Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    МАРКСИЗМ НА СЛУЖБЕ ИМПЕРИАЛИЗМА: БРИТАНСКИХ ВЛАСТЕЙ?!
    В. МАРТЫНЕНКО


    У Британии нет постоянных врагов и постоянных друзей, а есть только постоянные интересы
    маркс
    В  современной России марксистская идеология, на фоне крупных социально-экономических и политических провалов государственной власти, вновь находит достаточно широкую поддержку не только среди населения старшего возраста, но и у радикально настроенной молодежи страны.

    В определенной мере в этом нет ничего удивительного, поскольку, эксплуатируя идею социальной справедливости, представители указанной идеологии всегда выступали с притязанием на знание величайшего предназначения человечества.

    Их не смущали и не смущают голые факты, свидетельствующие о крайней неэффективности административно-командной системы регулирования общественной жизнью, названной «реальным социализмом». Всегда находятся «мыслители», которые будут доказывать, что ошибочна не сама идея, а ее конкретное воплощение теми или другими лицами. Например, всем указаниям на то, что факт крушения «реального социализма» в СССР и распада «социалистического лагеря» свидетельствует о полной дискредитации марксизма, по-прежнему противостоят утверждения, будто бы «советский социализм» вообще не имел ничего общего с настоящим марксизмом, или рассуждения на тему того, что были допущены существенные искажения марксистской теории в процессе ее реализации на практике; но сама теория Маркса (якобы научно доказавшего закономерность замены капитализма коммунистическим общественным устройством), за исключением некоторых несущественных погрешностей, остается истинно верной. Коммунистическая идеология (как антирелигиозная религия) подкупает фантастическим обещанием преодолеть все бесчисленные страдания исторического прошлого и настоящего, установить общественные отношения, которые будет означать реализацию идеи подлинного гуманизма, достижение истинной справедливости на земле, способной объединить всё человечество. В этом заключался не только утопизм марксизма, но и возможность его использования политической властью для обоснования любых бесчеловечных экспериментов с обществом и отдельной личностью. Проблема ещё и в том, что утрата веры в себя, в свои силы и творческие возможности, что и наблюдается в нашей стране, благодаря политике Правительства и Банка России, всегда приводит к распространению в обществе интеллектуального цинизма и нигилизма. А это, в свою очередь, способствует тому, что вновь всерьез будет поставлен вопрос о возможном воскресении коммунистической идеологии. Это, кстати, уже отчетливо проявляется в установках на «левый поворот» современных радикальных и экстремистских политических группировок, явно соблазнившихся идеей «оживить труп» марксизма-ленинизма, который, как это ни парадоксально звучит, оказался — «живее всех живых».

    Более того, несмотря на то, что формально коммунистические подходы к управлению страной, в частности, командно-административные методы руководства экономикой считаются «прошлым днем», со второй половины 90-х годов прошедшего столетия они вновь все отчетливее проявляются в экономической политике российского псевдодемократического и псевдолиберального государства. Концептуальные ошибки марксистской теории, к сожалению, пустили глубокие корни в умах и воззрениях многих наших социологов, экономистов и политиков, что находит свое проявление в принятии экономически необоснованных и глубоко порочных законов и подзаконных актов, регулирующих экономическую и политическую жизнь в обществе. В обществе и в политическом руководстве сохраняется догматическая советская шкала ценностей и приоритетов, которая выливается в попытки воссоздания советской модели государства (символом которой является сумма двух смертоносных орудий в обрамлении колосьев) в его российском постперестроечном «розливе» при одновременном желании получить евро-американское гражданское общество со шведско-финским социальным уклоном. При этом многие решения и действия политиков, которые считают, что они не придерживаются марксистской теории или идеологии, на деле обусловлены влиянием её укоренившихся стереотипов и догм. В результате оказывается, что многие политики, экономисты и социологи (на словах отрицающих марксистко-ленинскую идеологию) по-прежнему призывают нас следовать духу ее порочной практики, 2  что, как показал опыт СССР, чревато не только исправительно-трудовыми колониями и экономическим застоем, но и развалом единого государства.

    Все это вызывает необходимость выявления и раскрытия концептуальных ошибок марксистской экономической теории, марксистского понимания государства и его роли в социально-экономической жизни общества. В своих работах (см. например: Мартыненко В. В.  «Марксистское учение» как катахреза. Алогизмы марксистских взглядов на государство, теории прибавочной стоимости и эксплуатации в свете современных проблем российского общества  // Часть 1: Научно-общественный журнал «Наука. Политика. Предпринимательство», 2004, № 3. С. 105-126. Часть 2: Научно-общественный журнал «Наука. Культура. Общество», 2005, № 1. С. 147-162; Мартыненко  В. В.  Идеология против экономики.  — М.: РИЦ ИСПИ РАН, 2005. — 238 с.; а также выходящую в текущем году в издательском доме «Академия» монографию: Мартыненко  В. В.  «Кальдера государственной власти» ) мы достаточно много внимания уделили этим проблемам. Однако в данном случае мы хотели бы обратить внимание читателей на полученный нами своего рода побочный результат проведенного комплексного критического анализа марксистской теории, ее идеологических и политических последствий. Исследуя труды классиков марксизма, а также работы различных экономистов, социологов и политиков прошлого и современности, мы сначала не обратили особого внимания на одно утверждение американского экономиста и общественного деятеля Линдона Ларуша, младшего. 3  Он, в частности, написал о том, что Ф. Энгельс принадлежал к команде могущественного представителя британской олигархии, лидера партии вигов (в последующем преобразованной в либеральную партию), «трех кратного» министра иностранных дел, «двух кратного» премьер-министра Великобритании, лорда Пальмерстона 4  и выполнял функции одного из кураторов К. Маркса. Это утверждение первоначально показалось нам слишком надуманным. Как известно, большинство исследователей оценивают Энгельса как друга и соратника Маркса, хотя и отмечают, что отношения Маркса и Энгельса были непохожи на отношения Маркса со всеми остальными его друзьями (отношения учителя и учеников, с одной стороны, и отношения бывших единомышленников, ставших врагами — с другой). Не слишком большое значение мы придавали и тому факту, что после революции 1848-49 годов среди ведущих европейских стран только Англия согласилась предоставить Марксу, как и большинству других революционеров, политическое убежище. Несколько большее недоумение вызывал, конечно, тот факт, что, хотя К. Маркс более тридцати лет (с 1849 г. и до своей смерти в 1883 г.) жил в Лондоне, где и написал свой «Капитал» (1867), его первое издание на английском языке состоялось только после смерти Маркса, в конце 1886 года: через 20 лет после появления «Капитала» в Германии. К этому времени «Капитал» уже 15 лет существовал также в изданиях на французском и русском языках. Отметим и тот факт, что в предисловии к английскому изданию Ф. Энгельс написал, что теория Маркса «представляет собой результат длившегося всю его жизнь изучения экономической истории и положения Англии, … это изучение привело к выводу, что, по крайней мере в Европе, Англия является единственной страной, где неизбежная социальная революция может быть осуществлена всецело мирными и легальными средствами». Между тем из текста «Капитала» этот вывод не вытекает. Большее удивление вызвал тот факт, что и произведение Ф. Энгельса «Положение рабочего класса в Англии», написанное им во время его первого пребывания в этой стране (1842-44), было опубликовано впервые в Германии на немецком языке. Первое же его издание на английском языке состоялось только спустя 50 лет, то есть, когда те, о чьем положении писал Энгельс, отошли в мир иной. Более того, при жизни Маркса ни одно из его «классических» произведений (впрочем, как и работ Энгельса) не было опубликовано в Англии. За два года до смерти Маркса английский экономист Дж. Рай (1845-1915) в статье, опубликованной в «Contemporary Review» («Современном обозрении») заметил: «Удивительное, но весьма значимое обстоятельство заключается в том, что Карл Маркс меньшего всего был известен в стране, где жил и работал последние 30 лет. Его слово облетело весь мир и вызвало в определённых местах такие отголоски, которые правительства не могут ни допустить, чтобы они продолжали звучать, ни заглушить их; но здесь, где оно было произнесено, его голос был едва слышен». 5 

    Эти факты, а также дальнейшее изучение работ, жизни и деятельности Маркса и Энгельса заставили нас более внимательно отнестись к заявлению Л. Ларуша. В этой связи хотелось бы также обратить внимание читателей на относительно недавно изданную в Лондоне монографию британского публициста Фрэнсиса Уина, посвященную исследованию жизни и деятельности К. Маркса (см.: Wheen Fr. Karl Marx: a life. — L.: Fourth Estate, 1999. — 431 p.). В 2003 году она была опубликована (с незначительными сокращениями) на русском языке (см.: Уин  Ф. Карл Маркс. / Пер. с англ. — М.: «Издательство АСТ», 2003. — 428 с.). Особо подчеркнем, что в этой монографии автором не только не поднимается вопрос о возможной заинтересованности в деятельности К. Маркса британских властей, наоборот, Ф. Уина можно, скорее, обвинить в явной и некритичной апологетике марксизма. Однако достаточно добросовестно собранные им материалы заставляют о многом задуматься. Опираясь на указанные материалы, а также другие источники (включая работы и письма К. Маркса и Ф. Энгельса), мы и хотели бы предложить читателям собственную версию развития событий. При этом за читателями мы оставляем и окончательный ответ на вопрос: не проглядывают ли за созданием и распространением «марксистского учения» уши так порицаемого истинными марксистами-ленинцами британского империализма?

    Прежде всего, зададимся вопросом: каким образом и когда Ф. Энгельс (если предположить, что он входил в команду лорда Пальмерстона) мог быть завербован британскими спецслужбами? Для этого обратимся к некоторым фактам из его биографии. Энгельс родился 28 ноября 1820 года в набожной и трудолюбивой немецкой семье. Его предки жили в Вуппертале (два старинных города — Бармен и Элберфельд — впоследствии слились и образовали один город — Вупперталь, Рейнская провинция Пруссии) и более 200 лет зарабатывали на жизнь сельским хозяйством. Но затем занялись более доходным бизнесом — торговлей текстилем. Известно, что отец Энгельса, тоже Фридрих Энгельс, расширил данную деятельность, построив в 1837 году в партнерстве с двумя братьями Эрмен сначала текстильную фабрику в Англии, в Манчестере (1837), и только четыре года спустя (в 1841) — в Германии (в Бармене и Энгельскирхене). В год открытия текстильной фабрики в Манчестере юный Энгельс оканчивает школу (в свидетельстве об окончании которой отмечено, что он «полагает, что имеет намерение заняться бизнесом в качестве карьеры»). В 1838 г. он начал обучение бизнесом в Бремене, где отец подыскал ему место клерка без жалованья в торгово-экспортной компании. Однако биографы Энгельса полагают, что бизнес его никогда не интересовал, хотя он всегда умел скрывать свои истинные занятия и убеждения, включая раннее увлечение идеями либерализма и свою подверженность «демократической лихорадке», от родителей. Отмечается, что они даже не догадывались о том, что их сын, работая клерком, сочинял хоралы, пробовал себя в поэзии, затем в политической прозе, не говоря уже об его пристрастии к пиву. Возможно, это и правда, но ряд имеющихся фактов позволяют предположить, что его родители имели достаточно полное представление о том, чем на самом деле занимается их сын. Дело, в частности, в том, что отец Энгельса, скоре всего, был также связан с британскими спецслужбами. В противном случае маловероятно, что ему, простому немецкому торговцу, позволили бы открыть хлопчатобумажную фабрику в Манчестере. Ведь в то время хлопок был самым важным и прибыльным (после опиума) товаром для Англии, на котором расцветала британская торговля и «Британская ост-индская компания», а текстильная промышленность находилась под контролем самых богатых людей, принадлежавших к высшему обществу Лондона (в том числе — лорда Пальмерстона). Очень может быть, что именно под контролем группы лорда Пальмерстона в конечном итоге оказались оба (сын и отец) Фридриха Энгельса. Косвенным образом об этом свидетельствует и тот факт, что Энгельс, проработав два года (1842-1844 гг.) в фирме своего отца в Англии, внезапно оставил работу, но при этом не разорвал с отцом хороших отношений, а примерно через шесть лет (в конце 1850 г.) — вновь возвращается на старое место, что, как ни странно, также не вызвало никаких возражений уже со стороны партнеров Энгельса. Не решенным, однако, остается вопрос о том, почему молодой Энгельс внезапно покидает Манчестер, где к тому времени у него, кстати, появилась любовница (Мэри Бернс, к которой он, как покажет время, действительно, был сильно привязан). Ответ на этот вопрос может быть связан с известными фактами его жизни в Манчестере: он хорошо проявил себя и на хлопковой бирже, и в изучении жизни пролетарского Ланкашира, и в общении с представителями различных политических и экономических течений (чартистами, социалистами-оуэнистами и др.). Скорее всего, именно тогда он и был замечен британскими спецслужбами и политическими кругами (причем близкого Энгельсу либерального направления), с которыми он мог достигнуть взаимовыгодного соглашения. Например, о том, что британские власти будут поддерживать любые революционные начинания и порывы Энгельса, но только на континенте, а не в Англии. Возможно, они согласовали и все вопросы с отцом Энгельса 6  и его партнерами, так что внезапный уход и не менее внезапное возвращение Энгельса в бизнес ни у кого не вызвало не нужных вопросов. Забегая вперед, отметим также, что в своё время Энгельс будет снабжать Маркса информацией о конфиденциальных сторонах хлопковой торговли, экспертными обзорами ситуаций на международных рынках и т.п., которые, вряд ли, могли быть доступными простому менеджеру текстильной фабрики. Очень может быть, что британские власти (на основе данных своей резидентуры в Европе) могли специально обратить особое внимание Энгельса и на молодого К. Маркса. Если предположить, что Энгельс получил от британских властей специальное задание для развития революционной деятельности в Германии и других странах континентальной Европы, то становится более понятным тот факт, что, уезжая из Англии в Германию, он предварительно наведывается в Париж к Марксу, с которым до этого едва был знаком. 7 

    Встреча Маркса и Энгельса состоялась в августе 1844 года. О ней известно только то, что после нескольких аперитивов в «Кафе-де-ля-Режанс» 8 , излюбленном месте Вольтера и Дидро, Энгельс был приглашен для продолжения разговора в гости к Марксу. Этот разговор затянулся на десять дней и ночей и был отмечен несчётным количеством выпитого красного вина. Завершился он тем, что они поклялись друг другу в вечной дружбе. И хотя, как правило, клятвы в вечной любви и дружбе, высказанные на пьяную голову, долго не живут, близкие отношения Макса с Энгельсом сохранились до конца его жизни. Лишь однажды, в начале 1863 г., их отношения оказались на грани разрыва. Тогда умерла возлюбленная Энгельса Мэри Бернс, а Маркс не только не приехал на похороны, но счел для себя возможным выразить свои «соболезнования» в письме следующим образом: «… Не лучше было бы, чтобы вместо Мэри умерла моя мать, которая в любом случае жертва различных физических недугов и уже достаточно пожила на этом свете?». Основную же часть его «письма с соболезнованиями» составляло перечисление своих материальных проблем по оплате различных долгов и нескрываемое желание скорее получить от Энгельса очередную порцию денег. 9  Даже у Энгельса подобное отношение «друга» вызвало резко негативную реакцию и желание порвать с ним. 10  Возможно, если бы их отношения с Марксом действительно строились только на дружеских началах, это свое желание он бы реализовал. Маркс, правда, почувствовав это, попытался позже извиниться и оправдаться перед Энгельсом. 11 

    Однако, как бы то ни было, достаточно странным представляется тот факт, что ни Маркс, ни Энгельс так никогда ничего не написали об их легендарной встрече и их разговоре в Париже в августе 1844 года. Единственное, о чем сообщил Энгельс сорок лет спустя, так это то, что во время нее обнаружилась «полная общность взглядов на все теоретические проблемы», после чего и началась их «совместная работа» с Марксом. Это краткое резюме не позволяет понять, ни почему эту остановку Энгельса в Париже можно с полным основанием назвать десятью днями, которые потрясли мир, ни  почему и чем Энгельса (а, скорее всего, и британские спецслужбы) привлек к себе именно Маркс.

    Для этого необходимо остановиться как на ярко проявившихся к этому времени личных качествах Маркса, которые сделали его идеальным объектом для любых иностранных спецслужб, так и на сформировавшейся у него к этому времени философской и жизненной позиции.

    Маркс был выходцем из сравнительно богатой еврейской семьи (владевшей несколькими виноградниками в Мозеле), проживавшей в городе (Трире), преимущественно населенном католиками, в стране, где официальной религией являлось протестантство евангелического толка. Предки Маркса, как по линии отца, так и матери, были раввинами. По отцовской линии они, начиная с 1723 года, превратили должность городского раввина в наследственную синекуру. Дед Маркса оставил эту должность его дяде, Самуилу, как старшему сыну в семье. Еще больше предков-раввинов насчитывалось по линии матери Маркса, голландской еврейки по имени Генриетта, в роду которой в течение нескольких столетий все сыновья были раввинами, включая её отца. По всем канонам, К. Маркс, как старший сын, должен был стать раввином, если бы его отец (которого звали Гиршель) по «социально-экономическим» причинам — для того, чтобы иметь возможность заниматься адвокатской практикой и занимать государственные должности — не принял бы христианство, став Генрихом Марксом, патриотично настроенным немцем и «убежденным» христианином-лютеранином. Выбор протестантизма, а не католицизма, объяснялся тем, что протестанты (хотя и составляли менее 3% городского населения) как исповедующие государственную религию принадлежали к наиболее влиятельным горожанам Трира. Генрих Маркс принял крещение до рождения своего сына Карла (05.05.1818), который, соответственно, также был крещен, и перспективы стать раввином для него исчезли. О детстве К. Маркса мало что известно, за исключением того, что он был настоящим тираном по отношению к своим сестрам, на которых он, как на лошадках, ездил на полной скорости с горы, а также заставлял их есть приготовленные им из глины «торты». Об этих историях поведала младшая дочь Маркса, Элеонора, 12  которая сама ссылалась на услышанные в семье рассказы. Упомянула она о них в целях подчеркнуть способность своего отца быть «уникальным, непревзойденным рассказчиком». Дело в том, что сестры К. Маркса терпели над собой насилие для того, чтобы в качестве «награды за покладистость» услышать от него придуманные им истории. Это достаточно интересный момент для понимания психологии главного теоретика коммунизма. Получается, что стремление к тирании и использование в этих целях своей способности увлекать слушателей (а потом — и читателей) своими «рассказами», оказывая на них тем самым давление, были присущи Марксу с детства и до конца его жизни. Может быть, именно его первый детский опыт позволил ему осознать эту свою силу, возможность с помощью неё не только зарабатывать себе на жизнь, но и постараться добиться власти, не говоря уже о получении удовлетворения от собственных сочинений, которые в той или иной степени неизменно были связаны с идеями насилия. По свидетельству практически всех очевидцев, К. Маркс испытывал также удовольствие от своей способности провоцировать словесные выпады, занимаясь, мягко говоря, «интеллектуальным хулиганством». Некоторые современники характеризовали его как «интеллектуального убийцу с садистскими наклонностями». Практически любой человек, особенно из числа его бывших друзей, кто не считался с его капризами и «тираническими» требованиями, или с кем Маркс оказывался в ссоре, в лучшем случае навеки получал прозвище дворняжки или осла. 13 

    Все это характеризует наличие у Маркса исключительно высоких амбиций и самомнения. Но они у него сочетались с присутствием несомненных умственных и организаторских талантов, способности увлекать и вести за собой массы. Отметим, что Мозес Гесс, 14  с которым Маркс познакомился в конце 1841 г., когда начал работать в «Рейнской газете», и на котором в то время лежала основная работа по подготовке газеты, в одном из писем своему другу, А. Ауэрбаху, дал Марксу следующую характеристику: «Представь, Руссо, Вольтер, Гольбах, Лессинг, Гейне и Гегель, которые слиты в одном лице — заметь, я сказал слиты, а не соединены — и ты получишь доктора Маркса». 15  Отметим и впечатления П. В. Анненкова 16  о Марксе: «… Он всегда говорил в повелительном наклонении, его слова не допускали никакого противоречия и становились еще острее от почти болезненного впечатления от его тона, который слышался во всем, что он говорил. Этот тон выражал твердую веру в его предназначение повелевать человеческими умами и предписывать им правила поведения. Передо мной стоял воплощенный демократический диктатор». 17  Подобные качества Маркса не могли не привлечь внимания иностранных спецслужб, особенно, если учитывать, что эти его качества оказались невостребованными в его собственной стране. Маркс явно был неудовлетворен своим социальным положением в обществе, отсутствием признания со стороны ведущих немецких философов, отказом в доступе к университетской карьере. 18 

    Приведем еще несколько примеров из жизни К. Маркса, которые характеризуют его как человека (добавим — нужного для иностранных спецслужб). 19  Во время своей учебы в университете Маркс редко отвечал на письма родителей и никогда не справлялся об их здоровье (хотя его отец длительное время был опасно болен туберкулезом), но постоянно требовал от родителей денег и в студенческие годы тратил на свои «мелкие расходы» почти по 700 талеров в год. Для сравнения, его сокурсники, в числе которых были дети самых состоятельных родителей, ограничивались суммой в 500 талеров в год. 20  И в дальнейшем, несмотря на часто возникавшие финансовые трудности, как только у него появлялись средства, Маркс старался жить на широкую ногу. 21  Его бывший друг и соредактор по «Немецко-французскому ежегоднику» А. Руге 22  во время их недолгого совместного коммунистического общежития 23  был шокирован привычкой Маркса к беспорядку, его импульсивным поведением, а также формами проведения досуга и аристократическими замашками. «Все, что он видит, — говорил он о Марксе, ему хочется „иметь“ — экипаж, красивую одежду, цветник, новую мебель с выставки, да даже луну». Его удивил и тот факт, что жена Маркса, бывшая баронесса фон Вестфален, 24  подарила тому на день рождения хлыст для верховой езды стоимостью в 100 франков, 25  хотя Маркс не только не умел обращаться с лошадью, но и не имел её. 26  Итак, мы встречаем еще одно немаловажное для иностранных спецслужб качество Маркса — отсутствие сдерживающих факторов при расходовании денег и стремление к аристократическому образу жизни. Маркс, кстати, очень дорожил аристократическим происхождением своей жены. Он даже заказал для неё специальные визитные карточки, на которых было написано: «Г-жа Женни Маркс, урожденная баронесса фон Вестфален». После одной из ее поездок на курорт, Маркс с гордостью сообщит Энгельсу о том, что там его жена познакомилась с «утонченным англичанином», и, наконец, после долгих лет вынужденного общения с представителями низшего общества (к которым он относил всех своих сторонников и соратников), она могла пообщаться с людьми «своего круга». 27 

    Но главное, что, скорее всего, привлекло внимание к Марксу британских спецслужб и Энгельса была уже во многом определившаяся к этому времени идеология Маркса. Энгельс, вероятно, прекрасно понял, что она могла быть с успехом использована в рамках предполагаемой революционной деятельности и захвата власти, прежде всего, в Германии (британские власти, вероятно, устраивала просто дестабилизация государственной власти и ослабление их континентальных конкурентов).

    Идеологические установки и жизненные цели Маркса достаточно четко проявились уже в его двух первых серьезных работах, опубликованных в 1844 г. в «Немецко-французском ежегоднике», соредактором которого он являлся. Одна из них называлась «О еврейском вопросе» (которую большинство биографов Маркса, если и упоминают, то характеризуют как случайную). В указанной работе, которая была направлена против иудаизма, по сути, проявилось его стремление предстать своего рода новым Христом (точнее — Анти-Христом) или новым мессией, который предлагает евреям встать на новый путь реализации своей исторической миссии. В ней Маркс отмечал наличие в иудаизме универсального антисоциального элемента, историческая эволюция которого — старательно подпитываемая иудеями в своих самых тлетворных аспектах — дошла теперь до своего пика, после прохождения которого он неизбежно, по его мнению, должен исчезнуть (интересно, что бы Маркс говорил, если бы ему всё-таки суждено было стать раввином?). При этом Маркс часто использует стандартную антисемитскую фразеологию. 28  Но, применяя карикатуру на евреев как на злостных ростовщиков, он не винил и не обвинял в этом евреев как таковых, считая, что если их не допускают к участию в политических институтах, то чего удивляться, что они используют единственную возможность, к которой допущены, — делать деньги. Некоторые биографы Маркса, не разобравшись в существе антисемитской фразеологии Маркса, считают эту его работу, чуть ли ни как прародительницу книги «Майн Кампф» Гитлера. В действительности, работа была написана Марксом в защиту евреев (но, правда, освобождение, фактически, обещалось только тем из них, кто, отказавшись от иудаизма, пойдет за самим Марксом). 29  Выдвигая идею о том, что деньги и религия евреев отделили их человеческую природу от самой себя, он делал вывод, что освобождение евреев, в конечном счете — это освобождение человечества от иудаизма. Иными словами, вместо идеи избранного Богом народа (волею судьбы, разбросанного по всему миру), который для реализации своего высшего предназначения должен повиноваться предписаниям иудаизма, идея Маркса, которая более четко была выражена в его последующих работах, состояла в обосновании политической избранности (ходом естественного исторического развития) пролетариата как будущего господствующего класса. Грубо говоря, он стремился перенести вопрос о божественном предназначении евреев в материалистическую плоскость классовой борьбы, где историческую роль «евреев» (в противовес националистической идеологии иудаизма) должен был сыграть пролетариат. Эта идея отшлифовывается и развивается во второй его статье, опубликованной в этом же номере «Немецко-французского ежегодника», которая называется «К критике гегелевской философии права. Введение». Большинству людей, даже тем, которые никогда не читали Маркса, известна растиражированная из этой статьи фраза: «религия — это опиум для народа». 30  Но главное в указанной работе то, что критикуя Гегеля, Маркс задается вопросом о том, как отнять власть у сильных мира сего, предлагая и свой ответ: «… нужен класс, по определению закованный в цепи, класс гражданского общества, не принадлежащий к гражданскому обществу, класс, который является распадом всех классов… Этим распадом общества в форме специфического класса является пролетариат». Заметим, что в это время ни в Германии, ни во Франции пролетариата в полном смысле этого слова ещё не существовало. Маркс основывался на своём предположении о том, что «каждый класс, вступая в борьбу против вышестоящего класса, оказывается вовлеченным и в борьбу с классом, стоящим ниже его. Так князья борются с королями, бюрократы с аристократами, а буржуазия против них всех, в то время как пролетариат уже начинает борьбу против буржуазии». Роль освободителя и победителя, следовательно, «переходит от одного класса к другому до тех пор, пока не восторжествует всеобщее освобождение». Это освобождение, по логике Маркса, наступит тогда, когда низший класс — пролетариат возьмет власть в свои руки, а поскольку никаких более низких классов не существует, то, следовательно, его господство (приведя к уничтожению всех классов) будет окончательным. При этом Маркс игнорировал вечные противоречия государственной власти и гражданского общества, а также общества и индивида (как собственника своей рабочей силы), который представлен во всех слоях гражданского общества и в действительности составляет его основу. Если бы он исходил из понимания того, что, в конечном счете, основой всякой собственности и любого общества, включая господствующее положение того или иного класса, является собственность человека на свою рабочую силу, то Маркс должен был бы прийти к выводу о том, что процесс социально-экономического развития ведет лишь к тому, что должны быть устранены закрепленные законодательством политические преграды для представителей любых классов (как условие сохранения процесса развития и совершенствования заложенных в человеке возможностей и способностей). Теоретически, устранение таких политических преград можно определить и как уничтожение всех классов. Но это не означает, что будут устранены противоречия между различными слоями и группами гражданского общества, в том числе между представителями различных профессий, число и значение которых будет изменяться под действием закона разделения труда в обществе. Все это, правда, не вписывалось в основные политические цели Маркса и разработанную им концепцию классовой борьбы. В дальнейшем, понимая, что процесс постоянного разделения труда «мешает» ему обосновать предлагаемый им окончательный способ разрешения социально-политических проблем, Маркс «прикажет» процессу разделения труда остановиться, назвав его историческим явлением. 31  Однако на данном этапе его волновал лишь политический вопрос о путях завоевания государственной власти с помощью революции и привлечения для этих целей подходящего класса гражданского общества (как и национально близких ему отступников от иудаизма). 32  При этом Маркс заключает, что «Германия, которая известна своей основательностью, не сделает революции, если она не будет тщательно подготовлена». Именно эта установка и идеология Маркса, похоже, и предопределили решение Энгельса, возвращаясь из Англии в Германию, установить с ним более тесный контракт в Париже.

    Вероятно, в течение совместно проведенных ими десяти дней, Маркс и Энгельс определили и согласовали свои возможности и функции для реализации идеи захвата политической власти в Германии с помощью революционного переворота (и, очень возможно, с надеждой на поддержку британских спецслужб). В рамках их совместной команды Марксу, похоже, была отведена роль основного идеолога и теоретика, а Энгельсу — его главного помощника и финансиста, а также координатора отношений с различными политическими силами (в том числе в международном аспекте). Не исключено, учитывая политические амбиции Маркса, что они могли договориться и о возможном распределении должностей в случае успеха революции (например, Маркс мог видеть себя будущим президентом Германии, а Энгельс был готов согласиться на место канцлера). Конечно, всё это лишь предположения, но дальнейшие события заставляют отнестись к ним со всем вниманием. Отметим, что Энгельс, несмотря на то, что, по свидетельству современников, был высокомерным, самодовольным и надменным щёголем, с самого начала занял второе место в их дуэте, формально на людях подчинив себя Марксу, играя роль добровольного помощника этого «бедствующего мудреца», не требующего и не ожидающего взамен от него никакой благодарности. Сравнивая Маркса и Энгельса, нельзя не заметить, что при «полном совпадении взглядов по всем теоретическим вопросам» их характеры, социальное положение, привычки и манеры были во многом диаметрально противоположными. Некоторые биографы даже сравнивают их с воплощенным «тезисом и антитезисом». Маркс был приземистым смуглым евреем, который, несмотря на исключительно высокое самомнение и амбиции, испытывал взлёты и падения настроения, уверенности в себе, часто занимался самоедством. Энгельс — высокий светловолосый ариец всегда демонстрировал уверенность и самоуверенность. Маркс являлся неорганизованным человеком, жил в беспорядке, ему постоянно не хватало ни денежных средств, ни времени; он был не способен заниматься каким-либо бизнесом, никогда не состоял ни на какой службе. Энгельс же проявил себя очень способным организованным работником и бизнесменом. Даже проводя полный рабочий день на текстильной фабрике или на хлопковой бирже, он находил время и для того, чтобы наслаждаться всеми прелестями жизни (охота, лошади в собственных конюшнях, забитые подвалы шампанским, любовницы в спальне и т.д.), и для того, чтобы написать огромное количество книг, писем и статей — порой и за Маркса. У Маркса был очень неразборчивый почерк, он постоянно и безжалостно правил текст, делал многочисленные вставки, что показывало, каких усилий стоила ему работа. Энгельс был одним из немногих людей, который был способен прочитать рукописи Маркса. При этом у самого Энгельса почерк, как и весь стиль жизни, был четкий, деловой и элегантный, казалось, что ему всё давалось очень легко. Однажды Маркс, признавая тот факт, что Энгельс много работает, позавидовал тому, назвав Энгельса «настоящей ходячей энциклопедией», и отметив, что «он может — пьяный или трезвый — работать в любое время дня и ночи, пишет быстро и дьявольски скор на подъем». 33  Интересно, что между собой Маркс и Энгельс изобрели особый язык для переписки. Он представлял собой абсолютно непонятную для непосвященного смесь из английского, французского, немецкого и латинского языка. 34 

    Как бы мы не спекулировали на счет причин исторической встречи Маркса и Энгельса в Париже, несомненным является тот факт, что идея о пролетариате как о могильщике буржуазии 35  появилась не в результате глубокого экономического анализа и выявления законов исторического процесса смены общественно-экономических формаций, как это стало преподноситься и Энгельсом (после выходы «Капитала» Маркса), и всеми последующими марксистами. Эта идея не явилась (как это обычно бывает в науке) итоговым результатом «научной» деятельности Маркса. Наоборот — проведенный Марксом экономический анализ, фактически, являлся подгонкой под уже выработанную с самого начала философски спекулятивную идею победы пролетариата как низшего и последнего класса гражданского общества. Причем именно Энгельс поставил перед Марксом задачу представить ее расширенное экономическое «подтверждение» для обоснования идеи захвата политической власти пролетариатом (точнее — привлечения пролетариата для захвата власти) и заняться углубленным изучением политэкономии. В самом раннем из дошедших до нас писем Энгельса к Марксу, 36  датированным началом октября 1844 г., (т.е. написанным всего через месяц после их легендарного знакомства в августе) Энгельс уже изводит того наставлениями, чтобы он заканчивал работу над своими политическими и экономическими рукописями: «Позаботься, чтобы собранный тобой материал поскорее увидел мир. Видит Бог, сейчас самое время!». 20 января 1845 года опять: «Постарайся закончить твою книгу по политической экономии, пусть даже там много того, что тебе самому не очень нравится, ничего страшного в этом нет; умы созрели, и мы должны ковать железо, пока горячо… Поэтому постарайся закончить до апреля, сделай так, как делаю я, — установи себе дату, к которой ты точно должен закончить, и постарайся напечатать это быстро». 37  Но по многим причинам надеждам Энгельса на скорое завершение Марксом его политэкономического труда (вероятно, Маркс во время их встречи в Париже мог похвастаться, что он у него уже почти завершен, что не соответствовало действительности) не суждено было сбыться. 38  Тем не менее, перед вынужденным отъездом Маркса из Франции 39  в Бельгию в начале 1845 г. Маркс получил первую внушительную финансовую помощь от Энгельса. Он перевел Марксу 1000 франков благотворительных сборов, якобы, полученных от его немецких доброжелателей, и каким-то образом собранных недавно возвратившимся в Германию «безработным» Энгельсом. Кроме того, Энгельс договорился с одним из немецких издателей, который выплатил Марксу аванс в размере 1500 франков за предполагаемую книгу по политэкономии с предварительным названием «Критика экономики и политики» (книгу эту указанный издатель так никогда и не увидел). Энгельс перечислил также на счет Маркса и свой гонорар за книгу «Положение рабочего класса в Англии». Кстати, некоторые биографы считают, что Энгельс приехал в Германии для того, чтобы закончить и издать эту свою работу о положении рабочего класса в Англии, написанную им во время пребывания в Манчестере. Но почему-то не обращают внимания на то, что эта книга была издана им на немецком языке. На английском языке в Англии указанная работа появится только спустя 50 лет. Это, как раз и является одним из свидетельств того, что Энгельс, приехав и издав свой труд в Германии, похоже, выполнял свои договоренности с британскими властями. 40  При этом Энгельс предупреждал Маркса о том, что в Бельгии ему тоже будут ставить палки в колеса, и поэтому у него не остается другого выбора, кроме Англии. 41 

    Видимо, у Маркса на тот период ещё были какие-то сомнения на счет их совместной революционной деятельности с Энгельсом. Скорее всего, поэтому летом 1845 года Энгельс привозит Маркса (еще не успевшего обжиться в Бельгии) в Англию, где они проводят шесть недель. Большинство официальных биографов считают, что Маркс и Энгельс отправились в Англию для того, чтобы воспользоваться хорошими библиотеками в Манчестере и Лондоне, а также встретиться с лидерами чартистов. 42  Возможно, они встречались и с чартистами, и посещали библиотеки, но, вряд ли, это была основная цель их визита. Более вероятной представляется иная версия. Основные цели этой поездки могли быть связаны с тем, что Энгельс, во-первых, хотел устроить для Маркса своеобразные смотрины, а во-вторых, предоставить Марксу доказательства того, что он располагал серьёзной политической поддержкой со стороны влиятельных кругов Великобритании. Поэтому встречались будущие «мировые вожди пролетариата», более вероятно, не только с лидерами чартистов, но и с представителями британской политической элиты. В их числе, наверное, были Джон Стюарт Милль и барон Сэмюель Джонс Ллойд, он же — лорд Оверстон. Помимо того, что эти оба были известными экономистами, они еще входили в число самых влиятельных людей в Лондоне. Первый являлся членом совета директоров «Британской ост-индской компании», второй был одним из самых крупных банкиров.

    Прямых доказательств этой версии, конечно, не существует. Вообще, говорить о каких-то связях между влиятельными политическими кругами Англии или представителями спецслужб с Марксом и Энгельсом, а также оставлять об этих контактах какие-либо свидетельства никогда не было выгодно ни советским, ни британским властям. Но многие факты и события, которые произойдут в дальнейшем, недвусмысленно предполагают правомерность высказанной нами версии. Например, по сообщению секретаря Маркса (направленного Энгельсу), 43  в начале 1851 года единственные из друзей, с кем Маркс общался, были как раз Джон Стюарт Милль и барон Сэмюель Джонс Ллойд. Вряд ли Маркс сам смог заиметь таких людей в качестве своих друзей, да еще вскоре после своего окончательного переезда в Лондон (во второй половине 1849 г.). Скорее всего, познакомил их Ф. Энгельс, причем заранее, то есть летом 1845, когда они вместе с Марксом провели шесть недель в Англии. Характерно, что, сразу же после своего «турне» в Англию, Энгельс также переселяется в Бельгию (снимая дом недалеко от места, где стала жить семья Маркса) и начинает активно организовывать в Брюсселе «осколки» из представителей социалистической эмиграции (из Германии, Польши и Швейцарии) для превращения их в реальную политическую силу. Марксом, но, прежде всего, Энгельсом, который, похоже, активно использовал связи и наработки британской резидентуры в Европе, формируются тайные коммунистические общества, образовывается (в начале 1846 г.) Брюссельский коммунистический корреспондентский комитет, целью которого было обеспечить непрерывную связь с другими родственными организациями в Западной Европе (Лигой справедливых, Лигой изгоев и др.). Благодаря деятельности этого Комитета в дальнейшем произойдет рождение различных коммунистических кружков, а также Союза коммунистов (который «поглотит» Лигу справедливых). Его инаугурационный конгресс, кстати, также пройдет в Лондоне (в июне 1847 года), где будет образована и штаб-квартира Союза. 44  Энгельс также добьется того, чтобы Марксу было поручено подготовить манифест этой новой организации, в котором в расширенном виде отразить её основные цели, задачи и идеологию. 45  Маркс, правда, с его обычной манерой оттягивать работу до последнего, чуть было не сорвал выполнение этого поручения. 46  Вместе с тем необходимо признать, что, хотя на современных изданиях «Манифеста коммунистической партии» стоят имена Маркса и Энгельса, фактически, «Манифест…» был написан одним Марксом (в январе 1848 г.), который лишь частично использовал идеи, а также ранее подготовленный Энгельсом проект коммунистического «катехизиса». Оригинальное издание «Манифеста коммунистической партии» на немецком языке впервые появилось 24 февраля 1848 года и также в Лондоне. Оно было отпечатано с использованием специально приобретенного для этой цели готического набора. На английском же языке отдельного издания «Манифеста коммунистической партии» не появилось. Более того, текст «Манифеста..» на английском языке оказался доступен лишь небольшой группе чартистов, являвшихся подписчиками газеты «Red Republic» («Красная Республика»), и то только в конце 1850 года. Фактически, в Англии о существовании этого «Манифеста» (отдельным изданием он был опубликован на английском языке только в 1888 г.), как и о других работах Маркса, включая «Капитал», до конца его жизни ничего не было известно. «Призраку коммунизма» настоятельно порекомендовали «бродить» по континентальной Европе, не заглядывая в Англию. И, действительно, практически одновременно с появлением первого издания «Манифеста» во Франции началась революция: 24 февраля 1848 года король Луи Филипп отрекся от престола. В течение следующих трех недель был свергнут австрийский канцлер К. Меттерних, 47  а 18 марта беспорядки охватили Берлин. Маркс непосредственного участия в вооруженных действиях (в отличие от Энгельса) в период революции 1848-1849 гг. не принимал, ограничиваясь редакторской и пропагандистской работой. Однако уже в марте 1848 г. за «подстрекательскую деятельность» он был выслан из Бельгии без права возвращения.

    Маркс перебирается в Кёльн, где становится редактором вновь организованной «Новой Рейнской газеты». Здесь проявилось ещё одно его качество. Маркс не выносил организаций и учреждений социалистического и коммунистического толка, где руководящая роль принадлежала не ему. 48  Став редактором «Новой рейнской газеты», Маркс обрушился с критикой на своего конкурента — популярного в Кельне врача и социалиста Андреаса Готшалька, который, являясь руководителем местного отделения Союза коммунистов возглавил и «Общество кёльнских рабочих», которое стало издавать свою газету. При этом Готшальк, пользуясь (как врач) уважением и любовью пациентов из бедных семей, сумел собрать больше приверженцев в Кёльне, чем Маркс. Хотя «Новая рейнская газета» Маркса издавалась огромным по тем временам тиражом в 5000 экземпляров, в «Общество рейнских рабочих» только за два дня со дня его образования вступило 8000 человек. Ревнивый Маркс, извращая факты, стал обвинять Готшалька и в левом сектантстве, и в правом уклонизме. Иными словами, несчастный старый Готшальк оказался публично обруган одновременно и за чрезмерную отвагу, и за трусость. Вскоре Готшальк был арестован полицией и осужден по обвинению в подстрекательстве к насилию, а Маркс был избран председателем «Общества кёльнских рабочих» и редактором газеты Общества. По истине, и Ленин, и Сталин, которые также, расправляясь со своими конкурентами, обвиняли их в «лево-правом уклонизме», были настоящими учениками Маркса.

    Однако после поражения революции для Маркса оказались закрыты границы ни только Бельгии, но и Германии. Во Франции ему разрешили поселиться лишь в департаменте Морбиян в Бретани, что Маркс, учитывая наличие там малярийных болот, расценил как замаскированную попытку его убийства. Вместе с тем Маркса, как и большинство других революционеров, согласилась принять Англия.

    В результате, в конце августа 1849 года Маркс переселяется в Лондон. Здесь Маркс (и позже присоединившийся к нему Энгельс) предпринимают действия по обустройству под себя новой штаб-квартиры Союза коммунистов, используя в этих целях материальные и организационные возможности Образовательного общества немецких рабочих — одной из групп немецкой диаспоры революционеров. К середине сентября 1850 г. Маркса избрали в Комитет помощи немецким эмигрантам. Одновременно они с Энгельсом начинают жесткую борьбу за влияние в эмигрантской среде со своими конкурентами и бывшими друзьями из числа немецких социал-демократов и либералов. Причем Маркс и Энгельс не стеснялись применять весь арсенал «джентльменского набора» борцов за власть: водоворот интриг, распространение клеветнических утверждений и слухов, сведение личных счетов (всячески понося и дискредитируя своих бывших соратников). Использовалась и форма подкупа, посредством выделения финансовой помощи своим сторонникам. При этом они также установили жесткий контроль и отбор при приеме в ряды Союза коммунистов новых членов из числа прибывающих немецких эмигрантов. Вильгельм Либкнехт, который бежал в Лондон в 1850 году, в своих воспоминаниях оставил описание тех методов, к которым прибегал Маркс, чтобы утвердить свое господство. Во время пикника, на который он был приглашен вскоре после приезда, «папа Маркс» отвел его в сторону и целую минуту изучал форму его черепа. Дело в том, что Маркс был сторонником френологии (которая, кстати, в СССР была признана «антинаучной реакционной теорией»), согласно которой психические особенности и способности человека зависят от формы черепа и размеров мозга. 49  Не обнаружив «явных изъянов», Маркс пригласил его на следующий день в свой «личный кабинет», чтобы провести более тщательную проверку, в которой участвовал и Энгельс. Первая часть проверка заключалась в том, что Маркс, процитировав написанную Либкнехтом статью для одной немецкой газеты в 1848 г., обвинил его в мещанстве и «юно-германском сентиментальным тумане». Поскольку Либкнехт не стал спорить, а долго просил о снисходительности, его, в конце концов, простили. Но на этом испытания не закончились. Был приглашен штатный френолог коммунистов, Карл Пфендер, который продолжил исследование формы черепа Либкнехта. «В общем, мой череп, — как написал К. Либкнехт, — был официально обследован… и не было найдено ничего, что могло помешать моему вступлению в святая святых Союза коммунистов».

    Но более интересным (с точки зрения нашей версии) является другой факт. В 1850 г. от министра внутренних дел Пруссии (которым в то время был свояк Маркса, Фердинанд фон Вестфален) лорду Пальмерстону (занимавшему пост министра иностранных дел Англии) пришло письмо, в котором, со ссылкой на немецкие секретные службы, сообщалось, что возглавляемый Марксом в Лондоне Союз коммунистов был причастен к покушению на прусского короля Фридриха-Вильгельма IV и готовил покушение на британскую королеву (Викторию). Отмечалось, что на одном из заседаний Союза, на котором председательствовал Маркс, немецкий агент услышал, как один из ораторов выкрикнул: «Лунный Телец (королева Виктория) тоже не уйдет от своей судьбы. Английские стальные орудия самые лучшие, топоры здесь самые острые, и гильотина ждет все коронованные головы». Перед закрытием собрания Маркс сказал всем присутствующим, что они могут быть спокойны — их люди повсюду. Время действия приближается, и будут приняты все меры, чтобы ни один из коронованных палачей не избежал своей участи«. Таким образом, заключалось в письме, всего в сотнях ярдов от Букингемского дворца немецкими революционерами-эмигрантами готовилось убийство королевы Англии. Однако лорд Пальмерстон даже не удосужился уведомить об этом письме Скотланд-Ярд, а определил ему место в пыльных папках Форин офиса, где, как говорят, оно хранится до сих пор. Похоже, лорд Пальмерстон знал лучше министра внутренних дел Пруссии на кого в действительности работает муж сводной сестры последнего. Похожий случай произошел после обращения австрийского посла в Лондоне к министру внутренних дел Англии сэру Джорджу Грею 50  с жалобой на то, что Маркс и его соратники по Союзу коммунистов обсуждают возможность убийства короля. В ответ австрийский посол выслушал лишь краткую надменную лекцию о природе либеральной демократии: «По нашим законам простое обсуждение цареубийства, раз оно прямо не касается королевы Англии и поскольку отсутствуют определенные планы, не может стать основанием для ареста заговорщиков». Министрам иностранных и внутренних дел Англии, скорее всего, было прекрасно известно о том, что именно Маркс делал всё возможное, чтобы сорвать замысел и планы убийства королевы Виктории, требуя от членов центрального комитета Союза коммунистов «терпеливого ожидания часа Х». И именно его позиция в этом вопросе, которая вызывала раздражение у наиболее революционно настроенных членов комитета, привела к тому, что Союз коммунистов в скором времени (по инициативе Маркса и Энгельса) был разрушен.

    Поводом послужил острый конфликт Маркса и противостоявшего ему Августа Виллиха. 51  Летом 1850 года Виллих открыто стал называть Маркса реакционером. В ответ Маркс на заседании центрального комитета Союза, которое состоялось 1 сентября, обозвал Виллиха «неграмотным четырежды рогатым ослом», после чего был вызван им на дуэль. Поскольку Виллих был отличный стрелок, способный поразить туза червей с двадцати шагов, Маркс счел благоразумным не поднимать брошенную ему перчатку. За честь Маркса, подняв перчатку, вступился его энергичный молодой помощник, Конрад Шрамм, хотя он ни разу в жизни не стрелял из пистолета. На состоявшейся дуэли пуля Виллиха попала Шрамму в голову; Виллих и его секундант, посчитав, что ранение смертельное, поспешили покинуть Англию. Однако Шрамм выжил: он получил лишь касательное ранение, от которого только потерял сознание. Указанная история, отъезд Виллиха и его сторонника, помогли Марксу, на заседании ЦК 15 сентября 1850 г., обосновать необходимость прекращения действия штаб-квартиры Союза коммунистов в Лондоне и её переноса в Кёльн, что было равносильно самоубийству Союза. К лету 1851 г. все одиннадцать членов кёльнского центрального комитета были арестованы и предстали перед судом по обвинению в заговоре. Семеро из одиннадцати были приговорены к тюремному заключению. Именно этот момент официально считается кончиной Союза коммунистов. Однако Энгельс ещё в конце 1850 года возобновил работу в семейной фирме в Манчестере, а 13 февраля 1851 г. написал Марксу письмо, 52  в котором по случаю распада Союза коммунистов заметил: «Если честно, то нет ничего плохого в том, что нам больше не придется быть „правильным и адекватным рупором“ невежественных дворняжек, в компании с которыми нам пришлось быть в течение нескольких прошлых лет». Кстати, одна из таких «невежественных дворняжек», Конрад Шрамм, несмотря на свой благородный и отважный поступок, готовность отдать свою жизнь за «папу Маркса», в скором времени был записан последним в число своих врагов.

    После распада Союза коммунистов, Энгельс, в ожидании наступления новой революционной ситуации в Европе, вновь стал стимулировать Маркса активизировать работу над созданием политэкономического труда. «Главное, — писал он Марксу в ноябре 1851 г., 53  — это то, что ты должен снова появиться на публике с большой книгой… Абсолютно необходимо разрушить забвение, возникшее из-за твоего длительного отсутствия на немецком книжном рынке». Но, похоже, работа над политэкономией давалась ему с большим трудом, и сроки написания его «основного труда», который должен был обосновать появление коммунизма, постоянно отодвигались под предлогом «постоянных помех», многие из которых были созданы себе самим Марксом. С декабря 1851 года и на четыре последующих года проект написания указанного труда по политэкономии был практически полностью заморожен. Сразу же после государственного переворота во Франции (2 декабря 1851 года) и провозглашения Наполеоном III себя императором, Маркс, по заказу американского эмигрантского еженедельника «Die Revolution», основанного его другом Иосифом Вейдемейером, принялся за работу «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта». В очередной раз Маркс продемонстрировал, что он больше предпочитает жанр памфлета, чем серьезный экономический анализ. Весной 1852 г. Маркс потратил также несколько месяцев на подготовку политической сатиры на своих бывших друзей и соратников, которая называлась «Великие мужья эмиграции». В ней он описал, по его мнению, «наиболее заметных дураков» и «демократических бездельников» от социалистической диаспоры. Рукопись этой работы, отправленная издателю в Германию, не была опубликована, поскольку была продана прусской полиции. В 1853-1856 гг. Маркса, похоже, в очередной раз активно использовали британские власти и спецслужбы в рамках подготовки и проведения Крымской войны. Наиболее активную роль здесь сыграл бывший британский дипломат, политический деятель и публицист Дэвид Уркарт (Уркхарт), 54  который умело вовлек Маркса (воспользовавшись его русофобией и предложив ему выгодные финансовые условия) в написание серии статей, раздувавших в Англии антирусскую истерию, что было исключительно важно для идеологической обработки народных масс во время подготовки и участия Англии в Крымской войне (1853-1856). 55  Маркс, фактически, поддержал также распространяемую Уркартом (среди чартистов) идею о том, что экспансия Российской империи и почти повсеместное распространение влияния русских направлены на подрыв британской торговли, и это наносит непоправимый вред труду и капиталу Англии, является причиной тяжелого положения британских рабочих. Более того, Маркс заявил, что, он, якобы, обнаружил среди дипломатических рукописей Британского музея «ряд документов, относящихся к концу восемнадцатого века, к временам Петра Великого, которые свидетельствуют о тайном и непрерывном сотрудничестве кабинетов в Лондоне и в Санкт-Петербурге» и о том, что целью России в тот период было не больше не меньше как мировое господство. Маркс заключал, что «это политика не только Петра Великого, но и современной России, какие бы ни произошли перемены имен, мест и персонажей во враждебной державе: Петр Великий является истинным изобретателем современной политики России, и он стал таковым, лишь отринув старый московский местнический порядок и его случайные примеси, выкристаллизовав её абстрактную формулу, обобщив её цели и возвысив её задачу от преодоления определенных заданных границ могущества к стремлению к неограниченному могуществу». Конечно, документы, на основе которых Маркс делал столь далеко идущие выводы, могли быть ему просто подкинуты. Известно, что Британский музей имел непосредственное отношение к деятельности британских спецслужб. Однако тот факт, что Маркс без какой-либо проверки поспешил обнародовать подобные «документы», говорит, во-первых, о том, насколько небрежно он относился к достоверности данных, если они вписывались в заранее придуманную им схему. Во-вторых, это свидетельствует об исключительно слабом знании Марксом русской истории. Он, похоже, даже не имел представления о том, что Петр Великий умер в 1725 г., и конец восемнадцатого века вряд ли можно отнести к петровскому периоду. Отметим также, что указанные статьи Маркса были написаны уже тогда, когда исход и значение Крымской войны для России стал ясен практически всем здравомыслящим людям. Поражение России в этой войне явилось началом конца Российской империи. Однако антироссийские настроения Маркса были, видимо, столь сильны, а амбиции и нежелание признать свои ошибки — столь высоки, что он назвал Крымскую войну хитроумным трюком для отвода глаз от порочного союза лорда Пальмерстона с Россией. Отметим, что Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС не включил эти статьи Маркса в Собрание сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса, не желая, видимо обнародовать русофобскую ориентацию коммунистического вождя и мессии, провозвестника русской революции. Но и западные биографы Маркса длительное время предпочитали не упоминать об этих его статьях, чтобы не привлекать внимание общества к «творческому партнерству» признанного «немецкого революционера» Маркса и признанного «английского реакционера» Уркарта, имевшего непосредственное отношение к деятельности британских спецслужб.

    В 1859 году Маркс, наконец, подготовил, как он сказал, первую часть своего политэкономического труда, о котором почти десять лет так много говорилось и им, и Энгельсом. Эта работа уже длительное время рекламировалась как книга о перевороте в политэкономии. Называлась она «К критике политической экономии». Но в этой части его труда об экономике говорилось мало что нового, по сравнению с предыдущими работами Маркса. Реакция друзей и соратников Маркса на этот, наконец, появившийся долгожданный труд было оцепенение. По воспоминаниям Вильгельма Либкнехта, «еще ни одна книга его так сильно не разочаровывала». Вторую часть, где должен был бы быть представлен сам переворот в политэкономии, его, так сказать, «начинка», Маркс обещал завершить к концу этого года. Но пройдет еще восемь лет, прежде чем первый том «Капитала» будет опубликован в Германии.

    Но и первое издание «Капитала» в 1867 году первоначально не оказалось волнующим событием, не вызвало шумных и бурных обсуждений, на что рассчитывали Маркс и Энгельс. На книгу появилось всего несколько отзывов. Казалось, что разрекламированная бомба оказалась безобидной хлопушкой. Энгельс приложил немало сил, чтобы возбудить к «Капиталу» общественный интерес, стараясь сделать все возможное, чтобы его обсуждали. Для этого он рассылал под различными псевдонимами во многие немецкие издания отрицательные рецензии на «Капитал» и настаивал на том, чтобы и остальные друзья Маркса делали то же самое. 56  Однако все эти усилия не приносили желаемого результата до тех пор, пока, после поражения «Парижской коммуны» (1871 г.), прессой не была демонизирована роль Первого Интернационала и его руководителя К. Маркса, что сделало его всемирной знаменитостью.

    Отметим, что к организации в 1864 г. Первого Интернационала, или Международного Товарищества Рабочих, учредительный съезд которого опять же состоялся в Лондоне, К. Маркс, вопреки обычно распространяемой информации, не имел почти никакого отношения. Основную роль в этом процессе сыграл другой «великий» революционер, находившийся на секретной службе британского правительства, Дж. Мадзини 57  (хотя сам он никогда не являлся его членом и не входил в состав руководящих органов). Маркс был приглашен к участию в учредительном конгрессе Интернационала (первоначально в качестве наблюдателя) чуть ли не в самый последний момент одним из сторонников Дж. Мадзини. Однако уже к 1865 году Маркс, действительно, становится фактическим руководителем Интернационала, хотя его официальная должность в Генеральном совете называлась «секретарь-корреспондент для Германии».

    Правда, в начале Интернационал не оправдал преувеличенных ожиданий Маркса. В Англии все крупные профсоюзы отказывались вступить в его ряды. Даже Лондонский совет профсоюзов, хотя его секретарь был по совместительству председателем Интернационала, не пожелал иметь с Международным Товариществом Рабочих ничего общего. Ко времени проведения первого общеевропейского конгресса Интернационала, который проходил в Женеве летом 1866 года, общее число членов в ассоциированных с Товариществом организациях составляло всего 25 173 человека. На Базельском конгрессе Интернационала 1869 г. планировалось активизировать его работу за счет расширения прав Генерального совета Интернационала, но окончательное решение по этому вопросу решили принять через год, собравшись в Париже. Эти планы были нарушены разразившейся в июле 1870 года франко-прусской войны. Это событие ожидалось. И еще на Брюссельском конгрессе Интернационала 1868 года было решено, в случае начала войны, принять воззвание, призывающее рабочих Германии и Франции в знак протеста объявить о всеобщей забастовке. Однако Маркс назвал такое решение «бельгийской нелепостью», доказывая, что рабочий класс «еще недостаточно организован, чтобы оказать сколько-нибудь решающее влияние на ход событий». По мнению Маркса, ни о каких призывах к всеобщей забастовке не должно быть и речи. Генеральный совет Интернационала должен был бы в этом случае организовать несколько «пышных выступлений и напыщенных фраз» о том, что война между Францией и Германией гибельна для обеих стран, гибельна и для всей Европы. Это Маркс и сделал. 23 июля 1870 г., через четыре дня после объявления о начале военных действий, Генеральный совет одобрил написанное Марксом воззвание (к членам Интернационала в Европе и США), в котором было предсказано поражение Луи Бонапарта. При этом отмечалось, что «какое бы направление ни приняла надвигающаяся страшная война, союз рабочих всех стран в конечном счете уничтожит войну. Сам факт, что пока официальные Франция и Германия бросаются в братоубийственную войну, рабочие Франции и Германии направляют друг другу послания мира и доброй воли, уже один этот великий факт, не имеющий себе равного в истории, открывает надежду на более светлое будущее. Он доказывает, что в противоположность старому обществу с его экономической нищетой и политическим безумием нарождается новое общество, международным принципом которого буде — Мир, ибо у каждого народа будет один и тот же властелин — Труд! А первой ласточкой этого нового общества является Международное товарищество рабочих». Отметим, что Дж. С. Милль направил Марксу поздравительное послание, в котором заявил, что «его очень порадовало воззвание. Там нет ни одного лишнего слова; от туда не выбросишь ни единого слова». Но Маркс, официально сохраняя нейтралитет, размышлял о том, какой результате войны его больше устроит, с учетом возможного возникновения революционной ситуации и своего участия в революции. В письмах Энгельсу в августе 1870 г. он говорил о том, что предпочел бы, чтобы обе стороны совершенно измотали друг друга, ослабив позиции и Бонапарта, и Бисмарка, а потом бы победили немцы. 58  В письме своей дочери и зятю, Лауре и Полю Лафарг, 59  он объяснял это тем, что «явное поражение Бонапарта может спровоцировать революцию во Франции, в то время как явное поражение Германии только продлит нынешнее положение вещей еще на двадцать лет». Поэтому быстрая капитуляция Бонапарта под Седаном, и провозглашение в Париже Третьей республики, похоже, не очень его обрадовало. Тем не менее, по этому случаю, 9 января 1871 г. Интернационал издал второе (написанное Марксом) воззвание о войне, в котором Маркс приветствовал образование новой Французской республики, правда, высказывая большие опасения на счет того, что республика была провозглашена не как социальное завоевание, а как «мера защиты государства». Вместе с тем, французским рабочим предлагалось выполнить свой гражданский долг и забыть на время о революции. «Любая попытка опрокинуть это новое правительство в условиях нынешнего кризиса, когда враг стучится в двери Парижа, была бы отчаянной глупостью», — было написано в воззвании. Это говорит о том, что к развернувшимся в Париже волнениям, которые были связаны с капитулянтской политикой правительства новой республики во главе с А. Тьером 60  и приведшие к тому, что 18 марта 1871 г. возмущенная толпа парижан, поддержанная национальной гвардией, вышла на улицы, Интернационал не имел никакого отношения. Хотя из девяноста двух коммунаров, избранных всеобщим голосованием 28 марта, семнадцать были членами Интернационала, все одни действовали не по указанию Генерального совета. На собрании, проходившем в тот же день в Лондоне, Генеральный совет лишь принял решение о том, что Маркс должен подготовить «Воззвание к жителям Парижа». Но за этим решением ничего не последовало. В течение двух месяцев, пока существовала Коммуна, Интернационал не сделал никаких публичных заявлений. Скорее всего, Маркс испытывал двойственное чувство к Коммуне. К тому времени, когда он 30 мая закончил свое пятидесятистраничное воззвание, оно уже было эпитафией: войска Тьера захватили город тремя днями раньше, и значительная часть коммунаров и сочувствовавших им парижан (по меньшей мере, 200 000 человек) была уничтожена. В результате, долгожданное воззвание было опубликовано под названием «Гражданская война во Франции. Воззвание Генерального Совета Международного Товарищества Рабочих. Ко всем членам Товарищества в Европе и в Соединенных Штатах» В нем на первых двух страницах Маркс представляет в присущей ему манере словесный портрет с подробностями личной жизни министров иностранных дел и финансов правительства Тьюри. Следом, он рисует и самого Тьерри как «карлика-чудовища», мастера «мелких государственных плутней», виртуоза в вероломстве и предательстве, низких уловках и гнусном коварстве; не останавливающегося перед тем, чтобы раздуть революцию и потопить её в крови, как только захватит власть в свои руки; напичканного классовыми предрассудками вместо идей, вместо сердца наделенного тщеславием; такого же грязного в частной жизни, как гнусного в жизни общественной т.п. Отметим, что этот портрет подходит также для многих бывших и будущих революционных вождей, включая и последователей самого К. Маркса. Далее, обрисовывая фон, на котором появилась Коммуна, Маркс с гордостью отмечает, что народное восстание 18 марта не было запятнано «актами насилия, характерными для революций и контрреволюций, и участием „лучших классов“». Затем показывает всю жестокость «лучших классов» на примере команды Тьери. Далее, он рассматривает уроки Коммуны. Заканчивает работу возгласом возмущения по поводу жестокости правительства и обещанием, что дух Коммуны не будет подавлен во Франции, ни где бы то ни было. Кроме того, на последней странице была написана фраза, которая приведет к тому, что Интернационал и Маркс окажутся в центре внимания всей прессы. «Буржуазный рассудок, пропитанный полицейщиной, — написал Маркс, — разумеется, представляет себе Международное товарищество рабочих в виде какого-то тайного заговорщического общества, центральное правление которое время от времени назначает восстания в разных странах. На самом деле наше Товарищество есть лишь международный союз, объединяющий самых передовых рабочих разных стран цивилизованного мира. Где бы и при каких бы условиях ни проявлялась классовая борьба, какие бы формы она ни принимала, — везде на первом месте стоят, само собой разумеется, члены нашего Товарищества». Кстати, представители английских профсоюзов, являвшиеся членами Генерального совета, вышли из его состава после принятия им указанного воззвания, поскольку они посчитали его слишком политизированным и безрассудным. Их мнение заключалось в том, что Интернационалу незачем вмешиваться в политику. Но выпуск этого воззвания, которое было распространено в Германии и во Франции, в одинаковой мере удовлетворил все партии — бланкистов, прудонистов и коммунистов, что способствовало росту авторитета Интернационала в континентальной Европе, а также возникновению демонического ореола вокруг имени Маркса.

    Дело в том, что большинство здравомыслящих людей придерживаются той точки зрения (и не без основания), что любое восстание низов всегда кем-то режиссируется сверху, любой акт гражданского неповиновения и сопротивления неизменно связан с появлением «скрытой руки», «сплоченной группы лиц, действия которых политически мотивированы». И публикация «Гражданской войны во Франции» дала повод для того, чтобы эту «скрытую руку», которая дергала парижских коммунаров за веревочки, стали искать и ассоциировать с Интернационалом и Марксом. Фраза о том, что «Товарищество» было и будет всегда «на первом месте», вызвало бурю реакции по всему континенту. Во Франции раздавались призывы немедленно объявить Интернационал вне закона, в различных печатных изданиях Маркса нарекли «верховным вождём» заговорщиков, приписав ему «организацию» восстания 18 февраля. Откуда-то насчитали в Интернационале свыше 7 млн. членов, которые только и ожидают приказов Маркса, чтобы приступить к мятежам. Другие европейские правительства также не остались в стороне. Германский посол в Лондоне убеждал британского министра иностранных дел относиться к Марксу как к простому уголовнику из-за его выступлений и угроз «жизни и имуществу». Но, как и в случае с возглавлявшимся Марксом Союзом коммунистов, министр иностранных дел Англии, после консультаций с премьер-министром и королевой, заявил, что «крайние социалистические идеи вряд ли имеют какое-нибудь влияние на рабочий люд этой страны». Кроме того, ему не известно ни о каких практических действий в отношении иностранных государств, предпринятых со стороны английского отделения Товарищества, и нельзя арестовать человека, который не нарушил никаких законов. Даже когда в английском парламенте стали высказываться требования к министру внутренних дел страны (лорду Абердеру) разобраться с Марксом и Интернационалом, он лишь попросил своего секретаря доставить ему документы Интернационала, чтобы убедиться в том, что они не носят подрывной характер. Маркс пошел на сотрудничество и 12 июля он направил в министерство внутренних дел ряд документов, включая «Учредительный Манифест», Временный устав и экземпляр «Гражданской войны во Франции». Изучив документы, лорд Абердер заявил в парламенте, что Маркс и его последователи являются безобидными оппозиционерами, которые нуждаются только «в небольшом церковном воспитании», чтобы встать на путь истинный. Тем не менее, в газетах продолжались публиковаться статьи, где Маркса называли «израелитом по рождению», который поставил себя во главе «широкого заговора, целью которого является построение политического коммунизма». Везде стали говорить о влиятельности Интернационала, о том, что он является реальной движущей силой, «чьи невидимые руки управляют с таинственной и страшной мощью всей машиной революции». Скорее всего, вся эта шумиха была выгодна и британским спецслужбам, которые во всей этой истории оказывались в тени, и самому Интернационалу. Безусловным является тот факт, что после многих лет безвестности Карл Маркс внезапно проснулся знаменитым, что явно льстило его самолюбию. «Я удостоен быть в этот момент самым известным и самым грозным человеком в Лондоне, — хвастался он своему немецкому другу Л. Кугельману. 61  — Это в самом деле приятно после двадцати лет скучной идиллии в глухомани. Правительственная газета — „Обсервер“ — угрожает мне судебным преследованием. Пусть попробуют! Мне дела нет до этих мерзавцев!». Кроме того, вся эта шумиха стала той бесплатной рекламой, которая была необходима «Капиталу» Маркса. И уже в начале 1872 года выходит второе издание «Капитала» в Германии, а также его переводы на французском и русском языках. Не случайно Энгельс, после смерти Маркса, заметил, что «жизнь Маркса без Интернационала была бы бриллиантовым кольцом с выпавшим бриллиантом». 62 

    Вместе с тем, существенно возросшее влияние Интернационала привело и к усилению борьбы за его руководство. Реальную конкуренцию Марксу стал составлять русский революционер-анархист М. А. Бакунин. 63  Во время этой борьбы Бакунин написал ряд циркулярных посланий членам Интернационала от Испании и Италии, в которых говорилось о заговоре против него со стороны «немецких и русских евреев», которые «фанатично преданы своему мессии-диктатору Марксу», вынашивавшему тайные планы мирового господства. «Этот целый еврейский мир, — писал он, который представляет собой единую эксплуататорскую секту, своего рода народ-эксплуататор, коллективного паразита, ненасытного, организованного в самом себе не только через границы государств, но даже через все различия политических взглядов — этот мир в настоящее время по меньшей мере частично находится в распоряжении, с одной стороны, Маркса, с другой — Ротшильдов. Я знаю, что Ротшильды — реакционеры, какими им и следует быть, высоко ценят достоинства коммуниста Маркса; и что, в свою очередь, коммунист Маркс испытывает необоримую тягу, инстинктивное влечение и уважительное восхищение к финансовому гению Ротшильдов. Еврейская солидарность — эта мощная солидарность, которая сохранялась на протяжении всей истории, объединила их». 64  В ответ сторонники Маркса обвинили Бакунина в разжигании «расовой войны» и в организации секретных обществ как части большого анархистского плана по развалу движения рабочего класса. Отметим также, что в свое время Маркс, всегда испытывавший недоверие к России и русским, способствовал распространению слухов о том, что Бакунин являлся секретным царским агентом. Перспективы захвата Бакуниным лидерства в руководстве Интернационала, похоже, вызвали беспокойство не только у К. Маркса и Ф. Энгельса, но и у правящих кругов Англии, британских спецслужб. В результате, К. Маркс и Ф. Энгельс решили не только оказать противодействие попыткам Бакунина, но и ликвидировать сам Интернационал, как в своё время они ликвидировали Союз коммунистов. В 1872 г., организовав конгресс Интернационала в Гааге, они добились принятия его решения о переносе штаб-квартиры Генерального совета Интернационала из Европы в США, что было равносильно роспуску Интернационала. Как заметил один из участников конгресса, с равным успехом можно было бы принять решение о переносе штаб-квартиры на луну. После этого Интернационал быстро утратил свою роль и в 1876 г. официально объявил о самороспуске.

    К концу своей жизни К. Маркс в определенном смысле добился своей цели и стал своего рода новым мессией, основателем собственной антирелигиозной религии. Он не испытывал больше никаких материальных трудностей и жил жизнью преуспевающего буржуа. Ещё в 1870 году Энгельс, получив наследство и уступив свою долю в компании одному из братьев Эрмен (за 10 тыс. фунтов и право на 20% от будущей прибыли фирмы), оформил своему расточительному другу Марксу пенсию в размере 350 фунтов в год. Однако полного удовлетворения от результатов своей деятельности, Маркс, похоже, всё-таки не испытывал. Примерно за год до смерти, находясь на лечении в Алжире, Маркс, побрив бороду, в письме Энгельсу (28 апреля 1882 г.) сообщил: «Я разделался с бородой пророка и коронованной славой». 65  Незадолго до смерти, в своем письме к дочери Элеоноре (9 января 1883 г.) он вынес свое окончательное решение в отношении поддержавшей его страны: «Пропадите вы пропадом, англичане!». 66 

    На этом хотелось бы поставить точку, но приходится ставить многоточие, поскольку мы не рассмотрели и половины вопросов, связанных с возможным участием британских спецслужб в распространении марксизма и поддержке различных коммунистических движений, в частности, российских большевиков, как и в целом их влияния на ситуацию, в том числе современную, в России. Но, по крайней мере, мы надеемся, что у читателей (даже в случае непринятия высказанной нами версии) возник интерес к дальнейшему изучению данной темы. 

    Источник — http://www.martynenko-info.ru/

    Обсудить на форуме...

    фото

    счетчик посещений



    Все права защищены © 2009. Перепечатка информации разрешается и приветствуется при указании активной ссылки на источник. http://providenie.narod.ru/

    Календарь
     
     
     
     
    Форма входа
     

    Друзья сайта - ссылки

    Наш баннер
     


    Код баннера:

    ЧСС

      Русский Дом   Стояние за Истину   Издательство РУССКАЯ ИДЕЯ              
    Сайт Провидѣніе © Основан в 2009 году
    Создать сайт бесплатно