и рассказал о слухах... «Нет, – говорит он, – ничего не понимаю, ничего не знаю. Во всяком случае, все это пустяки, не обращайте никакого внимания. Этого не может быть». Я не поверил, но все-таки пошел на квартиру товарища прокурора Лашкарева и говорю ему: «...как понять то, что составляется обвинительный акт, когда вы говорили об участии Чеберяковой»... Он мне... приблизительно ответил так: «Вы, пожалуйста, не падайте духом, это хотя и страшно, как вам кажется, а вы все-таки работайте и дальше в том же направлении. Все это глупости и ничего не будет...»

    ...Проходит несколько дней. Мне товарищ по редакции говорит: сегодня утвержден обвинительный акт по обвинению Бейлиса в убийстве мальчика. Я даже прибежал к Фененко, спрашиваю: в чем дело? Что такое? Он говорит: «я ничего не знаю, ничего сказать не могу». «Что же мне делать, помилуйте!» – «Делайте, что хотите», – ответил он. Я сказал – тогда я опубликую в газетах мои материалы. Он сказал – «публикуйте».

    16 января [1912 г.] я написал со слов Чеберяковой заявление. Это было первое мое заявление, в котором я указывал, что убийство было совершено Мифле, Приходько и другими лицами...

    В "Киевской Мысли" была только напечатана заметка о том, что мною подано заявление прокурору суда. Целиком оно было напечатано в "Последних новостях"... это вечерняя [киевская] газета, было напечатано и в петербургских газетах... я думаю во всех... 18 января, когда я подал заявление прокурору, меня встретил [жандармский] подполковник Иванов и говорит, зачем вы это делаете? Я говорю: помилуйте, составили обвинительный акт [на Бейлиса], когда все говорят о Чеберяковой. Подполк[овник] Иванов заметил: «ведь Чеберякова все врала». Я говорю – я об этом судить не могу. Это ваше дело будет в этом разбираться... По моему заявлению были допрошены: Чеберякова, мальчик Заруцкий, Добжанский и целый ряд других лиц... Иванов встретил меня и говорит: вот, [484] видите, вы подали заявление, поспешили. Нужно было придти мне сказать, что вот так-то и так-то, а вы взяли и в газетах написали... Ведь дело будет так или иначе раскрыто... Я сделал дознание, и у меня такое мнение, что никто из названных в заявлении не имеет никакого отношения к убийству...

    [485] ... Прокурор: Вы уроженец Киева?

    Свид.: Да...

    Прокурор: Вы женаты на еврейке?

    Свид.: Да.

    Прокурор: Вы сотрудник "Киевской Мысли"?

    Свид.: Да.

    Прокурор: А еще какой газеты?

    Свид.: "Южной Мысли". Это одесская газета...

    Прокурор: ...После привлечения Бейлиса вы приняли усиленное участие в деле?

    Свид.: Да, с половины сентября.

    Прокурор: Скажите, все ваши розыски, поездки, путешествия, рестораны и т.д. ведь все это стоит [денег]?

    Свид.: Да, стоит.

    Прокурор: Вы действовали в качестве сотрудника "Киевской Мысли", или добровольно?

    Свид.: Добровольно.

    Прокурор: Откуда вы получали субсидию?

    Свид.: Я никакой субсидии не получал, действовал на свой собственный счет, страх и риск...

    [486] ...Прокурор: ...Не можете ли вспомнить, что вы писали в этом заявлении... [от 18 января 1912 г.]?

    Свид.: Могу. Я писал что, по моим сведениям, в убийстве принимали участие Федор Нежинский, Лука Приходько, Мифле и Назаренко... Я говорил, что по предположению, первый удар нанес Федор Нежинский.

    Прокурор: А вы сами верили в эту версию, в то, что было нанесено 45 ран? Верили в возможность такой комбинации, что мальчика привезли к пещере дядя, отчим и какой-то слепой Мифле... и убивали утром около пещеры?.. Ведь вы по сыскной части служите, вы могли проверить?

    Свид.: Прошу оградить меня от такого обращения.

    Председатель (к прокурору): Вы ошибаетесь, свидетель по розыскной части не служит, он является в этом деле добровольцем.

    Прокурор: Слушаю-с, я ничего оскорбительного не сказал. Ведь вы же разыскивали? Тогда я не знаю, как это назвать. Очень извиняюсь. Так что вы не проверили, что Федор Назаренко не мог совершить убийства, потому что он находился под стражей?

    Свид.: Я не проверял... Но я подавал заявления, думая, что следственная [487] власть проверит...

    [491] ...Замысловский: ...Теперь дальше... была и поездка в Харьков. Кому же пришла мысль об этой поездке, вам или Чеберяковой?

    Свид.: Чеберяковой. Она сказала, что у одного человека в Харькове она может узнать место убийства Ющинского.

    Замысловский: У какого человека?.. Этот человек был под стражей или свободен?

    Свид.: Я не спрашивал.

    Замысловский: Почему?

    Свид.: Я не специалист. Выгранов разговаривал с ней... и сказал так, что у Чеберяковой есть какой-то человек... Я был совершенно некомпетентен в этом и полагался вполне на Выгранова: раз он находил нужным ехать, следовательно надо было...

    [492] ...Замысловский: Вы передали Выгранову деньги на билеты? А кроме стоимости билетов, что вы дали?

    Свид.: Дал на расходы.

    Замысловский: Сколько?

    Свид.: Точно не помню... 5–10 рублей...

    Замысловский: Теперь Выгранов вам сказал, что надо еще секретно взять Перехриста. Вы не сказали ему: «послушайте, ведь это новый расход, который на меня ложится. Зачем это? Я Чеберяковой верю. Зачем этот сыск?»

    Свид.: Вопросом, почему надо взять секретного сотрудника, я не интересовался. Выгранов сказал: «мне надо, чтобы с нами поехал Перехрист». Я Выгранову доверял, что он компетентен в сыске. Хотя г. Замысловский и г. прокурор говорят, что это сыск, но это не так...

    Замысловский: Вот вы ездили в Харьков. Что же, это вам рублей сто стоило?

    Свид.: Да, рублей сто.

    Замысловский: Вы платили?

    Свид.: Да.

    Замысловский: И за Выгранова?

    Свид.: Да.

    Замысловский: Значит, три билета 2-го класса туда и обратно? Или, может быть, вы в 1-ом классе ездили?

    Свид.: Во втором[72].

    Замысловский: Вот вы истратили сто рублей, а в месяц получаете 300?.. Значит, треть вашего месячного жалованья вы истратили? Вы не поинтересовались узнать у Чеберяковой... потому что ей нужно повидать человека, для каких-то важных сведений, вы Чеберяковой не говорили, с какой стати тратить сто рублей?

    Свид.: ... Выгранов мне сказал, что вот Чеберяковой надо ехать в Харьков, повидать нужного человека, что там какой-то арестант есть, который даст нужные сведения...

    Замысловский: Я не совсем понимаю, вы говорите, что роли с Выграновым были у вас распределены, причем роль Выгранова вы очертили подробно. А ваша роль в чем заключалась? Оказывается, что вы ничего не делали... Все делал Выгранов, а ваша роль заключалась только в уплате денег... А вы Выгранову не сказали: «Послушайте, я сто рублей истратил, а толк какой, была она у этого человека, узнала разве она что-нибудь?»

    Свид.: Я спрашивал Выгранова, когда ехали обратно... В поезде Выгранов мне сказал: кажется, Чеберякова нас надула и никуда не ходила.

    Замысловский: Это было 6 декабря [1911 г.], а период доверия к ней продолжался у вас до 18 января [1912 г.]... Если она вам явно наврала, и Выгранов говорит, что, кажется, она опять наврала... как же вы еще более месяца продолжаете ей безусловно доверять? [493] ...А в Киеве она [по вашим словам] сказала, что никуда не ходила. Следовательно, два раза человек обманул, а вы все еще ему верили? Хорошо. Теперь пойдем дальше. Если Чеберякова говорила, что вы ей сказали "металл все сделает", то это неправда?

    Свид.: Неправда.

    Замысловский: Если вы говорили ей, что Вера Владимiровна, возьмите на себя вину и вас будут защищать лучшие защитники, это тоже неправда?

    Свид.: Про какую же вину я мог говорить. Я тогда верил Чеберяковой и не подозревал, что она убийца...

    Председатель: Вас спрашивает поверенный гражданского истца, не говорили ли вы Чеберяковой такой фразы?

    Свид.: Не говорил.

    Замысловский: Вот подошло время 18 января, когда вы подали заявление прокурору, когда у вас наступил второй период, отчасти веры, отчасти недоверия [к Чеберяковой]. Думали вы о том, что ведь вы, в сущности говоря, возводите страшное, тяжелое обвинение на людей, которых вы совсем не знаете, знаете только по заявлению Чеберяковой и Петрова? Не думали ли вы, какая это страшная вещь – обвинять людей в убийстве?.. Не закралось ли у вас тогда – вы верили Чеберяковой вплоть до 18 января, – не закралось ли у вас сомнение, что раз наврала, второй раз наврала с Харьковом, а не врет ли она и теперь?

    Свид.: ...Я думал, что если я подам такое заявление, и они [Чеберякова и Петров] подтвердят прокурору, то следственная власть разберется, где ложь, где правда.

    Замысловский: Но ведь было много людей, которые с полной уверенностью говорили, что Бейлис виноват, но тем не менее, они прокурору заявления не подавали.

    Свид.: Вероятно, и по этому поводу заявления у прокурора были...

    [495] ...Шмаков: Вы говорили, что в ритуальное убийство вы не верили?

    Свид.: Не верил.

    Шмаков: Затем вы остановились на виновности родственников?.. Затем у вас явились соображения о том, что убийство могло быть совершено из-за наследства?

    Свид.: Да, позже...

    Шмаков: ... Вы, спрашивали, существует ли это наследство?

    Свид.: Мне некого было спрашивать, я уже указывал суду, что у меня все время были отрывочные сведения.

    Шмаков: Задавались ли вы вопросом о том, существует ли самое наследство?

    Свид.: Нет, не задавался, потому что у меня никаких сведений не было. Мне об этом не говорили.

    Шмаков: Вы слышали о том, что убийство совершено из-за наследства, а вопрос о том, существует ли это наследство, вас не интересовал.

    Свид.: Нет, не интересовал...

    Шмаков: Вы судебного следователя не спрашивали о том, что после сына мать является наследницей или нет?

    Свид.: Я этим тоже не интересовался...

    Шмаков: Затем зашла речь о Мифле, который тоже был замечен, – это не родственник Ющинского?

    Свид.: Нет.

    Шмаков: Затем зашел разговор о Латышеве, Рудзинском и Сингаевском. Потом зашла речь о Мосяке, Мандзелевском, и затем, дальше пошла версия о наследстве Ющинского. Так вот, вы считаете себя представителем прессы и отыскиваете истину, – как же в вашем сознании мирились все эти фамилии, друг к другу никакого отношения не имеющие, в частности даже Мария Мифле, которая будто бы отравила детей Чеберяк[овой]. Ведь, чтобы люди принимали участие в таком преступлении, как убийство, необходимо, чтобы в этом для них был какой-либо интерес. Так как вы объясняли, почему эти люди, может быть, понятия об этом деле не имеющие, почему они стали тем не менее принимать участие в этом ?

    Свид.: Я не знал, знакомы ли они были между собой, или нет.

    Шмаков: Да вы себе-то давали отчет в тех сведениях, которые собирали?

    Свид.: Конечно, но я не мог убедиться, так сказать, официально, что Назаренко сидит в тюрьме, или находится там-то, что Назаренко незнаком с Приходько, я не мог этого утверждать, как факты.

    Шмаков: Я от вас хотел бы услышать ответ на вопрос, мною поставленный. Выходит так, что целая масса лиц была замешана в это дело, и что же, вас вовсе не останавливала мысль о том, почему они все сразу замешаны в этом преступлении и знали ли они друг друга.

    [496] Если бы вы доставляли сведения только правосудию, то еще можно было бы примириться с этим, но ведь вы их в печать доставляли. Когда 18 числа вы подали первое заявление, вы сами говорите, что оно потом появилось в "Киевлянине", а второе ваше заявление появилось не только в киевских и петербургских, но даже и в заграничных газетах. Так что если вы своими сведениями решили делиться со всеми, то как же вы относитесь к своим обязанностям журналиста и представителя общественного мнения, когда вы даже не проверили данных, у вас имеющихся, и действовали, располагая данными случайными и почти взаимно исключающими друг друга?

    Председатель: Так что выходит таким образом, что вы не отдавали себе ясного отчета, не понимали?

    Свид.: Нет, я отдавал себе отчет, я понимал... У меня был разговор с полковником Ивановым, который сказал: "Вот вы подали заявление, но его не давайте газетам, а то вы испортите дело. У меня очень серьезные данные"... Я понял, что у него есть данные относительно тех лиц, на которых я указывал. Я считал, что дальше ждать я не могу...

    Шмаков: Вы сами говорили, нам здесь, что Иванов располагал сведениями, а между тем сами говорили раньше, что Иванов вам сказал, что вы занимаетесь чепухой, глупости делаете. Так как же вы это согласуете с тем, что вы раньше говорили, и почему же вы могли определить, что сведения Иванова совпадали с вашими сведениями?

    Свид.: Иванов мне сказал, что все это глупости, "а вот у меня к 1 мая все будет кончено. Я поймал преступников".

    Шмаков: ...Вы уклоняетесь от моих вопросов. Я вас спрашиваю, как же вы согласуете два ваши утверждения. Раньше вы говорили, – Иванов мне говорил, что я занимаюсь чепухой и глупостями, а теперь говорите, что, по вашим соображениям, у Иванова были такие же сведения, как и у вас?

    Свид.: Потому что между первым заявлением Иванова о том, что я делаю глупости, и тем, что он собрал сведения был большой промежуток времени...

    Шмаков: А вы сами не сознавали, что для уголовного дела несвоевременность даты опубликования может быть чрезвычайно вредна?

    Свид.: Я понимал это, но тогда у меня составилось такое убеждение, что и сам прокурор хочет все это дело раскрыть...

    [500] ...Грузенберг: Вы были у г. следователя, беседовали до 5 часов ночи, там были представители прокуратуры. Скажите откровенно, не сказал ли кто-нибудь из них: «куда вам, человеку неопытному, вмешиваться в такое огромное страшное дело, что вы можете там сделать, когда там работают судебная власть, охранное отделение, полиция».

    Свид.: Они говорили иначе: «продолжайте работать, не выпускайте Чеберяк[ову] из рук, держитесь за нее обеими руками». А Лашкарев сказал: «Дайте [501] нам маленькую зацепочку, и мы привлечем ее к следствию»...

    Грузенберг: Вы говорили, что полк[овник] Иванов считал, что 1-го мая раскроет все дело... И вот 5-е мая наступает, вы видите, что результатов нет, и 6-го мая подаете свое заявление, которое без вашего ведома появилось потом в печати. Когда это заявление без вашего ведома и согласия появилось в одной из киевских газет, что вам сказал полк. Иванов, что испортили вы его двухлетнюю работу или нет?

    Свид.: Да, сказал: это ужасно непоправимая ошибка, что "Киевлянин" поместил это дело...

    Прокурор: Г. защитник говорил, что мы подсказываем ответы, а не подсказывает ли он, что полковник Иванов сказал, что испортили его работу?

    Грузенберг: Я замечания, конечно, не принимаю...

    Председатель: Но все-таки, вы предлагайте вопросы в другой форме...

    Свид.: Он сказал, что дело испорчено, несомненно, что дело уничтожено, что все будет разогнано... Но в последующей части разговора упрекал меня, что я должен был принять все меры к сохранению тайны[73]...

    [506] ...Юркевич: Скажите, свидетель, давали ли вы деньги как-нибудь Петрову, сколько и за что?

    Свид.: Никогда не давал.

    Юркевич: Не давали ли вы ему 50 рублей за то, чтобы он подтвердил ваше заявление, поданное 18 января [1912 г.]?

    Свид.: Нет...

    Старшина прис[яжных] засед[ателей] через председателя задает такой вопрос: Не предлагали ли вы, или Марголин, или кто-нибудь другой Вере Чеберяковой принять на себя убийство, говоря, что за это ей дадут большие деньги, вывезут за границу и дадут паспорт?

    Свид.: Ни я, ни Марголин этого не предлагали. В то время никто из нас не подозревал Чеберякову в убийстве[74].

    Приглашается свидетель Петров.

    Председатель: Свидетель Петров. Вы слышали, что Бразуль-Брушковский говорит, что он не давал вам 50 рублей?

    Петров: Я получил от него и 50, и 25 рублей...

    Председатель: За что?

    Петров: 25 рублей я получил от Бразуля, чтобы внести в казначейство штраф за ношение револьвера, а 50 рублей за подачу заявления.

    Председатель: Свидетель Бразуль-Брушсковский, вы удостоверяете, что ни 25, ни 50 рублей не давали?

    Бразуль: Я денег ему не давал. Чеберякова просила освободить его от штрафа за ношение оружия, и я внес за него 25 рублей.

    Председатель: Петров, так это было?

    Петров: На меня возложили штраф и он заплатил. А потом, когда я подписал заявление, он дал мне 50 рублей.

    [507] ...Замысловский: Свидетель Петров, вот относительно этих 25 рублей. В казначействе должна быть расписка?

    Петров: Да.

    Замысловский: Так что, если бы он вздумал это отрицать, то там есть расписка?

    Петров: Безусловно.

    Замысловский: Значит на 25 рублей есть расписка, а на 50 рублей расписки нет?

    Петров: Нет...

    [508] Замысловский: Я имею еще один вопрос к Бразуль-Брушковскому. Скажите, вы внесли даже не 25 рублей, а 50 рублей?

    Бразуль: Не помню сейчас. Кажется, 50 рублей.

    Замысловский: А вы не оспариваете, что внесли сначала 50 рублей, а потом 25 рублей? Это было в том же месяце, когда была харьковская поездка?

    Бразуль: Кажется, позже...

    Замысловский: Одним словом, на протяжении небольшого времени вы половину вашего заработка, на что живете вы и ваша семья, вы израсходовали? Сто рублей вы израсходовали на Харьков, 50 рублей сюда, и это не затруднило вас?

    Свид.: Нет, эти расходы были для меня тяжестью...

    Прокурор: Вы по-прежнему утверждаете, что расходы, которые производились вами в Харькове, затем Красовский просил у вас денег на поездку в Херсон, – все это вы делали, интересуясь делом, из собственного кармана?

    Свид.: ...Все, что у меня было, заложено. Я ставил на карту все, и конечно, не может быть разговора о том, что траты эти были для меня тяжелы, но я тратил, тратил, потому что нужно было тратить...

    [В опущенных далее страницах допроса Бразуль-Брушковского среди прочего выявляется, что Махалин и Караев сыграли роль провокаторов для ложного подтверждения версии об убийстве Ющинского "шайкой воров". Они пытались напоить с этой целью Сингаевского, чтобы добиться признания, но тот никак не пьянел, а опьянели сами провокаторы. – Ред.]

    [511] ...Маклаков: Так что вы тратили последние деньги в надежде, что они сторицей вернутся?

    Свид.: Да...

    [512] ...Зарудный: ...Вы журналист, вы, вероятно, следите за общественной жизнью, скажите... не было ли других процессов, на которые частные лица тратили много своих сил и денег для того, чтобы так или иначе защитить потерпевшего. Вам это известно? Знаете ли вы, например, что по делу ленских рабочих были посланы адвокаты, которые расследовали дело... И что результаты этого дознания были представлены правительству, и что правительство не признало неправильными действия этих частных лиц.

    Председатель: Я вас останавливаю.

    Зарудный: Г. председатель, когда это касается евреев, то нам запрещают говорить...

    [513] ...Председатель [свидетелю]: Вам вскружили голову другие примеры и вы, как журналист пошли за ними?

    Свид.: Примеры служили оправданием моих дел...

    Читается текст заявления, поданного на имя прокурора окружного суда 18 января [1912 г.] С.И. Бразуль-Брушковским.

    Прокурор: Господа присяжные заседатели, я покорнейше прошу вас обратить внимание на то... что в этом заявлении... указывается на то, что по словам Петрова, которого мы допрашивали, и Чеберяковой, в убийстве Ющинского принимали участие следующие лица: Федор Нежинский – дядя Ющинского, Лука Приходько – отчим, и Федор Назаренко... еще какие-то неизвестные лица и два брата Мифле, из которых один слепой – Павел. Причем Назаренко привел Ющинского к месту убийства и первый удар нанес покойному Ющинскому Нежинский... А затем я покорнейше просил бы приобщить к делу справку, из которой явствует, где [в тюрьме] находился Назаренко 12 марта...

    [514] ...Замысловский: Здесь читали протокол следствия. Как же свидетель говорил? Это оглашали, я сейчас напомню: «Сведениям этим я в значительной степени не доверял, и если решался опубликовать их, то с тактической целью вызвать ссоры и недоразумения среди преступного мiра и создать этим более благоприятную почву для собирания сведений по делу». Только что делалось заявление, что вы верили, следователю вы говорили, что вы сами не верили?

    Свид.: Дело в том, что я сказал – я не доверял...

    Замысловский: ...Вас тут спрашивали – известно ли вам, что в таком-то громком деле был Дорошевич, а в таком-то громком деле был Короленко, а по ленским приискам еще были. А известно ли вам, прибегали ли эти лица, когда-либо к возбуждению обвинения против невинных в то время, как они сами этим обвинениям не доверяли...

    Свид.: Мне не известно.

    Прокурор: В вашем заявлении вы пишете, что... преступниками имелось в виду инсценировать ритуальное убийство, а в показании следователю вы говорили – «я был уверен, что убийцы и не думали о ритуальном убийстве, о подделке под оное». Как же согласовать, где же правда?

    Свид.: ...Я говорил о подделке ритуала 18 января 1912 г., а показание у судебного следователя Машкевича я давал 1 августа. Конечно, я искал только правды...

    Прокурор: Значит у вас изменилось мнение...

    [515] ...Карабчевский: А откуда вы узнали фамилию Назаренко?

    Свид.: От Чеберяк[овой].

    Карабчевский: А вы не проверили, мог ли он 12-го совершить преступление?..

    Свид.: Я не имел физической возможности проверить...

    Прокурор: ...Вы, указывая прямо с чужих слов, знали, что сообщая следователю подозрение, вы совершаете донос... Вы могли ведь узнать через Выгранова, через Красовского, где находился Назаренко и мог ли он фактически совершить это преступление. Или вы не считали нужным узнать это?

    Свид.: Я не считал нужным этого делать...

    [518] ...Председатель: ...Оглашается справка начальника киевск[ой] губернск[ой] тюрьмы (выдана 27 сентября 1912 г. за № 4799), из которой видно (не слышно), крестьянин Васильковского уезда, Киевской губ. Назаренко 12 марта содержался в киевск. губ. тюрьме...

    Допрос [Веры] Чеберяковой

    ...Председатель: Как это было, зачем он [Бразуль] вас приглашал [ехать в Харьков]?

    Свид.: Он сказал: я вам покажу человека, который [519] вам может помочь... Мужу по службе, скоро он должен был быть устранен от службы, так он сказал, что познакомит с человеком, которому я все расскажу, и об аресте в незаконном порядке. Он поможет... [520] ...Когда я полковнику Иванову сообщила о поездке, Бразуль-Брушковский отказался. Выгранов ко мне прибежал, – «зачем вы это говорите?» ...Тогда я доказала, что я действительно была в Харькове. Тогда Бразуль ко мне прибежал: «Вера Владимiровна, если вы скажете, что вы были в Харькове, то я скажу, что вы сами потащили нас». У меня даже тогда была чужая девочка, 12 лет, она слушала.

    Замысловский: А они начали отпираться?

    Свид.: Когда я приехала из Харькова, то из карманов у меня вынимали, из ридикюля нахально и проверяли, чтобы ничего не везла из Харькова...

    [521] ...Показание А.Д. Марголина[75]

    ... Свидетель: Делом об убийстве Ющинского я стал интересоваться только с ноября 1911 года. Надо сказать, что до осени [1911 г.] этим делом вообще не интересовались, не только среди христианского населения, но даже среди еврейского населения к этому делу интереса особенного не было... Еще весною после убийства в население проникло сознание, что в этом убийстве заподозрены родственники. Словом, только небольшая группа лиц проводила тот взгляд на это дело, что тут имеется наличность ритуального убийства[76]. Эту мысль проводила одна местная небольшая газетка, но эта газетка сплошь и рядом конфисковывалась и сложилось убеждение, что администрация, прокуратура и следственные власти безусловно не сочувствовали версии о ритуальном убийстве. Повторяю, что это были впечатления. Но были и факты... Сразу следственная власть пошла по пути розысков в сторону родственников, таким образом... сложилось по этому делу такое убеждение, что это обыкновенное уголовное дело...

    Помню, однажды, в ноябре, Бразуль в редакции предложил мне повидаться с Чеберяковой. Относительно Чеберяковой уже тогда упорно говорили, что эта женщина все знает, ее считали по делу важной свидетельницей, но так как Бразуль... топтался на одном месте и уверял нас, что эта свидетельница может изобличить родственников своими показаниями и так как мы знали, что родственники уже были однажды арестованы, но подозрение, по-видимому, не подтвердилось, то в этой стадии к данным Бразуля не было доверия. Резко меняется отношение к Бразулю, у меня, по крайней мере, с конца ноября месяца... Он в это время наблюдал, что Чеберякова жалуется на следователя... что следователь, раньше относившийся к ней приветливо и очень спокойно, почему-то стал глядеть на нее "зверем". Это несколько больше приковало мое внимание к рассказу Бразуля. Затем... он стал настаивать на том, чтобы я выслушал Чеберяк[ову], как человек, который вел уголовные дела, который сумеет помочь ему ориентироваться в этом деле...

    [522] ...Затем в конце ноября, а может в начале декабря... Бразуль... сообщил мне, что Чеберяк[ова] непременно хочет раскрыть убийство, что ее избил Мифле и что она хочет отомстить, и что она прямо называет его убийцей, причем, опять-таки, соединяет эту новую версию о Мифле со старой версией о Приходько и Нежинском, против которых, по словам Бразуля, она высказывала свои подозрения с самого начала. Тут же он прибавил, что для того, чтобы эти данные Чеберяковой были полнее, она хотела повидаться, как она говорила, с "блатными" в Харькове.

    Председатель: Будьте добры пояснить, что значит "блатные"?

    Свид.: Это преступники... Я тогда сказал Бразулю, что я на днях собираюсь в Харьков и что если он будет в то же время в Харькове с Чеберяк[овой], то там я, пожалуй, ее приму у себя в номере и могу остаться неизвестным ей даже в отношении моего местожительства...

    [523] ...Здесь, в Киеве, если не ошибаюсь, во время первой беседы по возвращении из Харькова, он [Бразуль] рассказал мне о показании Зинаиды Малицкой в кратких чертах. Таким образом, в моем распоряжении к этому времени были следующие факты: Чеберякова с самого начала оговаривала родственников, сначала мать, затем отчима, дядю, наконец, Мифле. С момента, когда был арестован Бейлис, Чеберякова затихла. И опять меняется ее поведение со второй половины ноября, с того момента, когда, по рассказу Бразуля, она узнала, что следователь допрашивал Малицкую. Очевидно, этот рассказ, что следователь стал смотреть зверем, появился после показания Малицкой...

    Мое субъективное мнение, мое внутреннее убеждение было таково, что Чеберяк[ова] не свидетельница, а лицо прикосновенное к убийству в той или иной форме...

    [524] ...Прокурор: Вы принимаете какое-нибудь участие в еврейском обществе?

    Свид.: Я принимаю самое широкое участие в еврейской общественной жизни.

    Прокурор: Поэтому вас, как еврея, интересовало привлечение еврея к этому делу?

    Свид.: Да... Дело в том, что была полная уверенность, что Бейлис не будет предан суду... Мне было известно, что следователь не нашел оснований для привлечения Бейлиса, и что это было сделано только вследствие письменного предложения прокурора палаты[77].

    Прокурор: Откуда вам было это известно?

    Свид.: Об этом говорили все...

    Прокурор: Когда к вам обратились с просьбой жена или Бейлис защищать?

    Свид.: Или 20-го января, или немного раньше...

    [525] ...Прокурор: Одним словом, вы поехали в Харьков 6 декабря, не будучи защитником и даже не предполагая?

    Свид.: Я мог предполагать, что меня пригласят... Как и по каждому большому еврейскому делу в юго-западном крае... Меня в ее [Чеберяковой] показании поразило вот что. Если бы она мне сказала, что хочет раскрыть убийство, желая получить за это вознаграждение, то я бы считал, что она сказала правду или неправду, но что она действовала из общечеловеческих мотивов, не специальных, а общечеловеческих[78].

    Прокурор: Ах, общечеловеческих?

    Свид.: Да, а не преступных...

    Прокурор: ...Она говорила, что те лица, которые ее избили, что она их не знает? Кого она предполагает?

    Свид.: Нет, она уверена, что убегали двое, взявшись за руки.

    Прокурор: Только поэтому она и предполагает, что Мифле? Исходя из этого предположения, она решила, что это Мифле, решила ему отомстить и приехала специально для этого в Харьков, чтобы поведать вам об этой истории с Мифле и сказать о том, что она хочет мстить?

    Свид.: Это не совсем правильно. Она приехала в Харьков, по словам Бр.-Брушковского, для свидания с преступниками.

    Прокурор: Ах, вот как.

    Свид.: А мне Чеберяк[ова], как говорил Бр.-Брушковский, хотела поведать о своих несчастьях и горестях.

    Прокурор: И она решила избрать вас? И вы для этого поехали?

    Свид.: Об этом, во избежании недоразумений, я снова утверждаю, что если бы мне было необходимо поехать даже в Австралию, при уверенности, что удастся раскрыть убийство, я бы поехал...

    [526] ...Прокурор: ...Вас я понимаю, с одной стороны дело, с другой Чеберяк[ова]. Бр.-Брушковского понимаю. Но я не понимаю Чеберякову, зачем она поехала, чтобы повидаться с вами и поговорить о мщении?

    Свид.: ...Я считаю, что эта поездка есть очень серьезная улика против Чеберяк[овой]...

    [527] ...Шмаков: Когда вас прокурор спросил, почему Чеберякова [желая, якобы, отомстить побившему ее Мифле. – И.Г.] обратилась именно к вам, вы отвечали, что это и было [в ваших глазах] уликой против нее.

    Свид.: Нет, уликой была ее поездка, ее поведение.

    Шмаков: Против кого эта улика, мы еще разберемся – против нее, или против кого-нибудь другого, а теперь я ставлю вопрос, ради чего Чеберякова обратилась именно к вам, когда вы просили Бразуля-Брушковского не называть вас, кто вы такой?

    Свид.: Мне это неизвестно, как же я могу знать – ради чего?..

    Шмаков: ...Она пошла к неизвестному человеку по своему делу, к человеку, о котором она никакого понятия не имеет. Я спрашиваю, какая цель?..

    Свид.: ...У меня было представление о Чеберяковой только как о свидетельнице по делу, которая, по словам Бразуля, много знает, и я хотел выяснить, что именно она знает...

    Шмаков: Это с вашей точки зрения, а я спрашиваю, отчего Чеберякова обратилась к вам?

    Свид.: У меня после поездки сложилось убеждение, что это есть поездка затравленного человека, который чувствует опасность в следственных материалах, мне тогда еще не известных, и что поэтому она обороняется, оговаривая других, невиновных.[79]

    Шмаков: И обращается к вам, к первому встречному. Вы говорите, что она говорила о намерении отомстить Мифле, что раз у нее появилось чувство мести, она обратилась к вам...

    [528] ...Свид.: Из мести не только совершают преступления, но и раскрывают их.

    Шмаков: Да, это верно... Почему же вы не указали, что она лжет из мести?

    Свид.: Я это сказал Бразуль-Брушковскому.

    Шмаков: Вот мне и нужно знать, потому что вы до сих пор этого не говорили?.. Почему вы из этого делали тайну?.. Вы сами показывали, что когда вернулись из Харькова, то вы молчали о своем приезде и о свидании с ней.

    Свид.: Да, я не считал нужным распространяться об этом эпизоде.

    Шмаков: Вот на эту тайну я и обращаю ваше внимание... А почему же, – как вы указали дальше, – после второго заявления Бразуля вы перестали скрывать это обстоятельство?

    Свид.: Потому что Бразуль, понимая, очевидно, что более нечего считаться с Чеберяковой, прямо в своем втором заявлении сообщает о своей поездке в южный город для свидания с лицом, которое, по его мнению, могло дать ему указания – это напечатано в "Киевской Мысли" 31 мая 1912 года...

    Шмаков: Когда Бразуль предложил молодого человека, оказавшегося впоследствии Выграновым, вы не спросили у него, для чего этот Выгранов едет?

    Свид.: Он мне сказал в Харькове по телефону, что так как Чеберякова более близка с этим человеком, приехавшим с ней, чем с ним, то она без этого человека на свидание не пойдет...

    Председатель: А скажите, когда вы говорили с Чеберяковой, не предлагали вы ей взять это преступление лично на себя за 40.000 рублей?

    Свид.: Я думаю, что это мог бы сделать только умалишенный.

    Шмаков: Вас спрашивают, да или нет?

    Свид.: Я этим самым и ответил, что – нет. [529] ...О деньгах вообще не было речи. Я имел очную ставку по настоящему делу. Это было, кажется, в августе 1912 года. Вот на этой очной ставке Чеберяк[ова] заявила, что видит меня в первый раз[80]... что в Харькове с нею беседовал человек с еврейским акцентом, а у меня будто бы русский акцент.

    Шмаков: Ах, русский...
    ___________________________

    [71] Справка из дела Киевского Охранного Отделения на Степана Ивановича Бразуль-Брушковского:

    «Бразуль-Брушковский Степан Иванович, сын коллежского ассесора, сотрудник газеты "Киевская Мысль", как видно из сообщения Начальника Волынского Жандармского Отделения от 21 июня 1903 года за №545, состоял в партии социалистов-революционеров. В 1908 году Бразуль-Брушковский привлекался к переписке в порядке положения о Государственной охране, но чем дело о нем окончилось в Отделении сведений нет.

    В том же году, будучи редактором-издателем "Подольского Вестника", он за № 32 означенного "Вестника…", был оштрафован на 500 рублей, а ввиду несостоятельности 2-го февраля был заключен в тюрьму и предан суду, газета же его была закрыта и № 32 был конфискован... 28 июля 1909 года в его квартире был произведен безрезультатный обыск с целью задержания Бази Бенционовны Обшанской, состоящей в партии социалистов-революционеров... В 1911 году Бразуль-Брушковский проходил по наружному наблюдению в г. Киеве по партии социалистов-революционеров, под кличкой "Невский".

    В том же году Бразуль-Брушковский состоял официальным редактором издающейся в Киеве ежедневной газеты "Киевская копейка" леваго направления и в административном порядке был подвергнут взысканиям два раза по 300 рублей, с заменой в случае несостоятельности арестом при полиции на 2 месяца каждый раз. Оба раза Брушковский внес штраф…» (Дело по наблюдению за сотрудником редакции "Киевские вести" Бразулем-Брушковским (наблюдательная кличка "Невский") принадлежащим к партии эсеров. ЦГИАУ. Ф. 275. Оп. 1. Д. 2351. Л. 10) – Ред.

    [72] В. Чеберякова показала, что поездка была в вагоне первого класса. Гостиница в Харькове была одна из самых дорогих. – И.Г.

    [73] Возможно, Иванов примерно так и говорил, но подразумевая совсем иное, чем на суде пытается представить Бразуль-Брушковский. – Ред.

    [74] Очередная "наивная" подмена смысла. – Ред.

    [75] В 1906 г. Марголин «в г. Киеве состоял членом местной организации партии социалистов-революционеров…; в 1907 г. был председателем комитета… оказывал содействие и материальную помощь вообще всем местным революционным организациям… состоял также членом "Союза для достижения полноправия еврейского народа в России"» (ЦГИАУ. Ф. 275. Оп. 1. Д. 2328. Л. 8.). – Ред.

    [76] "Сознание" о вине родственников и о невозможности ритуального убийства "проникло в население" не без участия "Комитета защиты Бейлиса", в деятельности которого Марголин играл самую активную роль – то есть "интересоваться" убийством Ющинского он начал много раньше ноября месяца. – И.Г.Прокурор Киевского Окружного Суда сообщал Прокурору Киевской Судебной Палаты: «В периодической прессе почти одновременно с возникновением следствия начались энергичные выступления против допущения даже предположения о возможности ритуальных убийств у евреев. Вместе с тем печать нередко сообщала многие новые по делу сведения, которые по необходимости проверялись дознанием, а в случае надобности и путем следственных действий, причем эти сведения никогда не приводили к раскрытию действительно существенных для дела обстоятельств, и если оказывали какое либо влияние, то, скорее всего отрицательное, загромождая путь к раскрытию истины, а также затемняя и нередко извращая подробности дела в глазах читателей. С окончанием же следствия печать усилила стремление держать публику в напряженном состоянии ежедневным сообщением сенсационных известий, по преимуществу тенденциозного содержания.

    Кроме того, в тех же целях создания определенного общественного мнения, ныне, незадолго перед рассмотрением дела об убийстве Ющинского в суде с участием присяжных заседателей, в г. Киеве стали получать широкое распространение безплатно рассылаемые в разные круги местного общества, специально, по-видимому, отпечатанные объемистые брошюры тенденциозного содержания. Из числа этих книг: 1) "Ритуальное убийство перед судом истины и справедливости" д-ра Франка, 2) "Папские буллы о кровавом навете" и 3) "Злой навет" Ачкасова были отпечатаны в текущем году в городе Киеве по заказу, как удалось установить, присяжного поверенного Марголина, выступающего в деле об убийстве Ющинского защитником подсудимого [выделено нами. – Ред.]. Кроме указанных изданий таким же безплатным путем распространялось среди жителей Киева изданное в 1911 году в г. С.-Петербурге сочинение Штрака "Кровь в верованиях и суевериях человечества"...

    Распространение среди публики разнообразных материалов, опровергающих существование ритуальных убийств, не встречает, насколько мне известно, сколько-нибудь заметного противовеса со стороны лиц, противоположного мнения» (Представление от 3 марта 1912; ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5483. Л. 202, 202 об.). – Ред.

    [77] Иначе говоря, следователь был уже подкуплен "заинтересованной стороной" и понадобилось вмешательство прокурора Киевской Судебной Палаты Г.Г. Чаплинского, так как только благодаря его действиям был привлечен Бейлис.

    После февраля 1917 г. Временным правительством была создана Чрезвычайная следственная комиссия (ЧСК), в задачу которой вменялось "расследование противозаконных по должности бывших министров, главноуправляющих и других высших должностных лиц". Расследование по делу Бейлиса было выделено в отдельное производство, а высшие государственные чины, причастные к делу Бейлиса, включая министра юстиции И.Г. Щегловитова, были арестованы. Чаплинский был заключен в Петропавловскую крепость, 8 июля был выпущен под поручительство сенатора В.Н. Охотникова, который внес за него залог в 15 тысяч рублей (См.: ГАРФ. Ф. 1467. Оп. Д. 61А. Л. 6). В 1918 г. Чаплинский был убит чекистами. – И.Г.

    [78] Получить вознаграждение "правдой или неправдой" – в понимании Марголина: "общечеловеческий мотив"... – Ред.

    [79] В этом, возможно, есть доля правды, только Чеберякова не знала, что "опасность" и "помощь" шла от одних и тех же лиц, которые использовали ее как средство в своих махинациях. – И.Г.

    [80] Действительно, без барского "депутатского" антуража Чеберякова не сразу его узнала: «При представлении Марголина Чеберяковой, последняя, вопреки показанию самого Марголина, заявила, что он не то лицо, с которым у нее было свидание в Харькове, и что хотя Марголин похож на того господина, но его она видит теперь впервые» (черновик представления прокурора Киевской Судебной Палаты Г. Чаплинского в Первый Департамент Министерства Юстиции от 7 сентября 1912 года. ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5483. Лл. 67, 68). – Ред.

    [531] ... Четырнадцатый день
    8 октября 1913 г.
    Очная ставка Марголина и Чеберяковой. Допрос б. руководителя розысков станового пристава Красовского

    [533] ...Карабчевский [обращаясь к свидетелю Марголину]: Не было ли вам известно откуда-нибудь, что осенью готовился еврейский погром на почве дела Ющинского?

    Марголин: Слухи об этом погроме были, но не в связи с делом Ющинского, а с другими событиями.

    Зарудный: А перед убийством Ющинского, перед православной Пасхой в Киеве были опасения погрома?

    Свид.: К опасениям всякий относится субъективно. Я лично не верил в возможность погрома в Киеве по тем данным, которые у меня имелись раньше...

    Зарудный: ...Мне не интересно, как он думал, а мне интересно, как воры в Киеве думали...

    Председатель: Так вы кого-нибудь из воров об этом и спросите.

    Зарудный: Они не скажут.

    Председатель: Почему же знает прис. пов. Марголин, о чем думали воры?..

    Зарудный: Позвольте, тогда я спрошу о том, как реагировало правительство.

    Председатель: Позвольте, как это можно?

    Зарудный: То есть принимало ли меры к предупреждению погромов?

    Председатель: Этот вопрос я считаю невозможным... Вам прис. пов. Марголин говорил, что до него доходили слухи о погромах, но что он лично не придавал им никакого значения...

    [534] ...Очная ставка [Чеберяковой с Марголиным]

    ...Председатель: ...Вера Чеберяк[ова], пойдите сюда. Вот вы слышали, что присяжный поверенный Марголин совершенно отрицает тот факт, что он имел с вами переговоры о том, чтобы вы взяли на себя это преступление и что он вам предлагал за это деньги. Как же – вы подтверждаете ваше показание?

    Чеберя[кова]: Это было так. Когда мы беседовали по делу Мифле, тогда г. Марголин сказал: госпожа Чеберяк, это мы бросим, это все старое, а сейчас мы будем о другом говорить. Вы нам можете помочь... возьмите на себя это дело... вот это убийство, – мы вас за это наградим. Я говорю, – хорошо, как же женщина это может сделать? Он говорит – вы только возьмите на себя, а остальное мы сами доделаем. Мы вам дадим заграничный документ и отправим вас [за границу]. Я говорю – а если меня арестуют? То вас будут защищать лучшие защитники... Вот это их слова – Бразуля-Брушковского и Марголина. И о вознаграждении тоже, что вознаграждение получите. А два господина заявили – тысяч сорок получите, а если деньгами не получите, то получите на месте "талон".

    Председатель (Марголину): Свидетель, вы категорически отрицаете, что говорили это?

    Марголин: Самым категорическим образом.

    Чеберя[кова]: Вы документа не предлагали? А вспомните-ка хорошенько... Вы сами сказали, – все мертвое не вернется, что Женя и Валя не вернутся, а если вам жаль мужа, муж может перевод взять. Это были слова ваши, и Бразуль-Брушковского: не безпокойтесь, это вам не опасно, мы вас завезем так, что вас днем с огнем не найдут. Я эти слова хорошо помню.

    Прокурор: Теперь вы узнаёте свидетеля, а раньше не узнавали?

    Чеберя[кова]: Тогда он гораздо полнее был.

    Прокурор: Тогда он был в бархатной тужурке?

    Чеберя[кова]: Да, он имел очень важный вид и даже не подавал никому руки.

    Прокурор: И вы думали, что перед вами член Государственной Думы?

    Чеберя[кова]: Да, что член Государственной Думы... Когда мы входили к нему, я говорю, что-то он не похож на члена Государственной Думы, а похоже, что я его уже видела в Киеве. А Бразуль говорит, – это потому что он с дороги.

    Прокурор: Так он имел очень важный вид и никому не подал руки, даже Бразулю?.. Для чего же, как вы думаете, это было сделано?

    Чеберя[кова]: Я думаю для того, чтобы показать, что мне солидного господина представили...

    [535] ... Шмаков: А вы настаивали на том, чтобы ехать в Харьков?

    Чеберя[кова]: Нет, я не настаивала, они все приглашали меня, Бразуль просил, и Выгранов, а я говорила, что без Выгранова не поеду...

    Карабчевский: Г-жа Чеберякова, а вы по-прежнему настаиваете, что еще каких-то два лица пришли и вместе участвовали в этом разговоре?

    Чеберя[кова]: Они цену назначили, вознаграждение тысяч сорок.

    Карабчевский: Только цену назначили, и больше ничего, прямо вышли и сказали: сорок тысяч рублей?

    Чеберя[кова]: Они что-то еще между собой говорили, а потом сказали – вознаграждение получите, тысяч сорок, и "талон" на месте.

    Карабчевский: Эти два лица, они были евреи?

    Чеберя[кова]: Нет, русские.

    Карабчевский: Скажите, свидетель, вы вчера обмолвились... поездка Чеберяк[овой] в ваших глазах уже представлялась как бы уликой против нее?

    Марголин.: Я понимал эту поездку так, что если бы Чеберяк[ова]... требовала денег за раскрытие убийства, тогда ее поездка не представляла бы улик против нее... тогда мне было бы ясно, что человек хочет заработать за сообщение каких-нибудь сведений. Но так как Чеберяк[ова] прямо начала с того, что она ехала исключительно с одной целью отомстить Мифле, с целью раскрыть убийство, и из разговора даже не вытекало предположения о том, что она хочет получить деньги, то эта поездка Чеберяк[овой]... эта полная нецелесообразность сведений со стороны Чеберяк[овой], не могли не привести меня к убеждению, что так может действовать только тот человек, который обороняется от грозящей ему опасности, кто отводит подозрение от себя в сторону других лиц, который желает ввести в заблуждение следственные власти.

    Председатель: Свидетель, вы нам не высказывайте ваше заключение, вы не эксперт[81].

    Марголин: Это мое убеждение... Я доложу о факте: ...Бразуль-Брушковский в Киеве, между прочим, сказал мне, что во время обратной поездки с Чеберяковой он у нее обнаружил среди вещей (она корзину какую-то при нем открывала) пузырек с какой-то жидкостью и спросил ее, что это. Чеберякова на это ему ответила, – это цианистый калий, я с ним не хотела расстаться, потому что я вас мало знаю, с вами еду в чужой город, а Бог знает, что вы там будете со мной делать, может быть, вы пытать меня будете[82].

    Этот факт дал мне основание предположить, что, конечно, женщина, которая даже боится ехать с Бразулем, не едет спроста.

    Замысловский: Я просил бы занести в протокол, что свидетелю был предложен такой вопрос защиты, почему поездка Чеберяковой в Харьков представляется свидетелю уликой против Чеберяковой, причем в ответе свидетеля не было указано ни одного факта, а была указана ссылка на его убеждение...

    [536] Председатель [к Чеберяковой]: Скажите, свидетельница, был ли у вас разговор с Бразулем о цианистом калии?

    Чеберя[кова]: Ничего подобного, только был пузырек с глицерином и пудра, и Бразуль вылил вон, чтобы не было доказательств [поездки в Харьков – И.Г.].

    Председатель: Вы глицерин купили в Харькове?

    Чеберя[кова]: В Харькове купила. Все-таки у меня бутылочка есть с собой, если нужно, могу показать.

    Председатель: Нам не нужно...

    Показание Красовского

    ...Красовский: ...4 мая 1911 г. я получил телеграмму от исправника такого содержания: «По распоряжению губернатора немедленно отправляйтесь в Киев»... Я прибыл в Киев и здесь я узнал, что меня вызывает не губернатор, а вызывает г. прокурор. Придя к прокурору утром, 5 числа, я здесь увидел бывшего прокурора окружного суда Брондорфа, прокурора судебной палаты Чаплинского и директора департамента полиции Лядова... Он [прокурор] объяснил, что я вызываюсь в связи с делом об убийстве мальчика Ющинского... как специалист по розыскной части. Сказал, чтобы я вел дело самостоятельно и за всем, что потребовалось бы для моего розыска, я обращался бы к следователю и к прокурору суда... [537] ...Познакомился я с положением дела у судебного следователя Фененко... Я приступил к делу, собственно говоря, 7 мая 1911 г. Тот материал, с которым я познакомился у судебного следователя, не давал никаких точных указаний ни на мотивы убийства, ни на причины, ни на характер убийства... В 20-х числах мая [1911 г.] начальнику сыскного отделения [Мищуку] было предложено со стороны губернатора прекратить розыски по настоящему делу... Розыск в то время фактически вел я лично... [538] ...Приблизительно недели через две с половиной после того, как я вступил в исполнение своих обязанностей, генерал-губернатор потребовал, чтобы я высказал свой взгляд, свое определенное мнение по этому поводу. На основании тех данных, которыми я располагал, я доложил генерал-губернатору, что по моему мнению это дело рук воровской шайки... [539] ...Когда мне была дана инструкция по настоящему делу, то мне Фененко говорил, что делались попытки в различных направлениях, чтобы раскрыть это преступление. Между прочим, предполагалось, что это преступление совершено из мести, предполагалось, что, может быть, желали избавиться от члена семейства, предполагалось, что мальчик явился жертвой психоза, а также мне рекомендовалось начать розыски в смысле ритуального убийства.

    По всем этим направлениям я сделал дознание... Я узнал, что на Слободке было много разговоров о том, что семья Приходько относилась крайне недоброжелательно к Андрюше[83]... Был разговор о том, что у Андрюши были какие-то деньги, оставленные ему отцом, Чирковым... Как впоследствии выяснилось, эти деньги были спущены ими [братьями Чирковыми. – Ред.] на попойки, кутежи и карты... Но в Слободке было такое убеждение, что деньги положены на имя Ющинского... [541] ...Я допрашивал соседей Колбасова и они детально выяснили, когда, в какой момент, где находился 12 марта Приходько, и все это было подтверждением того, что он не мог быть у пещеры и поэтому это подозрение отпало... Одновременно я производил розыски в том смысле, что, быть может, убийство было ритуальное... Проверяя, сопоставляя возможность ритуального убийства с возможностью убийства в других целях, явилось предположение у меня, что убийство это могло быть совершено на территории завода Зайцева, именно в печи...

    [543] ...Во все время розысков, в каком бы направлении я их ни производил, всегда обстоятельства складывались, что розыски приводили к усадьбе Чеберяк[овых]... В числе других я расспрашивал также фонарщика Шаховского. Долго последний не давал мне никаких определенных сведений о Чеберяк[овых]... Нельзя было прямо задавать вопросы об убийстве. Это был ужасный вопрос в той местности, и при таком вопросе все отвечали: не знаю... Вот таким образом, неоднократно разговаривая с Шаховским, я выяснил, что 12 марта он утром видел Ющинского. Ющинский стоял возле ворот Чеберяк[овых], с ним стоял Женя Чеберяк[ов], а поодаль какой-то мальчик...

    [545] ...Когда я расспрашивал соседей и лиц, которые... знали Веру Чеберяк[ову], мне все больше и больше приходилось убеждаться, что Чеберяк[ова] или знает очень много, или, может быть, даже сама принимала участие...

    Ведя разговоры с Чеберяк[овой], следя за ее действиями, я видел, что она старалась навлечь подозрения и навести розыски в сторону родственников... Производя у нее первоначальный обыск... она сказала следующее: «когда производил у меня обыск Мищук, он пил у меня чай и между прочим рассказал, в каком направлении происходят розыски. Он просил меня, чтобы я помогла ему в деле розысков и так как я не знала, где живет семья Приходько, он написал [546] их адрес»... Осматривая местность и расположение усадьбы, где жила Чеберякова, я обратил внимание на то, что из стеклянной галереи, ведущей в квартиру Чеберяковой, прекрасно видно место, где расположена пещера, в которой был найден труп Ющинского. Такие обстоятельства и те косвенные указания обывателей на Лукьяновке заставили меня обратить серьезное внимание на Чеберякову...

    Когда появилась версия о том, что какой-то человек гнался за детьми и потащил Ющинского в печку, они носили уже определенный характер и через несколько дней прямо указывали на Бейлиса...

    [547] ...Должен сказать, что арестом Бейлиса я был поставлен в крайне затруднительное положение. Я пошел к Фененко и заявил ему, что арест Бейлиса представляет для нас непреодолимую стену к расследованию дела. Отдельные лица, участвовавшие в расследовании, страшно нервничали и мне постоянно приходилось выслушивать укоры, что я неправильно вел розыски и что иду по неправильному пути; потом... более определенно стали указывать, что я подкуплен[84]... 31 декабря 1911 года я был уволен со службы...

    Я считал это удаление со службы незаслуженным... и такой оборот дела был для меня страшно обидным... [548] ... Я считал, что пострадал именно за дело Ющинского, и задался целью реабилитироваться и это дело довести до конца... Я постарался восстановить связь с теми лицами, которые работали при мне... я занялся сам собиранием сведений. Тогда уже Чеберякову я не упускал из виду. Для того, чтобы ориентироваться, прежде всего нужно было установить, раз я подозревал причастность Чеберяковой к этому делу, мотивы, побудившие ее к совершению этого убийства...

    [549] ...Собирая здесь более подробные сведения, я видел, что Ющинский был в доме Чеберяковой своим человеком, и по отношению к преступному мiру он тоже [550] был своим человеком. Его не стеснялись в разговоре. Собрания воров происходили в его присутствии, и никто его не опасался... За несколько дней до убийства вся шайка воров часто собиралась у Чеберяковой. Здесь происходили безпрерывные кутежи...

    Председатель: И Дьяконовы тоже были? Это вы от них узнавали?

    Свид.: Да, от Дьяконовых... Во время этих собраний и происходивших там кутежей члены шайки вспоминали время 1905 года, когда в Киеве происходили еврейские погромы. У Чеберяковой тогда, по ее словам и по словам ее гостей, был целый склад различных награбленных вещей. Так, например, Чеберякова имела такое громадное количество награбленных материй, что она штуками шелковых материй истопила печь и был такой случай, что истопив печь шелковой материей, испекла в этой печи какие-то пироги или булки...

    [552] ...В первых числах августа 1911 года заболели дети Чеберяк[овой]... 5 числа я получил предписание от прокурора суда освободить Чеберяк[ову] и Приходько. Чеберяк[ова] в тот же день[85] отправилась в больницу... и, не взирая на то, что в больнице ей советовали не брать мальчика, она его взяла... домой. Через два дня Женя умер. Такой оборот дела казался мне очень подозрительным, поэтому я приказал Выгранову и Полищуку, чтобы они неотлучно находились в квартире Чеберяк[овой]. Я имел в виду, что Женя в болезненном припадке может что-нибудь сказать. Но положение его было настолько тяжелым, что он редко приходил в сознание. В то же время, когда он приходил в сознание, Чеберяк[ова] обращалась к нему и говорила: скажи, Женичка, что мама твоя ни при чем. На это Женя не в состоянии был отвечать, или говорил только: оставь меня, мама. В агонии же он кричал: Андрюша, не кричи, не кричи...

    [553] ...Когда же Женя начинал так говорить, Чеберяк[ова] наклонялась к нему и своими поцелуями зажимала ему рот...

    [560] ...Я видел вообще и замечал, что все лица, к которым мне приходилось обращаться, очень боялись давать сведения...

    [561] ...Прокурор: Скажите, вы собирали сведения о том, не участвовал ли Приходько, его родные, отец и т.д. ... Я никак не могу совместить вашей опытности в сыскном деле с тем, как вы совмещали невозможность для Приходько совершить убийство, о чем вы рассказали судебному следователю, а с другой стороны, обвинение Приходько?

    Свид.: Я допускал мысль, что убийство могло быть совершено не только в квартире Приходько, но и в другом месте...

    Прокурор: ...В июле месяце вы говорили, что убийство могло быть [562] совершено Бейлисом и даже с ритуальной целью... Не было ли составлено по этому предмету официального протокола, что убийство могло быть совершено на усадьбе Зайцева, и что Бейлис принимал участие?

    Свид.: Очень может быть. Я у следователя высказывал предположение, что, может быть, убийство совершено здесь, на территории завода именно совершено лицами, проживающими здесь, а в частности евреями. Но это предположение было опровергнуто расследованием...

    Прокурор: После того, как Бейлис был привлечен, не являлись ли вы к Бр.-Брушковскому, не возмущались ли вы, что – «черт знает, что такое, ни в чем не повинный человек привлечен к ответственности».

    Свид.: Да, такой случай был...

    [563] ...Прокурор: А когда возникла эта легенда о прутиках, о том, что мальчик Ющинский и Женя срезывали прутики, прутик Ющинского оказался лучше, с ними был еще третий мальчик. Все они поссорились. Один угрожал, что донесет дядьке, другой угрожал, что донесет полиции. Когда возникла эта версия?

    Свид.: Сведения эти я узнал приблизительно в июле месяце от сторожа возле водоразборного крана...

    Прокурор: Удалось вам разыскать мальчика, который был очевидцем этого разговора?

    Свид.: Его не разыскивали.

    Прокурор: Не выходило ли так, что после ссоры [мальчиков] Чеберяк[ова] при помощи преступных лиц решила убить Ющинского, а через час и пришел Ющинский... Скажите, на чем обрывалась [564] эта легенда?..

    Свид.: Женя Чеберяк[ов] поспешил домой и сообщил об этой ссоре, о словах, об угрозах Ющинского матери. В это время у Чеберяк[овой] находились два субъекта, при которых Женя рассказывал все это. Вот после этого рассказа они и сказали, что нужно его как-нибудь успокоить, чтобы он не болтал, о потом эти субъекты сказали: в случае чего, его надо "пришить".

    Прокурор: ...Кто вам рассказывал этот разговор об успокоении и о пришитии?

    Свид.: Этот разговор передавался мне Лепецкой [или Репецкой? – Ред.].

    Прокурор: Ах, да, Лепецкой... Таким образом эта легенда о прутиках возникла в июле месяце... Вы сказали, что у вас все данные как-то так складывались, что подозрение постоянно падало на Чеберяк[ову] (это было уже в августе месяце) – какие же у вас были данные относительно ее?..

    Свид.: Например, – версия о ритуальных убийствах – тут Чеберяк[ова] везде упоминается: она говорила об этом, распространяла эти слухи, разбрасывала прокламации. Вот таким образом и появилось подозрение...

    Прокурор: В какую же связь ставили вы вот это дело о Чеберяковой с убийством Ющинского? Вы, значит, полагали, что может быть при ее содействии совершено убийство, чтобы вызвать погром?

    Свид.: Да, при ее участии совершено убийство... Цель-то собственно одна: избавиться от опасного свидетеля, который был в шайке, был своим человеком, знал многое, не только теперь, но многое, что происходило и раньше. Попутно здесь же велись разговоры о том, что убийство совершено евреями. Слухи эти исходили также от Чеберяковой и в этом я видел маневр для того, чтобы направить следственную власть и полицейский розыск на ложную дорогу...

    [565] ...Прокурор: Скажите, пожалуйста, вы вступили вновь в это дело [как частное лицо после увольнения] в начале февраля [1912 г.]. А не писали ли вы когда-нибудь Бразулю-Брушковскому письмо с предложением услуг по поводу розысков, или сам Бразуль вас пригласил?

    Свид.: Я такого письма не писал.

    Прокурор: Те расходы, которые вы производили, угощая – вы говорили, что очень часто беседовали с ними, приходилось довольно часто ездить в рестораны, – вот эти расходы были из вашего собственного кармана?

    Свид.: Да...

    Прокурор: Не говорила ли Дьяконова однажды, что она встречала какого-то человека в маске, который сообщил ей об убийцах и назвал их ей?

    Свид.: Говорила... Она докладывала, что этот субъект встретил ее на Кирилловской улице... назвал ее по имени и обратился на "ты", он сказал: "я знаю... что Верка тебе верит, что ты свой человек. Нам нужна женщина для серьезного дела"... В то время компания Чеберяк[овой], чтобы прекратить розыски, решила устранить, то есть убить полковника Иванова, следователя Фененко, [пристава] Кириченко и меня...

    Прокурор: [Вам сообщили] подробности: мальчик Ющинский знал все дела шайки, его хотели использовать при ограблении Софийского собора... Но ведь вам было известно, что Ющинский мальчик религиозный, что хотел стать священником, что он на первой неделе Великого поста говел с бабушкой... и теткой...?

    Свид.: Да, было.

    Прокурор: И все-таки верили?

    Свид.: Безусловно, верил... По тем сведениям, которые были у меня, Ющинский мальчик был очень скрытный и далеко не так добродушен, как его здесь обрисовывают... По моему глубокому убеждению, мальчик этот был нечистоплотен...

    Замысловский: Вы сказали, что вы докладывали генерал-губернатору в том смысле, что это дело рук воровской шайки... Вы говорили об Андрюше, что это был мальчик порочный... И считали его способным на то, что вот он на первой неделе поста говел в Лавре, исповедывался, причащался и непосредственно вслед за этим обдумывал кражу из Софийского собора. Вот до какого предела простиралась его преступность, по вашему убеждению?

    Свид.: Да, это верно...

    [569] ...Замысловский: Вы объяснили нам, что вы вели розыски в самых разнообразных направлениях: и улики насчет евреев, и улики насчет воровской шайки, и улики насчет родственников?..

    Свид.: Да.

    Замысловский: Но самым серьезным актом розыска является арест, самый ответственный акт лишения свободы. И вот в результате вашего разностороннего розыска получился арест Луки Приходько, Василия Чеберякова, Федора Нежинского, брата Луки Приходько и отца Луки. Я верно пересчитал?

    Свид.: Да.

    Замысловский: И больше никто не был вами арестован. Значит, хотя розыск велся в очень разнообразных направлениях, но результат был в очень однообразном направлении. Весь он направлен в одну сторону, а розыск – в разные стороны.

    Свид.: Розыск в других направлениях никаких результатов не давал и изобличающих обстоятельств. А в эту сторону было достаточно изобличающих доказательств, и для проверки их нужно было задержание лиц, заподозренных.

    Замысловский: Но теперь вы увидели, что ошиблись?

    Свид.: Но теперь, когда все было проверено... и все улики совершенно отпали, alibi было установлено вполне...

    Замысловский: Относительно улик против Чеберяков[ой]: не было ли так, что вы обратились к этим уликам лишь после того, как был арестован Бейлис, а пока Бейлис не был арестован, вы Чеберякову не трогали?

    Свид.: Я у Чеберяковой прежде всего обыски производил...

    Замысловский: Но не трогали?

    Свид.: Нет, она была задержана.

    Замысловский: До ареста Бейлиса она была задержана?

    Свид.: Не помню.

    Замысловский: Как раз этого не помните. Все хорошо помните, а этого не помните?.. Вы присутствовали при том, как из Юрковской горы откапывали вот те "вещественные доказательства", за которые потом Мищук судился?..

    Свид.: Я прибыл туда с лицами прокурорского надзора...

    Замысловский: Не произвело ли на вас впоследствии все это впечатление такое, что все это грубая фальсификация?

    Свид.: Да...

    Замысловский: Если [бы] против Чеберяк[овой] было столько улик настоящих, то зачем же надо было прибегать к фальсифицированию?.. Кто же, по каким побудительным причинам вздумал сделать подлог вещественных доказательств, по каким побуждениям: из корысти или мести? Вы, расследуя все эти обстоятельства, этим не поинтересовались?

    Свид.: Это в мою задачу не входило...

    Замысловский: Вот, по поводу поездки в Харьков... Вы говорили следователю то, что так вам Бразуль говорил, что там был разговор о материальном вознаграждении или не был?

    Свид.: Не помню. Чеберякова говорила, что им деньги предлагали, чтобы на себя вину взяла.

    Замысловский: Мы говорим не о том, что говорила Чеберяк[ова], а о том, что говорил Бразуль... Я вас прошу припомнить, что говорил вам об этом Бразуль...

    Свид.: Я припоминаю, что такой разговор был, но в какой форме был, я припомнить не могу...

    Замысловский: ...Я категорически спрашиваю, что вам говорил Бразуль о материальном вознаграждении [Чеберяковой], и говорил ли вообще?..

    Свид.: Нет, как очевидец он ничего не говорил.

    Замысловский: Это вы твердо помните?

    Свид.: Насколько могу твердо помнить теперь...

    Замысловский: Хорошо. Теперь интересно другое обстоятельство, непосредственно предшествовавшее 12 марта [1911 г.]. Вы нам показали, что 8 марта Чеберякову задержала Гусина, но, по вашим словам, это случайно вышло, затем, 9 марта, вы говорите, Шидловский тоже случайно задержал в бане... Лисунова, Рудзинского, Михалевича и Мосяка... [571] Что, они подозревались в краже? Опишите подробно этот эпизод.

    Свид.: ...Шидловский, выходя из участка, встретил своего агента, который сказал, что сейчас он видел Лисунова с компанией... Так как Лисунов очень крупный вор и серьезный преступник, лишенный прав, то он [Шидловский] отдал распоряжение задержать его...

    Замысловский: А остальные?

    Свид.: ...Когда они были доставлены в сыскное отделение, их личность была установлена; затем, было выяснено, имеются ли за ними уголовные дела или нет, все было детально выяснено и они были отпущены 15 марта[86].

    Замысловский: Значит, их взяли совершенно зря?.. Все-таки они были 15 марта освобождены?

    Свид.: Да...

    Замысловский: ...Вы сказали, что они первые сообщили Чеберяковой, что Андрюшу убили напрасно?

    Свид.: Этих указаний я не имею, но сопоставляя все обстоятельства, все факты...

    Замысловский: Это ваш вывод, но фактов, подтверждений нет?

    Свид.: Это мой логический вывод.

    Замысловский: Но раз он без фактов, то мы не можем придавать ему значения. Затем, 10 марта был обыск у Чеберяковой. На каком основании?.. По этому обыску не было возбуждено преследование?

    Свид.: Не помню...

    Замысловский: Вы все не помните. Как только спрошу вас о чем-нибудь определенном, вы не помните, а все остальное хорошо помните. Я категорически спрашиваю: по этому обыску было возбуждено преследование, или не было?

    Свид.: Не помню, кажется не было...

    [572] ...Замысловский: Теперь... вы говорите, что вы Дьяконовым безусловно доверяли. Как же вы доверяли Ксении Дьяконовой, когда она, как вам самим известно, на суде ложно показывала в пользу Чеберяковой [по делу Чеберяковой, обвиненной в пропаже краденых вещей. – И.Г.]? Человек на суде ложно показывает, сами вы это удостоверяете, и все-таки говорите, что этому человеку вы безусловно верите?

    Свид.: Я верил Дьяконовой, как верю всякому лицу, которое я допрашиваю, постольку, поскольку его показание соответствует известным обстоятельствам...

    Замысловский: Теперь о Ксении Дьяконовой. Она вам говорила, что у Чеберяковой собираются взломщики, грабители, конокрады. Это говорила Дьяконова?

    Свид.: Да... Обе говорили.

    Замысловский: И вы их [сестер Дьяконовых] не спросили о том, что если им известно, что это притон... то почему же они в этом притоне первые гости, постоянно там бывают? Этим вы не интересовались?

    Свид.: Мне это было неважно...

    Замысловский: С какого же года Дьяконова познакомилась с Чеберяковой?..

    Свид.: Может быть, в 1908 году.

    Замысловский: Все-таки срок порядочный. Значит, три года она вращается в обществе взломщиков, грабителей и конокрадов. Не казалось ли вам, что раз они там такие завсегдатаи, то им, пожалуй, трудно верить?

    Свид.: Я не им верил в тот момент, а верил тем обстоятельствам, о которых они сообщали и которые совпадали с другими...

    Замысловский: Еще один вопрос. Как они описывали вам то, что было после 12 марта? Вы нам так показали, что сначала Екатерина Дьяконова пошла туда ночевать и на нее напал страх?

    Свид.: Да. Это было 13 марта.

    Замысловский: ...Они убежали, так и не ночевали. Затем, с 14-го на 15 они пошли второй раз, так?.. Тогда она [Екатерина] уже легла и босой ногой тронула упругий холодный, предмет [якобы, завернутый в ковер и положенный в ногах кровати труп Ющинского. – И.Г.]. Так вы говорите?

    Свид.: Да...

    Замысловский: И Чеберякова сказала, что это "бурак"?.. А не помните ли вы, чтобы следователю вы показывали наоборот?

    Свид.: Не помню этого.

    Замысловский: Вы наоборот показывали. Вы показывали [со слов Дьяконовой – И.Г.], что первый раз была эта история с "упругим предметом" и потом было бегство, а теперь вы говорите, что сначала было "бегство", а во вторую ночь было ощущение упругого предмета.

    Свид.: ...Я теперь не припоминаю, может быть, это и было так.

    Замысловский: И не помните ли вы, что тогда вы о "бураках" ничего не говорили.

    Свид.: Не помню.

    [574] Замысловский: Ах, не помните... Теперь несколько вопросов по поводу Караева и Махалина. Вы говорите, что Караев сидел в тюрьме за хранение взрывчатых веществ, попросту бомб?

    Свид.: Бомб и револьверов.

    Замысловский: И вам известно, что он называл себя анархистом-коммунистом?

    Свид.: Известно...

    Замысловский: Значит, эта совместная работа с анархистом-коммунистом вас не стесняла и вы работали вместе с человеком, который отбыл наказание за хранение бомб? А его это не стесняло, что он работает совместно с [бывшим] начальником сыскной полиции?

    Свид.: Он не знал, с кем имел дело, он знал меня за Ивана Ивановича Карасева.

    Замысловский: И впоследствии не узнал?

    Свид.: Впоследствии узнал, но когда уже был использован...

    Замысловский: Ах, он узнал, когда был использован. Как понять эту фразу?

    Свид.: В том смысле, что он выполнил ту задачу, которая на него была возложена: он виделся с Сингаевским, вызвал его на откровенность и ему удалось его провести.

    Замысловский: Вы не поинтересовались вопросом, зачем собственно этот человек, бывший анархист-коммунист, путается в это дело, зачем он эти розыски ведет?

    Свид.: Дело это представлялось мне настолько серьезным, что политическое credo Караева меня совершенно не интересовало и его частная жизнь меня совершенно не касалась, мне важны были сведения, которые он мог достать.

    Замысловский: Значит, хранение бомб вы называете частной жизнью?

    Свид.: Конечно, это его частная жизнь...

    Замысловский: ...Я спрашиваю: не поинтересовались ли вы узнать... почему он вдруг взялся за эти розыски?

    Свид.: Насколько я понимаю, он верил в свою идею, вместе с тем возмущался такими поступками, как убийство совершенно безсмысленное и неосновательное...

    Замысловский: ...Вам известно, что он проживал на Кавказе сначала?

    Свид.: Он уроженец Кавказа...

    Замысловский: Когда он прибыл в Киев?

    Свид.: Вопрос его передвижения меня не интересовал.

    Замысловский: Ну как же, вы все так хорошо знаете, а как только дойдем до такого пункта, так пробел, вы не помните. Когда же он приехал, я спрашиваю?

    Свид.: Совсем не знаю, я этим не интересовался...

    [575] ...Замысловский: Скажите, что вам передавал об этом сознании Сингаевский, не помните ли, в каких выражениях... Говорили ли вам Караев и Махалин, что сначала напоили Плиса [Сингаевского] пьяным?...

    Свид.: Да, это обычный прием...

    Замысловский: Значит, напаивали. Ну, когда напоили, что же он сказал?

    Свид.: Я не могу припомнить...

    Замысловский: Не говорил ли Плис так, что – мы в тот же день уехали курьером в Москву?

    Свид.: Да, говорил...

    Замысловский: Теперь вы эту подробность вспомнили, а раньше сами никак не могли вспомнить? Это очень важная подробность, что они в тот же день уехали курьером.

    Свид.: Вы эту деталь мне напомнили, и я теперь могу вспомнить еще некоторые подробности. Плис рассказывал о том, что когда они поехали, у них денег не было на то, чтобы взять билет на поезд. И они собрали 26 руб. таким образом – 15 руб. дала Вера Чеберяк[ова], 10 руб. отец Рудзинского или отец Сингаевского и затем у Латышева было 1 руб. 68 коп.

    Замысловский: ...Так что вот вы, как точно помните, что было 1 руб. 68 коп.?.. А не говорили ли вам Караев и Махалин, что Караев не выдержал роли и спугнул Сингаевского и тот ничего существенного им не рассказал?

    Свид.: Да, я этого опасался. Я знал, что Караев очень увлекающийся субъект и я боялся, чтобы он в самый интересный момент не выдержит своей роли. Может быть, так и случилось, что он каким-нибудь неосторожным словом дал возможность Сингаевскому заподозрить.

    Замысловский: Еще последний вопрос. Скажите, вам часто случалось бывать с Чеберяковой в различных ресторанах?

    Свид.: Очень часто.

    Замысловский: Ну, примерно, сколько раз?

    Свид.: Этого я не могу сказать, но очень часто.

    Замысловский: Ну, 20, 30, 50 раз?

    Свид.: Может быть 30, может 50, может быть и больше, я не помню.

    Замысловский: ...Что же, когда вы бывали в ресторане, там была какая-нибудь еда?

    Свид.: Конечно... там ели и пили.

    Замысловский: Вино пили?

    Свид.: Пили вино.

    Замысловский: А шампанское пили?

    Свид.: Нет, вино пили, шампанское не пили.

    Замысловский: Сколько же, примерно, вы на это расходовали?

    Свид.: Сколько, я не помню...

    Замысловский: Совсем не можете сказать?.. Вот вы помните, что у Латышева было 1 руб. 68 коп., раз у вас такая точная память на цифры, то я думал, что вы и об этом вспомните... Так что эту цифру вы совсем не помните?

    Свид.: Нет.

    [576] ...Шмаков: ...Вы знали Пинкуса, мальчика Бейлиса?

    Свид.: Да.

    Шмаков: Вами было сказано [на следствии], что Женя и Андрюша дружили между собой и с Пинкусом, с сыном приказчика Менделя Бейлиса.

    Свид.: ...Дружбы такой не было, но было знакомство, они вместе играли.

    Шмаков: ...А когда вы Пинкуса спросили, знает ли он Андрюшу и Женю, что он ответил?

    Свид.: Он сказал, что не знает, никогда с ними и не говорил. Для меня его заявление было понятно.

    Шмаков: Но вы тогда же признали, что он солгал?

    Свид.: Да, солгал.

    [577] ...Шмаков: ...Затем, чем вы руководствовались, когда отправились с обыском к Приходько? На каком основании был обыск?

    Свид.: На основании тех сведений, которые были собраны мною о жестоком обращении отчима и матери с сыном.

    Шмаков: Откуда были у вас эти сведения?..

    Свид.: ...От Федора Нежинского. Это подтверждала и Наталья Нежинская[87].

    Шмаков: Ну, хорошо, вы делали обыск на основании жестокого обращения, а еще на основании чего?

    Свид.: Трудно припомнить, какими соображениями я тогда руководствовался....

    Шмаков: Вы помните рассказ Екатерины Дьяконовой в декабре [1911 г.]?

    Свид.: Помню... На мой вопрос, она долго отмалчивалась, не решалась говорить, а потом, видимо, желая отделаться, чтобы что-нибудь ответить, сказала: что меня не умеют допрашивать.

    Шмаков: Одним словом, ясно было, что в ковре [в квартире Чеберяковой] был завернут труп Ющинского...

    [578] ...Затем, вы говорите, что Андрюша Ющинский был убит из мести, вследствие того, как были произведены обыски у Веры Чеберяковой?

    Свид.: Да, был целый ряд обстоятельств, которые подтверждали уверенность в том, что убийство совершено вследствие мести.

    Шмаков: Как же вы заявляли свое убеждение, что у Веры Чеберяк[овой] труп Ющинского лежал 12, 13 и 14 марта, ведь она боялась обыска, а между тем, вы сами утверждаете, что она держала в своей квартире труп целых три дня...

    Свид.: Она была в безпомощном состоянии. Она была брошена своими соучастниками, часть из них уехала в Москву, а часть арестована. Она так растерялась, что могла не вынести труп...

    Шмаков: Как вы объясняете, что Вера Чеберяк[ова] не только держала у себя труп, но, уходя из дому, оставляла его и труп никем не охранялся.

    Свид.: Да, она уходила к Дьяконовым.

    Шмаков: Так что здесь никого не оставалось, как вы это себе объясняете?

    Свид.: Она растерялась окончательно...

    Шмаков: У вас было много расходов по розыскам?

    Свид.: Да.

    Шмаков: Так, что вы все это за свой счет делали, ради чего?

    Свид.: Это дело я считаю для себя принципиальным. Установить действительную картину убийства Андрюши Ющинского для меня лично представлялось весьма полезным, так как мои действия оценивались как неправильные...

    [Далее опущены вопросы защиты. – Ред.]
    ___________________________

    [81] Очевидно, что Марголин пытается придумать некое правдоподобное объяснение поездки в Харьков, об истинной цели которой (попытка купить Чеберякову за 40 тысяч) еврейская сторона вынуждена молчать. Версия, что Чеберякова собиралась встретиться в Харькове с какими-то "блатными", не могла не вызывать ряд недоуменных вопросов:

    1) Зачем для такой поездки нужно было возить женщину с тремя сопровождающими первым классом железной дороги и останавливаться в шикарных гостиницах? Если на поездке якобы настаивала сама Чеберякова, то вполне достаточно было бы отправить ее с одним Выграновым, третьим классом, остановившись в дешевых номерах.

    2) "Скромность и благовоспитанность" помешали представителям еврейской стороны заранее уточнить, что же Чеберякова, собственно, собиралась узнать от "блатных" в Харькове? Решили сразу без вопросов потратить кучу денег...

    3) И уже совершив это дорогое путешествие вчетвером, еврейские искатели истины не были удивлены, что ни к каким "блатным" Чеберякова в Харькове идти не собиралась, и не напомнили ей об этом; та же "благовоспитанность", вероятно, помешала им упрекнуть "глупую бабу" за понесенные, совершенно напрасные, расходы...

    4) Не совсем, однако, понятно, почему такая поездка могла служить "уликой" против Чеберяковой? Подозрений против нее в то время ни у следствия, ни у евреев не было: арестовавший ее в июле 1911 г. Красовский (явно с целью отравить ее детей в отсутствии матери) сам попал под суд, евреи же в декабре 1911 г. (когда была поездка в Харьков) лишь хотели что-то от нее узнать (согласно их заявлениям в суде). А в январе 1912 г. Бразуль подал прокурору донос на Мифле, Нежинского, Луку Приходько и сидевшего в день убийства в тюрьме некоего Назаренко как на убийц, якобы со слов Чеберяковой. Версия об убийстве "шайкой воров на квартире Чеберяковой" появилась лишь в мае 1912 г., когда пропала надежда использовать Чеберякову в качестве лжесвидетельницы или уговорить ее "взять на себя" убийство мальчика. – И.Г.

    [82] Как же так? Если "сама" настаивала на поездке, собиралась сообщить что-то интересное, зачем же ее будут "пытать"? – И.Г.

    [83] 13 июля 1911 г. к начальнику Киевского Охранного Отделения Е.Ф. Мищуку «явился проживающий в Киеве еврей Иосиф Лобко, и заявил, что Пристав 3 стана Сквирского уезда Красовский, временно находящийся в г. Киеве, просил его, Лобка, немедленно доставить какого-либо человека, который ложно уличил бы содержащегося под стражей Луку Приходько в том, что Приходько ехал на извозчике со Слободки в конец Кирилловской улицы на Подолу, в средних числах марта месяца сего года и имел с собой с чем-то мешок. Это Красовский хотел сделать, чтобы обвинить Приходько в убийстве пасынка-мальчика Ющинского» (ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5482. Л. 49). – Ред.

    [84] 15 сентября 1911 года пристав 3-го стана Сквирского уезда Красовский подал рапорт на имя Прокурора Киевской Судебной Палаты Г.Г. Чаплинского: «Имею честь просить… распоряжения Вашего Превосходительства об освобождении меня от обязанностей производства розысков по делу об убийстве ученика Андрея Ющинского и откомандировать меня к месту моей постоянной службы» (ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5482. Л. 70). – Ред.

    [85] Неверно: Красовский освободил ее только утром 8 августа, воспрепятствовав ее общению с умиравшими детьми . – Ред.

    [86] Другими словами, никто из поименованных не мог принимать участие в убийстве Ющинского 12 марта. Лишь Рудзинский упомянут Замысловским в этом перечне ошибочно: 12 марта он не был в числе задержанных в бане и находился на свободе. – И.Г.

    [87] Ни Федор, ни Наталья Нежинские, как явствует из материалов процесса, ничего подобного не утверждали. – И.Г.

    [587] ... Пятнадцатый день
    9 октября 1913 года
    Допрос Красовского

    Продолжается допрос Красовского...

    Прокурор: Вы сами вначале нам сказали, что вам были предоставлены большие полномочия... и вам было сказано, что никто не должен вам мешать... даже начальник сыскного отделения не должен вмешиваться в ваши распоряжения?

    Свид.: Да...

    Прокурор: Одним словом, вам с самого начала было оказано исключительное доверие...

    [588] ...Шмаков: А вы производили обыск у Шнеерсона и Чернобыльского?

    Свид.: В то время, когда я производил розыск, у Бейлиса, на квартире был какой-то жилец и я осмотрел также его комнату.

    Шмаков: Какой жилец, Шнеерсон?

    Свид.: Не знаю, Шнеерсон или Чернобыльский.

    Шмаков: А вы составили протокол об этом обыске?.. Вы осмотр делали?

    Свид.: Да, осмотр. Но бывали случаи, когда я не имел возможности все заносить в протокол... Таких случаев было очень много...

    [589] ...Член суда: Вы нам рассказывали подробно о производстве розысков на Слободке и говорили, что вы произвели розыски на территории завода Зайцева... Что дали эти розыски?

    Свид.: ...В квартире Бейлиса я производил обыск, местность осматривал, осматривал сторожку, находящуюся около печи, около печки нашел окровавленный нож и окровавленный мешок в печи... Никаких обстоятельств, которые бы имели отношение к убийству, не было установлено...

    [590] ...Член суда: ...не собирали ли вы сведения об иногородних резниках, которые приезжали 12 марта на завод Зайцева?

    Свид.: Я вообще собирал сведения, кто и когда приезжал, но ничего подозрительного не нашел.

    Член суда: Вы вчера указали, что были преданы суду за преступления, совершенные вами еще в 1903 году...

    Свид.: Да...

    Член суда: А когда было совершено преступление, незаконное содержание [под арестом] Колбасова, за которое вы были преданы суду в 1912 году?

    Красовский: Это было в 1911 году.

    Член суда: Значит, не все преступления относились к 1903 году...

    Прокурор: На вопрос члена суда, не производили ли вы обследование на территории завода, вы ответили, что делали обыск на квартире Бейлиса и осматривали хату, где жил Юхриков... Вы нашли окровавленный нож... А окровавленному ножу вы значение придавали?

    Свид.: Он к настоящему делу никакого отношения не имеет...

    Прокурор: А вы высказывали по этому поводу предположение, что в хатке Юхрикова могло быть совершено убийство?

    Свид.: Пока не было обстоятельств, которые бы... определенно указывали на место совершения убийства...

    [591] ...Прокурор: ...Вас заинтересовала прописка Эттингера. Вы установили, что он в подворной книге значится от 21 по 24[88]... но фактически, на самом деле, он с декабря месяца проживал в Киеве?

    Свид.: Да. Он прибыл раньше.

    [592] ...Грузенберг: ...Скажите, в скольких преступлениях вас обвиняли[89]?

    Председатель: Если вы желаете, скажите, но ваше право не отвечать...

    Свид.: По обвинению в служебных подлогах и в незаконном лишении свободы.

    Грузенберг: Судили вас за что?

    Свид.: По обвинению в подлогах...

    [596] ...Оглашаются следующие части показаний Красовского [данные следователю Машкевичу]:

    «26 июля [1911 г.] я между прочим произвел обыск в квартире Бейлиса... Сына Менделя Бейлиса – Пиню расспрашивал, причем он мне говорил, что ни Андрюшу Ющинского, ни Женю Чеберякова он не знал и с ними никогда не гулял. Такое заявление Пиньки оказалось ложным, так как мне удалось установить, что Пинька хорошо был знаком с покойным Андрюшей Ющинским и Женей Чеберяковым, с которыми он неоднократно гулял в заводской усадьбе...

    Марголин, по словам Бразуля, сказал [Вере] Чеберяк[овой], что прогрессивная часть общества, представителем которой он является, очень заинтересована полнейшим раскрытием этого дела и уничтожением версии о ритуальном убийстве, и что, если она поможет в этом направлении, то будет материально вознаграждена. В случае, если бы со стороны преступников ей угрожала какая-либо опасность, то ей будет представлена возможность выехать, куда она захочет...»[90].

    [Далее опущены страницы с 597 по 696, среди них допрос Зайцева, Голубева, противоречащие друг другу показания Дьяконовых, Черняковой, Махалина и др. Суть их "свидетельств" понятна из выступлений прокурора и присяжных поверенных. Ниже приведены лишь отдельные места из этих страниц. В своей книге Г. Замысловский отмечает грубые неточности в Стенографическом отчете на с. 649 «во славу Грузенберга и Зарудного». – Ред.]

    [605] ...Член суда (читает): Вторник, 22-го марта 1911 года, "Киевская Мысль", № 81, страница 4:

    "Загадочное убийство на Лукьяновке"

    [Указанная статья из этого места Стенографического отчета перенесена нами в начало тома I. – Ред.]

    [642] [Из показания Ксении Дьяконовой]

    Прокурор: Вы с Чеберяковой были очень дружны?

    Свидетельница: Да.

    Прокурор: И до последнего времени дружили, или поссорились?

    Свид.: Пока я не знала, что она с такими лицами познакомилась, я с ней была дружна. Когда же мне в участке показали снимки в рамках, тогда я была страшно разочарована в ней и не хотела с ней встречаться.

    Прокурор: Сколько времени вы знакомы с Чеберяковой?

    Свид.: Года три.

    Прокурор: Но никогда у нее этих лиц не встречали и только незадолго до убийства Ющинского стали встречать Латышева. А раньше.

    Свид.: Никого не встречала раньше.

    Прокурор: Так что она вела в высшей степени скромный образ жизни и только незадолго до 20 марта появились разные лица?

    Свид.: Да, раньше никого никогда не было... Я приду к ней, она одна дома. Если муж отлучится, значит она одна с детьми и больше никого не было...
    ___________________________

    [88] Видимо, неточность. Ранее (с. 165) было установлено, что Эттингер был прописан на заводе с 22 по 27 января 1911 г. – Ред.

    [89] «Пристав Красовский до службы по полиции в Киевской губернии служил становым приставом в различных уездах Черниговской губернии, каковую службу ему пришлось оставить благодаря массе возникших против него дел о растрате, взысканнных им с разных лиц денег в уплату разных повинностей… По Киевскому губернскому управлению за текущий год [1911] за ним числится 22 дела по разного рода жалобам на незаконные его действия» (ГАРФ.Ф. 102. Инспекционный отдел. Оп. 224. Д. 4. Том II. Л. 5). – Ред.

    [90] Красовский попытался представить невинным предложение, сделанное Чеберяковой в Харькове, однако этим он опровергает утверждения Бразуля и Марголина, что якобы не было никакого разговора о вознаграждении Чеберяковой и о помощи ей в последующем отъезде. Это ставит под сомнение и все прочие их утверждения. Красовский давно уже "работал" на еврейскую сторону, что исключает возможность его предвзятости в ее отношении. Что могло побудить Красовского дать это показание, столь компрометирующее его работодателей? Можно увидеть в этом заслугу следователя по особо важным делам Машкевича, присланного из Петербурга. Опытный следователь, имея дело с подозрительным субъектом, которому есть что скрывать, вполне может заставить его проболтаться. – И.Г.

    [658] ... Шестнадцатый день
    10 октября 1913 г.
    Допрос свидетелей: Черняковой, Махалина, Майстренко

    ...Показания Черняковой [подруга сестер Дьяконовых и В. Чеберяковой, однажды ночевавшая у нее. – Ред.]

    ...Прокурор: ...До обнаружения трупа или после на вас напал такой панический ужас?

    Свид.: До обнаружения, месяцев за шесть.

    Прокурор: Это был единственный раз... когда вы в ужасе ушли?

    Свид.: Единственный...

    Прокурор: Она [Чеберякова] была радушна, приветлива?

    Свид.: Как для кого, для нашей семьи она была и добродушна, и подавала иногда руку помощи...

    [659] ...Шмаков: У Чеберяковой вы видали когда-нибудь мужчин?

    Свид.: Нет, никого, у нее всегда пусто было. Кроме детей и мужа я никого не видала...

    [660] ...Карабчевский: Вы узнали, что найден труп Ющинского, из газет. В это время вы не заходили к ней [Чеберяковой], не расспрашивали?

    Свид.: Нет... Чеберякова Дьяконовой рассказывала, как она... видала этого мальчика труп... что она была в этой пещере, ходила смотреть, потом говорила – какой несчастный ребенок, как изуродован был и т.д. Она очень жалела...

    [с. 661 – Оглашается показание Черняковой, данное следователю 5 августа 1912 г., там расхождения с допросом на суде. – Ред.]

    [680] ...Допрос Махалина

    [688] ...Маклаков: ...Вам здесь говорили, что вы и Караев относительно Сингаевского и всей этой компании совершили роль предателя или по крайней мере собирались сыграть эту роль?

    Свид.: Да...

    Маклаков: Были ли вы убеждены, что без этого предательства придется [689] за все то, что они сделали, ответить Бейлису?

    Свид.: Да, конечно был убежден.

    Маклаков: ...Если бы дело шло только о раскрытии преступления, то вы пошли бы на это?

    Свид.: Боже сохрани...

    Прокурор: ...Вас это не поражало, что утром совершают убийство мальчика Ющинского, вечером, озабоченные совершить кражу, – нужно же им подготовиться, чтобы взломать, когда же они труп вынесли?..

    Свид.: Этого обстоятельства я не выяснял...

    Прокурор: ... Вы говорите, что Сингаевский человек тупой?

    Свид.: Да, ему нужно очень долго внушать.

    Прокурор: Потом, Латышев в "мокрое дело" совсем не годится, его даже рвет, когда он совершает убийство. Значит, выходит, что один тупой, другой очень слабосильный, потому что его вырывает. Все убийство, значит, распределяет «министерская голова Рудзинского». У вас было такое впечатление?

    Свид.: Да. Что мысль совершить преступление – его...

    Прокурор: Чем же вы объясняете, что в течение двух лет, при исследовании таких опытных дельцов, как Красовский и другие, и при тупости одного преступника и при слабосильности другого, который даже бросает и не кончает убийства, как они совершили такое изумительное преступление и даже скрыли следы своего преступления так, что их никак не могут розыскать?..

    Свид.: Я не могу этого сказать...

    [691] ...Шмаков: Вы решили совершить предательство по отношению к Сингаевскому?

    Свид.: Да я даже не знал, что это Сингаевский.

    Шмаков: Ну, по отношению к предполагаемому убийце?..

    Свид.: Да, по отношению к предполагаемому убийце я имел в виду совершить предательство.

    Шмаков: Так что вы, не зная о том, насколько были выяснены основания для признания Бейлиса невиновным, руководствовались не этим, а руководствовались опасениями погрома и теми ужасами, которые вы видели при погроме?

    Свид.: Да.

    Шмаков: Стало быть, у вас не было стремления спасти невиновного, ибо в этот момент у вас не было данных для суждения по этому предмету, а у вас были другие соображения?

    Свид.: Я думал, что если Бейлис и будет невинно осужден, то Бог с ним, мало ли у нас таких случаев, десятками невинных осуждают.

    Председатель: Я попрошу вас быть осторожнее в выражениях. Откуда вы знаете о таких случаях?..

    [695] ...Показания Майстренко

    ...Прокурор: Вы Бейлиса 10 лет знали. Он говорил вам, что он ежегодно перед пасхой еврейской, по поручению Зайцева, ездит в какое-то имение и там печет мацу, которую развозит?

    Свидетель: Он несколько раз мне говорил...

    [696] ... Прокурор: Вы не знаете, какие отношения были [у Бейлиса] с покойным Зайцевым, за что он ему доверял?

    Свид.: Он говорил, что уважал его отца и его.

    Прокурор: Отца Бейлиса?

    Свид.: Да.

    Прокурор: Очень уважал отца Бейлиса! Ах, вот как!

    Карабчевский: Я прошу занести в протокол восклицания, эти "а, б, о" и т.п.

    Прокурор: Скоро г. защитник будет просить о занесении в протокол моей мимики при моих замечаниях. Занесите, пожалуйста, то, что сказал г. Карабчевский.

    Замысловский: Я прошу занести в протокол, что во время допроса свидетелей раздается целый ряд замечаний от защиты, которые могут слышать все. Например, когда Махалин говорил о том, что Латышев непосредственного участия не принимал, то г. Карабчевский довольно громко сказал: «ну-да, не участвовал в том, как его кололи». Если заносить все "ахи" и "охи", то и это надо занести.

    Карабчевский: Вы можете мне все приписать. Я знаю.

    Замысловский: А вы этого слова не сказали, что кололи?

    Председатель: Я прошу вас воздержаться. Занесите оба заявления в протокол...

    Конец первого тома

    Том II
    Судебное следствие
    Допрос свидетелей и заключения экспертов
    [3] Семнадцатый день
    11 октября 1913 г.
    Допрос свидетелей: Балавина, околоточного Кириченко

    [Опущены показания Караева, Махалина, Красовского (у всех троих есть противоречия) и др. Опущено письмо анархиста Феофилактова, сидевшего в киевской тюрьме. В этом письме, написанном из тюрьмы Караеву, Феофилактов обвинял последнего в провокаторстве. Из этого же письма, зачитанного на суде, видно, что заняться розысками по делу Бейлиса Караеву предложил некий "Мара" (он же Виленский), выдавший Феофилактова властям, чтобы не мешал, так как он отговаривал Караева от участия в розыске. Из письма ясно видно, что "добровольная" идейная помощь Караева в деле Бейлиса оценивалась Марой в 5 тысяч рублей. Видимо, хорошо зная закулисные дела "добровольных защитников" Бейлиса, Феофилактов заканчивал письмо следующими словами: «Только ваше дело Бейлиса является поразительным нелепым случаем: буржуй, жандарм, сыщик и анархист – дружно работают в одном деле. Задумывались ли вы над этим? Если нет – посмотрите, что из этого выходит». – Ред.]

    [20] ...Показания Балавина [соседа Чеберяковых]

    Прокурор: Малицкая [продавщица винной лавки, распо­ложенной под квартирой Чеберяковых; вместе с сестрами Дьяконовыми должна была подтвердить версию убийства на этой квартире. – И.Г.]... на вас производила неприятное впечатление?

    Свидетель: Это с бзиком баба.

    Прокурор: Я вас не понимаю.

    Свид.: Да у нее не все дома...

    Прокурор: Не знаете, она ссорилась с Чеберяковой?

    Свид.: До убийства Ющинского это были два воркующих голубка. А потом сразу быстро рассорились...

    [41] Показание Кириченко [околоточного надзирателя]

    Председатель: Расскажите суду, что вам известно по делу.

    Свидетель: Я собирал сведения по делу... Завел разговор с Женей Чеберяк[овым] и спросил его относительно убийства мальчика Ющинского. Он что-то хотел мне сказать, но вдруг запнулся и сказал, что не помнит... Я... посмотрел в соседнюю комнату и... увидел, что за стенкой стояла Чеберяк[ова] и рукой, и всем телом делала угрожающие жесты. Вместе с Женей я поймал этот жест. Этот жест на меня так сильно подействовал, что я стал волноваться и бросил обыск, вышел и заявил об этом приставу... Барбиеру, высказав предположение, что кто бы в убийстве ни участвовал, но Чеберякова безусловно участвовала, иначе как бы она могла сделать такой угрожающий жест, если бы не была замешана[1]...

    [42] ...В это самое время мы получили сведения, что в убийстве участвовали родственники. А затем другие говорили, что евреи; в общем, сведения были по четырем версиям. Вскоре подозрение на родственников было устранено и осталось только подозрение на евреев. Что касается родственников [Ющинского]... я собирал сведения, выяснил, что никакого имущества на имя Андрея не было.

    [43] Прокурор: Вы недавно допрашивались судебным следователем Машкевичем... о Малицкой вы ничего не рассказали нам, а меня это интересует.

    Свид.: Я помню, что она рассказывала, что в квартире Чеберяк[овой] собираются воры, продают краденые вещи и между прочим сказала, что она еще может кое-что другое сказать... Она показала, что она слышала какой-то шум, что что-то выносили наверху в квартире Чеберяк[овой] и что это было вечером. Через некоторое время, через месяц, что ли... она сказала уже другое... что этот шорох был не вечером, а часов в 11–12 утра...

    Прокурор: Не можете ли вспомнить, что вы записали в первом протоколе [допроса Малицкой]... это было 24 августа [1911 г.]? И что раньше расспрашивали, но не записывали? Она ничего не говорила о том, что слышала стук, шум, возню?..

    Свид.: Это было.

    Прокурор: То есть ничего не говорила. Затем второй раз допрашивали 10 ноября [1911 г.]? Она впервые тогда рассказала о шуме.

    Свид.: Да.

    Прокурор: По какому случаю нашли вы нужным [еще раз допросить]: она сказала 24 августа, что ничего не знает.

    Свид.: У меня было очень много работы, относительно собирания сведений о кражах... я хотел узнать, не видела ли она что-либо, – попутно с этим я и расспросил...

    Прокурор: Когда вы допросили Малицкую, она рассказала о возне [в квартире Чеберяковой], то она... была допрошена жандармским отделением. Кто ее допрашивал?

    Свид.: Подполковник Иванов.

    Прокурор: Затем она была допрошена судебным следователем Фененко?.. Как вы объясняете, почему 10 ноября она припомнила все эти обстоятельства... о возне, о шуме?..

    Свид.: ...Я случайно нашел протокол надзирателя Жуковского, который производил 10 марта [то есть за два дня до убийства. – И.Г.] обыск в квартире Чеберяк[овых]... [44] И в протоколе от 10 марта, при таких-то понятых, в квартире найдены: [Василий] Чеберяк[ов], его жена [Вера], дети и сестра [Веры Чеберяковой] – это была Сингаевская. Она объяснила так, что она присутствовала при обыске, на другой день [у Чеберяковых] не была, на третий заходила [то есть в день убийства. – И.Г.]... Когда она вошла, то увидела, что в комнате была ванна с водой. Показание Малицкой я сопоставил так: она слышала, что что-то 12-го несли, я предположил, что это могла быть ванна, та самая, так как ванна была наполнена водой, то весьма возможно, что двум трудно нести. Что был крик – так объясняет сама Сингаевская, – то купали детей в тот же самый день, 12 марта [1911 г.]...
    ___________________________

    [1] Заключение, для полицейского чина несколько поспешное. Многие свидетели в деле Бейлиса отказывались много говорить (например, Шаховской: «Мне свет милее»), явно подвергаясь давлению "заинтересованной стороны" или опасаясь неприятных последствий. В семье Чеберяковых также было известно, что показывать "против жидов" может стать опасным. Смерть двоих детей, скорее всего вследствие отравления, – явное тому свидетельство. Мы бы не обратили особого внимания на эту "поспешность" Кириченко в возведении обвинения на Чеберякову, если бы в воспоминаниях Марголина, опубликованных в 1926 г. в США, эти показания не квалифицировались как "важнейшие и ценнейшие", имевшие также "громадное значение" для дела защиты. – И.Г.

    Восемнадцатый день
    12 октября 1913 года
    Допрос свидетелей: Кириченко, б. агента Полищука, Сингаевского, Рудзинского, домовладелицы Пимоненко. Очная ставка Сингаевского и Махалина

    [Продолжается допрос Кириченко.]

    Прокурор: Свидетель Кириченко, вы утверждаете, что при первом вашем опросе Малицкой... 24 августа Малицкая вам ничего не сказала существенного, то есть ничего не говорила о том, что слышала какую-то возню, писк и шум в квартире Чеберяковой?

    Свид.: Да, она тогда не говорила.

    Прокурор: И когда вы допрашивали ее вторично, 10 ноября... впервые она вам это сказала и сначала рассказала, что слышала в 7–8 часов вечера возню в квартире Чеберяковой?

    Свид.: Да.

    Прокурор: И тогда она немного путалась, а муж ее поправлял – как же ты говоришь вечером, а мне говорила, что это утром было?

    Свид.: Да, так было.

    Прокурор: Так что на вас производило впечатление, что она путалась в показаниях, – то говорила, что утром, то вечером?

    Свид.: Точно так...

    [47] ...Грузенберг: Скажите, не было ли вами дознано... какой разговор был между мальчиками покойным Ющинским и Женей Чеберяк[овым] относительно прутиков?..

    Свид.: Сначала об этом рассказывала некто Пимоненко, домовладелица по [Верхне-]Юрковской улице [где был дом Чеберяковых. – И.Г.], она слышала это от других, потом постепенно слухи дошли до Репецкой и Репецкая указала, что слышала сама, что вечером около пивной, в доме № 21 по Половецкой улице, подошла какая-то женщина и стала рассказывать... что ее сын и сын Чеберяк[овых], а также Ющинский гуляли... и вырезали прутики... Женя с ним [Ющинским] поспорил и говорит, что это я нашел, ты мне должен его отдать. А тот говорит – я вырезал и не отдам... Чеберя[ков] говорит: "если ты не отдашь мне этот прутик, то я расскажу твоей матери, что ты не пошел заниматься"; а тот отвечает: "если ты расскажешь моей матери... то я напишу в сыскное отделение бумагу, что твоя мать передерживает воров и сбывает краденые вещи. Ты думаешь, что когда я спал на диване в той комнате, то не видел, что ночью воры приносили краденые вещи. Я все видел и донесу об этом". На этом разговор и кончился, и она говорит, что будто бы Женя пошел домой, а те [Андрюша и "третий мальчик"] остались... Я узнал про это от Репецкой, но первоначальные сведения были от Красовского...

    [48] ...Грузенберг: ...Вы говорите, что когда с Красовским работали, он плана не имел, а потом, когда вы с ним расстались и встретились вторично, стоял он на этой версии, на которой вы стоите, что это воровское дело...

    Свид.: Он не имел определенного мнения. Я тогда подозревал Чеберяк[ову] и высказал такое предположение, что кто бы ни участвовал, был ли это Бейлис, был ли Приходько, но Чеберяк[ова] участвовала. Это было мое убеждение. Значит нужно искать Веру Чеберяк[ову] и остальных... могли участвовать только эти трое... брат Чеберяковой Сингаевский, Рудзинский и Латышев…

    Грузенберг: И об этом вы сообщили Красовкому?

    Свид.: Да... В первых числах апреля [1912 г.] и он тогда дал слово, что мы будем продолжать розыски дальше в том же направлении... Я тогда передал об этом ему как своему бывшему начальнику, стоявшему близко к делу. А после того он, не сказавши ничего мне, посвятил в это дело Бразуля. Вдруг через месяц появляется в газетах...

    [49] ...Карабчевский: ...Так что Сингаевская, сестра Чеберяковой, говорила, что она заходила [12 марта к Чеберяковым] и видела ванну?

    Свид.: Да, и что эта ванна была приготовлена для купания детей[2].

    [50] ...Григорович-Барский: Когда вы производили обыск у Чеберяковой, что вас навело на мысль о том, что у нее был воровской притон?

    Свид.: Нашли ломбардных 16 квитанций, но так как в то время не было никаких сведений относительно краж... то выяснить было нельзя, а после, когда выяснилось, я пошел в ломбард, но оказалось, что вещи выкуплены...

    Прокурор: ...Вы обратили внимание, когда производили осмотр на квартире Чеберяковой, когда вы расспрашивали Женю, что она сделала ему угрожающий жест, чтобы он молчал? И отсюда какой вы сделали вывод: что она участвовала в этом преступлении, или, чтобы он не болтал ничего лишнего?

    Свид.: Я знал, что она в курсе дела.

    Прокурор: Откуда вы это знаете?

    Свид.: Этим жестом она себя выдала.

    Прокурор: ...Она, может быть, не хотела, чтобы Женя рассказывал о последних минутах Андрюши. Вы не могли сделать такого вывода?

    Свид.: Я был убежден, что она замешана... Она сделала жест, чтобы он ничего не говорил, а раз она это сделала, мне казалось, что она заинтересована.

    Прокурор: А другие свидетели охотно показывали по этому делу?..

    Свид.: Нет, неохотно...

    Прокурор: ...Вы рассказывали довольно подробно историю с прутиками... но вы конец истории не рассказали. Вы говорите, что какая-то Пимоненко слышала от каких-то других лиц, в конце концов оказалось, что она слышала от Репецкой, и что к ней [Репецкой] подошла какая-то неизвестная женщина?

    Свид.: То есть, не к Репецкой [подошли], а какие-то две женщины разговаривали между собой около пивной, а Репецкая подслушала.

    Прокурор: ...Что же, они так неизвестными и остались?

    Свид.: Да, так и остались неизвестными.

    [51] ...Прокурор: ...А дальше что же было?

    Свид.: Дальше, Репецкая пошла к себе на квартиру и передала это жильцам...

    Прокурор: ...Ведь сын неизвестной женщины присутствовал якобы при этой ссоре Андрюши с Женей, что же они разошлись, куда они пошли?

    Свид.: Женя прибежал к своей матери и передал [об угрозе Андрюши][3].

    ...Прокурор (к Кириченко): ...Я не совсем понял: вы решили, что эти три лица [Сингаевский, Рудзинский и Латышев] могли участвовать в убийстве только потому, что они в то время были в Киеве, и потому, что они были воры? Какие еще были у вас основания подозревать их в убийстве? Только то, что они знакомы с Чеберяковой и что они воры? Отвечайте прямо на этот вопрос.

    Свид.: Они бывали в квартире Чеберяковой. А она всячески старалась, – то заявления подавала, то разносила прокламации[4].

    Прокурор: Это Чеберякова, а они-то причем?.. Вы говорили, что сначала были указания на других лиц?

    Свид.: Да...

    Прокурор: А когда было подано Бразуль-Брушковским первое заявление [прокурору], где указывалось на Мифле и Федора Назаренко – вы об этом заявлении знали?

    Свид.: Знал.

    Прокурор: ...Вы не установили, что Федор Назаренко никак не мог участвовать в убийстве, потому что содержался под стражей?

    Свид.: Я собирал справки, я знал об этом.

    Прокурор: Значит, это первое заявление оказалось совершенно ложным?

    Свид.: Да...

    Шмаков: А вы нашли этого третьего неизвестного мальчика, который тогда присутствовал [при "ссоре Андрюши с Женей"], или никакого мальчика не оказалось?

    Свид.: Не нашли.

    Шмаков: Об этом рассказывала Репецкой неизвестная женщина? Вы это показывали на допросе?

    Свид.: Я докладывал...

    Шмаков: Я вас спрашиваю, вы об этом показывали судебному следователю?.. Ведь [52] это было в 1912 году?

    Свид.: Да, в 1912 году, в апреле[5].

    Шмаков: И вот, в 1912 году в апреле месяце вы Бразуль-Брушковскому и Красовскому сообщали сведения, зная, что Красовский удален [от следствия]?

    Свид.: Да.

    Шмаков: А откуда вообще он [Красовский] мог получать сведения [о следствии]?

    Свид.: Не знаю.

    Шмаков: Вы знали, что Бразуль-Брушковский действовал вместе с Красовским?

    Свид.: Знал.

    Шмаков: А с Выграновым?

    Свид.: Теперь узнал.

    Шмаков: Значит, Красовский, Бразуль и Выгранов. Затем, когда вы допрашивали Женю Чеберякова, и Чеберякова сделала ему знак, как бы придвинулась к нему, вы об этом показывали у судебного следователя?

    Свид.: Докладывал.

    Шмаков: В протоколе вашего допроса написано?

    Свид.: Меня не допрашивали...

    Шмаков: Я вас спрашиваю, в протоколе это есть?

    Свид.: Нет.

    Шмаков: И этого также нет. Как же вы сегодня об этом говорите, а когда судебный следователь вас спрашивал по этому делу, то вы не говорили? Вы даже Красовскому, частному лицу, сообщали сведения, которые вам известны.

    Свид.: Это мой начальник.

    Шмаков: В апреле месяце [1912 г.] он уже не был вашим начальником, он был частным лицом, и вот вы этому частному лицу сообщаете сведения, которые у вас есть, а судебному следователю, который производит расследование, не сообщаете. Почему это?

    Свид.: Я докладывал...

    Шмаков: Я прошу [суд] удостоверить, что в протоколе [допроса Кириченко у следователя] этого не имеется.

    ...Замысловский: А относительно [обыска у Чеберяковой] 10 марта [1911 г.], вы так и не выяснили, краденые это были вещи или нет? Может быть, эти вещи были не краденые, а принадлежали самой Чеберяковой?

    Свид.: Было подозрение...

    Замысловский: Но оно осталось непроверенным?

    Свид.: Непроверенным...

    [55] ...По ходатайству поверенного гражданского истца, суд определяет огласить некоторые части из показаний свидетеля Кириченко.

    Член суда читает: «Кириченко был допрошен судебным следователем 12 марта 1913 года и показал так: я утверждаю, что при первом допросе она, Малицкая, мне ничего не говорила о тех подозрительных явлениях в квартире Чеберяк, которые, как она впоследствии показала, она слышала в день убийства Ющинского». И далее: «Мне приходилось неоднократно ее [Дьяконову] вызывать на допрос к полковнику Иванову, и сам я лично расспрашивал ее по этому делу, но она мне никогда, до самого последнего разоблачения Бразуль-Брушковского, не говорила о том, что она была у Чеберяк[овой] в день убийства Андрея Ющинского, что видела она [там] нескольких подозрительных лиц, и вообще она мне не сообщала о тех подробностях, которые имеются в [56] разоблачении Бразуль-Брушковского».

    Председатель: Это – о Дьяконовой?

    Свид.: Так точно[6]...

    Передопрос Полищука

    ...Замысловский: Вы слышали, что Красовский нам рассказывал, например, версию о "прутиках". Действительно ли был такой случай?

    Свидетель: Третий мальчик, который является серьезным свидетелем этого случая, не разыскан. Я думаю, что этот случай создан с целью отвести [следственные] власти в другую сторону... Тем более, что эта версия появилась как раз после обыска в помещении Бейлиса, после обыска у Чернобыльского.

    Замысловский: Какой же обыск был? Он результаты дал?

    Свид.: Дал результаты. После задержания Бейлиса и обыска шорной мастерской [на кирпичном заводе Зайцева], был сделан через несколько дней обыск в том помещении, которое занимал Чернобыльский у Бейлиса. Найдена была разная переписка на русском и еврейском языках, разные заметки, взяты были книги. Обыск в этой квартире вызвал большое безпокойство среди евреев, они забегали. Эти вещественные доказательства были отправлены на квартиру Красовского и затем направлены к следователю. После этого случая Чернобыльский забегал, Шнеерсон также... Через несколько дней после этого обыска появилась версия о прутиках. Версия о прутиках существовала и раньше, но не была развита, затем появилась она по совместной работе с Красовским... Мы полагали, что попали опять на тот же след, на котором вертелся Мищук, но все же оставить без проверки эти сведения нельзя было.

    Замысловский: Скажите, что же об этой переписке на русском и еврейском языках, которая так безпокоила Чернобыльского и Шнеерсона, что же об этих книгах взятых, говорил Шнеерсон?

    Свид.: Шнеерсон говорил, что это молитвенник, что это палестинских кабаллистов и просто кабаллистов.

    [57] Замысловский: Какова же дальнейшая судьба этой переписки и книг о кабаллистике?.. Эта перемена в настроении Красовского, который сначала говорил, что убийство ритуальное, потом начал говорить, что ритуального убийства нет, она не совпала ли как раз с этим периодом, когда эти вещи были найдены, когда Чернобыльский и Шнеерсон забегали?

    Свид.: Такое предположение вытекало [из хода дела] в начале октября месяца [1911 г.], когда я случайно припомнил фамилии. Я не говорил еще, что на переплетах были разные фамилии и затем я вспомнил, я натолкнулся на эту фамилию уже в Слободке, тогда, когда утвердительно начали говорить, что покойный мальчик был дружен с евреями, что он не был чужд еврейского общества... Когда я эти сведения получил, то доложил полковнику Иванову. Когда затем были установлены фамилии, установлена была квартира, установлено уже, что брат Бейлиса, не бывавший до марта 1911 г., был у него, полковник Иванов отправил Красовского собирать сведения.

    Замысловский: Фамилия Арона Бейлиса в книжке была?

    Свид.: Была, Шнеерсона тоже была...

    Шмаков: Файвель Шнеерсон имел предка Шнеерсона?

    Свид.: Имел.

    Председатель: Кем проверялся этот слух?

    Свид.: Полковник Иванов перед этим проверял...

    Шмаков: Какие же сведения получили относительно Шнеерсона?

    Свид.: Что он принадлежит к числу лиц высшего духовного еврейского общества... Я понимал так, что он был резником. Цадик и резник – это одно и то же лицо.

    Шмаков: Вы получили сведения, что он происходит из того общества, из которого происходил Зальман Шнеерсон?

    Свид.: Да. Этот Зальман Шнеерсон чуть ли не апостол...

    Шмаков: Не нашли ли вы молитвенника старого?

    Свид.: Это и есть тот, который был взят, и который доставил серьезное безпокойство Чернобыльскому... Там написано, что издание 1847 года. На основании этого молитвенника получилась точная справка, что Шнеерсон Файвель является родственником Зальмана Шнеерсона[7]...

    Шмаков: Вы говорили, были фамилии Арендер, Табачный, Шнеерсон, Чернобыльский... А Тартаковский был?

    Свид.: Тартаковский был...

    [58] ...Шмаков: Вы показали, что сначала у Красовского была идея, что убийство ритуальное?

    Свид.: Уверенность была большая, потому что все розыски сводились к заводу Зайцева, но потом изменились, я думаю, что это под влиянием Бразуля, потому что был случай, когда Бразуль с уверенностью сказал, что если Красовский не будет делиться сведениями, то найдется публика, которая постарается избавиться от обвинения евреев.

    Шмаков: Значит... сначала велись переговоры и казалось, такое было убеждение у Красовского [об убийстве евреями]?

    Свид.: Я сужу по тому, что на заводе Зайцева очень энергичный был обыск.

    Шмаков: А потом перемена произошла [в направлении следствия]?

    Свид.: Да.

    Шмаков: С Дубовиком Красовский беседовал?[8]

    Свид.: Сначала, собственно говоря, начали собирать сведения о Дубовике.

    Шмаков: Что же относительно обыска у Шнеерсона и Чернобыльского был составлен протокол?

    Свид.: Нет, не был составлен.

    Шмаков: Почему?

    Свид.: Не знаю... Все, что ни забирали, все передавали следователю.

    Шмаков: А что потом с этими бумагами делалось, куда они девались?..

    Свид.: Они были посылаемы присяжным переводчикам...

    Шмаков: А вы не знаете, все ли документы были представлены судебному следователю Фененко?

    Свид.: Я не знаю, но когда в ноябре месяце я спрашивал следователя, то он сказал, что книга эта возвращена.

    Шмаков: Кому?

    Свид.: По принадлежности.

    Шмаков: А переписка?

    Свид.: Относительно переписки, я уже здесь узнал от Шнеерсона, что он переписку получил обратно.

    Шмаков: От кого?

    Свид.: Я не спрашивал.

    Шмаков: ...Протокола обыска сделано не было. Следовательно, что было найдено – установить нельзя?

    Свид.: Не знаю...

    [59] ...Прокурор: А где были отобраны книги и переписка?

    Свид.: В комоде у Чернобыльского была найдена книга на еврейском языке... Когда я спрашивал в октябре или ноябре месяце [1911 г.] следователя об этом, то он сказал, что она возвращена по принадлежности и ничего из себя не представляет.

    Прокурор: Кто это сказал?

    Свид.: Судебный следователь [Фененко], а со слов кого, я не спрашивал.

    Грузенберг: Вот, сначала о молитвеннике... Как вы узнали, что там написан тот или другой год. Ведь у евреев вместо цифр буквы. Как же узнали, что там написано 1847 или 1747?

    Свид.: Там дважды было карандашом зачеркнуто, затем написано было, и мне сам Шнеерсон сказал, когда я его спросил, что это древняя настольная книга, такая древняя, что может быть отнесена к 1747 году...

    [61] ...Прокурор: Какому же компетентному лицу посылались эти вещи [62] для перевода?.. Вы не знаете, кто переводил?

    Свид.: Присяжный переводчик Варау...

    Прокурор: ...Молитвенник и корреспонденция поступили к Красовскому. А от Красовского через сколько времени поступили к следователю?..

    Свид.: Не знаю. Я помню, что следователь еще сомневался, доставлено ли ему все то, что было взято при повторном обыске, так как из гостиницы от Красовского доставлялось посторонними людьми...

    Шмаков: Этот переводчик еврей?

    Свид.: Не знаю...

    Шмаков: Шнеерсон у Бейлиса прописался 12 марта?

    Свид.: Да, и жил по 6 апреля...

    [63] ...Полищук: Месяцев за 6, 7, 8 был такой случай. Бразуль-Брушковский сказал Красовскому: вы не понимаете, убийство не может быть совершено с ритуальной целью...

    [64] ...Шмаков: И вы удостоверяете, что Бразуль говорил Красовскому, что ритуальные убийства возможны [по смыслу должно быть слово "невозмож­ны". – Ред.]?

    Полищук: Это сказал журналист, вращающийся в высшем обществе.

    Шмаков: Вы это удостоверяете?

    Полищук: Да.

    Шмаков: Вы говорили про Глинку...

    Полищук: Сначала его считали сотрудником "Киевлянина", потом даже сотрудником "Киевской Мысли".

    Шмаков: Он с Бразулем говорил?

    Свид.: Не один он, а все корреспонденты бывали...

    Шмаков: И все вместе Красовского уговаривали бросить версию [ритуального убийства]?

    Свид.: Были и угрозы.

    Председатель: Это к какому времени относится, до того, когда Красовский был устранен от расследования или после того?

    Свид.: Нет, до того...

    Председатель: Это тогда Бразуль говорил?.. При вас был этот разговор Бразуля с Красовским?..

    Свид.: При нас, прислуга была и все свои и до того, и после того...

    [66] ...Показание Сингаевского

    ... Прокурор: Вы брат Веры Чеберяковой?

    Свидетель: Да...

    Прокурор: Вы бывали у нее часто?

    Свид.: Нет, не часто...

    Прокурор: Скажите, чем вы занимались, теперь ведь вы под стражей?

    Свид.: Да.

    Прокурор: За что?

    Свид.: За покушение на кражу.

    Прокурор: Вы раньше судились?

    Свид.: Нет...

    Прокурор: Когда вы стали заниматься кражей, давно?

    Свид.: Года два.

    Прокурор: Что вас побудило к этому, чем вы раньше занимались?

    Свид.: Я работал поденно...

    Прокурор: Не познакомились ли вы в прошлом году с каким-то господином, который представился вам Караевым?..

    Свид.: Да...

    Прокурор: Расскажите, как вы познакомились?..

    Свид.: Там недалеко есть парикмахерская, я к нему зашел, к парикмахеру... Сначала мы с Ленькой стали разговаривать, потом подошел его товарищ, он и познакомил... потом зашли в трактир, пили водку, потом он пришел через несколько времени ко мне.

    Прокурор: Кто он?

    Свид.: Караев. И просил, чтобы я на другой день безусловно приезжал в Михайловскую гостиницу... Номер был пуст, я его стал дожидаться на коридоре, смотрю идет Караев. Пошли разговоры вообще, он стал говорить мне о краже... Подговаривал меня, чтобы я сделал кражу.

    Прокурор: Под видом человека, который тоже занимается воровством?

    [67] Свид.: Да. Потом стал спрашивать про убийство, не знаю ли я. Я говорил, не знаю... А потом говорит мне: «знаешь, как мы с этим делом разделались?» Я спрашиваю: с каким делом? Он говорит: «с делом Ющинского». Я сказал, что ничего по этому делу не знаю.

    Прокурор: А не говорил ли он вам, что две шмары капают?

    Свид.: Да, говорил. Он говорит: «на тебя показывают, видели, что ты был. Потому, желательно, чтобы ты с ними покончил, их надо истребить, а то плохо будет». Часов в 8 или 9 ушел, оставив мне револьвер... Потом мне Караев сказал, что меня подозревают в убийстве Ющинского. «Вот, про тебя такие-то сведения в жандармском отделении, я хорошо знаю». Я сказал, что про это я ничего не знаю. «А ты ведь в Москву уезжал?» Я сказал, что уезжал.

    Прокурор: Что же, он представился, что знает, что имеется в жандармском отделении?

    Свид.: Да. Он мне все это объяснил, что мне опасаться нечего, мне найдут квартиру, одежду дадут...

    Прокурор: Кто говорил?

    Свид.: Караев.

    Прокурор: А вы боялись, что против вас собираются сведения, что вас могут пришить к делу, боялись этого?

    Свид.: Да, боялся. Я прихожу в номер... он мне предложил остаться спать. Я, конечно, не согласился, потому что прямо испугался... Потом он опять пришел ко мне. Я, говорит, твоим родителям 25 руб. принес, чтобы они тебе передали...

    [68] Прокурор: ...Когда вы с ним познакомились, вы относились к нему с доверием или считали его провокатором? … Вы к нему относились осторожно, или нет?

    Свид.: Осторожно....

    Прокурор: А вы, действительно, совершили кражу из магазина Адамовича на Крещатике?

    Свид.: Совершил...

    Прокурор: А на следующий день вы в Москву уехали, когда? Утром?

    Свид.: Да, в 11 часов...

    Председатель: Вас задержали в Москве после этой кражи?

    Свид.: Точно так.

    Председатель: Вы эту кражу совершили накануне отъезда?

    Свид.: Да, в пятницу... Это было в два часа ночи. Там ходили сторожа вокруг магазина и осматривали все. Ничего нельзя было уловить. Потом мы пошли в Бессарабку, зашли в ресторан.

    Прокурор: И вы поехали к себе?

    Свид.: Да...

    Прокурор: А на следующий день, то есть в субботу вечером вы и совершили кражу?

    Свид.: Да...

    Прокурор: На какую сумму вам удалось продать?

    Свид.: Мы продали, но денег не получили.

    Прокурор: Ну на сколько же приблизительно?

    Свид.: Рублей на 300.

    Прокурор: Кража была в субботу вечером, а утром вы уехали и вам помогала Вера Чеберяк[ова], была на вокзале?

    Свид.: Нет, не была.

    Прокурор: А сообщили вы ей, что совершили кражу?

    Свид.: Нет...

    Прокурор: Вы никому не сказали, что совершили кражу... полиции, следователю не сообщали?

    Свид.: Нет.

    Прокурор: А когда дело началось, когда вам сказали, что пришьют вас к делу Ющинского, тогда только сообщили?

    Свид.: Да...

    [69] ...Прокурор: Когда Караев вам сказал, что ему все известно, что вас собираются арестовать, тогда вы начали бояться, что из-за его показаний, могут вас задержать.

    Свид.: Да.

    Прокурор: Но вы не сознавались им ни в чем?

    Свид.: Не сознавался.

    Прокурор: Не говорил ли он вам, что надо подбросить вещи Ющинского какому-то еврею, для того, чтобы вас спасти?

    Свид.: Говорил, предлагал подбросить какие-то вещи...

    Прокурор: Вас достаточно угощали, вам нравилась эта компания, вам нравилось бывать с ними?

    Свид.: Нет...

    Прокурор: А не говорили ли они о том, что нужно убить 10 человек?

    Свид.: Никак нет.

    Прокурор: А не говорили ли они о том, что предстоит дело мокрое? Вы понимаете, что такое мокрое дело?

    Свид.: Нет...

    Карабчевский: Чеберяк[ова] [70] ваша сестра?

    Свид.: Да.

    Карабчевский: Она заходила к родителям [где проживал Сингаевский. – И.Г.]?

    Свид.: Заходила, но не очень часто.

    Карабчевский: А вы к ней заходили?

    Свид.: Нет, редко бывал.

    Карабчевский: Например, сколько раз в месяц?

    Свид.: Месяца 2–3 совсем не бывал.

    Карабчевский: А вы не называли Рудзинского "министерской головой"?

    Свид.: Нет[9]...

    Карабчевский: Вы "Домового" [прозвище Андрюши Ющинского на Лукьяновке.– И.Г.] вовсе не знали?

    Свид.: Кого?

    Карабчевский: Ющинского.

    Свид.: Нет, совершенно не знал.

    Карабчевский: Не видели никогда?

    Свид.: Не видел...

    Шмаков: Я прошу занести в протокол, что когда председатель сделал замечание Карабчевскому, что он в своем вопросе Сингаевскому излагает факты, или обстоятельства, неверно, Карабчевский... говорит: «Г. председатель, как вы не хотите понять, что я, может быть, намеренно сообщаю ему неверные сведения для того, чтобы получить от него лучшие».

    Карабчевский: Не лучшие, а от него...

    [71] ...Грузенберг: Я в третий раз спрашиваю вас, будьте любезны, ответить суду, вы говорите, что сказали Караеву: мне нечего бояться этого убийства, так как мною в ночь с 12-го на 13-е, часов около 12-ти, или около часа, была совершена кража у Адамовича. Я спрашиваю вас, вы пошли и сознались сами следователю… почему же вы думаете, что если вы в ночь на 13-е совершили кражу, то это доказывает, что вы утром, в 12 часов перед тем не могли убить.

    Свид.: Караев так мне объяснил, что на тебя говорят так и так две сестры [Дьяконовы], что ты совершил убийство. Я объяснил, что убийства не совершал и об убийстве не знаю, потому что я в это время совершал кражу в магазине...

    Грузенберг: ...Вы пришли к судебному следователю и сказали, как вы говорите, правду, что вы воровали у Адамовича, и, как уже г. председатель сказал, вас до сих пор все-таки не судили за это дело?

    Свид.: Да.

    Председатель: Я говорил на вопрос защитника Карабчевского, когда он спрашивал, что есть формальные сведения, а какие соображения были у Карабчевского, я не справлялся, я не хотел нарушать хода его допроса и поэтому прошу вас вслушиваться в то, что я говорю, а не извращать.

    Грузенберг: Я не извращаю.

    Председатель: Не спорьте со мною...

    [72] ...Замысловский: Вас спрашивали: объясните, почему, если вечером была кража, то утром не могли убивать? Я спрошу вас, а вы не считали так, что если убить, то надо и труп спрятать... Если, значит, убили 12-го утром, то труп спрятать нельзя было до 12-го ночи?

    Свид.: Так точно.

    Замысловский: И вы 12-го ночью были на краже, а 13-го утром уехали [в Москву]?

    Свид.: Да...

    Замысловский: Вы считали, что совершенно доказано, что прятать труп не могли потому, что все уехали и вас это освобождает от обвинения в убийстве. Вы так думали?

    Свид.: Так точно...

    Замысловский: Вас спрашивали: зачем было уехать в Москву троим. Скажите, ведь в Москве вы ожидали денежную получку.

    Свид.: Так точно... Мы думали получить рублей 500–600...

    Замысловский: Не бывает ли в вашем деле так, что если одного отправить продавать вещи, то он все деньги получит и прокутит.

    Свид.: Да, прокутит, проиграет в карты...

    Карабчевский: И Рудзинский, и вы, и Латышев... сознались в этой краже, все трое?

    Свид.: Рудзинский еще в первый раз сознался у жандармского полковника [Иванова]...

    [73] Очная ставка [Сингаевского и Махалина]…

    [74] ...Председатель (обращаясь к Сингаевскому): Вы удостоверяете, что когда вы разговаривали с Караевым, этого молодого человека не было.

    Сингаевский: Не было.

    Прокурор (обращаясь к Махалину): Когда вы спрашивали, как же это вы нечисто сделали, так он прибавил: «это сделала министерская голова Рудзинского».

    Махалин: Я спрашивал... Он сказал, что «это сделала министерская голова Рудзинского».

    Прокурор (обращаясь к Сингаевскому): Была сказана такая фраза вами: «Это сделала министерская голова Рудзинского»?

    Сингаевский: На такой вопрос я не умею ответить. (Смех).

    Замысловский: Скажите, Сингаевский, – не спрашивали вы в тюрьме, что это за люди: Махалин, Караев?

    Свид.: Я слышал о Караеве... что он бомбист...

    Карабчевский: Вы говорите, Сингаевский, что таких слов: "министерская голова" не можете знать, а "провокаторов" вы хорошо знаете; что значит политика, анархист, это вы тоже знаете?

    Свид.: Да.

    Карабчевский: Затем, вы никогда не слыхали в тюрьме разговора "на мокрую и сухую".

    Сингаевский: В преступном мiре это не употребляется.

    Карабчевский: Затем "шмары", это вы тоже не знаете?

    Сингаевский: Это каждый знает...

    Замысловский: Я хочу спросить, такого нет выражения в тюрьме, что мокрое дело [75] и сухое дело?

    Свид.: Может быть, такое и есть между политическими...

    Показание Рудзинского

    Председатель: Расскажите, что вы знаете по делу об убийстве мальчика Ющинского?

    Свидетель: Мне ничего неизвестно...

    Прокурор: Когда вы сознались в краже в магазине Адамовича, это тогда, когда вас следователь допрашивал?

    Свид.: Когда допрашивал подполковник Иванов.

    Прокурор: Вы почему сознались, потому, что боялись, что вас пришьют к делу Ющинского?

    Свид.: …Чтобы меня к делу Ющинского не привлекли.

    Прокурор: Когда вы [первоначально] хотели совершить эту кражу у Адамовича?..

    Свид.: В пятницу, 11-го марта [1911 г.]...

    Прокурор: Почему вам не удалось?

    Свид.: Потому что электрический фонарь испортился... А на следующий день совершили кражу.

    Прокурор: Утром или вечером?

    Свид.: Вечером.

    Прокурор А днем что делали?

    Свид.: А днем я ходил смотреть магазин, а потом встретился с Сингаевским...

    [76] ...Прокурор: Вы Веру Чеберяк[ову] знаете, видели?

    Свид.: Нет, не видел. И не бывал, и не видел...

    Прокурор: Чем вы занимались в Киеве?

    Свид.: Раньше работал... Поденно.

    Прокурор: Отчего вы стали кражами заниматься?..

    Свид.: Увольняли с работы...

    [77] Грузенберг: Не случалось ли вам бывать в том доме, где живет Чеберяк[ова]?

    Свид.: Нет, не случалось.

    Грузенберг: Так что и не бывали, и в лицо не знали?

    Свид.: Узнал после того, как меня с ней ставили на очную ставку в жандармском управлении. Я ее не знаю, она меня не знает[10].

    [79] ...Грузенберг: Вы говорите, год целый пробыли в военно-фельдшерской школе?

    Свид.: Да.

    Грузенберг: И остались на второй год...

    Замысловский: А вот, как резать животных – это вам показывали в военно-фельдшерской школе?

    Свид.: Нет, там этому не учат.

    Замысловский: А только рассказывают?

    Свид.: Рассказывают, как животные составлены.

    Замысловский: И только?

    Свид.: Да.

    Замысловский: На операции какие-нибудь водили вас?

    Свид.: Нет. На операции водят только с третьего и четвертого классов.

    Замысловский: Так что, например, о хирургии вы и понятия не имеете?

    Свид.: Не имею понятия...

    [80] ...Передопрос Сингаевского

    Карабчевский: ...Где вы смолоду учились?

    Свид.: Я не учился.

    Карабчевский: Совсем не учились?

    Свид.: Нет, я учился, но туп к грамоте...

    Председатель: ...А писать можете?

    Свид.: Только фамилию…

    Председатель: А читать можете?

    Свид.: Нет, по слогам только могу прочесть...

    Шмаков: ...А я вот о чем вас спрошу – анатомию вы знаете, учились анатомии?

    Свид.: Не знаю…

    [Опущены показания вора Н. Мандзелевского, которого с 9 до вечера 13 марта продержали в участке под арестом, и его очная ставка с Е. Дьяконовой. Показания парикмахера Швачко, который, находясь под арестом в участке, якобы ночью слышал разговор Рудзинского с другим вором о том, что Андрюша должен был участвовать в ограблении Софийского собора и что воры «пришили байстрюка» – о чем решил сообщить в "Киевскую мысль" Бразулю; очные ставки Швачко с Красовским, Рудзинским, Бразулем, допрос Кириченко. Результаты их показаний отражены в других местах Стенографического отчета.– Ред.]

    [91] Показание Пимоненко [домовладелицы по [Верхне-]Юрковской улице]

    ...Грузенберг: Не помните, не было около водоразборного крана разговора мальчиков насчет прутиков? Вы этого не показывали судебному следователю?

    Свидетельница: Да, я показывала.

    Грузенберг: Вам рассказывал ночной сторож?

    Свид.: Да, он рассказывал о том, что 12 марта [1911 г.] Андрюша Ющинский шел к Чеберяковым рано утром, и они пошли гулять – Женя, Андрюша и этот мальчик. Там они вырезали себе по прутику, и у Андрюши оказался лучший прутик, прямее. Тогда Женя говорит – поменяемся, ты мне дай свой. А если ты не дашь, то я скажу твоей матери, что ты вместо классов приходишь к нам. Тогда Андрюша отвечает – а я тогда скажу, что к вам воры ходят и краденые вещи приносят, и что к вам принесли несгораемую кассу[11]. Женя с этим мальчиком побежали домой[12] и Женя стал рассказывать матери о том, что говорил Андрюша. В это время у Чеберяковой сидели какие-то два господина. Она, выслушав своего сына, обратилась к господину и говорит, – что с ним делать? А тот отвечает: его надо совсем убрать[13]. В это время этот [третий] мальчик будто бы стоял около открытой двери и он слышал это, испугался и убежал[14].

    Председатель: Что мальчик слышал [у Чеберяковых], это все вам сторож рассказывал?..

    Карабчевский: Кто этот ночной сторож, он жив или умер?

    Свид.: Я его не знаю.

    Карабчевский: Так что вы, когда столкнулись с агентом Выграновым, все это рассказали и отсюда пошел слух?

    Свид.: Да...

    Прокурор: Вы знаете имя этого сторожа?

    Свид.: Не знаю.

    Прокурор: Он пришел и рассказал, или вы его спросили, не слышал ли он чего интересного?

    Свид.: Я говорю, что такой случай был, что ночной сторож слышал...

    Прокурор: И вот он вам рассказывал, что водопроводчик[15] слышал от какого-то мальчика рассказ об этих "прутиках"?

    Свид.: Да.

    Прокурор: ...Значит, выходит так, что этот неизвестный мальчик рассказал водопроводчику, а кто этот мальчик – это потом выяснилось или нет?

    Свид.: Я не знаю, мне сказали, что он с Половецкой улицы...

    Прокурор: Так что, вы с ночным сторожем имели беседу, а ночной сторож передавал то, что слышал от водопроводчика, а водопроводчик передавал ему, что слышал от неизвестного мальчика, который рассказывал, что будто Андрюша шел с Женей, поссорились из-за прутиков, Женя зашел к себе и там оказалось два господина... И этот мальчик остановился у полуоткрытой двери и слышал [92] такой разговор, – нет, что там, надо прикончить, так?

    Свид.: Да...

    Прокурор: Скажите, вы водопроводчика расспрашивали, как этот разговор был, или вы только от ночного сторожа слышали? Что этот сторож жив или умер, вы не знаете?

    Свид.: Не знаю.

    Прокурор: А вы потом не узнавали, что весь этот рассказ вовсе не ночной сторож слышал и не водопроводчик, а все это пошло от какой-то госпожи Лепецкой или Репецкой?

    Свид.: Не слышала...

    [94] ... Шмаков: Свидетельница, вы слышали, что говорил батюшка [Синькевич. – Ред.], что к вам приходил какой-то еврей и спрашивал вас, не нужно ли вам денег?

    Свид.: Да, приходил.

    Шмаков: Он сулил вам 1000 руб., за что же именно?

    Свид.: Он предлагал, я говорила, что не нужно, он говорил – нет, вам нужны деньги, и убеждал их взять.

    Шмаков: Взаймы?

    Свид.: Да, взаймы... Подрядчик мне говорил – не берите денег.

    Шмаков: На заводе Зайцева вы были?

    Свид.: Да.

    Свид.: Вы сами говорили, что вы там рассказали, что вы свидетельница по этому делу?

    Свид.: Да, между прочим говорила.

    Шмаков: И вскоре после того, как вы это рассказали, к вам явился еврей с предложением денег?

    Свид.: Да...

    Карабчевский: (обращаясь к Синькевичу): ...Вы не состоите ли членом общества "Двуглавого Орла"?

    Синькевич: Да...
    ___________________________

    [2] Значит, дети Чеберяковых в день убийства Андрюши были дома; защита впоследствии будет утверждать, что их в этот день «услали к бабушке», поскольку трудно поверить, чтобы убийство совершалось на глазах у собственных детей. – И.Г.

    [3] По рассказу "неизвестной женщины", подслушанному Репецкой и затем рассказанному Пимоненковой, сын этой "неизвестной", то есть "третий мальчик", присутствовавший при "ссоре Жени с Андрюшей", остался вместе с Андрюшей на улице, в то время как Женя побежал домой и "рассказал матери о том, что ему рассказывал Андрюша". Спрашивается, кто мог знать, что Женя рассказывал матери, если оба других мальчика остались на улице (см. выше с. 240: «Женя пошел домой, а те остались»)?

    "Заинтересованная сторона", выкрадывавшая из суда материалы следствия, видимо, обратила внимание на эту неувязку и соответствующим образом проинструктировала Пимоненкову, которая впоследствии, на допросе в зале суда (см. с. 259) уже показала, что «Женя с этим мальчиком побежали домой», то есть к Чеберяковым, где этот мальчик, «стоя за дверью», слышал, как «два господина» решили «убрать Андрюшу». В зале суда эти неувязки остались незамеченными. – И.Г.

    [4] Заявления подавал, как известно, Бразуль-Брушковский, а о "прокламациях" ничего, кроме слухов, очевидно, распространявшихся "заинтересованной стороной", выяснено не было. – И.Г.

    Поднимать на суде вопрос о прокламациях, видимо, входило в функцию защитника Бейлиса Зарудного, который всякий раз, как только близко подходили к обсуждению участия евреев в убийстве, пытался увести внимание присяжных заседателей в сторону – на прокламации и погромы. На этот маневр неоднократно обращали внимание поверенные гражданской истицы. – Ред.

    [5] Другими словами, версия о "прутиках", о которых раньше ничего не было известно, всплыла вдруг более чем через год после убийства Ющинского. – И.Г.

    [6] Как можно видеть, похвалы Марголина в его книге по адресу Кириченко и "громадной важности" его показаний представляются несколько преувеличенными. Какой-либо существенной помощи защите он не оказал. – И.Г.

    [7] Файвель Шнеерсон в показаниях на суде притворился, что «не знает» этого (см. с. 107-108, 110-111). – Ред.

    [8] Хаим-Борух Дубовик проживал на другом конце территории кирпичного завода, на Кирилловской улице, рядом с еврейской больницей, при которой была тайно построена синагога, освящавшаяся специально для этого приехавшими раввинами, которых дети Чеберяковы видели в квартире Бейлиса. – И.Г.

    [9] В книге Замысловского "Убийство Андрюши Ющинского" (с. 133) дается продолжение ответа Сингаевского: «Не говорил. Я никогда и не видал такой головы, да мне этого и не выговорить». Это не единственное расхождение в текстах. Скорее всего, Стенографический отчет, изданный по данным газеты "Киевская мысль", содержит не полный и не точный отчет, не отражающий реально сказанное участниками процесса. – Ред.

    [10] Итак, оба вора (третий умер) – якобы убийцы Ющинского – в квартире Чеберяк (якобы, место убийства) не бывали, а один из них ее даже и не знал в лицо. Следствием не было установлено ничего, что могло бы опровергнуть эти утверждения Сингаевского и Рудзинского. Защита даже не пыталась их показаний поколебать, очевидно, зная, что "убийство ворами на квартире Чеберяк" – не что иное, как довольно неуклюжая выдумка с единственной целью отвести подозрение от евреев. – И.Г.

    [11] Эпизод явно выдуман взрослыми с точки зрения предполагаемой ими "мальчишеской" психологии: ничтожный повод ("прутик") – и сразу столь серьезные угрозы обоих! Кроме того: "ночной сторож" мог подслушать ссору на улице, но откуда он мог знать, что Андрюша пришел к Чеберяковым рано утром и как они оказались на улице рядом с ним, сторожем: не наблюдал же он с раннего утра за домом Чеберяковых? Сочинители этой истории, зная из выкраденных ими следственных материалов (см. "Воспоминания" Маховера) о найденной у Чеберяковых "несгораемой кассе" (не обязательно, однако, украденной – это установлено не было), немедленно снабдили подученную ими лжесвидетельницу "правдоподобной" деталью; однако об Андрюше было установлено с полной достоверностью, что в дом к Чеберяковым он вообще не заходил, а следовательно, о кассе не мог иметь понятия. – И.Г.

    [12] Это уже подправленное показание: полицейскому Кириченко та же Пимоненко сначала показала (см. ранее с. 240, 242), что Женя пошел домой, а те (то есть Андрюша и "третий мальчик") остались на улице, и тогда, разумеется, никто не мог бы знать, что Женя делал дальше и говорил ли он что-либо матери. – И.Г.

    [13] Два "господина" – воры из "шайки Чеберяк", решают убить ребенка (за что грозило 20 лет каторги), чтобы не открылось хранение краденого (за что в худшем случае грозило полгода тюрьмы) – возможно ли такое в преступной среде? Все это якобы происходило в день убийства, 12 марта 1911 года. Известно, что Андрюша позавтракал дома в 6 часов утра и был убит (установлено по остаткам пищи в желудке) между 9 и 10 часами утра. На дорогу на Лукьяновку из Слободки (8 верст) ему нужно было не менее полутора часов: ранее половины восьмого он не мог быть у дома Чеберяковых. Пока к нему вышел Женя, пока они куда-то пошли, пока вырезали "прутики", пока "ссорились", а Женя потом вернулся домой – не могло пройти менее часа. Значит, по этой версии самому Андрюше надо было сразу прийти к Чеберяковым (это после "ссоры"-то!), чтобы его именно там убили. – И.Г.

    [14] Сочинители этой истории пропустили одну необходимую деталь: "третий мальчик", испугавшись и убежав от Чеберяков, непременно должен был вернуться к водозаборному крану и доложить о слышанном (а сторож непременно должен был там его дожидаться!) – иначе о разговоре Веры Чеберяковой с двумя "господами" никто не мог бы знать. Удивительно, что об этом напоминает адвокат защиты Бейлиса. – И.Г.

    [15] Непонятно, почему после предыдущих ответов неожиданно возникает еще одно передаточное звено: оказывается, сторож слышал не от "третьего мальчика", а от "водопроводчика". – Ред.

    [95] ... Девятнадцатый день
    13 октября 1913 г.
    Допрос свидетелей: жандармского подполковника Иванова, следователя Фененко, тов. прокурора Лашкарева, Красовского. Справка об Эттингере и Ландау

    [Опущены показания торговки Е. Маслаш, сотрудника "Киев­ской мысли" А.А. Яблоновского, предлагавшего вместе с Бразулем Вере Чеберяковой 40 000 рублей за взятие вины на себя, и его очная ставка с нею. – Ред.]

    [103] Показание П.А. Иванова [подполковника, помощника начальника Киевского губернского жандармского управления. – Ред.]

    Свидетель: К расследованию убийства Ющинского я приступил в половине апреля 1911 г. по предписанию прокурора Киевского окружного суда. Мною собирались сведения исключительно негласным путем...

    Грузенберг: И продолжали [расследование] до какого времени?

    Свид.: До 1 июня 1912 года.

    Грузенберг: Скажите, в каком направлении вы производили расследование?..

    Свид.: Я производил расследование по всем направлениям. Были указания на родственников, на цыган, на евреев, и затем на уголовных преступников...

    Грузенберг: Вы относительно родственников производили расследование?.. Кто вам давал указания?..

    Свид.: Эти сведения я получил, главным образом, от Красовского, от Чеберяковой никаких сведений не получал.

    Грузенберг: Вы проверили эти сведения, и первая версия [о родственниках] была вами оставлена?

    Свид.: Да.

    Грузенберг: Затем, вторая версия, относительно цыган, – кто вам на нее указал?

    Свид.: ...Редактор-издатель газеты "Последние Новости" Брейтман дал мне эти сведения... но сведения были настолько неправдоподобны, что я на них долго не останавливался.

    Грузенберг: Затем, относительно воровской шайки, какие вы собрали сведения?..

    Свид.: Оставалось две версии: одна относительно евреев, другая относительно уголовного мiра. Причем, версию относительно уголовного мiра мне настолько старались навязать, что я решил на нее обратить особое внимание...

    [104] ...Грузенберг: Когда вы допрашивали [Рудзин­ского], он сознался в краже [у] Адамовича?

    Свид.: Да...

    Грузенберг: А вы его не спрашивали, почему он так вдруг сознался в краже со взломом?

    Свид.: Он сказал, что так как ему со всех сторон навязывают убийство Ющинского, то он и решил сознаться в краже...

    [105] ...Я самостоятельно собирал негласные сведения, а с полицией ничего общего не имел...

    [106] ...Прокурор: ...Когда Бразуль подал заявление, в котором указывал, что убийство совершено Мифле, Назаренко и Федором Нежинским... Заявление было подано прокурору судебной палаты, производилось расследование, что же, расследование дало результаты?

    Свид.: Нет...

    Прокурор: Так что версия эта оказалась в высшей степени недостоверной?

    Свид.: Да... Ничего не дала, только обследовалась, чтобы окончить.

    Прокурор: Когда же появилась вторая версия о Рудзинском, Сингаевском и Латышеве?..

    Свид.: Приблизительно в апреле месяце [1912 г.]...

    [107] ...Прокурор: Вам неизвестно, получали ли Бразуль-Брушковский, Махалин, Караев от кого-нибудь какие-то суммы?

    Свид.: Я имею по этому поводу достоверный факт, что в делах Киевского губернского жандармского управления имеются безусловно достоверные сведения, что все лица, принимавшие участие в частном расследовании [с еврейской стороны. – И.Г.], получали вознаграждение.

    Прокурор: В каком размере?

    Свид.: Я знаю, что суммами до 50 рублей заведывал Бразуль, а более 50 рублей помощник присяжного поверенного Виленский.

    Прокурор: Какие же суммы получал сам Бразуль?

    Свид.: Я знаю, что когда он ездил в Крым лечиться, после подачи заявления [прокурору об убийстве Ющинского родственниками. – И.Г.], то получил три тысячи... Относительно Махалина и Караева я имею сведения, что им ежемесячно выдавали около 50 рублей...

    Прокурор: Могли ли совершить другие преступники это убийство? Вы остановились на Рудзинском, Сингаевском и Латышеве только потому, что они были 12 марта в Киеве?.. что они выехали в Москву приблизительно с тот же день или на следующий день, как было совершено убийство? Эти сведения проверял Кириченко?

    Свид.: Эти сведения проверял Кириченко. Кириченко выяснил, что эти господа могли, если что было, принять участие. Они в это время были налицо.

    Прокурор: Значит, оснований для подозрений не было? Только то, что уехали?

    Свид.: Нет.

    Прокурор: А относительно других, Михалевича, Мандзелевского и Лисунова, было выяснено, что они фактически не могли принимать участия [в убийстве]?

    Свид.: Они были [12 марта] под стражей, Михалевич, кажется, в это время уже умер.

    Прокурор: Вы говорили, что Кириченко имел легкомыслие передать ваши сведения Красовскому?

    Свид.: Не легкомыслие, а он действовал в интересах дела. Он помнил, что с Красовским работал, хотел поделиться сведениями, полагая, что он от него [Красовского] получит полезные сведения.

    Прокурор: Так что, он неосторожно сообщил Красовскому, доверяя ему как бывшему начальнику, а Красовский создал эту версию [об убийстве шайкой воров. – И.Г.]? Так что для вас это было неожиданно?

    Свид.: Настолько неожиданно, что я даже произвел по этому поводу расследование, каким образом это могло дойти и сделаться известным...

    [108] ...Шмаков: Относительно Дьяконовой... вы сказали, что вначале она давала сведения неопределенные ?

    Свид.: ...Да, неопределенные.

    Шмаков: Говорила ли она, что видела [на квартире Чеберяковой] 12 марта [1911 г.] Рудзинского, Латышева?

    Свид.: Нет.

    Шмаков: Говорила ли, что она ночевала, ужасно боялась?

    Свид.: Нет...

    Шмаков: Не было ли так, что после второго заявления Бразуля [5 мая 1912 г.]... образ действий Дьяконовой совершенно изменился?

    Свид.: Когда она начала рассказывать о каких-то снах и о том, что являлась маска, я сказал, что этим маскам не доверяю и что если такие сведения будут еще, то я прекращаю с ней знакомство.

    Шмаков: Относительно того, что она была 12 марта [у Чеберяковой], видела таких-то и т.д., это она когда стала говорить?

    Свид.: Это она говорила при втором частном расследовании.

    Шмаков: Так что фактическую сторону она стала излагать уже после второго заявления Бразуля?

    Свид.: До этого она ничего подобного не говорила... Когда она допрашивалась при втором частном расследовании, то на вопрос, почему вы этого ничего раньше не говорили, она молчала и улыбалась.

    Шмаков: Не производили ли ее показания впечатления заученного урока?

    Свид.: Когда на нее сослался Бразуль в своем заявлении, я вызвал ее в первый раз на допрос, она давала... довольно туманные ответы, а когда вызывалась последующие разы, то на те же вопросы она отвечала очень определенно и ясно, а когда я задавал новый вопрос, то она отвечала опять довольно туманно...

    Шмаков: Это все вместе взятое производило впечатление, что ее кто-то учит?

    Свид.: Да, я поинтересовался и оказалось, что она всегда приходит на допрос в сопровождении Выгранова.

    Шмаков: Вы говорили о суммах, которые платили [участникам "расследования" с еврейской стороны. – И.Г.], о трех тысячах рублях г. Бразулю на поездку в Ялту?

    Свид.: Так точно.

    Шмаков: Откуда же эти деньги платились?

    Свид.: Не знаю.

    Шмаков: Но вообще расходы производились крупные?

    Свид.: Крупные.

    Шмаков: Не известно ли вам, сколько получил Красовский?

    Свид.: Определенной суммы, сколько получил, не знаю, но знаю, что получил.

    Шмаков: В значительном размере?

    Свид.: Не знаю.

    Шмаков: Но вы имеете сведения, что он получил?

    Свид.: Сведения достоверны, за это я ручаюсь...

    Шмаков: Вы знаете Марголина... знаете, что он был в Харькове? Не пытались ли вы узнать, был ли он прописан?

    Свид.: Нет, не был прописан.

    Шмаков: А как вы узнали, что он был там?

    Свид.: ...Я выяснил, что в одной гостинице останавливались Бразуль-Брушковский, Чеберякова и Выгранов, а [пребывание] Марголина в этой гостинице установить нельзя было. Он остановился, не помню, в какой-то другой гостинице... Я отправился, взял [109] в конторе книги о всех там пребывающих, но [Марголина] выяснить не удалось, затем, впоследствии, по буфетному счету только, было выяснено [что Марголин там останавливался. – И.Г.]…

    Шмаков: Вы не знаете, в "Киевской Мысли" шла агитация одно время?

    Свид.: Вообще, во всех газетах.

    Шмаков: В еврейских газетах. Не была ли прямо названа Чеберяк[ова] убийцей Ющинского?

    Свид.: Я не помню.

    Председатель: Г. поверенный гражданского истца, я бы просил газет избегать вообще, вывод из газет каждый делает по-своему...

    Шмаков: Один вопрос только, не было ли в газете "Киевская Мысль" помещено изображение дома, где жила Чеберяк[ова], ее портрет, портреты других лиц, на которых возводилось обвинение?

    Свид.: ...Не помню, было ли то в "Киевской Мысли" или "Последних Новостях"...

    Шмаков: Вы когда впервые пришли на завод Зайцева?

    Свид.: Это было 20 апреля [1911 г.]...

    Шмаков: Не обратили ли внимания на Файвеля Шнеерсона?

    Свид.: Да, обратил... Файвель Шнеерсон жил четыре года на Татарской улице в доме № 41, с 1907 по 1911 год, затем ни с того ни с сего он вдруг выбывает неизвестно куда 11 марта, а 13 марта он уже заявился на Кирилловской улице № 63.

    Шмаков: Так что, он жил на одной квартире четыре года, потом выявился [за день до убийства. – И.Г.], и потом заявился на другой квартире [на следующий день после убийства. – И.Г.]... Какие сведения вы собрали относительно того, бывал ли Андрей Ющинский у евреев?

    Свид.: Он бывал у Файвеля Шнеерсона; а затем были сведения сообщены, будто бы за мальчиком следил какой-то рыжий еврей... а когда мы захотели этого еврея выяснить, то это оказалось невозможным [он исчез. – И.Г.]...

    Шмаков: Вы собирали сведения о Файвеле Шнеерсоне. Кто он такой?

    Свид.: Собирал в местечке Носовке Черниговской губ., где его отец резник живет. В конце февраля месяца отец этого Шнеерсона приезжал в Киев, когда именно он приехал и уехал, не было возможности выяснить, потому что он без прописки жил... В Любавичах состоит некий Шнеерсон резником... там его называют цадиком...

    [110] ...Шмаков: Файвель [Шнеерсон] жил у Зайцева?

    Свид.: Этого нельзя установить...

    Замысловский: Относительно поездки в Харьков у вас получилось убеждение, что Марголин, приезжая в Харьков, старался скрыть этот приезд?

    Свид.: По-видимому, потому что я принимал все меры к тому, чтобы выяснить, где он жил. Он жил в лучшей гостинице, первоклассной.

    Замысловский: ...И вы просмотрели книгу [записи приезжающих в гостинице], и там не было фамилии Марголин?

    Свид.: Это положительно говорю, что просмотрел и не было записано.

    ...Карабчевский: Когда вы говорите о том, что по сведениям жандармского управления Махалин получил 50 руб., Караев 50 руб., это... сведения, которые не должны быть проверены?

    Свид.: За достоверность я ручаюсь, но источника в силу своих служебных обязанностей назвать не могу, источник безошибочный...

    [112] ...Прокурор: Вы сказали, что действуя в разных направлениях и думая, что убийство совершено родственниками или евреями... со слов издателя "Последних Новостей" г. Брейтмана предполагали, что убийство могло быть совершено и цыганами[16]?

    Свид.: Да.

    Прокурор: Брейтман еврей?

    Свид.: Выкрест.

    Прокурор: Так вот со слов этого еврея вы производили расследование?.. Но эта версия была отвергнута?

    Свид.: Да.

    Прокурор: В чем она заключалась?

    Свид.: Она заключалась в похищении детей, потому что, якобы, цыгане придают крови детей целебное свойство[17]...

    [114] ...Грузенберг: Защита ходатайствует о занесении в протокол, что на вопрос [115] защитн. Карабчевского, свидетель не назвал тех лиц, от которых он слышал, что будто бы лица, принимавшие участие в розысках, получали денежные вознаграждения от кого-то. Он отказался ответить, ссылаясь на служебную тайну и что...

    Председатель: Это было не так. Свидетель заявил, что есть определенные сведения жандармского управления, за достоверность которых он ручается, но о которых по долгу службы он говорить не может.

    Грузенберг: Вот об этом я и говорю. И что вы, ваше пре­восходительство, не объяснили ему, что долг служебный здесь отпадает, а есть только истина, которой он обязан служить...

    Замысловский: Я должен заметить, что этот свидетель [Иванов. – Ред.] вызван по ходатайству защиты.

    Грузенберг: Это безразлично, от кого исходило ходатайство. Нет свидетелей от обвинения или от защиты, а есть свидетели честные и безчестные...

    Председатель: Г. Грузенберг, я должен предупредить вас, что если с вашей стороны будут продолжаться такие недопустимые выпады, я, к сожалению, буду поставлен в необходимость применять крайние меры.

    Грузенберг: Мое заявление ни к кому лично не относилось.

    Председатель: Вы позволили себе недопустимое выражение... Если с такими, недопустимыми для защиты вообще и для присяжного поверенного в частности, выпадами вы будете еще выступать, то я буду вынужден прибегнуть к крайне репрессивным мерам...

    [Опускается расследование поездки в Харьков, объяснение Марголина о том, почему он не отметился там в гостинице. – Ред.]

    [120] ...Показание В.И. Фененко [следователя Киевского окружного суда по особо важным делам]

    Председатель: Г. судебный следователь, вас суд вызвал по ходатайству защиты [Бейлиса] для разъяснения того, что Бразуль-Брушковский, производивший добровольное расследование по делу об убийстве Ющинского, действовал вполне добросовестно с ведома вашего и прокурорского надзора, и под руководством последнего...

    Свидетель: Приблизительно в конце декабря 1911 года... ко мне в камеру [кабинет] явился Выгранов вместе с неизвестным господином, который назвался Бразуль-Брушковским, сотрудником "Киевской Мысли". Бразуль стал говорить, что у меня [у него]имеются сведения по делу Ющинского, безусловно солидный материал, который он не считает возможным сообщить сейчас, но что он намерен это сделать, причем просил, чтобы я выслушал его не в обстановке камеры, а где-нибудь в особом месте. Я ему тогда сказал, что выслушать могу только в присутствии лица прокурорского надзора... Товарищ прокурора Лашкарев согласился быть у меня на квартире... Весь рассказ Бразуль-Бруш­ковского передать в настоящее время я затрудняюсь. Беседовали мы часа четыре... Он говорил... что от Чеберяковой имеет сведения и подозревает, что убийство совершено... Мифле, бывшим сожителем Чеберяковой, затем неким Назаренко и ее братом, причем в этом убийстве принимали участие Федор Нежинский и Лука Приходько. В интересах дела он тогда просил непременно [121] арестовать Мифле. Я помню, что прокурор суда категорически заявил, что Мифле арестовать он не может, что он может его арестовать только в том случае, если будет установлена его причастность к убийству. То же самое сказал ему тогда и тов. прокурора... Когда Выгранов и Бразуль-Брушковский ушли, прокурор суда высказался, что версия... о Федоре Нежинском, о Приходько не выдерживает никакой критики. То же самое сказал товарищ прокурора Лашкарев...

    [123] ...Прокурор: А рассказывал ли он [Бразуль] о том, что они совершили поездку в Харьков вместе с компанией?

    Свид.: Этого я совершенно не знал.

    Прокурор: Так что это было для вас неожиданно? Так что, если Бразуль говорит, что он поставил вас в известность об этой поездке, то это не соответствует действительности?

    Свид.: Да...

    [124] ...Замысловский: Когда у вас был разговор с Бразулем, когда он пришел и сидел с одиннадцати до четырех, по поводу этой версии Бразуля, – что же он говорил об этой версии в виде предположения... или он высказывал свое убеждение, уверенность и вас пробовал убедить, что убили Мифле, Назаренко и другие?

    Свид.: Несомненно, Бразуль верил в эту версию... Он говорил... что у него есть фактические данные относительно Мифле, Нежинского, Назаренко, Приходько[18]. Когда он ушел, то прокурор суда сказал, что это несомненно вздор...

    [125] Замысловский: ...Скажите, Красовский в это время не убеждал ли вас, что надо привлекать Луку Приходько в качестве обвиняемого и не обращался ли он к вам с таким оговором?

    Свид.: Красовский говорил, что несомненно в этом деле виновен Лука Приходько[19]...

    Председатель: Говорили ли вы Бразуль-Брушковскому, когда следствие уже было окончено, что обвинительный акт не будет составлен и вам нечего безпокоиться.

    Свид.: Я этого не говорил.

    Прокурор: ...В начале дела, когда расследованием занимался Мищук, не убеждал ли он вас в виновности Александры и Луки Приходько и что в этом отношении им собрано много данных?..

    Свид.: Я помню, что когда началось дело, у прокурора киевского [окружного] суда Брандорфа в квартире было несколько совещаний, на которых присутствовали... тов. прокурора Лашкарев, я и Мищук. И Мищук докладывал прокурору суда, что несомненно Приходько, как мать, так и отчим, принимали участие в этом убийстве, и что он это установит. После того, когда было произведено расследование пятен крови[20], он больше на этом не настаивал... Он сказал, что он отказывается от этого обвинения, потому что все данные, о которых он докладывал, рухнули...

    [127] ...Показание Лашкарева

    Допрашивают тов. Прокурора [Киевского окружного суда] Лашкарева.

    Лашкарев: В 1911 г. я некоторое время наблюдал за производством следствия по делу об убийстве Ющинского... В декабре... пришел судебный следователь Фененко и сказал, что к нему явился... Бразуль-Брушковский и бывший агент сыскного отделения [киевской полиции] Выгранов и сообщили, что они располагают ценным материалом по делу об убийстве Ющинского... просят назначить им место и время для того, чтобы они могли сообщить эти сведения судебному следователю. При этом указывалось, что этим местом не должна быть камера [кабинет], а время должно быть не днем. Объяснялось это тем... что будто за Бразулем и Выграновым следили, не то агенты полковника Иванова, не то как будто бы убийцы Ющинского... Было решено собраться на квартире Фененко на следующий день...

    [128] ...И вот явился прокурор суда Запенин и я. Пришли также Бразуль-Брушковский и Выгранов... Беседа продолжалась довольно долго, но, однако... никаких фактов не было... Бразуль обращался к прокурору суда с просьбой об аресте Мифле, указывая, что это необходимо для дела. Прокурором суда было отказано в этой просьбе... прокурор суда сказал, что он «по темному следу не пойдет»...

    Прокурор: Могло ли быть так, что вы сказали, что никакой обвинительный акт [против Бейлиса. – Ред.] [129] составлен не будет?

    Свид.: Не могло быть.

    Прокурор: Бр.-Брушковский утверждает, что вы сказали: «пустяки, не безпокойтесь, обвинительный акт не будет составлен»...

    Свид.: Ничего подобного я не говорил...

    Прокурор: Насколько вся эта версия, которая в декабре [1911 г.] была представлена Бр.-Брушковским, насколько она возбуждала доверие?..

    Свид.: Вопроса о доверии или недоверии здесь быть не может... Никаких фактов Бр.-Брушковский и Выгранов нам не дали и когда говорили в продолжение нескольких часов, у нас всех была мысль узнать, чем они располагают, так как они прямо ничего не говорили. На предложенный мною Бра­зулю-Брушковскому вопрос он как будто начнет говорить, и затем постепенно начинает уклоняться... Выгранов многозначительно улыбался, делая вид, что он знает, но все, что удалось узнать, это то, что убийство было совершено, по словам Выгранова, в пещере, но не в той пещере, а в какой-то другой, таинственной на Лукьяновке, очень обширной, вход в которую завален камнями, и туда трудно войти... На вопрос, чем же убили Ющинского, какие были мотивы, Выгранов ответа не дал... он говорил, что была какая-то "клятва крови", что они резали руку, но почему – это не известно.

    Прокурор: Вам не казалось это фантастичным?

    Свид.: Несомненно, казалось... Бразуля я видел впервые... никаких оснований доверять Бразулю у меня не было, а были мелкие обстоятельства относиться к нему с недоверием. Они заключались в следующем: во-первых в том, что он... [130] не отвечал на вопрос, затем эта таинственная обстановка свидания, которая должна была происходить ночью, затем, когда начинал говорить Выгранов, вмешивался в разговор Бразуль, и получалось впечатление такое... что Бразуль следит за Выграновым, чтобы он не сказал чего лишнего... У меня, у прокурора и у судебного следователя Фененко, у нас было такое впечатление... что здесь стремление обвинить в преступлении Мифле, или, быть может, узнать, что уже у нас судебными властями установлено.

    Шмаков: Не было ли у вас того впечатления, что он хотел от вас разузнать сведения, а не то, чтобы вам сообщить?

    Свид.: Да, было такое впечатление... Мы беседовали три часа, но никаких фактов они нам не сообщили...

    [131] Шмаков: ...Прошу занести в протокол, что общее впечатление от этого разговора было таково, что они скорее явились с целью выведать, чем сообщить что-либо о деле...

    [132] ... Вопросы Красовскому

    Карабчевский: …Каким путем вам стало известно... о союзе Сингаевского, Рудзинского и Латышева?..

    Свидетель: Об участии этих трех лиц в убийстве Ющинского циркулировали довольно определенные слухи среди преступного мiра, откуда я первоначально и получал сведения[21]...

    Справка [об Эттингере и Ландау][22]

    [134] ...Прокурор: ...Как видно из показаний свидетелей, данных на предварительном следствии и здесь, по тем справкам, которые производились, в усадьбе завода Зайцева проживали во время, совпадающее с убийством Ющинского в марте [1911 г.], два цадика [прибывшие из заграницы – И.Г.] Эттингер и Ландау... [135] А был ли это родственник Зайцева или постороннее лицо Зайцеву, этого мы не касаемся...

    [136] [Определение суда:] ...представленная товарищем прокурора в настоящем заседании справка относится к какому-то Израилю Ландау, который не имеет никакого отношения к делу, так как... не прописан на заводе Зайцева... Суд определяет, приобщить [к делу] дополнительную справку, представленную прокурором. Из справки видно, что Назаренко содержался в тюрьме с 30 января по 30 марта 1911 г.

    Прокурор: Господа присяжные заседатели, я прошу обратить ваше внимание, что... в заявлении Бразуля-Брушков­ского... указывалось... что убийцами Андрея Ющинского были Мифле, Федор Нежинский, [Лука] Приходько и в том числе Назаренко, который тогда содержался в тюрьме... 

    [Пропущен осмотр местности и показания не явившихся свидетелей. – Ред.]
    ___________________________

    [16] Как пример распространения подобных слухов, приведем заметку из петербургской кадетской газеты "Речь" (30 июня 1911 г.): «Расследование убийства Ющинского, доведенное, казалось, до конца, вновь приостанавливается… Создается новая версия объяснения преступления, согласно которой покойный Ющинский был продан родными цыганам, бывшим, действительно, во время его убийства в Киеве, с целью приспособить его к нищенству. Убитый Ющинский – мальчик очень развитый и упрямый, – оказывал сопротивление цыганам, пытавшимся его уродовать. Цыгане, опасаясь преследования, прикончили его». – Ред.

    [17] Выходит, евреи допускают, что убивать детей, вытачивая из них кровь, цыгане могут, а они, евреи – нет, и в отношении их это "кровавый навет". На эту нелогичность потом обратил внимание прокурор Виппер в своей заключительной речи. – Ред.

    [18] Из всех поименованных: Мифле – слепой, Нежинский – дядя убитого, Приходько – его отчим, а Назаренко сидел во время убийства в тюрьме. – И.Г.

    [19] Дело было в декабре 1911г. и январе 1912 г. Однако, непоколебимое алиби Луки Приходько (работал и ночевал безвыходно в переплетной мастерской вплоть до вечера 12 марта) было установлено немедленно по нахождении трупа, при первых же розысках. Владелец переплетной мастерской Колбасов подтвердил это алиби в двух показаниях у следователя, в мае и в июле 1911 г. – незадолго до своей неожиданной смерти. – И.Г.

    [20] 25 марта на квартире Приходько был произведен обыск, нашли «платье, на котором оказались, по-видимому, следы крови» (ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5482. Л .3). «При химическом и микроскопическом исследовании пятен… оказалось, что они не кровяного происхождения, а представляют из себя следы какого-то растительного сока» (ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5482. Л. 6-8). – Ред.

    [21] Председатель суда не раз указывал Красовскому, что он не может считать слухи достаточным материалом для суда, требуя указать источники этих слухов. Ни одного источника ни Красовский, ни защита Бейлиса, ни ее "свидетели" представить суду не могли. Слухи об убийстве родственниками, слухи о несуществующем капитале Андрюши – ради получения которого мать, дядя и отчим убили мальчика, слухи об отравлении детей родной матерью, слухи о "третьем мальчике", видевшем, как поссорились Женя с Андрюшей, но оставшемся не разысканным, слухи о "притоне воров" в квартире Чеберяковой и их участии в убийстве – слишком много "слухов" для одного дела. Остается удивляться беззастенчивости, с которой все эти слухи выдаются еврейской пропагандой до сего дня за правду. – И.Г.

    [22] Из представления Товарища Прокурора Киевской Судебной Палаты А. Карбовского Прокурору Киевского Окружного Суда: «От Полищука, Владимiра Галкина и Андрея Опанасенко получены сведения, что в усадьбе Зайцева в начале марта 1911 года находились австрийские евреи Эттингеры, не прописанные в полицейском участке. Служащий в конторе Зайцева (фамилия его будет указана названными свидетелями в случае возвращения дела на доследование) – 13 марта 1911 года отвез их из усадьбы Зайцева на вокзал, и покупал им билеты до какой-то пограничной станции [выделено нами. – Ред.].

    Кроме того, и в следственном материале были указания, что в заводе Зайцева проживал около 12 марта 1911 года австрийский подданный Израиль Ляндау. Будучи допрошен об этом, владелец завода Зайцев показал, что Израиль Ляндау несколько лет назад умер. Но несмотря на это, были запрошены начальники отделений жандармских ж[елезно] д[орожных] управлений всех пограничных с Австрией станций и из Радзивилова было получено сообщение, что Израиль Ляндау 15 марта 1911 года возвратился из России в Австрию [выделено нами. – Ред.]. Судя по отметкам на его паспорте, он пробыл в России всего несколько дней. Из Киевского городского полицейского управления была получена справка, что Израиль Ляндау, австрийский подданный, неизвестно откуда приехал в Киев 11 марта 1911 года и был прописан в д[оме] № 84 по Владимiрской улице» (ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5482. Л. 208, 208 об., 209, 209 об.). – Ред.

    [142] ... Двадцатый день
    14 октября 1913 года
    Показание архимандрита Амвросия. Допрос Красовского. Два осмотра трупа Ющинского

    [144] ... Показание архимандрита Амвросия

    Оглашается… показание, данное 3-го мая 1911 года:

    «Я, архимандрит Амвросий, 65 лет, православного вероисповедания, лично я не изучал по источникам учения о ритуальном убийстве христиан евреями, но в бытность мою наместником Почаево-Успенской лавры, с 1897 по 1909 год, я неоднократно имел случай беседовать по этому предмету с несколькими лицами и в частности с двумя православными монашествующими, принявшими православие из еврейства, а затем приходилось трактовать и в Киеве о том же... Все эти беседы... выработали во мне мнение, что у евреев, в частности у хусидов или хасидов, есть обычай добывать христианскую кровь по преимуществом убиением христианских непорочных отроков. Кровь эта требуется хотя бы в самом ничтожном количестве для приготовления еврейских пасхальных опресноков (маца), в следующей цели. По талмуду, кровь служит символом жизни, и по тому же талмуду евреи единственные господа мiра, а все остальные люди лишь их рабы, и вот употребление в маце христианской крови знаменует, что им принадлежит право даже жизни этих рабов. Это религиозное талмудическое учение ортодоксальных хусидов и силятся внедрять в сознание евреев употреблением мацы, приготовленной с примесью христианской крови. С другой стороны, им хочется, чтобы это [их еврейское господство] сознавали и все не евреи, гои, а потому тело христианина, из которого взята кровь, не может быть так уничтожено, чтобы оно исчезло безследным. Поэтому всегда такие тела евреи устраняют так, чтобы, с одной стороны, не было указаний на место и лица, где и которыми совершено это преступление, а с другой, чтобы гои, найдя со временем тело, не забывали бы, что над их жизнью евреи имеют право [распоряжаться] как господа, с правом жизни и смерти. Если еврею приходится для указанной цели добывать кровь в обстоятельствах опасных, то он не обставлен никакими формальностями в совершении этого акта, но... в условиях полной безопасности... добывание этой крови совершается по приписанному уже ритуалу и между прочим в совершении этого акта должен участвовать тогда раввин, который читает положенные на этот предмет молитвы и окончить их должен еще когда несчастная жертва жива, но кровоточит. Другие евреи, участники этого обряда, совершают самое извлечение крови, отворив вены [жертвы] и затем нанося поранения, которые должны хотя отчасти соответствовать ранам, нанесенным при крестном страдании Господа нашего Иисуса Христа, выражая этим глумление над сими страданиями. А затем, не допуская до естественной смерти, при последнем остатке крови наносится жертве несколько уколов в область сердца, от которых несчастный должен умереть. Всех в таких случаях ран должно быть определенное число и в определенных частях тела, числом приблизительно в 45... Наместник Киево-Печерской Успенской лавры архимандрит Амвросий».

    Грузенберг: Кто присутствовал при показании архимандрита Амвросия?

    Председатель: Прокурор судебной палаты Чаплинский и прокурор окружного суда Брандорф.

    Грузенберг: Вчера уже было заявлено, что показания архимандрита Амвросия носят характер экспертизы и поэтому оглашению не подлежат.

    Председатель: Это заявление ваше занесено в протокол.

    Затем оглашается второе показание архимандрита Амвросия, данное 12 марта 1912 года.

    «...К данному мною по настоящему делу показанию добавляю. Те два монаха, перешедших из еврейства в православие, с которыми мне приходилось беседовать... по вопросам еврейского вероисповедания, были из кантонистов... Один из них, схимонах Донат, скончался уже в преклонном возрасте, а другой, архимандрит Автоном, находится в С.-Петербурге [145] в свите архиепископа Волынского Антония. В беседах со мною... не проявили начитанности в книгах еврейского вероисповедания, а сообщали лишь свои наблюдения из житейского быта. Оба они говорили о враждебном отношении евреев к христианству и о тех преследованиях, которым подвергают они лиц, переходящих в христианство. Говорили они также и о том, что евреи, придавая вообще крови большое значение, употребляют христианскую кровь в пасхальных опресноках, но при этом они не делали ссылок на какие-либо места талмуда и других еврейских книг... Сообщали все это как слышанный ими в детстве разговор между близкими лицами старшего возраста...»...

    [147] ...Допрос Красовского

    Прокурор: ...Свидетель, вы, кажется, допрашивались... тем судебным следователем, который производил расследование о причинах смерти Жени Чеберякова... Какие высказывали предположения и соображения и на чем они основывались, – что болезнь Жени Чеберяк[ова] была последствием отравления?

    Свидетель: ...У меня было ясное представление, что Чеберякова все принимала меры для того, чтобы дети ее не были вылечены, а чтобы умерли... Женя был очень тяжело болен, и когда Чеберякова была выпущена из-под ареста, она сейчас же отправила его домой...

    Прокурор: А в отношении Люды Чеберяковой?

    Свид.: Она была очень больна, но выздоровела...

    Шмаков: Вы говорите, что она [Вера Чеберякова] приняла меры к тому, чтобы ее дети умерли. Это относилось к Жене и Вале?

    Свид.: К обоим детям.

    Шмаков: Я прошу занести в протокол слова, что – она принимала все меры к тому, чтобы Женя и Валя, ее родные дети, умерли...

    Грузенберг: И что же, она принимала какие-нибудь меры для их смерти, об этом вы не знаете?

    Свид.: Нет.

    Председатель: Вы сейчас заявили, что принимала меры.

    Свид.: ...У меня такое убеждение потому было, что она безучастно относилась к их болезни...

    [148] ...Председатель: Вы сразу заявили, что она принимала меры, то есть такого рода действия, которые привели к смерти [ее детей], а теперь выходит, что она, собственно говоря, пассивно относилась... Это большая разница...

    Шмаков: Он заявил, что она не давала им лекарства.

    Свид.: Да, мне это передавала Дьяконова.

    Председатель: В виду разноречия в показаниях свидетеля... суд определяет показания его огласить. Слушайте, Красовский, что вы говорили следователю: «...что Женя Чеберяк отравлен матерью, которая боится, чтобы Женя что-нибудь не рассказал об убийстве Ющинского». Это вы говорили судебному следователю?

    Свид.: Да, такие слухи циркулировали.

    Председатель: Вы – бывший полицейский агент, и поэтому должны знать, что суду слухи, неизвестно откуда исходящие, не могут служить доказательством. Потрудитесь сказать нам, откуда такие сведения вы получили?

    Свид.: Я не помню сейчас откуда.

    Председатель: Раз вы показываете на то, что это были не сплетни, не болтовня, то назовите определенных лиц, от которых вы слышали.

    Свид.: Нет, я не могу сказать...

    Председатель: Нет, позвольте, вы от определенного лица или так слышали, что говорили?

    Свид.: Нет, я на лица не могу ссылаться, а так циркулировала молва, там, где она проживала, среди обывателей была распространена такая молва.

    Прокурор: А вам неизвестно было, что они заболели, когда мать была арестована по вашему постановлению.

    Свид.: Да, когда она была арестована, но мне было известно, что они [дети] очень часто посещали свою бабушку Сингаевскую...

    Председатель: Суд определяет согласно ходатайству сторон огласить сообщение бактериологического института... что в испражнениях детей палочки дизентерии не были найдены...

    Шмаков: ...Женя[23] и Валя заболели одновременно, а Людмила заболела после того, и вот в испражнениях Вали и Людмилы никаких следов дизентерии не оказалось...

    [151] ...Первый осмотр трупа Ющинского

    «1911 года, марта 22 дня, и[сполняющий] д[олжность] судебного следователя 5-го участка г. Киева [Медведев] в анатомическом театре университета Св. Владимiра... через киевского городского врача Т.Н. Карпинского, производил судебно-медицинское вскрытие трупа...: ...рубаха почти во всех частях покрыта засохшими кровяными пятнами, помарками и брызгами... Руки у покойного заложены под спину и связаны шпагатом... Трупное окоченение почти исчезло, трупных пятен почти нет...

    На средине темени обнаружено 4 ранения кожи щелевидной формы [152] длиной от 7 до 3 мм, такого же характера щелевидное отверстие длиной 4 мм имеется на коже левого виска, весь правый висок покрыт точечными уколами, каковых имеется 14, уколы эти по наружному краю расположены в одиночку, а по внутреннему они расположены правильными рядами... На правой стороне шеи... имеется 4 щелевидных ранения длиной около полсантиметра каждое, такое же ранение имеется под левой стороной нижней челюсти, и два... в области кадыка, и 2 укола на левой щеке. На левой стороне груди... имеется 7 уколов... 8 уколов имеется на середине мечевидного отростка. На правом боку по подмышечной линии имеется 5 уколов... На правой стороне спины... имеется 4 укола... Все эти уколы местами щелевидной, местами круглой формы...»

    [153] ... Второй осмотр трупа Ющинского

    «1911 года, марта 26 дня... и[сполняющий] д[олжность] судебного следователя Киевского окружного суда по особо важным делам В.И. Фененко... через профессора университета Св. Владимiра Н.А. Оболонского и прозектора Н.Н. Ту­фанова, производил судебно-медицинское вскрытие трупа Андрея Ющинского, причем оказалось следующее: ...

    [154] ...На внутренней поверхности губ имеются следы от надавления зубов с ссаднением слизистой оболочки...

    [158] ...На куске кожи... вырезанной из правой височной части, имеются 13 щелевидной формы кожных ранений...

    [Опущены обсуждение фотоснимков, препаратов, протоколы осмотра частей трупа, описание одежды, шваек, глины. – Ред.]
    ___________________________

    [23] В отношении Евгения Чеберякова бактериологическая экспертизва не проводилась. – Ред.

    [170] ... Двадцать первый день
    15 октября 1913 г.
    Вопросы судмедэкспертам

    ...Председатель: На обсуждение г.г. экспертов по судебно-медицинской экспертизе суд предполагает поставить следующие вопросы:

    1) Все ли обнаруженные на трупе Андрея Ющинского повреждения нанесены ему при жизни?

    2) Какие из этих повреждений являются безусловно смертельными?

    3) Какие именно повреждения явились непосредственной причиной смерти Ющинского?

    4) В какой последовательности наносились Ющинскому повреждения, была ли на голове Ющинского фуражка во время причинения ран в голову и каких именно и если первые ранения нанесены в голову, то не было ли потери сознания и как скоро оно наступило? Каков промежуток времени между первым ранением и смертью?

    5) Каким орудием причинены Ющинскому повреждения, одним и тем же или разными и могли ли быть такими орудиями имеющиеся в деле швайки и какие именно?

    6) Причинена ли смерть Ющинскому насильственными действиями одного или нескольких лиц и скольких приблизительно и сколько времени таковые действия продолжались?

    7) Сопровождалось ли причинение смерти Ющинскому мучительными страданиями?

    8) Сопровождалось ли причинение смерти Ющинскому обезкровлением его тела?

    9) Дают ли данные судебно-медицинского вскрытия основание считать причиною смерти Ющинского обезкровление?

    10) Если из тела Ющинского была выточена и собрана кровь, то из каких ранений возможно было удобнее собрать ее, при каком положении тела, какая эта кровь – венозная или артериальная?

    11) Дают ли основание как самый характер, так и расположение повреждений заключить, что посредством их можно было удобнее или более всего добыть крови?

    12) Какое приблизительно количество крови вытекло из тела Ющинского и какое приблизительно количество крови оказалось на белье и одежде его?

    [171] 13) Свидетельствует ли характер повреждений, число их и расположение о том, что причинение мучений и обезкровление Ющинского входило в план, намеченный убийцами?

    14) Свидетельствует ли как расположение, так и характер ран на теле Ющинского, о познаниях в анатомии человеческого тела со стороны лиц, их наносивших?

    15) Было ли связывание рук Ющинского прижизненным или посмертным?

    16) Через сколько времени после принятия пищи последовала смерть Ющинского?

    17) Принесен ли труп в пещеру, где был обнаружен, и, в утвердительном случае, на чем основывается такой вывод?

    18) Через сколько приблизительно времени после причинения смерти труп Ющинского был перенесен в пещеру, если убийство было совершено в другом месте?

    19) Когда наступает окоченение трупа и когда проходит такое состояние?

    20) Если труп Ющинского был перенесен в пещеру, то в состоянии ли окоченения, или по прекращении такового?

    21) Были ли потеки крови на трупе Ющинского и не был ли труп обмыт после нанесения ран?

    22) Как скоро засыхает кровь на ткани в местах, незащищенных от действия воздуха?

    23) Когда и при каких обстоятельствах могли получиться на куртке убитого глиняные помарки и кровяные пятна, бывшие предметом химико-микроскопического исследования?

    Грузенберг: А наш последний вопрос не вошел?

    Председатель: Что касается одного вопроса, предложенного защитой об определении национальности [убийц], то он судом отнесен к психиатрической экспертизе.

    Вопрос этот редактирован защитой так: «представляются ли основания по характеру повреждений судить о национальности и племенных симпатиях или антипатиях лица, их наносившего?»[24]...

    Карабчевский: Я хотел бы выяснить, гг. эксперты по психиатрии будут участвовать в этой экспертизе?

    Председатель: Нет, гг. эксперты по психиатрии будут потом... самостоятельно давать заключение.

    Карабчевский: Но для них очень важна экспертиза судебно-медицинская.

    Председатель: Они и выслушают заключение экспертов по судебной медицине...

    Зарудный: Так что будет отмечена наша просьба о том, чтобы все эксперты совещались вместе. Закон не знает различия между судебно-медицинской и психиатрической экспертизой.

    Председатель: Уже состоялось по этому вопросу определение суда...

    (Обращаясь к экспертам.) Я должен вам сказать, что ваше совещание должно окончиться непременно сегодня, так как я не могу вас отпустить на ночь. Затем, должен вам сказать, что по окончании совещания, по долгу данной вами присяги, вы ни с кем не имеете права говорить по поводу экспертизы до тех пор, пока дадите свое заключение...

    [172] …Председатель в 11 ½ ч. дня прерывает заседание... Около двенадцати часов дня началось совещание экспертов по судебной медицине.

    В совещании участвуют четыре лица: лейб-медик профессор Павлов, варшавский профессор Кадьян, петербургский профессор Косоротов, и киевский прозектор доктор Туфанов, принимавший участие в экспертизе предварительного следствия…
    ___________________________

    [24] Внося такой "глупый" вопрос, Грузенберг, разумеется, рассчитывал на вполне ожидаемый ответ, что по характеру повреждений судить о национальности невозможно. А "следовательно", нет доказательств, что это еврейское убийство. – Ред.

    [173] ... Двадцать второй день
    16 октября 1913 г.
    Экспертиза и допрос Косоротова. Экспертиза и допрос лейб-медика Павлова. Допрос проф. Кадьяна

    Налицо все эксперты, в том числе и отсутствовавший вчера проф. Сикорский...

    Председатель: Гг. эксперты, вы закончили ваше совещание?.. И пришли к единогласному заключению?

    Косоротов: Нет, мы разделились на две группы, с одной стороны судебная медицина – я и г. Туфанов, с другой стороны – хирурги Павлов и Кадьян...

    Экспертиза проф. Косоротова

    Первым дает заключение профессор Косоротов...

    [175] ...[Вопрос 6-й]: «Причинена ли смерть насильственными действиями одного или нескольких лиц, и скольких приблизительно, и сколько времени таковые действия продолжались?» Относительно времени убийства я уже сказал, что оно продолжалось ¼ часа приблизительно, число же лиц, по единогласному заключению экспертов, во всяком случае было не менее двух, потому что тут были очень сложные манипуляции с Ющинским: его надо было поддерживать, зажимать рот, держать в вертикальном положении...

    [178] ...12-й вопрос: «Какое приблизительно количество крови вытекло из тела Ющинского, и какое приблизительно количество крови оказалось на белье и одежде его?» – ...Вытекла приблизительно половина или даже более всей крови, а на одежде ее осталось очень немного...

    [181] ...Допрос проф. Косоротова

    Прокурор: Можно ли предположить, что один человек мог держать затыкая ему рот, а другой наносить удары, или мог быть один человек?

    Косоротов: Здесь, несомненно, был не один человек, так как надо было его удерживать в этом положении.

    Прокурор: Так что положение было не сидячее?

    Косоротов: Да... [182] ...Он, несомненно, оказывал сопротивление, потому что у него имеются ссадины с кровоподтеками. Самое главное... когда ему закрывали рот, он вертел головой. Были найдены три волоса, длиной 13 см, вырванные из длинной, черной, слегка волнистой бороды... У нас, у экспертов, создалось такое убеждение, что у него [Ющинского] на куртке и на белье имеются следы глины, смешанные с кровью, покрытые кровью [кровь прошла через глину. – И.Г.], кровь не засохла...

    Карабчевский: Значит, единственным показателем того обстоятельства, по которому вы исключаете совершенно возможность убийства в жилом помещении, это [183] именно то... что помарки глины были обнаружены?

    Косоротов: Обстоятельств много... Ведь преступление совершалось с большими потерями крови. Убийцы, несомненно, имели в виду, что крови будет много. Делать это в жилом помещении, забрызгаться самим, забрызгать всю обстановку – не знаю, представляется ли это целесообразным. Множество таких мелких обстоятельств дало нам основание сделать такое предположение...

    [Опущена экспертиза Туфанова. – Ред.]

    [185] ... Экспертиза лейб-медика Павлова

    [190] ... [Вопрос 4-й]: «Каков промежуток времени между первым ранением и смертью?» ...Если считать, что нанесено 45 ран, по описанию одного протокола, а 47 ран по описанию другого, то я затрудняюсь, какой [191] промежуток времени... Я думаю, что убивая при таких предосторожностях, убийцы торопятся убивать, им некогда ждать и поэтому всего вероятнее этот промежуток... все же был 10–15 минут... может быть немного больше...

    [Вопрос 6-й]: ...Я должен сказать, что не одно лицо, а вероятно, по меньшей мере, два лица действовало... Теперь, сколько времени такие действия продолжались... Чтобы дать точный ответ, надо сделать точно такие же манипуляции, нужно взять такого же мальчика и начать колоть швайками до самой смерти...

    [Вопрос 7-й]: ...Понятие о мучительности довольно неопределенно... мы вырезаем на голове по 16 опухолей зараз у дам очень нервных и они легко переносят эти ранения... мне приходилось трепанировать кости, высверливать кости, выбивать долотом и молотком целые куски, и без хлороформа; приходилось прокалывать твердые мозговые оболочки и они были мало чувствительны; это вызывало нервное явление, судороги, временную остановку деятельности сердца, но это есть рефлекс... Правда, мы часто вырезываем, когда больной в безсознательном состоянии и тогда мешают только судорожные подергивания... [192] ...Тут же был страх, сопротивление, возбуждение, которые нужно рассматривать, как акты, уменьшающие чувствительность... Затем, что касается ранений спины, то нам известны исторические факты, когда вырезывали из спинной кожи ремни, благодаря тому, что это не так мучительно... Ранения печени также мало чувствительны. Мы ищем нарывы в печени, делаем проколы во многих местах через гораздо большую толщу своей, довольно толстой иглой, чтобы отыскать гной, и не приносим мучений, а ведь это гораздо большая операция, по сравнением с теми ничтожными ранками, которые мы видели на печени трупа Ющинского, причем он, может быть, был приведен в получувствительное состояние и даже в состояние безсознательное. Так что я думаю, что... ни одно из этих ранений нельзя причислить к особенно чувствительным, а что он рвался и сопротивлялся, то это может быть явлением рефлекторным, а не выражением сознательной деятельности...

    [194] ...вопрос 12-й: ...Для того, чтобы сказать, какое количество крови вытекло, нужно знать какое количество крови было в теле Ющинского вообще... [194] ...Решительно каждый из нас знает, сколько можно переменить носовых платков, унимая кровь, и все-таки не истечь кровью и даже при самом обильном кровотечении, когда приходится употреблять чуть ли не простыни... В общем из Ющинского вытекло большое количество крови, а главным образом в шейной области из проколов...

    13-й вопрос: ...Могло ли быть целью убийства получение крови? – Да как же убить без крови, ведь и курицу когда режут, кровь есть, и когда быка убивают – тоже. Всегда будет кровь... Что касается мучений, то эта фраза очень гибкая и такое гибкое обстоятельство, которое определить чрезвычайно трудно, и оно еще индивидуализируется и осложняется тем особым состоянием, в которое был приведен убитый Ющинский в момент смерти... главное было убить, а мучить потом уколами – это совсем лишнее. Это могло быть вызвано тем, что он жил после нанесения ран сравнительно долго, что у него были рефлексы и им нужно было как-нибудь добить его для того, чтобы он умер[25]...

    [196] ...Председатель: ...Спрашивается, был ли он [труп] принесен а пещеру, в которой обнаружен...

    Павлов: ...Я думаю, что был принесен, а не убит там... Мне это думается на основании следствия и тех данных, что он был вымыт, так как крови на теле не замечено... [197] ... Тело не запачкано [кровью], а рубаха грязная [то есть запачканная кровью. – И.Г.]. Поэтому я и думаю, что оно перенесено, а убит был в совершенно другом месте...

    Теперь, 21-й вопрос: «Были ли потеки крови на трупе Ющинского, и не был ли его труп обмыт после нанесения ран?» – ...Так как тело оказалось не запачканным кровью, а рубашка была вся запачкана, то ясно, что он был как-нибудь очищен...

    [199] ...Прокурор: Насколько я помню из слов проф. Косоротова, вы пришли к соглашению, начиная с 14-го вопроса, но давая теперь заключения, вы разошлись с вашим коллегой.

    Павлов: Я сказал, что во многом мы сходимся. Но затем я добавляю, что после вчерашнего вечера, у меня еще были некоторые размышления, и я мог хорошенько обмозговать отдельные [200] вопросы, в деталях и мелочах. Отсюда некоторое расхождение.

    Прокурор: Вы изволили сказать, что ни одно из ранений, причиненных покойному Ющинскому не может быть причислено к особенно чувствительным. В моем обывательском мозгу не укладывается это представление. Ведь ему нанесены были раны во всевозможные места: в голову, в висок, в шею, в сердце, в печень, почки, под мышки. Какие же места особенно чувствительны?

    Павлов: ...Я говорил о пальцах – они очень чувствительны... Но есть у нас сравнительно менее чувствительные органы. На спине, например, мы делаем разрез в поларшина без хлороформа.

    Прокурор: Попросту сказать, один испытывает большее мучение, а другой меньшее…

    Павлов: Верно, верно...

    Прокурор: Вот это мой обывательский мозг совершенно постигает, но нанесение таких кровавых ран... – я не могу себе представить, как же это не чувствительно... Затем относительно одного удара было вами сказано, что один из уколов, если не ошибаюсь в ягодицу, был «забавным» с точки зрения убийцы и нецелесообразным, потому что убить им нельзя и получить кровь нельзя.

    Павлов: ...Я помню, что удар был нанесен ниже крестцов подвздошной кости, тут начинается ягодица...

    Прокурор: ...Если представить, что убийца стремился нанести мучения, это все-таки «забавным» нельзя назвать... [201] ...Вы говорите главная цель – убийство, но в то же время мучительная операция... Вы допускаете, что Ющинский умирал свободно, как под ножом оператора?

    Павлов: Я допускал, что он дрыгал, это есть подлинное выражение. Это не есть какое-нибудь позорное движение, это – рефлекс...

    Прокурор: Я хочу спросить, как долго производилась эта «операция»?..

    Павлов: Я не называл это убийство операцией.

    Прокурор: Вы говорили, возьмем труп, нанесем ему приблизительно такие же уколы в те же места, затем немножко подколем и вот получится время.

    Павлов: Я сказал приблизительно...

    [202] ...Шмаков: Какие основания вашего разноречия с доктором Туфановым? Вот вы сказали, что профессора судебной медицины имеют дело с организмами мертвыми, а вы, хирурги, с живыми, и что от этого разница?..

    Павлов: Да, до известной степени это вносит известное противоречие.. Судебные врачи не все думают одинаково, точка в точку. У одних взгляды одни, у других другие...

    Замысловский: Вот вы начали свое изложение с того, что намекнули на свое положение в обществе и ученом мiре... Не будете ли добры сообщить, вы в настоящее время являетесь профессором, читаете лекции?

    Павлов: Нет, потому что я 40 лет прослужил...

    Замысловский: [203] Стало быть, 17 лет как вы не состоите ни профессором, ни преподавателем...

    Павлов: ...Я был профессором специально-топографи­ческой анатомии. Это есть вывеска, которая мне более, чем кому-нибудь другому дает познания в анатомии. Знаю ли я ее, или позабыл – это уже другой вопрос, но факт тот, что я в этом считаюсь специалистом... Мое положение в обществе? Почему-то я имею счастье состоять лейб-хирургом, почему-то я был им выбран, почему-то я являюсь членом многих обществ, почему-то я пишу сочинения...

    Замысловский: Значит, понятие мучительства есть понятие относительное?..

    Павлов: Вообще, если считать, что каждая потеря крови, как бы слаба она ни была, составляет мучение для данного лица, то, конечно, надо сказать «да». Есть люди, которые подчиняются мучениям добровольно и даже находят в этом удовольствие.

    Замысловский: ...Какая же связь того, что вы говорите, с настоящим делом?

    Павлов: Никакой...

    [204] ...Замысловский: Проф. Косоротов сказал, что начиная с 14-го вопроса и до последнего, между экспертами последовали совершенно согласные ответы, было полное единогласие... Так что вы, ваше превосходительство, изменили свое мнение?

    Павлов: И вы измените.

    Замысловский: Я просил бы вас, г. председатель, оградить меня от подобных заявлений...

    Павлов: Виноват, я только объяснял, что человек может сегодня сказать одно, а завтра другое... [205] ...Если бы я был всевидящий, конечно, я бы разъяснил вам все это, но тут приходится фантазировать и находить обстановку такому явлению, которое на мой взгляд вполне ясно.

    Замысловский: Эта фантазия наступила у вас после совещания с экспертами?.. [26]

    Вопрос восьмой говорит, не сопровождалось ли причинение смерти Ющинскому обезкровливанием его тела... Я спрашиваю вас о крови, которая вытекла наружу.

    Павлов: Прямо отказываюсь отвечать, не берусь. Если бы мне был известен вес тела, тогда бы я сказал точно...

    Замысловский: А если допустить, что у убийц была комбинированная двойная цель, и выпускать кровь и в то же время причинять мучение, то в таком случае действия надо признать целесообразными, или нет?

    Павлов: Я не знаю, какие убийцы были. Если бы я точно знал характер самого убийства, я бы вам ответил...

    Замысловский: А если бы я точно знал, я бы вас и не спрашивал...

    [Опущена экспертиза проф. Кадьяна. – Ред.]

    [210] Допрос проф. Кадьяна[27]...

    [213] ...Шмаков: Все ли удары в голову были мучительны и сопряжены со страданиями?

    Кадьян: Они все были болезненны… Я избегаю говорить слово мучительный, потому что из него могут быть сделаны не те выводы, которые я признаю правильными...

    [214] ...Шмаков: ...проф. Кадьян отказался дать объяснение о 13 уколах на правом виске А. Ющинского…

    Кадьян: Как я уже сказал, этого я объяснить не могу...

    [215] ...Прокурор: ...В начале дела было произведено два вскрытия – первое вскрытие, 22 марта, [труп был найден 20 марта. – И.Г.] было произведено городским врачом Карпинским, затем, когда дело перешло к судебному следователю по важнейшим делам, тогда было произведено вторичное вскрытие проф. Оболонским и прозектором [216] Туфановым, которые, действительно, восполнили, может быть, все те пробелы и небрежности, которые были пропущены при первом вскрытии... Затем имеются и схемы, которые предъявлялись присяжным заседателям и на них мы также видели 13 ран. Но насколько было правильно первое и насколько верно второе, – об этом судить не нам.

    Замысловский: Я вполне присоединяюсь к тому, что говорил г. прокурор... Действительно, во втором вскрытии не подведены итоги, не подсчитано, что столько-то ран. Там не подведен итог – 13 или 14 ран. Но это ничего не решает, потому что стоит только подсчитать раны, и вы увидите, сколько их. Я утверждаю, что вы увидите 13 ран. Тем не менее надлежит спросить эксперта, сколько в действительности при повторном вскрытии было найдено, 13 или 14...
    ___________________________

    [25] Часть ответа приводим по книге Г. Замысловского "Убийство...", так как именно этот ответ лейб-хирурга возмутил многих, но был пропущен в Стенографическом отчете "Киевской Мысли": «...Главное было убить, а мучить уколами – это совсем лишнее, вызванное, может быть, тем, что после нанесения ран мальчик долго жил, дрыгал, и убийцам нужно было как-нибудь убить его для того, чтобы он умер... Что касается уколов в сосуды по боковым стенкам живота, то эти уколы не только не убойные, но даже мало чувствительные, а укол в ягодицу прямо забавный!..». – Ред.

    [26] О причине этих внезапных изменений позиции Павлова можно судить по показанию А.К. Полищука, бывшего агента полиции, от 27 октября 1913 года товарищу прокурора Карбовскому:

    «В перерыве во время судебного заседания, в котором происходил допрос эксперта лейб-медика Павлова, я стоял в коридоре суда и видел, что лейб-медик Павлов минут пять разговаривал со свидетелем Махалиным [провокатором. – Ред.]. Затем Павлов отошел, а Махалин проходил мимо меня и сказал: "вот тебе и ритуал". Затем, делая жест рукой по тому направлению, где стоял я и студент Голубев, ─ добавил: "вот таких господ надо перевешать на одной палочке". Пройдя шагов пять он пошел обратно, опять мимо меня, и добавил: "мало, вот бы перерезать, и ритуала не было [бы]"... Вечером того же дня, в перерыв между 5–7 часами, я и Сидоренко были у гостиницы "Прага", [и] видели, что лейб-медик Павлов, Махалин и еще какие-то мужчины и дама вместе обедали за одним столом... Видно было, что это одна компания обедает… В тот же день вечером после заседания они опять все четверо собрались в "Праге". При этом Махалин пришел первым и занял столик. Затем в ресторан "Прагу" зашел Павлов, поздоровался с Махалиным и сел... Затем подошел тот же господин и дама, и они ужинали вместе» (ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5483. Л. 283). – Ред.

    [27] Из письма чиновника особых поручений Любимова директору Департамента полиции Белецкому 23 октября 1913 г.: «Подвел защитников и сам Бейлис, – с которым сделалось дурно именно в тот самый момент, – когда профессор Кадьян рисовал картину убийства Ющинского. Что Бейлис виновен в убийстве, – я тоже лично убедился потому, – что не спуская с него глаз и следя за каждым движением его лица, – я пришел к заключению, – что так зорко вглядываться и чутко, временами, прислушиваться, не может тот, – кто к делу непричастен» (ГАРФ. Ф. 1467. Оп. 1. Д. 1059. Л. 20 об., 21). – Ред.

    [219] ... Двадцать третий день
    17 октября 1913 г.
    Экспертиза и допрос проф. Косоротова. Мнение проф. Оболонского. Вопросы психиатрической экспертизы. Вопрос о смерти Жени Чеберякова. Религиозная экспертиза (список дел)

    Продолжается судебно-медицинская экспертиза.

    Косоротов: Мне придется теперь остановиться на главном вопросе: откуда происходят разноречия между экспертами... Прежде всего он [Павлов] отметил, что они хирурги, а мы – судебные врачи, и что они имеют дело с живыми организмами, а мы, судебные врачи, оперируем, главным образом, с вскрытием трупов. Это совершенно не верно. По-видимому, проф. Павлов не имеет никакого понятия о деятельности судебных врачей. Спросите любого судебного врача, сколько он вскрывает в год трупов? Он ответит, что 10–20. А сколько он освидетельствует повреждений в год? 200–300. Таким образом, практика судебного врача проходит именно в освидетельствовании повреждений, и притом таких повреждений, с которыми хирургу не приходится встречаться, например, истязания...

    В настоящее время я состою членом Медицинского Совета, как вам известно, высшего медицинского учреждения России, куда поступают дела со всей Российской Империи... Наша практика проходит среди живых людей. Таким образом, в этом нельзя искать причину нашего разногласия.

    Далее, по первому вопросу о прижизненности и посмертности повреждений проф. Павлов заявил, что установить момент смерти вообще невозможно, невозможно сказать, когда человек умер, что вообще момента смерти не существует. Но судебная медицина по этому вопросу обладает очень серьезными познаниями. В медицине точно установлен, совершенно определенно, момент смерти. Физиологи, а равно и судебные врачи знают хорошо, что значит выражение "умер". В докторских диссертациях мы встречаемся, например, при экспериментах над собаками, с такими выражениями: «смерть наступила в 3 ч. 22 мин. 41 сек.»... Так что момент смерти твердо установлен в науке. Поэтому я совершенно не понимаю, почему проф. Павлов сказал, что нельзя установить момента смерти. Вот в этом-то и заключается разногласие между нами. Я и Туфанов высказались по этому вопросу совершенно определенно...

    Я не знаю, почему проф. Павлов начал с того, что повреждение головы он не признает безусловно смертельным. Я и мой товарищ этого не утверждали, мы считаем также, что безусловно смертельным является повреждение сердца. Проф. Павлов с этим не согласился. Он нам говорил, что даже с пулей в сердце человек может жить... Ясное дело, что проф. Павлов просто не знает вопроса. Если бы он знал врачебный устав, он должен был бы сказать, что это повреждение безусловно смертельное и в хирургическом смысле, и между нами не было бы разногласия...

    [221] Теперь по вопросу о том, можно ли считать потерю крови причиною смерти Ющинского, мы указываем на то, что на трупе не было трупных пятен... Отсутствие трупных пятен указывает, несомненно, на очень большие потери крови... Особое внимание обращают на состояние почек, а в данном случае почки были чрезвычайно малокровны... Относительно задушения, о котором так распространялся проф. Павлов, я должен сказать, что он разумеется хирург и самое слово хирург показывает, что трупным делом он не занимается и все его доказательства указывают только на то, что он не специалист; меня здесь, как судебного врача, удивляет не то, что хирург не имеет некоторых познаний в судебной медицине, а то, что хирург смело рассуждает о той области, которая его не касается.

    Что касается содержания крови в сердце... А сколько же в сердце осталось крови? В очень незначительном количестве, в количестве нескольких маленьких сгустков. Следовательно, несомненно, что сердце было обезкровлено... Таким образом, на основании отсутствия трупных пятен, бледности внутренних органов, обезкровленности сердца, я утверждаю, равным образом, как и проф. Оболонский, так и д-р Туфанов, что, несомненно, здесь были большие потери крови, кровь была потеряна наполовину или может быть больше...

    [222] ...Далее мы разошлись на том, имелся ли какой-то план действий? Проф. Павлов никакого плана тут не находит... Теперь относительно плана действий этих предполагаемых убийц. Тут есть такие повреждения, которые носят строго определенный характер и не похожи одно на другое: одни нанесены при полной деятельности сердца и дали большое кровотечение, то есть были нанесены в первые моменты, при жизни, а другие – в мозг и в сердце – нанесены в самом конце жизни. Следовательно, убийцы сразу начали колоть, произвели кровотечение, а относительно остальных ран... можно сказать, что [они нанесены] позже или перед самой смертью. И вот оказывается что же? Что убийцы отдыхали, они нанесли удар, кровь шла. Чем они занимались в это время, неизвестно. Они отдыхали, или наблюдали, как из шеи текла кровь, – я не знаю, но только несомненно, что тут были две группы повреждений, разделенные большим промежутком бездействия. Я не думаю, чтобы это было совершенно безцельным и лишенным соображения и планомерности, вероятно это нужно было для каких-нибудь целей. Относительно последних повреждений нужно сказать, что они нанесены при сильном ослаблении сердечной деятельности, так что они не дали кровотечения и носят характер убойных, направленных к тому, чтобы добить мальчика...

    Наконец, последний вопрос относительно глины. Свое мнение д-р Туфанов и я основывали на том, что на рубашке и на куртке есть кусочки глины, очень смешанные с кровью... По поводу помарок глиною рубашки и изнанки куртки я должен сказать, что совершенно нельзя предположить, чтобы мальчик, играя в марте месяце, снял куртку, оставался в белье и запачкал его глиной. Вот на основании этого я и полагаю, что глина на белье происходит из места преступления, и что это преступление совершено в месте, где имелась такая глина...

    [223] Вопросы Косоротову

    Прокурор: Здесь... возбуждался вопрос относительно 12 [13. – Ред.] или 14 уколов. Не можете ли по этому предмету дать объяснение...

    Косоротов: ...Если мы возьмем фотографию, то можно точно подсчитать, сколько уколов. У меня получается впечатление 13 уколов, но один укол можно считать за 2... Я не знаю как проф. Оболонский считал, но он насчитал 13...

    Прокурор: Значит есть такой сомнительный укол?

    Косоротов: Да...

    Прокурор: Затем вы слышали, что лейб-хирург Павлов говорил, что если печень вообще прокалывать, то это безболезненно?

    Косоротов: Печень собственно мало чувствительна, но такой удар, прокол, через толщу кожи в печень, как всякий укол, болезнен...

    [224] ...Шмаков: Вот тут вопрос о высыхании крови...

    Косоротов: Она сворачивается через 3 минуты.

    Шмаков: Так что она [кровь] не могла размазаться и смешаться с глиной, ес