Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    РУСЬ: ДОРОГА ИЗ ГЛУБИН ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ, КОГДА ОЖИВАЮТ ЛЕГЕНДЫ
    В. Е. ШАМБАРОВ


    ОГЛАВЛЕНИЕ

    фото
  • ОТ АВТОРА
  • Часть первая. ЛЕГЕНДЫ И ВЕРСИИ
  •   Глава 1. НЕИЗВЕСТНЫЕ ПЛАСТЫ ИСТОРИИ
  •   Глава 2. КАК ВЫГЛЯДЕЛ "КОНЕЦ СВЕТА"?
  •   Глава 3. ГИБЕЛЬ ЦИВИЛИЗАЦИЙ
  •   Глава 4. "СУМЕРКИ БОГОВ"
  •   Глава 5. ВСЕМИРНЫЙ ПОТОП
  •   Глава 6. ОСВОЕНИЕ ЗЕМЛИ
  •   Глава 7. ВЕЛИКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ СЕВЕРА
  •   Глава 8. ДОРОГАМИ ДРЕВНИХ МИФОВ…
  •   Глава 9. КАК ЖЕ РАСПРОСТРАНЯЛАСЬ КУЛЬТУРА?
  •   Глава 10. ЗАГАДКА ПИСЬМЕННОСТИ
  • Часть вторая. ГИПОТЕЗЫ И ФАКТЫ
  •   Глава 11. "ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ"
  •   Глава 12. ЗНАКОМЬТЕСЬ: КИММЕРИЙЦЫ. НАШИ ПРЕДКИ
  •   Глава 13. СКИФЫ. ТОЖЕ НАШИ ПРЕДКИ
  •   Глава 14. БЫЛИ ЛИ СКИФЫ "ВАРВАРАМИ"?
  •   Глава 15. ВЕЛИКАЯ СКИФИЯ: КТО ЕСТЬ КТО?
  •   Глава 16. НА СЕВЕР ОТ СКИФСКИХ СТЕПЕЙ…
  •   Глава 17. СМЕНА ДЕКОРАЦИЙ
  •   Глава 18. САРМАТИЯ И ВЕЛИКАЯ СВИТЬОД
  •   Глава 19. СЛАВЯНЕ
  •   Глава 20. КТО ЕСТЬ КТО В НАЧАЛЕ НАШЕЙ ЭРЫ?
  •   Глава 21. НА ЗАДВОРКАХ ИМПЕРИЙ…
  •   Глава 22. КНЯЗЬ КИЙ И ВЕЛИКАЯ РУСКОЛАНЬ
  •   Глава 23. ИМПЕРИЯ ГОТОВ
  •   Глава 24. ИМПЕРИЯ ГУННОВ
  •   Глава 25. ПЕРВАЯ ОБЩЕЕВРОПЕЙСКАЯ ВОЙНА
  •   Глава 26. СКЛАВИНЫ, АНТЫ, СЕВЕРЯНЕ…
  •   Глава 27. АВАРСКОЕ НАШЕСТВИЕ
  •   Глава 28. ТЮРКСКИЙ КАГАНАТ
  •   Глава 29. МИРОВЫЕ ВОЙНЫ И ИХ ПОСЛЕДСТВИЯ
  •   Глава 30. БОЛГАРЫ, ХАЗАРЫ, АРАБЫ…
  •   Глава 31. "ЗОЛОТОЙ ВЕК"…
  •   Глава 32. ХАЗАРИЯ И РУСЬ
  •   Глава 33. ВАРЯЖСКОЕ МОРЕ
  •   Глава 34. ВАРЯГИ И НОВГОРОД
  •   Глава 35. ВАРЯГИ И КИЕВ
  • БИБЛИОГРАФИЯ
  • КНИГИ АВТОРА

    ОТ АВТОРА

    Парадоксально — но факт: чем дальше уходит человечество от своего далекого прошлого, тем больше нового узнает о нем. Так, XIX и начало XX вв. ознаменовались археологическими открытиями Трои, Микенской и Минойской цивилизаций, городов Месопотамии, расшифровкой египетских иероглифов и ближневосточной клинописи.

    Много находок преподносит и наше время. Это и оригинальные трактовки древних легенд, и открытия лингвистов, доказавших единство семьи индоарийских народов, и археологические сенсации, вроде открытий Акаима, остатков древнейших обсерваторий, мифического Асгарда, это и теории этногенеза Гумилева, и его исследования цивилизаций Великой Степи, и первые публикации славянских текстов "Велесовой Книги", первые попытки ее переводов и расшифровки.

    Однако «официальная» наука — и это тоже общая закономерность — всегда остается более консервативной и зачастую отстает от потока новых фактов, теорий и гипотез. Как в прошлом веке достижения Шлимана и Шампольона оставались сенсациями первой величины, но отнюдь не были включены в корпус фундаментальных научных трактатов и учебных пособий, так и нынешним находкам предстоит еще долгий путь споров, дискуссий, проверок, согласований, прежде чем они будут, так сказать, «канонизированы» и смогут занять равноправное место в историческом фундаменте, потеснив или изменив устаревшие представления. Вот я и решил обобщить в этой книге и систематизировать эти новые открытия и версии, как уже нашедшие путь к официальному признанию, так и спорные — не признанные или еще не признанные. чтобы читатель смог получить о них представление и познакомиться со свежими теориями о нашем с вами прошлом, во многом отличающимися от устоявшихся взглядов.

    Кроме того о некоторых важных событиях, происходивших на нашей земле, как ни странно, на Западе знают лучше, чем в России. Вряд ли найдется сейчас много сограждан, которые смогут что-то рассказать вам, например, об империях готов и гуннов, Аварском и Хазарском каганатах. А ведь все эти могучие государства существовали на территориях нынешних России и Украины, и их история тесно связана с прошлым славян. Между тем, любой англичанин еще в школе узнает о кельтских королевствах, располагавшихся в Британии до прихода туда англосаксов, араб из Туниса считает историю Карфагена и своей историей, а румыны даже сохранили этноним римлян, в чье государство некогда входили.

    Подобный пробел я тоже постарался восполнить в общих чертах, представив читателю малоизвестную у нас канву исторических событии долетописных времен и наложив на нее ряд новых гипотез. В описаниях этих событий, касающихся степных народов, я руководствовался, в основном, результатами исследований Л. Н. Гумилева, в версиях о переселениях германцев использовал работы В. Щербакова, в главах о варягах — данные А. Б, Снисаренко, а в исследованиях "Велесовой Книги" — переводы ее текстов А. И. Асо-ва. Но многие факты пришлось собирать по крупицам из различных источников, добывать их из сопоставления и анализа косвенных данных. Поэтому ряд гипотез, приведенных в настоящей книге, разработаны лично автором и публикуются впервые. Да и переводы некоторых фрагментов древнеславянских текстов или их трактовки в данном ключе были уточнены.

    Вот таким образом и получилась эта работа — возможно, и не претендующая на строгую научность и, уж наверное, в каких-то местах способная показаться спорной. И тем не менее я предлагаю вам взглянуть во многих аспектах по-новому на историю развития нашей цивилизации и попытаюсь рассказать о событиях далекого прошлого — от времен, информацию о которых можно лишь по крупицам почерпнуть из легенд и преданий, до образования той Руси, которая уже хорошо известна каждому из нас по хроникам летописцев, трудам классиков отечественной науки и школьным учебникам.

    Часть первая ЛЕГЕНДЫ И ВЕРСИИ

    Глава 1 НЕИЗВЕСТНЫЕ ПЛАСТЫ ИСТОРИИ

    Возросший в последнее время интерес россиян к своим национальным истокам явление вполне объяснимое, учитывая последствия недавнего массового отравления "пролетарским интернационализмом". В общем-то, это говорит о сознательном или подсознательном стремлении народа найти свое естественное «русло». Почти то же самое наблюдалось в XIX в., когда исчерпал себя угар увлечения иноземщиной только тогда это русло никуда, собственно, не терялось, верхушка общества лишь оторвалась от него. а сейчас в результате катастрофических социальных экспериментов оно оказалось размытым и заболоченным.

    Но даже в прежние времена поиски неких истоков, "откуда есть пошла земля русская", представлялись уже весьма и весьма сложным делом. С подачи летописцев в качестве начальной точки принято рассматривать 862 год, "приход варягов". Это имеет под собой основание — но увы, не с объективной, а с субъективной точки зрения. Ведь истории среди других наук особенно не повезло — дело в том, что она и в глубоком прошлом слишком уж часто становилась предметом конъюнктуры. Изучение и сравнение различных летописных- сводов, сопоставление их между собой и с зарубежными источниками подтверждают наличие в них "редакционных правок" и изменений в зависимости от требований "текущего момента" — симпатий и антипатий тех или иных правителей, выдвинувшихся к власти, господствующих религиозных доктрин. Редакционные правки вносились при последующих переписках, да и такой материал как пергамент допускал выскабливание старых текстов и замену их новыми — многочисленные следы подобных подчисток на древних рукописях действительно обнаружены. Не исключено, что особо неугодные и вовсе уничтожались (например, до нас не дошло ни одной черниговской летописи — что не удивительно, если вспомнить об оппозиции Черннгово-Северских князей к Киеву и Владимиру). Ну а поскольку все властители, несмотря на их последующее размежевание, были Рюриковичами, то естественно, российская история и производилась от Рюрика. Правомочно ли такое утверждение? Вряд ли.

    Косвенные данные из тех же летописей указывают, что и до варягов на территории России существовали несколько государственных образований. О том же свидетельствуют византийские и готские источники. А у арабских и персидских авторов встречаются названия четырех из них — Куява, Арасания, Славия, Вантит.

    Однако, коснувшись доваряжскнх славянских государств, мы все равно не приходим к некой "начальной точке". Наоборот, она убегает во тьму веков, становится расплывчатой. В зарубежных хрониках VI–VII вв. славяне отождествляются со склавинами и антами, обитавшими на широких пространствах от Дуная до Дона. Еще раньше, с I в., у античных авторов встречается другое название — венеты, венды. На Балтике до XI–XII вв. существовали государства славян-вендов, в том числе сильное Вендское королевство. Но имя «венеты» носили и другие народы, населявшие в глубокой древности северное побережье Адриатики, область нынешней Венеции. Название «венеты» встречается и среди народов, покоренных Цезарем в Галлии. Точно так же рассыпался по Европе и этноним «славяне»: словене в Новгороде, склавины на Дунае, словинцы в Польше, словаки в Центральной Европе, словенцы на Балканах. Отметим еще и тот факт, что для некоторых западно-римских авторов все народы, живущие севернее галлов, относились к «германцам», а для византийских — все народы, живущие севернее Дуная, часто именовались «скифами». Некоторые исследователи склонны считать предками славян иллирийцев, населявших северо-запад Балканского полуострова, Паннонию и часть Италии. А русский историк А. Чертков считал родственниками славян фракийцев и пеласгов, заселявших Средиземноморье с севера Балкан и из Малой Азии. Он указывал также на многочисленные совпадения с русскими словами в языке древних этрусков, сопоставлял названия племен, населявших Италию, со славянскими: умбры — обричи, долопы — дулебы, пелигны — поляне…

    Как бы то ни было, о восточных славянах мы знаем, что они где-то в I тысячелетии н. э. освоили пространства по линии Днепр — Волхов и лишь затем начали продвигаться на восток. Их появление в центре Европейской России отмечено археологами только в IX-Х вв. А что же до славян — здесь была пустыня? Или жили дикари в звериных шкурах с каменными топорами? Археологические находки говорят обратное, хотя их этническая принадлежность чаще всего остается неясной. Обычно подобные находки по принципам той или иной общности объединяют условным понятием «культура». А число этих «культур» на территории России очень велико. Скажем, к железному веку относятся Ананьинская (бассейн Средней Волги и Камы), Боярская (Хакассия), Городецкая (на Оке), Днепродвинская (верховья Днепра), Дьяковская (Москва, верховья Волги), Кобанская (Сев. Кавказ), Милоградская (Юж. Белоруссия и Сев, Украина), Тагарская (на Енисее), Тасмолинская (Казахстан), Чернолесская (Украина), Юхновская (на Десне), Усть-Полуйская (Нижнее Приобье)… Все эти очаги цивилизации датируются началом I тысячелетия до н. э., то есть являются ровесниками Древнего Рима.

    Но можно копнуть еще глубже — и мы увидим «культуры» бронзового и медного века. Абашевскую (Среднее Поволжье и Приуралье), Андроновскую (Южное Приуралье и Западная Сибирь), Афанасьевскую (Хакассия), Среднеднепровскую (Верхнее и Среднее Поднепровье), Карасукскую (Южная Сибирь, Казахстан), Каякенто-Хорочоевскую (Дагестан), Майкопскую (Северный Кавказ), Окуневскую (Южная Сибирь), Срубную (Центральночерноземная область), Трипольскую (Украина, Молдавия), Куро-Аракскую (Закавказье), Усатовскую (Одесса), Ноа (Западная Украина), Ямную (от Волги до Днестра) и др. Это ровесники (по крайней мере) древнейших греческих и ближневосточных цивилизаций. Да и по уровню развития ничем им не уступали. Герои Троянской войны в XIII в. до н. э. тоже сражались медным оружием. Впрочем, и нравы у них не отличались изяществом тех образов, в которых привыкли идеализировать эллинов потомки. Судя по сюжетам мифов, произведений Гомера, Софокла, Эсхила, Еврипида, древние греческие герои больше были похожи на разбойников раннего Средневековья, чем на философов, атлетов и художников, какими стали лишь через 800 лет после осады Трои.

    Таким образом, мифом оказывается сама теория о Восточном Средиземноморье как уникальном очаге мировой цивилизации.

    Как видите, в наших родных местах подобных очагов и своих хватало. Ведь под многими из перечисленных культур можно уверенно подразумевать древние, неведомые нам государства. Кстати, а что вообще понимать под термином «государство»? В советских источниках оно определялось как "основной институт политической системы классового общества", как аппарат насилия, посредством которого правящий класс осуществляет свое господство. Исходя из этого и отечественной историей признавалось возникновение государства лишь с момента появления "классового общества". Очевидно; что такая точка зрения, мягко говоря, неверна, иначе нам пришлось бы признать, что не являлась государством, например, империя Чингисхана, где никаких «классов» не было.

    Впрочем, и сам подход к делению истории на "общественно-экономические формации" — первобытнообщинную, рабовладельческую, феодальную, капиталистическую, коммунистическую — не выдерживает никакой критики. Хотя бы потому, что классическое, «марксистское» рабовладение существовало только в Древней Греции и Риме. В других государствах — Египте, Месопотамии, Персии, Индии, Китае — институт рабства хотя и имелся, но рабы вовсе не являлись основной производительной силой. Они использовались на крупных строительных работах, в качестве домашней прислуги, а на полях трудились, свободные крестьяне, и общественный строй определялся отнюдь не разделением раб рабовладелец, а сложными системами сословных и кастовых взаимоотношений. Посмотрите-ка по карте, сколько места там занимают Греция и Рим по отношению к другим государствам? И корректно ли было для Маркса обобщать их частный пример на все человечество?

    То же самое относится к системе «феодализма». Классический феодализм, с феодалом-землевладельцем и крепостными крестьянами существовал (не так уж и долго) только в Западной Европе. И уже в XVII–XIX вв., когда там крепостное право исчезло, оно охватило европейскую часть России. Можно опять поглядеть па карту — каково отношение Западной Европы к другим странам, где социальные и экономические формы были совершенно иными (те же кастовые, родовые и сословные системы, то же свободное крестьянство, тот же институт рабов). И правомочно ли распространение частного случая на общие закономерности? Ну а о «капитализме» с «коммунизмом», наверное, вообще лучше не говорить.

    Как видим, к «классам» государство имеет весьма отдаленное отношение. И не удивительно, что многие современные ученые «советской» школы попали сейчас в довольно затруднительное положение. Скажем, белорусские авторы многотомной "Всемирной истории" (Минск, 1996), попытавшиеся обобщить огромную базу отечественных и зарубежных исторических данных, с одной стороны описывают какую-нибудь высокоразвитую цивилизацию с явными следами централизации и сложных институтов управления, а с другой стороны беспомощно принимаются гадать, было ли это государством, поскольку никаких данных о существовании «классов» в этой цивилизации не выявлено.

    Что же тогда понимать под государством? К бесспорным его признакам можно отнести, во-первых, наличие правящего аппарата, организующего жизнь некой человеческой общности, во-вторых, наличие правовых норм, определяющих эту жизнь и поддерживаемых правящим аппаратом, и в-третьпх, наличие какой-то территории, на которую распространяется юрисдикция данных норм. Отсюда следует, что первобытное государство родилось тогда когда племенной или родовой вождь стал профессиональным руководителем, содержащимся за счет остальных членов общности, а не лучшим из охотников, выбираемым в предводители на время того или иного мероприятия — войны или перекочевки. Либо когда возник совет старейшин — тоже аппарат власти "парламентского типа", ведь выбирали в него не всех стариков, а самых умных. Либо когда получали светскую власть религиозные лидеры — жрецы, шаманы, волхвы. В этом случае мы имеем дело с теократической формой государства. Что же касается правовых норм, то они имелись и в глубокой древности — обычаи и религиозные установки, которые оказывались прочнее и эффективнее многих современных писанных законов.

    Однако в нашей теме речь идет уже о гораздо более развитых государствах, включавших в свои системы и сложные институты власти, и религиозные центры, и города, остатки которых у археологов принято скромно именовать «городищами». Хотя при раскопках подобных «городищ» часто обнаруживаются и оборонительные валы, и жилые дома. и мастерские ремесленников. Что из того, если на территории России крепостные стены возводились не из камня а из земли и дерева? Разве суть от этого меняется? Среди них встречаются города очень развитые и поистине огромные. А такие гигантские оборонительные сооружения, как Змиевы валы южнее Киева — что-то вроде Великой Китайской стены? Разве могло их создать какое-нибудь отдельное «племя»? Нет, здесь понадобились бы соединенные усилия целого государства и государства не слабого. На остатках керамики, предметах утвари, украшениях, обнаруживаются письмена, лунные и солнечные календари, магические знаки — в том числе известные и в религиях других стран в качестве сакральных символов. Это говорит о сложных и развитых религиозных культах существовавших когда-то на территории нашей страны.

    Отметим и такой факт, что археологический «возраст» тех или иных культур величина довольно зыбкая. Открытый в середине нашего столетия метод радиоуглеродного анализа, основанным на измерении количества изотопа Си, распадающегося со временем, — пока единственный, позволяющий установить абсолютные даты. Но по мере его использования выяснилось, что он не всегда применим. А иногда способен давать значительные погрешности, причем по мере увеличения возраста находок количество еще не распавшегося изотопа Си в них уменьшается и, соответственно, эти погрешности возрастают. Очень сложным и хлопотным оказывается выбор образцов для анализа, оценка корректности полученных данных — скажем, при определении возраста деревянного изделия этот способ дает возраст дерева, а не изделия. Причем покажет то время, когда дерево росло и образовывались его годичные кольца, а не то, когда оно было срублено. Соседство с. другими образцами, породами или бытовыми предметами, имеющими повышенный радиоактивный фон, способно значительно исказить результаты. Да и сама скорость полураспада изотопа Си может порой меняться в зависимости от ряда внешних факторов. Кроме того, основная база археологических данных создавалась и накапливалась задолго до открытия данного способа. Да и сейчас используют его не всегда и не везде — иногда из-за указанных выше сложностей, иногда по причинам финансового характера, а порой просто из-за того, что археология и физика — разные "епархии".

    Поэтому, в конце концов, его роль осталась вспомогательной. А в качестве основных наука до сих пор продолжает пользоваться старыми методами «стратификации» и «типологии». Стратификация — порядок залегания культурных слоев в раскопках, позволяющий определить относительный возраст находок: что лежит глубже, то и старше. А на основе этого составляют типологические цепочки эволюции тех или иных предметов — керамики, оружия и пр. Привязка подобных цепочек к абсолютным датам весьма условна — как правило, лишь в тех временных точках, где имеются расшифрованные памятники письменности или другие конкретные указатели возраста. Грубо говоря, предположим, что в одном месте найден бронзовый, нож и каменная плита с надписью о победе в таком-то году такого-то царя. Если где-нибудь еще будет найден похожий или подобный по технологии изготовления нож, то и он будет отнесен к данному времени. Это в лучшем случае. А чаще на основании официальных исторических доктрин определяют теоретически какая область, первая или вторая, считается более «культурной» и вводят соответствующую поправку — за какое время (опять же, оцениваемое чисто субъективно) технология изготовления таких ножей могла в древности распространиться из более культурного в менее культурный район, даже если на самом деле процесс распространения шел наоборот или в разных странах такие ножи научились делать независимо друг от друга.

    Кроме того, от первого ножа, получившего временную «привязку», в глубь столетий выстраивают цепочку аналогичных изделий по мере их упрощения, и в обратную сторону — по мере усложнения. И датируют их уже условно, с использованием официально принятых теорий о развитии древних технологий и скорости прогресса. Данная цепочка и будет служить "измерительной линейкой" для будущих находок, к ней примеряется любой нож, обнаруженный впоследствии. А если в одном культурном слое с очередным ножом обнаружится, например, бронзовое зеркало, то другая типологическая цепочка — зеркал — будет, пристраиваться к первой, и точку ее временной привязки определит тот нож, вместе с которым находилось исходное зеркало. Как нетрудно заметить, методика может дать результаты очень сомнительные и заведомо отрицает возможность опровержения устоявшихся взглядов новыми находками — ведь и сами «цепочки», служащие мерилом возраста, построены на основе именно старых, традиционных взглядов. Скажем, любой бронзовый предмет будет признан изготовленным никак не раньше официально принятого "бронзового века" -111-11 тысячелетия до н. э.

    В общем, если бы какой-то археолог далекого будущего на основании такой методики вздумал бы судить о XX веке по находкам, сделанным в деревне бушменов или аборигенов Австралии, он пришел бы к выводу, что мы с вами жили в эпоху мезолита, в лучшем случае неолита. Хотя, скорее всего, нас и бушменов отнесли бы к разным цивилизациям, разделенным несколькими тысячелетиями. К какой путанице может привести применение условной археологической хронологии, очень наглядно показал американский ученый И. Великовский в серии своих книг "Века в хаосе" (см., напр., "Рамзес Второй и его время". Ростов-на-Дону, 1997). В одном и том же слое раскопок или в одном захоронении нередко обнаруживаются предметы, которые по разным признакам и разными учеными датируются с разбросом в несколько столетий, а то и тысячелетий. И даже расшифрованные памятники письменности далеко не всегда вносят ясность, поскольку каждая древняя цивилизация вела хронологию по-своему, чаще всего по годам правления очередного царя. А когда он правил, тоже бывает загадкой. Мало того, порой бывает затруднительно идентифицировать самого царя, поскольку в древности правители имели по нескольку тронных имен, и в различных ситуациях могли именоваться то одним, то другим из них.

    Что же касается перечисленных ранее археологических культур на территории России, то их возраст определялся по аналогиям с находками азиатских и ближневосточных цивилизаций. То есть прикидывалось время, когда люди уже заведомо умели изготовлять те или иные изделия — или заведомо могли уметь, согласно все тем же субъективным теориям о развитии и распространении тех или иных технологий. Поэтому корректнее было бы сказать, что данные культуры не "относятся к такому-то возрасту", а то, что они не младше этого возраста, А старше — почему бы и нет?

    Какие же народы жили в России? И куда они делись, раз в памяти последующих россиян о них не осталось даже следа? Или все-таки остался? В сказках о тридевятых царствах, царях Горохах да царях Берендеях, в различных- местных преданиях, обычаях, обрядах? Ведь кто-то уходил, кто-то погибал, а кто-то оставался. Предки русского народа — далеко не одни лишь славяне. Даже в исторически обозримые, летописные времена в него впитывались тюркские племена, оседавшие по границе степи, многие племена финнов и балтов, обитавших на осваиваемой славянами территории. Например, в самом сердце России, междуречье Волги и Оки, кто только не жил! За 200 лет до славян ушел куда-то народ, оставивший следы развитой культуры на Оке. Куда он ушел? Зачем? Захватчиков, способных его вытеснить, вроде поблизости не наблюдалось. По Оке жили также фмнны-мурома. На Протве — голядь, балтское племя. На севере нынешней Московской и в Ярославской области — таинственные берендеи, тоже то ли ушедшие неведомо куда, то ли вымершие от эпидемии. В Ростове — меря, опять финны. И все это в процессе этногенеза так или иначе вошло в корни русского народа.

    Так где же искать истоки и славян, и каких-то дославянскпх цивилизаций на территории нашей страны? Давайте попробуем начать "с нуля". С легенд, преданий и фактов, прямо или косвенно рассказывающих о происхождении наших предков. Но только в глубинах тысячелетий эти предки окажутся общими для множества народов, населяющих ныне Землю.

    Глава 2 КАК ВЫГЛЯДЕЛ "КОНЕЦ СВЕТА"?

    Как известно, русский язык принадлежит к одной из самых крупных индоевропейской (или индоарийской) языковой семье, к которой относятся и славяне, и германцы, и балты, и кельты, и греки, и романцы, и иранцы, и армяне, и индусы и др. Единые корни большинства народов, населяющих Европу, Иран, Индию, прослеживаются не только в языковой общности. Они видны и из антропологических признаков ("белая раса"), и из сходства древнейших религий (это показано, например, в работах Р. Грейвса, А. Б. Снисаренко, В. Н. Демина и др.). Сам собой напрашивается вывод, что и предки этих народов были общими.

    О том же говорят легенды. Предания авестийской и ведиче-ской религий рассказывают, что наши далекие предки — древние арии пришли на Землю более 40 тысяч лет назад со звезд Большой Медведицы и обитали на материке Арктида, располагавшемся на месте нынешнего Северного Ледовитого океана. Относительно звездной прародины нам, конечно, трудно судить, но существование в далеком прошлом Арктиды подтверждается современными исследованиями и доказательствами, которые будут приведены в следующих главах. Некоторые ученые, занимавшиеся изучением древнейших преданий арийских народов, подтверждают и факт, что арии действительно жили некогда за Полярным кругом, поскольку в этих текстах содержатся описания явлений полярного дня, полярной ночи, северного сияния и говорится о них, как о явлениях вполне заурядных ("В мире мифов и легенд" под ред. В. Н. Синельченко. С.-Пб., 1995). Так, в «Тайттирии-Брахмане», "Ведах" и «Авесте» описывается прародина людей, где год делится на один долгий день и одну долгую ночь, в «Ригведе» рассказывается о поведении солнца вблизи полюсов и полярном сиянии. Строгие математические расчеты, подтвердившие полярное происхождение многих небесных явлений, относящихся к описаниям древнеарийской родины, произвел в свое время видный индийский ученый Балгангадхар Тилак. Одновременно с Арктидой существовали, согласно легендам, и другие развитые страны — Атлантида, Пацифида, Лемурия, Туле, погибшие в результате глобальной космической катастрофы, постигшей Землю.

    Кстати, один и тот же мотив фигурирует в фольклоре очень многих народов и европейских, и азиатских, и африканских, и океанийских, и американских, — что современные люди произошли от каких-то працивилизаций, уничтоженных стихийными бедствиями. Например, полинезийцы, как с Гаванских островов, так и из Новой Зеландии, жители островов Тонга, Самоа, Таити говорят о своем происхождении с некой "земли Гаваики", которая стала "землей духов", а жители Маркизских островов утверждали, что Гаваики находится прямо под ними. Кто знает, не от исчезнувших ли цивилизаций произошли и другие крупные языковые семьи тибетско-китайская, афразийская, алтайская (тюркская)?

    Какой же катаклизм оборвал "золотой век" прошлых культур и народов, фактически уничтожил их? Многие современные исследователи, в частности, авестийская школа П. Глобы (См. Глоба П. "Живой огонь. Учение древних ариев". М., 1996; "О чем молчит Луна". Л., 1991), на основании анализа древних текстов и астрономических данных считают, что этой катастрофой явилась гибель Фаэтона, пятой планеты Солнечной системы, случившаяся около 26 тыс. лет назад, вызвавшая поворот земной оси, изменения климата и другие бедствия. Легенды рассказывают о том, что древние арии, покинув гибнущую Арктиду, по Уральскому хребту двинулись на юг и на Урале основали свое государство Хайрат — сначала Северный, потом Южный.

    Попробуем представить, как могла выглядеть подобная катастрофа. В «Авесте» она трактуется как вторжение на Землю дьявола Ахримана. В книге «Бундахишн» говорится, что Дух Разрушения обрушился на небо "и потащил его вниз, в Пустоту" (4.3). "И Ахриман прыгнул в форме змея, и затоптал столько неба, сколько его было под землей, и разорвал его" (4.4). "Затем он накинулся на воды, которые… расположены ниже земли; и он проделал дыру в середине земли и прошел через нее внутрь… В полдень он обрушился на мир и сделал его темным как ночь… Он затемнил небо, которое выше, и то, которое ниже земли" (4.5). "И он принес водам иной вкус" (4.6). "На землю он напустил пресмыкающихся в телесной форме, и они смешивались друг с другом, эти гады, кусающие и ядовитые, змеи-драконы, скорпионы, ядовитые ящерицы, так что на всей земле не осталось места даже величиной с острие иглы, свободного от пресмыкающихся" (4.7). "И в растения он внес столько яда, что они тут же засохли" (4.8). Он принес на землю "отраву и боль, болезни и лень" (4.9). "Небесная сфера начала вращаться, и Солнце и Луна пришли в движение, и земля была поражена оглушающими громами гигантских демонов и их битвой со звездами" (4.10). "Затем Ахриман набросился на огонь, и он смешал его с тьмой и дымом; и Семь Планет вместе со многими демонами и их приверженцами смешались с небесной сферой для битвы с созвездиями" (4.12).

    Греческий миф о Фаэтоне дошел до нас лишь в римских художественных переложениях (напр., «Метаморфозы» Овидия). Но и здесь мы можем различить черты какой-то космической катастрофы. "Землю охватило пламя, сначала на возвышенностях, и она раскололась глубокими трещинами, и вся влага на ней высохла. Луга сгорели, превратившись в белый пепел… Большие города рухнули вместе со стенами, и бескрайний пожар обратил целые народы в пепел… Леса были охвачены огнем вместе с горами… Дымились воды Дона; горит вавилонский Евфрат, кипят Фазис, Ганг, Дунай, Алфей… Нил в ужасе растекался во все концы земли… Огромные трещины зияют повсюду… Даже море сжимается… Горы, прежде покрытые глубоким морем, выпрыгнули наружу…" Моря начинают пересыхать, и морские божества страждут от зноя. Кони Гелиоса разбежались в разные стороны, а их упряжь и обломки колесницы разбросало по всему небу. А Фаэтон с горящими на голове кудрями пронесся по небу, как падающая звезда, и упал в волны реки Эридан. "Заставив все сотрясаться от могучих толчков, она (земля) опустилась немного ниже, чем обычно". Гелиос при гибели сына от скорби закрыл свой лик. "Если верить рассказам, однажды целые сутки прошли без солнца. Но горящий мир давал свет".

    Предания о некой глобальной катастрофе, погубившей почти все человечество, содержатся в легендах многих народов. Например, очень строгое, без всяких прикрас описание катаклизма находим мы в преданиях аборигенов Австралии. "В те далекие времена, когда люди еще не жили племенами, пришла на землю великая тряска и большая вода. Задул самый сильный из ветров, пошел дым и полетела пыль с гор. Так было много дней и ночей и еще много дней и ночей. А потом вдруг все затихло. Не было ветра, но пропал воздух. Стало очень трудно дышать, и умерли много людей. Вдруг опять задул ветер, загремел гром, затряслась земля, и покатились по суше большие волны воды. Остались живы только те люди, которые забрались высоко на утесы. Ушла большая вода, и по земле запрыгали рыбы, такие, каких еще никто никогда не видел. Спустились люди с высоких утесов и удивились. Там. где были холмы, стали долины, а на месте прежних долин выросли холмы. Солнце тоже начало делать все наоборот: раньше оно приходило с севера и уходило на юг, а после великой тряски и большой воды стало приходить с востока и уходить на запад" ("Сказки народов мира". М., 1987).

    Новозеландцы-маори рассказывают, что "мощные ветры, бешеные шквалы, тучи, плотные, яростные, дико мчащиеся, бешено взрывающиеся, обрушились на мир, а в середине их Тангроа, отец ветров и штормов, и они уничтожили гигантские леса, вздыбили воды в волны, чьи гребни вздымались на высоту гор. Земля издавала ужасные стоны, и мчались волны океана". Туземцы островов Пуамоту говорят, что "земля погрузилась в океан, но была вытащена". Жители Самоа вспоминают о временах, когда "упало древнее небо" — поднялись тучи, "потом возник запах… запах стал дымом, который снова стал тучей… Море тоже поднялось, и в грандиозной катастрофе земля утонула в море… Новая земля поднялась из лона земли прошлой". О "падении неба" рассказывают легенды африканских племен овахереро, канга и луанги. Предание бразильского племени кашинауа сообщает, что "молнии сверкнули, и ужасно зарокотал гром, и все испугались. Потом небеса взорвались, и куски упали и убили всех и всех. Небо и земля поменялись местами". Согласно Страбону, о том же помнили кельты.

    Буддийские тексты рассказывают, что "сначала поднялось огромное грозное облако. Поднялся ветер, чтобы разрушить мировой цикл… все дома на земле были разрушены… ветер перевернул землю вверх дном и швырнул ее в небо… пространства в сто ли, двести, триста, пятьсот ли треснули и были выворочены ветром… рассеяны в пыль в небе и разметаны". Это произошло, когда "миры столкнулись с мирами". В рукописях Авилы и Молины. собиравших поверья американских индейцев, сказано, что произошло столкновение звезд, люди и животные пытались укрыться в пещерах. "Едва они добрались туда, как море, выходя из берегов после ужасного сотрясения, начало подниматься над берегом Ти-хого океана… заливая долины и равнины вокруг". В вавилонском "Эпосе о Гильгамеше" с горизонта поднялось темное облако и обрушилось на землю, земля съежилась от жара пламени, "шесть дней ураган, потоп и буря продолжали уничтожать землю… и все люди были обращены в глину".

    В финском эпосе «Калевала» описывается, что на землю с неба обрушился град железных камней, солнце вместе с луной были украдены с неба, опора неба ослабела, а потом от вспышки огня зажглись новое солнце и новая луна. В исландской «Волуспе» бились в небе "яркий змей, глядящий с небес" и "бешеный волк", что сопровождалось бурями, потом "мрак закрывает солнце", от сильного удара "раскололось небо… Из жилищ своих должны бежать люди… земля тонет в море, жаркие звезды катятся с небес, яростно дыбятся воды…жар до неба доходит".

    "Попол-Вух", книга преданий майя, рассказывает: "Большие и малые горы сдвинулись и покачнулись". "Повсюду крушение и гибель… море вышло из берегов… было большое наводнение… Поверхность земли потемнела, и темный дождь лился дни и ночи… А над их головами был гром большого пожара". Сообщается также, что горы одновременно извергли огонь, пар и потоки лавы. Пошел огненный дождь, новые горы выросли из земли, и лава выливалась из разверзшихся земных трещин. "Манускрипт киче" дополняет: "Земля потемнела, и дождь продолжался день и ночь. И люди метались повсюду, как безумные; они пытались забираться на крыши, и дома с грохотом падали; они пытались взбираться на деревья, а деревья отбрасывали их в сторону; а когда они пытались укрыться в подвалах и пещерах, те внезапно оказались закупоренными… Земля сотрясалась, а движение Солнца было прервано". А "Анналы Куаухтитлан" сообщают, что во время катастрофы "лился дождь, но не из воды, а из огня и докрасна раскаленных камней". У индейцев Британской Колумбии, Тихоокеанского побережья Северной Америки, Колорадо, Оклахомы легенды гласят, что появились огромные тучи и наступила такая жара, что реки и океан кипели. "Горели горы, горела земля, все горело…Пожар поднимался к небу, где было пламя, большие молнии и факелы… Вода бесновалась, она прибывала, будто толпа рек, покрывала землю и зажигала огонь, катясь к югу… Вода поднималась на высоту гор". Присутствовало и некое небесное чудовище, которое летело "со свистом на губах; пока оно двигалось, оно дуло во всю мочь и производило ужасный шум". (См… напр., И, Великовский. "Столкновение миров").

    Древнегреческий автор Гесиод в своей «Теогонии» пишет о катастрофе: "Жизнь дающая земля растрескалась от огня… вся земля и воды океана кипели… казалось даже, будто земля и бескрайнее небо сомкнулись; и такой мощный удар произошел, будто землю раскололи, а небо сверху обрушилось на нее… Огромная земля стонала… Большая часть этой огромной земли была выжжена ужасным паром…". Платон пишет в «Тимее» о том, что Земля "охваченная бурей ветров" столкнулась с неизвестным огнем, возникшим извне или "огромной глыбой земли", или водами "сильнейших потоков, которые пенятся и вырываются из берегов". Сенека тоже описывал потопы и пожары, чуть не погубившие Землю. Ссылаясь на знаменитого халдейского астролога и астронома, он писал: "Берос, переводчик Бела, связывал причину этих пертурбаций с планетами".

    В древнекитайской энциклопедии «Синг-ли-та-Цуен-шу» рассказывается: "Следуя природной конвульсии, море выходит из берегов, из земли возникают горы, реки меняют свое течение, люди и все существа погибают". В других китайских легендах опять упоминается о падении неба, которое произошло "когда обрушились горы". "Леса горели…и вся земля была затоплена". Ужасная волна, "которая достигла неба", обрушилась на землю. "вода поднялась над высокими горами, а предгорий вообще не было видно". "Пять планет сошли со своего пути. Ночью звезды падали, как дождь. Земля тряслась". При этом "яркая звезда исторглась из созвездия Ин". В преданиях сибирских вогулов: "Бог послал море огня на землю…". В легендах лапландцев "центр земли дрогнул от ужаса, так что верхние слои земли провалились, и многие люди упали в эти пещеры, чтобы там погибнуть", а затем с неба спустился бог Юмбел, "вызвал дующий штормовой ветер и разъяренных воздушных духов… Вспененная, быстрая, поднявшаяся до неба, пришла морская стена, сокрушая все. Юмбел одним ударом заставил перевернуться землю; потом он снова выровнял мир". Эскимосы из Гренландии рассказывали миссионерам, что в старые времена мир перевернулся.

    Разумеется, здесь приведена лишь небольшая часть подобных легенд и преданий, но и она способна дать представление о масштабах катастрофы и вызванных ею бедствиях. У различных народов, живших в разных регионах планеты картины катаклизмов, конечно же, отличаются — в памяти людей оставались, передаваясь из поколения в поколение, те губительные факторы, которые максимально проявились в землях проживания их предков. Но можно представить и приблизительную общую картину. Например, ясно, что катастрофа пришла извне, из космоса — это вторжение Ахримана, падение Фаэтона, обрушившееся небо, столкновение с "огромной глыбой земли", падение "осколков неба" или "яркой звезды", летящего "небесного чудовища" и т. п. А в диалоге Платона «Тимей» египетские жрецы прямо указывают Солону насчет мифа о «Фаэтоне»: "Положим, у этого сказания облик мифа, но в нем содержится и правда: в самом деле тела, вращающиеся вокруг Земли, отклоняются от своих путей, и потому через известные промежутки времени все на Земле гибнет от великого пожара".

    Ряд теорий, как научных, так и оккультных, говорят о том, что какое-то небесное тело, возможно, часть разрушившегося Фаэтона, его крупный осколок-астероид, врезалось в Землю. Предполагается, что удар пришелся в южное полушарие, в районе Антарктиды ("разорвал небо, сколько его было под землей", "накинулся на воды, которые… расположены ниже земли"). Вторгшееся тело проломило земную кору ("проделал дыру в середине земли и прошел через нее внутрь"), где и остановилось. "Ад находится в середине земли, в том самом месте, где Дух Разрушения просверлил дыру и ринулся внутрь". (Книга «Бундахишн», 4.13). Современные оккультисты и авестийцы-астрологи, основываясь на древних текстах, даже уточняют, что «дьявол» прошел Землю почти насквозь, но не смог пробить центрального плотного ядра, отклонился и завяз внутри. Кстати, это хорошо согласуется и с христианскими преданиями о судьбе "падшего ангела", низринутого с неба — например модель, изложенная у Данте в "Божественная комедии", описывает, что Сатана вонзился в южное полушарие и застрял в центре планеты. А у тюркских народов само название «Фаэтон» близко к обозначению дьявола — "шайтан".

    Подтверждаются эти теории и геологическими данными. Так, в 1957 г. Антарктической экспедицией США под толщами льда была обнаружена огромная воронка диаметром около 250 км и глубиной до 800 м. Конечно, из-за покрывающих ее сейчас ледников точный возраст кратера установить невозможно, но анализ однозначно показывает его космическое происхождение, причем это самый большой подобный кратер, известный в настоящее время на Земле. Согласно проделанным расчетам, такую воронку могло оставить, например, космическое тело, имевшее массу 13 млрд. тонн и летевшее со скоростью 70 500 км/час (хотя расчеты, разумеется, приблизительные) ("Гигантский кратер в Антарктиде", "На суше и на море". М., 1978).

    Но судя по всему главный осколок летел не один, и на Землю обрушилось несколько ударов различной силы. "По соседству" с Антарктидой, в Австралии, довольно часты находки тектитов — мелких стекловидных обломков метеоритного происхождения, оплавленных при вхождении из космоса в атмосферу. По-видимому, они сопровождали вторжение самого крупного тела ("дождь из огня и докрасна раскаленных камней"). Котловина от большого метеорита известна и в Аризоне, причем ее возраст определен методом радиоуглеродного анализа и составляет как раз около 25 тыс. лет. А легенды местных индейцев говорят о том, что в этом месте спустилось с неба какое-то божество "в облаке огня". Кстати, это опровергает мнения некоторых скептиков о том, что устные народные предания попросту не могли донести до нас никакой информации на таких огромных промежутках времени. Мы видим, что дело обстояло как раз наоборот — память о глобальных катаклизмах неимоверного прошлого считалась настолько важной, что добросовестно сохранялась, облекаясь в мифологические формы и передаваясь из поколения в поколение. Видим мы и то, что 25 тысяч лет назад уровень развития людей уже позволял делать оценки происходящих явлений и осуществлять такую передачу сведений.

    Стихийные бедствия на Земле — наводнения, бури, землетрясения, извержения вулканов — должны были начаться еще до столкновения: и в результате космических катаклизмов, нарушивших равновесие Солнечной системы, и в результате приближения к Земле постороннего тела. На этой стадии астероид должен был вызвать гравитационное смещение внутренних слоев Земли, морские приливы, притянуть к себе какую-то часть атмосферы: "и потащил его (небо) вниз, в Пустоту", "и небо съежилось от него в ужасе, в точности как съеживается овца, когда на нее нападает волк".

    И, наконец, последовал удар — точнее, серия ударов такой силы, что произошло смещение земной оси. "Солнце тоже начало делать все наоборот: раньше оно приходило с севера и уходило на юг, а после великой тряски и большой воды стало приходить с востока и уходить на запад". Об этом говорит не только австралийская легенда, но и предания других народов. Египетский "Магический папирус Харриса" сообщает о "смещении огня и воды, когда юг стал севером, а Земля перевернулась". О том, что она «перевернулась», сообщают также "Папирус Ипувера" и "Папирус Эрмитажа". Тексты, обнаруженные в египетских пирамидах, рассказывают, что "светило перестало жить на западе, и теперь на востоке светит новое". О том, что когда-то запад и восток поменялись местами, писали Страбон в «Географии», Солин, Платон в «Политике». О том же говорит стихотворение, обнаруженное при раскопках в сирийском городе Угарите. Различные виды движения солнца упомянуты в иероглифах Мексики. Небо и земля поменялись местами в сказаниях бразильских индейцев, земля перевернулась в сказаниях эскимосов.

    О том, что солнце должно было взойти на севере, а взошло на востоке, рассказывают не только австралийцы, но и предания майя и ацтеков. В «Калевале» после катастрофы Солнце и Луна становятся «новыми». А в легендах индейцев поуни «настоящими», т. е. прежними направлениями горизонта считаются северо-восток, северо-запад, юго-восток и юго-запад. Эти же направления служили основными в империи инков. Согласно Сенеке, раньше полярным созвездием была не Малая, а Большая Медведица (не отсюда ли предание древних ариев, что они пришли как раз с Большой Медведицы?). Арриан об определении направления по звездам пишет:

    "Финикийские мореплаватели делают это по Малой Медведице, а остальные люди — по Большой". Утверждение, что Большая Медведица — полярное созвездие, содержится и в индийских «Упанишадах», и в египетских текстах, а в «Пуране» рассказывается, как Полярная звезда стала таковой. Народы саами и американские индейцы до недавнего времени почитали Полярную звезду и верили, что, если она сойдет с места, Земля погибнет в катастрофе. А в некоторых египетских захоронениях, где, как известно, делались попытки изобразить «идеальный», вечный мир, куда переселяется душа — «двойник» покойного и «двойники» нарисованных предметов, обнаружены и изображения «идеальной» карты звездного неба, значительно отличающиеся от настоящей.

    Итак, от удара планета перевернулась. Конечно, по отрывочным сведениям, дошедшим до нас в передаче от поколения к поколению и от источника к источнику, трудно судить о действительном смещении географических направлений и координат. Тем более что глобальных катастроф, сопровождавшихся сдвигом земной оси, на памяти человечества могло быть несколько, и о каком из них идет речь в том или ином случае, мы не знаем. Например, согласно Геродоту, египетские жрецы рассказывали ему, что солнце четырежды нарушало свое движение. О том, что "ход звезд менял свое направление четыре раза", со ссылкой на египтян писал и латинский автор Помпоний Мела. О "четырех веках", завершившихся катаклизмами, писали Гесиод и священная книга индусов "Бхагавата Пурана". Согласно преданиям майя, прежде нынешнего были "четыре солнца" других. В вавилонских астрономических текстах описаны три пути Солнца — путь Ану, путь Эн-лиль и путь Эа. В трактате «Санхедрин» из «Талмуда» сказано: "За семь дней до Потопа Священный изменил первоначальный порядок, и солнце поднималось на западе, а заходило на востоке" — то есть какое-то изменение связывается с другой, более поздней катастрофой.

    Кстати, сам факт подобных катаклизмов может объяснить многие загадки палеонтологии, палеоботаники и этнографии. Например, почему в Сибири когда-то росли тропические растения и жили слоны, а в море у Шпицбергена сформировались коралловые рифы, за Полярным кругом найдены следы произрастания магнолии, калины, кипарисов, платана, каштанов, тополя, в Гренландии — винограда (Кондратьев А. "Атлантиды пяти океанов". Л., 1987). Или почему темнокожие расы живут в жарких странах, а светлокожие — в холодных. Ведь логически, если они происходили путем "естественного отбора", должно быть наоборот — черный цвет хорошо поглощает солнечные лучи, белый — плохо. Значит, негры, австралийцы, папуасы должны были бы «получиться» в холодном климате. В случае «переворотов» Земли эта загадка находит решение. Между прочим, Овидий писал в связи с мифом о Фаэтоне: "Именно тогда, как считают люди, народы Эфиопии стали чернокожими, после того как их кровь была притянута к поверхности их тел жаром". А в преданиях самих африканцев — племени сандаве из Танзании — говорится: "Давным-давно, во время возникновения, земля была прохладной и в дождях не было недостатка. Солнце не иссушало страну. В ту эпоху Луна управляла миром. Солнце же обитало на севере земли. Однажды оно увидело Луну, полюбило и последовало за ней на юг" (Иорданский В. Б. "Звери, боги, люди". М., 1991).

    И причины для таких космических катастроф могли быть различными. Так, многие древние сказания упоминают о том, что в незапамятные времена на небе не было Луны. А другие предания, распространенные у полинезийцев, американских индейцев, бурят, киргизов, якутов, эскимосов, рассказывают о рождении планеты Венера. Но подробное исследование действительной вероятности этих причин или их последовательности во влиянии на земные события, представляется задачей слишком уж сложной, да и выходит за рамки настоящей работы. Поэтому вернемся к той катастрофе, которая положила конец процветанию Арктиды и привела к исходу древних ариев. И если по легендам нам нелегко восстановить количественные характеристики поворота Земли, то ясно, что сам он имел место и что катастрофа вызвала смещение земной оси (а может быть, и изменение других планетарных параметров — орбиты, скорости движения по ней, скорости, а то и направления вращения).

    В результате смещения Арктида, располагавшаяся где-то южнее, стала полярной областью. Не исключено, что некоторое время Земля колебалась, приходя к новому положению равновесия — "Семь Планет… смешались с небесной сферой для битвы с созвездиями", "Солнце и Луна пришли в движение", "небесная сфера начала вращаться". Естественно, при резком повороте планеты людям должно было запомниться ненормальное движение Солнца и Луны, а при «переезде» из экваториальной области в полярную бросилось бы в глаза именно «вращение» небесной сферы — раньше созвездия перемещались по небосклону в течение ночи с востока на запад, а после катаклизма вдруг стали перемещаться по кругу около некого центра. И разумеется, все это сопровождалось колоссальными стихийными бедствиями — сильнейшими землетрясениями, разломами, усилением всех видов тектонической деятельности — "оглушающими громами гигантских демонов и их битвой с созвездиями", "великой тряской и большой водой", наводнениями, глобальными пожарами и бомбардировкой более мелкими сателлитами астероида, вроде "града железных камней". "осколков взорвавшегося неба" или "огненного дождя".

    Глава 3 ГИБЕЛЬ ЦИВИЛИЗАЦИЙ

    Итак, представим, что Земля получила удар от столкновения с космическим телом, предположительно обломками Фаэтона, сопоставимый по масштабам разве что с термоядерной катастрофой невообразимой мощности. Жизнь, которая существовала в Антарктиде, была уничтожена мгновенно (а она там действительно существовала, еще в начале века на ледяном континенте неожиданно были обнаружены залежи каменного угля, а при последующих исследованиях удалось найти многочисленные образцы ископаемой флоры и фауны, характерной для Южной Америки, Южной Африки, Австралии и Индии).

    Удар должен был прокатиться по всем оболочкам Земли — и по атмосфере, и по гидросфере, и по литосфере. В атмосфере поражающие факторы реализовались жутким ураганом, отраженным во многих преданиях, приведенных выше. Характерно, что как раз в Южном полушарии, в сказании австралийцев, содержится упоминание о том, что между двумя шквалами "пропал воздух" — вслед за ударной волной всегда идет фронт разрежения. В других местностях, более удаленных от места катастрофы, этот фактор выразился слабее.

    На морях вследствие того же удара возникла гигантская приливная волна. Она тоже упоминается сплошь и рядом как "морская стена", "волны выше гор"; в китайских хрониках "воды поднимались на большую высоту, угрожая небесам своими потоками", "волна, которая достигла неба", нахлынула на землю; у индейцев Перу "океан с грохотом обрушился на сушу"; у индейцев чокто с севера появились "волны высотой с гору, быстро приближающиеся"; у индейцев Тихоокеанского побережья США "вода прибывала… катясь к югу… поднималась на высоту гор". Пытаясь объяснить перенос на большие расстояния огромных камней, ученые еще, в XIX в. установили, что подобное явление действительно имело место. Так, в 1894 г. Дж. Гейки писал: "Было установлено, что где-то и каким-то образом на далеком севере возникали и загадочно распространялись гигантские волны. Предполагалось, что эти волны устремлялись на землю, затем яростно обрушивались на горы и долины, унося с собой мощный груз обломков, камней и прочего мусора. Такие наводнения были названы "волнами перемещения".

    Характерно направление волны, определенное Гейки и несколько раз упомянутое в легендах. Если главный удар пришелся в южное полушарие, то вода должна была по инерции отхлынуть именно с севера на юг — как швыряет пассажиров автобуса в направлении, противоположном внешнему толчку. Но общая картина, конечно, должна была быть сложнее. Ведь к приливной волне добавились волны мощных цунами, образовавшихся от землетрясений, К тому же из-за смещения планетарной оси океанические массы начали под действием центробежных сил перемещаться к новому экватору, затапливая там целые страны. В средневековых европейских легендах, на которых строил свою модель Данте, земля южного полушария, в ужасе уклоняясь от столкновения с падающим дьяволом, частично вздыбилась горой вблизи места удара, частично "застлалась морем" — и, убегая от нечистого, суша выступила из волн в "нашем полушарии", северном ("Божественная комедия". М., 1986). В перуанских легендах "земля изменила свои очертания, и море упало на землю"; в преданиях полинезийцев "новая земля" стала меньше «старой»; а у новозеландцев "осталось очень мало суши, выступающей над морем". Это совпадает с описанием гибели Атлантиды у Платона огромная приливная волна, одним махом уничтожившая государство, подвергшееся затем полному затоплению. Впрочем, если судить по хронологии Платона, то конец Атлантиды относится к другой, более поздней катастрофе. (Американский ясновидец Эдгар Каус утверждал, что ее гибель происходила "в три этапа", и к этому же выводу пришел известный ученый Хорхе Анхель Лнврага — см. «Фивы». М., 1993). Но все островные и прибрежные цивилизации, существовавшие в момент катаклизма, разумеется, были уничтожены морской стихией.

    Ну а в литосфере удар отозвался грандиозным землетрясением. Сам этот удар тоже зафиксирован множеством легенд в виде "ужасного сотрясения", "падения неба", "удара, расколовшего небо", "мощного удара, будто землю раскололи", "удара, перевернувшего землю". Но от такого сотрясения, пролома коры и внедрения постороннего тела в глубинные слои Земли, неизбежно должна была активизироваться и ее собственная тектоническая деятельность — ее корежило землетрясениями, начались повсеместные извержения вулканов. При торможении космических тел в атмосфере и внутри планеты их кинетическая энергия должна была выделиться в виде тепла. Пожары и зной, начавшиеся в результате катастрофы и отраженные в приведенных выше легендах, объясняются и другими факторами. Облаками раскаленных газов, вырвавшихся из разломов, а если эти разломы оказывались на дне моря, то кипела вода, соприкасаясь с раскаленной магмой, и образовывались огромные тучи горячего пара. Кроме того, при нормальном движении по орбите и равномерном вращении различные слои и участки Земли обладают одинаковой угловой скоростью и разными значениями линейной скорости — большей у экватора и меньшей у полюсов. Но при смещении планетарной оси и угловая, и линейная скорость изменились. В одних регионах происходило ускорение движения, в других — торможение, и часть энергии тоже выделялась в виде тепла. Отсюда и описания жары, сжигавшей целые страны.

    Правда, дать точную географию тех или иных бедствий сейчас уже проблематично, ведь расселение племен и народов, сохранивших их описания в своих легендах, было несомненно иным, чем сейчас. Мы не знаем даже происхождения эллинского мифа о Фаэтоне. Сами греки по происхождению были нндоарийцами, но часть своей мифологии позаимствовали у автохтонного населения Эллады, у египтян, ливийцев и семитских народов Ближнего Востока. Однако из различных описаний катастрофы ясно, что сочетания поражающих факторов и их губительная сила в разных регионах Земли были неоднозначны. И если в одних местах катастрофа привела ко всеобщей гибели, то в других была разрушена лишь материальная основа цивилизации, а у людей имелись шансы выжить.

    Так было и в Арктиде. Здесь не должна была сказаться губительная сила приливной волны и потопов. Вероятно, поэтому авестийские тексты не упоминают об этих факторах в связи с "вторжением Ахримана". Наоборот, отсюда море первоначально ушло — резко откатилось на юг с той же приливной волной, а обратно вернулось лишь частично, поскольку воды, как уже говорилось, отхлынули к новому экватору. Глядя на карту, можно предположить, что до глобальных катастроф море занимало Западно-Сибирскую равнину, север Европейской части России — те районы, где сейчас раскинулась болотистая тайга. Довольно отчетливой выглядит граница от Валдайской возвышенности, по территории Московской области и далее на восток к Северным Увалам и Уралу. Скажем, на севере и юге Московской обл. природа совершенно разная. Возможно, некоторые современные возвышенности были некогда цветущими островами. Косвенным подтверждением того. что на территории России моря распространялись гораздо дальше, чем теперь, служит наличие морской фауны в Байкале. Да и Каспий, по-видимому, был когда-то связан с другими морями.

    Разрушительных проявлений катастрофы, конечно, хватало и на севере. В «Зенд-Авесте» сказано: "Море кипело, и все берега океана кипели, и вся середина его кипела". То есть здесь произошел значительный выброс тепла, или образовались подводные разломы земной коры. Моря испарялись и пересыхали, отхлынув отсюда, а на их месте образовались непроходимые болота, зараженные разлагающимися останками организмов. Ряд факторов перечислен в книге «Бундахишн». "И он принес водам иной вкус" — нарушились водонесущие слои, море проникло в них через разломы. Вода в результате землетрясений растворила значительное количество солей, смешалась с массами пыли и вулканического пепла. "Гады, кусающиеся и ядовитые", "на всей земле не осталось места даже величиной с острие иглы, свободного от ползучих гадов", "множество мух… рассеялось по земле, которая была повсюду отравлена" — при землетрясении пресмыкающиеся всегда лезут на поверхность. Могли добавиться и животные из образовавшихся болот, паразиты размножались на гниющих растениях и трупах животных, катастрофа наверняка вызвала и какие-то их мутации. В египетских и китайских источниках также содержатся упоминания о невиданном размножении насекомых в результате каких-то мутаций или миграций. Огонь смешался с "тьмой и дымом" — атмосфера насытилась водяными парами, выбросами вулканических газов и пепла. Ахриман принес "отраву и боль, болезни и лень" — естественно, катастрофа сопровождалась эпидемиями вследствие изменений климата, вирусных и бактериологических мутаций, радиоактивности и гиблых испарений тех же болот.

    Тем не менее, хотя население Арктиды тоже серьезно пострадало от катастрофы, уцелела какая-то часть людей, достаточная для сохранения основ цивилизации. Однако место стало непригодным для обитания. Началось похолодание и другие изменения климата, связанные с тем, что Арктида превратилась в полярную страну; В «Авесте» говорится: "в полдень он обрушился на мир и сделал его темным как ночь". Поскольку указана и дата "вторжения дьявола" — "в месяце фравардине, в день Ахурамазды", что соответствует точке весеннего равноденствия, 21 марта, то Арктида внезапно оказалась местом, где только-только начинался переход от полярной ночи к полярному дню. В финском эпосе «Калевала» рассказывается, что "даже птицы слабели и гибли, мужчины и женщины слабели и умирали от голода, погибали в холоде и мраке от отсутствия восходящего солнца". Исландская «Волуспа» сообщает, что после мирового пожара пришел "ужасный Фимбульветр в конце этого мира". Фимбульветр — это долгая, суровая зима.

    Вдобавок, после смещения оси Земля стала менять форму, растягиваясь к новому экватору и сплющиваясь у новых полюсов. Ведь, грубо говоря, земная кора подобна оболочке мяча, под которой находится расплавленное вещество магмы и мантии. И теперь под действием изменившихся центробежных сил эта материя смещалась к экваториальной области, как и воды океанов. Как раз полюса и экватор, где изменения формы были максимальными, должны были стать эпицентрами мощных тектонических процессов. Арктида постепенно опускалась. (Это, кстати, совпадает с описанием катастрофы у Овидия, где после падения Фаэтона земля, "заставив все сотрясаться от могучих толчков… опустилась немного ниже, чем обычно".) Но в отличие от экваториальных стран, гибель Арктиды была длительным процессом, что дало возможность уйти спасшимся людям.

    В этом плане обращает на себя внимание древнеславянское предание о какой-то катастрофе, сохранившееся в текстах "Велесовой Книги" (начало текста отсутствует). "…И вновь было великое похолодание. Родичи бились за главенство, и многие говорили: "Не пойдем к Роду, так как нет успокоения огнищанам, а будем лучше сами в лесу или горах хозяйствовать". И сильно сердился и лютовать волил на это бог Сварог. Наказуючи, великое смятение горам утворил. И славяне в ночи пробудились великим громом и земли дрожанием и слышали, как каменные горы вопили. Страхом объятые и ослепшие, пошли вон из селений, а овец бросили. А поутру видели дома разрушенные, одни горы стали долинами, а иные в дыре великой земной без следа пропали. И были те славичи в великом оскудении и скотину кормить ничем не имели. И сказали Арию отцы: "Веди нас вон". И рек Арий: "Тогда я буду над вами с сынами моими". Сказали ему: "Тогда подчинимся тебе" (ВК III, 38а). Как видим, здесь нет наводнений, но указаны как раз факторы катастрофы, которые могли происходить в полярной области, — похолодание, тектонические процессы. Характерно и то, что исход уцелевших возглавляет Арий. То есть текст, вероятно, относится к племени ариев или подчинившемуся им союзу племен.

    Трудно сказать, являлась ли Арктида Материком в полном смысле этого слова. Северный Ледовитый океан очень уж невелик, чтобы вместить материк. Да и взгляд на карту его глубин говорит не в пользу «материка». Возможно, это был большой остров наподобие Гренландии или единый с Гренландией. Разница, конечно, не суть важна. Зато понятен смысл легенд; почему именно Уральские горы дали возможность спасения и стали дорогой, по которой ушли со своей родины арии. Ведь Новая Земля и Уральский хребет представляют собой единую горную систему. Проливов Карские Ворота и Югорский Шар, отделяющих ныне Новую Землю от материка, либо вовсе не существовало, либо они пересохли после ухода морей. А восточнее и западнее Уральских гор лежали оставшиеся от этих морей гнилые болота. Ариям прежде всего требовалось найти относительно здоровую местность с приемлемым климатом, менее подверженную остаточным явлениям катаклизма. А ближайшей такой местностью, судя по современным картам, могли стать районы, лежащие за Северными Увалами, т. е. южнее 60-й параллели: бассейны Камы, Вятки, Белой и далее на юг. Что совпадает с интерпретациями легенд, располагающими как раз в этих местах древнее государство Хайрат.

    Нельзя исключать и вероятность того, что какая-то часть ариев ушла на "другой берег". Помните книжки юности? Некоторые племена североамериканских индейцев тоже называли себя "сыновьями Большой Медведицы". А среди народов Центральной Америки были широко распространены предания о "белых богах" или "белых царях". Религиозные культы имели ряд общих черт с древними индоевропейскими культами, хотя и отличались от них сильнее, чем внутри индоевропейской семьи. Обычай скальпировать врагов существовал не только у индейцев, но и у скифов, у галлов. Правда, перечисленные общие явления могли возникнуть и под влиянием выходцев из каких-то других працивилизаций, скажем, Туле, которую некоторые теории помещают в Гренландии или Северной Америке. Либо в результате последующих миграций народов — «мост» между материками на месте нынешнего Берингова пролива существовал, судя по всему, еще долгое время после рассматриваемых событий — американоидные черты обнаружены у некоторых скелетов, найденных в Сибири и относимых к 111-11 тысячелетиям до н. э., а лингвист А. Каримуллин доказал, что очень много дакотских и тюркских слов совпадают по звучанию и смыслу. В 1939 г. на мысе Надежды в Аляске, недалеко от Полярного круга, археологами был неожиданно открыт древний город, насчитывавший более 800 домов. Его материальная культура была довольно развитой и значительно превосходила соседних эскимосов и индейцев, напоминая культуру древнего Китая или Восточной Сибири. В погребениях были обнаружены красивая бытовая утварь, резные изделия из слоновой (мамонтовой) кости, выполненные на высоком художественном уровне. Точным возраст его установить не удалось — в вечной мерзлоте все предметы сохраняются лучше, чем в условиях умеренных широт, а радиоуглеродный анализ тогда еще не был известен. Но по приблизительным оценкам город существовал никак не позже нескольких тысячелетий назад.

    И в других регионах Земли тоже кто-то уцелел. Где больше. где меньше. Где-то отдельные рассеявшиеся люди, где-то их сообщества той или иной степени организации. Например, согласно Платону ("Тимей"), египетские жрецы рассказывали Солому, что их землю катастрофы пощадили. О глубочайшей древности Египта сообщает и Геродот. А может статься и такое, что грузины, абхазцы, дагестанцы являются дальними потомками уцелевших атлантов. Потому что на родственных им языках кавказской группы говорили древние иберы, населявшие Пиренейский полуостров, расположенный поблизости от предполагаемого местонахождения Атлантиды. А по рассказам античных авторов, атланты владели "Ливией вплоть до Египта и Европой вплоть до Тосканы", совершали походы в Эгейское и Черное моря, значит на Кавказе могли существовать их колонии. Кстати, некоторые греческие ученые, например Геродот, приходили в выводу о сходстве древних колхов и их обычаев с жителями и обычаями Египта. Знали эллины и о родстве населения Кавказа и Пиренеев — например, в их мифологии волшебницы Медея, живущая в Колхиде, и Цирцея, обитающая на каком-то острове далекого Запада, являлись близкими родственницами (в некоторых версиях даже сестрами).

    Остатки каких-то «сухопутных» цивилизаций могли очутиться на островах, а остатки островных цивилизаций — в сплошном окружении гниющих болот, отрезанными от всего мира, и деградировать в борьбе за существование. Так, в кельтских легендах нередко упоминаются страны жутких болот, населенных нечистью и выродившимися людьми, обычно жалкими и дикими. В космогонических легендах германцев, китайцев, индокитайцев тоже содержатся сведения о "морях грязи", покрывавших мир, из которых появлялись всякого рода чудовища и какие-то люди. А в легендах многих народов Африки, Океании, Америки именно из этой грязи боги лепят новых людей после катастроф, погубивших "все человечество".

    Глава 4 "СУМЕРКИ БОГОВ"

    Катаклизмами, перечисленными в предыдущих главах, бедствия Земли не кончились, а только начались. Катастрофа должна была иметь далеко идущие последствия. Взрыв при столкновении с космическим телом, связанные с ним массированные выбросы в атмосферу пыли, водяных паров, вулканического пепла и газов неизбежно привели бы к эффектам, подобным "ядерной зиме", неоднократно описанным в научной и научно-популярной литературе. В 1783 г. в результате извержения вулкана Скаптар-Иокула в Исландии небо было закрыто тучами и облаками пыли несколько месяцев. Эффекты извержения Кракатау в 1883 г., когда на высоту 30 км было выброшено 50 тыс. кубометров камней и пыли, загрязнили атмосферу на целый год. Из античной литературы известно, что в 44 г. до н. э. тоже целый год царила "пыльная мгла" (Вергилий), "длились сумерки" (Плиний). Вероятно, в результате аналогичного явления.

    Но после катастрофы космического масштаба проснулись не один, а все вулканы разом. Плюс огромное количество воды, испарившееся в местах разломов и интенсивных выделении тепла. На планете действительно наступили "сумерки богов", описанные в скандинавских сагах. О них рассказывается и в преданиях других народов. В «Авесте» "он (Ахриман) затмил небо, которое выше, и то, которое ниже земли". В греческом мифе "Гелиос закрыл свои лик". В мексиканском "Кодексе Чимальпопока" «темнота», последовавшая за катастрофой, длилась двадцать пять лет. В других легендах американских индейцев после катаклизма "солнца как бы не существовало". В преданиях кечуа мир долгое время был покрыт облаками и туманом. В египетском "папирусе Эрмитажа" говорится о времени, когда солнце было "окутано тучами". В древ" неяпонской хронике «Нихонги» рассказывается, что была "долгая темнота" в давние времена, когда "мир был подвергнут бескрайнему опустошению; это был век темноты и хаоса". В буддийских источниках "весь мир наполнился дымом и, насытился жирной копотью этого дыма… не было различия между днем и ночью". В полинезийских сказаниях люди жили "в полной темноте". В «Кале-вале» "страшные тени заволокли землю". В китайском тексте Вэн-цзы: "Солнце и луна теряют свои очертания и погружаются во мрак", в хронике Вонг-Шишина "в эпоху Ву, при шестом поколении… темнота остановила рост всего в мире", А исландская «Волуспа» говорит: "Темнота покрыла солнце… Братья начнут биться друг с другом и в распрях погибнут… Время секир, время мечей, время бури, время волка, век гибели мира".

    Поток солнечной энергии, падающей на Землю, резко уменьшился. Климат изменился, и началось похолодание. Наступила «зима», носившая затяжной характер. Избыток водяных паров, скопившихся в атмосфере, выпадал в виде снега. Но после полученной встряски и сдвига земной оси, вызвавшего изменение формы, тектонические процессы должны были продолжаться еще длительное время, подпитывая вулканическими выбросами запыленность и загрязнение атмосферы. И на Земле началось оледенение. Египетский "папирус Анастази" говорит, что "зима приходит как лето, месяцы перевернулись". В китайской "Книге Даоизма" сообщается, что "дыхание небес не гармонично… четыре времени года не соблюдают своего порядка", а в тексте Вэн-цзы — что "зимой гремит гром, а летом'наступает свирепый мороз". Предания племени оранбн (Аризона) рассказывают, что "небосвод висел низко и мир был темным… Люди роптали из-за темноты и холода". В исландских и скандинавских сагах описывается ужасная зима — Фимбульветр, в финской «Калевале» — "холод и мрак", в "Велесовой Книге" "великое похолодание". "Младшая Эдда" говорит о том, как "ядовитая вода рек превратилась в лед и иней, а южнее царили дожди и ветры".

    О том, что глобальное похолодание на планете произошло уже на памяти человечества, возможно, свидетельствует загадка "атласа Бахрие", составленного турецким адмиралом Пири Рейсом в 151.3 г. на основе 14 гораздо более старых карт, 8 из которых, как указано в надписях атласа, восходили ко временам Древнего Мира. Атлас был приобретен европейскими востоковедами в 1789 г. и опубликован в 1811, 1929 и 1935 гг. Но сенсацию он вызвал лишь в 50-х годах, когда вдруг выяснилось, что на нем изображена и Антарктида, причем… без ледяного покрова. Конечно, здесь сразу напрашивается и другая версия — о подгонках и фальсификациях, но с другой стороны во время публикаций атласа подлинные очертания Антарктиды еще не были известны, например еще не был открыт тот факт, что Западная Антарктида не единый массив, а архипелаг, скованный в одно целое шельфовым ледником.

    Людям, уцелевшим от працивилизаций, разумеется, пришлось туго. На первое место выдвигалась борьба за существование. Характерно, что во всех легендах арийского происхождения отмечаются жестокие войны, И в "Велесовой Книге", и в скандинавских сагах, и в исландской «Волуспе» — "время секир, время мечей". Видимо, уцелевшие осколки племен бились за места, пригодные для жизни, за остатки материальных благ. Приходилось отказываться от земледелия — в новых условиях оно было бы непродуктивным. Не стоит забывать и о том, что сместились географические координаты всех регионов. Разве могли, например, теплолюбивые сельскохозяйственные культуры сразу же прижиться и плодоносить в условиях севера? Согласно «Авесте», во время катастрофы "растения тут же засохли". А для поиска, выведения или естественного возникновения других полезных культур требовалось время,

    Должна была упасть и роль скотоводства. Уж конечно, в период катастроф люди думали только о собственном спасении, а не о сохранности своих животных. А затем началось общее похолодание, на севере — наступление льдов и снегов. Можно ли было в этих условиях обеспечить кормами большое стадо, даже если бы удалось его собрать из спасшихся, разбежавшихся и одичавших особей? Скотоводство могло сохраниться лишь в регионах, где климат остался более менее умеренным, либо поддерживаться в ограниченных объемах и упрощенных формах скажем, в виде хозяйств, кочующих за стадами полудиких животных, самостоятельно добывающих себе пропитание, как до сих пор кочуют за стадами оленей народы Крайнего Севера. А в других местах от скотоводства приходилось отказаться совсем, главным средством существования там становились охота и рыболовство, что само по себе требовало раздробления сообществ на небольшие группы, способные прокормиться таким способом. Это требовало и перехода к кочевому или полукочевому образу жизни, отслеживающему миграции зверей.

    Приходилось отказываться и от металлов: из-за нарушенных связей с районами добычи руды, из-за повышенной потребности металлургии в топливе, и без того необходимом для согревания людей. Поэтому в обиходе металлы заменялись другими подручными материалами. Возможно, это отразилось в легендах о «мечах-кладенцах», "рунических мечах" и пр. — магическом оружии далеких предков, тщательно оберегаемом жрецами и используемом лишь в крайних случаях. Впрочем, и в более поздние, вполне «благополучные» времена, вплоть до Киевской и Московской Руси. тоже широко использовались подручные заменители металлов. Скажем, археологические раскопки показывают, что металлическими наконечниками стрел чаще всего пользовались лишь в военных целях, а для охоты на птицу и мелкого зверя применялись костяные, более дешевые. Хорошо известно и то, что цивилизации Центральной Америки, знавшие металлы, предпочитали каменное оружие и орудия труда. А в хозяйстве Древнего Египта кремневые орудия и инструменты широко использовались вплоть до III–IV вв. до н. э., они были там для населения более доступными, чем металлические. Так что считать данный фактор однозначным показателем степени развития вряд ли корректно. Тем более что металлические предметы сохраняются в земле гораздо хуже костяных, не говоря уж о каменных, поэтому дойти до нас из глубин тысячелетий они попросту не смогли бы. Отметим лишь, что теоретически с точки зрения возможностей поддержания древней металлургии выделяется как раз Южный Урал, где выходят на поверхность самые разнообразные виды полезных ископаемых. И не исключено, что это стало одной из причин, повлиявших на выбор места поселения ариев.

    Может быть, катастрофа, оборвавшая "золотой век" человечества, отразилась и в библейских текстах в виде "изгнания из рая", из цветущего "сада Едемского". Хотя подробности катаклизма в этом случае и не упоминаются, но инициировал его змей — точно так же как в «Авесте» "Ахриман прыгнул в форме змея". В ряде преданий других народов вторгшееся космическое тело тоже сравнивалось со змеем. А после катастрофы Адам и Ева вынуждены были покинуть Едем и добывать хлеб "в поте лица". И изобретать одежду-что вполне естественно в условиях похолодания. И точно так же, как в арийских легендах, жизнь людей на новой, неуютной земле начинается с братоубийства…

    Существование в экстремальных условиях затянулась не на годы, и даже не на столетия, а на тысячелетия. Ведь и по окончании эффектов "ядерной зимы" планете было не так просто вернуться в нормальное состояние. Оледенение изменило альбедо Земли, ее отражательную способность. Отношение падающей и поглощаемой солнечной энергии оказалось намного ниже прежнего. Согласно научным данным, последнее оледенение, дошедшее в Восточной Европе до Валдая, а в Америке — до бассейна Миссисипи, началось как раз около 30 тыс. лет назад, а завершилось 11 тыс. лет назад. Если первую дату уточнить привязкой к космической катастрофе — 26 тыс. лет назад, то продолжалось оно 15 тысячелетий. На таком временном отрезке должна была неизбежно угаснуть культура. какие-то, высшие знания прежних цивилизаций. Возможно ли было бы передавать их из поколения в поколение, когда на счету каждая пара рук? В «Тимее» Платона египетские жрецы объясняли Солону, что прошлые бедствия "ускользают от вашего внимания. потому что многие поколения переживших умерли, не имея возможности выразить себя на письме". Даже знания, доступные каждому в прежних обществах, волей-неволей становились бы уделом избранных, жрецов или колдунов. И предпочтение отдавалось, естественно, тем знаниям, которые имели практическое значение в борьбе за существование, остальные отрасли древних наук были обречены на отмирание и забвение.

    Пожалуй, здесь стоит упомянуть еще одну гипотезу, распространенную не только среди современных оккультистов, но бытующую и в определенных научных школах (напр., "Новый Акрополь") — что погибшие працивилизацин носили не технический, а магический характер, используя утраченные ныне знания о свойствах человека и возможностях его связи с различными силами Вселенной. Предполагается, например, что их полисы-государства носили замкнутый характер (что подтверждается описанием Атлантиды в «Критни» Платона) и. кроме городских стен, были ограждены от окружающего мира мощными поясами магической защиты, с помощью которых внутри системы поддерживались оптимальные условия для жизни. Разумеется, при разрушении подобных «теплиц» встреча с негостеприимной действительностью исковерканной, сотрясаемой катаклизмами Земли должна была выглядеть особенно суровой. Наверное, древняя магия была действительно способна помочь людям в их борьбе за выживание. Но лишенная контроля, децентрализованная по группам, родам, племенам, магия тоже должна была вырождаться. Усиливались ее «черные» направления. Запрещенное становилось разрешенным — сначала в критических ситуациях, в виде исключения. Потом исключения становились правилами. Следы существования черной магии у людей ледникового периода хорошо известны — это, например, "убийство изображения" животного, нарисованного на камне. Иногда это животное пронзается нарисованными стрелами и копьями, а иногда на изображении находят царапины от реальных наконечников. Точно таким же способом колдуны наводили пагубу в Средние Века, а кое-где практикуют это и сейчас, разве что впоследствии магия чаще нацеливалась не на мамонта или носорога, а человека, поэтому использовала человеческие фигурки и рисунки.

    Но и при раскопках пещерных стоянок каменного века тоже обнаружены фигурки людей со специальными углублениями, куда, по видимому, вкладывались частицы жизнедеятельности реального человека — волосы, ногти и т. п. То есть изображение таким образом связывалось с ним и могло служить для воздействия на него. Хотя здесь не исключен и другой вариант — что в фигурку вкладывались волосы умершего и она начинала служить вместилищем его духа, то есть мы видим уже другое направление черной магии — некромантию, «притягивание» к земле душ умерших предков и задержание их среди живых с помощью определенных ритуалов для' оказания тех или иных услуг племени. Некромантия также получила широкое распространение в незапамятные времена и до сих пор сохраняется в некоторых шаманских культах,

    К магической борьбе за выживание можно отнести и попытки заключения союзов с силами Тьмы, ублажения их различными способами вплоть до человеческих жертвоприношений. Впрочем, и обряды, связанные с искусственной активизацией сил плодородия, тоже зачастую включали столь же радикальные методы. Примеры и тех и других ритуалов хорошо известны. Так, в скандинавских сагах конунг Аун заключает с потусторонними силами союз и приносит им жертвы для продления собственной жизни, а конунгов Домальди и Олафа Лесоруба самих кладут на алтарь по случаю неурожаев. Во многих религиях африканских народов требовалось умилостивить духов воды во избежание засухи, поэтому в их честь ежегодно топили девушку или скармливали ее крокодилам, причем даже в нынешнем веке известен ряд судебных процессов над участниками подобных жертвоприношений. А у ацтеков в ритуалах, посвященных богине кукурузы Чикомекохуатль, избранная красивая девушка должна была в течение года изображать саму богиню и ей самой сначала приносились жертвы, после чего ей отрубали голову и сдирали кожу, в которую облачался жрец, возглавлявший священную пляску.

    По-видимому, обряд подобного жертвоприношения описывается также в некоторых шумерских и вавилонских текстах, имеющих, по мнению ученых, явно ритуальный характер и рассказывающих о нисхождении богини любви и красоты Инанны (в вавилонском варианте Иштар) в преисподнюю, чтобы выкупить своего мужа и брата Думузи (Таммуза) — ежегодно умирающее и воскресающее божество плодородия, без которого на земле "бык не покрывает корову, осел не оплодотворяет ослицу, мужчина не оплодотворяет деву". У семи ворот подземного мира с богини по частям снимают ее одежды и украшения — точно так же как в мексиканских культах жертва, символизирующая божество, поэтапно разоблачалась при восхождении к алтарю с яруса на ярус пирамиды — после чего обнаженная Инанна предстает перед семью судьями, которые умерщвляют ее, подвешивая на вбитый в стену крюк. Похоже, избранница здесь тоже назначалась на год, т. к. на четвертые сутки после жертвоприношения подземные боги соглашаются отпустить Инанну-Иштар при условии, что она оставит себе замену. Ее воскрешают, посыпая "пищей жизни" и окропляя "водой жизни", а при возвращении на землю она у каждых из семи ворот получает назад свои одежды и украшения, что, вероятно, соответствует ритуалу посвящения новой «заместительницы», который и символизировал воскрешение богини, оставившей вместо себя в мире мертвых прошлую жертву. Примеров подобного рода можно привести множество, их неоднократно упоминают и этнологи, и исследователи фольклора (напр., Фрезер Дж. "Золотая ветвь". М, 1980; Иорданский В. Б. "Звери, боги, люди". М… 1991 и др.).

    Остатки культуры и цивилизации имели возможность сохраниться только в виде отдельных очагов. Что подобные очаги действительно могли существовать, подтверждают факты, над которыми неоднократно ломали головы историки — уже в более поздние времена различные достижения человечества, вроде земледелия тех или иных культур, металлургии бронзы, гончарного искусства, не «изобретались» случайным образом где-то в отдельных географических точках, постепенно распространяясь от них, а возникали практически одновременно в обширных регионах — будто люди, проживающие на этом пространстве, одним махом перескакивали на качественно новую ступень развития. Так было и на севере Евразии, и на Ближнем Востоке, и в Америке. В японской хронике «Нихонги» о периоде мрака и хаоса говорится, что "в этой темноте Хико-хо-но-нинигино-Микота поощрял правосудие и так правил этим западным краем". Свое царство где-то на Урале создали спасшиеся арии. Очаги цивилизации, похоже, уцелели в Андах, в Китае или соседнем с ним Тибете.

    Как уже упоминалось, согласно Платону и Геродоту, катастрофы пощадили землю египтян. Между прочим, сторонником этой версии был столь видный ученый, как Хорхе Анхель Ливрага ("Фивы". М., 1995). Он считал, что многие египетские постройки, вроде знаменитых пирамид, намного древнее их официальной хронологии, а возраст самой египетской культуры определял цифрами порядка 15–20 тыс. лет. Он также пришел к выводу, что эта культура сохранилась от каких-то более ранних цивилизаций, уничтоженных глобальными катастрофами, и утверждал, что «убежищем» для египтян служило плато Гиза вблизи Фив. Ливрага указывал на многочисленные следы и свидетельства того, что все плато в древнейшие времена было изрыто криптами, ходами и другими подземными сооружениями.

    Кроме того, уже во времена, известные нам по письменным источникам, во 11-1 тысячелетиях до н. э. греческие, ближневосточные, индийские тексты упоминают о неких кабирах, корибантах, дактилях, тельхинах, куретах и др., которые с одной стороны выступают вроде бы этническими единицами, а с другой стороны эти племена составляют что-то вроде древних корпораций жрецов, обладающих обширными знаниями в самых различных областях. Возможно, что это тоже были какие-то осколки народов, сумевших сберечь часть культуры далекого прошлого. Но доказательства существования в глубине тысячелетий каких-то очагов более высокой цивилизации существуют не только в легендах. Так, в 1979 г. индийский ученый Д.-Ф.-С. Дварикеш обнаружил и исследовал в джунглях штата Мадхья-Прадеш комплекс из 600 пещер с довольно совершенными барельефами, скульптурами, разноцветными настенными рисунками людей, животных, растений. Причем изображения Луны и других тел Солнечной системы свидетельствовали о существенных познаниях древних обитателей в области астрономии, а кроме живописи и скульптуры, в пещерах сохранились пиктографические надписи и даже целые тексты — и возраст их, как было установлено, составляет… около 25 тысяч лет! (Войцехов-ский А. И. "Кто построил каменные цепи? Невозможная цивилизация". М., 1996). То есть в пещерном комплексе, вероятно, нашли себе укрытие и место проживания люди, не так уж далеко ушедшие от времени катастрофы и еще хранившие частицы прежней культуры.

    Но сохранение подобных зародышей цивилизации, надо полагать, было делом очень нелегким. Оно должно было стать «сверхзадачей», подчиняя себе интересы народов, оставшихся носителями древних знаний, и накладывая отпечаток на жизнь многих поколений. Чтобы выжить, оберегая семена и ростки культуры, требовалась жесткая дисциплина со строжайшими законами и обычаями, регламентирующими все стороны быта. Эти государства должны были обладать железной централизацией очевидно, теократического типа, поскольку носителями знаний и главными действующими лицами подобного общества являлись жрецы. Необходимость подчинения им обусловливалась и тем, что знания жрецов были жизненно необходимы всему народу для поддержания существования на относительно высоком уровне.

    Для сохранения «своего» требовалось и однозначное отделение от «чужого», выродившегося. Чтобы остатки древней культуры не захлестнулись и не растворились окружающим хаосом, государства обязаны были принять замкнутые формы. Это отразилось и в более поздних концепциях многих народов, согласно которым жизненное пространство четко разделялось на собственное. освоенное и находящееся под покровительством своих богов, а за его пределами лежал чуждый мир, враждебный, населенный чудовищами и злыми силами, куда изредка проникают только герои, совершающие там свои подвиги. Согласно данной теории «ойкумены», какие-то племена, выжившие и обитающие во внешнем хаосе, естественно, рассматривались как «нечистые» люди, в лучшем случае — неполноценные «варвары». Поэтому каждое государство являлось своего рода осажденной крепостью. И в период стихийных катастроф порядки в таких «крепостях» поддерживались, по-видимому, суровые. Племенная и общинная демократия приобретение последующих, более благоприятных времен. А изначально для выживания и поддержания очагов культуры централизация должна была приближаться к абсолюту. Все личное полностью исключалось, задвигалось на второй и третий план. Каждый человек был лишь винтиком общественного механизма, предназначенным для выполнения определенных функции и без остатка отдающим свое «я» общим жизненным интересам. С молоком матери он должен был впитывать готовность по слову начальника или жреца занять указанное место на охоте, произвести потомство, пожертвовать собой в бою с «варварами» либо лечь на алтарь богов. Ведь судя по всему и в «культурных» очагах человеческие жертвоприношения тоже практиковались — они отмечены в истории и предыстории всех известных религии, а отменялись они обычно лишь последующими пророками и реформаторами.

    Магические знания использовались для улучшения жизненных условий, искусственного поддержания природных циклов в благоприятном режиме. Не секрет, например, что старинные праздники и связанные с ними народные обряды когда-то имели целью вовсе не «отмечание» определенных дат календаря. Это были ритуалы, проводимые в определенных точках годичного цикла и направленные на повышение плодородия, сохранение из года в год устойчивых и благоприятных климатических факторов. Идея поддержания жизненных циклов в нужном режиме явно прослеживается, скажем, в ритуалах египетских жрецов. А в греческих легендах о «гипербореях», живших где-то на севере, за холодными странами, говорится, что у них всегда царит весна, земля сама дает им два урожая в год, жители отличаются завидным долголетием и проводят жизнь как вечный праздник в веселье и радости, с песнями, плясками и музыкой, посвящая все свое время служению Аполлону. Здесь можно увидеть и отголоски каких-то реальных сведений об одном из очагов древней культуры, где благосостояние достигалось магическим путем. Ведь упомянутые веселье, песни и пляски сами по себе могли быть работой для поддержания «весны» и получения "двух урожаев в год".

    Причем мифы о «гипербореях», по-видимому, соединили в себе предания о "золотом веке" жизни на покинутой прародине с последующими временами борьбы за выживание. Так, Плиннй Младший сообщает об их стране: "Здесь, по общему верованию, находится мировая ось и самые отдаленные пути звезд, здесь полгода бывает светло", т. е. описывает легендарную Арктиду, а с другой стороны говорит, что гиперборен летом занимаются хозяйством, а зимой "скрываются в пещерах" — что соответствует уже реалиям ледникового периода. Кроме того, все античные авторы в этих легендах упоминают о том, что старики гипербореев, когда пресыщаются жизненными благами и устают от них, сами бросаются со скалы. Но, скорее, такой обычай мог возникнуть вовсе не от пресыщения, а диктовался жестокими требованиями все той же ледниковой эпохи, когда община не имела возможности содержать лишних едоков. Интересно, что похожая форма ритуального самоубийства вплоть до своего запрета в XIX веке сохранялась в индийском святилище Аллахабада, где желающие бросались в реку с вершины священной смоковницы. Может быть, и другие жестокие обычаи, вроде «сати» — умерщвления или добровольного самоубийства жены после смерти мужа — пришли из той же эпохи и возникли по той же причине избавления от людей, которых трудно прокормить.

    Следы жесткой централизации и специализации, существовавшей в подобных центрах, мы видим в кастовых системах, закрепленных религиозными канонами и присущих многим древним государствам, а кое-где, например в Индии, сохранившихся до наших дней. Жрецы, воины, ремесленники, крестьяне. Ну а внекас-товыми «неприкасаемыми», вероятно, были те, кто происходил из «нечистых», "варварских" племен, не входивших в культурное ядро. Кстати, в индуизме название «арии» сохранилось лишь за представителями трех высших варн (браминов-жрецов, кшатриев-воинов и вайшьев — свободных крестьян и ремесленников), а к варне «шудр» (слуг) оно не относится — может быть, из-за частичного смешения «низов» с «внешними» народами. А китайский трактат «Линзы» рассказывает, что в глубокой древности "в Поднебесной все было общим", руководили "мудрые и способные", "каждый мужчина имел свое занятие, девушки могли своевременно выйти замуж", "считалось зазорным не участвовать в труде, но трудились не для себя лично", и все это называлось "Великим Единением".

    Очевидно, что такие государства-центры заведомо несли в себе причины собственного распада: конфликт между индивидуальностью и факторами ее подавления, который должен был углубляться при улучшениях климата, когда жесткое подчинение жрецам и установленным порядкам переставало быть жизненной необходимостью. Видимо, в такие времена и проявляли себя различные «герои», сильные личности, выходившие из-под централизованного контроля — и либо уводившие часть населения, чтобы жить по другим законам, либо объединявшие вокруг себя «варваров» на правах полубога. И вполне вероятно, что как раз таким образом возникали некие новые племена и народы…

    Например, данные археологии и геологии свидетельствуют о частичном потеплении на Земле и временном отступлении ледника в период с 18 до 15 тыс. лет до н. э., когда расцвела Ориньяко-Солютрейская культура. Хотя название она получила от французских местечек Ориньяк и Солютрей, где были сделаны первые археологические находки, сейчас установлено, что главным эпицентром, ее распространения была Восточная Европа. И следы этой культуры во многом опрокинули прежние взгляды на жизнь и уровень развития людей данной эпохи. Это были отнюдь не первобытные бродячие «стада», беспорядочно кочующие по планете в поисках пищи. У них имелись постоянные селения. Например, в Костенках под Воронежем найдены остатки строения, которое представляло собой огромное жилище площадью 600 кв. м. Обогревалось оно девятью очагами, расположенными на равных промежутках в одну линию по оси главного «зала», причем один из очагов служил не для приготовления пищи, а представлял из себя постоянно действующую мастерскую для пережигания бурого железняка и сферосидерита и приготовления из них краски. Из основного помещения можно было попасть в боковые пристройки, окаймлявшие жилище по всему периметру. Две из них были жилыми, с очагами возможно, они предназначались для вождей. Одна пристройка являлась святилищем, здесь найдены вырезанные из мергеля скульптуры женщин, мамонта, медведя, пещерного льва. Остальные были кладовыми для продуктов, запасных кремневых орудий и инструментов. Были найдены и своеобразные верстаки древних мастеров, сделанные из врытых вертикально крупных костей мамонта с приспособлениями для изготовления и обработки орудий труда и охоты.

    Кстати, в Северной Африке и на Ближнем Востоке постоянных и долговременных поселений, относящихся к данному периоду, не обнаружено, здешние обитатели продолжали вести сугубо кочевую жизнь, что нелишне учесть тем, кто привык считать этот регион единственным и уникальным очагом человеческой культуры. А в Восточной Европе большие жилища, подобные Костенковско-му, открыты ив других местах — под Курском, в Чехии. Встречаются и строения меньшего размера, но более сложные по конструкции и более благоустроенные, с облицованными стенами, с «колоннами» из бедренных костей мамонта, некогда поддерживавших крышу. Возможно, они принадлежали более позднему периоду. Жилища такого типа найдены в Брянской, Гомельской областях, в Сибири.

    Оружие и орудия труда изготовлялись из камня и кости, но обработка их достигла довольно высокого уровня, при раскопках находят иглы, наконечники копий и стрел, ножи и даже большие каменные кинжалы, деревянные и костяные статуэтки различных птиц, львов, медведей, верблюдов. Археологические данные показывают, что у людей этого времени существовали уже все типы музыкальных инструментов, представленных в широком ассортименте: и духовые (флейты), и ударные (барабаны), и струнные, сделанные наподобие луков на основе из дерева или бивня мамонта, и разнообразные трещотки, погремушки, наборные браслеты из костяных пластин, гремевших в такт движений танцора. Существовали какие-то неведомые нам религиозные представления и обряды. Умерших хоронили в лучших одеждах и украшениях. А академик Окладников на основании обнаруженных рисунков показал, что люди этой эпохи наблюдали за небесными светилами и вели учет лунным фазам.

    Неверным оказывается и представление о внешнем облике людей столь далекого Прошлого, которых принято изображать кое-как обвязанными и укутанными в звериные шкуры. Шить и кроить одежду они уже хорошо умели. По их статуэткам видно, что костюм их представлял плотно облегающий меховой комбинезон с капюшоном, оставляющим открытым только лицо. Правда, как показывают найденные изображения и даже отпечатки тел на глине, внутри своих жилищ они ходили совершенно голыми или носили нечто вроде небольшого передничка — только прикрывал он не переднюю часть, а заднюю, вероятно, чтобы не застудить ее, сидя на камнях и земле. Но тем не менее у них уже существовала своя наука красоты, и женщины делали себе разнообразные и сложные прически. На рисунках и статуэтках волосы у них то спадают вниз сплошной волной, то собраны концентрическими кругами, то уложены зигзагообразными рядами. Украшением тел служила татуировка, отмеченная на многих изображениях, и ритуальная раскраска, для которой и существовали мастерские по изготовлению краски, как в Костенках.

    Интересно, что в это время Европу населяли не только "белые люди". Как свидетельствует археология, тут жили и племена негроидов, так называемая Гримальдцйская раса, близкая меланезийцам или папуасам. Их останки обнаружены и на Украине, и на Нижней Оке. А границы расселения негроидов и европеоидов время от времени смещались. Так что, очевидно, не обходилось без войн. Например, в уже описанных Костенках в нижних культурных слоях погребений скелеты принадлежат к европеоидному типу, в следующих слоях останки принадлежат негроидам, а потом — опять европеоидам. О том, что войны периодически возникали. свидетельствуют и другие факты: проанализировав находки в Костенках и их расположение, исследователи пришли к выводу, что селение было брошено внезапно в связи с внешней угрозой. А все статуэтки божеств были планомерно разбиты пришедшими врагами. Ко всему прочему, какие-то из племен того времени были каннибалами — на некоторых стоянках археологи вместе с расколотыми и высосанными костями животных находят человеческие кости, точно так же расколотые и выеденные.

    Но все же война была тогда относительно редким явлением, скорее исключением, чем правилом. Люди оставались охотниками, а не воинами повседневная борьба за существование требовала куда больше сил, чем межплеменные столкновения, и для жизни была куда более важной. И, уж наверное, для охоты на мамонта или схватки с пещерным львом нужен был не меньший героизм, чем для поединка с двуногим противником. Поэтому еще долгое время в произведениях наскальной живописи преобладают изображения животных, а главной темой остается охота на них. Военная тематика в рисунках вообще не фигурирует. Она появилась лишь в гораздо более поздние времена в росписи на Пиренеях, где мужчины в коротких штанах и полунагие женщины в юбках ведут ожесточенные бои с группами людей аналогичного облика, истребляя друг дружку из луков и даже расстреливая пленных, хотя, конечно, эти рисунки могут представлять и не расстрел, а все то же магическое "убийство изображения" какого-то кровного врага. Но племенам Ориньякско-Солютрейской культуры и без войн пришлось несладко. В XV тысячелетии до н. э. относительное потепление сменилось новым похолоданием, оттесняя людей с севера границами ледника, загоняя в пещеры и препятствуя дальнейшему развитию их культуры.

    Глава 5 ВСЕМИРНЫЙ ПОТОП

    В «Авесте» бог Ахурамазда требует от царя Йимы построить «вару», т. е. ограду "наподобие неба" длиной в "лошадиный бег по всем четырем сторонам", потому что "явится сильный суровый мороз. Мир телесный уничтожат зимы. Там, где теперь видны следы многочисленного скота, где богатые пастбища, все затопит обильная вода после таяния снега". Внутрь крепости-"вары" предлагается собрать около 2 тысяч человек, скот, собак, птиц, семена растений. "Да не будет там ни спорливости, ни наветливости, ни неверия, ни бедности, ни обмана, ни низкого роста, ни горбатых, ни уродливых, ни гнилых зубов, ни чрезмерного тела, и никаких других пятен, которые Ахриман (дьявол) накладывает на людей". Как видите, отбор "на племя" для спасения весьма суров. О каком-то гуманизме нет и речи. Только голый рационализм. А может быть, еще просто не пришло то время, когда чувство сострадания стало "по карману" человечеству.

    Потому что потепление, наконец-то наступившее на Земле, выразилось новыми бедствиями. По-видимому, тогда-то и случился Всемирный Потоп. Толчком к резкому изменению климата мог послужить какой-то очередной космический катаклизм. Например, Г. Горбигер, автор теории "Льда и пламени", широко распространенной в нацистской Германии, а также его последователи считали, что таким толчком был захват Землей нынешнем Луны в качестве спутника. В. Щербаков предполагает, что где-то в Атлантике 12 тыс. лет назад произошло падение космического тела, кометы или крупного метеорита. В пользу этих теорий говорят свидетельства о каком-то новом сдвиге земной оси. Так, уже отмечалось, что в текстах Торы упоминается об изменении хода солнца "за семь дней до Потопа". Кроме того, изучение следов ледника показывает, что располагался он не точно в полярной области, а был как бы «сдвинут» на запад. В Америке он спускался южнее 40 градусов с. ш., в Западной Европе доходил только до 50 градусов, в Восточной — лишь до 65 градуса с. ш., а в Северо-восточной Сибири его не было вообще, там жили мамонты и другие животные ледникового периода, в то время как в Западном полушарии они же обитали в Центральной Америке. Вымирание их датируется по разным источникам VII-Х тысячелетиями до н. э, то есть примерно совпадает со временем гибели Атлантиды у Платона — 9,5 тыс. лет назад.

    В случае новой космической катастрофы часть преданий, приведенных в главе 2, могли относиться к ней, а не к изначальному катаклизму. Но имеются и некоторые противоречия с подобными теориями. Скажем, во многих легендах о Потопе люди спасаются с помощью искусственных сооружений: Йима строит «вару», Ной — ковчег, Девкалион — надежный корабль (по другим вариантам мифа он спасается на плоту или в ящике); корабли и ковчеги строят также герои сказаний Междуречья, Британии и Индии. Однако ясно, что при ударе гигантской приливной волны от космического столкновения и тектонических процессов, которые должны были бы его сопровождать, никакая «вара» и никакой ковчег уцелеть не смогли бы. Возможно, повышение сейсмической активности действительно имело место. В Библии упоминается, что "разверзлись хляби земные" или, в синодальном переводе, "все источники великой бездны" (Быт. 7, 11), да и в греческих мифах Посейдон (не только бог моря, но и сотрясатель земли) открыл путь подземным водам и прорвал плотины. В описании гибели Атлантиды у Платона тоже присутствуют сильные землетрясения: вся греческая "воинская сила была поглощена разверзнувшейся землей" за "одни ужасные сутки". Но в целом подобные факторы выступают отнюдь не в качестве главных, а лишь побочных. Главной губительной силой становится сам Потоп. Это видно и в легендах других народов. Например, в предании индейцев вичита (Оклахома) говорится: "Тогда возникли перед людьми некоторые предзнаменования, которые показывали, что на севере возникло нечто, похожее на облака; и пришли птицы небесные, и появились животные равнинные. Все это говорило о том, что что-то должно произойти. Облака, замеченные на севере — это был потоп. Потоп закрыл все лицо земли". А на островах Туамоту легенда гласит: "Ветер был спущен с цепей, дождь полился потоками-и земля была разрушена и залита морем".

    Нигде Потоп не сопровождается пожарами, далеко не везде упоминаются землетрясения — видимо, отходя на задний план по сравнению с основным бедствием. Везде мы находим лишь сведения о каких-то предзнаменованиях (или предупреждениях богов), резком изменении климата, проливных дождях (или снегах), и о водах, заливших целые страны и континенты, — ковчеги и корабли спасшихся обычно причаливают к вершинам гор: Арарата. Парнаса, Гималаев и т. п. Отсюда можно сделать вывод, что картина бедствия все же во многом отличалась от изначальной катастрофы, описанной ранее. И если Потоп действительно был вызван какими-то космическими явлениями, то, во всяком случае, происходили они без прямого столкновения с Землей. Да и смещение планетарной оси, если оно случилось, не было столь кардинальным, как в изначальном катаклизме.

    Но существуют и другие теории, объясняющие особенности ледникового периода и его окончания. Так, Л. Н. Гумилев предлагает вполне «земную» версию событий. Он доказывал, что ледник постепенно смещался с востока на запад, посколькунарастал лишь с одной стороны под влиянием влажных ветров с Атлантики. Но этот же ледник закрывал Евразию от атлантических циклонов, как горный массив (толщина льда по современным оценкам достигала 3 км), поэтому с восточной стороны он подтаивал под лучами солнца. В пользу такого предположения может говорить текст «Авесты», где царь Йима по указаниям Ахурамазды трижды "расширяет землю" для заселения ее людьми и выпаса скота — через триста, шестьсот и девятьсот лет, — причем всякий раз площадь земли увеличивается на одну треть. И лишь после этого следует предупреждение о грядущем наводнении и указание о постройке «вары». Если интерпретировать "расширение земли" как увеличение территории, осваиваемой человеком, то это можно связать как раз с отступлением (или перемещением) ледника и подсыханием прилегающих к нему болот. А затем в какой-то момент ледниковые массы съехали в Атлантический океан (как будет показано ниже, Северного Ледовитого еще не существовало, точнее, он был гораздо меньше и представлял собой, вероятно, несколько отдельных морей), где начали быстро разрушаться и таять.

    Это сопровождалось резким изменением климата Евразии — таяние льдов поглощало большое количество энергии. Наступило похолодание. И как только ледник перестал прикрывать континент, западные ветры понесли сюда обильные снегопады (ведь сама Атлантика на время стала "ледовитой"). Изменение климата привело к вымиранию мамонтов и других животных ледникового периода, которые не могли добывать себе пищу из-под глубокого снежного покрова (между прочим, и в Библии упоминается, что до Потопа "были на земле исполины", — Быт., 6,4). Оно согласуется и с описанием Потопа в «Авесте», где говорится о морозе, суровых зимах и снегах, которые предшествуют "обильной воде".

    Если придерживаться этой теории, то приливная волна, обрушившаяся на Атлантиду у Платона, носила локальный характер. Ее могли вызвать цунами от землетрясений, неизбежно сопровождавших столь резкое изменение рельефа, геологического равновесия и теплового баланса. Не исключено и то, что она возникла непосредственно от огромных масс льда, рухнувших в океан.

    В результате разрушения ледника в Атлантике альбедо Земли опять должно было резко измениться — теперь к увеличению поглощения солнечной энергии поверхностью, освободившейся от льда суши и морей, и процесс пошел лавинообразно — началось бурное таяние и тех участков ледника, которые еще оставались на континентах. И случился Потоп.

    Есть и иные варианты похожей теории, объясняющие окончание ледникового периода обычными периодическими колебаниями климата Земли. Подобные колебания происходили и в исторические времена без каких-либо крупных катаклизмов. Например, в X–XI вв. первые скандинавские переселенцы назвали Гренландию "Зеленой землей", хотя сейчас она этому имени отнюдь не соответствует. Поэтому предполагается, что в периоды потеплении! шло таяние ледника, но, поглощая значительную энергию, они' сменялось новым похолоданием. Однако поверхность земли раз за разом все больше оттаивала, очищалась от ледяного покрова. По мере этого уменьшалось альбедо — отражательная способность Земли. Амплитуда таких колебании раз за разом смещалась в сторону тепла, и однажды она перешла некую критическую точку, за которой процесс стал необратимым. В остальном все построения этой схемы и последствия процесса аналогичны гипотезе Л. Н. Гумилева.

    Всемирный Потоп отмечен в мифологии многих народов во всех частях света. И у эллинов, и у вавилонян, и у иудеев, и у полинезийцев, и у малайцев, и у американских индейцев. И, как сказано выше, в древнеарийских преданиях: "обильная вода после таяния снега".

    Но везде отмечены и свои спасшиеся, выступающие впоследствии в роли "прародителей человечества". У иудеев — Ной с семейством, у ариев — люди, отобранные "на развод" Йимой. в Шумере — Зиусудра, в Вавилоне — Атрахасис, в Уруке — Утнапишти, у индусов — Ману и семь праведников, у греков и сирийцев Дев-калион и Пирра, у скандинавов — Лив и Ливтрасира, у бриттов — Двиван и Двивах, у вьетнамцев — два брата и две сестры, у германцев — Бергельмир с женой и детьми и т. д. и т. п. Везде они спасаются по-разному: кто в ковчеге, кто в «варе», кто в ящике, кто на плоту, кто на чудесно выросшем дереве, кто просто на высоких горах. А в китайских мифах вообще спасается значительная часть народа, и не только спасается, но с помощью героев Гуня и Юя даже борется со стихией, возводя дамбы. То есть мы видим, что предания на одну и ту же тему существенно отличаются друг от друга и по масштабам бедствия в различных уголках планеты, и по способам выживания. Кстати, упоминания о Потопе известны не только в мифологии. Например, халдейский ученый Берос в III в. до н. э. сообщал, что вавилонские жрецы делили древнюю историю своей страны на времена "до потопа" и "после потопа", что до потопа их хроники насчитывали 10 царей, но отслеживали историю гораздо более продолжительную, во много тысячелетий. Списки царей, правивших "до потопа", составление которых датируется началом II тысячелетия до н. э., были выявлены в Исипе и Ларсе.

    Интересно и то, что при исследовании легенд некоторых народов в них можно обнаружить следы нескольких (по крайней мере двух) «потопов». У китайцев это потопы "в дни Фо-Хн" и во времена императора Чжао, у греков — потоп Огигеса и потоп Дев-калиона. по нескольку потопов можно выделить в преданиях индейских и полинезийских племен. Вполне вероятно, что один из них относится к периоду изначального космического катаклизма, а другой — к концу ледникового периода. Хотя не исключено, конечно, что какие-то «потопы» отметились памятью о неких локальных катастрофах, не сказавшихся в других регионах.

    Естественно, в очагах культуры, где сохранились в какой-то степени древнейшие знания, а следовательно способность предусмотреть последствия климатических изменений и более совершенные методы противостоять им, шансов на спасение было больше. Тут люди могли заблаговременно подняться в горные районы, создать искусственные защитные сооружения. Так, Дио-дор Сицилийский сообщает, что народ тельхинов, в глубокой древности населявший остров Родос, прославился многими изобретениями, тайными знаниями, в том числе и умением предугадывать природные бедствия. И накануне какого-то глобального наводнения, полностью поглотившего остров, тельхины заблаговременно переселились в Малую Азию. Строить поселения и защитные сооружения для спасающихся было бы логично на вершинах гор. И не исключено, что это стало одной из причин, по которым такие вершины, как Олимп, превращались потом в "местожительство богов" или святилища, места поклонения и жертвоприношений. В Библии неоднократно говорится о языческом "поклонении высотам", "поклонении на высотах" (см., напр., 3-я Кн. Царств, 3, 2–3; 12,31… 4-я Кн. Царств, 14, 4; 15, 4… Иезекииль. 16,16 и т. д.). Да и в русском языке слова «гора», "город", «огораживать» имеют общий- корень. Как, кстати, и «горний» — в смысле «небесный». "божественный".

    В 1922–1929 гг. англо-американская археологическая экспедиция Л. Вулли при раскопках Шумерской цивилизации в Месопотамии, датируемой III–IV тысячелетиями до н. э., обнаружила парадоксальную картину. Непосредственно под слоем развитой культуры бронзового века с богатыми погребениями знати, городскими постройками, письменностью и пр. лежал трехметровый слои глинистых и известковых водяных отложений. А под ним шла культура каменного века. Возникла грандиозная загадка истории, отмеченная и в других местах — каменный век отделяется от бронзового потопом! (На самом деле, развитая культура в этих местах возникла, раньше, в VI–VII тысячелетиях, но долина Тигра и Евфрата долгое время после потопа представляла собой сплошное непроходимое болото, и лишь с III–IV тысячелетий шумерские поселения смогли обосноваться в ней.) Конечно, было бы абсурдным предполагать, что в результате грандиозного бедствия человечество вдруг сделало по пути прогресса гигантский скачок вперед, а не назад. (Хотя ряд исследователей выдвигали и такую гипотезу на основании того, что факты — упрямая вещь.) Однако эти же факты имеют и куда более логичное объяснение: прежнее население было уничтожено потопом. А через какое-то время на те же места пришел уже другой народ, находящийся на гораздо более высокой ступени развития (и, возможно, как раз благодаря этому уцелевший).

    Данная версия подтверждается еще одним археологическим фактом: примерно в VIII тысячелетии до н. э. (дата, естественно, приблизительная) внезапно исчезает так называемая "мадленская живопись" — довольно развитое изобразительное искусство первобытных охотников, распространенное от Пиренеев до Урала. А на смену ему приходит совершенно другая культура, ничего общего с традициями прошлого не имеющая. Стиль искусства уже принципиально иной вместо живописных изображений животных, отличающихся высокой точностью передачи, эпических сцен охоты и т. п., рисунки вдруг становятся сугубо схематичными, превратившись в символы и орнаменты. Быт и способы ведения хозяйства тоже меняются разом, одним скачком. Как пишет профессор И. К. Кузьмичев: "На смену первобытным европейским охотникам приходят новые люди. Они… уже пробуют свои силы в скотоводстве и земледелии, ведут относительно оседлый образ жизни, строят жилища, изготовляют крупные рубящие орудия топоры, тесла, долота, пешни, мотыги — делают лодки, лыжи, сани, пилят, сверлят, шлифуют камни, лепят глиняную посуду, понимают толк в украшениях… знают цену янтарю, яшме, закладывают родопле-менные кладбища" ("Лада". М., 1990). Вот именно — на место прежнего населения пришли "новые люди". Но пришли уже после того, как планета пришла в равновесное состояние.

    Кстати, кажется просто удивительным и необъяснимым упрямством, что до сих пор историки упорно пытаются объяснить легенды о Потопе локальными бедствиями, вроде разливов Тигра и Евфрата, и данная версия по сей день находит отражение и в школьных учебниках. Ведь сейчас уже однозначно доказано строгими научными фактами: по окончании Ледникового периода Потопа не могло не быть. Установлено, что по сравнению с этим периодом уровень Мирового океана поднялся на 100–130 метров! А первоначально, пока массы воды не перераспределились по земной поверхности после бурного таяния, уровень должен был быть еще выше прокатившись по Земле губительными потоками, избытки влаги осели на полюсах новыми ледяными шапками, ушли в подземные разломы, слились на опустившиеся участки суши новыми морями. Обширные участки шельфа еще 10–12 тыс. лет назад были сушей. Так, на дне пролива Ла-Манш обнаружено затопленное «продолжение» реки Сена, составлявшей некогда одну систему с реками Британии, а на дне Северного моря — «продолжение» Рейна. Там же, под водой Северного моря, обнаружен торф сухопутных болот и найдены изделия людей каменного века. У берегов Норфолка выловлен в куске торфа костяной гарпун того же вида, что обнаружены в близлежащих сухопутных регионах. Подобные находки известны и на других прибрежных участках Северного и Балтийского морей от Ганновера до Вислы.

    Очевидно, именно тогда произошло окончательное затопление Атлантиды, Пацифиды, Лемурии и других легендарных стран. Возможно, эти земли и не были «материками», как принято считать у фантастов, а представляли собой лишь большие острова, но прямые и косвенные доказательства, способные подтвердить эту гипотезу, имеются. Так, обоснования версии о существовании в Тихом океане затонувшей земли, условно названной «Пацифида», приводили в своих работах знаменитый антрополог Гексли, один из основоположников современной геологии Э. Зюсс, зоогеограф академик М. А. Мензбир, этнографы М. Браун и Моренхут, океанограф адмирал Н. Н. Зубов, ботаник О. Беккари, ихтиолог Г.-У. Линд-берг, зоологи Г. Баур и Э.-Р. Сайке, химик Н. Ф. Жиров, геолог и географ академик В. А. Обручев, причем он однозначно связывал катастрофу с окончанием Ледникового периода и писал: "Можно утверждать, что в теплом экваториальном поясе Земли человечество уже в то время… достигло высокого культурного развития, строились красивые храмы для божеств, пирамиды в качестве гробниц для царей, а на острове Пасхи воздвигались каменные статуи для охраны от каких-то врагов".

    Кроме этих знаменитых статуй, остались и другие следы высокоразвитой цивилизации, некогда существовавшей в Океании — циклопические постройки на Гавайях, гигантские каменные ворота на одном из островов Тонга, заброшенные храмы на некоторых необитаемых островках в центральной части Тихого океана, аллея из четырехметровых каменных колонн на о. Тициан, целый комплекс монументальных сооружений на о. Понапе, загадочная письменность о. Пасхи, нерасшифрованные иероглифы кохау рон-го-ронго, письменность о. Волеаи. Причем современное население Океании, заселявшее ее в последние тысячелетия, ко всем этим следам древней культуры отношения явно не имеет, да и само не относит их к достижениям своих предков. О том, что многие нынешние острова были когда-то связаны между собой сушей, свидетельствуют данные ботаников и зоологов, изучавших распространение различных видов флоры и фауны, не переносящих пребывания в морской воде, В 1973-77 гг. американские океанологи при исследованиях подводного хребта Сала-и-Гомес обнаружили целый архипелаг затонувших островов. На о. Пасхи записана легенда, что некогда он был "большой землей", которую «сломал» своим посохом великан Уоке и утопил в океане. А сами современные жители, по другой легенде, переселились туда с другой земли, находившейся в районе Маркизских островов, которая также затонула. Гавайский миф рассказывает о большой стране Ка-Хоупо-о-Кане, уничтоженной Потопом, именуемым «Каи-а-Хина-Алии» — "Океан, повергнувший вождей", после которого на поверхности остались лишь горные вершины, которые и стали сегодняшними островами.

    Точно так же в другом регионе земли, в Индии, предания тамилов говорят, что их культура пришла из страны Мадурай, которую "уничтожило и поглотило море". На буддийских космогонических мандалах — "моделях мира" южнее Цейлона обозначен еще один большой остров. Этот остров под названием «Тапробана» упоминается в трудах античных авторов — Плиния, Помпонпя Ме-лы, — а также в более поздних компилятивных источниках, вплоть до упоминавшейся уже загадочной карты Пири Рейса. Египетский папирус № 1115 из собрания Эрмитажа рассказывает легенду об "острове Змея", затонувшем в Индийском океане. Интересно, что данные археологии и лингвистики подтверждают: распространение цивилизации дравидов в Индии, (к которым относятся и тамилы), шло с юга на север. Но с юга на север распространялась и самая древняя, убандская (протошумерская) цивилизация Месопотамии — та самая, следы которой оказались отделены от каменного века отложениями какого-то гигантского наводнения! И возникшая как бы сразу, в сформировавшемся виде, со сложившимися традициями и культурой. Отметим, что древнейший записанный вариант легенды о Потопе дошел до нас как раз от шумеров! Причем современная лингвистика выявила в языках Шумера и соседнего с ним Элама многочисленные параллели с дравидийскими, археология показывает также сходство культуры убаидцев и про-тоиндийцев, древнейшего рисуночного письма Месопотамии, Элама и Индостана. В вавилонской легенде о происхождении цивилизации, записанной во времена Александра Македонского, говорится, что письменность, науки, искусства, законодательство, градостроительство, культуру земледелия принесло людям некое существо по имени Оанн, явившееся с юга. из волн Индийского океана. Там же, на юге, предания Месопотамии помещали легендарную прародину людей. И действительно, следы распространения развитой цивилизации приходят в Междуречье с юга — очаги похожей культуры, относящиеся к V–VII тысячелетиям до н. э. обнаружены археологами на восточном берегу Аравии, в Омане и на островах Бахрейн.

    Точно так же, как в Тихом, океане, в пользу гипотезы о затонувшей земле говорят данные зоологии и ботаники о распространении различных животных и растений. Например, флора и фауна Мадагаскара имеют «материковый», а не «островной» характер, причем резко отличается от животного и растительного мира близкой Африки, зато поразительно схожи по формам с далекой Индией. Близки к индийским видам и пресноводные животные Сейшельских и Коморских островов. На подводном Восточно-Индийском хребте, где минимальная глубина достигает 847 м, пробы геологов обнаружили осадки, образовавшиеся в условиях мелководья; в районе Тасмании, о. Сокотра, Мадагаскара, Сейшел, земная кора имеет материковое, а не океаническое строение, причем в одном месте такая кора, сложенная из гранитов, т. е. имеющая явно «сухопутное», а не океаническое происхождение, действительно составляет обширный «микроконтинент», охватывающий Сейшельский архипелаг с прилегающим подводным плато, погруженным всего на 40–60 м, Мадагаскар н обширную территорию к югу от него в виде подводного хребта, вершины которого находятся всего на глубине 20 м. Значит, до Потопа вся эта территория находилась на поверхности и, скорее всего, здесь-то и располагалась легендарная Лемурия (название, естественно, тоже условное), она же «Мадурай» тамилов, «Тапробана» или «Паихайя» античных авторов, «Саран-двипа» буддистов, прародина древнейших цивилизаций Индии и Месопотамии.

    Что касается Атлантики, то и здесь легенды разных народов рассказывают о существовании каких-то неведомых островов. Кроме «Атлантиды», описанной Платоном, древние греки упоминают острова Эритейя и Туле, в западноевропейский преданиях фигурируют остров Святого Брандана, остров Бразил, остров Дев, остров Семи городов, Зеленый остров и т. д., а предания бушменов говорят о земле, лежавшей на восток от Африки и поглощенной Потопом. Научные данные пока не подтверждают наличия в Атлантике материка, каким его рисует Платон, однако показывают, что какие-то острова здесь действительно могли существовать. Участки коры материкового происхождения обнаружены в районе подводного архипелага Подкова, на отмели Канарских островов, в Гвинейском заливе, на подводном хребте Сьерра-Леоне, к югу от Азорских островов. Известный океанограф X. Петтерссон на основании своих исследований пришел к выводу, что "большой остров, покрытый растительностью, с довольно широким шельфом, увенчивал Срединно-Атлантическнй хребет к северо-западу от скал Св. Павла (Сан-Паулу) и был поглощен во время катастрофы сейсми-ко-вулканического характера несколько тысячелетий тому назад.

    При глубоководном бурении на хребте Сьерра-Леоне найдены остатки пресноводных водорослей, а с подводной горы Атлантис вблизи Азорского архипелага подняты известняковые диски, образовавшиеся на суше, — их возраст, определенный при помощи радиоуглеродного анализа, составил около 12 тыс. лет. Ботаники и зоологи, изучая флору и фауну Европы и Сев. Америки, пришли к выводу, что их распространение шло не только восточным путем, через Чукотку, но и западным. Исследования океанического дна в Северной Атлантике подтвердили это, обнаружив возвышенность с континентальным характером земной коры длиной 1000 км и шириной 300 км в районе островка Роколл. Советский ученый Г. Б. Удинцев, возглавлявший экспедицию на судне "Академик Курчатов", заявил: "Можно утверждать, что суша довольно обширных размеров действительно существовала некогда в Северной Атлантике. Она, возможно, соединяла берега Европы и Гренландии". А на дне Большой Багамской банки, где кора также имеет материковое строение, в 1967 г. были обнаружены массивные каменные блоки, позволявшие предположить их искусственное-происхождение. Хотя вопрос этот до сих пор остается спорным, но не исключено, что как раз здесь находилась затонувшая прародина древних ольмеков — предшественников цивилизаций маня. тольтеков и ацтеков. Согласно легендам, они приплыли на лодках откуда-то с моря и обосновались на южном побережье Мексиканского залива, создав свое царство в "местности Тамоанчан".

    В этот период затонула и Арктида, оставившая на поверхности лишь вершины своих гор в виде островов Шпицбергена, Новой и Северной Земли. Доказательства ее существования еще более убедительны, чем для затопленных земель Атлантики. На вершинах хребтов Ломоносова и Менделеева обнаружены широкие террасы, образованные некогда морским прибоем. А драги подняли со дна гальку, щебень, валуны и гравий, имевшие сухопутное происхождение. Морские геологи Н. А Белов, В. Н. Лапина, академик А. Ф. Трешников полагают, что отдельные части этих хребтов выходили на поверхность 8-18 тыс. лет назад, а гидробиологи профессор Е. М. Гурьянова и К. Н. Несис определили, что сухопутная "преграда в районе Восточно-Сибирского моря, Новосибирских островов и острова Врангеля, т. е. в районе хребта Ломоносова, существовала довольно долго и исчезла совсем недавно". Еще в 1935 г. профессор А. И. Толмачев, сравнивая флору Таймыра и Канады, установил их чрезвычайное сходство между собой, но значительные различия с флорой Чукотки — то есть когда-то они были связаны «напрямую», а не через «мост» на месте Берингова пролива. Толмачев пришел к выводу, что такой обмен флорой осуществлялся вплоть до окончания ледникового периода. Это подтверждается также находками на Новосибирских и других островах Северного Ледовитого океана останков мамонтов и других животных ледникового периода в таких количествах, что в прошлом веке промышленники снаряжали туда многочисленные экспедиции за мамонтовыми бивнями и выработка изделии из них была поставлена на широкую ногу. Просто животные, спасаясь от затопления, собрались на возвышенных местах, где и погибли от голода. Данную причину их смерти установило вскрытие трупов, сохранившихся в вечной мерзлоте. Кроме того. бивни мамонтов и кости других животных ледникового периода часто выносит на побережье и острова после штормов в Арктике. Это однозначно доказывает, что часть океанского дна была сушей, и затопление ее произошло как раз в период таяния ледника. Возможно, тогда же затопило перешейки, соединявшие Америку с Азией на месте Берингова пролива, и Азию с Европой на месте пролива Босфор.

    Пожалуй, здесь стоит сделать отступление и оговориться, что приведенная в предыдущих главах теория катастроф, как и их хронология, далеко не единственная. Например, как уже упоминалось, Г. Горбигер в первой половине XX в. выдвинул теорию "Льда и пламени", до сих пор бытующую в некоторых оккультных школах (Повель Л., Бержье Ж. "Утро магов". М., 1992). Согласно этой теории, Земля поочередно захватывала из мирового пространства несколько спутников. Со временем их орбиты постепенно менялись, приближаясь к нашей планете, и в конце концов «луны» разрушались, обрушиваясь грудами обломков на ее поверхность. По Горбигеру, одна из катастроф, уничтожившая прошлую цивилизацию, произошла около 40 тыс. лет назад в результате разрушения "третьей луны", а другой катаклизм, выразившийся концом ледникового периода и потопом, случился б тыс. лет назад, когда Земля захватила «четвертую», нынешнюю Луну.

    Правда, хронология второй катастрофы отличается от принятых сейчас научных данных об окончании оледенения. Есть у данной теории еще одно уязвимое место "четыре луны" Горбигера в реальности вполне могут оказаться тем же, что "четыре солнца" ацтеков, то есть просто соответствовать разным путям светил на кебе в результате сдвигов земной оси. Ведь во многих сказаниях о мировых катаклизмах Луна все-таки присутствует, а в некоторых — скажем, в финской «Калевале» — после катастрофы появляются «новые» и Солнце, и Луна. Да и в германских мифах "мировой волк" в конце света пожирает не только Луну, но и Солнце.

    В начале этой главы упоминалась и теория «метаисторин», автором которой является В. Щербаков. Она совмещает обе катастрофы и датирует их около 12 тыс. лет назад. Согласно этой теории, произошло падение кометы или крупного метеорита в районе Атлантики, вызвавшее и сдвиг земной оси, и тектонические процессы, и хаос, и таяние ледников (Щербаков В. "Память об атлантах", Книга тайн. М., 1991). Некоторые противоречия данной гипотезы с легендами о Потопе уже были выше рассмотрены. Х.-А. Ливрага в качестве возможной первопричины катастроф называет неосторожное обращение с какими-то источниками колоссальной энергии, до которой, по некоторым версиям, уже могли добраться працнвилизации на вершине своего существования: в древних текстах есть упоминания о некой "энергии Мармаш" ("Фивы". М., 1993).

    Наконец, в б0-х годах на Западе нашумела теория И. Великов-ского, датирующего мировые катаклизмы вообще историческими временами — серединой II тысячелетия до н. э. (к которой он относит окончание ледникового периода, вымирание мамонтов, а также все мифы и легенды о гибели цивилизации и почти всего человечества) и VIII–VII вв. до н. э. Его версия основана на попытках увязать эти катастрофы с текстами Ветхого Завета и объяснить с этой точки зрения в первом случае "казни египетские", стихийные бедствия и чудеса в период исхода евреев из Египта, а во втором случае — чудеса и бедствия во время нашествия на Израиль ассирийцев. Первую катастрофу Вели. ковский связывает с близким прохождением "кометы Тифона", которая упоминается у многих античных авторов и появление которой, судя по всему, сопровождалось немалыми бедствиями. Согласно Сервию, комета "была причиной большого мора, несчастий и голода". А средневековые авторы, ссылаясь обычно друг на друга и на некие древние источники (которых не приводят), датируют комету 1495 г. до н. э. и прямо сопоставляют ее с аномальными явлениями в период Исхода. По мнению Великовского, этой же катастрофе соответствовали предания других народов, процитированные нами ранее. Он считал, что комета Тифона соприкоснулась с Землей вплоть до частичного смешения их атмосфер, затем, на каком-то очередном-витке, в VIII в. до н. э; столкнулась с Марсом и вышла на круговую орбиту, превратившись в планету Венера. А Марс, в свою очередь меняя орбиту, в VII в. до н. э. чуть не столкнулся с Землей, вызвав на ней вторую волну стихийных бедствий (Великовский И. "Столкновение миров").

    Но тут стоит пояснить, что на Западе его теория смогла получить широкое распространение лишь среди дилетантов, так как с научной точки зрения она легко опровергается. Во-первых, его построения противоречат законам "небесной механики", а во-вторых, глобальные катастрофы в столь «недавнем» прошлом не подтверждаются ни геологическими, ни палеонтологическими, ни археологическими данными. Не подтверждаются они и древними историческими хрониками — ведь в XV–XVI, а тем более VII–VIII вв. до н. э. уже существовала развитая письменность, и полная гибель цивилизации, уж наверное, фигурировала бы во множестве источников как одна из главнейших тем — как мы видели, на глобальные бедствия память у людей очень крепкая, у индейцев Аризоны даже в устных преданиях сведения о падении метеорита сохранялись двадцать пять тысяч лет.

    Мало того, сейчас однозначно доказано, что крупная природная катастрофа во время библейского Исхода на самом деле происходила, но носила она не глобальный, а локальный характер, охватив как раз Восточное Средиземноморье. Но установлена и точная ее причина — мощнейшее извержение вулкана на о. Фера, погубившее Минойскую цивилизацию Крита и не менее 40 других культурных центров, а облака вулканического пепла и гигантские волны цунами действительно достигли Египта и во многом соответствовали катаклизмам, описанным в Библии в период Исхода, да и время извержений, определенное методом радиоуглеродного анализа, вполне соответствует — 1520 и 1460 гг. до н. э. Но подробнее на этой катастрофе мы остановимся ниже, в соответствующем месте нашего повествования. Конечно, трудно судить, насколько она была связана с "кометой Тифона" — ведь по всем поверьям кометы приносят бедствия. Но можно допустить и такое, поскольку известно, что гравитация влияет на сейсмическую активность, возрастающую во время планетарных конъюнкций, полнолуний и новолуний. Однако в любом случае сама катастрофа была вполне определенной и не носила общепланетарного масштаба.

    Может быть, и не следовало бы останавливаться на данной теории столь подробно, но в ней слишком уж прозрачно прослеживается другая, и не очень-то благовидная, подоплека. Если, например, Г. Горбнгер, одно из главных оккультно-научных светил нацистской Германии, на основании своих построении пытался доказать расовое неравенство различных народов, сформировавшихся при разных лунах и в разные периоды их жизни (согласно его теории, во время мрака и хаоса между лунами возникали неполноценные расы), то Великовский наоборот, постарался начальной точкой всей современной цивилизации представить Исход евреев. Ведь по его гипотезе именно в это время предшествующая цивилизация и большая часть человечества погибла. А поскольку с этой же катастрофой он связывает вымирание мамонтов, то становится ясно и то. на каком уровне развития находились в данное время другие народы. Так что с «прикладной» точки зрения обе теории одна другой стоят. И понятно, например, почему Велпков-ский, уделяя столь пристальное внимание Венере и Марсу, тщательно обходил стороной все легенды и предания, касающиеся Луны, на которых строил свои концепции Горбигер.

    Разумеется, существуют и другие теории катастроф, но их разбор и сравнительный анализ вряд ли представит интерес для большинства читателей, тем более что все они основываются на более-менее сходных предпосылках и во многом повторяют друг друга. Поэтому в предыдущих главах была детально рассмотрена лишь одна из них — та, которая лично автору кажется более логичной (что, конечно же, не исключает каких-то ее вариаций). К тому же сама по себе "эпоха катастроф" не является главной темой настоящей работы. В данном случае представлялось важным лишь показать, что такая эпоха в истории человечества действительно была и что наши с вами предки сумели через нее пройти.

    Глава 6 ОСВОЕНИЕ ЗЕМЛИ

    Только где-то в VII тысячелетии до н. э., после всех бедствий и катастроф, климат на Земле стал теплее и суше, приближаясь к современному, и перед человечеством открылись возможности как к количественному умножению, так и к качественно иной ступени развития.

    Похоже, что некоторые из очагов древнейшей культуры дожили до известных нам исторических времен. Скажем, тот же Египет. Геродот на основании бесед с египетскими жрецами сообщает, что даже в его время история их царства насчитывала свыше 11 тыс. лет, а жрецы якобы сообщали ему об исторических анналах, которые они вели в течение 17 тысяч лет, что примерно согласуется с оценками Х.-А. Ливраги, приведенными выше. Египет обладал всеми качествами, перечисленными ранее и необходимыми для выживания в экстремальных условиях. Государство носилс крайне замкнутый характер, отгораживаясь от внешнего мира «варваров». Не поощрялись ни дальние завоевательные походы, ни мореплавание если таковое и требовалось, то осуществлялись плавания с помощью наемников-финикийцев. Для Египта была характерна сильная централизованная власть на теократической основе. В древнейших династиях этой страны фараон обладал больше ритуально-магическими, чем правящими функциями. Весь распорядок его дня от пробуждения, одновременно с восходом Солнца, и до отхода ко сну, одновременно с закатом, представлял собой сложный и разработанный до мелочей ритуал.

    А придворное окружение состояло из жрецов, диктовавших каждый шаг владыки и обслуживающих его, как статую храмового бога. Да и сам дворец со всеми его обитателями, наследниками, женами был, скорее, храмовым комплексом, чем резиденцией правителя в нашем понимании этого слова. И хозяйство, и система управления, и обычаи отличались крайним консерватизмом, подчиняясь раз и навсегда заданным порядкам и ритуалам.

    Другой пример — империя инков (или, точнее, ее предшественница, цивилизация Тиауанако). Здесь исторические сведения дошли до нас гораздо хуже, но, согласно преданиям, предки инков вышли из горной пещеры Пакаритампу — т. е. в период катастроф спасались в неком естественном убежище. И первые их крупные поселения, города, монументальные сооружения (относимые современной хронологией к III–IV тысячелетиям до н. э.) начали возникать отнюдь не в плодородных долинах, а в высокогорных районах, на высоте в 4000 м, возможно, из опасений новых бедствий вроде Потопа. Хотя не исключено, что сами долины в тот период были еще заболочены. Любопытно, что многие древнейшие цивилизации, едва набрав достаточную силу, принимались возводить гигантские постройки в виде пирамид. Так было и у египтян, и у инков, и у ольмеков, и у жителей Междуречья, строивших свои зиккураты ("Вавилонская башня"). Отметим, что, согласно Библии, именно после Потопа род людской, размножившись, хотел таким способом "сделать себе имя" (Быт. 11, 4). Видимо, с помощью подобных монументальных и устойчивых сооружений народы и их правители надеялись уберечь в грядущих бедствиях память о себе и главные святыни — храмы, возводившиеся на вершинах пирамид, или замурованные в них мумии владык. И везде по мере отдаления от эпохи катастроф этот архитектурный стиль забрасывался (сохранившись к середине II тысячелетия н. э. лишь в Мексике).

    Цивилизация инков тоже обладала всеми качествами сохранявшегося «зерна» древней культуры, причем в еще большей степени, чем Египет. Оно тоже было до предела замкнутым — инки даже не знали о существовании других государств в Мексике, хотя внутри страны обладали развитой дорожной сетью и системой передачи информации. Торговлю с соседними «варварами», как и в Египте, вели не сами инки, а местные «финикийцы» из зависимых от инков народов Чинча и Эквадора. Астрономия их основывалась на совершенно иных принципах, чем астрономия Старого Света или даже Центральной Америки, поэтому окончательно расшифровать ее (в отличие от астрономии Мексики) не удалось до сих пор. Да и сам образ мышления оказался настолько иным (опять же, в отличие от Мексики), что инки смогли изложить европейцам свое мировоззрение и какие-то сведения о себе лишь после того, как их собственное мышление в какой-то мере «европеизировалось». То есть осколок некой древней цивилизации так и просуществовал здесь в замкнутом виде почти до прихода конкистадоров — к расширению границ и политике завоеваний инки перешли лишь в 1438 г., менее чем за столетие до этого.

    Как и в Египте, порядки поддерживались крайне консервативно. Так, несмотря на развитую значковую символику, в графическую письменность она так и не перешла. Хотя уровень развития хозяйства был гораздо выше центрально-американских государств (бронзовый век вместо каменного, животноводство, транспортные перевозки и т. п.), но у майя и ацтеков возникла система иероглифов, а инки продолжали пользоваться узелковым письмом «кипу», способным выполнять лишь учетно-бюрократические функции и оказывать «поддержку» в точной устной передаче тех или иных текстуальных материалов.

    Здесь тоже существовала сильнейшая централизация власти на теократической основе. В Перу она была доведена вообще до коммунистического абсолюта — любой человек выступал лишь исполнителем определенных функций в государственной машине. Централизованными были сельскохозяйственные работы — в каждую деревню регулярно приходили детальнейшие разнарядки на все изделия и продукты крестьян. В любой момент людей могли перебросить на другие централизованные работы — строительство дорог, храмов и т. п. Причем конкистадор Руне де Навамуэль писал в своем отчете Филиппу II Испанскому: "Инки направляли свое особое внимание на то, чтобы подданные их никогда не оставались праздными. Если те не могли производить полезных работ, их заставляли делать бесцельные работы". Централизованной была система распределения продуктов, осуществлявшаяся через обширную систему государственных складов. По разнарядкам осуществлялось вступление в брак, выбор супругов, производство потомства. И так же, по централизованным разнарядкам, подбирались кандидатуры для человеческих жертвоприношении (Березкин Ю. Е. "Инки. Исторический опыт империи". Л., 1991).-То есть и в благоприятных климатических условиях государство продолжало жить по законам "осажденной крепости", возможно, сложившихся еще в "пещере Пакаритампу".

    Как уже говорилось, подобные очаги культуры сами несли в себе причины гибели. Едва рухнул миф о собственной исключительности, божественности правителей и нерушимости порядков, население Перу плюнуло на свою великую империю и спокойно позволило горстке из 164 солдат Писарро разгромить ее, еще и предлагая для этого посильную помощь. Почти то же самое случилось в Египте с той лишь разницей, что падение государства здесь стало не единовременным актом. Но и тут оно начало приходить в упадок, как только нарушилась изоляция, и как только выяснилось, что собственные порядки — вовсе не единственно возможные для выживания и далеко не лучшие в мире. Государственная машина сразу стала буксовать, и последствия внешних толчков становились уже необратимыми, в результате чего страна очутилась во власти сменяющих друг друга чужеземных династий.

    Выполнили ли носители древних знаний «сверхзадачу» их сохранения в период бедствий и катаклизмов? Скорее всего, лишь частично, причем в весьма незначительном объеме. Ведь чтобы дать росток, зерно должно погибнуть разрушить изнутри само себя. А инерция тысячелетий диктовала «зернам» обратный закон — поддерживать существование неизменным. Сохранение и сбережение знаний, по-видимому, превратились в самоцель, в задачу сохранения ради сохранения. В качестве примера можно привести тот же Египет, жрецы которого обладали огромным научным потенциалом в самых различных областях — астрономии, истории, медицине, технике, оккультных дисциплинах. Но все это хранилось за семью печатями, а хозяйство страны оставалось очень консервативным и поддерживалось на неизменном уровне. Развитие новых теорий мироздания, какие-либо изыскания в области познания мира (кроме тех, которые производились самими жрецами), словом, все, что могло привести к изменениям существующего порядка жизни, строжайше запрещалось и жестоко преследовалось (см., напр., Снисаренко А. Б. "Третий пояс мудрости". Л., 1989).

    Известно, например, что вплоть до эпохи Александра Македонского крестьяне здесь работали каменными орудиями труда, что уже в 238 г. до н. э., в просвещенные времена царствования Птолемея Эвергета жрецы Канопским декретом выразили решительный протест против реформы о введении в календарь 5 «дополнительных» дней. чтобы привести его в соответствие с солнечным годом и календарями других развитых государств — и Египет продолжил жить по какому-то древнему, вероятно, лунному календарю в 360 дней. А по некоторым теориям даже существование Единого Бога считалось там храмовой тайной, доступной лишь посвященным, а простонародью предоставлялись «упрощенные» варианты религии, сводящиеся к идолопоклонству. И в результате египетские жрецы обвиняли Моисея как раз в том, что он «похитил» эту великую тайну и разгласил ее, сделав достоянием своего народа (в пользу этого предположения говорит тот факт, что в Египте обрезание производилось только фараону и жрецам, а остальным категориям населения эта процедура строжайше запрещалась), То же самое наблюдается в другом приведенном примере — Перу. В некоторых погребениях там обнаружены игрушки на колесиках, при раскопках найдены единичные образцы гончарного круга, обслуживавшие нужды дворца и главных храмов — и относятся эти находки отнюдь не к самым поздним временам. Но никаких попыток внедрения колеса или гончарного круга в хозяйство даже не предпринималось.

    Известны и случаи другого порядка. Скажем, в Китае, который тоже мог предположительно относиться к наследникам древнейших цивилизаций, самодуру-императору Цзин Чи Гану, правившему в 246–209 гг. до н. э., вздумалось начать отсчет мировой истории с самого себя, и по его приказу в стране были сожжены все книги, записи и документы, относящиеся к предшествующим временам, в том числе научные трактаты, исторические хроники, таблицы астрономических наблюдений… Поэтому то, что дошло до наших дней из китайских источников, восстанавливалось по памяти и устным преданиям последующими учеными.

    Словом, подавляющая часть знаний так и канула в небытие вместе с храмами и жрецами-хранителями, за исключением тех крупиц, что какими-то путями просочились наружу, ушли «налево» через отступников и вошли в последующие учения, научные, религиозные и оккультные. Кажется парадоксальным, но, по-видимому, большая часть культуры працивилизаций, пронесенной через тьму многих тысячелетни, погибла уже на пороге нынешних цивилизаций. В историческом масштабе — относительно "недавно".

    Поэтому не случайно в мифологии разных стран фигурируют под различными именами «прометеи», похищавшие у «богов» те или иные знания и частенько выступающие в легендах основателями народов. Например, в легендах индейцев Амазонии Инка — это злой и жадный людоед, у которого первопредки племени пано похищают огонь и другие высшие ценности.

    Но если после нормализации условий жизни на Земле некоторые из «зерен» древней культуры так и остались пребывать в замкнутом состоянии, то были и такие, которые «проросли», в том числе на севере. Конечно, трудно судить, был ли переход от изолированной фазы планомерным или стихийным, в результате внутреннего раскола.

    Для расширения, территориального роста здесь имелись все условия. В отличие от Египта или Месопотамии, где по мере потепления климата и высыхания земной поверхности зарождающиеся цивилизации вынуждены были все сильнее прижиматься к долинам рек, тут простирались огромные степи, щедро напоенные водами недавних снегов и потопов. Фактически вся степная полоса от Дуная до Амура представляла собой гигантские "заливные луга". Поэтому преобладающей отраслью хозяйства должно было стать скотоводство. Обилие кормов предполагало быстрое размножение стад и, соответственно, их хозяев. Все это при отсутствии крупных хищников и внешних врагов. Если вблизи и сохранились «дикие» племена (археологические раскопки свидетельствуют, что в Восточной Европе в то время жили две различных расы — высокорослая и низкорослая), то выходцы из культурной области имели над ними подавляющее преимущество — и организационное, и военно-техническое, — а единство между собой до поры до времени еще не было утрачено. То есть начальные условия для зарождения и роста цивилизации здесь были идеальными.

    Скотоводство, по-видимому, было не кочевым, а полукочевым, группируясь вокруг городов-полисов, где сосредотачивались государственная власть и религиозные центры. Такое наблюдалось и в последующие времена, причем это обусловлено вполне объективными причинами — ведь снега в европейских и западносибирских степях выпадает довольно много (а в период после Потопа выпадало еще больше, поскольку климат был гораздо боле влажный), скот не может добывать из-под него пищу, поэтому даже у хорошо известных по летописям половцев существовали свои «городки», где зимовали их стада и скотоводы, заготовив предварительно нужное количество сена. Но сами города северных народов время от времени «переезжали» с места на место: когда земля в окрестностях истощалась или жрецы вычисляли, что место стало неблагоприятным. Поскольку главным достоянием являлись стада, то бросить прежнее поселение и построить где-то новое не требовало значительных издержек. Сама по себе земля еще не представляла особой ценности, ее вокруг хватало на всех. Ценность могли представлять только удобства территории с тех или иных точек зрения.

    Ближневосточные культуры пошли по интенсивному пути развития хозяйства со сложными системами орошения и удобрения почвы, индоарийская цивилизация пошла по экстенсивному: истощилась земля — возьми другую. Если где-то встречалось автохтонное население, уцелевшее после Потопа, оно либо покорялось сильными пришельцами, либо ассимилировалось ими, либо оттеснялось в менее благоприятные районы. Возможно, таким образом возникла самостоятельная уральская семья народов — финских, угорских и самодийских, заселивших ненужные скотоводам северные леса.

    Теории о вечном противостоянии оседлого, культурного «леса» и дикой, кочевой «степи» — весьма недалекая выдумка русских историков XIX века. бездоказательно подхваченная и в наши времена. Изначально лесные народы стояли на гораздо более низкой ступени развития, чем степные. И жили гораздо беднее. Скорее, это для них появилась возможность совершать налеты на богатых степняков и красть их скот, вместо того чтобы выслеживать на охоте случайную дичь. Естественно, они получали в ответ карательные рейды. Не у лесных охотников, а у степняков, чье пропитание гарантировали стада, появлялась возможность заниматься ремеслами, развивать народное творчество и религию. Вспомните — ведь и библейские израильтяне, и авестийские арии были кочевниками-скотоводами. И на территории России, судя по относительному возрасту археологических находок, развитая культура шла из степи в лес, а не наоборот. Кстати, ни один народ не выдержал бы "вечного противостояния" — как только, например, участились набеги половцев на Киевскую Русь, люди тут же побежали оттуда на север, в спокойные земли Владимирского княжества. Поэтому и в древности после первоначальных конфликтов лесной народ вынужден был либо уходить в «глубинку», уступаясвое место пришельцам, либо устанавливался некий взаимовыгодный симбиоз, меновая торговля и своеобразное разделение труда между степью и лесом.

    И именно степи Евразии, а также прилегающие к ним Карпаты и Северобалканский регион выделяются археологами как зона так называемой неолитической революции, относимой к VII–VI тысячелетиям до н. э. и описанной выше, когда на смену культуре «допотопных» охотников ледникового периода внезапно пришла другая, находящаяся на качественно иной ступени развития.

    А в благоприятных местах, на границе степей и лесов, люди обосновывались более прочно, и вслед за скотоводством расцвело земледелие. Впрочем, и это обусловлено совершенно естественными причинами. Разумеется, упомянутые города и городки для зимовок скота должны были строиться не в голой степи на всех ветрах. По соседству с лесами и в лесостепи возводить их было удобнее — здесь в изобилии имелись и строительные материалы, и дрова на зиму. А обмен с лесными племенами позволял получить дополнительные продукты: мед, дичь, орехи и плоды. Часть населения все равно должна была оставаться в населенных пунктах и на лето для заготовки сена, но у нее оставалось достаточно свободного времени, которое использовалось для возделывания полей и огородов. А потом земледелие по объему приносимой пользы вышло на равный уровень со скотоводством или начало превосходить его…

    И в результате здесь возникли, например, большие поселения и города Трипольской культуры, охватившей Поднепровье и начавшей распространяться далее на юг и запад, к Прикарпатью и Дунаю. Хронология этой цивилизации уже несколько раз подвергалась пересмотру. Так, еще совсем недавно «официальная» историческая традиция относила ее к III–II тысячелетиям до н. э. Сейчас граница успела сдвинуться к IV тысячелетию (тысяча лет плюс-минус, какая мелочь, правда?), но многие ученые склоняются к еще более древним датам, поэтому в ряде фундаментальных работ хронология уже передвинулась к V–IV тысячелетиям, а ряд специалистов оспаривают и этот срок. Действительно, в Трипольской культуре металл был еще дефицитом, а, как показывают данные радиоуглеродного анализа, с V тысячелетия по соседству с ней, в Карпатах, уже вовсю функционировали рудники. То есть существовала она с VI — максимум начала V тысячелетий.

    По уровню развития она резко отличалась от предшествующих культур неолита и от других современных ей культур народов Европы. Люди Триполья вели оседлый образ жизни, знали медь, серебро. золото, бронзу, у них было очень совершенное гончарное производство, изготовлялась красивая расписная керамика. Жили они в больших домах с несколькими помещениями — жилыми и складскими, которые отапливались печами или очагами. В каждом доме имелся алтарь в виде маленького трона, украшенного бычьими рогами, на который помещались статуэтки богини Матери. Судя по размерам, в каждом здании проживали несколько супружеских пар. А иногда встречаются и двухъярусные постройки — возводившиеся в два этажа. В каждом селении дома располагались концентрическими кругами, а на центральной площади находились 1–2 дома больше остальных, вероятно, они принадлежали местной верхушке или являлись общественными сооружениями. Например, город, обнаруженный в районе Умани, состоял из 200 домов, выстроенных в шесть кругов.

    Найденная археологами настенная живопись обнаруживает богатство духовного мира здешних жителей, наличие у них развитой религии и мифологии. По этим росписям видно, что мир у них делился на три яруса. Верхний занимали небесные светила и звезды, нижний — земля, где обитают люди и плодоносят их поля, а между ними находилось пространство, населенное богами и духами, среди которых всегда изображалась «Мать-Олениха», из сосков которой течет на землю живительная влага. Может быть, это более древний аналог индийской "Небесной Коровы", прародительницы жизни и подательницы благ. Впрочем, у многих индоарий-ских народов — и у славян, и у кельтов, и у скифо-сарматских обитателей степи — существовал и самостоятельный культ оленя. Это животное часто сопровождало тех или иных богов и выступало их воплощением. А "Олень Золотые рога" часто служил символом солнца и сил света. Изображение оленей рядом с богиней Матерью часто встречается и в парфянской живописи, и в славянских вышивках. В этих вышивках олени до сих пор сохранились в качестве одного из излюбленных орнаментов, они постоянно встречаются в русских сказках и приметах — опять же ассоциируясь с небесными силами (например, после Ильина дня нельзя купаться, потому что "олень в воде хвост помочил"). Кстати, для многих индоевропейских верований — индийских, германских, славянских, кельтских — характерно «трехъярусное» деление мира.

    Обращает на себя внимание отсутствие в верованиях трипольцев военной тематики, что, собственно, не удивительно. Ведь шла еще не эпоха "великих переселений", а эпоха "великого заселения" Земли, и битвы за ее передел еще не начались. Об этом же говорит тот факт, что укреплений вокруг городов и поселков Триполья не возводилось. Правда, расположение домов концентрическими кругами само по себе могло служить оборонительной системой, но ясно, что такая система была способна защитить жителей не от вражеского войска, а лишь от грабительских набегов менее развитых соседних племен. А поскольку серьезные войны еще не велись, то и боги-воители на первый план не выдвигались. Поэтому главное место занимали культы плодородия. В росписях неоднократно присутствуют схематические изображения женских грудей, мужских и женских половых органов (что опять же можно сопоставить с индийскими эротическими росписями), а многочисленные ритуальные статуэтки доказывают, что трипольцы поклонялись Великой Матери. Эти статуэтки изготовлялись из глины, замешанной на муке или зернах пшеницы, и разительно отличались от примитивных «венер» доисторической эпохи и древних культур Ближнего Востока, состоящих практически из одних лишь гипертрофированных признаков пола. В Трипольском культе изображались молодые стройные женщины с легкими признаками беременности (может быть, прообраз будущих славянских Рожаниц или богинь плодородия и любви — Живы, Житы, Лады, Купалы). Найдены и статуэтки полунагих жриц в длинных юбках, поднимающих к небу большие чаши, украшенные изображениями грудей.

    К культам плодородия во всех верованиях индоевропейцев относился и культ быка, олицетворявшего собой мужское начало. Он также зафиксирован в Трипольской цивилизации и играл, вероятно, ту же роль. Обнаружены и фигурки, и ритуальные маски быка, а домашние алтари, как было уже сказано, увенчивались бычьими рогами. Видимо, помещение статуэтки богини на такой алтарь означало соединение мужского и женского начал природы, обеспечивающее хороший урожай и приплод скота. А бычьи маски, возможно, использовались в ритуалах весенней "Священной свадьбы", известных по рисункам последующих времен (например, обнаруженным в Скандинавии) и исследованиям этнологов, когда избранник-мужчина, представляющий божество, торжественно совокуплялся со жрицей, выступающей в роли богини Матери.

    У трипольцев обнаружены несколько образцов портретной скульптуры, сложная значковая символика — различные сочетания ромбов, кружков, треугольников, спиралей, зигзагообразных и параллельных линий, нескольких видов креста, животные и растительные орнаменты. Степень развития этой символики приближается к настоящей письменности. А на территории Трансильвании действительно обнаружены несколько памятников письменности, которую исследователи относит аж к V тысячелетию до н. э., то есть считают древнейшей из найденных до сих пор в мире образцов письменности. Правда, расшифровать ее пока не удалось, но некоторые лингвисты, например Г. Гриневич, доказывают, что письменность эта принадлежала Трипольской культуре и что она была праславянской. (Гриневич Г. "Праславянская письменность". М., 1993).

    Остается отметить еще одну особенность: все обнаруженные селения Триполья носят следы уничтожившего их огня. Поэтому до недавних времен высказывалось предположение, что они погибли в результате вражеского нашествия. Но поскольку доказано, что происходило это далеко не одновременно, а у более поздних населенных пунктов оборонительные сооружения все равно не возводились, сейчас эта версия ставится под сомнение и ученые приходят к выводу, что трипольцы сами сжигали свои города при переселениях, когда земля в окрестностях прежнего места жительства истощалась. Как бы приносили свои жилища в жертву и на новом месте начинали все с нуля. Известно, что то же самое в Центральной Америке проделывали ольмеки и майя. На основании их обычаев и преданий других народов П. Глоба выдвинул гипотезу, что города Триполья «самоуничтожались» и переезжали каждые 52 года, по окончании астрологического цикла. Хотя, разумеется, могло быть и иначе — у некоторых африканских народов вплоть до недавних времен было принято сжигать свою деревню вместе со всем бытовым имуществом после смерти царя, являвшегося одновременно главным жрецом, — это место считалось проклятым, и жители уходили в другое (Иорданский В. Б. "Звери, боги, люди". М., 1991).

    Глава 7 ВЕЛИКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ СЕВЕРА

    Современная наука предполагает, что единство индоевропейской культуры сохранялось примерно до V–III тысячелетий до н. э. Видимо, следует все же брать более древнюю границу этой оценки и учитывать, что даже в этом случае о «единстве» можно говорить уже условно, потому что к V тысячелетию племена арийской группы занимали обширное пространство Евразии, а потом и вовсе начались их интенсивные миграции во всех направлениях. Посмотрите-ка на карту — как широко раскинулась область распространения индоевропейских народов. Только на Пиренеях она встретилась с иберо-кавказскими языками, в Палестине и Месопотамии — с семито-хамитскими, в Индии — с дравидами и гондами, на Алтае с тюркскими народами. Урал, предполагаемая точка начала этого расселения, оказывается как раз в середине охваченной территории. Разумеется, освоение таких пространств произошло не сразу. Но и времени от начала потепления на Земле, относимого к IX–VII тысячелетиям до н. э., было вполне достаточно для постепенного умножения "рода людского" и завоевания им жизненных просторов.

    Причины этих миграций могли быть различными. Размножение скота и людей требует освоения новых пространств. А расселение на большой территории само по себе ведет к ослаблению централизации племенного управления, ослаблению бытовых связей и. соответственно, почкованию новых родов и племен, А там не за горами и конфликты, войны между соседями, успевшими через несколько поколений забыть о прошлом родстве. Сначала по чисто материальным причинам, вроде угонов скота, а потом и по территориальным. Ведь «бесхозных» земель становилось все меньше. Более слабым и миролюбивым племенам хотелось найти места поспокойнее. Другим — занять более благоприятные и плодородные. Не следует забывать, что, хотя климат стал теплее, он оставался все же более прохладным и влажным, чем сейчас. Так, современные археологические данные показывают, что в эпоху египетского Раннего царства, в IV тысячелетии до н. э., в долине Нила росли прибрежные леса, она изобиловала озерами и зарослями кустарника, а дома строились с водостоками, то есть здесь выпадали тогда дожди. Согласно тем же данным, во II тысячелетии до н. э. Ливийская пустыня была, собственно, не пустыней, а степью, вполне пригодной для обитания и достаточно густо населенной. А Скифию, нынешнее Сев. Причерноморье, еще в начале нашей эры греки с римлянами называли снежными и холодными краями.

    И кто знает, может быть, некоторым племенам просто становилось любопытно, что лежит дальше — вон за теми горами, А какому-нибудь сильному вождю вообще могла прийти в голову фантазия, как потом Александру Македонскому или Чингисхану, дойти "до последнего моря".

    К сожалению, точную хронологию этих переселений установить довольно трудно, хотя они четко отслеживаются как миграции тех или иных археологических «культур». Но к самим древним цивилизациям понятия этих «культур» имеют не прямое, а лишь косвенное отношение, поскольку чаще всего в них объединяются находки по принципу общности одной или нескольких выявленных деталей, скажем, по типу захоронений или керамики. Но нужно помнить, что этническим или государственным образованиям границы той или иной «культуры» вовсе не обязаны соответствовать. Тип захоронений определяется не государственными законами, а религиозными верованиями, которые могли быть близкими у нескольких народов или передаваться от соседей к соседям. А тип керамики и другие предметы быта отнюдь не однозначны этнической принадлежности их владельцев; по мере технического прогресса и общения с другими народами они вполне могли видоизменяться. Это весьма образно показал, например, Л. Н. Гумилев, указывавший, что, если бы археологи будущего исследовали подобным путем раскопки современного города, им пришлось бы выделять "культуру фарфоровых сервизов", "культуру фаянса", "культуру пластмассовых стаканов" и гадать о их последовательности и преемственности.

    Поэтому в принципе, археология позволяет нарисовать лишь самую общую картину, дающую представление об уровне развития древних цивилизаций. Но в данном случае и эта картина оказывается достаточно впечатляющей. Так, результаты радиоуглеродного анализа показывают, что в V–IV тысячелетиях до н. э. мощная культура существовала в Прикарпатском регионе. Сейчас наука пришла к выводу, что здешний уровень металлургического производства "был очень высоким и, возможно, не имел себе равных в то время ни в Анатолии, ни в Иране, ни в Месопотамии" ("Всемирная история", т. 2. Минск, 1996). Если прежде методами типологии и стратификации медные орудия, найденные здесь, соотносились с греческими и датировались 2300 г. до н. э., то современными исследованиями доказано, что они производились на территории Румынии, Венгрии, Болгарии, и возраст их доходит до 4500 г. до н. э. Разумеется, люди здесь занимались не только металлургией. У них было развито пахотное земледелие, скотоводство, уже существовал колесный транспорт. Здесь строились города, окруженные каменными стенами, в центральной части выделялась главная цитадель, а население жило в добротных домах, состоящих из нескольких помещений. В 70-х годах болгарские археологи обнаружили в захоронениях великолепные золотые украшения, относящиеся к 3500 г. до н. э. Кстати отметим, что в данный период и Египту, и другим странам Средиземноморья было еще очень далеко до такого уровня градостроительства.

    А рядом, от Приуралья до Днепра и Днестра, распространилась так называемая "Ямная культура" относимая к IV–III тысячелетиям до н. э. и тоже находившаяся на очень высоком уровне развития. Добыча металлов и производство изделий из них велись на Урале и Кавказе. Обнаруженные города "Ямной культуры" имели сложные оборонительные системы со рвами и стенами из каменных плит толщиной более 3 м. Строились дома площадью примерно 160 кв. м из нескольких комнат. В каждом из таких домов проживало 40–50 чел. Некоторые города имели по два обвода стен — например, открытый под Челябинском. Здесь же, в Синташтин-ских раскопках, найдены богатые погребения знати с оружием, украшениями и боевыми колесницами, жертвоприношениями коней, быков и баранов. Погребения "Ямной культуры" существовали и в других местах, покойных хоронили в каменных склепах под курганами. Кстати, сами размеры этих курганов свидетельствуют о существовании здесь сильных государств — подсчитано, что на сооружение одного из них, диаметром 110 м и высотой 3,5 м, было затрачено около 40 тысяч человеко-дней. А развитые системы городских укреплений показывают, что если к V–IV тысячелетиям до н. э. языковое и культурное единство ариев еще не было утрачено, то политического и государственного единства у них уже не существовало и спорные вопросы теперь решались оружием.

    О жизни и духовном уровне развития здешних народов нам остается только догадываться по косвенным данным и их последующим проявлениям на исторической арене. Скорее всего, как раз в этот период здесь закладывались основы ведической религии индоариев и их священной поэзии — исследователи полагают, что самые древние гимны «Ригведы» восходят именно к данному времени, к VI–III тысячелетиям до н. э. А позднее здесь же возникла и другая мировая религия зороастризм. Согласно расшифровкам зороастрийских преданий, сделанным авестийской школой П. Глобы, на восток от Волги в III–II тысячелетиях до н. э. простиралось могущественное царство Авватаспы и его преемника Виштаспы, который стал первым покровителем Заратуштры и сторонником его вероучения. Это подтверждает известная английская исследовательница М. Бойс, которая пришла к выводу, что, "исходя из содержания и языка сложенных. Зороастром гимнов, теперь установлено, что в действительности пророк Зоро-астр жил в азиатских степях к востоку от Волги", — и время его жизни датирует примерно II тысячелетием до н. э. ("Религии мира". Энциклопедия для детей, т. 6. М., 1996). Правда, хронологию М. Бойс, можно считать слишком «осторожной». Дело в том, что разделение арийской общности на две ветви, индоариев и иранцев, отличающихся друг от друга по языку; большинство ученых, лингвистов и историков относят к 3 тысячелетию до н. э. Но этническому разделению соответствовало и религиозное: иранцы исповедовали зороастризм, а индоарии ведическую религию. И логично предположить, что различие верований стало и причиной их дальнейшего расхождения.

    Где-то поблизости располагались и несколько государств «неверных», поскольку в дошедших до нас молитвах Виштаспа просит даровать ему победу над их царями Тантрияватой, Пэшану, Ардэтаспу и Хумаяку. «Авеста» перечисляет 16 известных ей древних стран, указывая их достоинства и недостатки. Большинство из них, конечно, локализовать затруднительно, но любопытно упоминание об одной из них, названной в числе "лучших", — она располагается у истоков реки Рангха, т. е. Волги, живут в ней «безголовые», а бичом ее являются насылаемые дэвами жестокие морозы и собственные властители. То, что в это время вблизи от Волги и Урала существовали и другие государства, подтверждается археологией. На восток от «Ямной» широко распространилась развитая "Андроновская культура", охватывая Западную Сибирь и Казахстан. А на Северном Кавказе возникла "Майкопская культура". Здесь найдены остатки городов с мощными каменными стенами, курганы с богатой утварью, весьма совершенные золотые, серебряные и медные изделия — чеканные пластины с изображениями льва и быка, вазы с фигурами животных и рисунком Кавказского хребта, бронзовое оружие — боевые топоры и кинжалы.

    А сообщение о стране у истоков Волги, возможно, относится к племенам так называемой "Фатьяновской культуры", где-то в III–II тысячелетиях до н. э. двинувшимся на север от степей, заселившим Волго-Окское междуречье и территорию от Ярославской и Московской до Брянской областей. Они принесли сюда высокие формы металлургии и керамики, развитое скотоводство, стали здесь первыми земледельцами. Но этот очаг цивилизации оказался недолговечным-и дальнейшего развития не получил, то ли разгромленный местными племенами, находившимися на стадии неолита, то ли постепенно растворившийся в них и деградировавший до их уровня. Может быть, в результате этого смешения из уральской языковой семьи выделились финские народы.

    Во всех других направлениях арийские племена куда более успешно осваивали жизненное пространство. Как уже указывалось, хронология их расселения весьма расплывчата и неоднозначна. И мешает ее уточнению не столько недостаток фактических материалов, сколько несовершенство методик их анализа и оценки. Потому что главным, а порой и единственным источником информации в данном случае является археология, а значит, в полной мере сказываются все описанные ранее недостатки методов «стратификации» и «типологии», согласно которым все находки заведомо укладываются в канву старых теорий и представлений.

    Причем противоречия между этими теориями и современными открытиями таковы, что порой ситуация доходит до абсурда. Так, процитированная выше "Всемирная история", авторы которой добросовестно попытались совместить новейшие данные с фундаментальными концепциями, с одной стороны сообщает, что в V–IV тысячелетиях до н. э. уровень металлургии в Прикарпатье значительно превосходил Месопотамию, а в другой главе того же тома указывает, что форма бронзовых топоров Паннонии оказывается близкой топорам Междуречья, и начинает строить рассуждения, через какое же время после Месопотамии эта технология могла дойти до Дуная.

    Согласно тем же методам оценки археологических данных до недавнего прошлого, все расселения арийских народов на пространствах Европы и Азии датировались II тысячелетием до н. э, — только из-за того, что это официально признанный "бронзовый век". Но такая одновременность, сами понимаете, означала бы натуральный "демографический взрыв" — ведь в тех местах, откуда следовали волны переселенцев, тоже осталась не безлюдная пустыня. Там продолжали существовать цивилизации, относимые по тому же самому «бронзовому» признаку к тому же самому "бронзовому веку". Сейчас общепризнанные временные границы значительной части миграций сдвинулись к III тысячелетию до н. э. Но и эта синхронность представляется сомнительной, да и сам критерий "бронзового века", как было показано, по новейшим научным данным уходит в глубь времен гораздо дальше II тысячелетия. Поэтому реальными представляются более современные теории, согласно которым начало миграций относится к V тысячелетию до н. э., и происходили они в разное время. В IV–III тысячелетиях преобладало западное направление, затем — южное, а во II тысячелетии — юго-восточное.

    Действительно, многие данные говорят о том, что первоначально индоевропейская культура начала распространяться на запад. Возможно, просто из-за того, что шла по линии наименьшего сопротивления. Дорогу на юг прикрывали кручи Кавказа и пески Средней Азии, да и народы там жили уже довольно сильные и цивилизованные. А пути в Европу были открыты. Любопытную версию преимущественного расселения древних ариев в западном направлении выдвинул исследователь русского фольклора А. И. Асов. Он указал, что запад, страна заходящего Солнца, в религиях многих народов ассоциируется с царством мертвых. Туда уходили души предков. Но далеко не у всех эта страна была, как у эллинов, "мрачным царством Аида". Наоборот, край мертвых чаще всего представлялся в древних верованиях цветущими лугами, где множество скота и других богатств, где обилие дичи и плодов, где живут боги и ушедшие к ним предки. Следовательно, продвигаясь на запад, можно было рано или поздно достичь этой страны блаженства и бессмертия.

    Где-то в IV тысячелетии до н. э., прилегая к «Ямной» и карпатской, в долине Дуная возникает развитая "культура Чернавод", постепенно растекаясь к верховьям, а севернее, по зоне широколиственных лесов, от Волги до Рейна распространяется так называемая "культура шнуровой керамики и боевых топоров". Обе указанные культуры все исследователи бесспорно относят к индоевропейским. Вряд ли имеет смысл и дальше загромождать эту работу археологической терминологией и перечислять названия «культур», возникавших по мере оседания пришельцев в тех или иных местах, изменения предметов обихода и почкования друг от друга, но именно эти пришельцы принесли в Европу цивилизацию бронзового века. Поначалу у них отмечается преобладание скотоводства, что нетрудно понять, поскольку при переселениях стада можно перегонять с места на место. Но как только обживаются новые территории, быстро прогрессирует земледелие, причем сразу в развитых формах. Пахота производилась уже с помощью плуга, наскальные рисунки его сохранились в Швеции и Альпах, да и сами образцы древних плугов обнаружены в Польше, Швеции, Дании, Италии. Выявлено, что в Дартмуре люди еще во II тысячелетии до н. э. использовали на полях удобрения. Индоарийским переселенцам принадлежат первые в Центральной и Западной Европе изображения колесных повозок, запряженных волами или лошадьми.

    Кроме прежних, карпатских и северобалканских, начинается разработка рудников в Чешских и Рудных горах, а позже и в Альпах. Осваиваются соляные копи. А на берегах Балтийского и Северного морей возникает мореходство. В здешних рисунках уже встречаются изображения многовесельных кораблей. Причем в Бохусене (Швеция) наскальная роспись показывает, что эти корабли высаживают десанты воинов с длинными мечами и круглыми щитами. Так что традиции скандинавских викингов имеют очень и очень древние корни. Археологические данные свидетельствуют, что внутрибалтийские плавания в эту эпоху стали обычным явлением — похожие изображения кораблей найдены и на восточном берегу, в Финляндии, Карелии, даже на Онежском озере. Ясно становится и то, что расселение индоевропейцев шло не только сухопутным, но и морским путем. Поэтому не удивительно, что они попали в Англию и Ирландию — может быть, даже раньше, чем на территорию Франции.

    С приходом индоарийских народов в Европе быстро прогрессирует ремесленное производство. Так, крупным центром по производству металлических изделий стала Паннония, отсюда топоры, ножи и инструменты расходились по всем соседним странам. — Началось производство стекла и фаянса. Уже в те времена четко прослеживается наличие международной или по крайней мере межрегиональной торговли — основными товарами являлась соль, металлы, фаянс, украшения. Возникают многочисленные селения и укрепленные города — каменные крепости во Фракии, крупные населенные пункты, окруженные рвами и валами, по Дунаю, Саве, Тисе и Драве, большие и развитые города в Отомани, Урмице, Майене. Люди этого времени жили обычно в длинных деревянных домах с несколькими жилыми комнатами и стойлами для скота на 20–30 голов. Население такого дома составляло 15–20 человек-видимо, это была большая семья из нескольких поколений.

    Обнаружены явные следы государственной организации. Например, в Урмице город объединял вокруг себя целый ряд неукрепленных поселков, а для строительства защитных сооружений был проделан колоссальный объем работ перерыто 60 тыс. кубометров земли, возведены прочные бревенчатые стены и палисады. Еще отчетливее это видно в Отомани (Словакия), где город окружали стены с башнями, защищавшими въездные ворота и кроме того, существовал внутренний акрополь, застроенный каменными домами, причем богатые археологические находки на их месте подтверждают догадку, что в акрополе проживала местная знать (когда читаете это, не забывайте, что речь идет не об эпохе Средневековья, а о временах, когда в Египте правили фараоны Раннего и Древнего царств, а Рима даже в помине не существовало).

    Для сравнения стоит отметить, что уровень развития автохтонных охотничьих племен Европы отличался от переселенцев как небо и земля. В то время, как на Дунае и на Балтике расцветала описанная выше цивилизация, обитатели территории Франции промышляли охотой и только-только осваивали примитивное земледелие. А в Сардинии, например, до XIV в. до н. э., когда сюда добрались индоевропейцы, вообще жили каннибалы — при раскопках их селений найдены расколотые и высосанные человеческие кости вперемешку с костями съеденных животных. Любопытный факт отмечен антропологами: вплоть до бронзового, а то и до начала железного века в некоторых районах Швейцарии, Северной Италии, Англии продолжали обитать племена негроидов — тех самых, которые в ледниковую эпоху доходили до Дона и Оки. О дальнейшей их судьбе мы можем судить однозначно, так как ни негров, ни мулатов в исторически известные времена в Европе не обнаруживается. Разве что у ранних древнегреческих авторов, например у Гомера, упоминаются «эфиопы» не только на юге, но и где-то далеко на западе.

    Археология показывает, что, кроме северной цивилизации, в этой части света существовал лишь один очаг высокой культуры — иберийской, на Пиренеях. В данную эпоху она тоже начала распространяться на сопредельные территории, ее миграции на север отслеживаются археологами в виде "культуры колоколовидных кубков", занявшей часть Франции. Но она оказалась все же слабее арийских переселенцев и была поглощена либо вытеснена ими. Современные лингвисты пришли к выводу, что "этнолингвистическая картина, которая известна для Европы бронзового века, сложилась во второй половине III тысячелетия до н..э.". Видимо, этот срок соответствует действительности, и именно его следует считать временем окончательного заселения, а если имеется расхождение с официальными историческими оценками, то оно целиком объясняется теми недостатками и неувязками анализа археологического возраста находок, о котором мы не раз уже говорили. Тем более что сами эти оценки не обнаруживают особой твердости убеждений и в последнее время под давлением фактов постепенно сдвигают свои границы в глубь веков.

    Разумеется, можно заниматься казуистикой и гадать, какие народы заселили Запад с этой волной, — кельты, пли это были еще «пракельты», или «протокельты», поскольку собственно кельтов и иллирийцев в археологической традиции принято связывать с "Галь-штадтской культурой", железного века, датируемой VII–VIII вв до н. э., то бишь опять же не по этнографическим признакам, а по признакам перехода к другим технологиям ремесла. Но в данном случае вряд ли такие споры имеют смысл, тем более что сами кельты никогда себя этим словом не называли, а делились по племенным этнонимам. «Кельтами» их прозвали греки из-за самого распространенного предмета вооружения — боевых топоров-кельтов. И можно уверенно сказать, что Западную Европу заселили предки кельтов (или одни из предков) и говорили они на языках, родственных кельтской группе. В середине I тысячелетия до н. э. Гека-тей Милетский даже большую часть Пиренейского полуострова называл Кельтикой, поскольку к этому времени они успели проникнуть и сюда, одолев и оттеснив в неудобные районы иберов.

    И древнейшую культуру, которая расцвела на западе Европы, можно с полным правом обозначить как «кельтскую». С приходом сюда индоарийцев на территории Франции наблюдается значительный скачок в области металлургии, здесь начинают производится изделия из металлов в самом высоком ассортименте и высочайшего качества (кстати, чрезвычайно развитая металлургия в последующие времена характерна именно- для кельтов). Здесь обнаруживаются богатые погребения вождей (или уже королей?), в которые клалось по нескольку мечей, шлемов и щитов, и приносились в жертву несколько коней. Погребения рядовых воинов значительно беднее, их сопровождало на тот свет только личное оружие — и именно топоры-кельты.

    Однако все специалисты в этой области не зря отмечают тот факт, что цивилизация кельтов, несмотря на высокую материальную культуру, была еще более духовной, чем материальной. У них существовало развитое изобразительное искусство, обнаруживаемое, например, на их знаменитых чеканках, была богатая мифология — на базе которой, между прочим, зародился и расцвел весь современный литературный жанр «фэнтези». Но главным проявлением этой культуры была кельтская религия — достаточно вспомнить их знаменитый институт жрецов со сложной и разветвленной организацией: друидов, филидов, бардов. Каждая категория специализировалась в определенном направлении деятельности от изучения законов и священных текстов до научных знаний, объем и глубина которых поражают даже современных ученых. Религия кельтов включала в себя сложнейшие философские концепции, такие как реинкарнация душ, растительная и астрологическая магия, система единства и взаимосвязи трех миров — небесного, земного и подземного (или духовного, физического и астрального). Существовала специальная жреческая система образования, причем обучение в этих школах иногда длилось до 20 лет. Но в результате каждый друид получал колоссальный багаж знаний не только в области религиозных вопросов, но и географии, естественных наук, поэзии, астрономии и астрологии, медицины — в Англии и Ирландии обнаружены даже наборы хирургических инструментов, относящиеся к II тысячелетию до н. э.

    И кажутся просто удивительными попытки ряда современных ученых, полностью игнорируя факты, с непонятным упрямством утверждать, что религия друидов к самим кельтам отношения не имеет и пришла к ним откуда-то извне. Ну ладно, простительно грекам с римлянами, считавшим, что это учение принес сюда "раб Пифагора" — естественно, они представить не могли, чтобы «варвары», одетые в штаны, а не в туники, оказались мудрее их самих. Но когда читаешь, например, что эти верования позаимствованы из сакральных учений Египта и Ближнего Востока и были принесены в Галлию финикийскими и греческими купцами-мореходами (см., напр., Нефедов С. "История Древнего Мира". Екатеринбург, 1994; Холл М.-П. "Энциклопедическое изложение масонской, герметической, каббалистической и розенкрейцеровой философии". С.-Пб, 1994 и др.), то просто диву даешься то ли полной некомпетентности автора, то ли прямой подтасовке фактов. Во-первых, хорошо известно, что эти мореходы по натуре были ближе к обычным пиратам, чем к философам, и могли, распродав товар, прихватить в обратный рейс неосторожных покупателей, но вот чтобы они выступали учителями и проповедниками религиозных концепций, которые и на Востоке-то были доступны лишь посвященным, было бы просто нелепо. А во-вторых, греки и финикийцы открыли сюда дорогу лишь через полторы-две тысячи лет после возникновения местной цивилизации и появления здесь памятников, свидетельствующих о существовании той же религии.

    Совершенно необоснованными выглядят и глубокомысленные рассуждения другого рода — тех современных исследователей, которые, хотя и признают местный характер религии друидов, но предпочитают оговариваться, что она, мол, по-видимому, была докельтской и вообще доарийской, перенятой у ассимилированного автохтонного населения (Михайлова Т. А. "Друиды и религия древних кельтов". "Религии мира". Энциклопедия для детей. М., 1997).

    Тут уж, наверное, сказывается все тот же традиционно сложившийся "комплекс неполноценности", согласно которому с севера никаких высокоразвитых учений прийти не могло. Но все факты свидетельствуют об обратном. Высокая материальная культура пришла в Галлию вместе с арийскими народами — так какие же основания имеются для отрыва от нее высокой духовной культуры? Да и взяться-то ей было больше неоткуда. Как было показано, развитая цивилизация в это время существовала по соседству только на Пиренеях, но там института друидов никогда не было и ни о каких подобных верованиях слыхом не слыхивали. Так откуда же взялась эта религия? От первобытных людоедов Сардинии? Или охотников каменного века? Учтем и такой факт: при заметном культурном влиянии другого народа неизбежно частичное внедрение его языка. Но в европейских языках субстраты неиндоевропейского происхождения, т. е. вкрапления чужеродных слов, лингвисты обнаруживают только на юге Балкан, на Апеннинском и Пиренейском полуостровах и на севере Ирландии, где по преданию жили пикты, видимо, родственные эскимосам. Ни в Англии, ни во Франции таковых субстратов не выявлено. Следовательно, никакого внешнего культурного влияния или воспринятого от более ранних обитателей здесь не было.

    Само слово «друид» имеет чисто индоарийское происхождение; на санскрите «друдх» — значит «лес», а святилища у них чаще всего располагались как раз в священных рощах. Стоит, наконец, вспомнить и о том, что институт друидов был для кельтов не только религиозным, но и национальным явлением. Единого централизованного государства у них никогда не существовало (из-за этого их и смогли одолеть римляне), и именно религия определяла их надплеменную этническую общность. Друиды решали спорные вопросы между племенами и королевствами, а их система образования, главные святилища и иерархические структуры были независимыми от государственных структур и общими для всех кельтских народов. Наконец, предания Ирландии прямо говорят, что "племя богини Дану" (т. е. ирландцы), "ведомое друидами", пришло на остров с севера. Север всегда почитался в кельтских сказаниях средоточием мудрости и тайных знаний. Да и главная школа друидов располагалась на севере Шотландии — кстати, это свидетельствует в пользу того, что и Англия заселялась с севера, по морю из Ютландии или с берегов Рейна кельты могли попасть сюда раньше, чем распространились на территорию Франции.

    Остается лишь добавить, что единственным «строгим» аргументом, обычно выдвигаемым в подтверждение «некельтского» происхождения этой богатой духовной культуры, являются комплексы мегалитов — культовых сооружений из огромных необработанных или полуобработанных камней, относимых к III–II тысячелетиям до н. э., некоторые из которых, как знаменитый Стоун-хэндж в Англии, были важными святилищами друидов и, как доказали британские ученые, являлись древнейшими обсерваториями. Что, между прочим, согласуется с сообщениями Цезаря, Плиния и Диодора Сицилийского о культе небесных светил у кельтов. Здесь имелись и другие сооружения, подобные Стоун-хэнджу, в Ирландии — Нью-Грейндж, во Франции — Карнак.

    Но по результатам исследований с помощью радиоуглеродного анализа, произведенным в 70-х годах, строительство Стоунхэнджа и подобных ему сооружений Англии датируется концом III тысячелетия до н. э- 2250–2000 гг., а приход индоевропейцев в эти края по условному и расплывчатому признаку "бронзового века" датируют II тысячелетием. А Гальштадтскую культуру "железного века", имеющую отношение лишь к технологиям металлургии — вообще I тысячелетием. Из такого «явного» несоответствия и делается вывод, что "культура мегалитов" существовала здесь намного раньше, после чего исследователи лишь философски разводят руками — мол, кто были эти таинственные "строители мегалитов", мы не знаем. Но, во-первых, как было уже показано, время расселения индоевропейцев в Англии по многим данным сдвигается именно к III тысячелетию (а сам признак "бронзового века", как отмечалось выше, уходит еще глубже), а во-вторых, как раз культура мегалитов служит не опровержением, а лучшим доказательством единства великой цивилизации Севера от Урала до Англии! Точнее, не всех мегалитов. Различные их виды — дольмены, менгиры действительно находят в разных местах в Сев. Африке, Малой Азии, на Корсике, Сардинии и других островах Средиземноморья, в Крыму, на Кавказе, в Южной Сибири. Индии. Разумеется, происхождение многих из них может считаться спорным, хотя и здесь они чаще всего совпадают с районами миграции древних индоевропейцев. Но однозначным свидетельством является мегалитический тип «кромлехов» — кольцевых сооружений, к которым принадлежали и перечисленные святилища кельтов.

    Потому что 1987 г. ознаменовался открытием под Магнитогорском Аркаима города-храма, построенного в виде зодиакальной карты неба, и, как неоспоримо показали археологические находки, тоже являвшегося древнейшей обсерваторией. Его структура аналогична британскому Стоунхэнджу. Точнее. Стоунхэндж, видимо, является более поздней копией Аркаима. Кстати, интересно сравнить кельтское название таких комплексов, выполненных в виде круговой ограды — «кромлех» с русскими словами «кромник», "крем-ник", «Кромы», "кремль", фактически обозначавшими то же самое. Подобное же значение имеет в иранских языках слово "Ар к" — «крепость». Общность с какими-то праславянскпми корнями можно увидеть в том, что гораздо позже одно из главных святилищ западных славян-вендов на острове Рюген называлось Аркона. Как и Аркаим, Аркона была городом-храмом.

    То, что Аркаим и Стоунхэндж созданы одной культурой, видно не только из того, что они построены по единому "типовому проекту", но и из их расположения. Оба объекта находятся примерно на одной параллели: Стоунхэндж на 51 градусе сев. широты, Аркаим — на 52 градусе сев. широты. Этот выбор не случаен. Как вы знаете, Земля — не идеальный шар, а элппсопд, «сплюснутый» у полюсов и «растянутый» у экватора. Если же представить ее в виде правильного шара, то линия пересечения такого шара с реальной формой пройдет как раз по 52-й параллели. Жрецы выбирали для строительства своих обсерваторий идеальное место! (Глоба Т. «Тамара». 1994, № 2).

    Данное положение могло иметь н другие выгодные стороны. В предыдущих главах указывалось, что в результате сдвига земной оси планета должна была менять форму, что сопровождалось сильнейшими землетрясениями и прочими катастрофами. Их эпицентрами, естественно, стали места, где изменения шли самые сильные — полюса и экватор. А по линии пересечения идеальной и реальной форм тектонические процессы должны были быть минимальными. Можно заметить, что вся северная ветвь развития цивилизации тяготела к 52-й параллели. Возможно, из-за расположения тех же обсерваторий, которые, понятное дело, одновременно являлись главными святилищами, главными храмами. Скажем, если двигаться на восток, то на 52-й параллели на Алтае обнаружен курган Аржан, устроенный по тем же принципам, что Аркаим и Стоунхэндж. Если же двигаться на запад, то мы попадем на знаменитое Куликово поле, где тоже найдены остатки древней обсерватории, — здесь обнаружен огромный Цыганский Камень, в котором просверлено отверстие, четко ориентированное на точку восхода Солнца в летнем солнцестоянии, треугольные плиты, ориентированные на точку восхода в весенне-осеннем равноденствии, найдена каменная астролябия и камень с отверстием, нацеленным на Полярную звезду (Левин А. «Камень-обсерватория». "Книга тайн". М, 1991). А в Польше на горе Шленза найдено еще одно древнее святилище, построенное по типу Стоунхэнджа и Аркаима. Остатки такого же святилища обнаружены в Нидерландах. И наверное, не случайно, что именно на этой широте впоследствии возникли такие крупные центры, как Лондон, Амстердам, Берлин, Варшава. Кстати, упомянутый выше городишко Кромы — тоже…

    Выявлены и другие факторы, которые могли интересовать древних жрецов и использоваться ими, влияя на выбор расположения городов-обсерваторий. Трактовать их можно по-разному. Так, с магической точки зрения, места пересечения реальной и идеальной формы Земли являются точками соприкосновения ее физической и астральной поверхности. Либо точками совпадения ее нынешней и прежней, докатастрофической ауры — в других местах она будет лежать где-то над или под землей. Во всяком случае, обнаружено, что пространственные характеристики, магнитные и энергетические поля в районе древних святилищ обладают необычными свойствами. Например, в Аркаиме наблюдается множество аномальных эффектов. Загадочное свечение, исходящее от земли и неба. Бури, начинающиеся после вскрытия погребений. Людям снятся странные сны. Некоторые лысеют. У других наступает прозрение. Экстрасенсы приезжают сюда медитировать и «заряжаться», хотя кое-кому это выходит боком. У многих женщин вдруг начинается лактация.

    Любопытно отметить, что аномальные эффекты здесь, судя по всему, проявлялись и раньше. Помните уральские сказы Бажова? Ведь их действие происходило почти в тех же местах. Людям, проникающим в земные недра, являются то Хозяйка Медной Горы (судя по погребениям в Аркаиме, женщины-жрицы играли там важную роль, а медь и бронза были основными металлами древне-арийской культуры), то Змей-Полоз, то Бабка Синюшка… Избранные даже получают возможность побывать в ином мире, однако после этого обычно долго не живут. Поневоле напрашиваются мысли: уж не использовались ли каким-то образом эти пространственно-энергетические аномалии для спасения остатков працивилизации в период катастроф, оледенении и потопов? Может, с их помощью тоже создавалась какая-то неведомая нам сейчас защита?

    Хотя предметы, свидетельствующие о занятиях древних индоевропейцев астрономией, попадаются не только на 52-й параллели — так, на широте 47,5 градусов недалеко от г. Артемовска Днепропетровской обл. была найдена "каменная баба", отверстия и пазы в голове которой ориентированы на различные точки небесной сферы. Подобные "каменные бабы" со скважинами, служившими для астрономических наблюдений, хранятся и во многих современных музеях, но уже трудно сказать, в каких точках Причерно-морских степей они когда-то стояли. Остатки храма-обсерватории, датирующиеся около 3,5 тыс. лет до н. э. обнаружены в 1961 г. у села Макотржасы недалеко от Праги, причем было доказано, что в качестве стандартной, неделимой единицы длины здешние строители использовали тот же самый "мегалитический ярд" (82,9 см), который использовался при сооружении мегалитических комплексов Англии (Войцеховский А. И. "Кто построил каменные цепи? Невозможная цивилизация". М., 1.996). Целый астрономический комплекс «кромлехов», фиксирующих моменты равноденствий и солнцестояний, найден в Меркенском районе Казахстана. Уж в эти-то места было бы весьма проблематично добираться пресловутым финикийцам.

    Когда происходило расселение ариев на восток, мы не знаем. Может быть, оно шло постепенно, в те же времена, что на запад, или началось несколько позже. Здесь не работали западные исследователи, более прилично финансируемые, чем советские, и располагавшие гораздо большими возможностями для применения точных методов. А древнейшие китайские хроники, как уже отмечалось, были уничтожены в III веке до н. э. Во всяком случае, к тому времени, когда появляются исторические данные, китайцы считали европеоидных обитателей пограничных с ними степей уже очень древними народами и давними своими соседями. Эти племена, заселившие Евразийские степи, стали предками кимме-рийских и скифских народов.

    О переселениях на юг мы знаем больше. Сюда постепенно мигрировала описанная ранее Трипольская культура. Ее перемещения прослеживаются сначала в сходных поселениях на Дунае, а потом в Фессалии, где в III тысячелетии до н. э. существовала "культура Димена", во многих чертах родственная Трипольской, разве что вокруг поселений появляются оборонительные стены, а дома начинают строиться прямоугольными, с «мегароном» — большой центральной комнатой со столбами-колоннами и отверстием в кровле. А следом начинает распространяться из долины Дуная "культура Чернавод" — через Босфор в Малую Азию. Какая-то из этих волн переселенцев получила известность в исторической литературе как пеласги, появление которых в этом регионе соответствует созданию в III тысячелетии до н. э. Эгейской цивилизации Крита, Греции и Малоазиатского побережья.

    Геродот писал, что Эллада первоначально называлась Пеласгией (ряд исследователей считает, что эти слова родственны). А Фуки-дид отмечал, что пеласги — древнейший народ Эллады, предшественники эллпнов, давшие им свое название. Согласно античным авторам, они населяли Фессалию, Пелопоннес, Крит, ряд других островов. По Геродоту, они построили и Афинский акрополь, были учителями эллинов во всех областях светских и религиозных знаний. А Страбон сообщает, что "многих героев называли именем пеласгов".

    Пришли они на Балканы с севера, их главное святилище — Зевса Пеласгского в Додоне — располагалось в Эпире. Они заселили Фессалию, Аттику, Аргос, Аркадию. Но еще раньше их цивилизация начала распространяться по островам Эгейского моря н расцвела на них особенно пышно — там переселенцы оказывались защищенными от внешних вторжений и могли не беспокоиться о взаимоотношениях с отсутствующими соседями. Рисунки многовесельных кораблей с высокими носами появляются здесь уже в XXVIII–XXIV вв. до н. э., и города пеласгов возникают сначала на Лемносе, потом на Сиросе и Наксосе, и наконец, примерно в XXII в. до н. э. они завоевывают Крит, где с их появлением возникает величественная и монументальная Минойская (точнее, Среднеминойская) культура. В идеальных условиях большого острова и отсутствия серьезных соперников на морях она в течение 700 лет смогла развиваться беспрепятственно и стала явлением поистине уникальным, по многим параметрам превзойдя все современные ей цивилизации Древнего Мира.

    Здесь строились города с четкой планировкой улиц — Кносс, Фест, Закра, Малия, с двух- и трехэтажными домами по 20–30 комнат, с канализацией и водопроводом (Гомер в «Одиссее» упоминает 90 городов Крита и "в Кноссе живущих пеласгов"). Между городами прокладывались мощеные дороги. Возводились огромные храмы и дворцы — знаменитый Лабиринт, дворец критских царей, насчитывал около 1500 помещений. Стены украшались живописными фресками, развита была и скульптура. Изготовлялись изумительные вазы, керамические и фаянсовые, разукрашенные пейзажами подводного царства — яркими и причудливыми изображениями рыб, осьминогов, морских звезд и переплетениями водорослей. Флот Крита господствовал в Средиземноморье, археологические находки зафиксировали весьма обширные торговые связи с Сицилией, Италией, Египтом, Ливией, Кипром, Сирией. В XIX–XVII вв. такие же города, как на Крите, стали возникать на зависимых от него островах Кеосе, Паросе, Наксосе, Меласе. Имелась письменность. К сожалению, расшифровать ее до сих пор не удалось. Хотя в недавнее время появились работы Г. Гриневича, выдвинувшего несколько любопытных гипотез перевода, где в качестве прародины пеласгов фигурирует некая «Рысиюния». а сами они называют себя племенем «рыси», но большинство исследователей к дешифровкам Гриневича пока что склонны относиться скептически.

    Кстати, в области женской одежды утонченная Минойская цивилизация достигла таких вершин, что модели древнего Крита до сих пор не могут повторить и воссоздать лучшие парижские кутюрье — измерения различных частей одежды дают иррациональные соотношения, а попытки упростить их сразу сказываются на качестве. Сам же костюм состоял из лифа, зашнурованного спереди и оставляющего груди обнаженными, и пышной юбки с искусной отделкой и перемежающимися оборками из гладких и складчатых тканей, дающих магические цветовые сочетания. Все это дополнялось небольшим меховым передничком и причудливым головным убором, надетым поверх сложнейшей прически.

    Несмотря на различие материального уровня (но и учитывая разницу в несколько тысячелетий), ряд исследователей связывают Минойскую культуру с Трипольской. В подтверждение этого приводятся сходство некоторых значков Трипольской символики со знаками критского письма, общие черты религиозных культов. На Крите главным божеством была тоже Великая Мать. И в ее честь тоже изготавливались многочисленные ритуальные статуэтки. Так же, как в Триполье, здесь также играли главную роль женщпны-жрицы, и религиозные обряды явно происходили от древнейших культов плодородия. Изображения этих жриц в обеих культурах имеют значительное сходство — повторяются их жесты, стандартные позы, ритуальные одежды. Несмотря на всю изысканность и сложность критских фасонов, во время священнодействий здешние служительницы, в том числе и царица, очевидно, являвшаяся верховной жрицей, предстают босыми, в одних лишь длинных простых юбках, аналогичных более древним нарядам священ-нослужительниц Триполья.

    Известно, что верховную богиню Крита звали Ма (ср. славянское "Мать") или Дивия. Подобные имена известны и на севере. В Таврии существовал культ Девы (Немнровский А. И. "Мифы Древней Эллады". М, 1992). В славянском пантеоне также встречаются имена Дева, Девонна, Дзевана. Правда, Мы не знаем, обозначали они разных богинь или одну и ту же на диалектах разных племен. Но у славян мужские божества уже явно оттеснили ее на второстепенные роли. Так, Девонна выступает, по-видимому, в роли богини вод, Дзевана — лесов, зверей и природы, то есть по функциям, как и по имени, соответствует уже не греческой Дионе (одно из имен верховной богини Геры), а римской Диане (Кузьмичев И. К. «Лада». М., 1990).

    Как и в Триполье, на Крите был развит культ быка. В здешней мифологии бытовала легенда о совокуплении бога-быка и Матери в образе коровы, от которого произошла их царская династия и магическая основа государственности (корова-прародительница была известна и у древних славян, в их мифологии Дажьбог породил людей "через корову Земун") ("Велесова Книга", II, 7э). Интересно, что как раз Сев. Причерноморье носило в эллинские времена название «Таврия» — "страна быка". А на Крите найдены многочисленные ритуальные маски быков, сходные с масками Трипольской культуры, в рамках этого культа существовали знаменитые по многочисленным фрескам, печатям и рельефам игры юношей и девушек с быком, проводившиеся под руководством все тех же жриц. Некоторые исследователи склонны считать такие игры формой человеческих жертвоприношений, основываясь на легенде о Минотавре (хотя она относится уже к более позднему периоду жизни Крита, не минойскому, а ахейскому). Другие выдвигают более гуманную версию о том, что победителю в играх доставалось право стать "заместителем быка" в ритуальном совокуплении со жрицей "заместительницей коровы", как в северных ритуалах "священной свадьбы". Видимо, подобный обряд действительно существовал, он-то и отразился в мифе о совокуплении с быком царицы Пасифаи, но к. играм с быком он вряд ли имеет отношение — ведь в них участвовали и девушки, которым, согласитесь, роль "заместителя быка" в принципе не подходит.

    Можно обнаружить и другие любопытные совпадения между Минойской и праславянской культурами, например, девичий "культ мака". На Крите найдены статуэтки полунагих или обнаженных женщин, точнее, девушек с едва развитой грудью, украшенных маковыми головками. А на Украине еще в начале нынешнего века в глухих полесских деревнях сохранялся древний языческий обряд, когда на праздник в честь созревания мака девушки собирались ночью в уединенном месте, чтобы исполнить тайную "пляску Макавеи", причем тоже в обнаженном виде.

    Правда, стоит оговориться, что все эти общие черты Крита с Трипольем могли и не быть результатом прямой преемственности, а произойти от общих индоевропейских корней. Скажем, в Индии верховная богиня тоже носит имя Дэви, Шива часто изображается в виде быка, и важное место в религии занимает священная корова. Существуют и доказательства того, что пеласги были родственны фригийцам или составляли с ними первоначально один народ (Немировский А. И. "Этруски — от мифа к истории". М., 1980). А Фригию создала как раз та ветвь переселенцев, которая отделилась от дунайской "культуры Чернавод" и проникла в Малую Азию. Это соответствует и сообщениям античных источников, которые говорили о происхождении фригийцев из Фракии. Здесь тоже возникло одно из сильнейших государств этого региона. На территории Фригии, например, располагалась знаменитая Троя, основанная еще раньше, в начале III тысячелетия до н. э., но достигшая максимального расцвета во II тысячелетии, как раз во фригийскую эпоху. Древнегреческие авторы, начиная с Гомера, считали троянцев близкими сородичами фригийцев (в «Илиаде» определение «фригияне» часто используется и обобщенно для жителей Трои), а более поздние, например, Павсаний и Вергилий, просто отождествляли эти народы. Некоторые греческие источники даже называют фригийцев самым древним народом на земле, а египтян только вторыми. В XII в. до н. э. Фригия разгромила сильное Хеттское царство, отобрав у него значительную часть территории, воевала с Ассирией, а в начале I тысячелетия господствовала на Эгейском море.

    Многие ученые полагают, что и Хеттское царство, занимавшее восточную часть Малой Азии, которое долгое время выступало серьезным соперником Египта и государств Месопотамии, также было индоевропейским. Основанием для такого утверждения служат царские архивы, обнаруженные в Богазкее — хеттской столице близ Анкары. Глиняные таблички с клинописью составлены на трех языках: арамейском — семитской группы, хурритском — кавказской группы, а третий язык относится к индоарийским. Но тут имеется явное противоречие: хеттская мифология, большие фрагменты которой представлены в текстах архива, имеет не арийское, а хурритское происхождение. И более логичным следует признать вывод И. Великовского, показавшего, что если для хеттов аржейский язык был дипломатическим в сношениях с восточными соседями — государствами Месопотамии, то индоевропейский язык принадлежал соседям с запада, т. е. является фригийским.

    Переселения из Евразийских степей шли и другими путями. Во II тысячелетии до н. э. еще одна волна племен прошла на юг, видимо, западным берегом Каспийского моря, и основала царство Миттани (позже известное как Мидия), располагавшееся на восток от реки Тигр и горы Арарат до южного побережья Каспия. К середине II тысячелетия это была одна из самых мощных держав Азии. Обнаружена переписка миттанийских царей с другими владыками Востока, фараоны Египта (например, Тутмос IV) считали за честь породниться с ними, и известны случаи заключения браков между этими двумя царствующими домами. Находясь на вершине своего могущества, Миттани разгромило и захватило Ассирию, овладело Сирией (из чего иногда ошибочно располагают эту страну в Сирии, где ее абсолютно некуда впихнуть между другими народами, да и миттанийские архивы из нескольких тысяч документов обнаружены как раз на территории Мидии, в г. Нузу). Велись войны с египтянами и хеттами, но от хеттов царство Миттани понесло тяжелое поражение, оно потеряло свои завоевания, а потом его разгромила вернувшая самостоятельность Ассирия, и к IX–VIII вв. Мидия сама попала в зависимое положение от нее.

    Еще один путь на юг вел через Среднюю Азию. Где-то в III тысячелетии до н. э. она уже была заселена арийскими племенами, а затем в результате войн между ними, взаимных вытеснении и подталкиваний произошли новые передвижки, в ходе которых выделились три основные группы народов: туранцы, оставшиеся в Средней Азии, персы, переселившиеся в юго-западную часть Иранского нагорья, и арии, занявшие восток Ирана и территорию Афганистана, Собственно, «ариями» были они все, персы тоже называли себя ариями ("Иран" — другое произношение слова "Ариан"), поэтому отличались они только по верованиям. Митта-нийцы и арии исповедовали ведическую религию, персы — зороастризм, а туранцы — митраизм (та религия, на основе которой За-ратуштра создавал свое учение, но не принявшая его реформ). То есть не исключено, что войны и переселения произошли на религиозной почве.

    И наконец, где-то в период с XVIII–XVII до XII–XI вв. до н. э. часть ариев с территории Афганистана несколькими волнами проникла в долину Инда. Здесь они сокрушили и завоевали древнюю Хараппскую цивилизацию, имевшую много общего с культурой Шумера, и начали постепенно распространяться на земли Индостана. Возможно, упоминание об этих войнах сохранилось в гимнах «Ригведы»: "В один день Индра и Агни разрушили 99 городов ласу…" Но дравиды-негроиды, встреченные здесь индоарийцами, сами находились на довольно высокой ступени развития, несравнимой с палеолитическими негроидами Европы. Поэтому в Индии. в отличие от Запада, начались процессы и этнического, и культурного смешения пришлых народов с местными.

    Глава 8 ДОРОГАМИ ДРЕВНИХ МИФОВ…

    Разумеется, во II тысячелетии до н. э. переселения народов по лику Земли не завершились. И велись они не только с севера, но и из других очагов культуры. Так, в Греции появилось племя данайцев, которое миф о Данаидах связывает с Ливией, с племенами, родственными египтянам — согласно легенде, на Пелопоннесе данайцы столкнулись с царем Пеласгом, выжив его из Аргоса. Кстати, происхождение этого племени видно и из мифов о данайце Персее — когда в Эфиопии он освобождает Андромеду, приготовленную для морского чудовища, описывается типично-африканский обряд жертвоприношения девушки духам воды. Но потом пришлось потесниться и данайцам, и пеласгам. В мифологии отразилась, например, война данайца Персея с богом Дионисом, вместе с которым вторглись в Элладу скифы, фракийцы, амазонки, т. е. народы севера, в результате чего эти пришельцы заняли часть территории и осели в Греции. Это соответствует вторжению в XVIII–XVI вв. на Балканы новых волн арийских народов — ионийцев, эолийцев и ахейцев. У античных авторов есть несколько упоминаний о племени «ахеев», проживавшем в начале нашей эры на Кубани. Может быть, и ахейцы пришли отсюда же, хотя, конечно, не исключен и обратный вариант, что уже в период ахейского господства в Греции сюда отселилась какая-то их колония.

    Пеласгов оттеснили в северо-западную часть Балканского полуострова, а на Пелопоннесе они удержались лишь в гористой Аркадии. Но на морях и островах их господство оставалось преобладающим, пока не вмешалась природа. Конец Мннойской цивилизации положило уже упоминавшееся стихийное бедствие несколько последовательных извержений вулкана Фера. Если от извержения печально знаменитого Кракатау в 1883 г. цунами докатилось от Индонезии до Южной Америки, унеся там 40 тысяч жизней, то кратер Феры вдвое превышает диаметр кратера Кракатау, а мощность извержения, согласно расчетам, была в 4 раза больше. Эллинские легенды рассказывают, что прежде о. Фера назывался Каллиста ("Прекраснейшая") и был большим островом с лесами, реками, богатыми городами — это подтверждено археологическими раскопками, которые обнаружили на Фере остатки развитой цивилизации, в руинах дворцов и храмов найдены стенные росписи, изображающие крупные города, большой флот, отражающие связи островитян с Египтом, Ливией, Критом. Но извержение уничтожило Феру почти полностью, оставив от нее островок размером 11 км.

    Вулканический пепел и куски пемзы этого извержения были обнаружены на огромных расстояниях, в том числе и на побережье Египта, причем химический и спектральный анализ доказал их принадлежность вулкану Фера, а радиоуглеродный анализ позволил определить даты извержений — 1520 и 1460 гг. до н. э. (плюс-минус 60 лет), из которых самым сильным было первое. Цунами Феры, согласно тем же расчетам, достигало высоты 20–30 м. По-видимому, это извержение и вызвало многие катаклизмы, случившиеся в дни Исхода и отраженные в Библии. Например, "тьму на земле Египетской" (Исх. 10, 21–23) (при извержении Кракатау пепел выпадал на расстоянии до 2000 км, окутав землю сплошным мраком, а от Феры до Египта — 500 км). Не исключено и то, что землетрясения и ураган открыли израильтянам путь через Красное море, а цунами, перехлестнув через Суэцкий перешеек, смело армию фараона.

    А от Крита вулкан отстоит «всего» на 120 км, и разрушения он произвел колоссальнейшие. Причем раскопки показывают, что после первого извержения, случившегося около 1520 г. до н. э., цивилизация смогла возродиться. Великолепные дворцы и храмы главных минойских городов были из руин отстроены заново. Но затем случилось второе, около 1460 г. до н. э., в результате которого все опять было разрушено, на северном берегу многие здания были просто раздавлены тяжестью навалившихся на них камней и пепла, И уцелевшие жители решили покинуть остров, перебраться в более спокойные края. Это подтверждает и Геродот, сообщавший, что Крит дважды опустошался катастрофами и долгое время оставался безлюдным. Соответствует это и данным археологии, согласно которым после второго извержения на острове появляется уже другая культура — не минойская, а ахейская.

    С Крита пеласги переселились в Палестину, захватив здесь часть территории па берегах Средиземного моря, и столкпулись. с другими завоевателями, также осваивавшими в это время древний Ханаан — с евреями. Именно выходцы с Крита явились библейскими филистимлянами (в еврейском языке пеласги — «пелиштим», от которых, кстати, Палестина и получила свое название). Заселенное ими побережье называлось у иудеев еще и иначе — "критским югом" (1 Кн. Царств; 30. 14; Иезекииль, 25, 16, Иеремия, 47, 4). Евреи считали филистимлян и критян ("кафтриев") близкими сородичами. происходящими от единого корня (Быт.; 10, 14). Археологические раскопки в этом регионе обнаружили полную идентичность находок с культурой древнего Крита. Кстати, встреча здесь двух «новых» народов, пеласгов и израильтян, лишний раз доказывает тождество катастрофы Феры и катаклизмов, происходивших в период Исхода евреев из Египта.

    Расселялись пеласги и в других направлениях. Следы их колоний, относящиеся к этому же времени, обнаружены в Сицнлии. А на Сардинии как раз с их появлением начинается интенсивное строительство знаменитых башен-нурагов. Здесь обнаружены медные слитки (деньги) со знаками минойского письма, выплавленные из местного металла и относящиеся ко временам, когда цивилизации Крита уже не существовало, к XIV–XI вв. до н. э. Кстати, это именно они стали первыми индоевропейцами, попавшими на Сардинию, населенную племенами каннибалов, и понятно, почему для своих жилищ они начали возводить укрепленные башни. А часть пеласгов обосновалась в Ливии, на севере Африки, создав здесь развитую цивилизацию Феццана.

    Появились пеласги и в Италии, заселив ее среднюю и, вероятно, северную часть. Плутарх даже рассматривал их в качестве основателей Рима. Он писал, что "пеласги, обошедшие большую часть земли и покорившие чуть ли не все народы, поселились там и дали городу свое имя в ознаменование силы своего оружия". Хотя, скорее всего, дело было не в "силе оружия", а совсем наоборот — видимо, и эти переселенцы были беженцами, если не с самого Крита, то с других островов Эгейского моря или поселений на его побережье, также пострадавших от катастрофы. Кроме того, после разрушения минойской метрополии они оказались беззащитны перед ахейцами и должны были эмигрировать или покориться им. Предполагается и сухопутный путь исхода пеласгов: та их часть, которая была вытеснена на северо-запад Балканского полуострова, при очередных нажимах со стороны соседей тоже начала перетекать в Италию.

    А на оставленные пеласгами места устремились другие народы. Причем образовалось два встречных потока. С запада их заселяли ахейцы, а с востока финикийцы (возможно, какая-то их часть, вытесненная филистимлянами, а может быть, они просто решили воспользоваться возможностью, открывшейся для колонизации бесхозных земель). На Крите новое население произошло от смешения этих народов, чему соответствует миф о Зевсе и финикиянке Европе, давших начало здешней династии. Попытки колонизации финикийцев известны и в самой Греции — вероятно, проникновение сюда тоже облегчило недавнее стихийное бедствие. Это вторжение отразилось в мифе о Кадме, высадившемся в Бео-тии и потерявшем большую часть своего личного состава в битве с местным драконом. Он основал Фивы и какое-то время правил в них, хотя потом был изгнан в Иллирию. Древнегреческая мифологическая хронология, отраженная на Паросской таблице, относит данные события как раз к середине II тысячелетия до н. э. Правда. этой хронологии далеко не всегда можно доверять (например, учреждение Гераклом Олимпийских игр в том же источнике датируется 1300 г. до н. э., хотя первые игры, от которых эллины вели свое летоисчисление, состоялись в 776 г. до н. э., а Приам в эллинских мифах является всего лишь внуком основателя Трои, существовавшей полторы тысячи лет до него). Но в данном случае дата примерно подтверждается археологическими раскопками Фив, где в развалинах древней Кадмеи, в слое, относимом к XIV–XV вв. до н. э. обнаружены образцы финикийской клинописи.

    Кстати, приведенная выше картина интенсивных расселении и переселений тоже опровергает теорию Великовского о «всемирном» характере катастрофы середины II тысячелетия до н. э. Народы не только находили себе благоприятные места проживания, покинув "опасный район", но и сам этот "опасный район" быстро заселялся другими племенами, устремлявшимися туда извне и не испытавшими на собственном опыте его "опасности".

    На несколько столетий господствующую роль в Средиземноморье вместо минойцев перехватили ахейцы. Их племена, обосновавшиеся на Крите, попытались было скопировать былую державу пеласгов, на базе обломков ее культуры установить свой диктат на морях, подчинить Эгейские острова и прибрежные районы — этой истории соответствует цикл легенд о царе Миносе и Тесее. Но сделать этого им уже не удалось. Археологические данные показывают, что соответствующая этому времени Позднеминойская цивилизация до Среднеминойской далеко не дотянула. Изо всех прежних городов Крита был восстановлен только Кносс, да и то не полностью. Да и во дворце царей, Лабиринте, была отрестав-рирована и приспособлена для жилья лишь часть огромного здания. А потом пришла расплата за попытки господства над другими племенами — раскопки показывают следы штурма и разрушения, подтверждая ту часть легенды, где спасшийся Тесей вернулся в Кносс с эскадрой.

    Но в материковой Греции ахейская культура достигла куда более значительных высот. Здесь возникла другая цивилизация — Микенская, ничуть не похожая на изысканную Минойскую, но тоже очень сильная и развитая. Это была цивилизация могучих городов-государств, циклопических крепостных сооружений, цивилизация воинов. Не зря в космогонических представлениях эллинов она отметилась в качестве "поколения героев". Все исследователи констатируют "на удивление быструю эволюцию материальной культуры" ("Всемирная история", т. 2. Минск, 1996). Уже к XV–XIV вв., через пару веков после прихода ахейцев и сразу же после катастрофы, устранившей могущественного критского соперника, здесь бурно развивается градостроительство. Историки насчитали около 400 городов, причем это только те, которые до настоящего времени обнаружены археологами. Самыми крупными и богатыми были Микены, Иолк, Орхамен, Гла, Фивы, Афины, Тиринф, Пилос.

    Возводились мощные оборонительные системы, дворцы царей, значительных успехов достигло ремесленное производство, особенно изготовление изделий из бронзы — оружия, доспехов, предметов быта. Существовала своя письменность, имевшая слоговый характер и, в отличие от минойской, уже расшифрованная. На несколько столетий ахейцы установили свое господство на морях и вели обширную международную торговлю. Сейчас выявлено, что у них существовали регулярные связи с Сирией, Египтом, Финикией, Кипром, Сицилией, Италией, а по сухопутным дорогам шла интенсивная торговля с северобалканскими странами, Иллирией и Моравией. Миф о Язоне тоже возник на реальной почве — ахейцы действительно плавали в Черное море, это подтверждает клад их изделий, обнаруженный в устье Днестра.

    Примерно в это время земля оказывается уже «тесной» людям и начинаются войны за "передел мира". И характерно, что именно в данный период в пантеонах различных религий выдвигаются на главные роли боги войны вместо богов плодородия. Каждый город ахейцев представлял собой независимое государство, и некоторое время энергия этого воинственного народа гасилась внутри эллинского мира во взаимных столкновениях. Но затем постепенно устанавливается гегемония Микен, набравших наибольшую силу. Их цари начинают диктовать свою волю другим городам, иногда не без сопротивления, выступают верховными судьями в спорах между ними. И результаты этого объединения не преминули сказаться на внешней политике. В XIII в. до н. э. ахейцы разворачивают экспансию на восток, им удалось завоевать часть Малоазиатского побережья — в архивах Хеттского царства она стала называться Аххиява. А затем, в середине XIII в., грянула Троянская война.

    Нет, отнюдь не соответствуют действительности некоторые теории, широко распространенные в XIX веке, а порой бытующие и сейчас, согласно которым в жизни древних эллинов попросту не было ничего примечательного, поэтому один-единственный набег нескольких племенных царьков на другой город получил такое значение в памяти последующих поколений и на долгие времена стал главной темой поэтического творчества. Народная традиция очень четко отделяет важные события от мелочей и малозначительных фактов не отражает. Все данные, не только литературные, но и исторические и археологические, говорят о том, что Троянская война была чрезвычайно важным событием в жизни всего Восточного Средиземноморья. Это было первое зафиксированное в истории столкновение крупных военных коалиций: с одной стороны коалиции ахейских народов, возглавляемой Микена-ми, а с другой — народов Малой Азии и Причерноморья. Действительно, в «Илиаде» на стороне Трои сражаются контингенты из Фракии, Пафлагонии, Мизии, Фригии, Лидии, Карий, Ликии, кикопы, пеоны, гализоны практически все государства данного региона.

    В качестве союзников троянцев и. возможно, их родичей Гомер указывал и пеласгов — видимо, той их ветви, которая была вытеснена на север Балкан (их городом названа Ларисса), которая теплых чувств к ахейцам, естественно, не питала. Хотя здесь возможны разночтения, так как иногда в древней литературе «пеласги» понимаются в обобщенном значении для нескольких близких народов, а иногда выделяются родственные им ионийцы, тиррены, сарды, этруски и др. Многие из этих племен тоже первоначально обитали в Восточном Средиземноморье. Интересны и упоминания у Гомера, Гесиода и Вергилия об эфиопах, пришедших во главе с царем Мемноном на помощь Трое. Согласно легенде, они явились откуда-то с берегов Океана — судя по всему, с запада. Может быть, это и есть свидетельство о последних европейских негроидах, нашедших свою гибель в данной войне.

    По карте легко увидеть, что Троя занимала ключевую позицию, с одной стороны перекрывая дороги для ахейской экспансии на восток, в глубь Фригии, а с другой стороны контролируя Дарда-неллы и Босфор, то есть пути на север, в Черное море. Поэтому и была борьба за нее столь длительной и упорной, Но внимательное изучение тех же литературных источников показывает, что хотя основная база ахейских войск располагалась под Троей, однако боевые действия отнюдь не ограничивались осадой одного города. Они охватывали весь Эгейский бассейн, и военные экспедиции, направляющиеся из-под Трои, вели планомерные кампании по захвату островов и малоазиатских городов, союзных троянцам. В «Илиаде» упоминается о 23 городах, взятых ахейцами за первые девять лет войны.

    Любопытно, что, согласно многим мифологическим версиям, один из главных героев Троянской войны, Ахилл, как и его друг Патрокл, тоже происходили откуда-то с севера, с берегов Черного моря. Ряд античных авторов, например Ликофрон, называют его "владыкой Понта", а Алкей писал, что он "владычествовал над Скифской землей". Известно, что в древности святилища Ахилла существовали на двух островах: Змеином, в устье Дуная, и Белом, в устье Днепра (сейчас он превратился в Кинбурнскую косу), а Тендровская коса между Днепром и Перекопом носила название "Ахиллов бег". Причем на о. Белый существовала и могила, в которой якобы был похоронен Ахилл. Эта могила и храм, посвященным ему, описываются у многих авторов древности: Дионисия Пери-эгета, Филострата-младшего, Плнния, Страбона, Павсания, Арриа-на, Псевдо-Скимна. И археологические раскопки на Кинбурнской косе действительно обнаружили остатки жертвенника, ритуальных приношений и надпись в честь Ахилла, а неподалеку, возле Очакова, найдены три мраморных плиты с посвящением ему. Кстати, в гомеровском описании похорон Патрокла много общего с похоронными обрядами скифских царей — правда, скифы своих вождей не кремировали, но точно так же закалываются кони и собаки покойного, а убиваемые при этом пленные расставляются вокруг в виде некой "почетной стражи".

    Археологические данные показывают, что около 1250 года резко сворачиваются торговые связи Микен и других ахейских городов с Египтом, Сирией, Финикией, то есть война требовала полного напряжения сил и отдачи материальных ресурсов, а с Иллирией и Фракией связи прерываются совсем — они входили во враждебную коалицию. Эти данные сходятся и с мифологической хронологией, и с данными радиоуглеродного анализа, определившего, что падение Трон (так называемая «Троя-7а», т. к. и до нее, и после нее на том же месте были другие постройки города), сопровождаемое сильным пожаром и разрушениями, произошло где-то в 1250–1200 гг. до н. э.

    После побед ахейцев на запад устремились новые волны переселенцев, главным образом из разоренных и захваченных районов Малой Азии. Во многих источниках эти племена известны как "пароды моря". Они обосновались на островах, в Сев. Африке, нападали на Египет, вовсю пиратствовали на морях, окончательно подорвав ахейскую торговлю. В Сицилии беженцы из Троп образовали. народ элимов, основавший там несколько городов, а в Италии следы малоазиатской культуры обнаружены при раскопках древних Лация, Лавинии, Политория, Фикана. Как показывают археологические данные, предание об Энее было тут известно задолго до создания «Энеиды» — по крайней мере в VIII в. до н. э. Другие легенды связывают его фигуру с Фригией (Дионисий Галикарнасский, Агафокл, Деметрий из Скепсиса) и с Фракией (Арктин, Гелланик, Дамаст Сигейский, Эгесиант, Арисиф). Многочисленные изображения Энея найдены на сосудах и в статуэтках этрусков. Поэтому есть версии, связывающие легенду о переселении Энея именно с этим народом (по другой гипотезе они произошли от смешения двух ветвей пеласгов, пришедших в Северную Италию через Фракию и Иллирию, и тирренов, перебравшихся на материк с Сардинии). Гелланик напрямую связывал этрусков с одной из ветвей пеласгов. Ликофрон и Дионисий Галикарнасский производили их от потомков Пеласга Тархона и Тиррена, переселившихся из Малой Азии в Италию после Троянской войны. Любопытно, что сами этруски, по свидетельству Дионисия Галикарнасского, называли себя «расена», а уже в христианские времена Стефан Византийский считал их "словенским племенем".

    Но все известные нам народы, «переезжавшие» на Апеннинский полуостров с востока — пеласги, тиррены, этруски, троян-цы, — уже заставали там другие индоарийские племена — латинян, умбров, италиков и др. Наконец, на севере Италии и дальше, за Альпами, на территории современных Франции и Британии, жили кельты, по уровню культуры не уступавшие цивилизациям Средиземноморья, а во многом и превосходившие их — в металлургии, гончарном деле, даже в технике помола зерна. Между прочим, не кажется ли любопытным созвучие: пеласги — белги (кельтское племя) — пелигны (италийское племя) — эллины — пелиштим (филистимляне) — палайсы (одно из племен Хеттского царства)? Хотите — добавьте сюда же полян… Можно привести и другие примеры подобных «цепочек», протянувшихся по всему свету. Скажем, фризы — франки — фракийцы — фригийцы фарси… Разумеется, близость звучания этнонимов могла где-то быть и чисто случайной. Но ведь не исключено и другое: какие-то из племен, носящих похожие названия являлись ветвями одних и тех же пра-народов, расселявшихся по Земле разными путями.

    Так, заселение Средиземноморья велось с двух сторон: сухопутным путем через Центральную и Западную Европу и сухопутно-морским — через Малую Азию, Эгейские острова, Грецию. Разошедшиеся в глубинах прошлого где-то на Дону или на Волге, народы встретились лишь в Италии на рубеже II–I тысячелетий до н. э. Конечно, к этому времени они стали уже чужими друг для друга. Разница, накопившаяся на таких промежутках времени и дополняемая элементами культуры, привнесенными от других народов, с которыми соприкасались те и другие потомки общих предков, оказалась уже слишком велика.

    Но общность прослеживается не только в принадлежности к единой языковой семье и созвучии этнонимов. Ее отчетливо можно увидеть и в близости культуры. Скажем, в сходстве древних религий от Индии до Западной Европы, похожих мифологических линиях, ритуалах, в близости имен и функций тех или иных богов. В сильном магическом начале, присущем как раз "первой волне" арийских народов, — здесь и многочисленные индийские школы, и знаменитые персидские маги, в Средиземноморье — магия этрусков, в Западной Европе — кельтских друидов. От Индии до Галлии существовала, например, практика гадания по внутренностям жертвенных животных, основывавшаяся на общих принципах. Рассматривая космогонические учения, изложенные в этрусской «Суде» и пехлевийских текстах зороастрийцев, французский исследователь А. Пиганьоль доказал, что они восходят к какому-то общему источнику. Похоже, ближневосточное происхождение имеют и греческие космогонические теории Гесиода и Аполлония Родосского. С другой стороны, у этрусков была очень развита растительная магия. Но она имела важное значение и в Индии, и у кельтских друидов. Ирландский ученый В. Бетам в своей работе "Кельтская Этрурия" осветил и другие многочисленные параллели (См. Немировский А. И. "Этруски — от мифа к истории". М., 1983).

    Но вернемся к Троянской войне. Есть еще одна причина, по которой она заняла такое важное место в греческой культуре, Дело в том, что последствия ее оказались катастрофическими не только для проигравших, но и для победителей, то есть она ознаменовала собой как раз вершину Микенской цивилизации, после чего эта культура стремительно покатилась к упадку. Гегемония Микен давно уже вызывала недовольство других ахейских полисов. В ходе войны эти противоречия углубились из-за дележа трофеев и прочих плодов побед — это нашло отражение и в текстах «Илиады». Наметились и конфликты между различными группировками знати внутри полисов — теми, кто замещал властителей в длительный период боевых действий и успел привыкнуть к первым ролям, и теми, кто находился в отрыве от родины, упустив из рук рычаги гражданского управления. И сразу после войны все это выплеснулось бурным периодом междоусобиц, богато представленных в легендах о гибели Агамемнона и прочих вождей, разрушении Фив «эпигонами» и т. п.

    Хозяйство Греции еще во время осады Трои начало приходить в упадок, не выдержав такой нагрузки (уже отмечалось резкое сокращение торговли в это время). А вслед за тем ахейское господство на морях было утрачено — их флот понес значительные потери в период интенсивных войсковых перевозок, а затем все морские пути оказались под ударами "народов моря", вытесненных победителями и враждебных им. И в результате господство осталось за финикийцами, действовавшими с "народами моря" в тесном союзе. Как раз к концу II тысячелетия до н. э. относится начало их бурной экспансии в Центральное и Западное Средиземноморье. Что это значило для ахейцев, можно судить по одной детали — вся их цивилизация зиждилась на использовании бронзы. Но рудники в Аттике в то время еще не разрабатывались, и изготовление металлических изделий велось из привозного сырья.

    И наконец, далеко на севере случилась очередная передвижка народов. В Причерноморье пришли киммерийцы, распространяясь далее на запад. Это переселение сказалось по всей Европе. Если до него здешние археологические культуры были очень близки, то в XIII–XI вв. до н. э. появилось резкое разграничение. С одной стороны, обособляется кельтская (или пракельтская) культура, охватывая запад Европы, вероятно, потесненная с востока. А с другой стороны, в Прибалтике и по Дунаю образуются другие культуры — лужицкая (она же венетская, или лужицко-скифская) и иллирийская. В ходе этих переселений и на Адриатике появился новый народ — венеты, основавшие здесь Венецию. Римский историк Полибий писал, что одеждой и нравами они не отличались от кельтов, но говорили на особом языке. Другая часть венетов обосновалась на территории нынешней Франции. Причем Юлий Цезарь в "Записках о галльской войне" называет их самым сильным и развитым народом из тех, с которыми ему пришлось здесь сражаться. Они были искусными мореходами, уже в те времена у них были большие парусные корабли, значительно превосходившие по размерам и мореходным качествам римские гребные суда. И одолеть их в морском бою смогли только с помощью специального приспособления — мечей, прикрепленных к длинным палкам, которыми римляне перерубали у неприятеля парусные канаты.

    В более поздние времена под «венетами» или «вендами» римляне и германцы понимали славян, в финских языках это название так и сохранилось за славянами, а в Германии до сих пор живет народ вендов, или лужицких сербов, относящийся к западным славянам. Конечно, говорить о тех венетах, которые проявили себя более 3 тысяч лет назад, как о славянах, вряд ли правомочно. Скорее, речь идет лишь о каких-то далеких предках, общих для нескольких народов. Так, в венетских надписях на Адриатике лингвисты усматривают и латинские, и германские, и балтские, и славянские корни. Стоит подчеркнуть, что прибалтийских венетов древнегреческие авторы называли и другими схожими именами: энеты, винды или… инды. То есть, не исключено, что мы опять имеем дело с разными ветвями одного и того же древнеарийского народа, одна из которых ушла на запад, "к последнему морю", а другая — на юго-восток, где покорила Индию, дав ей свое имя и став предками современного народа хинди.

    В «промежутке» от Индии до Балтики имелись и другие созвучные этнонимы. Например, на Кубани существовало развитое государство синдов — около Анапы, станицы Варениковской и в других местах найдены остатки синдских городов, каменных стен с башнями, погребения с конями и золотыми украшениями (для италийских венетов также были характерны «конские» погребения). Венд в качестве сына Скифа фигурирует в славянских легендах, а согласно Иоакимовской летописи, новгородцы производили себя от созвучного с ним Вандала. Такой же ветвью некого пранарода могло стать хорошо известное из истории племя вандалов, которое римляне иногда смешивали с германцами, а иногда отделяли от них (иногда полагают, что вандалы были германизировавшимся славянским племенем, но, скорее, они были «промежуточным», праславянским и прагерманским народом, возникшим еще до их разделения). Некоторые исследователи к «вендам» и «вандалам» добавляют и закавказских «ванов», образовавших государство Урарту, но тут созвучие уже обманчивое: во-первых, в более точной транскрипции, жители Урарту именовались не «ванами», а «бианами»; во-вторых, их религия была ближе к хурритской — хеттской и ассирийской, чем к пндоарийской; а в-третьих, большинство лингвистов сходятся во мнении, что они говорили на вейнахских языках, родственных чеченцам и ингушам (Сахаров А. Н., Новоселов А. П. "История России с древнейших времен до конца XVII века". М., 1996).

    Ну а в Греции указанное переселение народов аукнулось дорийским вторжением. Откуда пришли очередные завоеватели, удалось выяснить точно. Оказалось, что в этой роли выступили… лужичане, обитавшие в то время на Балтике, по Одеру и Шпрее, в будущих местах расселения германцев и славян. В конце II тысячелетия до н. э. под давлением киммерийцев волна здешних племен снялась с места и двинулась форсированным маршем через всю Европу. Их путь удалось четко отследить не только по характерным погребениям и типичным предметам быта, но и благодаря янтарным украшениям (Немировский А. И, "Этруски — от мифа к истории". М., 1983). Это переселение положило начало народам македонцев и иллирийцев, населявших потом Центральную Европу, северо-запад Балкан, а впоследствии участвовавших и в славянском этногенезе, как, впрочем, и в этногенезе других европейских народов. Часть пришельцев осела на севере Греции — в Македонии и Эпире; они-то и вытеснили оттуда в Италию остатки пеласгов, а часть прорвалась на юг, смела Микенскую культуру и поселилась на Пелопоннесе. Постепенно они распространились на Крит, Родос и другие острова.

    В "чистом виде" представление о дорийцах можно составить по спартанцам. Вот уж действительно "нордическая раса", "белокурые бестии"! Разве не напоминают их нравы норманнских викингов, с той лишь разницей, что существовали спартанцы за две тысячи лет до оных? Крайняя неприхотливость, воспитываемая с детства. Обращение покоренных туземцев в илотов-рабов. Единственное занятие мужчин — война или воинские упражнения (спартанцы снабжали почти все Средиземноморье своими высокопрофессиональными наемниками-инструкторами). Гораздо большая, чем в других греческих землях, свобода женщин. Спартанок, кстати, называли «голобедрыми» из-за того, что они даже зимой ходили в коротких хитонах, разрезанных по бокам. В свете сказанного становится понятно почему. Что такое греческие зимы для народа, пришедшего с Балтики?

    И Микенская цивилизация рухнула окончательно. Впрочем, руку к этому приложили не только и не столько дорийцы. Как только под их ударами пали Микены и несколько других крупных центров, где раскопки обнаруживают явные следы штурма, исчез сдерживающий фактор для остальных ахейских полисов, которые этими центрами кое-как удерживались в узде, и прорвались наружу все накопившиеся противоречия между ними, выплеснувшись очередным периодом ожесточенных внутренних войн. Согласно греческим космогоническим учениям, "поколение героев" (т. е. Микенская цивилизация) погибло от мечей в бранях и междоусобицах.

    Но, кроме того, в этот же период добавилось еще одно бедствие — какая-то опустошительная эпидемия наподобие чумы, которая нанесла населению не менее ощутимый урон, чем в Средние Века. О ней неоднократно говорится в античных источниках, и возможно, началась она еще в период Троянской войны в условиях скученности лагерей и соприкосновения отрядов, собиравшихся туда из различных регионов, — у Гомера и в других описаниях этой войны упоминается некий мор, косивший людей. А затем возвращавшиеся из-под Трои воины разнесли ее по всей Греции. Согласно греческим и латинским авторам, из-за повального мора корабли Энея и других троянских беженцев не смогли остаться на Крите и вынуждены были плыть дальше. Геродот тоже упоминает эпидемию, случившуюся вскоре после Троянской войны, практически опустошившую Крит и свирепствовавшую в других местах. И в легенде об Оресте мор принимает невиданные масштабы: чтобы избавиться от него, боги предписывают Оресту восстановить города, разрушенные в ходе Троянской войны, то есть, попросту говоря, греки, спасаясь от эпидемии, начинают переселяться в Малую Азию. О массовом бегстве из зараженных местностей говорит тот факт, выявленный археологами, что акрополь Афин без каких-либо следов вражеского вторжения был заброшен и долгое время пребывал незаселенным.

    И на несколько столетий Эллада погрузилась в "темные века", Прекратилось строительство городов, а развалины прежних не восстанавливались. Была почти полностью утрачена письменность, сохранившись лишь в местах переселений ахейцев — на Кипре и в некоторых районах Малой Азии. А певцы-аэды слагали песни о великом прошлом, из которых и родилась потом богатая греческая мифология. С течением времени уже не только героические свершения минувшего, но и многие обыденные детали жизни предков казались сверхъестественными и невероятными. И если в ахейский период, как было показано выше, существовали прочные и регулярные связи Эллады с самыми различными регионами Средиземноморья, то в «Одиссее», написанной несколько веков спустя, эти страны предстают уже чрезвычайно далекими и недосягаемыми, населенными циклопами, сциллами, харибдами и прочими сказочными персонажами.

    Глава 9 КАК ЖЕ РАСПРОСТРАНЯЛАСЬ КУЛЬТУРА?

    Еще из школьного курса истории мы знаем, что главным очагом, откуда распространялась культура и цивилизация человечества, было Восточное Средиземноморье. И хотя после исследований северных городов-обсерваторий III тысячелетия до н. э., Триполья, карпатско-придунайских, малоазиатских и кавказских объектов эта версия в значительной мере утратила свои позиции, все равно учебники продолжают упрямо преподносить ее детишкам.

    Да, Восточное Средиземноморье — место действительно уникальное. Только не как первоисточник культуры, а как перекресток, где сошлись потоки разных культур, возникших независимо друг от друга в совершенно разных очагах; Египте, Шумере, Халдее, Малой Азии, Греции… Но кто такие, если разобраться, были древние греки? По-видимому, на определенных этапах здесь имело место смешение разнородных племен. Одни были автохтонными, каковыми, вероятно, являлись упоминающиеся в мифах лелеги и кавконы. Некоторые источники относят к автохтонными жителями и карийцев, хотя другие авторы склонны считать их народом кавказской группы. Данайцы были родственны ливийским племенам. С Ливией связывается и заселение острова Фера — того самого, который был уничтожен извержением вулкана. Судя по мифам о финикиянке Европе, привезенной Зевсом на Крит, и о финикийце Кадме, основавшем Фивы, имело место и смешение с семитскими народами Палестины. Но костяк греческих племен составляли пеласги, ионийцы, ахейцы, фригийцы и другие арийские народы, пришедшие с севера.

    Но, может быть, действовала «классическая» схема? С севера приходили к очагу культуры волны диких варваров, сначала крушили все что могли, а потом понемножку перенимали азы цивилизации? Факты показывают, что это не так. Существовавшие до прихода пеласгов и ахейцев Раннеминойская и Раннеэлладская культуры находились на довольно низком уровне и ничем, собственно, не выделялись из других племен доарийской Европы. Об этом говорят и легенды. Первым царем Аркадии считался Пеласг, который научил здешних людей строить жилища, изготовлять одежду, отучил их употреблять в пищу траву и коренья, Его сын Ликаон построил первый в Элладе город Ликасуры, по образцу которого стали возводиться и другие города. Город Ликасуры идентифицировать пока не удается, но самый древний из найденных археологами городов материковой Греции, Лерна в Арголиде. обнаруживает точно такую же технику фортификации, которая применялась на Крите, то есть строился он действительно пеласгами. Между прочим, священным животным аркадян считалась медведица — зверь, который в обозримом прошлом в Аркадии не водился и в эллинской мифологии почти не фигурирует. Очевидно, это все та же Большая Медведица, принесенная пеласгами с их древнеарийской прародины.

    С пеласгами однозначно связывается расцвет Среднеминой-ской культуры, что подтверждается раскопками в "филистимлянском оазисе" в Палестине, находки которых идентичны находкам Крита. Отнюдь не были дикарями и другие народы, родственные им или составлявшие их ветви. Египтяне обобщенно прозвали их "народами моря" за развитое судостроение и судоходство. А этруски, обладавшие глубокой самобытной культурой, стали учителями римлян в вопросах религии, магии, наук, ремесел и искусства — точно так же как пеласги, согласно Геродоту, были учителями эллинов. Но и следующее поколение пришельцев с севера, ахейцы, тоже создали мощную Микенскую цивилизацию, причем довольно быстро, и во многом она отличалась от Миноиской, то есть преобладала в ней собственная, пришлая основа, а не местная.

    Чтобы проследить истоки греческой культуры, можно коснуться мифологии. Солнечный Аполлон вел свое происхождение с севера, из "счастливой страны гипербореев". Именно оттуда он принес в Грецию искусства, науку врачевания, свою магию. И зимой, согласно легендам, он улетал на лебедях не на теплый юг, а на север. Из страны гипербореев пришла его мать, богиня Лето, а также Эйлифия, богиня плодородия, иногда отождествляемая с Деметрой. Причем связи этих культов с какими-то северными святилищами не прервались, а поддерживались еще длительное время. Древнегреческие авторы рассказывают, что от «гипербореев» храму Аполлона в Делосе регулярно пересылались священные дары, передаваемые от народа к народу, и что в далеком прошлом туда приезжали служить северные жрецы и жрицы. Геродот называет несколько их имен: Гипероха, Лаодика, Арга, Опида, а Кал-лимах — Упис, Локсо и Гекаергу.

    Оттуда же, из страны гипербореев, Геракл принес в Олимпию ростки священной оливы. Культ Диониса-Вакха пришел из Фракии, опять с севера. Любопытно, что в мифах отразился победоносный поход Диониса в Индию. Не отголосок ли ее завоевания древними ариями? Дионисий Периегет пишет, что "после индийской войны" Вакх сначала попал к «камаритам» — жителям Кубани и Черноморского побережья Северного Кавказа, где встретил радушный прием и где был утвержден его культ. А согласно Геродоту, Дионису поклонялось население скифского города Гелона, расположенного на север от Черного моря. Из Фракии происходил и культ Орфея — местом его гибели считалась река Марица. Фракийцы ревностно чтили Муз, что уже не согласуется с представлениями о них как о дикарях. Из Фракии происходили легендарные певцы и музыканты греческих легенд Филаммон и Фамира. Фракию называли местом рождения и бога войны Ареса.

    Богиня плодородия Деметра, желая научить людей возделывать хлеб, изначально послала элевсинского царевича Триптолема на север, в страну скифов. (Вспомним, что земледелие было очень развито уже в Трипольской культуре. Хотя созвучие между современным ее археологическим названием и именем царевича вряд ли можно считать связующим звеном, но богиня плодородия, которой поклонялись трипольцы, смешивая глину для ее изображений с зерном и мукой, была явно аналогична Деметре.) А упоминавшиеся дары гипербореев на Делос передавались обернутыми в пшеничную солому. Мощный, с человеческими жертвоприношениями, культ Артемиды существовал в Таврике (Крыму). Миф об Ифигении рассказывает, как священное изображение богини оттуда попало в Афины (Еврипид, "Ифигения в Тавриде"). А священное изображение Афины Паллады, якобы упавшее с неба, было похищено из Трои. Где-то на крайнем севере обитал и верховный бог этрусков Тин, В "стране скифов", на горах Кавказа, был прикован покровитель и спаситель людей титан Прометей.

    Пришли эти боги в Средиземноморье различными маршрутами. Так, путь Аполлона прослеживается через Малую Азию, путь Диониса, как уже говорилось, через Фракию. Культ Геракла был развит у дорийцев, считавших себя его потомками. Кстати, независимо от греков, он существовал и у арийских племен, населявших Италию. Например, у этрусков, где Геракл фигурировал под именем Херкле. Согласно Макробию и Вергилию, латиняне почитали Геракла задолго до переселения сюда троянцев, что не удивительно — ведь они тоже пришли на Апеннинский полуостров откуда-то с севера.

    Обратите внимание на ряд важных факторов. В данном перечне богов отразились все важнейшие сельскохозяйственные культуры: хлеб, виноград, олива и даже пчеловодство — согласно мифам, мед и воск дал людям Аполлон. Отразились искусства и науки. Культ Аполлона включал в себя медицину, а культ Муз — это не только песни, танцы, поэзия… Это еще. и история, и астрономия. Культ Диониса — это не только вино, но и театр, а Афина Паллада была покровительницей ремесел. А Прометей не только дал людям огонь, но и объяснил смысл движения небесных тел, открыл науку о числах, научил письму. Он же научил их впрягать в повозки волов и коней, искать руду и выплавлять из нее металлы, толковать сны и приметы, построил первый корабль, Сюда можно добавить, что железо, согласно легендам, пришло в Грецию тоже с севера — от "фригийских карликов". А изобретение лука, гончарного колеса, горящего трута и даже, как это ни невероятно, корабельного якоря, греки приписывали скифам.

    И кроме того, как раз перечисленные культы — Аполлона, Диониса, Орфея, Деметры, Эйлифии — характерны тайными магическими учениями, сакральными концепциями и создававшимися на их базе оккультными школами, а также мистериями и ритуалами, доступными лишь посвященным.

    Были ли «варварами» очередные завоеватели Эллады, дорий-цы? Смотря как понимать это слово. Да, действительно, прежняя цивилизация оказалась порушенной. Но, как это показано в прошлой главе, крушение было вызвано целым рядом факторов — не только вторжением, а еще и эпидемией, междоусобицами, морской изоляцией и разрушением экономических связей. Причем многие из этих факторов стали результатами действий самих ахейцев. Поэтому говорить о каком-то всеобщем одичании, вызванном варварами-дорийцами, пожалуй, не совсем корректно.

    Например, утратить прежнюю письменность в подобных условиях было не так уж сложно. Ведь линейное (слоговое) письмо, присущее ахейской цивилизации, хотя и было уже проще иероглифов, но все же оставалось достаточно сложным. Грамотность не могла быть всеобщей, ею обладала лишь очень небольшая часть населения из знати, жречества, высших сановников. А они-то и погибали в первую очередь в войнах и междоусобицах, да и от эпидемий их никто не застраховывал в таких людных и посещаемых местах, как дворцы царей, города и святилища, смертность, естественно, была выше, чем в сельских районах Археологические данные подтверждают, что в период с XI по VIII вв. до н. э. многие главные святилища в Дельфах, Делосе, Самосе были заброшены и богослужения там не совершались (как отмечено выше, на востоке, куда начали переселяться в это время эллины, линейное письмо сохранилось, пока не было вытеснено алфавитом). Ну а прекращение торговли и дальнего судоходства объясняется вовсе не утерей навыков кораблестроения и мореплавания — просто теперь финикийцы и "народы моря" монополизировали Средиземное море и безжалостно подавляли любые попытки конкуренции. Все чужие корабли, пытающиеся проникать в контролируемые ими воды, попросту уничтожались,

    Но дорийцы принесли в Элладу и много нового Например, знаменитую культуру атлетики и спорта. Спартанцы стали учредителями и покровителями Олимпийских игр (хотя сами традиционно в них не участвовали). Дорийцы уже знали седло и верховую езду, чего ахейцы еще не умели. От них пошла и культура законодательства — первыми в материковой Элладе стали спартанские законы Ликурга (кстати, несмотря на всю их архаичность, куда более гуманные и цивилизованные, чем более поздние афинские законы Дракона).

    По крайней мере в военно-технической области дорийцы явно превосходили ахейцев. Например, им было уже известно искусство взятия крепостей. Иначе могли ли темные дикари одним махом смести мощные твердыни, вроде Микен? Сами-то ахейцы этого тоже еще не умели — их действия под Троей ограничивались только полевыми сражениями и осадой, затянувшейся на девять лет, а взят был город лишь с помощью хитрости. Ахейскне боевые действия велись беспорядочно, толпами воинов, группирующихся вокруг колесниц вождей, и в конечном счете разбиваясь на множество поединков. Дорийцы уже отказались от неуклюжих и малоэффективных колесниц, зато знали искусство воинского строя, согласованных ударов и маневра. Как уже говорилось, примером чисто дорийской культуры могут служить спартанцы, весьма консервативно поддерживавшие свои порядки и внутреннее устройство. Да, их образ жизни и социальная организация заметно отличались от других греческих полисов, но вряд ли кто-то смог бы назвать их «варварами». Кстати, первоначально именно Спарта, а не Афины, стала средоточием искусств и ремесел, хотя и не за счет самих спартанцев, традиционно не занимавшихся этим, но за счет того, что для мастеров здесь предоставлялись самые благоприятные условия и они начали стекаться сюда со всей Эллады. А поэмы Гомера, по преданию, первым привез в Грецию из Малой Азии спартанский законодатель Ликург.

    Пожалуй, стоит отметить и то, что как раз после завоевания Греции дорийцами здесь прекратились человеческие жертвоприношения, широко практиковавшиеся в Микенскнй период и неоднократно упоминающиеся в эллинской литературе. Возможно, некоторые из них были заимствованы из ближневосточных культов, о чем свидетельствуют явные параллели ритуалов. Так, жертвоприношение девушки для одержания победы над врагом отмечено и в "Ветхом Завете" — дочь Иефая (Суд., 11; 34–40), и то и дело упоминается в греческих легендах. Демофонт с той же целью приносит в жертву Макарию, Эрехтей — Хтонию, мессенцы — деву из рода Кресфонта, этолийцы — Каллирою. Ойней — деву по жребию, Тесей спасает от жертвенного ножа Елену, перед началом Троянской войны кладут на алтарь Ифигению, а после победы — Поликсену и т. д. и т. п. Если учесть средиземноморскую традицию, что мужским божествам должны были приноситься в жертву самцы животных, а женским божествам — самки, то мы увидим, что речь идет все о том же древнейшем культе Великих Матерей, которые из богинь плодородия превращались и в воительниц. Аналогичные функции и обряды поклонения существовали у вавилонской Иштар, сирийской Ашторет и др.

    Что касается более поздних культов, вроде Ваала, Молоха и Мелькарта, которым приносили в жертву юношей и детей (причем зачастую собственных детей), то эти обычаи однозначно ближневосточные, зафиксированные ив греческих, и в римских, и в иудейских источниках. Они были распространены там весьма широко, неоднократно упоминаются в "Ветхом Завете" (напр. 3-я Кн. Царств, 16, 34; 4-я Кн. Царств, 17. 17; 17, 31; Иеремия, 7. 31; Иезекииль, 16, 20–21;), подтверждены они и археологическими данными, скажем, при раскопках карфагенской колонии Мотия на Сици-лии. В греческом мире подобные обряды локализовались как раз в тех местах, которые мифология связывает с финикийским влиянием — на Крите и в Фивах, — что отразилось в легендах о Кефале, о Фриксе, о походе "семерых против Фив". Дорийская культура, принесенная с севера, таких ритуалов не знала.

    Нельзя забывать и о том, что завоевателн-дорийцы принесли в Элладу железный век вместо бронзового. В тот самый «темный» период, когда заглохли города, сменившись небольшими селениями, а вместо каменных домов начинают строиться деревянные, как на севере и западе Европы, в погребениях воинов появляются железные ножи и мечи в ножнах.

    То, что изготовление железа пришло в Средиземноморье с севера, — это доказанный факт. Факт, возможно, объяснимый тем, что на, севере легче найти болотную железную руду, чем медь и олово — археология показывает, что в некоторых районах Европы "бронзового века" не было вообще и культура там от неолита перескочила сразу к железу.

    Средиземноморские культуры в этом отношении значительно отставали. Так, во II тысячелетии до н. э. египетский фараон Рамзес II писал хеттскому царю Хаттусили III, прося прислать ему железа. А тот отвечал, что хорошего железа у него в хранилище нет. "Сейчас плохие времена для получения железа". А пока выслал фараону железное лезвие кинжала. Единственное! Царство хеттов располагалось на востоке Малой Азии. Откуда оно могло получать железо? Очевидно, что не из соседних держав Месопотамии, где тоже царил бронзовый век. Только с севера. Эсхил в "Прикованном Прометее" называет "страной железных руд" край скифов и Кавказ.

    Правда, иногда указывают на то, что, в принципе, железные предметы в Египте имелись и металл этот все же использовался, хотя и на вспомогательных ролях по отношению к бронзе. Что ж, на крайний консерватизм этой страны уже указывалось, однако дело не только в этом. К эпохе уже не Древнего или Среднего, а даже Нового Царства относятся археологические находки железных изделий в золотой оправе, что достаточно красноречиво говорит, насколько «широко» египтяне знали железо и сколько оно стоило. А другие предметы, вроде нескольких обнаруженных ножей, имели ритуальное назначение и сделаны были из метеоритного, а не рудного железа. И хотя некоторые исследователи пытаются объяснить такую отсталость всего лишь низким качеством железной руды в Египте и прилегающих к нему странах, но ведь на севере сталь получила распространение повсюду, вне зависимости от качества местной руды. Другой вопрос, что железо, в отличие от бронзы, мало выплавить — оно действительно может получиться очень низкого качества. А для широкого использования надо еще изобрести способы его ковки, термической обработки, легирования.

    Поэтому ярким подтверждением северного происхождение "железного века" может служить развитая металлургия стали у кельтов, Именно у них изготовлению железных изделий учились римляне. Кельты знали различные виды термической обработки стали, применяли насечку, шахтные печи, дутьевые меха, сварку. Они умели изготовлять очень сложные изделия, например мечи и топоры, тело которых было из мягкой стали, а режущие кромки из твердой. Такое оружие не ломалось в бою и легко перерубало мечи врагов Искусство древних кельтских мастеров в обработке железа оставалось непревзойденным даже в Средние века-(Гобарев В. "Предыстория Руси". М., 1995). Естественно, такая развитая традиция не могла возникнуть сразу, на пустом месте — наверняка она уходила корнями в глубокое прошлое кельтских народов.

    Нетрудно назвать еще один важный аспект мировой культуры, Мы уже говорили, что южноуральский Аркаим, относимый специалистами к началу III тысячелетия до н. э., построен в виде "карты звездного неба". Но при раскопках более поздних, I тысячелетия до н. э., городов Средней Азии (например, Хорезма) обнаружено, что они возводились по той же самой схеме. Аналогичным принципом для своих городов пользовались мидяне и персы — это видно, в частности, из описания Геродотом строительства г. Экба-таны. То есть принцип градостроительства, а значит и какие-то другие элементы культуры, может быть, само градостроительство, в этом регионе Азии тоже передавались с севера на юг. И тот же самый принцип был отражен в священных текстах этрусков, согласно которым каждый "град земной" являлся проекцией "града небесного". Вероятно, эта же древняя наука градостроительства отразилась в греческой легенде о Ликаоне, где первые эллинские города стали возводиться "по образцу" города, созданного пеласгами.

    Глава 10 ЗАГАДКА ПИСЬМЕННОСТИ

    Одним из важнейших показателей цивилизации является письменность. До сих пор считалось, что большинство общеупотребительных алфавитов произошли от финикийского. Но правильно ли это?

    Для соседней с Финикией египетской культуры было характерно идеографически-ребусное письмо, иероглифы. Для семито-хамитских культур, к которым принадлежала и сама Финикия, была характерна клинопись. Алфавитное, буквенно-звуковое письмо не имело здесь "исторических корней". Мало того, оно противоречило традициям, сложившимся у народов данного региона. Теория о происхождении финикийского алфавита от синайского письма кажется искусственной: синайское письмо тоже было иероглифами, и ни малейшего сходства между знаками, в общем-то, не обнаруживается. Так что единственным основанием для подобных утверждений является вопрос: если не от синайского, то от чего, собственно, еще производить новое письмо?

    Странным кажется и то, что финикийский алфавит почти не отразился в мифологии Средиземноморья, — ведь столь важную вещь, как письменность, народам чаще всего приносили те или иные боги. Но в ближневосточных преданиях изобретение финикийского алфавита никак не отмечено, а у эллинов титан Прометей, который, согласно мифам, также учил людей письму, почему-то оказался отодвинутым на задний план, и в качестве учителя по "финикийской линии" выступает простой смертный Кадм. Ну хорошо, предположим, что «прометеева» письменность была самой древней, минойской, и утратила практическое значение. Однако, как уже говорилось, при раскопках Фив, где царствовал Кадм, действительно установлено финикийское присутствие. И действительно обнаружена финикийская письменность. Но это опять же клинопись, характерная и для ранних финикийских культур Сирии и Палестины! Здесь же найдены образцы другого письма — но опять не алфавита, а того же самого линейного, которое обнаружено и во всех других центрах ахейской цивилизации! То есть, вся мифологическая основа происхождения греческого алфавита "от Кадма" рушится. Он не мог "научить эллинов" этому алфавиту, потому что сами финикийские колонизаторы его еще не знали! В крайнем случае, на основе эволюции клинописи здесь могло возникнуть ахейское слоговое письмо, но как раз оно было утрачено в Греции в "темные века", сохраняясь впоследствии лишь на Кипре и в некоторых азиатских регионах.

    Что же мы видим в Европе? В Эгейском регионе — греческий, фригийский и фракийский алфавиты, алфавит острова Лемнос. В Италии — целый букет: латинский, этрусский, умбрский, оскский, венетский, ретский, элимский. В других странах — руны, германские и так называемые славянские. В соответствии с общепринятыми теориями распространения культуры, а также с возрастом обнаруженных памятников письменности, все это низводится к одному началу. Мол, греческий алфавит произошел от финикийского, латинский от греческого, рунический от латинского… Но вот тут-то и получаются нестыковки. Потому что никак не хотят алфавиты друг от друга «происходить». Каждый обладает рядом существенных особенностей, серьезными различиями в написании букв, разнятся даже направления письма — правостороннее и левостороннее.

    Тогда всплывают теории «независимого» происхождения европейских алфавитов. Мол. финикийцы были купцами-мореходами, плавали по всему Средиземноморью, даже выходили за Гибралтар. Вот и разнесли свою письменность по всему свету… Позвольте, но тогда они выступают не купцами, а учителями, миссионерами-просветителями. Зачем бы понадобилось торговцам везде, куда ни глянь, учить темных варваров уму-разуму? Или они расплачивались своими уникальными знаниями за товары? Дополнительно пришлось бы допустить, что в далеком прошлом сплошь и рядом работали талантливые лингвисты, вроде Кирилла и Мефодия, реформирующие чужой алфавит для других языков с учетом их особенностей.

    Наконец, в Европе мы находим огамическое письмо древних ирландцев и пиктов, которое не имеет уж совсем ничего общего ни с одним из известных алфавитов: знаки в нем различаются количеством черточек и их расположением относительно горизонтальной черты-строки. Но оно тоже буквенно-звуковое! Итак, для всего европейского региона, для всех индоарийских культур оказываются характерными буквенно-звуковые алфавиты. Мало того, каких-то других видов письменности здесь не выявлено, кроме нерасшифрованных древнейших надписей в Трансильвании, нерасшифрованного минойского и слогового ахейского письма. А в других местах не было даже примитивной пиктографической (рисуночной) письменности, имевшейся у многих полинезийских, африканских и американских племен. Практически у всех народов Европы самые древние памятники письменности связаны сразу с алфавитами. Отметим и то, что арийские народы Средней Азии и соприкасавшиеся с ними степные древнетюркские народы, имевшие письменность, тоже пользовались только алфавитами. Встает вопрос: а нет ли фактов, которые позволили бы предположить иное, не финикийское происхождение алфавитного письма? Оказывается, есть.

    Например, греческий историк Диодор Сицилийский в I в, до н. э. писал: "Хотя вообще эти буквы называют финикийскими, потому что их привезли к эллинам из страны финикийцев, они могли бы носить название пеласгических, так как ими пользовались пеласги". Отметьте, что это сообщает автор, который был на 2 тысячи лет ближе к истокам письменности, чем мы с вами. Он же рассказывал об этрусках: "Они изобрели письмо, ревностно изучали науку о богах, овладели навыками в наблюдении за молнией". Может, изобрели, а может, принесли с какой-то своей прародины. (Признано, например, что письменность этрусков близка надписям с острова Лемнос.) В этом плане обращает на себя внимание и письменность элимов, живших на Сицилии, которых все древние авторы единодушно называют выходцами из Трои, а Павсаний именует фригийцами. При раскопках в 1967 г. их города Сегесты были обнаружены многочисленные осколки сосудов, сбрасывавшихся в одно и то же место со скалы в течение нескольких столетий, и среди них более 400 — с короткими надписями-граффити.

    Как доказал итальянский ученый В. Туза, эти сосуды носили культовый характер. Надписи на неизвестном языке до сих пор не расшифрованы, но сделаны они "архаичным греческим алфавитом" (Ильинская Л. С. "Легенды и археология". М., 1988) и осторожно датируются VIII в. до н. э., причем хронология эта привязана к появлению на Сицилии первых греческих колоний.

    Получается, что едва эллины появились на острове, элимы быстренько поспешили перенять их письменность и начали использовать ее в религиозных целях! Причем почему-то сделали это только они, а не другие народы, населявшие Сицилию — сикулы, сиканы, моргеты. Почему-то не переняли столь охочие до письменности элимы алфавит финикийцев, частенько бывавших здесь задолго до эллинов, а сразу взяли "архаичный греческий". Но древнейшие находки письменности в материковой Италии принадлежат этрускам, которые тоже пришли откуда-то из Малой Азии, а по ряду версий даже являлись, как и элимы, выходцами из Трои. Не логично ли предположить, что и те и другие принесли свои алфавиты оттуда? Ведь у фригийцев (кстати, по многим версиям родственных пеласгам, на которых ссылается Диодор Сицилийский) письменность тоже существовала, причем по надписям, обнаруженным на скалах и надгробиях, делается вывод, что и их алфавит был "на основе греческого". И хотя эти надписи обычно датируют все тем же VIII в. до н. э., но опять-таки не строго, а лишь на основе субъективных умозаключений.

    Между прочим, производя греческое письмо по эллинской мифологической традиции "от Кадма", ученые почему-то не обращают внимание на другой миф, тоже греческий, согласно которому изобретателем письма называется Паламед. Ему же приписывалось введение греческих мер веса, длины, времени, разработка календаря. Видимо, это объясняется тем, что Кадм в легендах — более древняя фигура, относимая к XV в. до н. э. А Паламед — участник… все той же Троянской войны, датируемой XIII в. до н. э. Но как раз к этому времени относятся древнейшие из найденных образцы «финикийского» алфавита!

    Кстати, Паламед считался учеником кентавра Хирона, жившего где-то на севере Балкан. Тот же Хирон, согласно мифам, учил врачеванию самого бога Асклепия, был воспитателем Геракла и Ясона, впервые проникшего в Черное море. И хотя в цикле легенд о Геракле он погибает, но тем не менее в других мифах становится воспитателем и учителем героев следующего поколения — Ахилла и Паламеда. Вообще кентавры — довольно любопытный образ в греческой мифологии. С одной стороны, это буйные и дикие существа, совершающие набеги, склонные похищать женщин и напиваться до ручки, то есть примерно соответствуют тому, как впоследствии греки изображали скифов и других «варваров». А с другой стороны, они же являются носителями каких-то древних обширных знаний. Не соответствуют они и своему имени. «Кентавр» означает в переводе «конь-бык», но изображали-то их в виде симбиоза коня с человеком, а не с быком. Правда, слово «тавр» имело и другое значение — так называли жителей Крыма, Таврики, а возможно, в доскифские времена, и жителей всего Северного Причерноморья, которое у эллинов именовалось Таврией. То есть «кентавр» изначально могло означать и "конных тавров", жителей северных степей, неразлучных со своими конями — в ахейский период сами греки ездить верхом еще не умели. Отсюда понятно и столь резкое различие между разными «кентаврами» — ведь северные народы находились на различных ступенях развития, Были среди них и кочевые племена, похожие по нравам на "диких кентавров", и были носители развитой культуры, своей самобытной или сохраненной с незапамятных времен.

    Но вернемся к письменности. О том, что она действительно существовала у северных народов, свидетельствуют римские и греческие авторы, рассказывающие о ее широком распространении у кельтов. А недавние разработки британских и ирландских ученых, исследовавших кельтский фольклор, саги и предания, выявили, что у друидов задолго до войн с римлянами существовал тайный алфавит «Бойбил-лос» из восемнадцати букв. Назывался он так по двум первым буквам «б» и «л» точно так же, как «Альфа-бэт» или «Аз-буки». Сопоставьте-ка звучание «Бойбил-лос» с греческим «Библиос», "Библион" — «книга»… Этот алфавит, как показали исследования кельтской культуры, был не единственным. До него существовал более ранний — «Бес-луис-нион», тоже тайный и тоже состоявший из восемнадцати букв. Почему же они содержались в таком секрете ("Бойбил-лос" — в течение тысячи лет!)?

    Потому что буквы обладали особым, сакральным смыслом. Во-первых, каждой из них соответствовало какое-то растение. А во-вторых, алфавит в своей совокупности представлял из себя жреческий календарь. Одни буквы соответствовали месяцам, другие — равноденствиям и солнцестояниям. Причем растение, относящееся к данной букве, было растением данного месяца. Растением, участвующим в ритуалах и обрядах данной точки календаря. И, как показал английский исследователь Р. Грейвс, именно эти растения фигурировали на соответствующих праздниках всех древнеарий-ских народов от Палестины до Ирландии (часть такой растительной магии дошла и до нас: елка на Рождество, верба — на Вербное воскресенье, березка — на Троицу…)

    А теперь представим, какие же еще возможности открывало жрецам владение подобным алфавитом, связывающим «земное» и «небесное». Ведь обозначение месяца — это фактически знак зодиака. Да и другие буквы соответствуют главным астрономическим событиям годичного цикла. Значит, любое слово, записанное ими, будет магическим сочетанием или растений, или небесных явлений. Сочетанием благоприятным либо неблагоприятным, разрушительным. Отсюда понятно, как в северных легендах жрецы и колдуны налагали заклятия своими рунами, заговаривали те или иные предметы, гадали по сочетаниям букв. И, конечно, смешно представить, чтобы народ сделал священной тайной алфавит, позаимствованный у заезжих торгашей или врагов-римлян.

    И «Бойбил-лос», и «Бес-луис-нион» содержали равное количество букв — 18. Следовательно, жреческий календарь состоял из 18 основных событий годичного цикла. Но вот что интересно: когда при раскопках Аркаима была найдена древняя обсерватория, то по ее устройству выяснилось, что жрецами-астрономами отслеживалось 18 астрономических точек! Что лишний раз подтверждает общность культуры Южного Урала, Галлии и Британии. А друидический растительный календарь выступает некой упрощенной формой астрономического — там, где поблизости не было святилищ-обсерваторий, те же самые «небесные» события могли отслеживаться приближенно, по выявленным закономерностям в жизни тех или иных растений.

    Косвенным доказательством подобного происхождения алфавитов служит внешний вид букв. В любом энциклопедическом словаре, научной и научно-популярной литературе нетрудно найти германские руны, латинские, финикийские, греческие письмена. Разве не похожи многие буквы на стилизованные деревья и кустарники? Все эти «гаммы», "тэты", «кси», "пси" и т. д.? Кстати, имеются сведения, хотя и весьма туманные, что в ходе древнегреческих тайных мистерий — Элевсинских, Орфических, Пифагорейских — общее содержание которых не дошло до нас, посвящаемым неофитам тоже раскрывали сакральный смысл букв алфавита.

    Многие германские руны прямо носят «растительные» названия: «турисаз» терн, колючка, «эйваз» — сосна, тис, «альгиз» — тростник, «беркана» — береза (Платов А. "Руническая магия". М, 1995), каждая руна обладала сакральным смыслом, который открылся Одину, когда он сам принес себя в жертву, — и данный смысл рун также доводился до посвященных на мистериях Одина. Само слово «руна» в одном из своих значений переводится как «тайна». Кстати, российский историк и исследователь фольклора А. Снисаренко пришел к выводу, что предания о рунах и многие из их названий относятся к глубокой древности, уходя корнями аж "в ледниковый период" ("Третий пояс мудрости". Л., 1989). а главной причиной относительно «молодого» возраста памятников этой письменности и упоминаний о ней у античных авторов он считал сакральный характер рун. Хотя можно назвать и еще одну причину: ведь сама хронология подобных археологических находок нередко искусственно привязывается ко временам контактов германцев с римлянами и прочими «письменными» народами.

    Глядя на руны и другие буквы древних алфавитов, можно задаться и еще одним вопросом: что же еще напоминают все эти стрелочки, кружочки, крестики? Они напоминают астрологические знаки. Что не удивительно, если когда-то это было одной из функций букв. Обнаруживается немалое сходство и со знаками древнеиндийского письма «брахми». Уж ему-то трудновато было бы «произойти» от финикийского. Куда труднее, чем от неких общих арийских источников. И, между прочим, древнеиндийские священные тексты принято было писать… на бересте. На бересте, а вовсе не на папирусе, пергаменте или глиняных табличках традиционных материалах Средиземноморья. На той же бересте писали и древнетюркские народы.

    Какая-то письменность существовала и у праславян. Обнаружены несколько памятников "славянских рун". "Велесова Книга" IX века, о которой пойдет речь в следующих главах, сообщает о греках: "Они говорили, что установили у нас письменность, чтобы мы приняли ее и утратили свою. Но вспомните о том Иларе, который хотел учить детей наших и должен был прятаться в домах наших, чтобы мы не знали, что он учит наши письмена и то, как приносить жертвы богам нашим" (III, 8/3). То есть и здесь мы видим, что письменность составляла священную тайну, — она ставится в один ряд с ритуалами богослужения. И видим, что происходила она явно не от греческой, иначе зачем было бы греку ее вызнавать?

    Да и письменность элимов, как уже говорилось, проявилась только в связи с какими-то культовыми обрядами. Может быть, их сбрасывание со скалы жертвенных сосудов с надписями имело сходную основу с некоторыми ритуалами кельтов. Например, Диодор Сицилийский сообщает, что при похоронах родственников они бросали в огонь таблички с записками для умерших ранее. Между прочим, многие представления о религии кельтов исследователи смогли получить благодаря тому, что на цоколе статуэток богов обычно подписывались их имена. Но опять же "греческими буквами". О них же упоминает Гай Юлий Цезарь, рассказывающий, что главные священные тексты у галлов заучиваются наизусть и передаются посвященным устно, "между тем как почти во всех других случаях, именно в общественных и частных записях, они пользуются греческим алфавитом". Стоп. А почему, собственно, греческим, если непосредственными соседями их были римляне и гораздо интенсивнее они контактировали с римлянами, а не греками? А может быть, и этот алфавит остался от далекого прошлого, когда на Дунае разделились две ветви индоарийских переселенцев — одна двинулась на запад, а другая — как раз во Фригию, откуда впоследствии хлынули троянские переселенцы и с которой связывается в греческих легендах имя мудрого Паламеда? Вспомним и о том, что древнейшие на Земле и до сих пор не расшифрованные образцы письма, относящиеся к V тысячелетию до н, э, найдены в Трансильвании, на Дунае.

    Почему же тогда первые памятники алфавитной письменности обнаружены все-таки в Палестине? Ответ может быть простым: как раз из-за секретности в прочих местах. Финикийцы же были народом неарийским, и беречь чужую тайну им было незачем, В качестве купцов-мореходов они могли где-то случайно узнать ее и оценить практическую выгоду буквенно-звукового письма. А сакральный смысл букв так и остался для них неведомым. Впрочем, даже в Палестине авторство установить трудно. Древнейшие памятники этой письменности датируются здесь XIII веком до н. э. Но за двести лет до этого тут обосновались филистимляне, а в том же XIII веке начались крупные миграции народов после Троянской войны. Да и сами финикийцы не были чистыми семитами — они произошли от смешения семитов-хананеян с филистимлянами (пеласгами) и другими индоарийскими "народами моря", активно осваивавшими Средиземноморье во второй половине II тысячелетия до н. э. Похоже, именно от них финикийцы получили искусство кораблестроения и навигации, некоторые религиозные обряды. Не исключена и вероятность преемственности письменности.

    "Рассекречивание", алфавитов и превращение их из магического инструмента жрецов в предмет бытового обихода могло происходить в разное время в разных странах по мере утраты сокровенных знаний прошлого, по мере этнических и социальных катаклизмов, ослабления теократического начала и реорганизации общества на иных принципах. Например, во времена Цезаря широкое- использование письменности "в общественных и частных" случаях могло начаться уже после ее рассекречивания, или для этих целей стал употребляться устаревший алфавит, переставший соответствовать астрологическим и природным реалиям и после "календарной реформы" заменившийся в жреческом обиходе новым. Ну а многие древнейшие памятники письменности в северных краях до нас просто не могли дойти — ведь дерево и береста гораздо менее долговечные материалы, чем камень или глина. Высекать какие-то надписи на камне для здешних жителей было бы просто нелепо — зачем, если есть более податливое и доступное дерево? А вот на Ближнем Востоке наоборот, древесина была драгоценностью, деревянные дома могли себе позволить только цари и богатейшие вельможи, и не удивительно, что памятники письменности там создавались на подручных камнях и глиняных табличках, хорошо сохраняющихся на протяжении многих веков.

    Часть вторая ГИПОТЕЗЫ И ФАКТЫ

    Глава 11 "ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ"

    В первой части мы рассмотрели некоторые версии и гипотезы, касающиеся развития и распространения древнеарийской цивилизации. Что ж, перейдем к более конкретному вопросу, поднятому в самом начале этой работы: "откуда есть пошла Русская земля"? Какие события происходили в глубоком прошлом на территории современных России, Украины, Белоруссии и кто же был предками славян?

    До относительно недавнего времени поиски разгадки данной проблемы могли базироваться лишь на некоторых упоминаниях в летописях и трудах иностранных авторов — греческих, римских, византийских, германских, арабских источниках. Но XX век ознаменовался не только открытием Аркаима, он приоткрыл и ряд других тайн истории. Так, огромное значение для освещения прошлого славян может иметь находка так называемой "Велесовой Книги", созданной древнерусскими жрецами-волхвами во второй половине IX века, — по-видимому, единственного крупного памятника дохристианской славянской литературы, дошедшего до наших дней. Она была выполнена на деревянных табличках руническим письмом с примесью греческих букв.

    Впрочем, легенда о том, что письменность пришла на Русь только вместе с христианством, давно показала свою несостоятельность. Ее опровергают многочисленные находки "славянских рун" — на ритуальном сосуде из села Войсковое на Днепре, на глиняном черепке из Рипнева, на Микоржинском камне, на камнях острова Валаам и др., "черт и резов" на тех или иных археологиче- ских находках, упоминания о надписях в языческих храмах прибалтийских славян в трудах Дитмара Мерзебургского, Адама Бременского, Саксона Грамматика, Гельмгольда, а в воспоминаниях арабского путешественника Ибн-Фадлана язычники-русы подписывают на надгробии юля покойного и имя "своего царя". Некоторые знаки, явно представляющие собой письменность, скажем, найденные на Рязанщине, настолько древние, что не только не поддаются дешифровке, но и вообще не позволяют отнести их к культуре каких-то известных нам народов. А многие из "берестяных грамот", обнаруженных археологами, относятся к середине Х века, т. е. все равно предшествовали крещению Руси. К началу Х в. относится и глиняный сосуд с надписью «горушна» ("горчица"), найденный Д. В. Авдусиным под Смоленском, а скромный и грубоватый вид этого изделия показывает, что принадлежало оно отнюдь не княжеской или боярской семье. Да и тексты "берестяных грамот" свидетельствуют о том, что письменность имела весьма широкое распространение, — записками обменивались люди самых различных сословий по самым разнообразным бытовым поводам, в Новгороде даже сапожники подписывали свои колодки. Отметим, что римский папа Иоанн VIII в одном из своих посланий прямо утверждал, что славянские письмена существовали до Св. Кирилла, — он лишь усовершенствовал и упорядочил их. О том же, кстати, говорит и "Житие Св. Кирилла": во время пребывания в Херсонесе он видел две книги, выполненные "русьскими письмены", изучил их и на их основе разработал свою кириллицу.

    Довольно долго "Велесова Книга" оставалась неизвестной российскому читателю. Дело в том, что история ее находки оказалась тесно связанной с политическими событиями и "антисоветскими кругами". Древние дощечки были обнаружены в 1919 году белым офицером, командиром артиллерийского дивизиона Марковского полка Ф. А. Изенбеком в разгромленном имении Великий Бурлук, принадлежавшем любителям старины Задонским-Неклюдовым. Все хозяева были истреблены большевиками, поэтому предыстория, какими путями попала к ним книга, остается неизвестной. Осознав исключительную ценность находки, Изенбек собрал дощечки, в его багаже они проделали весь крестный путь отступающей деникинской армии и были вывезены за границу. В 1924–1940 гг. в Брюсселе с табличками работал писатель-эмигрант Ю. П. Миро-любов, занимавшийся их реставрацией и скопировавший часть текста. В 1941 г., после смерти Изенбека, подлинники были утрачены. Либо они погибли в неразберихе войны, либо, по мнению Миролюбова, изъяты гестапо вместе с другими ценностями — ими интересовались нацистский оккультист П. Пфейфер, представитель научной и культурно-мистической организации «Аненербе» ("Наследие предков"), и начальник местного отделения гестапо Ю. Войцеховский.

    Сохранились лишь несколько фотографий и часть текста, скопированная Миролюбовым. Их дешифровкой и переводами занимались после войны бывший белый генерал А. Куренков, ставший видным историком и работавший секретарем Музея русского искусства в Сан-Франциско, а также эмигранты С. Лесной, Н. Ф. Скрип-ник, Лазаревич, Соколов и др. Естественно, что такой источник официальная советская наука игнорировала, тем более что "Велесова Книга" во многом противоречила «фундаментальным» теориям о происхождении славян, разработанным столпами советской истории. Хотя надо отметить, что критика сводилась главным образом к тому, что Изенбек, Миролюбов и Куренков «белогвардейцы», Лесной и Скрипник — «бандеровцы», а первые публикации осуществлялись в эмигрантском антисоветском журнале «Жар-птица». Лишь в 1992 и 1995 гг. вышли в свет два издания "Велесовой Книги" в России. В настоящей работе ссылки и цитаты приводятся по изданию: "Велесова Книга". — М., «Менеджер», 1993 г. в переводе А. И. Асова, в некоторых местах уточненном автором. Но поскольку в научных кругах вопрос о подлинности этой книги до сих пор считается открытым, я старался, где это возможно, сопоставлять информацию, взятую из ее текстов, с данными из других источников, способных удовлетворить и скептически настроенного читателя.

    Хотя, в принципе, в подлинности "Велесовой Книги" убеждают многочисленные доказательства. Не только соответствие описанных в ней событий упоминаниям в других хрониках, но и то, что ее содержание не соответствует представлениям об истории славян, бытовавшим в XIX и первой половине XX века. Зато оно вполне подтверждается современными открытиями, историческими, археологическими и этнологическими, сделанными уже после ее находки и во многом изменившими старые взгляды. (Например" теории индоарийского происхождения славян, считающиеся ныне бесспорными, в начале века были лишь достоянием узкого кружка теософов Блаватской и отвергались тогдашней наукой. Да и у теософов эти теории были весьма слабо разработанными: так, родиной арийской культуры считалась у них Индия, которая на самом деле являлась вторичной областью расселения ариев, точно так же, как и Западная Европа.) Кроме того, "Велесова Книга" изобилует множеством неявных деталей и подробностей, которые при внимательном рассмотрении отлично вписываются в контекст тех или иных исторических событий. В общем, если допустить версию фальсификации, то осталось бы признать, что фальсификатором был гений, не только прекрасно знавший всю литературу по данному вопросу, известную его современникам, но и опередивший современный ему уровень исторической науки по крайней мере на полвека. Да еще и безошибочно предугадавший каким-то образом факты, открывшиеся лишь впоследствии благодаря археологическим находкам. И наоборот — в текстах "Велесовой Книги" пока не найдено ни единого факта, который мог бы быть опровергнут другими источниками и стать доказательством фальсификации.

    Разобраться в текстах "Велесовой Книги" непросто. Во-первых, они дошли до нас фрагментарно, в неизвестной последовательности. Во-вторых, многие места допускают неоднозначную трактовку. В-третьих, до настоящего времени бесспорными можно считать лишь переводы относительно небольшой части фрагментов. Отдавая должное огромному труду А. И. Асова, осуществившего первые публикации полных текстов «Книги» в России и попытавшегося сделать первый полный их перевод, нужно признать, что эту попытку перевода вряд ли можно считать окончательной, — многие отрывки позволяют предположить другие варианты расшифровки и истолкования. Что, в принципе, вполне естественно — ведь над переводами "Слова о полку Игореве" лучшие специалисты трудятся уже 200 лет, постоянно находя новые нюансы, а «Слово» писалось тремя веками позже "Велесовой Книги", более современным языком, чем она, и события ее сюжета имеют параллельное изложение в летописях. Поэтому правильнее будет считать, что серьезные исследования «Книги» только-только начинаются.

    И, наконец, строго говоря, "Велесова Книга" является не бесстрастной исторической хроникой, а политическим трактатом, направленным против экспансии на Русь варягов (Рюрик и Ас-кольд) и греков (внедряющееся из Византии христианство). Но в данном ключе идет и обращение к прошлому, к истокам славянства, обзор древних преданий и исторического пути. Следовательно, и мы в сочетании с другими данными можем использовать книгу в исследовании «глубинных», малоизвестных пластов нашей истории. (В приведенных далее цитатах и ссылках использовались только те фрагменты, перевод которых выглядит вполне достоверным или оказался посильным для авторского уточнения.)

    Еще раз подчеркнем, что считать один-единственный народ предками другого никак нельзя — на эту частую ошибку неоднократно указывал столь видный этнолог и историк, как Л. Н. Гумилев. В процессе этногенеза всегда участвуют различные народы и племена, смешивающиеся, разделяющиеся, объединяющиеся, покоряемые и растворяемые друг другом. Так, современные болгары — это славяне, а булгары хана Аспаруха, пришедшие на Дунай и основавшие Болгарское царство, были уграми, возглавляемыми тюркской военной верхушкой и перенявшими тюркский язык, Подчинив местные славянские племена, они быстро растворились в них. Венеты II тысячелетия до н. э. были, как говорилось выше, родственны иллирийцам, а прибалтийские венеды I тысячелетия н. э. уже оказались славянами.

    Но начнем с «истоков». "Велесова Книга" называет четыре прародины славян: Семиречье, берега Ра-реки, Причерноморье и Карпаты. Однозначно локализовать название «Семиречье», конечно, нельзя. Учитывая направления, по которым расселялись арийские народы в Европу, Иран, Индию, это может быть и Южный Урал — уже упоминавшаяся прародина ариев (ведь рек там хватает). Это может быть и историческая область в юго-восточном Казахстане, до сих пор сохраняющая это название и признанная одним из древнейших центров среднеазиатской цивилизации. Ряд исследователей считают, что это Пенджаб (Пятпречье) — область в Пакистане и Индии, также являвшаяся одним из важных очагов мировой арийской культуры. «Семиречьем» могло называться и то же самое Северное Причерноморье, где текут недалеко друг от друга Дунай, Прут, Днестр, Юж. Буг, Пигул, Пигулец, Днеп… Правда, известно, что древние народы при переселениях часто переносили привычные названия па места своего нового проживания, поэтому не исключено и то, что в предыстории славянских предков было несколько "Семиречпн".

    Зато вторую прародину можно локализовать вполне однозначно. "А до этого были наши отцы на берегах моря у Ра-реки" (I, 96).

    Это — Нижнее Поволжье. Pa — древнеарийское название Волги. Она упоминается и в индийской «Ригведе» как "река Pa — великая матерь", и в «Авесте» — "река Ранха", а во многих индийских и античных источниках она же называется "река Раса". Под названием «Ра» Волга фигурирует у Птолемея, Агафемера, Аммиана Марцел-лина, Альберта Кампензе и др. Оно сохранилось и в славянском фольклоре, упоминается во многих древних заговорах и былинах — например, Добрыня Никитич перед схваткой со Змеем купается в реке «Ирай». И вплоть до нынешнего времени название «Ра» употребляется у мордвы-мокши, Ну а два других региона, куда пришли предки славян от «Ра-реки» — Причерноморье и Карпаты — в комментариях не нуждаются.

    Глава 12 ЗНАКОМЬТЕСЬ: КИММЕРИЙЦЫ. НАШИ ПРЕДКИ

    Когда читаете романы-фэнтезн или смотрите боевики про Конана-киммерийца, имейте в виду, что киммерийцы были нашими далекими предками. Об этом родстве однозначно свидетельствует "Велесова Книга": "Биаста киморие такожде оце нахше а ти то ромои триасаи а греце розметше иако прасете устршенои" ("Были киммерийцы также отцы наши, и они римлян потрясали, а греков разметали, как испуганных свиней") (II, 6е). Легенду о родстве славян с киммерийцами приводит и арабское сочинение XII века «Маджмал-ат-таварах» ("Собрание историй"), В этой легенде фигурируют три брата: Рус, Кимари и Хазар, ставшие прародителями русов, киммерийцев и хазар.

    Киммерийцы в конце II тысячелетия до и. э. пришли откуда-то из-за Волги и заняли Северное Причерноморье, после чего начали распространяться далее на запад, в сторону Балтики. На основании археологических данных академик Б. А. Рыбаков показал, что примерно в XIII–XI вв. до н. э. «тшилецко-комаровская» культура в этих краях сменилась «лужнцко-скифской» (скифы и киммерийцы были родственными народами, и культуры их близки). Вероятно, именно киммерийцы вытеснили предков дорийцсв с Одера и Шпрее, или по крайней мере дали толчок к их переселению в Грецию, а границу расселения кельтов отодвинули на запад. Этот народ представлял собой не одно племя, а большую группу родственных племен, и скотоводческих, и земледельческих. О нем неоднократно упоминают античные авторы — Геспод, Гомер, Апол-лодор, Геродот, Страбон, Посидонии. Днодор Сицилийский, Плутарх, Помпоний Мела, Плиний, — а также ассирийские источники.

    Известно, что у киммерийцев существовали свои цари, свои города. О наличии у них государственной организации однозначно свидетельствует величина степных курганов «Катакомбной» и «Срубной» культур, последовательно сменивших друг друга на пространствах от Волги до Днестра и Терека, и относимых к II — началу I тысячелетия до н. э. Иногда эти курганы достигают высоты 15 метров. Геродот уже много позже, в V в. до н. э., писал об оставшихся в Скифии "киммерийских стенах" — значит, эти укрепления были достаточно фундаментальными, если сохранились в течение как минимум трех веков. Аполлодор, Гекатей Милетский и Помпоний Мела сообщают о городе Киммерида, или Киммерий, а согласно Страбону, этот город располагался на полуострове Тамань, перекрывая своими рвами и валами его перешеек. По-видимому, к киммерийцам относилось и племя синдов, известное впоследствии в этих местах и создавшее развитые города и селения на Тамани и Нижней Кубани. Как показывают археологические данные, высокого уровня достигло в киммерийскую эпоху и хозяйство соседнего Приазовья. А упоминания "Велесовой Книги" о волжской прародине славян, возможно, относятся к остаткам огромных поселений этого времени, обнаруженным на Волге, — иногда их размеры достигали нескольких километров. Некоторые из них были неукрепленными, другие окружались валами и стенами. В этих населенных пунктах, как и в других индоарийских культурах, возводились большие дома, в каждом из которых проживали 40–50 человек.

    Процветало земледелие, а об уровне скотоводства говорят даже размеры погребальных жертвоприношений, где убивались сотни голов скота. У киммерийцев была хорошо развита металлургия бронзы и железа, керамическое ремесло, изготовлялось отличное оружие. Следы разработки их рудников и металлургического производства со шлаками и остатками плавки найдены в Донбассе вблизи г. Артемовска (кстати, как раз там же стояла некогда "каменная баба", предназначенная для астрономических наблюдений, о которой рассказывалось выше). На греческих и малоазиатских рисунках сохранились изображения киммерийцев. Они показаны конными воинами в высоких шапках, похожих на папахи, вооружены луками и длинными прямыми мечами. Любопытно, что на многих изображениях киммерийцев в бою сопровождают крупные собаки.

    Первым из легендарных прародителей славян "Велесова Книга" называет Отца Богумира (I, 9а). В германской мифологии, как показал А. И. Асов, он же фигурирует в лице великана Бергельмира или Имира (оба выступают в роли прародителей людей, Имир — как «первочеловек», а Бергельмир — как спасшийся с семьей во время Потопа). По-видимому, он тождествен и древнеарийскому царю Йиме из иранских легенд. Точно так же как Йима получил от богов тайну приготовления священного напитка, Хаомы или Сомы, так Богумира боги научили готовить Сурицу — священный хмельной напиток праславян и славян, получаемый на основе забродившего меда (III, 22). И точно так же как Бергельмир, Йима спасает свой род от Потопа. Тем больше оснований связать прародину славян с Южным Уралом, районом Аркаима. Ведь Аркаим в переводе с иранских языков "крепость Йимы".

    Кстати, между Йимой и Бергельмиром прослеживается еще одна любопытная связь. Дело в том, что в германских легендах Бергельмир с женой и детьми спасается от Потопа не в корабле и не на плоту, а… в гробу. Однако слово «арк» имеет несколько значений. Это не только «крепость», но еще и «гробница». И название Аркаим можно перевести также и в значении "гробница Йимы". То есть. спасение Йимы в крепости-"варе", где он, вполне вероятно, был потом похоронен, как раз согласуется и со странной легендой о Бергельмире, вызывающей немалое удивление исследователей.

    Историки давно уже подметили тот факт, что в древних преданиях под именами прародителей-эпонимов часто фигурируют целые народы. У Вятичей был Вятко, у радимичей — Радим, у скифов — Скиф и т. д. И когда речь идет об их родословных, то рассказывается не о генеалогии отдельных лиц, а о происхождении народов и племен. Так, считается достаточно строгим исследовать происхождение и родство народов на основании ветхозаветных Книги Бытия и Первой Книги Паралипоменон (см., напр., Немировский А. И, "Этруски-от мифа к истории". М, 1983; "История древнего мира". М., 1993) или на базе эллинской мифологии (Ильинская Л. С. "Легенды и археология. Древнейшее Средиземноморье". М., 1988). По-видимому, та же методика применима и к славянским легендам. Вероятно, от имени Йимы-Имира-Богумира производили свой род созвучные с этим именем киммерийцы. Кстати, согласно традициям исследований на основе текстов Ветхого Завета, киммерийцев принято производить от сына Иафета — Гомера (Бытие 10, 2; 1-я Кн. Паралипоменон, 1, 5). и нетрудно увидеть, насколько имя «Гомер» близко к славянскому "Богумир".

    У Богумира, согласно "Велесовой Книге", были два сына, Сева и Рус, от которых пошли северяне и русы, и три дочери — Древа, Скрева и Полева, от которых идут древляне, кривичи и поляне (I, 9а). Следовательно, эти пять племен произошли от киммерийцев. Причем северяне и русы — их прямые потомки, «наследники» Богумира, а остальные «дочерние», возникшие в результате смешения с другими народами, поскольку дочери по легенде были выданы замуж "на сторону". Применение данной методики в нашем случае тем более правомочно, что сам автор "Велесовой Книги", судя по всему, знал об условном принципе построения древних преданий о прародителях-эпонимах. Наряду с Древой и Полевой он в других фрагментах текста указывает и на вполне прозаическую причину возникновения славянских этнонимов: "Те, которые от страха были в лесах, назвались именем древичей, а бывшие на поле именовались поляне" (II, 7а). То есть Древа и Полева для него — не объяснение самих этнонимов, а условные символы, позволяющие понять, от кого произошли древляне и поляне, с кем и в какой степени они родственны.

    Эти племена (или роды) возникли в глубоком прошлом. "И было это в древности до исхода нашего к Карпатской горе. И было это за тысячу триста лет до Германареха. В те времена была пря великая на берегах моря Готского, и там праотцы наши возводили курганы из белых камней, под коими погребли мы бояр и вождей своих, павших в сече" (I, 9а). Даты, приводимые "Велесовой Книгой", там, где они поддаются дешифровке и проверке, достаточно точны. А за 1300 лет до готского императора Германариха, правившего в середине IV в. н. э.,- это Х век до н. э., что как раз совпадает с расцветом киммерийской эпохи. И рассказывается здесь о борьбе за берега Балтики (Готское море). По всей вероятности — с автохтонным населением кельто-иллирийского состава или с племенами, участвовавшими в тех же волнах переселений и достигшими берегов Балтики раньше. Об этих войнах свидетельствуют и археологические находки, многочисленные образцы характерного киммерийского оружия в данном регионе. В результате походов к Балтике какая-то часть киммерийцев осела здесь. Это согласуется и с произведениями Гомера, согласно которым они живут где-то на далеком западе, на берегу Океана, в стране мрака и холодных туманов (в его времена киммерийцев в Причерноморье уже не было). Причем и здесь он говорит о существовании у них города «Киммерион». По-видимому, они-то и стали «энетами», "виндами", «индами» — "добывающими янтарь", которых упоминают в связи с этими краями древнегреческие авторы. Геродот писал, что энеты, жившие на Висле и Балтике, пришли туда откуда-то с востока, из-за Каспийского моря. В последующие времена были известны и славяне-венеды, но они, естественно, уже во многом отличались от киммерийцев. А киммерийские корни вошли в состав более ранних племен — и прагерманских, и праславянских, и прабалтских. Например, не исключено, что от части киммерийцев-русов произошли пруссы, которых последующая историография иногда относит к славянским, а иногда — к балтским народам, или руги, сохранившие корни германо-славянской общности.

    Кроме сражений за Балтику, киммерийцы вели и другие войны. Их войско неоднократно совершало походы на Сев. Кавказ и во Фракию, обложив данью или сделав своими союзниками местное население. Страбон писал, что они не единожды вторгались на южное побережье Черного моря, Где-то в VIII в. до н. э. при очередном толчке переселений народов, когда в Сев. Причерноморье двинулись скифы, у киммерийцев, согласно Геродоту, началась междоусобица. В ней погибли все цари, а народ, похоронив их возле реки Тираса (Днестра), ушел, без боя уступая свою землю. Часть киммерийцев отступила на запад, часть — на юг, во Фракию, образовав там царство треров, упоминаемое многими античными авторами, а часть направилась вдоль восточного берега Черного моря. Но ушли далеко не все киммерийцы. С текстами "Велесовой Книги", которая называет их в числе предков славян, согласуются выводы Плутарха, который сообщал, что из Причерноморья переселилась лишь часть их, а основная масса осталась и была ассимилирована скифами (см., напр., «Марий», XI). К этому же заключению на основании изучения археологических данных пришел советский историк, специалист по киммерийской проблеме А. И. Тереножкин ("Киммерийцы". Киев, 1976). Ничего удивительного — ведь в культурном и этническом отношении они были со скифами близко родственны, а некоторые греческие авторы вообще считали скифов и киммерийцев одним народом.

    Что же касается ушедших в Азию" то они вторглись в Урарту, находившееся на вершине своего могущества, и разгромили в 722–711 гг. до н. э. царя Русу I. У соседней Ассирии была очень хорошо поставлена разведка, во главе которой стоял обычно наследник престола. Архивы их «разведуправления» обнаружены археологами, и в донесении шпионов, касающемся царя Урарту, говорится; "Когда он пошел на страну Гимир (киммерийцев), его войско было целиком перебито, трое его вельмож вместе с их войсками были убиты, а сам он убежал и пробрался в свою страну. Его лагерь еще не был атакован". Затем киммерийцы сокрушили царство хеттов, точнее, его остатки, поскольку хеттское могущество давно уже пришло в упадок и львиная доля их территорий отошла к Урарту и Фригии. И в районе нынешнего города Синопа они основали "страну Гимир", как именовали ее ассирийцы.

    Любопытно, что далеко не для всех окрестных народов киммерийцы выступали варварами-завоевателями. Со многими жителями Западного Закавказья у них, судя по всему, сложились вполне нормальные отношения, и какая-то часть местного населения выражала к ним искреннее уважение и симпатию. Например, в грузинском языке сам их этноним — «гмири» стал обозначать слово «герой», "богатырь". (А у народов Восточного Закавказья такие же отношения сложились со скифами, и в армянском языке то же самое значение приобрело слово «ска» — "скиф".) Исторические хроники подтверждают, что население окраин азиатских держав, присоединенных к ним в результате завоеваний, активно поддержало пришельцев. Впрочем, это не удивительно, т. к. самые могущественные государства, выступавшие в роли хозяев этого региона, обращались с покоренными народами весьма, круто.

    Так, цари Урарту после побед отсчитывали такую часть населения, которую несложно будет удерживать в рабстве, а «излишки» истреблялись. Ну а ассирийцы вообще не просто уничтожали побежденных, а предавали их разнообразным и изощренным казням, носившим массовый характер (кстати, это один из вариантов ответа на вопрос, куда же исчезли десять "колен Израилевых", угнанных в Ниневию). Видимо, садистские удовольствия тут очень ценились — изобразительное искусство Ассирии представляет в широчайшем ассортименте и смакует во всех подробностях сажание на кол, расчленение, сжигание, сдирание кожи, подвешивание на крюках за различные части тела и т. д. Сохранились даже рисунки ассирийских царей, пирующих в садах ц ласкающих жен, любуясь при этом на казни. Царь Синаххериб в описаниях своих «славных» деяний хвастается: "Я отсек головы воинам и сложил из них пирамиду перед городом. Я сжигал в огне. юношей и девушек. Оставшихся в живых пленных я сажал на колья вокруг города, а остальным выкалывал глаза". А из тех побежденных, кого не уничтожили на месте и гнали в Ассирию, раздев донага и связав длинными вереницами, далеко не каждому доставалась участь раба — известно, что башни и стены Ниневии покрывала кожа, содранная с пленников и пленниц, а у восточных ворот города располагалось нечто вроде зверинца, где в клетках на цепях содержались покоренные цари.

    Тактика, используемая киммерийцами, — атака высокоманевренными массами конных стрелков — древнему Востоку была еще неизвестна, и пришельцы одерживали победу за победой. В 705 г. до н. — э. они разбили ассирийцев, в битве погиб и грозный царь Ассирии Саргон II. Около 692 г. они вторглись в Лидию, и ее царь Гиг вынужден был обратиться за помощью к ассирийскому царю Ашшурбанипалу лишь соединенными усилиями они смогли заставить киммерийцев отступить, В 679 г. они совершили новый набег на Ассирию, а в 676–674 гг., заставив Урарту вступить в союз с собой, обрушились на Фригию. Войска ее были разгромлены, царь Мидас (тот самый, который в греческих мифах превращал в золото все предметы, к которым прикасался) погиб в этой войне, а его царство прекратило существование. В 665 г. лидийскому Гигу опять пришлось просить помощи у Ассирии и едва удалось отбиться, а в 654 г. киммерийцы все-таки одолели его. Сарды, столица Гига, были взяты, сам он пал в бою, а изрядная часть Лидии, как и Фригии, вошла в состав "царства Гимир". Войска киммерийцев доходили до Палестины и Египта, и фараону Псамметиху I с большим трудом удалось остановить их.

    В это же время фракийская часть киммерийцев ев (треры) совершали через Босфор набеги на греческие города Малой Азии и вторглись с запада во Фригию и Пафлагонию. Но потом "царство Гимир" понесло ряд поражений — в 650-640-х годах кцммерий-ского царя Лагдамиса разбили ассирийцы в союзе со скифами, а скифский царевич Сандакшатр разгромил войска его союзников — фракийских треров. (Киммерийские и скифские имена дошли до нас в греческой, персидской или ассирийской транскрипции, поэтому естественно, могут быть сильно искажены). Затем сын Гига Ардис, занявший престол после смерти отца, нанес киммерийцам еще одно поражение, изгнав их с территории Лидии. Киммерийцы отступили на запад Малоазиатского полуострова, а на рубеже VII–VI вв. до н. э. ушли оттуда к своим сородичам во Фракию. Часть их осели как раз на Карпатах — те, кто отступил от скифов на запад, и те, кто вернулся в эти края после странствий по Передней Азии. Впоследствии они также соединились и в какой-то мере смешались со скифами.

    Другая часть киммерийцев растворилась во фракийских племенах или по долине Дуная мигрировала в Западную Европу. В. Щербаков исследовал около тысячи имен на фракийских надгробиях и выявил среди них несколько сот близких к славянским ("Асгард и ваны". "Дорогами тысячелетий", кн. 3. М., 1989). А от киммерийцев, переселившихся на запад, по-видимому, произошли и созвучные по этнонимам кельты-кимбры и кимвры, которые во II в. до н. э. вторглись в Римскую республику в союзе с тевтонами, — о данном происхождении кимвров сообщают Посидоний, Страбон, Диодор Сицилийский. Ну а византийские авторы в I тысячелетни н, э. нередко называли обобщенно «киммерийцами» народы, населявшие берега Балтики, "Велесова Книга" сохранила предания о больших переселениях и походах в Месопотамию, Сирию и Египет. Но с большей степенью вероятности эти тексты можно отнести уже к другому корню славянских предков — скифскому.

    Глава 13 СКИФЫ. ТОЖЕ НАШИ ПРЕДКИ

    На близкое родство скифов со славянами указывают многие источники. Например, рассказывая о походах в Междуречье и Сирию, "Велесова Книга" сообщает; "…А после шли горами великими, и снегами, и льдами, и притекли в степи со своими стадами. И там скифами перво-наперво были наречены наши пращуры" (II, 15а). О названии "Великая Скифия" применительно к славянам упоминает "Повесть Временных Лет", а Иоакимовская летопись гласит:

    "Славен з братом Скифом, имея войны многие на востоце, идоша к западу, многие земли о Черном мори и на Дунае себе покориша… И от старшего брата прозвашася славяне. Славен князь иде к полуночи и град великий созда во имя свое Словенск нарече. А Скиф остася у Понта и Меотиса в пустынех обитати, питаяся от скот и грабительства, и прозвася страна та Скифиа Великая". Сыном Славена там назван Вандал. Подобную легенду приводит и "Велесова Книга": "И были князья Славен с братом его Скифом… И пришли они на север, и там основал Славен свой город. А брат его Скиф был у моря, и был он стар, и имел сына своего Венда, а после него был внук, который был владельцем южных степей" (I, 6а). Вандал и Венд, упоминаемые разными источниками, вполне могут быть одним «лицом», точнее, одним народом, поскольку речь идет о легендарных прародителях. То, что в двух версиях он происходит от разных братьев, не столь важно. Это может значить лишь то, что племя вендов произошло от смешения скифов и словен. "Велесова Книгам более детально отслеживает первую линию, а летопись — вторую. Примеры такого пересечения «родословных» встречаются и в Библии. Например, Енох, Мафусаил и его сын Ламех, отец Ноя, производятся и по линии Каина, и по линии его брата Сифа (Бытие; 4, 5).

    Прародителя-Скифа упоминает и Геродот вместе с его братьями, Гелоном и Агатирсом. Но он считался родоначальником отнюдь не всех скифов — собственно «скифами» называлось только одно из племен союза. Вероятно, грекам чаще всего приходилось сталкиваться именно с ним. Точно так же Славен являлся прародителем не всех славян, а лишь одного племени словен — предков новгородцев и, возможно, словаков, словенцев, словинцев. Наряду со Скифом, Славеном, Вендом "Велесовой Книгой" упоминаются и другие легендарные родоначальники: отец Тиверец, отец Ки-сек, который "вел родичей по степям со скотом своим на полдень". Но основным прародителем славян по "скифской линии" здесь назван отец Арий. Мы уже встречали это имя в легендах об исходе после какой-то глобальной катастрофы. Вероятно, он же фигурирует в греческих мифах, где Арий — сын Аполлона (напомним, что родина Аполлона находилась где-то в краях гипербореев, на далеком севере). Не исключено, что к нему же относится геродотова легенда о древнем скифском царе Арианте, устроившем исчисление своего народа, для чего каждый принес наконечник стрелы, из которых потом был отлит огромный котел. В пользу этого предположения говорит тот факт, что святилище, где хранился котел, располагалось в верховьях притока Юж. Буга, реки Эксампей (ныне Синюха), то есть не в степях, а в местах расселения оседлых праславянских племен,

    Можно указать на еще одно косвенное доказательство родства славян со скифами. Геродот приводит легенду, что во время одного из длительных скифских походов их жены сошлись с рабами, и по возвращении мужей эти рабы пытались противостоять им с оружием в руках. Но скифы догадались выйти против них не с оружием, а с бичами, и рабы, привычно оробев, тут же разбежались. Сигизмунд Герберштейн, посетивший Россию в XVI в., получивший возможность ознакомиться со многими русскими летописями и неоднократно цитирующий их в своих "Записках о московитских делах", приводит новгородское предание, совершенно аналогичное скифской легенде с той лишь разницей, что в длительном походе находились не скифы, а новгородцы, осаждавшие Херсонес (см… напр., "Россия XV–XVII вв. глазами иностранцев". Л., 1986). Эту же легенду приводит английский дипломат XVI века Дж. Флетчер. как весьма популярную среди новгородцев ("Проезжая по Московии". М., 1991). Попутно отметим, что и в скифской, и в новгородской легендах вернувшиеся мужья представлены героической стороной, а рабы карикатурной. То есть предки славян, донесшие через 2 тысячи лет это предание, и в скифское время принадлежали к господствующим, а не подневольным слоям населения.

    Скифы были не единым народом, а группой народов, совместно освоивших Сев. Причерноморье. Геродот передает несколько их племенных этнонимов: авхаты, катиары, траспии, паралаты, но говорит, что их обобщенное самоназвание было иным: "Общее название всех скифов, по имени царя их, сколоты". Интересно, что многие славяне и гораздо позже сохраняли схожие этнонимы. Готский историк Иордан упоминает по отношению к ним название «сполы», Прокопий Кесарийский «споры». На западе их называли «склавины», у арабов и в Средней Азии «сакалиба». Вероятно, от «сколотов» произошло и название реки Оскол. Академик Б. А. Рыбаков считал сколотов праславянами, хотя почему-то относил это имя не ко всем скифам, а к какой-то их части (почему — совершенно непонятно, ведь в данном случае Геродот высказался однозначно: "…название всех скифов"). Что же касается собственно скифов, в племенном, а не «государственном» смысле, то и они именовались несколько иначе. Их самоназвание было «сак», а привычное нам «скиф» — либо множественное число от этого этнонима, либо искажение, греческое или даже праславянское.

    Первоначальный толчок, приведший к переселению народов, и в частности к приходу скифов в Причерноморье, дали предки хуннов. В Х в. до н. э. в Китае образовалась сильная и агрессивная империя Чжоу, и в связи с этим кочевые племена были вынуждены переселиться подальше от ее границ — с южной окраины пустыни Гоби на северную. Здесь пришельцы ассимилировали с автохтонным населением, и возник народ хунну, который, окрепнув, принялся завоевывать себе жизненное пространство. А уж дальше пошел "принцип домино" — хунны потеснили соседей, те — своих соседей и т. д. Это согласуется с рассказом Геродота о том, что первоначальный толчок к цепочке переселений дали таинственные «аримаспы», живущие где-то на краю Земли. «Аримаспы» в переводе с иранских языков — "друзья лошадей", что вполне согласуется с обычаями гуннов. К тому же, все греческие авторы представляют их «одноглазыми», вероятно, исказив таким образом информацию об их узком разрезе глаз, поскольку с тюркскими народами им сталкиваться еще не приходилось.

    Представляется любопытным, что дата перехода хуннов через Гоби была уточнена с помощью методов радиоуглеродного анализа С. И. Руденко в 1960-х годах, а связь хуннского этногенеза с переселениями других народов, вплоть до скифов, доказал Л. Н. Гумилев лишь в 80-х годах (см. "Тысячелетие вокруг Каспия". Баку, 1991). Но в текстах "Велесовой Книги", находка которой, напомним, относится к 1919 г., а первые публикации и переводы — к 1955–1959 гг., прямо указано: "А после Богумира был Арий с сынами. А когда гунны затеяли великую войну за образование своей великой земли, мы ушли вон оттуда на Русь" (II, 10). Этот пример можно считать одним из ярких доказательств подлинности древних текстов. Кроме того, археологические открытия П. К. Козлова и С. И. Руденко показали, что среди предметов искусства, найденных в могильниках хуннов, господствует скифский "звериный стиль", причем близкий именно искусству причерноморских скифов, а не согдов или других среднеазиатских народов, тоже пользовавшихся "звериным стилем" для изготовления своих украшений. Отсюда видно, что некогда эти два народа обитали где-то поблизости. А значит, прародиной славян по "скифской линии" действительно могло быть среднеазиатское Семиречье, юго-восточный Казахстан.

    Общим прародителем скифских народов считался, по Геродоту, Таргитай. Б. А. Рыбаков показал значительное сходство фигуры Таргитая с греческим и малоазиатским Аполлоном — Таргелием и славянским Тархом — Дажьбогом. И в "Слове о полку Игореве", и в "Велесовой Книге" русичи именуются "Дажьбожьими внуками". Можно указать и на сходство имен «Таргитай» — «Арий». Тем более, что главными святынями скифов Геродот называет упавшие с неба золотые реликвии: плуг, ярмо, секиру и чашу. А слово «Арий» переводится как «пахарь» — оно родственно слову «орать». Но Арий, хотя и частично слился у Геродота с образом Таргитая, был не общим, а тоже племенным прародителем, одним из нескольких потомков Тарха — Дажьбога. Возможно, четыре указанных святыни были символами четырех главных народов, составивших скифский союз.

    Первым царем Великой Скифии у Геродота назван Колаксай, который стал обладателем небесных реликвии, "поэтому старшие братья согласились уступить младшему все царство". То же самое имя встречается в "Велесовой Книге", хотя причина его избрания на царство указана более земная. "И крови много там лилось оттого, что была распря великая за посевы и пашни по обе стороны от Дона и до гор Русских, и до пастбищ карпатских. И там они начали рядить и выбрали Кола, и был он для них царем, а также он отпор врагам творил… И после стояла земля та пятьсот лет…" (I, 6а). Приставка к имени «ксай» в иранских языках означала «вождь», "царь". А скифское государство просуществовало действительно около 500 лет.

    Другие известные нам данные о скифах тоже соответствуют славянской предыстории и текстам "Велесовой Книги". Их прародиной в официальной-исторической традиции принято считать Среднюю Азию, юг Сибири или Урала, откуда их вытеснили родственные массагеты. Около VIII в. до н. э. они из Поволжья пришли в Сев. Причерноморье, заняв земли, ранее принадлежащие киммерийцам. А затем часть скифов двинулись на юг, в Закавказье. Согласно Геродоту, они отправились преследовать киммерийцев, но это лишь легенда — в Переднюю Азию пришли они гораздо позже предшественников, причем совсем другим путем: не по восточному- берегу Черного моря, а по западному берегу Каспия. Да и весь ход событий показывает, что в ходе переселений скифы просто пытались завоевать более богатые и плодородные места. Ведь в I тысячелетии до н. э. климат еще оставался более влажным и холодным, чем сейчас. Например, античные авторы неоднократно упоминают, что зимой замерзали Дунай и Керченский пролив, Геродот пишет о частых дождях и туманах в Скифии. Многие пересохшие или пересыхающие сейчас реки в его время были полноводными, поэтому некоторые реки Причерноморья, названные им, теперь даже не удается локализовать. Он сообщал, также об озерах, из которых якобы вытекали Днестр и Южный Буг, — и это считалось ошибкой, пока следы таких озер не были действительно обнаружены в Винницкой обл. А о большом озере в "стране будинов", "где ловят выдр, бобров и других животных" историки и археологи долго ломали голову, строя самые разнообразные версии, пока следы существования огромного озера не были найдены под Харьковом.

    Заняв территорию нынешнего Южного Азербайджана, скифы обрушились на Мидию. Они применяли ту же конно-стрелковую тактику, что и киммерийцы, которой на Востоке еще не знали и противостоять ей не умели. К тому же, скифы ввели еще одно новшество в военном деле — усовершенствованный тип стрел с граненым бронзовым наконечником со втулкой, что значительно повышало эффективность стрельбы. И, как сообщает Геродот, "здесь мидийцы, вступив со скифами в бой и потерпев поражение в битве, лишились власти, а скифы завладели всей Азией". Впрочем, от былого могущества "царства Миттани" к VIII в. до н. э. остались одни воспоминания, и оно давно уже зависело от Ассирии, Даже официальным государственным языком служил уже не арийский, а хурритский, и правили страной чужеземные ставленники. Так что вести серьезной войны против мидийского народа скифам не пришлось. Судя по некоторым упоминаниям в переписке того времени, после первых же поражений царь Миттани попросту бежал к своим ассирийским хозяевам, бросив страну на произвол судьбы (см., напр., Великовский И. "Рамзес Второй и его время". Ростов-на-Дону, 1997). А со многими из местных племен у скифов, наоборот, сложились вполне нормальные отношения. В прошлой главе уже приводился пример, что в армянском, языке их этноним «ска» преобразовался в уважительное обозначение героя и витязя. Да и для мидян они первоначально стали освободителями, а не завоевателями: воспользовавшись скифскими победами и бегством своих марионеточных правителей, в 673 г. до н. э. Мидия восстала и вышла из-под власти Ассирии, А скифы, захватив часть территорий Восточного Закавказья, миднйскпх и ассирийских земель, основали здесь свое "царство Ишкуза".

    Вероятно, как раз об этом периоде идет речь в одном из эпизодов "Велесовой Книги": "И тогда князь единый повел своих людей на полдень — отец Арий повел их в кран морской. И была там сушь великая и пустыня. И пошли они в горы, и там поселились на полвека, и собрали большую конницу, прежде чем идти в края чужие. И в тех краях воины встали на их тропе, и вызывали на бой и были разбиты, И так они пошли дальше и увидели теплые земли…" (III, 26) — как видим, здесь тоже отмечается, что края, где скифы поселились "на полвека" еще не были для них «чужими». Поэтому они имели возможность набрать "большую конницу" и из местных союзников, Но для большинства государств Передней Азии вторжение киммерийцев и скифов оказалось таким же бедствием, как для Европы IV–V веков — нашествие готов и гуннов. И точно гак же оно опрокинуло весь этот регион.

    В то время как киммерийцы громили Урарту и страны Малой Азии, скифы тоже не сидели сложа руки. Сначала их царь Ишпакаи заключил союз с восставшей Мидией и начал войну с Ассирией. Но на этой войне он погиб, а его наследника Партатуа (Прототия) ассирийская дипломатия начала активно перетягивать на свою сторону — по своим боевым качествам скифы были единственной силой, способной противостоять киммерийцам, одерживавшим победу за победой. А оказаться между двух таких противников, да еще вместе с мидянами, было бы для Ассирии равнозначно гибели. И в этой игре царь Ассархедон преуспел. О том, насколько высоко котировалась мощь Скифии, говорит тот факт, что он даже выдал за Партатуа свою дочь. И "царство Ишкуза" сменило ориентацию. В союзе с ассирийцами Партатуа погромил Мидию и сделал ее своим данником, то есть Ассархедон и ее согласился уступить скифам.

    Но эта политика принесла свои плоды. Мадий, сын Партатуа от ассирийской царевны, в 640-х годах в союзе с Ассирией все-таки сумел разгромить киммерийцев и треров, положив конец их неограниченному господству в Малой Азии и попутно разорив Фригию. Однако потом начались затяжные войны двух коалиций. От Ассирии откололся Вавилон, а из-под контроля Скифии вышла Мидия. Там к власти пришла новая национальная династия, сумевшая сплотить вокруг себя народ и поднять государство на борьбу. В 625 г. до н. э. халдейский царь Набопаласар с мидийским царем Фраетром вместе выступили против Ассирии. Они потерпели поражение, и Фраетр погиб. Но его преемником стал энергичный сын Киаксар, начавший создание и обучение сильной кадровой армии, причем во многом он перенял достижения скифов в военной области. В 622 г. до н. э. он одолел ассирийцев и осадил Ниневию. Спасли своих союзников скифы, пришедшие на помощь. Мадий разгромил Киаксара и снова подчинил Мидию, взыскав с нее большой выкуп.

    Фактически, в это время скифы вообще господствовали во всей Передней Азии. Как сообщают предания "Велесовой Книги", "…принеся в жертву белых коней, ушли мы из Семиречья, с гор Арийских, из Загорья, и прошел век. И так пришли в Двуречье, разбили там всех конницей своей и пошли к земле Сирийской…" (II, 15а). Скифы действительно вторгались в Сирию и Палестину, доходили до границ Египта. Их нашествие и нашествие киммерийцев, вероятно, отразились в библейском пророчестве Иезекииля о Горе и Магоге. Магог (в ближневосточной транскрипции Маджудж) — имя Мадия. Это имя в Азии настолько запомнилось, что даже в Х веке н. э. арабский историк Масуди упоминал «Маджака» в качестве древнего славянского царя, а в источниках Х века арабы называли русских пиратов "ал-Маджуо, Тот же самый фараон Псамметих I, который незадолго до того остановил в Палестине киммерийцев, с трудом откупился от Мадия. (Возможно, свидетельством этого похода стала статуэтка египетского бога Амона, обнаруженная археологами на стрелке Камы и Чусовой.) А на обратном пути скифы захватили г. Аскалон, где, согласно Геродоту, разграбили храм Афродиты Урании (вероятно, Астарты).

    В 614 г. до н. э. халдейско-мидийской коалиции удалось переманить Мадия на свою сторону, соблазнив богатыми перспективами, И расстановка сил в регионе сразу резко изменилась. Скифы, теперь уже в союзе с мидянами, осадили и взяли Ниневию. И Ассирия, несколько веков наводившая ужас на всех соседей, рухнула. Теперь начался дележ ее территорий и зон влияния между Вавилоном, Скифией и Мидией. Скифские войска, называемые в вавилонских текстах "умман манда" (по имени-того же Мадия), двинулись в походы по всей Передней Азии вместе с армиями Киаксара и Навуходоносора II. В 610 г. до н. э. они взяли г. Харран, где последний царь Ассирии Ашурубалит пытался утвердить новую столицу и развернуть борьбу за восстановление своей державы. В 605 г. войска Навуходоносора вместе со скифскими отрядами разбили при Кархемише египтян, отобрав у них Сирию и Палестину. Участвовали они ив походе 597 г. до н. э., когда жители Иудеи были угнаны в печально известное "вавилонское пленение".

    При переделе "сфер влияния", последовавшем за гибелью Ассирии и всеми этими завоевательными походами, Скифии достались царства Урарту и Манну (в совр. Западном Иране). Но теперь, еще более усилившись, скифское царство представляло явную угрозу для вчерашних союзников. И Киаксар, не решаясь выступить открыто против столь грозного конкурента, нанес удар исподтишка. В 595 г. до н. э. он пригласил на пир всех скифских вождей и военачальников и, напоив их, предательски перебил. Вероятно, сразу вслед за этим последовали и военные действия. И закавказская Скифия прекратила свое существование. Большая часть ее владений и зависимых от нее территорий отошли к Мидии и Вавилону, а скифы ушли обратно на север, в Причерноморье, где присоединились к своим соплеменникам. Впрочем, какая-то их часть так и осталась в Закавказье — они известны под именем са-касенов, обитавших на юг от Куры и влившихся потом в состав армянского народа и албанов (ветвь армян, проживавшая на территории нынешнего Азербайджана).

    А с другой стороны, вместе со скифами, по-видимому, ушла на север и часть их союзников из местных племен — митаннниских ариев и близких им народов данного региона. Например, из египетских, вавилонских и хеттских источников, из дошедшей до нас обширной переписки царей Миттани с владыками этих стран известно, что здешние арии, в отличие от иранцев, исповедовали не зороастрийскую, а ведическую религию — ту же, что индийские арии: в пантеон их входили Митра, Варуна и Индра. Но та же самая ведическая религия известна впоследствии у славян, и пантеон ее был очень близок к индийскому и миттанийскому. Например, Варуна — это Перун. Индра в славянских верованиях тоже присутствовал, это подтверждают, например, тексты "Велесовой Книги":

    "Ибо Индра пребудет вовек тем самым Индрой, который с Перуном все брани начинает" (II, 6 г), "и Индра шел за нами, как шел за отцами нашими на ромеев в Трояновой земле" (II, 7в). Ну а Митра, скорее всего, принял имя Хорса, Свентовита или кого-то из Сварожичей — имен у богов бывало много, а исследователи неоднократно отмечали сходные черты между славянскими верованиямии митраизмом (см., напр., Гумилев Л. Н. "Тысячелетие вокруг Каспия". Баку, 1991; Глоба П. "О чем молчит Луна". М., 1991 и др.).

    Подтверждается это предположение и свидетельством Стра-бона о том, что какое-то племя из Мидии было переселено скифами на Дон. О частичном смешении народов Причерноморья и Закавказья говорят и некоторые общие сюжеты славянских и армянских преданий — скажем, легенда о братьях Куаре, Мелтее и Хореане, основавших город Куару, которая соответствует легенде о Кие, Щеке и Хориве, основавших Киев (Марр Н. Я. "Книжные легенды об основании Куара в Армении и Киева на Руси". М., 1935). Поэтому не исключено, что предания о Сирии, Двуречье и Египте тоже пришли к славянам не от скифов, а от неких осколков других родственных народов, которые оказались вовлечены в этот поток переселений и ушли на север, где тоже влились в скифский союз — "и там скифами были наречены".

    Глава 14 БЫЛИ ЛИ СКИФЫ "ВАРВАРАМИ"?

    Если у ранних греческих авторов сведения о скифах встречаются лишь самого общего характера — например, Гомер называет их "доителями кобылиц", «бедными», "дивными", "справедливыми", — то в VII в, до н. э. они выходят на "международную арену", причем почти одновременно и азиатскую, и европейскую. В Азии они выступают грозными воителями, серьезными соперниками самых могущественных держав того времени, а в Европе устанавливаются их интенсивные торговые связи с Элладой. Любопытно, что в греческой литературе существовала версия о названии Черного моря, дожившая вплоть до начала нашей эры и отразившаяся даже у Страбона, — о том, что первоначально оно называлось Аксинским Понтом (Негостеприимное море), поскольку, мол, дикие скифы убивали всех чужеземцев и пожирали их мясо. А потом, по мере колонизации и утверждения здесь греческих городов, название изменилось на Эвксинскнй Понт (Гостеприимное море).

    Правда, объективные исторические данные эту легенду полностью опровергают. Ни археология, ни свидетельства современников, действительно сталкивавшихся со скифами, в том числе ближневосточных, сохранивших о них самые нелестные воспоминания, сказок о каннибализме, естественно, не подтверждают. А что касается отношения к чужеземцам в какие-то мифологические времена, то все легендарные дальние путешествия греков, вроде плаваний аргонавтов в Колхиду, Геракла — в страну амазонок и Фракию, Ореста — в Тавриду, Одиссея — в страну киконов и т. д., выглядят и по целям, и по сути обычными пиратскими рейдами.

    Так что на «гостеприимство» эллинам рассчитывать, собственно, и не приходилось. Хотя известно, что судоходство на Черном море существовало задолго до них у колхов, синдов. То есть они по "Аксинскому Понту" путешествовать могли свободно, и их при этом никто не убивал и не кушал.

    Но даже учитывая эту возможную разницу в характере взаимоотношений, легендарное объяснение оказывается все равно несостоятельным. Потому что название "Аксинский Понт" греки позаимствовали у самих скифов, именовавших свое море «Ахшайна» ("Черное"), То есть этот термин родился уже в период контактов между ними, а уж потом «Аксинский» преобразовался в «Эвксин-ский», поскольку название не соответствовало сути. А начало тесных контактов относится к середине VII в. до н. э. В 657 г. возникает первая греческая колония на Черном море — Истрия у Дуная, где-то в 645–640 гг. — Борисфенида в устье Днепра, а дальше колонии начинают расти по всем берегам как грибы: Ольвия, Тира, Офиусса, Никоний, Одесс, Пантикапей, Феодосия, Китей, Нимфей, Керкенитида, Херсонес. Фасис, Мирмекей, Фиска, Фанагория, Та-наис, Диоскуриада и др. Причем почти все они (кроме Херсонеса, основанного выходцами с о. Делос) были созданы переселенцами и купцами из малоазиатского Милета или почковались потом от более ранних милетских колоний,

    Поэтому существует версия, что хорошие контакты между Ми-летом и скифскими царями установились в период пребывания этих царей в Закавказье и Передней Азии. Как раз в 650-640-х годах Мадий и его сын Сандакшатр вели в Малой Азии воину против киммерийского царя Лагдамиса, Фригии и союзных с Лагдамисом треров, вторгшихся из Фракии. Вполне вероятно, что Милет в этой войне выступал на стороне скифов, поскольку киммерийцы разоряли малоазиатские греческие города. А может быть, богатый торговый Милет просто финансировал скифских царей, за что они расплачивались участками побережья и разрешением селиться на них.

    Впрочем, даже в период существования торговых связей с Причерноморьем легенды о скифском варварстве продолжали существовать и множиться. Эллины, а вслед за ними и римляне (не говоря уж о народах Азии, натерпевшихся от их походов) традиционно представляли и изображали их степными дикарями, чуть ли не одетыми в шкуры, тупыми и невежественными. В этом позволительно усомниться, хотя обычаи и нравы скифов, конечно же, отличались от эллинских. Не стоит забывать и о том, что греки, подобно многим древним народам, исповедовали теорию «ойкумены», согласно которой мир делился на свое, родное жизненное пространство и внешний «хаос», где ничего путного существовать не может. Правда, и скифы руководствовались какими-то подобными теориями и углубляться в свою страну чужеземцам не позволяли. Поэтому с греческими колониями соприкасались, главным образом, кочевники, населявшие причерноморские степи.

    Ясное дело, с эллинской (а уж тем более с нашей с вами) точки зрения, многие обычаи скифов действительно выглядели дикими и шокирующими. Например, согласно описаниям Геродота (хотя мы не знаем, ко всем скифам это относилось или только к кочевникам), воин пил кровь первого убитого им врага, с побежденных неприятелей снимались скальпы, используемые потом в качестве утиральников, а из черепов самых знатных и «уважаемых» врагов изготовлялись чаши. При похоронах скифского царя вместе с ним отправляли на тот свет жену и еще чуть ли не полсотни приближенных… Но подобные обряды были не таким уж давним прошлым самих эллинов — выше приводился пример похорон Пат-рокла, описанных в «Илиаде». А в легенде о походе "семерых против Фив" Тидей пьет не то что кровь, а даже мозг своего врага. Но вообще-то при таких сопоставлениях стоит иметь в виду, что и для скифов в свою очередь многие обычаи греков казались дикими и «варварскими». Известно, например, что у них вызывали сильное отвращение разнузданность и извращенность эллинских оргий на их религиозных праздниках. Ну а с нашей, сегодняшней позиции судить о цивилизациях древности на основании их обычаев, пожалуй, вообще некорректно. Нравы-то меняются. Вспомните, что еще полвека назад самый скромный из современных купальников выглядел бы на пляже верхом бесстыдства. Что уж говорить о нравах давностью в несколько тысячелетий?

    Если на то пошло, то в обычаях многих весьма развитых для своего времени народов и государств, которые мы отнюдь не склонны причислять к «варварским», тоже найдется немало шокирующего. Скажем, у эллинов вполне нормальным явлением и даже признаком хорошего вкуса считался гомосексуализм. (По свидетельству Диона Хризостома, скифам он не был известен и начал проникать к ним лишь впоследствии, от греков.) В Египте, Персии, Миттани были широко распространены инцест и кровосмесительные браки. В Лагаше существовала полиандрия, а у гуннов — даже в тот период, когда они входили в число китайской знати-девушки еще в юности организовывали замкнутые сообщества, и когда выходили замуж, внутри этих сообществ делились мужьями с подругами. В Индии, как свидетельствует знаменитая скульптура ее храмов, в число религиозных обрядов входило и широчайшее многообразие группового секса, вплоть до зоофилии.

    Скифские обычаи скальпирования врагов и изготовления чаш из их черепов практиковались также в странах кельтов. В высокоразвитых цивилизациях Финикии, Сирии, Карфагена, Иудеи и Израиля было широко распространено принесение в жертву собственных детей, сжигавшихся в специально оборудованных тофетах, которые одновременно играли роль культурных центров, так сказать мест "народных гуляний" и празднеств. (И, в принципе, даже нетрудно понять, почему подобный обычай мог появиться именно здесь, — плотность населения этих стран уже в глубокой древности была очень высокой при весьма ограниченной территории и площади плодородных земель, а противозачаточных средств люди еще не знали.) В цивилизованном Китае времен династии Цинь самым мягким наказанием считалось обезглавливание — за более серьезные проступки виды казни ужесточались по нарастающей и включали в себя уже не только провинившегося, но и все большее число его близких, вплоть до всех родственников в трех поколениях. В высокоразвитых культурах индейцев Мексики вовсю практиковался ритуальный каннибализм, в то время как их «дикие» собратья в североамериканских прериях и лесах довольствовались, подобно кельтам и скифам, скальпами врага…

    Ну и наконец, если взять в качестве примера Рим, который почему-то никто не относит к «варварам», то человеческие жертвоприношения там практиковались во времена, гораздо более поздние, чем скифские. Так, Тит Ливии рассказывает о жертвоприношении двух пар греческих рабов и рабынь, чтобы вымолить победу над Ганнибалом. Октавиан Август устроил массовую гекатомбу, зарезав на алтаре 300 человек уже в I в. до н. э., в период гражданских войн. А во II в. сенат развернул кампанию против участников одной из вакхических сект, практиковавшей извращенные сексуальные оргии с ритуальными убийствами и каннибализмом, причем деятельность ее достигала такого размаха, что к ответственности привлекли 7 тыс. человек, и половина из них были казнены или принуждены к самоубийству.

    К тому же, как известно, излюбленным зрелищем в Риме были гладиаторские бои, пришедшие, кстати, от развитых этрусков, у которых они представляли форму все тех же погребальных жертвоприношений. Но римляне-то были куда более «цивилизованными», чем этруски, и далеко переплюнули их в данном отношении. Число участников смертельных боев, устраивающихся уже безо всякого ритуального смысла, чисто для развлечения толпы, достигало порой тысяч, а то и десятков тысяч человек — и чем больше, тем уважительнее подчеркивают это римские хроники. Так, при императоре Траяне по поводу победы над Дакией лили кровь на арене 20 тысяч гладиаторов, а вдобавок народу продемонстрировали травлю 11 тысяч зверей. В других случаях, кроме обычных, «сухопутных», разыгрывались и «морские» сражения на специально оборудованных прудах. В гладиаторских боях участвовали не только мужчины, но и женщины, выпуская друг дружке внутренности на потеху почтеннейшей публике. А многие императоры, учитывая вкусы и запросы сограждан, начали дополнять эти бои театрализованными публичными казнями, поставленными по сценариям известных мифов: как бык покрывает приговоренную «Пасифаю», разбивается «Икар», восходит на костер «Геракл» и т. д. Устраивались и массовые казни — не только христиан при Нероне, но и тысяч мужчин и женщин после подавления'восстаний, причем в этих случаях, как свидетельствуют античные авторы, жертвы отбирались специально по внешности и сложению, а на арену выпускались обнаженными, чтобы истинные «ценители» могли в полной мере насладиться каждой их судорогой…

    Где уж было до этого скифам с их воинскими и погребальными обрядами! Тем более что число человеческих жертв при похоронах, указанное Геродотом, археологией пока не подтверждается — даже в царских могилах чаще находят лишь одну жену или наложницу. В общем, как нетрудно увидеть, судить о «варварстве» и степени развития на основании тех или иных «экзотических» обычаев, к тому же выделенных предвзятым взглядом иностранца, было бы довольно опрометчиво. А если внимательно почитать труды греческих авторов, то можно обратить внимание на еще один аспект: главные и самые распространенные их аргументы в пользу «варварства» скифов заключаются в том, что они пьют вино неразбавленным, носят штаны и ездят верхом. Даже Гиппократ. описывая эти обычаи, всячески пытался доказать, что носить штаны и ездить верхом вредно для здоровья. Хотя даже с чисто технической точки зрения, согласитесь, изготовление штанов, рубах, курток и кафтанов требует куда большей изобретательности и мастерства, чем греческая туника — кусок ткани, сшитый на живую нитку и кое-как скрепленный на голом теле. А сапоги со шнуровкой, каковые носили скифы, вряд ли являются менее совершенной обувью, чем сандалии.

    Объективные исторические факты говорят о том, что культура скифов, сохраняя присущее ей своеобразие, по своему уровню была никоим образом не ниже большинства известных нам государств Древнего Мира. Современные искусствоведы, кстати, выделяют в Европе I тысячелетия до н. э. три главных очага высокой культуры: средиземноморский (т. е. римско-греческий), кельтский и скифский. Согласно археологическим данным, у скифов были хорошо развиты ремесла. Воины имели прекрасное вооружение, ничуть не уступавшее, а то и превосходившее вооружение греков и персов. Они носили чешуйчатые металлические панцири предшественники кольчуг; шлемы; стальные мечи, короткие и длинные; щиты, бронзовые, деревянные или окованные железом. Как сообщает Дексипп, они хорошо умели делать и использовать различные осадные машины.

    Скифские мастера изготовляли весьма совершенные украшения из золота и бронзы в "зверином стиле". Настолько совершенные, что в прошлом даже выдвигались гипотезы о греческом влиянии на скифское искусство (а кое-кто из ортодоксов российской науки упрямо продолжает цепляться за подобные взгляды даже сейчас). Хотя о каком влиянии можно говорить, например, рассматривая богатую утварь Синташтинских могильников на Урале, созданную за тысячу лет до основания эллинами прнчерноморских колонии? К тому же, находки археологов красноречиво говорят о единой культуре скифов и родственных им народов от Алтая до Карпат — о ее единых традициях и, следовательно, общих корнях. Раскопки обнаруживают у скифов отличную керамику, изящные металлические вазы и образцы вышивки, украшенные совершенно не традиционными для греков растительными и животными орнаментами. Найдены и многочисленные женские терракотовые статуэтки, выполненные на высоком художественном уровне (правда, в этом случае действительно возможно влияние эллинской школы). Было развито ткацкое ремесло. Скифы выделывали тонкие ткани из конопли, не уступающие льняным, а также шерстяные ткани, изготовляли красивые ковры и покрывала.

    У скифов были цари, т. е. четкая государственная организация. Была родовая знать. В Пазырыкских курганах на Алтае благодаря вечной мерзлоте сохранились ковры древних согдов, родственных скифам, с изображением их царей. Хотя их держава была в то время куда менее могущественной, чем Скифия, но изображены там вовсе не какие-нибудь степные ханы-кончаки, а самые натуральные цари, восседающие на тронах в богатых одеждах.

    А царь Скифии Анахарсис, посетивший в VI в. до н. э. Афины, вызвал там настоящую сенсацию, восхитив эллинов своим умом и познаниями. Геродот писал: "Так, у народов, живущих по сю сторону Понта, равно как и из отдельных тамошних людей, мы не знаем ни одного выдающегося по уму, кроме народа скифского и царя Анахарсиса". Многие блестящие и остроумные высказывания Анахарсиса стали потом у эллинов ходячими афоризмами, они включали его в число "семи мудрецов", т. е. в семерку самых мудрейших из известных им людей. Любопытно, что в последующие времена именно Анахарсису греки приписывали изобретение гончарного круга, использования трута для разведения огня и даже двузубого корабельного якоря. Хотя конечно, гончарный круг существовал гораздо раньше, он описан и у Гомера, а мифологическая традиция называет его изобретателем Дедала, но уж этого мифа и гомеровской классики греки не могли не знать, поэтому возможно, что Анахарсис действительно подсказал им какие-то усовершенствования, известные в его стране (как уже отмечалось, у кельтов гончарная техника в самом деле превосходила средиземноморскую).

    Пример Анахарсиса не единичен. Знаменитым философом стал также скиф Бион, родом борисфенит, т. е. из Поднепровья, попавший в Грецию в качестве раба. Некоторые эллинские классификаторы включали и его тоже в число "семи мудрецов" (Анахарсис? включали все), В III в. до н. э. в Спарте прославился стоик Сфер, ученик знаменитого Зенона — также родом борисфенит. Поистине легендарной личностью стал гиперборейский жрец Абарис, прибывший откуда-то из Скифии. Он прослыл величайшим магом и чародеем, остановив в Спарте распространение моровой болезни и излечивая ее. Согласно античным авторам, он умел предсказывать землетрясения, ему приписывалась власть над погодой. А когда Абарис встретился с Пифагором, тот принял его в число своих сподвижников и последователей без всех предварительных процедур (вроде пятилетнего молчания, обязательного для учеников-неофитов) и минуя все ступени обучения. Впоследствии Абарис прославился в качестве одного из выдающихся пифагорейцев. Своими мудрыми афоризмами прославился в Греции и царь Скифии Атей. О метких и остроумных выражениях там даже ходила пословица: "говорить, как скиф". А Лукиан Самосатский сообщает, что "скифы превосходили других убедительностью красноречия".

    Кстати, для сторонников теорий греческого влияния на скифскую культуру стоит отметить и то, что, неоднократно блистая своей мудростью, скифы были отнюдь не склонны перенимать чужую. Тот же Анахарсис сверкал лишь до тех пор, пока выступал достойным представителем своего народа, глубоким и острым умом опровергая среди эллинов их традиционные представления о дикости и темноте скифов. Но как только сам пошел на поводу у греков, начал перенимать их обычаи и попытался вводить их в Скифии, свои же сородичи во главе с братом Савлием его тут же прикончили. Столь же печально сложилась участь царя Скила, который начал вести эллинский образ жизни и поклоняться греческим богам, заявляя, что греческая культура ему милее обычаев собственного народа. Едва об этом пошла молва, как против Скила восстала вся Скифия, провозгласив царем ОктамасадаСкил вынужден был бежать во Фракию, но был выдан и казнен.

    Существовала и письменность, хотя и на основе греческого алфавита. Мы не знаем, насколько широко она была распространена, но археологами обнаружены греческие надписи, принадлежавшие скифам. Сохранились свидетельства о письмах, посылавшихся скифскими царями азиатским владыкам: Ктесий Книдский сообщает о "гневном и дерзком письме" царя Идантирса Дарию, которое послужило поводом для войны с персами; Диоген Лаэртский — о письме Анахарсиса Крезу и стихах в 800 строк, которые он писал; Лукиан Самосатский — о записях скифских законов на медной доске, А на одной из золотых пластинок с изображениями животных в типично скифском "зверином стиле" обнаружена подпись мастера, сделанная греческими буквами: «Поранко». Ремесленник, носивший праславянское имя, был грамотным!

    "Велесова Книга", рассказывая о племенах, живших в скифское время в лесах в верховьях Днепра и по Припяти, упоминает, что они "скот водили в степи и там были хранимы богами" (II, 5а). Следовательно, в Скифии существовали некие законы или правила, регламентирующие пользование степными пастбищами для разных народов. Эсхил писал, что они "пользуются хорошими законами", а согласно Квинту Курцинию Руфу, "скифы слыли за справедливейших из правителей". Хотя Геродот и сообщал, что племя "царских скифов" прочих скифов почитает "своими рабами", слово «раб» вряд ли является точным по смыслу. Как показал Л. Н. Гумилев (см., напр., "Древние тюрки". М., 1993), в степных империях оно во многом отличалось от однозначного греческого понимания и отнюдь не означало рабства в прямом смысле этого слова, т. е, потерю личной свободы. Отличалось оно и в других местах, где обычаи были другими, чем у эллинов и римлян. Например, Страбон называет "царскими рабами" сословие свободных крестьян Иверии (Грузии) — и только лишь из-за того, что по местным законам вся земля государства считалась принадлежащей царю. А в некоторых документах даже цари восточных государств выражают готовность стать «рабами» других властителей или уже числят себя ими. В данном случае, скорее, речь идет о некой форме племенной зависимости, подчинения одних народов другому. То есть правильнее было бы употребить термины «вассал» или «подданный». А по многим свидетельствам античных авторов, в Скифии кочевники довольствовались получением от своих оседлых подданных "условленной умеренной дани не для наживы, а для удовлетворения ежедневных жизненных потребностей". То есть фактически речь шла даже не о дани, а о налоге — ведь взамен народы Скифии получали надежную защиту от внешних врагов и возможность мирного существования. Согласитесь, что для суровой эпохи Древнего Мира это немало.

    Очень развито было земледелие. Достаточно вспомнить, по какой причине обосновались на Черном море многочисленные греческие колонии — для покупки и экспорта скифского хлеба, которым кормилась вся Эллада. В IV–V вв. до н. э. из Причерноморья только в Афины и только через одну колонию, Боспор, вывозилось от 400 до 670 медимнов хлеба (от 16 до 22 тыс. тонн). У Геродота и Гиппократа описано изготовление скифами сливок и сливочного масла, в то время вообще неизвестного эллинам.

    Известны неоднократные высказывания скифских царей, в том числе Анахарсиса и Идантирса, что у них нет городов. Об этом же, ссылаясь на собственные заявления скифов, писали и многие эллинские историки. Но действительности это не соответствовало. Города у них все-таки были, причем крупные и развитые города, что подтверждается археологическими раскопками и отмечается некоторыми источниками. Так, Гекатей Милетский упоминает скифские города Каркинитида (на месте нынешней Евпатории) и Кардес. Страбон — крепость Фат в Приазовье, Помпоний Мела

    Синд на Кубани, основанный местными жителями и существовавший еще в скифское время. О том, что в эту эпоху в землях скифов были города, пишет и Арриан, посетивший Причерноморье уже значительно позже, во II в. н. э. Видимо, существование таких центров и их расположение считалось у скифов тайной, о которой не полагалось рассказывать чужестранцам. Тех же греков, живших с ними бок о бок в своих колониях, они не допускали во внутренние области страны. И даже Геродот, оставивший нам самое подробное описание Скифии, собирал свои сведения в эллинской Ольвии.

    Но все же он описал огромный деревянный город Гелон, находящийся в "стране будинов", каждая стена которого тянулась на 30 стадий. Археологи предполагают, что Гелон — это Бельское городище в Полтавской обл., где обнаружены остатки жилищ, мастерских, загонов для скота. Периметр его валов достигает почти 30 км, а площадь — 4400 га. Его возникновение относят к концу киммерийской началу скифской эпохи. Геродотов Гелон упоминается и в "Велесовой Книге" как Голунь, основанная отцом-Арием: "…и увел их далеко и так сказал: "Здесь мы воздвигнем град. Отныне здесь Голунь будет, которая прежде была голой степью и лесом" (I, 1а). Упоминаются и другие города, возникновение которых относится к скифскому времени, — Киев, Сурож.

    Вблизи Киева остатки скифских поселений действительно существуют, хотя, судя по "Велесовой Книге", городов с таким названием могло быть несколько. В одном месте назван Киев у "горы великой" и "долины травной" (II, 4 г), — может быть. на Карпатах или еще на Кавказе. В другом отрывке Киев помещается на Днепре: "…и злым ворогам та река Непра служит преткновением. И уселся там род славян, и были мы огнищанами, так как каждый имел яму в земле для огнища Сварогу… И поставил первый род славян во граде ином Киеве, который также есть Киев, и около него мы поселились в лесах дубовых" (III, 38а).

    С Сурожем вопрос сложнее. Многие исследователи, в частности А. И. Асов, связывают это название с Сугдеей, существовавшей на месте нынешнего Судака в Крыму. Но Сугдея была основана лишь в III в. н. э. Никаких более ранних упоминаний о нем у античных авторов не встречается, хотя Сурож, судя по всему, был важным центром и находился на берегу моря. Поэтому можно предположить другую версию. Во времена Киевской и Московской Руси Сурожским морем называлось Азовское, а Сурожем, Сурожским краем — Приазовье и Крым. То есть, по аналогии с названием моря, Сурож мог существовать где-то в районе современного Азова, И Геродот действительно описывал «гавань» и "торжище на Меотидском озере (т. е. на Азовском море), называющееся Кремнами". Кремны — уж больно смахивает на славянские «кремники». "кременцы", «кремли», это слово могло означать просто «крепость», "град". Следовательно, торжище было все-таки городом. По "Велесовой Книге" Сурож 400 лет был скифским, а потом его захватили греки, что примерно соответствует завоеванию Приазовья греческим Боспорским царством в IV–III вв. до н. э. А топонимы, сходные с «Сурожем», известны на Нижнем — Дону и в летописные времена. При хазарах — Саркел, при половцах — Сугров. Кроме того, город в степях, наверное, в самом деле отличался от греческого представления о городе — большая часть населения не была постоянной, кочевники лишь съезжались туда время от времени к общим святилищам и торжищам. А то, что Сурож являлся именно «торжищем», подтверждает и текст "Велесовой Книги": "Когда наши пращуры сотворили Сурож, начали греки гостями приходить на наши торжища" (III, 8/3).

    Кстати, как уже отмечалось в предыдущих главах, наличие городов или городков даже у степных кочевников-скифов диктовалось объективными природными условиями Сев. Причерноморья, где обязательно должны были существовать постоянные населенные пункты, в которых летом заготовлялись бы запасы сена и зимовали стада с их хозяевами. И понятно, почему о таких населенных пунктах скифы предпочитали не распространяться перед чужаками, — в летописные времена Руси, как только стало известно о зимовках половцев в постоянных городках, они тут же стали легко уязвимы для ударов княжеских дружин.

    Но в других частях Скифии археологи обнаружили и многочисленные «настоящие» города, о которых местное население, очевидно, тоже не склонно было рассказывать эллинам. Матронинское, Пастырское, Немировское и др. городища, как показывают раскопки, представляли по тем временам большие и мощные крепости. Следы городов скифского времени, окруженных внушительными крепостными валами, обнаружены и на Десне. А Каменское городище, возникшее в V в. до и. э. на территории современной Запорожской обл., было настоящим культурным центром. Тут найдены остатки каменных домов знати во внутренней части города, святилища, многочисленные мастерские, и кузнечные, и литейные, и гончарные, и ткацкие. Кстати, у Геродота мы можем найти косвенное подтверждение того, что скифы действительно скрывали наличие и расположение своих городов. Он писал, что могилы скифских царей находятся "в том месте, до которого Борисфен судоходен". и что район этих могил особенно строго охранялся от проникновения посторонних. Но основные скифские захоронения действительно обнаружены вблизи Днепровских порогов, до которых в то время была судоходна река — и как раз в этом же «запретном» районе находилось Каменское городище судя по всему, столица Скифии. Естественно, не были кочевниками и «пахари» с «земледельцами». Но большинство земледельческих сел не имели укреплений, из чего, кстати, видно, что скифы были для праславян союзниками, а не врагами.

    А в период перекочевок скифы жили в удобных и просторных войлочных кибитках на колесах — преимущества такой кибитки для степной жизни очень наглядно показал в своих работах Л. Н. Гумилев. Впрочем, и у античных авторов — Эсхила, Гиппократа и др. — мы можем найти довольно наглядные описания этих жилищ. Они устанавливались "на высоких повозках с прекрасными колесами", четырьмя или шестью, которые перевозились двумя или тремя парами быков. А сама кибитка состояла из 2–3 отделений, т. е. представляла собой настоящую передвижную квартиру, эдакий трейлер Древнего Мира. Несмотря на «варварство» и кочевой образ жизни, скифы были весьма чистоплотны — Геродот приводит первое в истории описание паровой бани, которыми они пользовались, и сообщает, что "скифы, наслаждаясь парильней, вопят". (Кстати, к самим эллинам бани пришли значительно позже, от римлян, и, несмотря на знаменитый "культ тела", мылись они очень редко из-за недостатка пресной воды. Чаще ограничивались маслом и скребком.)

    А скифские женщины вообще любили выглядеть привлекательно. Они хорошо знали косметику — например, широко использовали технику наложения косметических масок не только на лицо, но и на все тело. Эту технику, неизвестную в то время грекам, также описывает Геродот: "Женщины их растирают на шероховатом камне куски кипариса, кедра и ладанного дерева, добавляя воду, и этой перетертой густой массой натирают все тело и лицо. От этого они приобретают аромат. А на следующий день, сняв пластырь, они одновременно становятся чистыми и блестящими". Они красиво одевались, носили просторное платье типа сарафана и кокошник, делали себе пышные и затейливые прически. Археологами обнаружены многочисленные изящные украшения, золотые и серебряные флаконы для духов.

    Существовала какая-то народная медицина. Судя по описаниям Гиппократа, они знали основы рефлексотерапии и многие болезни лечили методом игнипунктуры (точечного прижигания). Он упоминает производимые у них хирургические операции. А у Феофраста и других авторов неоднократно говорится о "скифских травах", помогающих от астмы и других недугов.

    У скифов была сложная и развитая религия. Конечно, сведений о ней сохранилось мало — уж что-что, а свои священные тайны они тем более не склонны были раскрывать чужеземцам. Даже у Геродота приведены лишь несколько описаний экзотических обрядов, вероятно, полученных из третьих рук, и имена скифских богов, которым он пытается отыскать аналоги в греческой мифологии. Он называет Гестию, богиню очага, со скифским именем Табити, супружескую пару из Зевса и Ген, богини Земли (Папай и Апи), Аполлона — Гайтосира, Афродиту Уранию Аргимпасу, Посейдона — Тагимасада, Геракла и Ареса, почитаемого в образе меча-акинака. Причем мы даже не знаем, «настоящие» ли имена названы — имен у богов бывало много, и известно, что многие народы предпочитали своих богов «всуе» не поминать, заменяя их «истинные» имена в обиходе общеупотребительными эпитетами (вроде Киприда — Афродита, Громовержец — Зевс и т. д.). Сообщается также об институте прорицателей, гадающих раскладыванием пучков прутьев, и женоподобных «энареев», также занимавшихся предсказаниями, переплетая и расплетая липовое лыко. Из других указаний Геродота и упоминаний у других авторов мы знаем и о нескольких местных культах — Диониса в городе Гелоне, Афродиты-Апатуры (богини обманчивой любви) на Тамани, Деметры (богини плодородия) на Днепре, Реи или Левкотеи (т. е. Великой Матери) в Колхиде.

    Но подобное изучение верований на основе механического сопоставления имен вряд ли правомочно. Судя по всему, религия скифов принципиально отличалась от греческого язычества — персонального обожествления сил природы. На основе ряда данных можно прийти к выводу, что это был вариант митраизма, характерного для многих народов Средней Азии. Эта религия имеет ряд общих положений с зороастризмом, поскольку основной ее концепцией является мировая борьба сил добра и зла — данная концепция вошла и в верования славян в виде борьбы Белобога и Чернобога. (Впоследствии в Римской империи митраизм, как более развитая религия, почти полностью подавил язычество и в первых веках нашей эры был главным соперником христианства, а в ряде отношений даже предварил его установки).

    Упомянутая Геродотом "семейная пара" — Зевс-Папай и Гея-Апи — это известный во всех митраистских религиях степи дуализм Неба, представляющего мужское начало, и Земли, представляющей женское начало. Характерен был для митраизма и культ воина, воинской силы — "культ меча" (Митра — воин Ахурамазды, верховного Бога-творца). Но можно привести и гораздо более исчерпывающие доказательства тождества. Митраизм, как и возникший на его базе зороастризм, был по сути не политеистической религией, в нем присутствовало и монотеистическое начало, — различные боги считались лишь проявлениями и инкарнациями Единого Бога. И действительно, в высказываниях Анахарсиса, приводимых Плутархом, речь идет о Едином Боге и о том, что "душа присутствует во всех частях мироздания". "И огонь есть орудие Бога, и вода, и ветер, и облака, и дожди, которыми Он одних спасает и питает, а других уничтожает и губит". "Тело есть орудие души, а душа — орудие Бога, и как тело многие движения производит своею силою, но больше всего и лучше всего — силою души, так и душа некоторые движения совершает сама по себе, некоторые же вверяет Богу, чтобы Он обращал и направлял ее по своей воле. И из всех орудий душа самое послушное". Главным проявлением Бога у митраистов считалось Солнце "глаз Митры". Анахарсис тоже прославляет Солнце, говорит, что "это бог единственный свободный или самый свободный".

    Мы не знаем, включали ли скифские верования учение о реинкарнации душ в последующих рождениях, но известно, что в религии даков, скифо-сарматского народа Фракии, это учение присутствовало. А из того факта, что упоминавшийся уже жрец Абарис сразу же сошелся с Пифагором, который в греческом мире считался основоположником теории о метемпсихозе, и что Абарис считался выдающимся пифагорейцем, мы можем судить, что учение о реинкарнации было известно и ему. Так согласуется ли глубина скифской религиозной философии с понятиями дикости и «варварства»? Между прочим, у самих греков до такого уровня мысли добирались лишь единицы, только величайшие ученые. Может, именно поэтому столь многие скифы, для которых подобные понятия были обычными, попав в Элладу и получив возможность высказаться, становились там "мудрецами"?

    Можно обратить внимание и на то, что в описании Геродотом Скифии приводятся сведения обо многих отдаленных странах и народах, проживавших от Балтики до Средней Азии. А ведь эти сведения Геродот собирал у самих скифов. И видно, что географию они знали гораздо лучше эллинов. О странах, известных грекам — Египте, Ближнем Востоке, Месопотамии, — они тоже были в курсе, по крайней мере из своих походов туда. Но земли, лежащие севернее, были эллинам совершенно неизвестны. Даже намного позже Геродота, во время походов Александра Македонского, в вопросах географии они откровенно «плавали», считая, например, одной и той же рекой Дон и Сырдарью, Памир отождествляя с Кавказом, и были уверены, что в Каспийское море можно попасть, если плыть вокруг Индии, поскольку считали это море заливом омывающего Азию океана.

    У многих авторов говорится о высоких моральных принципах скифов, о развитом понятии чести. Лукнан Самосатский писал, что "скифы являются более верными друзьями, чем эллнны", что они "ничего не признают выше дружбы, каждый скиф сочтет наиболее достойным разделить с другом его труды и опасности", у них "считается самой тяжкой обидой, если тебя назовут изменником дружбы". (Кстати, подобные понятия верности товариществу, взаимовыручки, нетерпимости ко лжи и предательству были тоже характерны для митраизма — именно из-за этого данная религия и завоевала популярность среди римских легионеров.)

    И наконец, скифы были прекрасными воинами. Некоторые древние авторы даже склонялись к признанию их лучшими воинами тогдашнего мира. Из Передней Азии, как уже говорилось, их удалось изгнать только ударом исподтишка Они покорили, сделав данниками либо союзниками, царства синдов и меотов на Кубани и Сев. Кавказе, а в VI в. до н. э. опять наведывались в Закавказье и разгромили там царство Урарту, которое от этого набега так и не оправилось и вскоре прекратило свое существование. Характерные закавказские бронзовые сосуды, захваченные в качестве трофеев, археологи находят по всей территории Скифии вплоть до правобережья Днепра и района Киева, из чего, кстати, видно, что здешние жители тоже участвовали в скифских походах в качестве полноправных союзников. (Между прочим, далеко не для всех народов Закавказья крушение Урарту стало бедствием — как раз гибель этой деспотической державы открыла путь к независимому развитию государственности грузин и армян, прежде порабощенных ею.) Скифские войска совершали походы до Урала, Балтики, Верхней Волги и Босфора. Их богатые погребения, относящиеся к VI в. до н. э. обнаружены на Одере и в Венгрии. А с армиями других государств, рискнувших вторгаться в Скифию, происходило то же, что с армиями, вторгавшимися потом в Россию, — они входили в ее пределы, но не выходили обратно. Гибли, блуждая по поджигаемой степи среди отравленных колодцев, засыпаемые стрелами летучих партизанских отрядов. Геродот писал: "Они устраивают так, что никакой враг, вторгшийся в их страну, не может уже спастись оттуда бегством, не может и настигнуть их, если только они сами не пожелают быть открытыми".

    В VI в. до н. э. через Среднюю Азию двинулся на север персидский царь Кир и погиб от рук родственных скифам массагетов. Его преемник Дарий Первый массагетов все же сумел одолеть, но затем, где-то в 513–512 гг. до н. э., решил завоевать и причерноморскую Великую Скифию. Объявив войну скифскому царю Идантирсу (наряду с которым упоминаются два других правителя, Скопасис и Таксакис), он перешел Дунай с 700-тысячным войском. Ему повезло больше, чем Киру, — он выбрался живым, но с жалкими остатками своего войска. Скифы эвакуировали на север, в поднепровские леса, свои стада и женщин с детьми, а сами двигались на один день пути впереди войска Дария, не принимая боя, но сжигая траву и засыпая колодцы. Причем, когда персы начинали голодать, лишенные припасов, и у военачальников закрадывались сомнения, не пора ли поворачивать обратно, их специально «подкармливали», оставляя на пути немного скота. И, давая таким образом возможность немного подкрепиться и приободриться, заманивали все глубже и глубже в безвыходное положение.

    Правда, маршрут войска Дария в описании Геродота выглядит весьма сомнительным — за два с лишним месяца оно якобы прошло земли почти всех народов Скифии, через Причерноморье добралось до Дона, форсировало его, потом вдоль реки двинулось в глубь страны, сожгло город Гелон, оставленный жителями. вышло куда-то в Поднепровье и оттуда вернулось в степи… Не говоря уж о том, что для огромной армии, обремененной обозами, сроки такого похода явно нереальные, Дарий оставил на Дунае свой понтонный парк — дважды пересекать Днепр, а также Дон и другие реки было бы для него слишком проблематично. Поэтому более логично предположить, что вся воина развернулась в степях между Дунаем и Днестром или по крайней мере между Дунаем и Днепром. (Как лихо в этих краях можно погубить армию, показал, например, Прутский поход Петра Первого). Это подтверждают и более поздние авторы — скажем, Страбон, писавший, что войско Дария погибло в "Гетской пустыне", по которой водили его скифы. Возможно, персы и форсировали Днестр (в легендах перепутанный с Доном), разумеется не в нижнем течении. И сожгли какой-то праславянский деревянный город — их в этих местах обнаружено несколько. Но за Южный Буг и Днепр они явно не заходили.

    Кстати, из описания этой войны видно, что «скифское» остроумие было присуще не только Анахарснсу. Стала уже хрестоматийной история о том, как Дарий, все дальше и дальше углубляясь в Скифию, послал отступающему Идантирсу возмущенное письмо: "Зачем ты убегаешь? Если ты силен — остановись и мы померяемся силами. Если ты слаб — остановись и признай мою власть". На что получил ответ: "Я не убегаю, а кочую так, как привык кочевать; а сильнее мы тебя или слабее — пойми из моего подарка". Подарок же состоял из птицы, мыши, лягушки и пяти стрел, что при правильной расшифровке означало: "Если вы не скроетесь в небо, как птицы, или в землю, как мыши, или в воду, как лягушки, то все погибнете от наших стрел".

    И Дарий в полной мере сумел оценить это, когда его измученная армия вынуждена была повернуть назад, — скифы обрушились на нее со всех сторон и принялись истреблять, налетая днем и ночью. А один из их отрядов пошел наперерез Дарию и отсек обратный путь к переправе. Собственно, спасло персидского царя лишь стечение обстоятельств. Степняки-скифы, логически рассуждая, что выбираться он будет по тем местам, где сохранилась трава и вода, туда и бросили свои силы, рассчитывая его перехватить. Но у Дария-то логика была другая — не считаясь с потерями людей, падежом коней и верблюдов, он в панике бежал по своим старым следам, где все было выжжено и вытоптано, зато не было опасности заблудиться Уже вблизи переправ, чтобы отвлечь внимание преследователей, он бросил в лагере 80 тысяч "самых изнуренных и тех, чья гибель имела наименьшее значение". А сам с частью приближенной гвардии сумел проскочить через Дунай под покровом ночи, да и то благодаря верности эллинских вассалов, сохранивших переправу, несмотря на дружеское предложение скифов разрушить ее и тем самым обеспечить себе свободу. По этому поводу родилось еще одно их глубокомысленное высказывание, ставшее афоризмом: "если греки свободные люди, то нет людей их трусливее; если греки рабы — то нет рабов их преданнее".

    Закончилась кампания полным триумфом скифов — преследуя бегущие остатки персидской армии, они сами переправились через Дунай и дошли до Дарданелл, захватив зависимый от Персии Херсонес Фракийский (ныне Галлиполи). Намеревались они вторгнуться и в саму Персию и даже начали по этому поводу переговоры со Спартой, чтобы ударить с двух сторон. Но тут уж помешала еще одна случайность. Скифские послы, прибывшие в Спарту, оказались такими мастерами по части выпивки, что общавшийся с ними царь и полководец Клеомен, непривычный к подобным дозам, в ходе переговоров свалился в белой горячке и повредился в уме. Кстати, тем не менее государствам Эллады, которые еще не были покорены Дарием, именно Скифия помогла сохранить и отстоять их независимость. Потому что после катастрофы в причерноморских степях Персия сумела оправиться далеко не сразу, и лишь через 20 лет Дарий смог начать действия против Греции. И посылал на нее уже не такие гигантские армии, а обычные карательные экспедиции, одну из которых разметала буря, а другая была разбита при Марафоне.

    В IV в. до н. э. скифский царь Атей широко развернул завоевательную политику. Античные историки рисуют его весьма яркой личностью: мудрым правителем, заботливым «отцом» своего народа, милостивым к побежденным и полководцем истинно "суворовского типа". Например, когда к нему прибыли послы царя Македонии, 90-летний Атей, собственноручно чистя скребницей коня, спросил, делает ли так же их повелитель. А когда получил отрицательный ответ, удивился: "Как же тогда может он идти на меня войной?" Атей подчинил греческие города Причерноморья. Некоторые из них, например Никоний, ему пришлось для этого брать штурмом, хотя разорять их и отдавать на разграбление, как обычно поступали «цивилизованные» завоеватели того времени, он не стал, удовлетворившись признанием подданства и данью. Захватил он и часть задунайской Фракии, но столкнулся здесь с другим завоевателем, Филиппом Македонским. В 339 г. до н. э. Филипп нанес ему жестокое поражение, по свидетельствам современников, опять лишь с помощью какой-то военной хитрости, хотя конкретные версии на этот счет расходятся. Погиб и сам Атей, однако в глубь Скифии Филипп благоразумно не пошел.

    Но его сын Александр, начиная свои знаменитые завоевательные походы на восток, имел в качестве цели и Скифию. В 532 г. до н. э. его полководец и наместник во Фракии Зопирион выступил с армией на север- Его целью было покорить Причерноморье и соединиться со своим царем, отправившимся завоевывать Персию (как уже указывалось, эллины считали Дон и Сырдарью одной и той же рекой). О подробностях похода Зопириона нам ничего не известно по одной простой причине — изо всей его армии из Скифии не вышел никто. Войско сгинуло до последнего человека.

    А Александра, похоже, весьма чувствительно потрепали скифские сородичи в Средней Азии. Хотя в описаниях его походов содержатся, главным образом, упоминания побед над ними, но, перейдя Сырдарью, он почему-то быстро повернул обратно. Упоминают хроники и об уничтожении саками нескольких его отдельных отрядов. А "европейские скифы" в период пребывания Александра в Азии, т. е. в 320-х годах до н. э., несколько раз присылали послов к нему, предлагая дружбу и союз, который царь Скифии готов был скрепить династическим браком и отдать Александру в жены свою дочь (Арриан. "Поход Александра", М., 1993). Отсюда, кстати, видно, что скифы хорошо знали пути в Среднюю Азию и поддерживали с ней прочные контакты. От брака Александр отказался, с послами обошелся любезно и заверил их в своей дружбе.

    Однако, судя по всему, мыслей о покорении Скифии он так и не оставил. Разве мог «непобедимый» завоеватель смириться с неотмщенной гибелью Зопириона? К тому же, он стал считать себя и наследником персидских царей, то есть, по его убеждениям, должен был рассчитаться и за Кира с Дарием. Известно, что со скифским посольством он отправил в их страну ответных послов из числа своих приближенных «гетайров», но с целью "познакомиться с природой скифской земли и узнать, велико ли народонаселение, каковы его обычаи и с каким вооружением оно выходит на войну". А хорезмийскому царю Фарасману, предлагавшему провести Александра к Черному морю вокруг Каспия, он дал согласие на союз, хотя счел такой поход пока несвоевременным и "попросил отложить свою помощь". Очевидно, Скифия стояла у него "на очереди" после Индии и других азиатских стран. Но ранняя смерть оставила этот проект в числе прочих нереализованных замыслов, и помериться силами с северной державой самому Александру так и не удалось. Очень может быть, что только из-за этого ему и удалось остаться в истории "непобедимым"., Лисимах, один из диад охов Александра, получивший при разделе империи Македонию, развернув войну против гетов, вздумал побывать и за Дунаем, причем даже сумел нанести скифам поражение (хотя, скорее всего, имел дело не со всем их войском, а с наспех собранными отрядами ополчения приграничных племен). Но во время второго похода на север геты при поддержке скифов наголову разгромили его армию и взяли в плен его самого. Потом, правда, отпустили — просто так, широким жестом души.

    Любопытно, что в ранних польских хрониках XII века (Галла Анонима, Винценция Кадлубека) сохранились какие-то предания о победах поляков над Александром Македонским, а у Низами, примерно в это же время создававшего поэму «Искандер-намэ», противниками Александра выступают русские. Отсюда опять видна преемственность между скифскими и славянскими народами.

    Еще один противник Скифии образовался у нее под боком — эллинское Боспорское царство со столицей в Пантикапее (Керчь). В 438 г. до н. э. греческая — династия Археанактидов на Боспоре сменилась фракийской династией Спартокидов. Почему и каким образом у власти там оказались фракийские цари, остается неизвестным, но, видимо, именно из-за этого политика Боспора стала резко отличаться от других эллинских колоний, традиционно сохранявших структуру полисов, т. е. городов-государств, контролирующих лишь небольшие участки прилегающей территории. Боспор объединил в своем составе несколько близлежащих колоний — Феодосию, Фанагорию (Тамань), Горгиппию (Анапа), Корокондаму, Гермонассу, и в конце IV — начале III вв. до н. э. развернул экспансию на черноморском побережье Сев. Кавказа и в Приазовье. Ему удалось подчинить народы синдов и меотов, прежде зависимых от Скифии, а в устье Дона утвердить свой город Танаис. Вернуть эти места и изгнать боспорцев с побережья скифы не смогли, возможно, из-за того, что Спартокиды привлекали в качестве союзников соседние племена савроматов, обитавшие на восток от Дона. Но все попытки Боспора продвинуться в глубь материка закончились для него поражениями.

    Древнегреческий историк Фукидид писал: "Ни один народ сам по себе не в силах устоять против скифов, если бы все они жили между собой согласно". Замечание немаловажное, поскольку предки славян, как, увы, и их потомки, нередко пробовали свою первоклассную боевую выучку друг на друге…

    Глава 15 ВЕЛИКАЯ СКИФИЯ: КТО ЕСТЬ КТО?

    "Велесова Книга" называет различные славянские и родственные славянам народы: "Мы — потомки Дажьбога, родившего нас через корову Земун, и потому мы кравенцы: скифы, анты, русы, борусины и сурожцы" (II, 7э). В других отрывках упоминаются и иные славянские и праславянские этнонимы: поляне, древляне, северяне, словене, тиверцы, дулебы, ляхи, хорваты, чехи, арии, карпы и др. Наверняка в скифское время существовали далеко не все эти племена. Но предки некоторых из них, несомненно, уже присутствовали в Причерноморье. Самое полное описание различных народов Скифии оставил нам Геродот, и относится оно к V в. до н. э. К сожалению, идентифицировать их непросто. Этнонимы, как и имена людей, греки часто давали в собственной транскрипции, а то и в буквальном переводе на свой язык. Есть сложности и с географической локализацией. Как уже говорилось, в то время в Восточной Европе больше было крупных рек и озер, ныне исчезнувших. К тому же, Геродот представлял территорию Скифии схематично: Дунай и Днестр он считал текущими строго в широтном направлении, а Днепр и Дон — в меридианальном. Из-за этого тоже возникают вопросы. Скажем, "страну будинов" он помещает "за савроматами", жившими между Доном и Волгой. Если следовать на север, то мы попадаем куда-то в район Средней Волги, а если двигаться вдоль реального течения Дона и Донца, то попадаем на Левобережье Днепра и в бассейн Десны. И лишь сопоставление с другими данными из его описания и описаний последующих авторов (например, Плиния Младшего) позволяет определить, что ближе к истине все же второй вариант и "страна будинов" располагалась по окраине полосы лесов и лесостепи от Днепровского Левобережья и далее к востоку, возможно, действительно вплоть до Волги. И все же попробуем разобраться с Геродотовыми характеристиками.

    Если ориентироваться по Карпатам, то ближе всех к ним жили «агатирсы», обитавшие по Днестру, Пруту и Серету. О них он говорит: "Агатирсы — самые изнеженные из людей; они носят много золотых украшений; они сообща пользуются женщинами, с тем чтобы всем быть друг другу близкими родственниками и, находясь в близком родстве, не испытывать друг к другу ни ревности, ни вражды. А остальные обычаи у них похожи на фракийские". О "раскрашенных агатирсах" писал и Вергилий, а Помпоний Мела сообщает: "Агатирсы разрисовывают лица и тела более или менее, смотря по степени благородства, все одними и теми же рисунками, и причем так, что смыть их невозможно", то есть речь идет, скорее всего, о татуировках. Известно, что у них было свое царство и воевать они умели, несмотря на «изнеженность». Их царь Спаргапит одержал победу над скифским царем Ариапитом. А при нашествии Дария они заняли вооруженный нейтралитет, не пустив в свои края ни персов, ни скифов. Кто же такие «агатирсы»? Возможно, их своевременной идентификации помешала лишь византийская путаница с древнегреческими буквами, когда «тэта» стала читаться как «ф» вместо «т», "бэта" — как «в» вместо «б» и т. д., в результате чего «агатирсы» долгое время значились в литературе «агафирсами». А между тем, этноним «агатирсы», во-первых, перекликается с названием Днестра — Тирас, а во-вторых, не напоминает ли он славян-тиверцев? Которые, кстати, обитали позже как раз в этих местах!

    Давайте проверим предположение на их соседях. Рядом с «агатирсами», по Южному Бугу, жили, по Геродоту, земледельцы- «ализоны». А рядом с тиверцами уличи. То есть и здесь мы видим явное сходство этнонимов: ализоны — уличи. По-видимому, и агатирсы, и ализоны были более древними обитателями Причерноморья, чем скифы, и относились к киммерийским народам: в одном из вариантов легенд о прародителях старший брат Агатирс был изгнан Скифом из своей страны, а Гомер в «Илиаде» упоминает о кораблях «гализонов», прибывших откуда-то с севера, из "стран отдаленных", и участвовавших в Троянской воине, причем вождь их носит близкое к славянскому звучанию имя Годий.

    На правобережье Днепра и в верхнем течении Южного Буга до Карпат обитали «скифы-пахари», по Днепру — «скифы-земледельцы», они же «борисфениты», в степях Северной Таврии, восточное Днепра до реки Герра (р. Молочная около Мелитополя), — «скифы-кочевники», а земли севернее, от Левобережья Днепра в районе Днепровских порогов и Запорожья до Дона, как и степную часть Крыма, занимали "царские скифы": "храбрейшие и многочисленнейшие скифы, прочих скифов почитающие своими рабами". Историки давно ломают голову над этими определениями. Конечно, земледельцев от кочевников можно условно разделить по роду занятий. Но почему тогда отделены «земледельцы» от «пахарей»? Давайте предположим другую версию, а что если эти обозначения являются просто племенными этнонимами, данными Геродотом в буквальном переводе? Например, слово «земледельцы» вполне может быть попыткой перевода слова «поляне», и жили они как раз по Днепру. А другое их имя — «борисфениты» — это, очевидно, борусйчи. Тогда само греческое название Днепра — Бо-рисфен можно перевести как "река борусн". В пользу предположения об отождествлении «земледельцев» с предками полян говорит и этноним «палеи», переданный Плинием в отношении какой-то части скифов.

    А «пахари»? Конечно, «оратаи», т. е. арии. Только здесь арии — не общее обозначение арийских народов, к которым принадлежали и индусы, и персы, и германцы, и скифы, а название скифского племени, производившего себя от отца Ария. Согласно "Велесовой Книге", именно Арий довел свой род до Карпат (II, 15а; I, 26). Может быть, одно из скифских племен сохранило более древний этноним, а может быть, племя более древнего народа — ариев — «оскифилось», на каком-то этапе истории влившись в скифский союз.

    Расшифровать определение «кочевники» намного сложнее. Но, в принципе, русский перевод «кочевники», обычно употребляемый в данном случае, не совсем корректен. У Геродота эта часть скифов обозначена термином «номады». А слово «номады» в греческом языке имело несколько значений, и «кочевники» далеко не самое главное из них. Более точно «номады» переводится как «пастухи», "скотоводы". А подобными самоназваниями и в последующие века обозначали себя многие степные народы. То есть и это название вполне может претендовать на роль этнонима, хотя, может быть, он и исчез в дальнейшее время.

    А может быть, и сохранился. Например, «венды» — от слова «водить» (скот)? Как уже отмечалось, согласно "Велесовой Книге", Венд — сын Скифа. У славян они могли запечатлеться под именем «берендеи», "бродники" — от слова «бродить». А может быть, их этноним производился от праотца Кисека, "который был владелец южных степей" и тоже происходил от Скифа (I, 6а)? Тогда они могли быть предками созвучного с этим именем дакийского племени костобоков. Или кашаков (касогов), смешавшись потом с кавказскими народами и переняв их язык. Собственно «скифами» или саками были "царские скифы", занимающие господствующее положение и передавшие свое название другим племенам, вошедшим в их союз. Хотя и они делились на несколько племен, имевших свои этнонимы.

    В Скифии жили и более древние, автохтонные народы. В горной части Крыма тавры, которых Геродот описывает варварами и грабителями. Они промышляли и морским пиратством, то есть знали мореходство: их главная база располагалась в Балаклавской бухте. Тавры исповедовали какую-то архаичную религию и поклонялись Деве, которой приносили человеческие жертвы. В отличие от других авторов, Геродот проводит разницу между этой Девой и греческой Артемидой (он считал ее обожествленной Ифигенией, но, разумеется, это было местное божество, один из культов Великой Матери). В Приазовье, на Кубани и части Сев. Кавказа жили племена меотов — судя по всему, составлявших также доскифское население этих краев. О них Геродот почти не рассказывает, но у других авторов мы находим, что меоты не были единым народом и состояли из множества племен. Скилак Кари-андский упоминает синдов, керкетов, ахеев, гениохов, кораксов, коликов, Страбон — синдов, дандариев, тореатов, агров, аррехов, тарпетов, обидиакенов, ситтакенов, досхов, аспургиан. Хотя эти данные относятся к гораздо более поздним временам, но можно предположить, что «меоты» было обобщенным названием населения Приазовья, возможно, этнически разнородного, осевшего здесь в разные времена. Археологические раскопки показывают, что задолго до скифов тут существовала развитая культура, города и царства, хотя в описываемое время они зависели то от Скифии, то от эллинского Боспора.

    Рассмотрим места, лежащие севернее, в районе уже упоминавшегося города Гелона-Голуни, т. е. современной Полтавы. Там проживали сразу несколько народов. Геродот писал, что этот город находится в "стране будинов". "Будины племя большое и многочисленное, все они очень светлоглазые и рыжие". Но он сообщает и о том, что "будины, будучи исконными жителями — кочевниками, единственные из тех, кто здесь живет, питаются шишками" (вероятно, орехами). В исконных жителях «будинах» нетрудно узнать финнов, коренное население лесов Европейской России. "Очень светлоглазые будины" — это чудины, "чудь белоглазая", тем более что буквы и звука «ч» в греческом языке не было. "Велесова Книга" называет финнов «ильмерами», происходящими от отца Ильмера. К озеру Ильмень он вряд ли имеет отношение, скорее наоборот, — озеро получило название от этнонима. Этот прародитель финнов фигурирует и в «Калевале» как кузнец Ильмаринен, а слово «ильмеры» созвучно со многими известными этнонимами финских племен; меря, мордва, мари, мурома, мещера. Корень у них общий, и в скифское время расселялись они гораздо южнее, занимая всю полосу лесов от Левобережья Днепра до верховий Дона или Средней Волги — об этом упоминает и Геродот, сообщая, что они населяют "область, всю поросшую разнообразным лесом… за пустыней, если отклониться к востоку". Финны почти всегда, согласно текстам "Велесовой Книги", выступали союзниками праславян и славян. Между прочим, отсюда возникает вопрос; не звался ли Илья-Муромец на самом деле Ильмер-мурома (в летописные времена племя мурома жило ближе всех от Киева)?

    Но вернемся к городу Гелону. По Геродоту, основали его не будины, а «гелоны», пришедшие позже и поселившиеся здесь. Геродот считал их очень высокоразвитым народом, выдвигал даже предположение, что это эллины, изгнанные из торговых поселений и осевшие на севере. В их языке он находил скифские и греческие слова. Упоминал, что в этом городе построены "святилища эллинских богов со статуями, алтарями и храмовыми зданиями из дерева", люди поклоняются Дионису, что гелоны — "земледельцы, употребляют хлеб, занимаются садоводством и не похожи на будинов ни сложением, ни цветом кожи".

    Правда, свою версию о греческом происхождении гелонов опровергает сам Геродот, поскольку в легендах о происхождении скифов называет трех братьев: Скифа, Гелона и Агатирса. То есть это были родственные народы. Но уж кого-кого, а греков скифы близкими родичами и «братьями» никогда не считали. Они и царей-то своих убивали за приверженность греческим обычаям! А археологический возраст Бельского городища, с которым идентифицируется Гелон, намного старше, чем начало эллинской колонизации, — как уже упоминалось, оно относится к концу киммерийской — началу скифской эпохи. То есть основали его либо киммерийцы, ушедшие от пришельцев севернее (что опять же согласуется с легендой о старших братьях Агатирсе и Гелоне, изгнанных со своей родины Скифом), либо скифы, когда только начали осваивать эти края. К тому же город был деревянным и по археологическим данным, и по Геродоту. Он писал, что деревянными были и стены, и дома, и храмы. Согласитесь, что деревянное зодчество как-то не очень вписывается в эллинские архитектурные традиции… Более поздние авторы, например Евстафий, также писали о том, что гелоны "сарматское государство".

    Кстати, так бы и пустили скифы греков в глубины своей земли! В Причерноморье действительно происходило некоторое смешение эллинов с местными жителями, Геродот называет такое население «каллипидами». Но жили они только на побережье, вблизи греческих городов и числились подданными этих полисов, а не Скифии. Тогда кто же такие были «гелоны»? Возможно, просто-напросто «голуньцы», как впоследствии русские становились рязанцами, смолянами, новгородцами. Но напрашивается еще одна версия. Историческая область в Северном Иране до сих пор носит название Гилянь. А располагалась она примерно в тех же местах, где находилось скифское закавказское царство. Известно, что в древности ее населяли племена гелов. Они вполне могли стать союзниками скифов, когда те обосновались в их краях и вели войны на Ближнем Востоке, — в языковом и культурном отношении гелы были родственны скифам, на территории Гиляни даже обнаружены произведения искусства в "зверином стиле", как и у скифов. А территориально Гилянь входила, видимо, как раз в ту часть Мидии, которая после победы скифов отошла к ним. И какая-то часть гелов, вовлеченная в поток скифских переселений, могла уйти с ними в Причерноморье. Данное предположение подтверждается культурой садоводства и согласуется с упоминавшейся уже информацией Страбона о переселении скифами какого-то племени из Мидии в свои края — это могли быть либо арии, т. е. «скифы-пахари» (впоследствии в Персии сатрапия Арпана располагалась по соседству с Мидией), либо гелы-гелоны.

    Разумеется, существуют и другие версии. Скажем, ряд западных авторов считает гелонов доскифским народом, родственным кельтам — галлам и предкам шотландцев — гэлам, хотя единственным доказательством такой гипотезы служит созвучие этнонимов, а, как было уже показано ранее, близкие по звучанию этнонимы — отнюдь не редкость и рассыпались по просторам Евразии в самом широком диапазоне. Но, в принципе, может быть и так. Вовсе не исключено, что какая-то ветвь народа, близкого кельтам, осела в Восточной Европе еще в киммерийский или докиммерий-ский период.

    Что же касается «греческих» слов в гелонском языке, то они наверняка остались в от общих индоевропейских корней. Ведь распространение минойской, и уж тем более ахейской культуры четко отслеживается с севера, из Причерноморья или Карпатско-Балканского региона, а дорийско-иллирийской культуры — из Южной Прибалтики, тоже впоследствии славянских краев. Между прочим, уже в I тысячелетии н. э. и византийские авторы неоднократно обращали внимание на многочисленные параллели в греческом и славянском языках.

    Ну а голуньский Дионис, скорее всего, являлся Дажьбогом. Дионис, как и Дажьбог, был умирающим и воскресающим божеством. Оба они были "дважды рожденными": Дионис — Семелой и лично Зевсом, Дажьбог — Сварогом и Перуном. Обряды причастия хмельной сурицей должны были казаться грекам вполне «дионисическими» ритуалами. Можно назвать и более глубокие общие черты. Так, Дионис лишь на греческом Олимпе занял скромную «должность» бога вина изначально он являлся сложным, могучим божеством живой природы, «богом-сыном», и покровителем земледелия. Его культ включал в себя и мистерии, сакральные учения. Впрочем, не исключено, что в эллинском представлении Дионисом стал еще кто-то из славянских и праславянских богов. Так, по некоторым сведениям, Хорса, "коловра-щающего Сурью" (Солнце) и покровительствовавшего брожению медовой сурицы, в Киевской Руси иногда изображали обнаженным, с венком на голове и сидящим на опрокинутой бочке, а в жертву ему приносили пиво или хмельной мед (любопытно, что та же символика сохранилась у Донского казачества — голый казак на бочке). А в одной из новгородских "берестяных грамот" слуга напоминает господину, что надо позаботиться о мехах для вина к празднику Велеса.

    Кстати, как раз в культе Диониса прослеживается много «славянских» черт. Его мать зовут Семела (Semela) — нетрудно увидеть, что это имя легко читается как «Земля». Воспитывает его, согласно мифам, малоазиатская богиня Кибела это та же славянская Купала. "Вакхическое исступление", в которое, согласно Геродоту, приходили жители Гелона на праздниках в честь Диониса, можно увидеть на обнаруженных в этих же краях, на Чернигов-шине, славянских украшениях с изображениями языческих русалий. А следы древних оргаистических ритуалов в честь Диониса, точнее, его аналогов, дожили на Руси вплоть до XIX в. в виде игрищ и обрядов на Ивана Купала и Аграфену Купальницу, и между прочим «агра» в переводе с греческого — это все та же "земля".

    Третьим народом, обитавшим в тех же краях, были «невры». О них Геродот сообщает: "У невров нравы скифские… Кажется, что люди эти колдуны; по крайней мере скифы и эллины, живущие в Скифии, рассказывают, что ежегодно однажды в год каждый невр становится на несколько дней волком, а потом снова принимает человеческий облик… и рассказы удостоверяют клятвою". Они жили где-то западнее, на Волыни или Карпатах, у истоков Днестра и Южного Буга, а около VI в. до н. э. покинули эти места, — по Геродоту, из-за чрезвычайно расплодившихся змей — после чего поселились с будинами и гелонами. "Велесова Книга" упоминает этот же этноним и это же переселение: "А потом мы потекли на восход Солнца и шли до Непры (Днепра). Река же та течет к морю, и мы осели у нее на севере и именовались непрами и припятцами" (II, 5а). А «змеями» были, скорее всего, «щеки» — род Щека, предки современных чехов. Согласно работам академика Н. Я. Марра, древнеарийское слово «щек» переводится как «змей», то есть и здесь Геродот применил дословный перевод. Интересно, что в том же отрывке "Велесовой Книги" это подтверждается — именно род Щека главенствовал в то время в Прикарпатье: "За тысячу пятьсот лет до Дира прадеды наши дошли до Карпатской горы, и там они осели и жили ладно, потому что роды управлялись отцами родичей, а старшим был род Щека из ариев" (II, 5а). Между прочим, это является еще одним доказательством подлинности "Велесовой Книги", поскольку ко времени ее находки данные переводы Марра еще не были известны и опубликованы.

    Кстати, в подлиннике у Геродота могли быть не «невры», а «небры» — из за той же византийской путаницы с прочтением буквы «бэта». Похожее слово встречается и в "Повести временных лет" — «нарцы», которые "и есть славяне". Многие исследователи почему-то переводят его как «норики», хотя Норик был кельтским королевством на территории современной Австрии, и гораздо логичнее соотнести «нарцев» с «неврами». (Хотя, в принципе, при описании галльской войны у Цезаря действительно упоминается и кельтское племя "невриев".) А область в верховьях Западного Буга уже в летописные времена именовалась "землей Нурской". Согласно Плинию, невры жили где-то в верховьях Днепра, а рядом с ними он называет гелонов, что согласуется с приведенным выше отрывком "Велесовой Книги" о «непрах», осевших по Днепру и Припяти, и подтверждает локализацию Гелона на Левобережье.

    Невры, пришедшие с запада, явились, очевидно, киммерийской «добавкой» в скифскую семью народов. Как и поляне, смешавшиеся с ариями. Борусичи производили себя от Ария ("От Ария — это общий наш отец с борусами…"; II, 6а). А поляне, как уже говорилось, были «дочерним» киммерийским племенем, ушедшим "на сторону", в "чужую семью". Во времена Геродота это были уже два названия одного и того же народа. А о происхождении невров говорит и культ волка, который явно не был скифским. С большой долей вероятности его можно считать киммерийским — он получил в древности широкое распространение примерно в тех же местах, куда расселялись киммерийцы из Причерноморья: во Фракии, на севере Балкан, на Карпатах и Балтике (Иванов В. В. «Волк». "Мифы народов мира". М., 1980). На ионийских изображениях VII–VIII вв. до н. э. киммерийцев даже в бою сопровождали крупные волкоподобные собаки типа овчарок. Впоследствии этот культ был широко распространен и у славян. У сербов, болгар и некоторых других племен имя Волк было самым распространенным, а в русских писцовых книгах оно часто встречалось вплоть до XVIII в. Один из племенных союзов прибалтийских славян-венедов назывался лютичами ("лютый" — синоним волка). Этноним «лютичи» упоминается Нестором и где-то на Карпатах, в верховьях Днестра.

    Для народов данных регионов были характерны поверья о способности превращаться в волка своих вождей, что также отмечалось на Руси, например в былинах о Волхе Всеславовиче. Оборотнем считался князь Олег. А в "Слове о полку Игореве" князь Всеслав Полоцкий "великому Хърсови влъком путь прерыскаше". А Св. Георгий, с чьим образом совместились позже многие черты Хорса, считался в народе "волчьим пастырем". Между прочим, в средневековой Западной Европе легенда, сходная с преданием о неврах, относилась к каким-то районам Литвы: что там, мол, многие жители — оборотни, раз в год, на Рождество, они на 12 дней превращаются в волков и рыщут по полям под руководством некого сверхъестественного "волчьего пастуха", хотя и не трогают при этом людей. (Любопытно, что по греческой традиции царь Ликаон, превращенный богами в волка, был сыном Пеласга, откуда видна прямая связь и преемственность пеласгов и киммерийско-фракийской культуры.)

    Этнический узел из невров, гелонов и, возможно, какой-то части будинов, завязавшийся вокруг Гелона-Голуни, судя по всему, сыграл важную роль в процессах будущего славянского этногенеза. Можно даже выдвинуть и обосновать гипотезу, что отсюда берет истоки племя словен. Сопоставим легендарных прародителей, названных в "Велесовой Книге" и у Геродота. Напомним, что имя прародителя-эпонима в преданиях обычно обозначало весь народ. В "Велесовой Книге" указаны по одной линии Арий, по другой — братья Славен и Скиф, и отдельно — Тиверец. У Геродота по одной линии назван Таргитай, по другой братья Гелон, Скиф и Агатирс. Арий, как уже говорилось, совмещается с фигурой Таргитая или является его потомком. Скиф и Агатирс — это Скиф и Тиверец. А оставшийся Славен соответствует Гелону. У них много общего. И тот и другой брат Скифа. И тот и другой, придя со Скифом в Причерноморье, отделился от него, уйдя на север. И тот и другой предпочли оседлый образ жизни кочевому. И тот и другой основывают большой город. Почему же изменилось имя? По простой причине. Когда от смешения гелонов с неврами и, возможно, добавками других соседних народов образовалось новое племя словен, то и имя легендарного прародителя стало другим, соответствующим новому этнониму.

    Глава 16 НА СЕВЕР ОТ СКИФСКИХ СТЕПЕЙ…

    В I тысячелетии до н. э. продолжалось освоение людьми северных лесов. Если развитые археологические культуры бронзового века редко заходят дальше лесостепной полосы, то культуры железного века появляются уже и на Оке, и в верховьях Волги. Видимо, это было связано с дальнейшим потеплением на планете, подсыханием оставшихся от Потопа болот. Взамен беспокойного степного изобилия лес давал относительную безопасность. Какие-то народы вытеснялись на север более сильными, какие-то продвигались в поисках лучших мест. Известно, скажем, о миграции голиндов (голядь) с территории современной Литвы, в результате чего образовалась полоса балтских народов, протянувшаяся от Пруссии до нынешних Коломны и Тамбова через верховья Днепра. К сожалению, идентифицировать по трудам Геродота лесные народы намного труднее, чем «лесостепные». Сведения о тех, кто жил далеко от моря, греки получали от более близких соседей, которые могли называть их по-своему, прозвищами или кличками. Например, попробуйте сейчас мысленно обойти по кругу Германию и расспросить о ее народе в других государствах. Вы услышали бы «немцы», "боши", «швабы», "фрицы", «германцы», но никто не сказал бы вам настоящего "дойче".

    Так, где-то на востоке или северо-востоке Скифии лежали владения «меланхленов», представлявших собой "племя иное, не скифское". «Меланхлены» явное прозвище, в переводе с греческого "черные плащи". О них нам известно лишь то, что "меланхлены все носят черные одежды, откуда и произошло их наименование, а образ жизни ведут скифский". Однозначной идентификации меланхленов мешает проблема их четкой локализации — здесь тоже возможно несколько вариантов. Согласно Геродоту, они жили «выше» царских скифов, а за ними простирались какие-то болота. Если понимать это «выше» в прямом смысле, Т. е. севернее, то они располагались на Верхнем Дону, в районе нынешнего Воронежа или восточное в сторону Волги, Тогда возможно, что это были биттогуры, известные впоследствии как "черная угра", угорский народ, живший потом где-то на Средней или Верхней Волге, Но, может быть, у Геродота, который не заезжал дальше Ольвии, опять произошло некоторое смещение направлений, и «меланхлены» жили не севернее, а восточнее или юго-восточнее "царских скифов"? Тогда это один из кавказских народов, а их "черные плащи" — обычные бурки. В пользу такой версии говорят свидетельства других античных авторов. Так, Гека-тей Милетский локализует их где-то гораздо южнее, чем Геродот, упоминая их вслед за крымскими и приазовскими городами и племенами, а у Скилака Кариандского они вообще названы рядом с колхами. Где-то на Кавказе называет их и Помпоний Мела. Ну а болота, соседствующие с их страной, могли быть и долиной Кубани.

    Согласно Геродоту, на север по Днепру за владениями «скифов-земледельцев» лежала "обширная пустыня" (т. е. безлюдные места), а уже за ней жили "андрофаги, народ особенный, вовсе не скифский". «Пустыня» позволяет предположить водораздел — значит, «андрофаги» обитали предположительно по Западной Двине. Очевидно, это тоже кличка, в переводе с греческого «людоеды», "пожиратели людей". Об «андрофагах» сообщается, что "из всех народов они имеют самые дикие нравы, нет у них ни правды, ни закона; они ведут кочевую жизнь; их одеяния схожи со скифскими; их язык отличен от скифского; они одни из всех. этих племен являются каннибалами". Возможно, такая слава и такое прозвище были связаны с человеческими жертвоприношениями — широко практиковавшимися, например, у балтов. Или с обрядами ритуального каннибализма, тоже кое-где упоминающимися в те времена, скажем, у родственных скифам исседонов и массагетов, живших в Средней Азии. Хотя здесь следует отметить одну закономерность: во всех античных источниках каннибализм приписывается неким отдаленным и малоизвестным народам, с которыми авторы и их информаторы непосредственно не контактировали. Точно так же эллины до основания колоний в Причерноморье и более близкого знакомства распускали слухи о людоедстве скифов. Поэтому и каннибализм «андрофагов» может объясняться обычными россказнями о «варварах». Не исключено, что это было просто прозвищем «дикарей», хотя известно, например, что и у них существовала какая-то государственная организация, имелись свои цари. Стоит также отметить, что слово «андрофаги» имело еще одно значение. В древнегреческом языке «андрофагами», пожирателями людей, назывались львы. Так, может быть, и здесь имела место попытка буквального перевода греками их этнонима или обозначение их тотемического животного? Например, этнонима «ливы» — впоследствии они жили как раз на Западной Двине. А у родственных ливам эстонцев до сих пор в гербе присутствуют три льва, несмотря на то, что они в здешних краях в исторические времена не водились. Во всяком случае, локализация места проживания «андрофагов» позволяет отождествить их с предками балтских или финских народов.

    На север от страны будинов, гелонов и невров, по Геродоту, тоже лежали безлюдные места "на протяжении семи дней пути" — вероятно, водораздел притоков Днепра и Оки, "а за пустыней, больше в восточном направлении, живут тиссагеты, народ особый и многолюдный… В смешении с ними, в тех же местах, живет народ йирков…" Исследователи склонны видеть в тиссагетах и йирках народы, создавшие Городецкую культуру на Оке и Дьяковскую — от Оки до Верхнего Поволжья. Правда, Геродот говорил, что они живут охотой, а раскопки показывают наличие в этом районе больших укрепленных городищ, развитого скотоводства. Впрочем, охота могла быть здесь не только средством пропитания, но и иметь торговое значение — ценные меха отсюда в виде товара либо дани шли в Скифию и далее в Средиземноморье. Определить этническую принадлежность этих народов довольно затруднительно. Ряд исследователей считают «йирков» ургами или урогами — угорским племенем, ставшим впоследствии одними из предков болгар. В пользу их родства с уграми говорит и то, что йирки, по Геродоту, были конным народом, отличными наездниками и дрессировщиками лошадей, и то, что Помпоний Мела в своем «Землеописании» вместо «йирки» употребляет слово «турки» обычное для римлян обозначение угров. Данная гипотеза подтверждается и гидронимикой этих мест: в верховьях бассейна Оки есть реки Угра, Угричка, Угреша, и в Московской обл. была р. Угреша — приток Пехорки" Но вот кем являлись «многолюдные» тиссагеты, мы совершенно не знаем. Была ли это боковая ветвь какого-то арийского народа, оттесненная в глушь? Финны? Но Геродот не смешивает их с финнами-"будинами". Угры? Самодийцы? Или еще более древние, реликтовые племена? Неизвестна нам и дальнейшая их судьба. Погибли они в войнах? Вымерли? Влились миграции славян или угров? Или смешались с финскими племенами, постепенно отступавшими на север? Несколько исчезнувших племен называет и "Велесова Книга": какие-то «лиры» или «леры», поглощенные финнами-ильмерами, а также некие «рыбоеды» — вероятно, родственные праславянам, которые отказались идти с ними на новые места проживания, "не стали плодиться" и вымерли, "потому что от неплодных ничего не осталось" (II, 7э). Кстати, племя «рыбоедов» отмечалось античными авторами на Каспии, т. е. в тех местах, где побывали скифы и откуда переселилась с ними в Причерноморье какая-то часть местного арийского населения.

    К образованию приокских и поволжских городов, возможно, имел прямое отношение и другой народ — "особые скифы", жившие где-то на севере и "прибывшие в эту местность по отделении от царственных скифов". Но более логичным кажется связать с "особыми скифами" не Городецкую или Дьяковскую, а Ананьин-скую археологическую культуру на Средней Волге и Каме — здешние находки показывают наличие земледелия, скотоводства, ремесленных мастерских, металлургии. Причем в пользу "особых скифов" говорит не только уровень здешней цивилизации, но и время существования этой культуры — примерно VIII–III вв. до н. э., что соответствует и периоду существования самой Великой Скифии.

    Наконец, по-видимому где-то в Предуралье, жили "обитатели подножья высоких гор… название этого народа — аргиппеи… Говорят, что все они, как мужчины, так и женщины, плешивы от рождения, курносы и с большими подбородками; речь у них особая; одеваются они по-скифски, а питаются плодами деревьев… Никто из людей не обижает их, потому что они считаются священными, нет у них никакого вооружения. Далее, они улаживают раздоры в среде окрестных народов, а убежавший к ним изгнанник защищен от какой бы то ни было обиды". Священный характер, вегетарианское питание, локализация места проживания наводит на размышление: не были ли они потомками каких-то древних жрецов? И не в районе ли Аркаима проживали эти «аргиппеи»? Как уже говорилось, даже сейчас многие из приехавших туда по непонятным причинам лысеют. Хотя здесь, конечно, может идти речь просто об обычае брить голову, довольно распространенном среди жреческих сословий древности. Впрочем, не только у жрецов — у многих жителей Востока он сохранился до сих пор.

    Геродот в своем описании рассказывает и о других народах, обитавших за пределами Скифии. Ближайшими ее соседями, жившими на восток от Дона, были племена савроматов, за Уралом кочевали аорсы, в степях нынешнего Казахстана и Средней Азии обитали массагеты, где-то далеко на востоке — сираки, исседоны. Все эти племена известны и из более поздних источников как народы скифо-сарматского происхождения. И некоторые из них жили очень далеко от Причерноморья, например, в начале нашей эры город Исседон упоминается на востоке Средней Азии. То есть познания в географии скифских информаторов Геродота, как уже отмечалось, были весьма обширными и достаточно точными.

    Пожалуй, стоит еще отметить, что в своем описании Скифии Геродот четко выделял «меланхленов», "будинов", «андрофагов», "тиссагетов", «йирков», "аргиппеев" как народы «особые», "не скифские". Следовательно, остальные перечисленные им народы — «агатирсы», "ализоны", «скифы-пахари», "скифы-земледельцы", «скифы-номады», "царские скифы", "особые скифы", «невры», "гелоны" — были скифскими, т. е. родственными скифам. Почему же тогда одни из них названы скифами с различными добавлениями, а другие иначе? Ответить на этот вопрос помогает перечень царей, собравшихся на совет по поводу нашествия Дария. Скифы "разослали вестников к соседним народам. Цари этих народов уже собрались по случаю вторжения огромного войска; это были цари тавров, агатирсов, невров, андрофагов, меланхленов, гелонов, будинов, савроматов". "Мы видим, что у «пахарей», "номадов", «земледельцев» своих царей не существовало. Следовательно, определение «скифы» в названиях народов обозначало не национальную, а государственную общность. Скифы-пахари (арии), скифы-земледельцы (поляне), скифы-номады и царские скифы входили в состав одного государства. А у других племен существовали самостоятельные царства или княжества, может быть, в той или иной мере зависимые от Скифии, но с сохранением своего самоуправления. Не исключено, что как раз объединению четырех этих народов в единый союз соответствовали главные святыни Великой Скифии — золотые плуг, ярмо, секира и чаша, т. е. четыре реликвии, каждая из которых являлась символом одного из них, И не об этом ли историческом периоде в славянских преданиях сохранилась память вплоть до "Повести Временных Лет", где сказано, что некогда все славяне принадлежали к великому государству, внутри которого племена сохраняли свое устройство, обычаи, законы, предания отцов, "у каждого племени было свое свойство", а греки называли это государство "Великой Скифией"…

    Глава 17 СМЕНА ДЕКОРАЦИЙ

    В III в. до н. э. обстановка в Причерноморье резко изменилась. Сюда нахлынули, волна за волной, несколько нашествий. Одно из них пришло с запада. Кельтов, населявших Центральную и Западную Европу, сильно потеснили германцы и, возможно, праславяне. И точно так же как тысячелетием раньше дорийцы, часть галльских племен снялись с места и двинулись по долине Дуная на восток. Где-то в конце 280-х — начале 270-х годов до н. э. они вышли к Черному морю, растекаясь во всех направлениях. На севере они вторгались в Западную Украину и Бессарабию, достигали Днестра, где захватили и разорили эллинский городок Офиуссу. Но более сильных городов взять не смогли и, по-видимому, были отражены местными скифо-славянскими народами, отступив из Северного Причерноморья, хотя некоторые их племена так и осели на новых местах — в Богемии, долине Дуная, а племя котинов — где-то в Галиции. Впрочем, на север попыталась прорваться лишь какая-то ветвь галлов, а главным направлением их переселения стало южное. Они вторглись было в Грецию, однако обратились вспять, испуганные сильным землетрясением, а затем основная их часть переправились в Малую Азию, где сто лет беспокоили соседей, пока не потерпели несколько серьезных поражений и не осели там под именем «галатов». Галлы надолго прервали связи Причерноморья с Грецией, поскольку занимали берега Босфора (один из районов Стамбула до сих пор сохранил название "Галата").

    Но для Скифии гибельным оказалось другое крупное переселение — с востока. В конце III в. до н. э. сюда двинулись сарматы.

    Сарматы — это обобщенное название арийских кочевых народов, обитавших в степях Казахстана и Средней Азии, причем, скорее всего, не самоназвание. Такое имя они могли получить по этнониму племени савроматов, ближайших соседей скифов, живших между Доном и Волгой. Вероятно, от скифов название попало и к контактирующим с ними народам Средиземноморья, применяясь впоследствии уже ко всем племенам очередной волны переселенцев и завоевателей. Хотя, в принципе, для многих греков и римлян они автоматически стали «скифами», что тоже объяснимо, поскольку скифские и сарматские племена были близко родственными так, Квинт Курциний Руф указывает, что "скифское племя, живущее недалеко от Фракии, от востока распространяется к северу и не сопредельно с сарматами, как полагали некоторые, а составляет часть их". Об этнической близости этих народов сообщал и Геродот, писавший, что савроматы говорят на скифском языке, но "с ошибками".

    Но во многом они и отличались. Известно, например, что у ря-да сарматских народов значительную роль играли женщины, которые выступали жрицами, вождями, воительницами. Такое положение существовало у савроматов, исседонов, иксаматов. Да и персидского царя Кира разгромила в свое время царица массагетов Томирида. О савроматах Геродот даже полагал, будто они произошли от смешения скифов с амазонками. Мол, при сражении, у реки Фермодонт (на востоке Малой Азии) эллины разбили амазонок и часть их захватили в плен, погрузив, сколько вместилось, в свои три корабля. Но в море пленницы перебили мужчин, а поскольку не умели управлять кораблями, их занесло в Азовское море и прибило к устью Дона, где амазонки сошлись со скифскими юношами и образовали с ними смешанное племя. Об их обычаях он сообщал, что девушки сражаются наравне с мужчинами, и только выйдя замуж, вроде как увольняются "в запас" — замужние женщины брались за оружие и садились на коня лишь при созыве общенародного ополчения. Пишут греческие авторы и о том, что каждой девушке этого племени разрешалось вступить в брак лишь после того, как она убьет врага (причем чем дальше проживал автор от Скифии и чем более экзотическими были для него эти страны, тем большее количество убитых врагов у него требовалось савроматкам для замужества). «Амазонками» называли савроматок и хорезмийцы, когда явились с посольством к Александру Македонскому, находившемуся в Средней Азии, и рассказывали о своих соседях. А сатрап Мидии Атропат даже привел к Александру сотню таких воительниц. "Одеты они были как мужчины-всадники, только вместо копий держали секиры и легонькие щиты вместо тяжелых. Говорят, что правая грудь у них меньше левой; во время битвы она у них наружу" (Арриан, "Поход Александра". М., 1993). Среди сарматских погребений обнаружены женские с богатым убранством, в том числе воинским, со следами пышных похоронных ритуалов, человеческих и конских жертвоприношений.

    Что касается «амазонок», то о них сохранилось слишком много преданий — и мифологических, и исторических, — чтобы считать их существование чистым вымыслом, тем более что располагали их обычно не за тридевять земель, а в местах относительно доступных, с которыми жители Средиземноморья имели контакты, — на северо-востоке Малой Азии, на Кавказе. Кроме мифов о плавании в их страну Геракла и Тесея, легенды сообщают о нашествии амазонок в Грецию и осаде ими Афин. Причем Плутарх, обычно достаточно строгий в передаче фактов, подтверждает многочисленные следы в греческой топонимике, оставленные этим вторжением и в Аттике, и на пути следования войска. Так что возможно, подобное событие действительно имело место в период крушения ахейской цивилизации и нашествия различных северных народов. Амазонки участвовали в Троянской войне, а в исторически известные времена зафиксированы при походе Помпея на Кавказ в битве римлян с албанами на р. Абант (Алазани).

    Хотя конечно же, во всех этих преданиях правда густо перемешалась с вымыслом. Например, существование некого отдельного народа амазонок более чем сомнительно. Скорее, речь идет о племенах, где поддерживались обычаи, подобные савроматским, Само слово «амазонка» эллины производили от «а-маза» ("безгрудые"), утверждая, что для удобства стрельбы из лука они выжигают себе правую грудь (не задумываясь при этом, каким же образом женщины после такой процедуры сохраняют способность к деторождению). Да и мифологические герои вряд ли смогли бы влюбиться в искалеченных девиц и даже, как Тесей, стали бы брать их в жены. Как видно из приведенного у Арриана описания, по крайней мере у савроматских амазонок эта часть тела была на месте. Впрочем, и о выжигании груди рассказывают лишь те авторы, которые сами по чужим краям не странствовали, а обычаи «варваров» передавали понаслышке, — Геродот, например, ни о чем похожем не сообщает.

    Но корень «ма» или «ама» во многих арийских языках означает «мать». (Например, у индусов верховное женское божество носило имена Ума и Амбика "Матушка"). И скорее всего, у некоторых народов существовали религиозные общины служительниц Великой Матери или каких-то ее воплощений, где под руководством жриц девушки проходили соответствующие обряды посвящения и инициации, В случае войны такие общины выставляли свои вооруженные отряды, и возможно, что и в дальнейшем «выпускницы» определенного общества поддерживали с ним связь, участвуя в культовых мистериях, обрядах и празднествах. В пользу этого предположения говорит то, что именно амазонки, согласно преданиям, основали знаменитый храм Артемиды Эфесской — древнейшая статуя богини, стоявшая в этом храме, была многогрудой, украшенной изображениями оленей. То есть, она представляла Мать-Природу, одновременно девственную и кормящую всех, Артемида считалась покровительницей и воспитательницей молодежи, не достигшей брачного возраста, а ее жрицы должны были давать обет безбрачия. Одновременно эти служительницы являлись охотницами и воительницами. Поэтому не исключено и то, что у некоторой категории «профессиональных» жриц для закрепления такого безбрачия действительно практиковали выжигание груди: известно, что жрецами малоазиатской Кибелы были скопцы, а скифской Аргимпасы — женоподобные «энареи», то ли евнухи, то ли гермафродиты. Но на всех женщин такое членовредительство, разумеется, распространяться не могло,

    Вовсе не обязательно и малоазиатское происхождение «амазонок». Культ Великой Матери был под разными ее именами в тех или иных формах присущ всем древним народам, в том числе и индоарийскпм. Как уже отмечалось, статуэтки жриц с явными атрибутами служения Матери — чашами с изображениями женских грудей — характерны еще для Трипольской культуры V–IV тысячелетий до н. э., а при раскопках Аркаима выявилась очень значительная роль женщин-жрпц в III тысячелетии до н. э. При описании Причерноморья античные авторы называют несколько крупных святилищ — на Днепре, в Крыму, на Тамани, в Колхиде, — и все они принадлежат женским божествам. Из восьми перечисленных Геродотом божеств скифов три — женские. Псевдо-Плутарх говорит также о неких "мистериях Гекаты", происходивших в этих краях в начале весны, а Страбон рассказывает о скифском празднике «Сакея», где мужчины пьют вместе с женщинами, а потом между ними, невзирая на пол, разыгрываются бои. Развитые женские культы существовали и у славян, причем служительницами богинь у них могли быть только женщины,

    Хотя культ Матери и богинь, выступавших различными ее воплощениями, обычно предполагал сочетание различных аспектов ее деятельности — и прародительницы, и воительницы, и покровительницы брака, любви, плодородия, охранительницы очага и здоровья, — но у разных народов предпочтение отдавалось своим направлениям подобной компетенции. Так, в странах Ближнего Востока больше внимания уделялось аспекту чувственной любви, которой соответствовали божества — аналоги Венеры, поэтому главную роль в служении им играла ритуальная проституция. У арийских народов на первый план выдвигалось другое проявление богини Матери — в качестве покровительницы природы. Богини, соответствующие этому культу, вроде Дианы или Артемиды, обычно выполняли также функции воительниц и часто считались девственницами. Это видно даже из славянских языков, где индоарийское слово «деви», в переводе означающее просто «богиня», трансформировалось в «дева», ставшее синонимом целомудрия. Из этих качеств божества вытекают безбрачие и агрессивность служительниц, неоднократно запечатлевшиеся в фольклоре. Скажем, в мифах Аркадии присутствует великая охотница дева Аталанта, во фракийских легендах — воинственные Гарпалика и Полифонта, у иранцев — Гурдафарид, у ирландцев — Скатах, у германцев — девы Валькирии, а дорийцы перед сражением молились Музам, которые приняли в их религии и функции Валькирий.

    Следы религиозных организаций, подобных «амазонкам», можно найти и в исторические времена — они сохранились в виде «женских» обществ и союзов, носивших обычно тайный характер. Во Фракии и Малой Азии это были менады мужчина, попавший на их празднества, мог за это поплатиться жизнью. В Индии-общества йогини, жестоких колдуний и жриц- богини-воительницы Кали, приносивших ей кровавые жертвы. У кельтов — институт жриц, игравших главную роль в ритуалах человеческих жертвоприношений. В Риме — религиозный орден весталок, которые частности, должны были благословлять начинаемые войны, а на кровавых гладиаторских боях занимали почетные трибуны поближе к арене. Они, как и многие легендарные воительницы" были девами, а потеря целомудрия каралась жестокой смертью. Существовал в Риме и тайный женский культ Бона Деа (Доброй богини), на обряды и сборища которого мужчины категорически не допускались.

    Подобные обычаи бытовали и у славян. Какая-то организация, подобная весталкам, была в крупном святилище в Ромове. Точно так же входивших в нее служительниц-гриваиток ждала смерть за нарушение девственности, как и за небрежность в поддержании священного огня, если он угасал (весталок за такую вину подвергали лишь порке). Согласно Ибн-Фадлану, у русов человеческие жертвоприношения осуществляла тоже женщина-жрица. называвшаяся "ангелом смерти". А следы существования тайных женских союзов сохранялись на Руси вплоть до XIX в. в виде празднования "Честного Семика", куда допускались только незамужние девушки, «кумившиеся» и символически «венчавшиеся» между собой с песнями, в которых упоминалось имя древней богини Лады. Хотя смысл этих обрядов, конечно же. давно был утерян, но свои сборища и ритуалы им тоже предписывалось держать в секрете (см., напр., Мельников-Печерский П. И. "В лесах". М., 1955). Само название «Семик» очень уж близко к имени Смик, который у пруссов был богом девственности. А Лада была богиней любви и плодородия.

    Известно, например, описание ее большого храма в Моравии, В нем стояла статуя обнаженной богини с длинными распущенными волосами, держащей в губах бутоны роз, в руках — золотые яблоки и стоящей на повозке с запряженными в нее лебедями. Согласно описаниям, сквозь левую грудь просвечивало сердце и вырывался луч света, а свиту ее составляли статуи трех нагих дев. Причем качество скульптур было настолько высоко, что современники считали их авторами греков. А при храме, кстати, существовал воспитательный дом, где проходили обучение и жили на правах полумонашеской организации 150 девушек из семей знати, выполняя одновременно функции младших служительниц и охранниц храма. Так что сильные элементы матриархата в некоторых сарматских племенах наверняка были не пришлыми, а исконными, сохранившимися с незапамятных времен. И именно савроматские воительницы вошли в русские сказания под именем богатырш-поляниц; их же упоминает и "Повесть Временных Лет", обозначая по-гречески «амазонками», которые "вовсе не имеют мужей".

    Сарматы издавна жили рядом со скифами. С IV в. до н. э. их неоднократно подкупали и использовали цари эллинского Боспора в борьбе против Скифии. Так. в 309 г. до н. э. в гражданской войне между сыновьями боспорского царя Перисада Сатиром II и Евмелом первый привлек в качестве союзников скифов и фракийцев, а второй — сарматские племена. Поначалу скифы одолели, разгромив противника в битве, но при осаде меотской крепости Фат, в которой укрылся Евмел, Сатир погиб, а его брат Претан оказался куда более бездарным полководцем и правителем, быстро растерял сторонников и был побежден, Евмел приказал умертвить не только его, но и всех друзей Претана и Сатира, их жен и детей. Лишь сын Сатира спасся и получил убежище при дворе царя Скифии Агара. При Боспорском дворе это означало, естественно, окончательную победу "сарматской ориентации".

    Но толчком к переселению послужили не события на Боспоре, а очередной этнический взрыв в Средней Азии. Здесь туранские кочевые племена объединились под руководством Аршака из сакского племени дахов, обитавших на восточном берегу Арала, и образовали народ парфян, а затем повели борьбу за создание своего царства. Сначала оно охватило примерно территорию нынешней Туркмении, части Узбекистана и Казахстана, а потом парфяне вторглись в Иран, выгнали оттуда македонских правителей и подчинили его, возведя на престол династию Аршакидов. Естественно, эти события откликнулись во всем среднеазиатском регионе войнами за передел жизненного пространства. Одни народы терпели поражения и вытеснялись с мест проживания, другие вели завоевательную политику вместе с парфянами (или параллельно с парфянами). И толчок докатился до Дона, вылившись в сарматское вторжение.

    До сих пор скифам в родных степях удавалось одолевать всех врагов. Однако сарматы, как и парфяне, произвели революцию в военном деле. Они создали тяжелую конницу — прообраз будущих рыцарей. Всадники, защищенные чешуйчатой металлической броней и шлемами, были вооружены длинными прямыми мечами и четырехметровыми копьями, которые цепочкой крепились к шее лошади, чтобы в удар вкладывалась вся сила движения. У некоторых племен (или в некоторых родах войска) броней защищались даже кони — о подобном снаряжении "азиатских скифов" писал, например, Арриан, во II в. служивший римским наместником в Каппадокии и хорошо знавший парфянское и сарматское вооружение (ему самому пришлось отражать их вторжения). Помпонии Мела также сообщает, что "население Сарматни по одежде и вооружению ближе всего подходит к парфянскому". Снаряжение тяжелой латной конницы парфян и туранцев с длинными копьями, одним ударом способными нанизать несколько врагов, подробно описывает и Плутарх в своих книгах «Лукулл», "Помпеи", «Красе» (что, правда, не мешает ему презрительно именовать «варварами» народы, перенявшие лучшие достижения греческой культуры, в том числе классический театр, а в вооружении и военной технике наголову превзошедшие римлян).

    В других источниках также содержатся упоминания, что в III–II вв. до н. э. на Востоке появились «неранимые» — настоящие рыцари, облаченные в доспехи, сражающиеся на огромных, тоже закрытых железом «нисейских» конях, специально выведенных, чтобы выдержать тяжесть брони. Железные латы, шлемы и оружие обнаружены археологами в многочисленных сарматских погребениях, Тацит отмечает, что едва ли какая-нибудь армия была способна выдержать напор сарматской кавалерии, если ей не препятствовали местность и погодные условия. Выстроившись в линию и сохраняя строй, такая конница наносила страшные лобовые удары, сметавшие врага. Легкая кавалерия скифов, основным вооружением которых были лук со стрелами, дротики и короткие мечи, выдержать подобных атак не могла и была разгромлена. По-видимому, савроматов поддержали и угорские племена (может быть, те же Геродотовы йирки, некогда покоренные скифами и обложенные ими данью).

    Хронология разыгравшейся войны не совсем ясна. Началась она, вероятно, в конце III в. до н. э., а основная битва за Северную Таврию происходила, согласно Полибию, около 179 г. до н, э. Л. Н. Гумилев датирует ее 190–180 гг. до н. э. Но после поражения скифов война пошла на полное их истребление. Убивали всех, кого могли настичь. Страбон сообщает, что савроматы, "сделавшись сильнее, опустошили значительную часть Скифии и, поголовно истребляя побежденных, превратили большую часть страны в пустыню". Причина такой жестокости остается загадкой. Накопившиеся давние счеты? Религиозная вражда? Кровная месть? Спаслись только та часть скифов, которым удалось отступить. Одни ушли в Крым, другие на запад, в поднепровские леса, третьи на юг, за Дунай, где они осели в Добрудже, получившей впоследствии название "Малой Скифии". Взять Крым сарматы так и не сумели, и там образовалось новое скифское царство, названное в "Велесовой Книге" "княжеством Суренжань" (II, 6в). Возможно, как раз тогда эта часть скифов, смешавшаяся с таврами, стала для праславян «сурожцами», т. е. жителями Сурожа — в данном случае как обобщенное название Крыма. Точно так же, как для эллинов они стали «тавроскифами» скифами, живущими в Таврике — Крыму, в отличие от просто «скифов», коими стали для греков уже сарматы. Столицей царства был Неаполь Скифский близ нынешнего Симферополя.

    Оседлые племена Скифии и те, кто отступил на запад, имели возможность к более долгому сопротивлению — все же лесостепь куда менее удобна для действий тяжелой конницы, чем открытые степные пространства. По данным А. С. Бугая, исследовавшего методом радиоуглеродного анализа знаменитую оборонительную систему Змиевых валов на Украине, самые древние из них датируются как раз II в. до н. э. Это, кстати, говорит и о том, что поднепровские предки славян были действительно полноправными союзниками скифов, а не покоренными невольниками, иначе для них было бы более логичным ударить своим поработителям в спину и войти в союз с сарматами, ведь по законам степной воины "враг моего врага мой друг". Но праславяне в борьбе за Причерноморье сражались на стороне скифов. И хотя никакие подробности боевых действий до нас не дошли, можно сказать вполне определенно: сарматы все же одолели. Возможно, в лесной войне их коннице помогли угры — в последующие века зафиксировано значительное расселение их племен на территории Восточной Европы.

    Археологические раскопки показывают, что Милоградская культура Среднего Поднепровья во II в. до н. э. погибла с явными следами вражеского нашествия. А возникшая на ее месте Зарубинецкая культура представляла значительный регресс — мелкие поселения вместо крупных городищ, охота и рыболовство вместо развитого скотоводства и земледелия. Следующую высокоразвитую культуру, Черняховскую, археологи датируют уже II веком нашей эры. Разрыв составляет около 300 лет. Разгромленные осколки скифско-славянских племен должны были отступить на запад, к Карпатам, где жили их родичи. Естественно, какая-то часть людей предпочла остаться, хотя и вынуждена была сменить образ жизни, они-то и оставили следы Зарубинецкой культуры.

    Глава 18 САРМАТИЯ И ВЕЛИКАЯ СВИТЬОД

    О событиях в Причерноморье после его захвата сарматами нам известно гораздо меньше, чем о скифских временах. Ведь Греция после македонских и римских ударов пришла в упадок и ее ученым было не до описания истории далеких народов. А Рим только-только разворачивал захватническую политику в Средиземноморье и погрязал в собственных гражданских войнах, Сарматия для него была еще слишком далеким и не представляющим особого интереса краем. Была еще одна важная причина, по которой данный период оставил довольно мало следов в истории. Дело в том, что хотя на карте Виспсания Агриппы бывшая Скифия и была названа Сарматией, но, видимо, лишь как место, населенное этими народами, а единой Великой Сарматии, в отличие от Великой Скифии, так и не образовалось. Состав племен, населявших Причерноморье, не был постоянным — периодически он менялся. И это нетрудно понять, если учесть, что за Волгой и Каспием, в Средней Азии, продолжали бушевать войны и межэтнические бури.

    Около 165 г. до н. э. хунны разгромили согдов и вытеснили их из Джунгарии и Семиречья. Согды в свою очередь в 161 г. до н. э. разбили и разогнали саков, после чего в 141–128 гг. до н. э. сокрушили эллинское Бактрийское царство, оставшееся с македонских времен, и образовали на его месте свое. Саки пытались воевать с Парфией, совершали на нее набеги, но в 114 г. до н. э. были разгромлены. Междоусобные распри периодически вспыхивали и в самой Парфии. В конце II в. до н. э. началась агрессия на запад китайской империи Хань, подчинившей себе земли вплоть до Ферганской долины и воевавшей с царством Кангюй (предками печенегов), расположенным на территории современного Казахстана между оз. Балхаш и Аральским морем. Кангюй вело и другие войны известно, что оно имело пять вассальных владений. Кроме того, в китайских хрониках упоминается "царство Яньцай", лежащее на восточном берегу Каспия возможно, языги или аланы. Причем в "Истории Старшей династии Хань" говорится, что Яньцай — самостоятельное государство, а в "Истории Младшей династии Хань" и Яньцай, и его северный сосед «Янь» уже зависят от царства Кангюй, Естественно, какая-то часть этих событий откликалась и в Причерноморье. Племена, потерявшие землю на востоке или не желающие подчиняться агрессивным соседям, искали себе новые места проживания, в том числе и на западе. А значит. тоже должны были вытеснять более слабых предшественников. Информация античных авторов позволяет отследить в период со II в. до н. э. до I в. н. э. пять волн переселенцев. Вслед за савроматами в Восточную Европу двинулись языги, за ними — роксоланы, затем аорсы и сираки, и, наконец, аланы.

    Периодические изменения в Причерноморье отчетливо видны, например, из рассказов об амазонках. Если упоминания о них у античных авторов относятся к Скифии, Кавказу, Малой Азии, то в средневековых хрониках они обнаруживаются уже в Европе. Так, в III в. римляне вместе с готами, сарматами и славянами захватили в плен каких-то «амазонок», сражавшихся в мужской одежде наравне с мужчинами, и провели их в триумфальном шествии Аврелиана. Козьма Пражский и Адам Бременскнй говорят о женском царстве Любуши и Власты, когда-то существовавшем в Богемин, причем Любуша была мудрой правительницей и провидицей-жрицей, а ее преемница Власта — весьма агрессивной воительницей, досаждавшей всем соседям, которые в конце концов объединились, взяли ее столицу Девин и покончили с ее царством. Эти известия подтверждаются и другими косвенными данными — в прошлой главе уже говорилось, что как раз в этих местах отмечался потом мощный культ богини Лады с существовавшими при храмах девичьими общинами. Он сохранился даже в христианские времена, перейдя здесь в культ Св. Людмилы (по преданию, жены моравского князя Боривоя, которая являлась поклонницей той же Лады, а после крещения была замучена язычниками). В 626 г., когда авары бросили славян на штурм Константинополя, закончившиися жутким разгромом нападающих, византийцы на поле боя обнаружили много трупов женщин, участвовавших в атаке, а подданными Аварского каганата были славяне все оттуда же, из Богемии и Моравии. Кроме того, Адам Бременский, арабские историки аль-Казвини и аль-Идриси упоминают о каких-то амазонках на Балтике (Якубовский Э. "Быстроконные девы". Книга тайн. М., 1991). Очевидно, что речь идет о савроматах, вторгшихся в Причерноморье в первой волне завоевателей, но затем вытесненных на запад другими пришельцами.

    По-видимому, пришельцы с востока образовали и Дакию на Дунае, объединившись с фракийскими племенами гетов, Плиний сообщает, что даки были прогнаны в эти места языгами. А неподалеку, где-то на Пруте или Серете, обнаруживается племя каспиан — очевидно, родственное каспиям, давшим ранее название Каспийскому морю. А об одном из переселений сарматских времен сохранились любопытные сведения в скандинавских сагах. Если в песнях "Старшей Эдды" и "Младшей Эдды" рассказывается о божествах, асах и ванах, то в "Круге земном", записанном, как и "Младшая Эдда" в XIII в. исландцем Снорри Стурлссоном на основе древних преданий, те же асы и ваны выступают реальными народами, а Один и еще некоторые персонажи пантеона — вполне земными вождями, совершившими поход в Скандинавию и обожествленными после смерти. Упоминается, что Один правил в эпоху римских завоеваний, а его правнук Фроди сел на датский престол, "когда Август Кесарь водворил мир на всей земле. Тогда родился Христос". То есть, поход Одина можно датировать I в. до н. э. Откуда же пришли асы в Скандинавию?

    "Сага об Инглингах" сообщает, что к северу от Черного моря лежит Великая Свитьод (Suidiod), где течет река Танаис или Танаквисль, впадающая в Черное море, а "местность у ее устья называлась тогда страной ванов". "Страна в Азии к востоку от Танаквисля называлась тогда Страной асов… а столица страны называлась Ас-гард", где и правил Один. Другое древнескандинавское сочинение ("Какие земли лежат в мире") рассказывает о том, что Великая Свитьод лежит на восток от Танаквисля, т. е. Дона, и о том, что из Великой Свитьод, что обычно переводится как Великая Швеция, заселялась Малая Свитьод — Швеция скандинавская. Еще в одном анонимном географическом описании Великая Свитьод отождествляется со Скифией. Предположив, что в эддических сагах о богах и описаниях небесного Асгарда содержится описание Асгарда-земного, и сравнивая их тексты с результатами археологических раскопок, В. Щербаков в 1989 г. доказал, что реальный Асгард — это Ниса, духовный центр Парфии вблизи нынешнего Ашхабада. Даже название почти не изменилось: Ашхабад (Асхабад) — в тюркской транскрипции, Асгард — в германской, ведь «бад», как и «гард», это «город». Возможно, он же был и Асааком — первой парфянской столицей, названной Исидором Харакским.

    А что же такое «Свитьод»? Попробуем сравнить это название Suidiod с одним этнонимом, прочтение которого расшифровал американец Б. Лауфер — sqwied-di. (Французские ученые Халун, Херман и Груссе независимо от него установили похожее прочтение — Squdia. См., напр., Вернадский Г. В. "Древняя Русь", С.-Пб., 1996.) Как видим, совпадение очень близкое. В китайской транскрипции этот этноним звучит как юэчжи, а в западной — согды (Гумилев Л. Н. "Тысячелетие вокруг Каспия". Баку, 1991). Таким образом, Великая Свитьод, лежащая к востоку от Дона — Великая Согдиана. Название, которое часто использовалось в древности для обобщенного обозначения Средней Азии. Значит, все сходится, В том, что эта страна помещена у Стурлссона к северу от Черного моря, а в другом источнике — в Скифии, ничего странного нет. В преданиях народа, живущего далеко от этих мест, могли со временем возникнуть искажения (Дон в "Круге земном" течет откуда-то с высоких северных гор). Кроме того, под Скифией в древности часто понималась вся степная полоса Евразии — Александр Македонский, вторгаясь в среднеазиатскую страну саков, тоже называл ее Скифией. Наконец, в сарматское время Причерноморье занимали выходцы из Средней Азии, то есть оно действительно стало как бы частью "Согдианы".

    Что же касается страны ванов, которых многие исследователи считают предками славян, то ее локализация вблизи устья Дона представляется куда более проблематичной. В конце II — начале I вв. до н. э. здесь жили сарматы-роксоланы и меотские племена, смешавшиеся с остатками населения Скифии, спасшимися от истребления в донских тугаях и приазовских болотах. Некоторая часть этих народов действительно участвовала впоследствии в процессах славянского этногенеза, но считать их страну праславянской было бы не очень корректно. Не выдерживает критики и гипотеза В. Щербакова о переселении на север закавказских ванов из Урарту — это государство погибло в VI в. до н. э., за 500 лет до Одина, и к тому же жители Урарту были не «ванами», а «бианами», что, скорее, соответствует этнониму вейнахов (чеченцев и ингушей).

    Впрочем, как уже отмечалось, в легендах скандинавов и исландцев вполне могли накопиться искажения. Ведь «дан» в староиранских языках означало просто «река» — отсюда и Дон, и Днепр (Данапр), и Днестр, и Дунай (Данувий), поэтому в устных преданиях реки со сходными названиями вполне могли совместиться. И если «Таканвисль» это не только Танаис, но и, например, "река Висла", то ваны вполне могут быть венедами или вандалами, которые действительно там жили. А Причерноморье было не их «страной», а их исторической родиной, откуда они вынуждены были уйти на запад, — как ранее говорилось, легенды производят Венда и Вандала от Скифа и Славена. Земли, населенные праславянами, существовали также на Днепре, Днестре, Дунае. В пользу предположения о совмещении нескольких названий говорит и то, что во всех скандинавских источниках в качестве единственного ориентира фигурирует только Дон.

    А кто же такие «асы»? Этот этноним был широко распространен у туранских народов: и у согдов, и у сарматов, и у парфян. Племена согдов, сокрушивших эллинистическую Бактрию и основавших на ее месте Согдиану, входили в союз «асиев». Корень «ас» легко увидеть в этнонимах языгов, каспиев, аланов (самоназвание «ос» или «ас», в русских летописях "ясы"), народ парфян составился все из тех же сарматских, согдских и сакских племен, их первая столица называлась Асаак, а служилое сословие, составлявшее конное войско Парфии. называлось «азады» — "свободные",

    Согласно "Саге об Инглингах", Одину и его жене было пророчество о величайшей славе, которую он обретет на севере. Оставив в Асгарде братьев Be и Вили, он отправился в путь. Достигнув страны саксов, он оставил там трех сыновей: Вегдег стал править восточными саксами, Бельдег или Бальдр Вестфалней, а Сиги — будущей страной франков. Далее Один направился в Ютландию, где поставил правителем сына Скьельда, а сам перебрался в Швецию, и ее прежний правитель Гюльви добровольно уступил ему власть. Еще был совершен поход на север, и конунгом Норвегии Один поставил сына Сэминга. В любой стране, куда приходили асы, наступали мир и процветание. Асы взяли себе местных жен и женили детей. Один стал править в Швеции, основав г. Сигтуну, весь народ платил ему подати, он защищал страну и совершал — жертвоприношения, чтобы обеспечить всеобщее изобилие. Умер он от болезни и был причислен к богам. Имеются и неясности. В одном месте саги сказано, что при Одине оставался сын Ингви, который стал конунгом Швеции и от которого пошел род Инглингов, в другом — что после Одина правителем стал его сподвижник ван Ньерд, а потом последовательно правили сын Ньорда Фрейр, внук Фьельнир, правнук Свейгдир. Свейгдир дал обет найти старый Асгард, побывал в "стране турок" и Великой Свитьод, где встретил сородичей — его поездка продолжалась пять лет.

    Пожалуй, стоит остановиться и разобраться в изложенном. На завоевательный поход к "последнему морю" странствия Одина не похожи — слишком далеко и безвозвратно оторвался он от родных мест. "Великая слава", на которую ссылаются саги- тоже понятие относительное. Обычно вождь, мечтающий о великой славе, завоевывает для своего народа более благодатные и богатые земли. А можно ли считать суровую Скандинавию благодатным краем для выходцев из Средней Азии? Поиски славы на краю света в чуждых по климату и неуютных местах имеют смысл только тогда, когда собственная слава в родных краях пошатнулась и рушится. То есть с большой степенью вероятности можно предположить, что Один и его асы стали изгнанниками, и обратный путь им был отрезан. Такая гипотеза подтверждается фактом, установленным археологами, что храмы Нисы-Асгарда были разрушены в I в. до н. э. Возможно, это случилось в ходе династических и религиозных междоусобиц, разыгравшихся в Парфии в середине данного столетия, когда в качестве основной религии вместо туранского митраизма и эллинистических культов был возвращен персидский зороастризм.

    Итак, племя асов или организация идеологических сподвижников вынуждено было покинуть родину. Чаще всего народы, вытесняемые из азиатских степей, старались обосноваться в Причерноморье или в долине Дуная. С асами этого не произошло — видимо, они были слишком слабы, чтобы отвоевать себе землю в этих удобных краях. Даже «транзитное» продвижение на запад далось им, очевидно, нелегко. Отметим, что на новой родине асы взяли себе местных жен — значит, многие их женщины не вынесли тягот похода, непривычного климата, или обозы с семьями были захвачены врагами на каком-то участке пути.

    Обратите внимание, что в связи с путешествием Одина в сагах не упоминаются район Карпат и край вендов между Вислой и Эльбой, где шли в то время процессы славянского этногенеза и поднималась новая высокая культура; не упоминаются и племена, жившие вблизи римской границы — более организованные, сильные и развитые. Наоборот, деятельность Одина начинается среди народов, населявших "глухой угол" тогдашней Западной Европы — сюда, в болотистые низины у Северного моря и дальше, через Ютландию в Скандинавию, вытеснялись поначалу самые слабые и «темные» германские племена, и как раз среди них асы смогли в полной мере проявить свое превосходство.

    Но попасть из Причерноморья в край саксов можно было двумя путями, Вверх по долине Дуная, населенной тогда воинственными дако-фракийскими племенами и находящейся уже под ударами римлян, что представляется маловероятным. Либо огибая Карпаты с севера, т. е. через край вендов. В связи с этим представляются интересными фигуры ванов — Ньерда и Фрейра. Эддические саги, где те же лица выступают божествами, описывают войну между асами и ванами. Начал ее Один, но ваны стали одолевать, и был установлен мир, при заключении которого стороны обменялись заложниками; к асам перешли Ньерд и Фрейр, а к ванам — Хенир и Мимир. Не исключено, что в реальности это имело место как раз при прохождении асов через страну венедов. Такое предположение косвенно подтверждается и тем, что в скандинавской мифологии ваны считались божествами плодородия, т. е. они гораздо больше знали о земледелии в северных условиях, чем среднеазиатские асы. Кстати, среди вандалов впоследствии было известно племя астингов, может быть, ведущее свой род от тех асов, которые перешли к ванам.

    "При заключении договоров и союзов заложниками становились видные вожди и старейшины, и мы имеем все основания предполагать, что Ньерд примкнул к Одину не только с сыном Фрейром, но и со своей дружиной, усилившей асов. Отсюда было бы понятно «двоевластие», отразившееся в сагах: с одной стороны, "с собою Один взял сына по имени Ингви, который был конунгом в Швеции", а с другой стороны, "Ньерд из Ноатуна стал после этого (смерти Одина) правителем шведов… Шведы называли его своим владыкой. Он брал с них дань". Это можно понять и так, что номинально конунгом остался Ингви, а реальная власть перешла к правителю (не конунгу) Ньерду и даже к его потомкам. То же самое было на Руси после смерти Рюрика: при номинальном княжении Игоря власть держал Олег, командир норманнской дружины. Между прочим, Ингви, как и Игорь (Ингварь) — это «младший», и не исключено, что сын Одина тоже был еще мальчишкой.

    Что касается других сыновей, оставленных Одином править в разных странах, то, кроме желания различных династий возвести к нему собственные родословные, тут могли быть вполне реальные причины. Именно таким образом распространяли свое влияние парфянские Аршакиды — представители их рода занимали престолы в Армении, Грузии, Агвании, у массагетов. Подобная история впоследствии наблюдалась и с тюркскими ханами из рода Ашина, причем многие принимали их в качестве правителей весьма охотно, поскольку в древности верили, что хорошие качества властителя передаются по наследству. Однако суть могла быть и иной: Один на самом деле не оставлял никаких сыновей, а вожди ряда племен сами признали себя его «сыновьями» — в восточной дипломатии это форма подчинения. Правда, здесь мог бы возникнуть любопытнейший юридический казус. Если по традициям азиатского права «усыновление» означало степень зависимости более сильную, чем признание сторон "младшим и старшим братьями" или "племянником и дядей", то по германскому обычному праву «усыновление» одного вождя другим ни к чему не обязывало «сына», зато «отец» обеспечивал ему покровительство и защиту. (А в римском праве «усыновленный» вообще считался полноправным наследником наряду с прямыми потомками.) То есть на заключение договора с «усыновлением» германские вожди, надо думать, пошли бы легко и охотно.

    Не удивительно и то, что Одина и его сподвижников в освоенных ими краях принимали как богов, дивились их чрезвычайной мудрости и отмечали с их приходом мир и процветание. В глухой угол Европы асы принесли гораздо более высокую культуру Согдианы и Турана, а ваны — земледельческую культуру Скифии. В странах, которые подчинились им (или вынуждены были подчиниться), внедрялось организующее начало. В "Саге об Инглингах" Один обучает людей искусствам и ремеслам, вводит законодательство. В военном деле асы могли обеспечить новым подданным надежную" защиту — уже говорилось, что как раз парфяне и сарматы первыми ввели тяжелую конницу рыцарского типа, которая потом в германских государствах распространилась именно в качестве привилегированного рода войск, типа вооружения знати. И наверное, не случайно главным атрибутом бога Одина в скандинавской мифологии являлось копье, основное оружие парфянских всадников.

    В сагах о богах он же приносит асам и скальдам "мед поэзии". он же добывает священные руны, следовательно, выступает родоначальником письменности. И это тоже вполне логично. Хотя парфянские Аршакиды, правившие в Иране, пользовались арамейским или греческим письмом, но в Средней Азии были широко распространены и другие формы письменности. Так, народ тохаров, живший в предгорьях Тянь-Шаня, пользовался разновидностью индийского письма «брахми», а входили тохары как раз в со-гдский племенной союз асиев. Известно, что у хуннов (долгое время контактировавших и воевавших с согдами), тоже была письменность, близкая к индийскому алфавиту (Гумилев Л. Н. «Хунну». С.-Пб., 1993), а многие знаки письма «брахми», как уже отмечалось в главе 9, действительно напоминают буквы древних европейских алфавитов, в том числе германские руны. (Между прочим, финикийцы, от письменности которых принято производить античные алфавиты, согласно Геродоту, переселились на Средиземное море с Эритрейского, под которым обобщенно понимались Аравийское море и Персидский залив, то есть и они вполне могли контактировать с регионами распространения индийской письменности.)

    И наконец, коснемся путешествия Свейгдира на родину Одина. В I в. до н. э.- I в. н. э. никакой "страны турок", названной в саге, разумеется, не существовало. Но название Туран было известно задолго до нашей эры. И храмы Нисы-Асгарда располагались как раз в Туране. Очевидно, он-то и превратился к XIII веку в "страну турок". А чтобы из Скандинавии съездить в Туран и Свнтьод-Согдиану, пятилетний срок представляется вполне реальным при отсутствии серьезных препятствий… Да простит меня читатель за столь подробный разбор одного-единственного переселения, но это поможет лучше понять последующие события, разыгравшиеся на территории Руси во II–IV вв.

    Глава 19 СЛАВЯНЕ

    Несмотря на различия во взглядах на происхождение славянства у различных историков, большинство из них сходятся во мнении, что рубеж I тысячелетия до н. э. и I тысячелетия н. э. является основным периодом славянского этногенеза, а центром этого этногенеза стал Карпатский регион между верховьями Вислы и Тисой — Словакия, юг Польши, север Венгрии, запад Украины. Конечно, нельзя рассматривать этот процесс так, будто пришли на Карпаты скифы со своими союзниками и превратились вдруг в славян. Данное время в Центральной Европе было крайне нестабильным. В районе Карпат «варились», сталкиваясь между собой, смешиваясь, воюя и образуя коалиции, множество племен, осколков племен и народов. Автохтонное население — потомки киммерийцев, иллирийцы, жившие в Паннонпи и на севере-Балкан, родственные им древние венеты или венды, населявшие территорию Германии и Польши, германцы, распространяющиеся от берегов Северного моря. С юга началась экспансия Римской империи, подталкивая миграции ее соседей. По Дунаю продвигались сюда дако-фракийские племена, а с запада — кельты, занимавшие верховья Дуная, территорию Австрии и Чехии. С востока хлынули разбитые сарматами остатки скифов и оседлых племен Поднепровья, А вслед за скифами были вынуждены отступать на запад и их победители, потерпевшие поражение от следующих волн переселенцев. Пли-ний Старший, сам служивший в Германии и слышавших о сопредельных с ней территориях, а также пользовавшийся в своих работах военными картами полководца Агрнппы, сообщает, что земли на юг от Балтики заселены сарматами, германцами, венедами, скифами и гиррами, что довольно объективно отражает картину этнической мешанины в Центральной Европе.

    Что же означал возникший здесь этноним «славяне»? Версии существуют разные. Польский лингвист Лер-Сплавинский производил название Славия от «слав-слов» — "влажная страна", финский исследователь Миккола сопоставлял с греко-дорийским «лаос» — «народ» и с кельтским «слагос» — «община». Б. А, Рыбаков производит этноним от «вене» — венеды, люди из земли венедов. Ряд исследователей, например Дж. Махер, В. М. Гобарев и др., полагают, что название произошло от "сло вене" — "ясно говорящие". Т. е. в этих непростых условиях постоянных переселений и межэтнических контактов группировались в новый народ, вступали в союзы и коалиции племена, говорившие на близких, понятных друг другу языках и диалектах.

    "Велесова Книга" указывает на другой принцип объединения, не языковый, а религиозный. "И мы, славу поющие богам, так и называемся славянами, мы никогда не просили ничего, лишь славу пели" (I, 4а). "А были русскими — славянами, которые славу богам поют и оттого суть славяне" (III, 8/2), "Ибо мы происходим от Дажьбога и стали славны, славя богов наших, и никогда не просили и не молили их о благе своем" (I, 5а). Принцип немаловажный, поскольку определяет древнюю ведическую религию, где поклонение богам осуществляется в формах «прославления» гимнами, играми, плясками и ритуалами в их честь. Этот принцип отделяет религию от примитивного идолопоклонства, где отношения с богами строятся по схеме "ты — мне, я — тебе". "Никогда не просили ничего, лишь славу пели" — одна из форм подобного религиозного принципа сохранилась, например, у современных кришнаитов.

    Можно выдвинуть еще одну версию о происхождении этнонима «славяне». В "Велесовой Книге" сказано, что Дажьбог родил своих потомков "через корову Земун" (II, 7э). Корова Земун — одна из инкарнаций Великой Матери, прародительницы всей жизни. Но у славян она звалась также Матерь Сва, или Матерь Слава. Как уже отмечалось, в древнеарийских языках это имя означает «самосущий» — отсюда и Сварог, и Сварга — Небо, обиталище богов, То есть имя главной богини переводилось как Сама Матерь,

    Сущая Матерь, А «славянами» были, естественно, те, кто считал себя ее потомками.

    Первые упоминания о славянах в античных хрониках относятся к началу нашей эры. Примерно в это время греки стали называть племена, живущие между Карпатами и Балтикой, «суобенами» или «суовенами», а во II в. Птолемеем упоминаются «ставани», хотя чаще римские авторы называли их венедами, Тацит в I в. писал в своей «Германии»: "Венеты много заимствовали из нравов последних (сармат), так как они, занимаясь грабежом, исходили все леса и горы между певкинами и феннами (кельтами, жившими в устье Дуная, и финнами). Однако их следует причислить скорее к германцам ввиду того, что они и дома прочные строят, и щиты имеют, и любят ходить, и даже быстро — все это совершенно чуждо сарматам, всю жизнь проводящим в кибитке и на коне". То, что славяне, по мнению Тацита, "исходили все леса и горы" между Дунаем и финскими народами, вполне понятно — как раз где-то в начале нашей эры началось их расселение из прикарпатского региона в разные стороны. Соответственно, шло и их разделение на племена и народы.

    В связи с этим "Велесова Книга" опять называет прародителя Ария и трех его сыновей — легендарных Кия, Щека и Хорива. Только здесь они не просто три брата, а родоначальники трех племен — русов, чехов и хорват. Как сыновья Ария, они фигурировали и в далеком прошлом, в связи со скифскими переселениями, и упоминаются вновь у истоков этих народов. Впрочем, мы уже говорили, что в преданиях под именем прародителя-эпонима обычно обозначается весь этнос, поэтому никакого противоречия в столь долгой жизни «братьев» нет. Вероятно, роды русов, чехов и хорват в составе племени ариев существовали и в скифские времена, что подтверждается и казусом со «щеками» — «змеями», разобранным в главе 14. А на рубеже нашей эры три рода выделились в самостоятельные общности. "Когда Щек ушел на закат солнца с воинами своими, и хорваты забрали своих воинов, иная часть искала, где места поселения русского" (II, 7з). Возможно, вы обратили внимание, что русы упоминаются и как потомки Богумира, т. е. по киммерийской линии. Может быть, это были разные племена, носившие близкие этнонимы — прибалтийские пруссы, карпатские русины, поднепровские борусичи. Но не исключено и то, что племя русов вобрало в себя как скифские, так и киммерийские корни. Племя ариев жило в Скифии на правобережье Днепра, оно имело возможность отступить на запад более организованно, чем другие. И вполне логично, если оно стало цементирующим ядром новой славянской общности. Но добавлялись в него и иные родственные племена и их остатки. Так, не исключено, что «гелоны» дали свое имя Галиции (хотя другая их часть, отступив на север и смешавшись с балтами, вполне могла дать начало племени галиндов). О том. что русы, отделившись от ариев, имели смешанное происхождение, возможно, говорит и имя их прародителя — Кий. Единственное, не созвучное этнониму. (Хотя вместо Кия в западнославянских преданиях упомянут Рус, но автор "Велесовой Книги", видимо, не счел возможным путать потомка Ария с потомком Богумира).

    Самым выгодным направлением расселения с Карпат было тогда южное. Оно выводило в плодородные долины Паннонии и к границам Римской империи, что позволяло торговать с римлянами, а при удобном случае и грабить их провинции либо получать замаскированную под «подарки» дань за ненападение. Но эти места были и самыми опасными — сюда, по тем же причинам, стремились другие племена, да и сами римляне редко упускали возможность подмять под себя расслабившегося соседа. "Повесть временных лет" сообщает, что славяне тоже поначалу двигались на юг, заселяя течение Дуная и Паннонию, но были вытеснены оттуда «волохами», после чего "славяне эти пришли и сели на Висле и прозвались ляхами". Причем здесь же говорится, что угры. захватившие Паннонию значительно позже, уже в IX в., "поселились со славянами". Кто здесь имеется в виду под «волохами», неясно-иллирийцы, фракийцы или кельты (германцы обобщенно называли «волохами» все латиноязычные народы и применяли это обозначение ко всем романизировавшимся подданным Римской империи). Ну а Паннонией и долиной Дуная от начала нашей эры до угров кто только не владел! Этническая картина там менялась не два раза, а десятки раз. Поэтому сообщение Нестора способно дать лишь общую картину событий, что какая-то часть славян, не выдержав конкуренции на юге, ушла на север.

    Расселение шло и в других направлениях. Старочешские легенды рассказывают, что воевода Чех (Щек) привел свой народ на запад из "хорватской земли", которая лежала где-то за Татрами, на территории Словакии или Западной Украины (в летописные времена здесь действительно еще существовало племя "белых хорват"), Чех основал город Будеч у горы Ржип. Но отец Чеха не назван, а в, качестве единственного брата фигурирует Лех, сначала шедший) вместе с чехами, а потом отделившийся от них, ушедший со своим родом на восток, основавший там города Коуржим, Гнездно; Краков и ставший первым вождем ляхов, т. е. поляков. В другой западнославянской легенде братьев трое — Чех, Лех и Рус, в русской летописной версии, цитируемой в XVI в, Герберштейном, двое — Лех и Рус.

    При той методике исследования легендарных родословных, которую мы уже несколько раз применяли, нет никакого противоречия в том, что в чешском сказании не названы «братья» Хорив и Кий (или Рус), а в "Велесовой Книге" среди сыновей Ария не фигурирует Лех. Чехов в данном случае интересовало лишь собственное происхождение, и «Хорив» попал в их легенды только косвенно, в упоминаний племени хорват, от которых отделился Чех со своим родом. Точно так же и автор "Велесовой Книги" отслеживает лишь родословную русов, и Щек после отделения в самостоятельную ветвь славян его перестает интересовать. А "брат Лех" появился уже позже этого отделения, когда единая западнославянская общность разошлась на две — чехов и ляхов. И не удивительно, что в летописных версиях XVI в. эта западнославянская общность обозначилась одним Лехом, — с поляками в это время русские имели дело постоянно, а с чехами — почти никогда.

    Ну а племя русов, впоследствии сыгравшее важную роль в объединении восточнославянского этноса, поначалу двинулось с Карпат не на восток, а на север, к Балтике, в потоке переселения вендов, Венд, по "Велесовой Книге" происходит от Скифа. Следовательно, венды произошли от осколков народов Скифии, которые, сплотившись в общей борьбе с сарматами и кельтами и попутно присоединив к себе часть прикарпатских племен, двинулись на новые места. Причем, как указывалось выше, этноним вендов мог передаться славянам уже после завоевания ими Южной Прибалтики — от автохтонного населения, древних венетов, но в последующие века под «венедами» античные и византийские авторы понимали уже определенно славян. (Подобные заимствования новым народом этнонима более древних жителей страны в истории нередки; так, англы, саксы и норманны стали «британцами» от кельтов-бриттов, славяне, завоевавшие Македонию «македонцами», арабы — «египтянами» и т. д.)

    Западнославянские песни и предания рассказывают о двухлетнем, с боями и лишениями, походе к Балтике под руководством воеводы Бодрича. В результате его побед на южном побережье образовалось мощное объединение славян-бодричей, или ободритов. В ходе последующих переселений, покорения местных народов и смешения с ними в здешних, краях возникли еще несколько славянских племенных союзов. Хотя общая хронология и последовательность этих миграций осталась нам неизвестной, но факты показывают, что где-то в начале нашей эры они были достаточно массовыми.

    Вероятно, как раз об этом периоде сообщает "Велесова Книга":

    "И так было в иное время, когда русы шли с вендами, и те хотели унести богов своих к морю. И там угнездились, города и помолья многие строили и были богаты. И те помолья украшены были златом и серебром, и многие древних богов почитали, уходя от искушений. И это ведомо было иным, также это видевшим, задевавшим нас и перечившим, и там не имели наши родичи покоя. Арабы приходили туда и терзались на торжищах о богатстве и дани, дающейся поселившимся там воинам" (I, 8а). Самые богатые и знаменитые храмы-помолья славян были действительно в стране прибалтийских вендов. Саксон Грамматик, Дитмар Мерзебургский, Адам Бременский, Гельмгольд и другие авторы описывают храмы Свентовита в Арконе, Радегоста в Ретро, Яровита в Вологоще (Вольгаст), Триглава в Бренне (Бранденбург), Щетине (Щецин) и Волине и т. д. О красоте и великолепии славянских храмов писал арабский путешественник Аль-Масуди.

    Хотя все эти свидетельства относятся к гораздо более поздним временам, но святилища, многие из которых имели общеславянское значение, явно возникли намного раньше, чем рассказы о них заезжих авторов с Запада и Востока. И интенсивное градостроительство в этих краях связывается как раз со славянскими переселениями начала нашей эры, с образованием бодричей и прочих славянских племенных союзов. Здесь возникли Зверин (Шверин), Рарог (Рерик), Стариград (Ольденбург), Волин, Дымин, Велиград, Коданьск (Гданьск), Ратибор (Ратценбург), Браннбор (Бранденбург) и многие другие города, которые в конце I тысячелетия н. э. отмечались иностранцами как крупные торговые и культурные центры. Первоначально укрепленный город был административным, военным, религиозным и хозяйственным центром племени. А у нескольких племен, составлявших союз, был более крупный город, представлявший центр этого союза.

    Упоминание об арабах, вынужденных за торговлю платить подати новым хозяевам края, разумеется, анахронизм. Арабские купцы стали проникать сюда только в IX веке через Хазарию. Видимо, автор "Велесовой Книги" приложил к давнему прошлому реалии своего времени (как и данные о богатом украшении храмов — в период переселений славян их святилища, скорее всего, были еще гораздо скромнее). Но если под «арабами» понимать обобщенное название иностранных купцов, то такое упоминание соответствует действительности — Южная Прибалтика издревле активно участвовала в международной торговле, главным образом драгоценным янтарем. Морскую дорогу сюда открыли еще финикийцы и карфагеняне, а в период их упадка интенсивная торговля шла другими путями, речными и сухопутными. Кстати, известно и то, что новые подати здесь были введены именно после основания славянского храма Свентовита на острове Руян (ныне Рюген) — ему должен был платить любой заезжий купец, прежде чем начать торговлю. И "поселившиеся там воины" у храма были свои — кумир Свентовита имел собственную гвардию из 600 человек, ему шла вся их добыча в войнах и набегах плюс третья часть добычи остальных воинов.

    Чтобы проверить достоверность изложенных гипотез и выводов о расселении славян и примерной хронологии т миграций, можно обратиться к трудам римских авторов 1-11 вв. н. э. — Тацита, Плиниев Старшего и Младшего, Птолемея и др., хотя большинство из них непосредственно со славянами не контактировали и сведения о дальних краях получали из десятых уст, поэтому наверняка их данные полнотой не отличаются, и в них неизбежны искажения. Какие-то племенные этнонимы могут обобщенно применяться к более крупной общности, включающей данное племя, а один и тот же народ в различных источниках или у различных информаторов одного и того же автора может оказаться обозначенным несколькими разными этнонимами. Но все же по этим данным можно составить некую приблизительную карту, дающую представление о населении Европы (см., напр., "Всемирная история", т. 7. Минск, 1996).

    Венеды, как обобщенное название многих племен, согласно Тациту, в I в. мигрируют то туда то сюда по всей Центральной Европе от Нижнего Дуная до Рижского залива, а у Птолемея во II в. они занимают обширную, но уже компактную страну. Он помещает их по всему юго-восточному побережью Балтики и далее в глубь Европы до "Венедских гор", видимо Судет или Карпат, Этнонимы «ставани» и «суовены» локализуются где-то в районе Буга. от верховий Вислы до верховий Припяти, т. е. весьма близко к предполагаемому эпицентру славянского этногенеза. На юг от них помещаются сабоки, татры и карпы. Из них татры и карпы известны впоследствии как славянские племена, проживавшие, соответственно, в Татрах и на Карпатах. Вероятно, у некоторых авторов «венеды» выделялись и в качестве племенного названия, примерно локализуемого по соседству со «ставанами» — по Бугу, Средней Висле и Варте. Но рядом с ними, по Варте и среднему течению Одера, располагались и владения вандалов. То есть, «венеды» и «вандалы» вполне могли быть различными формами произношения одного и того же этнонима, либо двумя ветвями одного народа. Например, в XVII в., когда знаменитый русский дипломат А. Л. Ордин-Нащокин вел переговоры с польскими послами, он отмечал:

    "Хранятся в наших архивах неоспоримые памятники, подтверждающие, что 79 народов, рассеянных по востоку, югу и северу, употребляют один и тот же славянский язык", и в числе прочих славянских областей называл Вандалию ("Исторический рассказ о путешествии польских послов в Московию, ими предпринятом в 1667 году" в сб. "Проезжая по Московии". М., 1991).

    Западнее, между Одером и Эльбой, жили лугии. На берегу Балтики между устьями этих рек мы находим свардонов и варинов, а примерно от Одера до Вислы обитали руги. В последующие века, зафиксированные европейскими хрониками, в этих же местах известны племена прибалтийских и полабских славян, носивших те же или похожие названия. Варины — это, разумеется, варанги или их предки. От ругов пошли рароги и ругни — руяне (причем варанги и рароги входили как раз в союз бодричей). Свардоны, возможно, предки вагров. А лугин — это лужичане. Как видим, все подтверждается.

    Правда, следует отметить, что в начале нашей эры все эти народы еще не были до конца «славянскими» в нашем понимании. Судя по всему, они еще сохраняли в себе одновременно и праславянские, и прагерманские корни. Так, часть поднепровскпх борусичей-борисфенитов, оставшаяся в родных краях, стала предками полян, а другая часть, ушедшая из погибшей Скифии на запад, фигурирует уже среди германских племен как «боруски» и дала историческое название Боруссии на территории Германии. Ругов, Влившихся во II–V вв. в германские волны миграций, греческие и латинские авторы не отличали от германцев, а оставшиеся в Прибалтике и переселившиеся на восток стали славянами. Зачастую германцами принято считать вандалов, а близких им и, вероятно. родственных вендов, — славянами.

    Можно прийти к выводу, что если во II тысячелетии до н. э. население Центральной и Западной Европы было по языку и культуре близко кельтам и иллирийцам, то киммерийское переселение. дошедшее до Балтики, выделило в нем славяно-германскую общность, и лишь со следующей, скифской волны началось их разделение, хотя некоторое единство еще сохранялось, например Гиппократ передает скифское название сливочного масла: «бутир» — ср. с немецким «буттер». Много германизмов содержит и "Велесова Книга", написанная жрецом русов. Кстати, и Тацит считал венедов близким к германцам. Но это не удивительно, ведь даже в начале нашей эры после миграций, вызванных крушением Скифии, культурная и языковая разница между славянами и германцами была далеко не столь значительной, как сейчас. Она накопилась лишь несколько столетий спустя в ходе Великого Переселения, когда германцы вобрали в себя романские и кельтские корни покоренных народов, а славяне — сарматские (иранские) корни выходцев из древнего Турана, а также иллирийские, тюркские и угорские.

    Глава 20 КТО ЕСТЬ КТО В НАЧАЛЕ НАШЕЙ ЭРЫ?

    В течение нескольких веков пространства Восточном Европы оказались для истории натуральной "терра инкогнита". После галльского и нескольких сарматских нашествий, перевернувших вверх дном эти края, интерес к ним значительно снизился и они выпали из поля зрения античных авторов. Лишь с I в. н. э., когда Причерноморье вошло в систему внутренних связей Рима, снова начинают появляться описания этих краев, из которых мы можем узнать, какие же народы здесь жили. Но, к сожалению, до Геро-дота таким описаниям далеко. Римляне были более практичным народом, чем древние эллины, и основное их внимание было при-ковано к странам, входящим в сферу «интересов» империи пар-фянской, германской границам. А Черное море оказалось "глухим углом" их державы, и они подробно излагали только сведения о его берегах, поскольку это могло быть важно для судоходства и торговли. Да и здесь мы не встретим рассказов о происхождении народов и их обычаях — лишь этнонимы. А племена, живущие в глубине территории, с которыми римляне не сталкивались и ко-торые до поры до времени не представляли для них ни выгоды, ни угрозы, их вообще не интересовали. Данные о них, если и встречаются, весьма отрывочны и носят самый общий характер.

    Ярким примером традиционных «римоцентризма» и нелюбо-знательности ко всему чужому может послужить Овидий, со-сланный Августом в Томы (Констанца) и проживший там десять лет. В его элегиях и письмах оттуда преобладают ностальгические воспоминания о прошлой римской жизни и бесконечные жалобы на ее утрату. И ни единой новой и живой детали об окружающей его стране! Все отрывочные упоминания о ней, как уже подмечено исследователями, содержат лишь заведомо известные в Риме и повторяемые из более ранних работ факты о суровости здешних зим и «дикости» местных «варваров». Овидий даже гордился тем, что в течение долгих лет сумел остаться "настоящим римлянином" и не выучил ни одного «варварского» слова! Отчего, мол, и подвергался насмешкам коренных жителей.

    Но и в тех случаях, когда более менее подробные описания дальних краев все же возникали, разобраться в них бывает не так просто, поскольку они обладают еще одним серьезным недостат-ком. Сами авторы, составлявшие их, в такие отдаленные от центра и глухие провинции забирались редко. Если и забирались, то как Арриан, по службе, поэтому и излагали только ту информацию, которая казалась важной для государственных и военных целей. А римско-греческие авторы фундаментальных исторических и гео-графических работ данной эпохи чаще пользовались чужими све-дениями и вдобавок компиллировали информацию из более ран-них источников. Причем обобщали все известные им источники, начиная с Гомера и Геродота. И лишь отдельные писатели, подоб-но Страбону, позволяли себе перерабатывать эти сведения крити-чески. Впрочем, он и в других отношениях выделяется в лучшую сторону, хотя бы тем, что получал достоверную информацию от своих родственников, неоднократно бывавших в Причерноморье, и, наконец, он единственный, кто честно признается, что о наро-дах, живущих севернее роксоланов, ничего толком не знает.

    Большинство же авторов механически суммировали все источ-ники, то ли не считая себя вправе опровергать более древние ав-торитеты, то ли показывая таким образом свою «ученость», опи-рающуюся на максимальное количество классиков. И если мы по-пытаемся составить карту Восточной Европы, например, только по работам Помпония Мелы или Плиния Младшего, то картина полу-чится просто фантастическая. Потому что в расположение реаль-ных народов своего времени они правдами и неправдами постара-лись втиснуть и все те, о которых вычитали у Геродота, т. е. жив-шие на 600 лет раньше. То есть, даже зная время жизни тех или иных авторов и время написания ими своих работ, отследить по ним в динамике изменения этнической картины «Сарматин» прак-тически невозможно упоминание разных народов и их локали-зация могли соответствовать и более раннему периоду.

    Собиралась "до кучи" и вся прочая доступная информация са-мого разнокалиберного свойства. Поэтому из таких трудов мы можем узнать, например, о странах «гиппоподов» с лошадиными ногами, "пануатиев, у которых длинные висячие уши, прикрываю-щие собой все тело, служат одеянием для наготы", о стране "Абаримон, в которой живут лесные люди с вывернутыми назад ступнями, отличающиеся чрезвычайной быстротой", о стране "с весьма богатой почвой, но необитаемой, потому что грифы, сви-репые и упрямые животные, очень любят и очень ревностно сте-регут извлеченное из земли золото", а "аримаспы, отличающиеся одним глазом посредине лба, постоянно воюют из-за рудников с грифами". Сообщаются и другие подобные сведения: что "савроматы, живущие на 13 дней выше Борисфена, постоянно принима-ют пищу через два дня на третий", а в "Албании родятся люди, с детства седые и видящие ночью лучше, чем днем". Но все же пу-тем сопоставления и анализа различных работ можно выделить слой более менее достоверной информации и представить некое обобщенное, пусть даже приблизительное описание Восточной Европы в 1-11 вв. нашей эры.

    Сначала пройдемся вдоль Черноморских берегов, данные о ко-торых куда более полные, чем о «глубинке». В низовьях Дуная проживали бастарны. Далее на север — геты и народ истриан. На Днестре — тирагеты. Вслед за ними различные авторы называют исиаков, асиаков, аксиаков. Вероятно, это один и тот же народ. Они же жили по Южному Бугу, кроме низовий, занятых каллипидами. Между Южным Бугом и Днепром упоминаются кробигги, в лесах низовий Днепра — энкадии.

    Что же это за народы? Попробуем разобраться, кто есть кто. Бастарнов некоторые авторы причисляли к кельтам, а Страбон называет кельто-скифами. Видимо, это были племена, осевшие здесь со времен галльского нашествия и смешавшиеся с местным населением, в том числе и с частью скифов, отступивших в Добруджу. Геты — древнее население Фракии. «Истриане» переводится как «дунайцы». То есть, они были каким-то местным народом, расселившимся от Дуная в северном направлении. Вполне возможно, речь идет об иллирийском племени петров, давших древ-нее название этой реке, или о какой-то его части, вытесненной севернее кельтами или фракийцами. «Тирагеты» — это "геты, жи-вущие на Тире", т. е. на Днестре. Но Страбон и Плиний отделяют их от собственно гетов (фракийцев). Не исключено, что речь идет все о тех же «агатирсах» Геродота — в их нравах он тоже находил много общего с фракийцами, и этноним остался схожим. Конечно, они утеряли былое могущество времен Великой Скифии, но какая-то их часть, вероятно, осталась в родных местах.

    Этноним «аксиаков», по утверждениям латинских авторов, то-же происходил от одноименной реки. Может быть, это созвучная «аксиаку» река Эксампей, фигурирующая у Геродота, она же со-временная р. Синюха, приток Южного Буга? Тогда «аксиаков» можно отнести к потомкам ализонов и «скифов-пахарей» — ариев; как раз по Эксампею проходила граница расселения данных пле-мен. Во всяком случае, такой признак, как племенные этнонимы по названиям рек, явно относит и истриан, и тирагетов, и аксиаков к оседлым народам, давно освоивших эти края подобный прин-цип наименования наблюдался и в праславянской части Скифии, а впоследствии и у славянских племен. В латинских описаниях гово-рится, что у истриан и аксиаков были свои пристани где-то вблизи нынешней Одессы. То есть они в какой-то мере участвовали в черноморской торговле и знали мореходство, возможно, занима-ясь и рыбной ловлей. Каллипиды в низовьях Южного Буга также встречаются у Геродота — так он называл население, произошед-шее от смешения греков со скифами и селившееся вблизи эллин-ской Ольвии. Но о «кробиггах» и «энкадиях» не известно ничего. Кем они были — тоже какими-то смешанными племенами, оскол-ками Скифии, сарматами иди фракийцами? Но упоминаются те и другие лишь единожды, то есть, скорее всего, это были какие-то мелкие племенные единицы, либо входившие в более крупный народ с другим этнонимом, либо впоследствии ассимилированные.

    В степях Северной Таврии жили скифы-сарды и сираки, где-то здесь же упоминаются навары, хотя четкая их локализация затруд-нительна — то ли они жили на левобережье Нижнего Днепра, то ли у моря. Возможно, навары — это какая-то часть невров, мигри-ровавшая на юг под защиту Скифского царства. Сираки упомина-ются еще у Геродота, только не в Причерноморье, а где-то далеко на востоке, в Казахстане или в Средней Азии. Следовательно, они продвинулись сюда с какой-то из волн сарматских переселений, А сарды — одно из племенных названий скифов. Их царство зани-мало также степную часть Крыма, где упоминаются и другие пле-менные этнонимы — таффрии, сатавки, сатархи. Все они входили в состав Скифии, которая стала довольно развитым государством. Латинские авторы упоминают многочисленные города этого цар-ства: Тафры на Перекопе, Навар, Каркена, Оргокины, Харакены, Ассираны, Стактары, Акисалиты, Калиороды, Хаб. Самым богатым и цветущим из этих городов была столица Неаполь Скифский вблизи Симферополя. К сожалению, до сих пор археологи удосу-жились раскопать лишь небольшую его часть, хотя даже то, что уже открылось, поражает воображение уровнем здешней цивили-зации. Раскопки обнаружили остатки мощных крепостных стен, дворцов, храмов, густо застроенных жилых кварталов, бань, мас-терских и базаров. Выяснилось, что город был развитым центром ремесленного производства и торговли, что в Скифии процветало земледелие и садоводство. Судя по найденным предметам, здесь существовали прочные торговые связи с Афинами, Родосом, Егип-том, Пергамом, Синодом. Не этот ли город отождествлялся потом у славян с легендарным «Сурожем»? Кстати, мы даже не знаем его настоящего названия, ведь «Неаполь» — греческое слово, озна-чающее просто "новый город".

    Кроме этого царства в Крыму располагались владения Херсонеса и Боспора, а на южном берегу продолжали жить тавры, также названные еще Геродотом. Но в римских описаниях они уже силь-но отличаются от тех дикарей и разбойников, каковыми предста-вил их "отец истории". Упоминается их укрепленный город Плакея, многочисленные порты и гавани. Видимо, тавры зависели от Скифии, хотя и сохраняли свое внутреннее самоуправление.

    В Приазовье жили оседлые меотские племена, хотя состав их, по-видимому, сильно изменился. Так, римские авторы подчерки-вают, что здешние оседлые жители не менее воинственны, чем кочевники. Видимо, местное население стало смешанным, вобрав в себя меотские, скифские, праславянские и сарматские корни остатков различных народов, спасшихся в приазовских болотах от всех войн и нашествий. О смешанном характере здешних жителей говорит и Страбон, упоминая какое-то племя, жившее в дельте Дона (который имел тогда дельту с большими островами). У дру-гих авторов в этих краях упоминаются некие бораны, на северо-западном побережье — свардены, на восточном — тарпеты. В по-следующих хрониках в Приазовье локализуются герулы, которых тоже называют «скифским», т. е. местным племенем. Вероятно, их этноним произошел тоже от реки Герра, ныне Молочная, вблизи Мелитополя. Судя по этому признаку и по тому, что в последую-щих войнах они выставляли пехоту, можно сделать вывод, что они были оседлыми жителями. Впрочем, в III–IV вв., когда они стали широко известны, этноним «герулы» мог применяться и обобщен-но к союзу племен Приазовья. Не исключено также, что свардены и герулы имели общие корни с упоминавшимися в прошлой главе свардонами и гиррами, попавшими в ходе переселении далеко на запад. Народы Приазовья зависели частично от скифских, частич-но от сарматских и боспорских царей, а занимались рыболовством и земледелием. Квинт Курциний Руф писал, что "места, обращен-ные к Танаису, достаточно высоко культивированы".

    Земледелье процветало также на Тамани и в низовьях Кубани, где жили древние синды, которых обошли стороной разрушитель-ные волны завоевателей. И археологические раскопки, и письмен-ные источники показывают высокий уровень развития здешней культуры, постепенно смешивающейся с греческой. У синдов суще-ствовали развитые города, какая-то своя религия — неоднократно упоминаются их богатые храмы, посвященные женскому божеству или божествам, которых греки называли Афродитой Апатурой и Артемидой Агротерой. Южнее, на северокавказском и кавказском побережье, обитали ахеи, гениохи, зиги и керкеты. Из них четкой идентификации поддаются лишь зиги с керкетами — это предки черкесов. Но и соседи, судя по всему, от них отличались немно-гим. Согласно римским авторам, все они были прекрасными море-ходами и отчаянно промышляли пиратством, "для чего имеют не-большие, узкие и легкие ладьи, вмещающие около 25 человек" и называющиеся «камары». Причем этому пиратству исподтишка оказывали покровительство цари Бослора, снабжая их всем необ-ходимым и скупая награбленное. Впрочем, отмечалось, что разбой северокавказских моряков шел не из кровожадности, а чисто ради заработка, и они охотно отпускают пленных за выкуп.

    На Кавказе проживало множество народов, из которых далеко не все можно идентифицировать, так как многие из них обозна-чаются явными прозвищами, например «макропогоны» — «длинно-бородые» или «фтейрофаги» — «вшееды». Самыми сильными счи-тались сваны — где-то на рубеже нашей эры, как сообщает Страбон, их царство могло выставить двухсоттысячную армию. Но затем оно, видимо, пришло в упадок, и во II в. Арриан называет сванов уже данниками римлян. Их вассалами стали и другие народы Кав-каза и Закавказья: колхи, лазы, апсилы, абаски, сапиги — их царей назначал или утверждал римский император.

    Что же касается глубинных районов Восточной Европы, то сведений о их населении гораздо меньше. На север от Дуная жили геты-фракийцы и даки. Как уже отмечалось, даки, видимо, были сарматским народом, вытесненным во Фракию следующими вол-нами переселенцев. Сходство даков с парфянами-дахами, обитав-шими в Приаралье, отмечали персы. О том же писали Страбон и Дионисий Периегет. Согласно античным авторам, как раз в облас-ти расселения даков Дунай менял свое название — в нижнем тече-нии, где жили геты, его называли по-иллирийски Истр, а у даков — Данувий. Напомним, что «дан» — это река в староиранских языках, на которых говорили скифы и сарматы. И наконец, рядом с даками, как ранее отмечалось, осело племя каспиан, вероятно, родст-венных каспиям, тоже жившим в Средней Азии.

    За "пустыней гетов" по Днестру жили тирагеты, о которых уже говорилось, видимо, праславянский народ. А дальше на север и восток — "языги-сарматы, так называемые царские, и урги". Урги — это, видимо, уроги, угорское племя, ставшее союзниками языгов. Ну а языги в этот период были одним из самых могущественных народов Причерноморья. Их царство контролировало обширную территорию от Днепра до Паннонии, включая в себя долины Юж-ного Буга, Днестра, и через карпатские перевалы захватывая до-лину Тисы. По-видимому, их данниками были и жители Поднепровья. Выше по течению этой реки римские авторы упоминают «борусков» или "племя, носящее то же название, что река Борис-фен". Ясно, что «боруски» — это все те же борусичи, они же «борисфениты», они же поляне или предки полян. То есть и они частично остались в родных краях после гибели Скифии, хотя их хозяйство претерпело значительный упадок по сравнению с про-шлыми временами.

    Сами "царские языги", занявшие в новом государстве положе-ние "царских скифов", были кочевниками. Согласно римским ис-точникам, они не строили постоянных домов и жили в передвиж-ных войлочных кибитках. Эти же кибитки в случае опасности сдвигались в круг и становились крепостью для племени или рода. Хотя, возможно, у них и существовали какие-то постоянные насе-ленные пункты для зимовок скота. У языгов было отличное воо-ружение "сарматского типа" — главной их силой была тяжелая конница, защищенная доспехами, то есть где-то должны были существовать и кузницы, и ремесленные мастерские. В погребени-ях обнаруживают богатые и красивые наборы разнообразных жен-ских украшений: ожерелий, застежек, браслетов, ушных колец, произведения искусства в "зверином стиле", но уже заметно отли-чавшемся от скифского. У сарматских народов он стал более ус-ловным, переходя от живописной передачи натуры в орнамент. Эти изображения становятся полихромными, богато инкрустиру-ются драгоценными и полудрагоценными камнями.

    Однако от скифского отличался не только стиль искусства, но и стиль государства языгов. Скифы объединили вокруг себя окре-стные народы и инкорпорировали их в состав своего царства, ко-торое стало если и не совсем равноправным, то, во всяком случае, взаимовыгодным союзом нескольких племен, отнюдь не считав-ших себя ущемленными и даже называвших сами себя «скифами». Языги же своих соседей просто подавили оружием и облагали данью — их подданные «языгами» не стали. К таким выводам при-водит и археология. Например, даже академик Рыбаков, ярый сто-ронник разделения скифов и праславян, признал, что в XI–III ве-ках до н. э. существовала единая «лужицко-скифская» культура от Балтики до Причерноморья, причем на востоке культура славян плавно сливалась со скифской — они как бы переходят одна в дру-гую. В сарматский период славянам принадлежала "пшеворско-зарубинецкая" культура. В ней ни о каком слиянии с культурой степных соседей нет и речи. А крупные поселения-городища с развитым ремеслом, земледелием, скотоводством сохранялись лишь на западе, на территории Польши.

    В Поднепровье и на юго-западе Украины, в самых плодородных областях, некогда бывших житницей Скифии, прежнее высоко-развитое земледелие при языгах не возродилось. Тут существова-ли лишь мелкие селения, как бы прячущиеся в лесах, с небольши-ми участками обрабатываемой земли, да и скота, по-видимому, содержалось мало — словом, было сведено к минимуму все, что может быть отнято и что нужно бросать, если вдруг придется спа-саться бегством и укрываться в лесных чащах. А образовавшийся из-за этого дефицит продуктов питания компенсировался охотой и рыболовством. Арриан во II в. писал о бывших краях «пахарей» и «земледельцев», что здешние жители "прежде питались хлебом и занимались земледелием, но после поражения, нанесенного им фракийцами, изменили образ жизни и поклялись великой клятвой никогда впредь не строить домов, не бороздить землю плугом, не основывать городов, не приобретать драгоценного имущества, а скота держать не более, чем сколько можно переводить из одной страны в другую". В этой весьма образной картине неточны лишь отдельные детали — никакой клятвы праславяне, разумеется, не давали, а просто приспособились к новым условиям существова-ния. И произошло это не после нашествия фракийцев (в I в.), а гораздо раньше — в III–II вв. до н. э., после нашествия из Фракии галлов, а вслед за тем — нескольких волн сарматских племен.

    И хотя Страбон пишет, что в его время кочевники брали дань тоже умеренную, а войной шли лишь на тех соседей, которые прекращали ее платить, но ведь и прочного мира, каковой обес-печивала Великая Скифия, в Восточной Европе больше не было. Кроме языгов, рядом жили и другие сарматские племена, враждо-вавшие между собой, были угорские народы, так что система сбо-ра дани одних наверняка дополнялась набегами других. Характер-но и то, что в кладах, обнаруженных в глубине восточноевропей-ской территории, почти не попадаются римские и греческие монеты I в. до н. э, — I в. н. э. (в отличие от монет скифского пе-риода). Следовательно, в черноморской торговле здешние жите-ли больше не участвовали. Впрочем, и посевные участки у них уже не соответствовали нуждам товарного производства. А поскольку известно, что языги торговлю с греками все же вели, то какая-то продукция оседлого населения попадала к ним, видимо, бесплат-но, в виде дани или добычи.

    На восток от языгов, от Днепра до Дона, лежало другое сар-матское царство — роксоланов, пришедших в Причерноморье в конце II в. до н. э., в третьей волне переселенцев или вместе с языгами. Известно, что до середины I в. они неоднократно высту-пали союзниками, но затем по какой-то причине рассорились и начали крупно враждовать. Страбон сообщает, что их воины но-сили шлемы и панцири из воловьей кожи, щиты, сплетенные из ивовых прутьев, а вооружены были копьями, луками и длинными мечами. Как свидетельствуют другие источники и археологиче-ские данные, на кожаные доспехи часто нашивались металличе-ские пластины. Летом они кочевали по степям, а на зиму уходили куда-то в низовья Дона. То есть в данном случае мы имеем под-тверждение, что зимовья у них имелись постоянные, где наверня-ка оставалось население и летом, заготавливая сено для скота, и располагались эти зимовья там же, где много столетий спустя го-родки половцев, а потом и казаков. Характерны сведения римских авторов, что плавания вверх по Дону для чужеземцев сарматы не допускают, а торг ведут только в городе Танаисе, на Азовском по-бережье. Судя по всему, в отличие от языгов, у роксоланов сло-жились неплохие отношения с соседями и подданными — с крым-ской Скифией и приазовскими племенами. Как уже упоминалось, народы эти процветали и чувствовали себя достаточно уверенно.

    На Северском Донце жили «саргатии» — это сарагуры, еще од-но угорское племя, предки болгар. А за Доном и до Кавказских гор латинские авторы помещали племена исседонов, иксаматов, аорсов и сираков. Об иксаматах сообщается, что женщины у них сра-жаются наравне с мужчинами, но предпочитают действовать не рубящим и колющим оружием, а лихо захлестывают противника арканами. Поскольку эта информация встречается только у Помпония Мелы, то, возможно, она относится к одному из племен савроматов, давным-давно покинувших эти места. Но равноправие женщин упоминается и у исседонов, так что иксаматы могли быть родственны и им. В середине I тысячелетия до н. э. исседоны, сираки и аорсы локализовывались за Уралом и в Средней Азии, следовательно, пришли сюда вслед за роксоланами. Сообщается, что некоторые из этих племен кочуют, другие занимаются земле-делием — видимо, соблазнившись примером богатых поселений синдов на Кубани.

    Но затем ситуация в этих местах изменилась. Где-то в I в. сюда из закаспийских степей двинулись новые сильные пришельцы — аланы, создавшие здесь еще одно сарматское царство. Народ это был энергичный и воинственный и вскоре подчинил всех соседей, добровольно или силой вобрав их в состав своей этнической общ-ности. Поэтому по мере даты написания историко-географических работ аорсы, исседоны, сираки, иксаматы в них исчезают, и вместо всех этих этнонимов остается лишь один — аланы. Аммиан Марцеллин писал: "Своими повторяющимися победами они постепенно сломили народы, которые встречали, и подобно персам инкорпори-ровали их под своим национальным именем". Он характеризует их, как людей мужественных, суровых и крайне воинственных: "То наслаждение, которое добродушные и миролюбивые люди полу-чают от ученого досуга, они обретают в опасностях и войне. Выс-шим счастьем в их глазах является смерть на поле боя; умереть от старости или несчастного случая для них позорно и является при-знаком трусости, обвинение в котором крайне оскорбительно". Упоминает он и некоторые их обычаи, похожие на скифские: скальпирование врагов, ритуал поклонения мечу, как символу бо-жества войны.

    Впрочем, хотя Аммиана Марцеллина принято считать одним из самых добросовестных римских историков, в отношении аланов далеко не всем его характеристикам можно доверять. Судя по всему, под «аланами» он обобщенно подразумевал все скифо-сарматские народы. Он говорит, например, что их земли прости-раются на восток вплоть до Индии (которую в его время захвати-ли среднеазиатские саки) и рисует их типичными кочевниками:

    "Они не имеют домов и не пользуются плугом, но они питаются мясом и обильно имеющимся молоком, живут в повозках, которые они покрывают закругленными тентами из коры, и едут по бес-крайним пустошам". Но как раз аланы в этом отношении сущест-венно отличались от других родственных племен и, видимо, во многом переняли культуру Парфии. О сильном царстве Алания, восточные границы которого доходили до Урала, а может быть, захватывали и часть территории современного Казахстана, упоми-нают даже китайские хроники, причем называя их оседлым наро-дом. Это подтверждают и археологические раскопки, обнару-жившие в предгорьях Кавказа мощные аланские крепости. Более мощным и совершенным по сравнению с языгами и роксоланами было их вооружение, богаче погребения, более развито ремесло и ювелирное искусство. Правда, это не мешало аланам оставаться в первую очередь воинами. Едва их царство набрало силу за счет присоединения ближних соседей, как это тут же почувствовали на себе соседи дальние. Набеги начались на всех без разбора. Вторга-лись они и в Закавказье, и в Парфию, а вскоре и римляне испыта-ли удары аланской панцирной конницы, когда те добрались до их провинций в Каппадокии.

    А на восток от аланов, на берегах Каспия, персидские и армян-ские хроники во II веке называют еще два народа — хазар и барсилов. Хазары были древним оседлым населением Прикаспийской низменности и долины Терека, а барсилы угорский народ, ставший впоследствии, как и упоминавшиеся уроги с сарагурами, одними из предков болгар.

    Где-то в лесах на север от сарматских степей латинские авторы помещают еще целый ряд племен. Там называются какие-то гамаксобии, периербиты, гиппомолги, карбоны, бельки, идракибы, остурны и др. Но идентифицировать из них, пожалуй, можно только галиндов, балтское племя, жившее в районе Немана или Западной Двины, и впоследствии распространившееся на восток. А насчет остальных остается только развести руками, особенно учитывая признание Страбона о том, что никаких достоверных сведений о северных народах у римлян нет. И, следовательно, недостоверность должна была резко возрастать пропорционально расстояниям.

    Глава 21 НА ЗАДВОРКАХ ИМПЕРИЙ…

    Конечно, жизнь в Восточной Европе шла своим чередом. Но после крушения Скифии, прихода в упадок Греции и нарушения ее тесных контактов с Причерноморьем оно превратилось в своеоб-разные "задворки цивилизованного мира". Экспорт хлеба из Ски-фии, прочно связывавший ее с Элладой, теперь прекратился — как показывают исторические данные, большинство греческих коло-ний, расположившихся по всему побережью Черного моря, выну-ждены были переориентироваться на связи между собой, и их торговля стала основываться главным образом на внутреннем об-мене товаров из различных регионов Крыма, Кавказа, Малой Азии, Северной Таврии (по-видимому, «внутричерпоморскнн» рынок здешним городам пришлось осваивать в III–II вв. до н. э., когда дорогу через Босфор перекрывали галлы). Это тоже в немалой степени способствовало дефициту информации из этих мест.

    Какие-то сведения сохранялись только о крупных государствах, в той или иной мере задевавших сплетения средиземноморской политики, — о Боспорском и Понтийском царствах. Эллинистиче-ское Понтийское государство возникло в Южном Причерноморье из обломков Персии, сокрушенной Александром Македонским, а затем и державы самого Александра. Стоит напомнить, что в этот период было еще слишком много претендентов на роль мирового лидера. Рим в III–II вв. до н. э. отчаянно боролся с Карфагеном, и решался вопрос о существовании одного из них. На севере Балкан свои претензии на гегемонию предъявляли Эпир и Маке-дония. В Восточном Средиземноморье раскинулось могуществен ное сирийское царство Селевкпдов, подчинившее значительную часть Персии н Малой Азии. Борьба за ведущую роль между этими сильнейшими центрами еще только разворачивалась, и вопрос о победе в ней оставался открытым. Одним из таких кандидатов на лидерство было и Понтийское царство, набиравшее силу и по сути ничем не уступавшее остальным конкурентам.

    Но и в Северном Причерноморье, так сказать, на местном уровне, шла борьба за лидерство. Поначалу здесь усилилось Бос-порское царство, включавшее восточную часть Крыма, Тамань, часть Приазовья и низовья Кубани. В отличие от Ольвии или Тира, богатевших за счет экспорта из Скифии, а после ее гибели вынуж-денных то и дело откупаться данью от набегов то одних, то других кочевников, Боспор волны сарматских нашествии обошли сторо-ной, и торговал он продукцией собственного производства, что дало ему возможность далеко обойти конкурентов, а в продаже зерна стать в этих краях монополистом. Богател он и на торговле рабами, скупая их у соседних кочевников, ведущих постоянные войны, и даже у северокавказских пиратов. Невиданно расцвели боспорские города, в них велось интенсивное строительство бога-тых дворцов купцов и знати. Был создан мощный военный и тор-говый флот, господствовавший на Черном море. Поддерживались международные связи с Афинами, Понтом, Египтом, Родосом и Делосом, Правда, нарастали и внутренние противоречия. Если большинство греческих колоний сохраняли характер государств-полисов, замкнутых на ограниченной территории, и несмотря на постепенную «варваризацию» населения, перенимавшего местные обычаи, это все же замедляло процессы смешения с коренными жителями, то в Боспорском царстве после завоевания Тамани и Приазовья подавляющее большинство населения было уже негре-ческим, Основную часть его составляли меоты, синды, добавились и переселенцы из погибшей Великой Скифии. Это стало причиной многочисленных противоречий и конфликтов между греками, обладавшими гражданскими правами и оказавшимся в привилеги-рованном положении, и представителями «варварских» народов, которым на Боспоре досталась роль людей "второго сорта", что со временем начало представлять для этого государства немалую опасность, тем более что по соседству стал усиливаться серьезный соперник — Крымская Скифия.

    Где-то в конце II в. до н. э. для нее наконец-то устранилась опасность, постоянно грозившая с севера, — савроматы, неприми-римые враги скифов, оказались оттесненными на запад, сменив-шись языгами, а затем роксоланами, не испытывавшими к ним ни малейшей личной ненависти. И Скифия заключила с ними союз: по одним версиям равноправный, по другим — признав себя их вассалом. Как бы то ни было, Скифскому царству этот союз пошел только на пользу — как раз к этому времени относится его макси-мальный расцвет. Как уже отмечалось, в Крыму началось интен-сивное градостроительство. Царь Скилур начал чеканить монету со своим именем. Если греческие города «варваризнровались», то население Скифии, жившее в их окружении, наоборот, эллинизи-ровалось, постепенно впитывая греческую культуру, тем более что сюда нередко бежали греки и другие жители Боспора и Херсонс-са, недовольные своим положением в этих государствах. В резуль-тате союза с роксоланами скифы получили выход в степи Север-ной Таврии, значительно расширив территорию своих пастбищ, а затем предприняли поход на Ольвию. Эта крупная колония пред-почла покориться власти Скилура, что оказалось взаимовыгодным для обеих сторон, Ольвия получила защиту от набегов и «рэкета» других кочевников, и преимущества в торговле товарами Скифии, что способствовало новому подъему города. А Крымское царство Скилура получило через Ольвию выход на международные рынки и развитую производственную базу здешних ремесленных мастерских.

    После этого скифы при поддержке роксоланов начали оказы-вать сильное давление на других соседей — Херсонес и Боспор. Положение Боспора, где Скилура в любой момент могли поддер-жать местные жители, стало настолько критическим, что он вы-нужден был согласиться на выплату ежегодной дани, размер ко-торой несколько раз увеличивался. Херсонес, обладавший мощ-ными защитными сооружениями, некоторое время успешно оборонялся. Он занимал юго-западную часть Крыма и представлял собой теократическое государство, управлявшееся коллегией жрецов, главный из которых носил титул базилевса — царя, а основ-ную часть населения здесь составляли свободные земледельцы.

    Около 110 г. до н, э. Скилур предъявил царю Боспора Пери-саду V ультиматум об очередном увеличении дани и одновременно развернул новое наступление против Херсонеса в союзе с таврами. Были взяты его владения Керкенитида и Прекрасная гавань, вой-ска скифов подступили к стенам самого Херсонеса. Тогда город решил обратиться за помощью к Понтипскому царю Митридату VI Евпатору, для которого это оказалось очень кстати, — его государ-ство как раз находилось на вершине могущества, оно подчинило Малую Армению, значительно расширило свое влияние в Малой Азии, и теперь Мнтридат вынашивал планы широкомасштабной экспансии на север. Поэтому он охотно послал в Крым своего луч-шего полководца Диофанта с отборным шеститысячным войском.

    В первом сражении со Скилуром Диофант был разбит, однако за крепкими стенами Херсонеса сумел оправиться от поражения, пополнить потери и перешел в наступление. Скпфы обратились к царю роксоланов Тазню, и тот прислал им войско. Но Диофант уже учел особенности тактики своих противников и навязал им битву в гористой местности, где роксоланская кавалерия не могла развернуться, В результате пятидесятитысячная скифо-сарматская армия, которой командовал Палак, сын Скилура (сменивший на престоле умершего отца), понесла тяжелое поражение. Понтий-ское войско прошло вглубь Крыма, захватывая города и крепости скифов и заставив их отступить на север, затем покорило тавров на Южном Берегу и двинулось к Пантикапею (Керчи) — справед-ливой ценой за "освобождение от варваров" Митридат считал признание царями Боспора своей верховной власти.

    Царь Перисад V вынужден был принять такое «покровитель-ство», но это вызвало недовольство значительной части местного населения и стало, по-видимому, последним толчком к тому, что-бы национальные и социальные противоречия, накопившиеся здесь, выплеснулись наружу. В 107 г. до н. э. вспыхнуло восстание. Стихийный взрыв объединил в рядах мятежников самые разно-родные элементы: и местных жителей, скифов с местами, недо-вольных своим положением, и городскую чернь, и рабов. Активно поддержали восставших и скифские цари, сразу же после ухода понтийской армии вернувшиеся на свои земли. Перисад был убит, сам Диофант вынужден был бежать в Понт, едва спасшись от ги-бели, а царем повстанцы провозгласили Савмака (о происхожде-нии и роли которого нам почти ничего не известно). Естественно, мятеж разбушевавшейся черни сопровождался погромами знати и греческих граждан. Многие из них бежали в Херсонес, который теперь снова оказался под угрозой соединенных сил боспорцев и Скифии. От правительства полиса и эмигрантов было направлено новое обращение к Митридату за помощью.

    И она вскоре последовала — войско Диофанта снова высади-лось в Крыму, штурмом взяло Пантикапей н в ходе жестоких уличных боев подавило восстание. Большинство захваченных мя-тежников были казнены, а Савмака отправили к Митридату, где он тоже был предан смерти. Непокорившиеся скифы снова отступили на север. Но теперь уже и Боспор, и Херсонес вынуждены были признать власть Понтийского царя. Фактически он стал хозяином всего Крыма. Правда, скифы и роксоланы продолжали оказывать сопротивление в Сев. Таврии и препятствовали проникновению понтийцев в глубь материка, но берега Черного моря Митридат шаг за шагом подчинил почти полностью. Его полководцы Дио-фант и Неоптолем покорили Колхиду, доходили до Днестра, Гре-ческие города и прибрежные племена частично были завоеваны силой, частично признали власть Митридата или стали его союз-никами (любопытно свидетельство, что Митридат свободно раз-говаривал на 22 языках подвластных ему народов и ни с одним из подданных не общался через переводчика).

    Однако затем ситуация изменилась — новая угроза приближа-лась к самому Митридату. Римлянам постепенно удалось разгро-мить всех соперников в Средиземноморье. В 192–188 гг. до н. э., после победы над царством Селевкидов, они утвердились в Малой-Азии, в 160-140-х годах захватили Эпир и Македонию, поставили под контроль Грецию, затем добили ослабленный прежними вой-нами Карфаген. А затем Понтийское царство оказалось с ними ли-цом к лицу. Рано или поздно столкновение между двумя могуще-ственными и агрессивными державами было неизбежно. И оно произошло в 89 г. до н. э., причем инициатором войны стал Мит-ридат, чувствовавший себя настолько уверенно, что организовал истребление римлян по всей Малой Азии, когда в один день были перебиты более 80 тыс. человек. Уничтожению подлежали не только все лица италийского происхождения, но и их рабы, при-ближенные, дети, жены и наложницы, даже если они были мест-ными уроженками. Акция была тщательно подготовлена и четко организована. В крупных городах семьи, имеющие хоть какое-то отношение к Риму, сгонялись в одно место и планомерно умерщв-лялись — сначала казнили детей, потом женщин и в последнюю очередь мужчин.

    Митридат заключил союз против Рима с царем Армении Тигра-ном II, с Фракийским царством, располагавшимся на территории нынешней Болгарии, с какими-то сарматскими племенами, приду-найскими бастарнами, кельтами, могущественными союзами пиратов Эгейского моря, даже с далекими кимврамн и некоторыми народами самой Италии, ведшими в то время антиримскую Союз-ническую войну. Став хозяином Малой Азии и Причерноморья, Митридат переправил войска на Балканы, где на его сторону сразу перешла почти вся Греция. А его союзник Тигран отхватил у рас-падающегося государства Селевкидов северную часть Месопота-мии, Киликию, Сирию и Финикию, выйдя к Средиземному морю. Но в разыгравшейся жестокой войне победили все же римляне, Усмирив греческие города, Сулла разгромил главные силы Мнтридата. Римские легионы завоевали южную часть Фракии и вышли на линию Дуная, после чего другое их войско высадилось в Малой Азии, нанеся Понту ряд тяжелых поражений.

    О том, что царство Митридата было действительно серьезным соперником Рима, говорит тот факт, что оно выдержало три войны с ним, в 89–84, 83–81 и 74–64 гг. до н. э. Причем вторую войну он вынужден был вести на два фронта — против его владычества вос-стали Колхида и Боспор, истощаемые военными налогами. В ре-зультате римлянам он проиграл, но взбунтовавшиеся провинции к 80 г. до н, э, все же сумел подчинить снова. В третьей из войн на стороне Митридата сражались и скифы, которых он сумел скло-нить к союзу перед общей угрозой. Однако римляне одолели и в этот раз. Лукулл и Помпеи окончательно разгромили понтийцев, а попутно вторглись в Закавказье, разбили Армению, Агванию, Иверию и заставили их признать зависимость от Рима. Митридат бе-жал в Крым, где правил его сын Фарнак — и любопытно, что пре-следовать его в странах сильных северных народов Помпеи осте-регся. Но и там царь не нашел убежища. Сам Фарнак опасался Рима, да и случай избавиться от опеки отца показался ему очень удобным, и он произвел переворот. Митридат покончил с собой, а его малоазиатские владения отошли к римлянам.

    А Боспорскому царству, ставшему опять независимым, на какое-то время удалось даже возвыситься. Теперь оно попыталось лиди-ровать в Причерноморье, а затем, воспользовавшись граждански-ми войнами в Риме, Фарнак рискнул вступить с ним в борьбу за господство в Малой Азии, захватив значительную ее часть. Кончи-лось это для него плачевно. В 47 г. до н. э. он был разбит Юлием Цезарем в битве при Зеле (именно по данному поводу Цезарь по-слал свое знаменитое донесение "пришел, увидел, победил"), а затем погиб. Кстати, из описания этой битвы видно, что основу армии Фарнака составляли скифские войска. Вероятно, союз меж-ду двумя крымскими царствами и стал причиной их временного усиления.

    Царем Боспора стал Асандер, местный вождь, добившийся благосклонности римлян, а для легализации своей власти женившийся на дочери Фарнака Динамис. Но для неуживчивой и весьма люб-веобильной Динамис пример такой легализации оказался слишком большим соблазном — с 41 до 7 гг. до н. э. она сменила четырех му-жей, поочередно усаживая их на трон и свергая предыдущих. В ре-зультате, Боспорское царство окончательно пришло в упадок, и настоящим хозяином Черного моря стал Рим. В 26 г. до н. э. Скифия направила посольство к императору Августу, заключив с ним дого-вор о дружбе. Греческие полисы Причерноморья все в большей степени зависели от империи, пока не перешли окончательно под ее юрисдикцию. В Боспоре, правда, сохранились собственные ца-ри, но они уже были полностью подвластны Риму, и роль их была настолько незначительной, что история не сохранила даже полный перечень их имен. Лишь один из этих царей, Митрндат VIII, попытался вести самостоятельную политику, а в 68 г. отважился и на открытую борьбу с римлянами, заключив союз с сарматскими племенами. Но он был быстро побежден и казнен. При императо-рах Клавдии и Нероне остатки былой независимости греческих колоний окончательно сошли на нет — в городах были размещены римские гарнизоны, начали чеканить монету с изображением рим-ских императоров, а культ обожествленных императоров был вве-ден в местных храмах. Однако в I в, римляне оказались вынуждены переместить центр своего внимания с южных и северных на за-падные берега Черного моря, где образовался новый очаг напряженности — Дакия.

    На территории Фракии с древних времен существовала развитая культура, ничем по сути не уступающая культуре Македонии и Гре-ции (за исключением, может быть, лишь Афин и Коринфа). Здесь издавна возникали сильные царства, создавались города и мощные крепости. Существовала развитая и сложная религия, А собствен-ные золотые и серебряные рудники обеспечивали роскошную жизнь знати и колоссальные богатства царей. Фракийцы были хо-рошими бойцами, войны с ними стоили македонским и эпирским властителям немалого напряжения, да и то проходили с переменным успехом. В принципе, римлянам удалось довольно легко покорить южную часть Фракии только из-за ее раздробленности на несколько государств и их вражды между собой. Но на севере, на территории нынешней Румынии, в середине I в. до н. э. образова-лось новое, гораздо более сильное царство. Как уже отмечалось, возникло оно, по всей видимости, из союза фракийцев-гетов и вы-тесненных сюда сарматских племен. Об этом говорит даже название его столицы — Сармизегетуза, "город сарматов и гетов". А римские источники говорят о сложных внутренних отношениях в Дакни и сильной розни между группами племен (чем и воспользовались римляне в ходе последующих войн).

    Основателем нового государства стал царь Биребнста. Он опирался на завоевавшую популярность в народе группировку жрецов и начал с какой-то религиозной реформы, в результате которой фракийцы даже перестали пить вино и повырубили свои виноградники (возможно, речь шла об унификации религии коренного населения и пришлых племен). Объединив на основе нового или обновленного культа здешние народы, Биребиста в 60 г. до н, э. создал царство, способное выставить двухсоттысячиую армию, и повел активную завоевательную политику. Он разгромил и поко-рил придунайских кельтов, неоднократно вторгался в римские провинции, доходя до Македонии и подчинив часть Греции, прак-тически уничтожил племена бойев и таврисков в Северной Италии. Угонялось большое количество пленных для работы на фра-кийских рудниках. Не исключено, что совершал он походы и на север, хотя достоверных сведений об этом не сохранилось. Войну против Дакии, наводившей страх на римлян, замышлял еще Юлий Цезарь, но предприятие не состоялось из-за его смерти. А потом вопрос отпал сам собой — реформы Биребисты, видать, оказались слишком уж крутыми для фракийцев, и в 45 г. до н. э. он был убит в результате восстания. PI тут же его царство развалилось на пять частей. Даки, даже потеряв единство, еще пытались нападать на Рим, но после того, как Август уничтожил трех вождей и перебил их войска, эти набеги заглохли.

    Однако к середине I в. Дакия снова объединилась и усилилась. И снова ее войска обрушились на соседей. На этот раз главным направлением завоеваний стало северное. Около 50 г. даки, разо-ряя все на своем пути, вторглись во владения языгов. Как сообща-ет Дион Хризостом, они также взяли и разграбили все причерно-морские города от Дуная до Южного Буга, где захватили и дотла разрушили Ольвию (оправиться после этого погрома Ольг. пя так и не смогла, заново была отстроена лишь частично и быстро пока-тилась в упадок). О том же нашествии, подорвавшем и без того слабое хозяйство северо-западного Причерноморья, пишет и Арриан. На борьбу с даками выступили не только языги к ним при-соединились и роксоланы, и скифы, которым принадлежала Оль-вия (в это время она даже монету чеканила с именами скифских царей). Не исключено, что присоединились и славяне, земли ко-торых попали под удар пришельцев, В разыгравшейся ожесточен-ной войне даки были побеждены. Сначала их оттеснили на юг, к Дунаю, а потом вообще выбили с морских'берегов в горные рай-оны. На Дунае языги и роксоланы встретились с римлянами и за-ключили с ними союз. На некоторое время совместными усилиями им удалось стабилизировать ситуацию.

    Но вскоре этот тройственный (или даже четверной, включая скифов) союз распался, Роксоланы серьезно поссорились и с рим-лянами, и с языгами. При очередной войне скифов и роксолачов с Херсонесом город запросил помощи у империи, и энергичный на-местник Нижней Мезии Плавтий Сильван прислал легионеров. Не только для'помощи — как раз с этого момента римляне оккупиро-вали гарнизонами Херсонес, Боспор и захватили весь южный берег Крыма. Попытались они двинуться и вглубь полуострова, однако этого у них не получилось — скифо-сарматские войска отразили все атаки.

    После Крыма Плавтий Сильван предпринял поход и за Дунай, Он дошел до Днестра, присоединил к римским владениям грече-ский Тирас, а сто тысяч окрестных жителей угнал и поселил в Ме-зии, Границу владений союзных языгов он не пересек, но с каки-ми-то сарматами тоже при этом повоевал — то ли с местными, дакийскимн, то ли опять с роксоланами, продвинувшимися при изгнании даков к устью Дуная. В 60-х годах Нерон вообще начал вынашивать планы широкомасштабного вторжения в Северное Причерноморье, т. е. на территорию роксоланов и аланов, с це-лью превращения всего этого края вплоть до Каспийского моря в очередную римскую провинцию. И лишь после его смерти более благоразумные правители, трезво оценив, во что выльется война с воинственными местными народами, отказались от этих проектов. Естественно, укреплению дружбы между сторонами эти инциден-ты не способствовали. Причину ссоры роксоланов с языгамн мы не знаем, но не исключено, что яблоком раздора стал как раз вопрос политической ориентации, Языги остались друзьями римлян, по-скольку жили по соседству с даками, продолжая обмениваться постоянными взаимными набегами, и империя выглядела- для них естественным союзником.

    Новый конфликт назрел в 80-х годах при императоре Доми-циане, В Дакии пришел к власти энергичный и талантливый царь Децебал. Он подавил оппозицию племенной знати, часть которой склонялась к проримской ориентации, сплотил различные этниче-ские образования, усилил общегосударственные структуры управ-ления, начал создавать армию по регулярному образцу, Децебал широко принимал в своей стране беженцев и дезертиров из Рима, особенно стараясь переманивать специалистов в военной и техни-ческой областях. И Дакия, и Рим готовились к серьезной войне. Причем, если римляне никогда не отличались миролюбием, то и их противники выглядели отнюдь не невинными жертвами агрес-сии. Плиний Младший писал, что они "уже пытались бороться с нами не ради своего освобождения, а ради порабощения нас, не заключали с нами перемирия иначе как на равных условиях и, вме-сто того чтобы заимствовать наши законы, навязывали нам свои". Не только участились обычные вторжения даков в прндунайскне провинции империи. Децебал сумел организовать сильную анти-римскую коалицию с германскими племенами квадов, маркоманов, свевов, с карпами — карпатскими славянами. Привлек он на свою сторону и роксоланов, которые теперь рассматривали поддержку Дакии как борьбу с общим, более опасным врагом.

    Децебал пытался заключить союз и с Парфией, главной сопер-ницей империи, хотя из-за дальности расстояний и господства римского флота на морях достичь полной согласованности дейст-вий им не удалось, да и послы перехватывались по дороге, О том, насколько серьезно обстояли дела римлян, говорит тот факт, что они вынуждены были даже вывести гарнизоны из причерноморских городов, перебросив их в Дакию, И просили помощи солда-тами-наемниками у царя Боспора, согласившись передать под его юрисдикцию Херсонес, Первую войну в 89 г. Децебал выиграл. Мало того, по условиям мира Рим должен был выплачивать еже-годные субсидии, то есть дань. Лишь император Траян, талантли-вый полководец и администратор, возобновил боевые действия. Дипломатическими мерами ему удалось ослабить антиримскую коалицию, а после нескольких побед переманить на свою сторону часть оппозиционной Децебалу дакийской знати. В двух последо-вательных войнах, 101–102 и 105–106 гг., Дакия была разгромлена и превращена в римскую провинцию, а Децебал и тысячи жителей его столицы покончили с собой. Хотя даже после этого некото-рые дакийские племена не захотели покориться и ушли в трудно-доступные места Карпат.

    Однако попытки продвижения римлян на север вызвали столкновения с сарматами и славянами, что вынудило завоевате-лей остановиться на достигнутых рубежах и начать сооружение пограничной системы Траяновых валов возле устья Дуная — от Черного моря до Прута, "Велесова Книга" утверждает, что Траян здесь имел конфликт с племенем дулебов: "Вспомним, как рим-ские орлы были поражены от дедов наших близ устья Дуная, ко-гда Траян напал на дулебов" (III, 29). В 118 г, разразилась война с роксоланами, скорее всего, выступавшими в союзе со славянами, т. к. прямой путь к римским границам для них перекрывался вра-ждебными им языгами. Хотя союз языгов с Римом тоже вскоре нарушился. Теперь уже они, а не даки, начали наведываться с на-бегами на земли империи.

    Ну а затем на территории будущей Руси «декорации» опять резко сменились. В Европе началось Великое Переселение Наро-дов. Правда, такое название, привившееся в исторической литера-туре с легкой руки латинских авторов, вряд ли можно считать заслуженным. Как мы видели, предыдущее переселение в III–I вв. до н. э. по своим масштабам было не менее «великим», разве что не задело главных культурных центров Средиземноморья, а про-шлось по "варварским окраинам".

    Глава 22 КНЯЗЬ КИЙ И ВЕЛИКАЯ РУСКОЛАНЬ

    Как мы уже говорили, Кий в сказаниях фигурирует в качестве одного из легендарных родоначальников славян, сына Ария, Но существовал и реальный князь, носивший то же имя, О нем упоминает и "Повесть временных лет", и "Велесова Книга". Мы можем примерно датировать время, когда он жил, — II век, можем перечислить совершенные им конкретные деяния, потому что он стал основателем первого восточнославянского государства, и, вероятно, именно благодаря князю Кию мы сейчас называемся "русскими".

    Может быть, потом его имя было перенесено преданиями в далекое прошлое, распространившись на эпического родоначальника — и как раз по этой причине данный сын Ария не созвучен возглавляемому им племени русов, в отличие от Щека и Хорива — родоначальников чехов и хорват. А может быть, реальный князь просто носил то же имя или принял его в качестве «тронного», начиная воплощение великих замыслов. Такие примеры в истории тоже известны: Вещего Олега звали Одда, но в хроники он вошел как Олег, Хельги, что значило «вождь». Тэмуджин, встав во главе монголов, принял тронное имя Чингисхан. А слово «кей» в иранских языках означало «владыка». Впрочем, именем Кия могли наречь князя и волхвы, считая его по совершенным делам новым земным воплощением великого прародителя,

    Племя русов отделилось от прибалтийских венедов, "При отце Арии был единым род славян, а после отца три сына разделились натрое (т. е. выделились чехи и хорваты), и так же стало с русколанами и вендами, разделившимися надвое" (8). Во II веке в Прибалтике, как уже отмечалось, рядом с венедами или в составе венедов жил народ ругов (ругиев), неоднократно упоминающийся античными авторами и оставивший свои следы в местной топонимике — например, остров Руга, ныне Рюген (легендарный остров Руян, или Буян русских сказок), где находилось одно из главных славянских святилищ в городе Аркона. Толчком к их переселению послужило вторжение на южное побережье Балтики готов в 155 г. Известно, что руги и вандалы были ими разбиты и откатились на юг, к Карпатам и Судетам. Часть ругов ушла потом в долину Дуная, а другая часть, русы, решила двигаться на восток,

    То, что русы были ветвью ругов, подтверждается многочисленными фактами. Так, немецкие хронисты Х в. отождествляли эти народы, епископ Адальберт называл княгиню Ольгу "королевой ругов", английский принц Эдуард сообщал, что Ярослав Мудрый — "король земли ругов, которую мы зовем Руссией". О происхождении русов из Вагрии и "области вандалов" писал в XVI в. австрийский дипломат С. Герберштейн, опираясь на какие-то известные ему исторические источники. Ряд доказательств происхождения русов от древних ругов приводит столь видный этнолог, как Л. Н. Гумилев ("Древняя Русь и Великая Степь". Л., 1989; согласие с ним выражает и академик Д. С. Лихачев в предисловии к этой книге), а также историки А. Н. Сахаров ("Мы от рода русского. Рождение русской дипломатии". Л., 1996) и А. Г. Кузьмин ("Падение Перуна. Становление христианства на Руси". М., 1988), который перечисляет и другие формы произношения того же этнонима, рассыпавшиеся по Европе в эпоху Великого Переселения, — руги, руси, рос, роги, рози, руци, рутены. (В самом деле, звук «th» в слове «ruth» или «ruthen» можно в разных произношениях воспринять и как «г», и как «с», и как "т"),

    Правда, как было показано в 19 главе, в описываемое время русы еще сохраняли в себе одновременно и праславянские, и прагерманские корни. Вплоть до Киевской Руси многие современники описывали русов и славян как два разных народа. Константин Багрянородный приводит различия в их языках, причем многие русские слова оказываются близки к германским — и хотя здесь явно уже сказалось влияние варягов, а также второй, значительно «огерманившейся» волны русов, пришедших из Прибалтики с Рюриком, но и язык "Велесовой Книги", написанной русским жрецом в IX в., содержит немало германизмов, например, слово «царь», "вождь", передается там германским «рех» или «рец», а «страна», "земля" — «лань» (ср. с немецким "ланд"). Поэтому ряд исследователей до недавнего времени склонны были причислять русов к германцам, а зачастую вообще отождествляли их со скандинавскими викингами (игнорируя факты упоминания русов задолго до викингов, в IV–VIII вв.). Лишь в последние десятилетия данная версия была отвергнута. Например, Л. Н. Гумилев, сначала также придерживавшийся «германской» теории их происхождения, впоследствии пришел к выводу, что руги и русы — более древний, дославянский и догерманский народ, "восходящий к индоевропейской общности". А А. Г. Кузьмин называет их "северными иллирийцами", что также в какой-то степени не лишено основания, поскольку древнейшее население Южной Прибалтики было родственно иллирийцам. Но в начале нашей эры, смешавшись с киммернйской и скифской волнами переселенцев и завоевателей, оно, разумеется, от иллирийцев уже сильно отличалось. Поэтому, чтобы не играть словами, русов, двинувшихся на восток и ставших одними из предков восточных славян, можно уверенно отнести к праславянам.

    "Велесова Книга" не называет прямо причину их переселения, поражения от готов, но сообщает о крае вендов: "И та земля, говорят, тоже опротивела нам войнами и злой жизнью, посему мы отошли к горам Карпатским ища покоя, и там также враждовали со злыми язычниками. Поем мы сами, русы, о славных днях сих, и имеем песни те от отцов наших о красном житье в степях и о славе отцов" (I, 8а). Это переселение отражает римская "Певтингерова карта", которая после вторжения готов обозначает венедов уже не на берегах Балтики, а возле западных склонов Карпат. Но здесь русы задержались недолго. Ведь эта земля была занята другими народами, а с севера напирали готы. А старинные предания рассказывали русам "о красном житье в степях" и о славе Великой Скифии. И они двинулись на родину своих предков, вероятно, вобрав в свой поток часть местных славян, по пути объединяя вокруг себя или покоряя родственные племена. Возглавил поход князь Кий.

    "Велесова Книга" описывает эти события довольно подробно. "От морских берегов моря Готского шли мы до Днепра и нигде не видели иных бродяг, таких же, как русы — только гуннов и ягов" (III, 8/2). Гунны вышли к Волге в 158 г., что подтверждает хронологию событий. Следовательно, и русы появились на Днепре примерно в 160-х годах. Отметим, что Л. Н. Гумилев датирует появление в Поднепровье племени «росомонов» (в готской транскрипции "люди рос") около 190–200 г., что при дефиците и нечеткости имеющейся информации находится в пределах допуска.

    "Во времена Кия были мы на заходе солнца, а оттуда пошли к солнцу к Днепру реке, и там Кием утвержден был град, где обитали иные славянские роды, и там сами поселились…" (II, 156). "Русы шли от Белой Вежи к Руси на Днепровской земле, и там Кий сотворил град Киев, и собрались поляне, древляне, кривичи и ляхи вместе с русскими и стали русичами" (33. 1-11). В древности торная дорога из Южной Прибалтики в Причерноморье лежала по Висле, Западному Бугу, Припяти и Днепру — этим же путем позже шла экспансия готов. Как видим, и русы пришли на восток той же дорогой — Беловежская пуща лежит как раз на водоразделе Западного Буга и Припяти, Отметим и то, что в других текстах "Велесовой Книги" основание Киева датируется еще скифскими временами. Хотя может быть, Кий лишь «утвердил», т. е. укрепил город на месте более старого поселения, которое и называлось-то до него иначе. После чего вокруг русов собрался союз племен: и пришедших вместе с ними (вероятно, ляхи тоже ушли от готов), и местных, обитавших по лесам. А возглавили этот союз русы, поэтому все примкнувшие к ним племена и стали «русскими» (точно так же, как впоследствии стали «тюркскими» народы, вошедшие в державу тюрков, хотя и имели весьма широкий спектр происхождения, как стали «французами» германские, кельтские и романские народы в державе франков, или «ромеями» — греческие народы, вошедшие в состав Римской империи).

    Завязался новый узел этногенеза — уже восточнославянского. Возникший союз стал грозной силой — отнюдь не той, которая отступала с Балтики и не нашла себе места на Карпатах. Такая сила могла успешно противостоять врагам. Но Киев стал лишь временной опорной базой Кия. Он оставил там наместником своего сына по имени Лебедян, а сам пошел на болгар (III, 34). Очевидно, речь идет об угорских народах. Они населяли лесостепную полосу от Западной Сибири до Поволжья, и, как следует из приведенных ранее описаний Сарматии, к 1-11 вв. стали распространяться на восток, Причем все упомянутые в этих описаниях племена — уроги, сарагуры, барсилы — действительно вошли позже в состав болгарского этноса. Очевидно, целью похода было расширить и утвердить восточную границу новой державы, и, скорее всего, кампания была предпринята против сарагуров ("саргатнев"), обитавших по Северскому Донцу. Как сообщает "Велесова Книга", Кий повел рать на север к Вороненцу или Воронежцу (возможно, это древнее городище у поселка Воронеж Сумской обл., а возможно — архаичное название Чернигова). Присоединив его к своим владениям, похоже, мирным путем, и соединившись с войском здешних полян, он "Голунь-град русский отобрал и обрел Донские земли и так оба края отобрал русского наследства" (III, 34). То есть лозунгом русов было возвратить земли далеких предков. Но с болгарами обошлось без войны. Эта часть текста не совсем ясна — то ли оказалось достаточно демонстрации силы, то ли Кий сумел решить территориальные вопросы миром. А князь повернул оружие на запад против наступающих готов, которых сумел остановить и отбросить. "И потом начал с готами биться, и сила народная одолела в битве" (III, 34).

    "И так земля наша осталась от края до края Русколанью, в битвах данной нам богами и очищенной от врагов" (III, 34). Столицей ее стала Голунь — древний Гелон. "Иная часть пошла к Голуни и там осталась, а иная в Киевграде, и первая есть русколане, а другая — кияне, также сурень чтившие, за скотом ходившие и стада водившие десять веков по земле нашей" (III, 22). "Предрешено было в старые времена, чтобы мы сплотились с иными, сотворив державу великую от рода этого, имели Русколань нашу около Голуни, и триста городов и сел, огнищ дубовых обрели, Там и Перун наш и земля" (I, 2а). «Лань», как уже отмечалось, означает «земля», "страна", это слово встречается в "Велесовой Книге" и в других сочетаниях — например, «Грецколань». А «Русколань» — страна русов.

    Это название многое объясняет. Дело в том, что существует еще одна версия происхождения русов — не от ругов, а от роксоланов. Наиболее полно она разработана Г. В. Вернадским ("История России. Древняя Русь". Тверь, 1996), который считал роксоланов ветвью аланов, переводя их этноним как «рухс-алан», т. е, «светлые» или «блестящие» аланы, и от этого «рухс» производил и русов, Правда, нельзя не отметить, что доказательства этой версии слишком уж слабые, основанные на поисках весьма сомнительных созвучий, вроде сопоставления «Яньцяй» — китайского обозначения сарматского царства на восток от Каспия — и этнонима «анты». Причем в дальнейших рассуждениях это сопоставление воспринимается уже как тождество и служит фундаментом для возведения следующих построений столь же шаткого свойства. Вряд ли можно считать справедливым и механическое отождествление роксоланов с аланами — они были, конечно, родственны, но столь же родственны они были языгам, савроматам, скифам. Роксоланы пришли в Причерноморье на 100–200 лет раньше аланов, представляли независимый от них племенной союз, отличались рядом бытовых особенностей и проводили самостоятельную политику.

    Но все же на этой гипотезе нельзя не остановиться, поскольку и «ругская», и «роксоланская» версии, взятые по отдельности, наталкиваются на ряд серьезных противоречий, Например, становление Руси во II веке по археологическим данным соответствует возникновению здесь развитой Черняховской культуры. К ее родоначальникам роксоланов отнести никак нельзя, они являлись степняками-кочевниками, а эта культура распространялась по лесостепям и была земледельческой. К тому же, роксоланы жили рядом с предками славян почти 300 лет — и ничего подобного почему-то в этих краях не появлялось. Но новый народ в Восточной Европе в это время действительно зафиксирован — это отмечается даже по типу захоронений. И племена Зарубинецкой культуры, и роксоланы своих покойников погребали в земле, а в Черняховской культуре наряду с этими погребениями появляется также кремация — характерная и впоследствии для народа русов,

    А с другой стороны, широкое продвижение Черняховской культуры на юг и выход ее на открытые лесостепные пространства означает успешную борьбу со степняками — ведь новые поселения славян стали возникать во владениях тех же языгов! И борьба была не оборонительной, а наступательной — большинство черняховских поселений даже не огораживались! Но успешные боевые действия против кочевников вряд ли стали бы возможными без сильного конного войска, какового ни у переселснцев-русов, ни у местных славян быть не могло.

    Отметим и тот факт, что, согласно историческим хроникам, никакого ослабления роксоланов в этот период не отмечалось — наоборот, они вдруг резко усиливаются и занимают в Причерноморье господствующее положение, вытесняя языгов и распространяя свое влияние на Крым, И усиление это идет параллельно с развитием Черняховской культуры! Непротиворечивый вывод напрашивается только один; «ругскую» и «роксоланскую» гипотезы следует объединить. Русы, создавая свое государство, заключили тесный союз с роксоланами. "Сплотились с иными, сотворив державу великую от рода этого" в "Велесовой Книге" означает не только славян — возможно, что славяне для русов и не были «иными». Иными были роксоланы.

    Не исключено, что их сближение со славянами началось еще раньше, в ходе отражения фракийского нашествия, дакийской и последующих войн с римлянами. Как уже было показано на примерах приазовских племен и Скифии, ладить с коренным населением они умели лучше, чем другие сарматские народы. А собственное их положение в степях к II в., судя по всему, оказалось довольно шатким. С одной стороны — враждебные языги, с другой — воинственные аланы, которые вряд ли остановились бы на подчинении аорсов с сираками. Как раз с середины II в, отдельные отряды аланов стали проникать западнее Дона, даже появляться на Дунае. То есть вполне вероятно, что роксоланов уже начали оттеснять на север. А с запада к Причерноморью приближался новый враг — готы. Поэтому союз русов и роксоланов был и для тех и для других жизненной необходимостью. И кто знает, возможно, что установлению прочных контактов действительно способствовало сходство этнонимов, и слово «русколань» каждый понимал по-своему: одни — как собственное племенное наименование, другие — как "страну русов".

    В пользу возникновения такого союза говорят и многие другие факты. С конца II в. и в Танаисе, и в Пантикапее вдруг начинают появляться роксоланы не только с иранскими, но и со славянскими именами — Ант, Хорват. Славянские имена с этого времени обнаруживаются и на надгробиях греческих городов, входивших в сферу влияния роксоланов. Если в I в. римские авторы причисляли роксоланов к чисто сарматским народам, то с III века начали их отличать и от сарматов, и от алан. Так, в биографин Аврелиана при описании его триумфа по поводу победы над готами эти три народа названы раздельно (Флавий Вописк Сиракузянин, "Божественный Аврелиан", "Вестник древней истории". 1959, N 4).

    И кстати, на берегах Черного моря корни «руск» и «рокс» еще полторы тысячи лет оставались взаимозаменяемыми: Известно, что вплоть до XVI–XVII вв. русским пленницам, продававшимся через Крым и Кавказ в азиатские гаремы, довольно часто присваивались имена Роксана и Роксолана — по их национальности. Автор "Велесовой Книги" в IX в. уже искренне считал роксоланов «своими». А многие средневековые западные авторы прямо называли русских «роксоланами», например Михалон Литвин в трактате "О нравах татар, литовцев и московитян" или Вильям Руссель в сочинении "Московская трагедия, или рассказ о жизни и смерти Димитрия, который недавно у русских был государем" ("Иностранцы о древней Москве". М., 1991); о преемственности России и Роксолании упоминает и С. Гербарштейн в "Записках о московитских делах" ("Россия XV–XVII вв. глазами иностранцев". Л, 1986), Хотя в процессах ассимиляции союзных народов победили язык и культура русов, а не роксоланов. Но любопытно, что даже во времена Киевской Руси славяне в боевых действиях сочетали и сарматскую тактику лобовой удар тяжеловооруженных конных дружин, и тактику ругов — натиск плотного строя тяжелой пехоты, защищенной сомкнутыми щитами и врубающейся в ряды врагов мечами и боевыми топорами — так сражались, например, новгородцы.

    Можно найти еще одно упоминание о возникшей в Причерноморье державе. Арабский энциклопедист Х века аль-Масудн, ссылаясь на не дошедший до нас труд о славянах аль-Джарми, жившего на сто лет раньше и собиравшего свои сведения в византийском плену, сообщает, что некогда, задолго до времени аль-Джарми, существовало единое государство славян, которое он называет «Валинана», царя которого он называет «Маджак» ("История России с древнейших времен до конца XVII века". М, 1996). Многие ученые, пытаясь разгадать эту информацию, отождествляли данное название и с Волынью, и с прибалтийским городом Волином, каждый раз натыкаясь на противоречия. Хотя Волин и был очень крупным городом, но на гегемонию в славянском мире никогда не претендовал и объединительной роли не играл. А раскопки на Волыни обнаруживают достаточно бедный набор утвари и простенькие украшения, совершенно не согласуясь с наличием здесь какого-то крупного центра. Но, скорее всего, «Маджак» — это все тот же «Маджудж», т. е. Мадий, память о котором прочно запечатлелась в преданиях Востока, а «Валинана» — это искаженное «Голунь», столица державы Кия, так как после Русколани единого государства у восточных славян не существовало вплоть до конца IX века.

    К сожалению, фрагментарность текстов "Велесовой Книги" не позволяет точно восстановить последовательность действий князя Кия, но из них видно, что, утвердив восточную границу по Волге и отразив готов, он начал борьбу за степи. "И так борясь мы познали силу свою и пошли от Голуни и до Сурожской земли… и прямо на юге были греки, и с ними мы торговлю творили" (III, 34). "И тут оделили степями теми роды свои и обрели Скифию Великую" (III, 54). Эта фраза подтверждает, что главной идеей похода русов была реставрация Скифии, погибшей 300 лет назад, память о которой передавалась из поколения в поколение. А из других фрагментов текста ясно, что «Суренжань» — крымское царство скифов — и Приазовье тоже вошли в состав державы Кия, Упоминают об этом и римские источники — в конце II в. Крымская Скифия, постепенно пришедшая в упадок, попадает под власть «роксоланов», Кстати, как уже отмечалось, о применении термина "Великая Скифия" к землям восточных славян говорит и Нестор в "Повести временных лет", упоминает он и о выходе русов к берегам Черного моря: "…Русь, иже живяху в Ексинопонте…"

    В борьбе за степи русичи неизбежно должны были столкнуться с языгами. В "Велесовой Книге" мы встречаем много упоминаний о войне (или войнах) с ними, в результате чего победа осталась за русичами — "языци отвратились к югу" (II, 56). Другие источники подтверждают, что языги, вытесненные «роксоланами», во II веке ушли из Причерноморья и окончательно переселились в Паннонию. Но, конечно, эти победы принадлежали не только роксоланам. Их военное усиление и успехи наверняка объясняются тем, что плечом к плечу с ними теперь сражались и славяне, перенимающие сарматский тип вооружения и сарматскую тактику боя. А славянские города и поселения обеспечивали прочную тыловую базу объединенного войска, предоставляя и места для расквартирования, и продовольствие. Да и мастерские оседлых ремесленников имели возможность наладить выпуск оружия более совершенного и в больших количествах, чем ограниченные в сырье и удобствах кузницы кочевников. И барельефы II–III вв., времен Русколани, обнаруженные на ее территории, подтверждают, что русичи действительно сражались не в лаптях и посконных рубахах, На них изображены конные воины, вооруженные длинными копьями, в остроконечных шлемах и длинных чешуйчатых бронях, поверх которых накидывался плащ-корзно. Одним словом, уже тогда очень напоминающие столь привычный нам образ русских витязей, разве что рубахи из цельнометаллических чешуек заменились позже кольчугами.

    Таким образом, создалась могучая держава от Карпат до Волги, на севере граничащая с дружественными финнами, на востоке — с уграми и гуннами, на западе — с готами, а на юге — с римлянами, дакийскими племенами, греческими колониями и аланами. "Умные изгнанников храбростью укрепили, и тогда мы пошли на восход солнца, с обеих сторон реки видя, и там осели, где матерь Сва-Слава рекла, и обеими своими крыльями освятила ее, так обрели землю ту, и оборонили ее от дасуни и гуннов, также к готам обратили стрелы свои и мечи отточенные" (II, 13). Дасунь — возможно, даки. Хотя в «Ригведе» тем же словом обобщенно называются дикари, враждебные неарийские племена — уже отмечалось, что между религиями славян и индийских ариев прослеживаются многочисленные параллели. То есть и здесь не исключено обобщенное употребление данного термина. А упоминание об «изгнанниках» подтверждает версию, что русы бежали из Прибалтики от готов, тем более что от остальных врагов они «оборонили» свою землю, а к готам «обратили» мечи и стрелы — ведь готы продвигались следом, тем же путем.

    Угорские племена во II в. еще не были опасными соперниками, они больше сами страдали от соседей. Так, с Северского Донца они ушли. Может быть, в результате упомянутого демарша Кия или постепенно вытесненные позже. Из описаний последующих событий видно, что они переселились то ли вверх по Волге, то ли дальше на восток. Гунны только-только приходили в себя и набирались сил после бегства из Джунгарии, Об отношениях с аланами нам ничего не известно, но судя по тому, что роксоланы с ними не очень ладили, а впоследствии аланы выступали союзниками готов, эти отношения вряд ли были дружественными. В пользу данного предположения говорит и то, что за время существования Русколани не зафиксировано крупных аланских набегов на Парфию и Малую Азию, каковые имели место в 70-х и 130-х годах, — может быть, теперь они опасались за свои тылы.

    Как показывают археологические данные, в хозяйственном и культурном плане образование нового государства вызвало резкий подъем у восточных славян. Уже говорилось, что к II веку относится начало высокоразвитой Черняховской культуры от Волыни до Северского Донца. Причем современная археология доказала, что образовалась эта культура на Среднем Днепре, а затем несколькими потоками начала расширяться на восток — по Десне Сейму и Сев. Донцу и на юг по Днепру, Южному Бугу и Днестру, что полностью соответствует текстам "Велесовой Книги". В этих же текстах мы уже видели упоминание о широко развернувшемся градостроительстве — вероятно, по примеру прибалтийских славян,

    Можно даже выдвинуть гипотезу, что как раз русы принесли восточным славянам письменность. Ведь руническое письмо в первых веках н, э. в Прибалтике было уже известно и оттуда распространялось на восток (Платов А. "Руническая магия". М., 1995). В дохристианском алфавите, которым написана "Велесова Книга" многие буквы повторяют германские руны или напоминают их. А во всех упоминаниях о древнейшей письменности славян она называется не иначе как «русской». В различных списках жития Св. Кирилла сообщается, что он видел в Корсуни книги, написанные "русьскими письмены", его перевод книг для моравцев называется «рускым», а в одном из списков к перечню букв кириллицы дано примечание "се же есть буква славенска и болгарска еже есть русская". То есть, можно предположить, что основой для создания кириллицы стала письменность, имевшая непосредственное отношение к народу русов или созданному ими государству Русколани, Тем более что в исторических источниках, относящихся к II–III вв., встречаются указания на какие-то "савроматские знаки", иногда составлявшие целые строчки ("Всемирная история", т. б. Минск, 1996).

    "Повесть временных лет", как известно, тоже упоминает князя Кия, хотя смутно и отрывочно, лишь как основателя Киева вместе с братьями Щеком, Хоривом и сестрой Лыбедью, в которую, вероятно, превратился его сын Лебедян. Почему же такая скудная информация? Конечно, прошла тысяча лет, но ведь и "Велесова Книга" писалась через 600 с лишним лет после Кия. Однако между Кием и Нестором лежало не только время — между ними лежал и обрыв традиции, причем неоднократный. Первый — когда начало истории приказано было вести от «варягов», а второй — когда уничтожалось все «языческое», даже, по всей вероятности, хроники первых Рюриковичей, — историки уже обратили внимание, насколько сведения о них скупы и изобилуют огромными пробелами. Так что ничего удивительного. Представьте, если бы где-нибудь в XVIII веке были вдруг скопом уничтожены все русские летописи. Тогда и сегодняшним историкам, как Нестору о временах Кия, пришлось бы добывать информацию о Владимире Святославовиче из устных преданий и былин о богатырях, стараясь отделить факты от вымысла. Как показал Л. Н. Гумилев, хотя письменность была и у хуннов, и у тюрок, но монголы ничего не знали о тюрках, а тюрки — о хуннах. А ведь между ними не лежало тысячелетий — просто обрыв традиции начисто стирал информацию Впрочем, что далеко ходить — много ли мы знаем о грандиозных событиях и операциях первой мировой войны, отгремевшей всего-то 80 лет назад, но память о которой была добросовестно уничтожена?

    Нестор сообщает, что Кий побывал на Душе, где заложил г. Киевец, но не удержался там, вытесненный местными народами. Это могло быть еще при отступлении из Прибалтики и попытке зацепиться в Прикарпатском регионе — руги и вандалы отошли от готов в долину Дуная. Но могло быть и во времена Русколани, если Кий пытался установить где-то в низовьях этой реки границы своего государства или вслед за изгнанными языгами продвинуться в Паннонию, где в это время "Великий Союз Племен" — германских, сарматских и славянских вел затяжные войны против Рима. Также "Повесть временных лет" рассказывает, что он ходил "к Царьграду": "…и ходил он к царю — не знаем только, к какому царю, но только знаем, что великие почести воздал ему, как говорят, тот царь, при котором он приходил". Ни в какой «Царьград» Кий, конечно же, не путешествовал — Константинополь был основан лишь в IV веке. Просто для летописца XII века "ходить к царю" однозначно увязывалось с посещением Царьграда. Но во II в. образ жизни римских императоров значительно отличался от императоров средневековой Византии, установивших пышный персидский этикет придворных церемоний и принимавших чужеземные посольства в тронных залах. Владыки Рима еще сами разъезжали по провинциям и вели войны, и Кий вполне мог встречаться с кем-нибудь из них на границе. И при этом, естественно, был осыпан милостями и подарками — римляне всегда поступали так с вождями соседних «варваров», если желали купить мир и союз с ними.

    По времени правления подходят Марк Аврелий, Коммод и Септимий Север. Из них Марк Аврелий в 167–175 и 178–180 гг. вел на Дунае войны с германцами и сарматами. Во второй из них участвовал и его сын Коммод, после смерти отца заключивший мир. Септимий Север до захвата императорской власти был наместником в Паннонии и поход на Рим в 193 г. начал не только силой своих легионов, но и с помощью каких-то северных племен, заключив союз с их правителями. Став императором, он много внимания уделял безопасности северных границ, строил укрепления на Рейне и Дунае. Но вообще-то во времена Кия «царей» вокруг Руси было гораздо больше, чем во времена Нестора. Возможно, предания, дошедшие до летописца, имели в виду встречу с царем готов, угров, гуннов, аланов. Нельзя исключить и того, что он через Закавказье связывался с парфянским царем — врагом Рима.

    Первая восточнославянская держава просуществовала не так уж долго. "Велесова Книга" дает нам исчерпывающую хронологию. 30 лет правил Кий, 20 лет — его сын Лебедян, 20 — Верен из Великограда, 10 — Сережень, а потом Причерноморье было захвачено готами (I, 26). Хотя, конечно, реальные даты не могут быть столь «круглыми», но даже приблизительная информация лучше, чем никакой. Итого получается около 80 лет. Если образовалась Русколань где-то в 1б0-х гг., как мы приблизительно определили ранее, то просуществовала она до 240-х годов, что действительно довольно близко совпадает с завоеванием готами этого края (235–240 гг.). Так что все сошлось. Сходится и с другими источниками.

    Например, академики А. А. Преображенский и Б. А. Рыбаков на основании исследований памятников литературы Древней Руси пришли к выводам: "Боян, согласно "Слову о полку Игореве", воспевал… далекие "траяновы века". Траяновы века у Бояна — это не годы царствования римского императора Марка Ульпия Траяна… а почти три столетия мира и благоденствия в жизни славянских племен… Именно в века траяновы и складывались предпосылки к образованию Русского государства… Дата черняховской культуры точно совпадает с траяновыми веками — II–IV вв." ("История отечества", М., 1996). То есть начало славянской государственности и расцвет культуры четко увязывается со временем образования Великой Русколани и ее существования, сначала независимого, а затем под властью готов. Только князь Кий у данных авторов отнесен не ко II, а к VI веку, хотя это ничем, собственно, не обосновано, кроме упоминания его похода "к царю", под которым почему-то принято понимать Юстиниана, во времена которого (как, впрочем, и во времена многих других императоров) славяне совершали интенсивные набеги на Византию.

    Действительно, археология подтверждает расцвет и благоденствие восточнославянских земель, начиная со II в., но жизнь Русколани вряд ли можно было назвать мирной и спокойной. Кроме готов, которых перечисленным четырем князьям удавалось побеждать, у нее были и другие враги. "Языги и костобоки разили со злобой, убегали и воровали коров наших" (II, 56). Костобоки крупное дакийское племя, частично оттесненное римлянами в Восточные Карпаты после завоевания Дакии, Рассказывается и о периоде бескормицы, возможно, связанной со степной засухой III века, в результате чего русичи начали войну с греками и отобрали у них сенокосы (III, 34) (античные источники тоже упоминают о войнах сарматов и «тавроскифов» с Боспором и Херсонесом в этот период). В "Велесовой Книге" говорится и о схватках с римлянами. "Это римляне увидели и замыслили злое на нас и пришли с воинами своими в железных бронях и напали на нас, и потому долго оборонялись от них и отваживали" (II, 7а). "И бьет крыльями матерь Сва-Слава и речет о тех питомцах, которые ни грекам, ни варягам не поддались, речет та птица о гриднях борусинских, которые от римлян пали около Дуная возле Траянова вала" (II, 7ж), Правда, если в "Велесовой Книге" римляне всегда выступают нападающей стороной, то римские хроники, наоборот, возмущаются постоянными набегами северных «варваров», в том числе и роксоланов. В те времена в Риме было даже модно обвинять покойного Траяна в том, что он, сокрушив Дакию, открыл доступ к границам империи для других агрессивных народов.

    Однако археологические данные говорят не только о войнах с римлянами, но и о периодах интенсивной торговли с ними. При раскопках поселений Черняховской культуры находят множество амфор для вина и масла, импортной посуды, украшений и предметов быта, а клады содержат огромное количество римских серебряных монет II–IV вв. Причем, как уже говорилось, монет I в. найдено очень мало. Поскольку главным предметом экспорта из восточнославянских земель было зерно, закупавшееся для римской армии и черноморского флота, то это говорит и о развитии земледелия, во времена Русколани вновь вышедшего на товарный уровень. Поставки хлеба в страны Средиземноморья, прервавшиеся после крушения Скифии, смогли возобновиться только после изгнания языгов и образования в Причерноморье мощного славянского государства. По обилию римского серебра некоторые исследователи предполагают, что у славян в это время существовало и денежное обращение на основе этих монет.

    Но главная опасность для Русколани грозила не от римлян, она таилась у нее внутри — сразу же после смерти Кия, т. е. в 190–200 гг., начался ее распад. "И тут родичи стали делиться, кому старшим быть, ибо Кий отошел к отцам и праотцам умершим. Кии от нас ушел, и тут великая свара одолела Русь, которая стала ссориться до разделения и разделилась" (III, 8/1), От Русколани отделилось другое образование — Берусь, или Русь Борусская. "При отце Арии был единым род славян, а после отца три сына разделились натрое, и так же стало с русколанами и вендами, разделившимися надвое, так же сотворилось с борусами, которые расторглись надвое" (8). В составе Русколани, судя по дальнейшим событиям, остались территории восточное Днепра. А Берусь — упоминавшиеся латинскими авторами «боруски», т, е. поляне, жившие по Днепру до прихода русов и, возможно, не пожелавшие оставаться под властью иноплеменных князей. По некоторым текстам, сообщающим, что у Траянова вала пали "гридни борусинские" и что "дулебы повернули от нас на Берусь" (II, 7э), можно предположить, что к Боруси относилось и днепровское Правобережье, Возможно, ее столицей стал Киев — "Велесова Книга" часто противопоставляет его Голуни. "Голунь была градом славным и триста городов сильных имела, а Киевград имел меньше, на юге десять городов и весей, и сел немного" (III, 22).

    Отделилась и «Суренжань» — крымская Скифия. "Русколань стала разодрана смутами, творившимися на юге, а Борусь на севере много утерпела, так как породниться не хотели, дабы русские роды соединить… И звали сурожцы русов и борусов на войну…И долгая вражда между родами раздирала Борусь на части… А Суренжань не была княжеством сильным, ибо грекам давала врагам дань и также иным" (II, бв). Античные источники полностью подтверждают эти события и их хронологию — в начале III в. Скифия, оставшись один на один с Боспором, была разгромлена и попала в зависимость от него, царь Рескупорид III (правивший в 210–227 гг.) начал называть себя "царем всего Боспора и тавроскифов".

    Постепенно подтачивая силы восточнославянских княжеств, эти смуты и междоусобицы в конце концов создали предпосылки к победе готов. Конечно, распад державы Кия и последующее ее ослабление нельзя объяснять только национальными особенностями славян. Эта закономерность оказалась общей для многих крупных империй, возникавших в эпоху Великого Переселения, — империй обширных, могучих, но недолговечных.

    Глава 23 ИМПЕРИЯ ГОТОВ

    Родиной готов была южная Скандинавия (она называлась в древности Готией), о. Готланд и, вероятно, Ютландия — в "Саге об Инглингах" приводится ее первоначальное название Редготланд. Около 155 г. три их племени — остготы, вестготы и гепиды — вторглись на южное побережье Балтики, разгромили проживавших там ругов и вандалов и погнали их дальше на юг, в долину Дуная.

    А потом ход событий становится несколько загадочным, потому что конечной целью готских завоеваний оказывается Причерноморье. Такой маршрут очень многим современным историкам кажется весьма странным. Однако странности на этом не кончаются. Обычно переселение готов на Днепр представляется сплошным победным маршем, но достаточно сопоставить известные даты, как становится видно, что это далеко не так. Готский историк VI в. Иордан сообщает, что Филимер, во времена которого готы оказались на Висле и "под предводительством которого его народ вступил в землю скифов", был "пятый в порядке лиц, управлявших королевством готов по удалении их с острова Скандзы" (из Скандинавии). Причем он привел переселенцев в некую "страну Ойум", "изобилующую водой" и лежащую где-то западнее Днепра. Сами понимаете, такое описание "страны Ойум" совершенно не подходит к скифским степям. Скорее, это Полесье, бассейн Припяти, куда как раз и ведет путь с Вислы по Юж. Бугу, Итак, четыре короля сменились, прежде чем готы смогли не овладеть "скифской землей", а только «вступить» в нее, зацепившись за самую неудобную для жизни и хозяйства окраину.

    Рассмотрим другие даты. Вторжение готов в Причерноморье зафиксировано во второй половине 230-х годов. Это на 80 лет позже, чем вторжение на материк. И хотя историография весьма осторожно старается обходить эту щекотливую неувязку и выстраивает предположения, что они, мол, появились там раньше, постепенно осваивая новые земли, это представляется весьма сомнительным. Одни историки выдвигают версию их прихода во "время Каракаллы" (211–217 гг.), другие — в 220-х годах, третьи — "около 230 г." (Ле Гофф. "Цивилизация Средневекового Запада". М., 1992). Но во-первых, проблему это все равно не решает — «марш» от Балтики растягивается на жизнь нескольких поколений. А во-вторых, в греческих причерноморских полисах нашествие отмечено в 235–240 гг. И вот с этого времени соседи готов действительно не знали покоя, подвергаясь постоянным ударам. Получается, что воинственные пришельцы несколько десятилетий сидели тихо-мирно, а потом будто с цепи сорвались и кинулись грабить всех подряд? Что-то не сходится. Логичнее все же довериться зафиксированным датам, Может, они и завладели раньше какой-нибудь "страной Ойум", выводящей их к Днепру, но реальное завоевание Причерноморья произошло только в это время.

    Итак, что же получается, если путь от Балтики до Черного моря занял около 80 лет? Картина триумфального марша сама собой отпадает. Значит, победителей ругов и вандалов кто-то останавливал. Кто? Сделать это могла только сильная Русколань и княжества, на которые она потом разделилась, пока они еще были способны противостоять врагу в союзе с финнами. Иордан, как историк весьма тенденциозный и работавший под покровительством готских королей, о поражениях, естественно, не упоминает, хотя и говорит, что на какой-то большой реке (предположительно Днепре) готы вступили в войну со «сполами», в которых нетрудно узнать полян (этот же этноним в различной степени искажения встречается у других авторов: у Прокопия Кесарийского — «споры», у Плиния "спалеи"), О ходе войны красноречиво говорят даты. А кое-какие сведения о победах над готами сохранила "Велесова Книга"; "А прежде силу имели великую и оборонялись от нашествия готов… шестьдесят лет, И туг ильмеры нас поддержали, и мы имели победы над врагами, которые десятерых королей имели" (I, 26).

    Но тогда возникает другой закономерный вопрос. Если готы встретили по пути на восток столь сильное сопротивление, то почему они не развернули свою агрессию в другом направлении? Действительно, они по неизвестной нам причине не пошли в долину Дуная вслед за разгромленными ругами и вандалами. И если в Причерноморье любимым занятием готов стали набеги на римлян, то почему они сразу от Балтики не двинулись прямиком в богатую римскую Галлию, что было бы гораздо ближе, и рядом с границами которой они наверняка нашли бы множе