Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    СОВЕТСКИЙ ИСТЕБЛИШМЕНТ
    С. В. ВОЛКОВ


    ОГЛАВЛЕНИЕ

    фото
  • Предисловие
  • I. Политическое руководство
  • II. Генералитет
  • III. Члены АН СССР
  • IV. Деятели искусства («Народные артисты»)
  • Заключение
  • Примечания

    Список таблиц (№№ 1-79)

  • 1. Изменения численного состава высших партийных органов
  • 2. Соотношение убывших и новых членов высших партийных органов (%)
  • 3. Характер перемещений внутри высших партийных органов (%)
  • 4. Изменения в составе членов ЦК (%)
  • 5. Изменения в составе кандидатов ЦК (%)
  • 6. Изменения в составе членов ЦРК–ЦКК (%)
  • 7. Должностной состав членов высших партийных органов (%)
  • 8. Возрастные характеристики членов высших партийных органов (%)
  • 9. Время и возраст вступления в партию членов высших партийных органов (%)
  • 10. Время вступления и длительность пребывания в высших партийных органах (%)
  • 11. Специальное образование членов высших партийных органов (%)
  • 12. Время и возраст получения высшего образования членами высших партийных органов (%)
  • 13. Время рождения
  • 14. Социальное происхождение
  • 15. Национальность
  • 16. Время начала самостоятельной деятельности
  • 17. Возраст начала самостоятельной деятельности
  • 18. Кем начал самостоятельную деятельность
  • 19. Время вступления в партию
  • 20. Возраст вступления в партию
  • 21. Время получения первого образования
  • 22. Возраст получения первого образования
  • 23. Уровень первого специального образования
  • 24. Характер первого специального образования
  • 25. Время получения высшего образования
  • 26. Возраст получения высшего образования
  • 27. Итоговый уровень образования
  • 28. Тип карьеры
  • 29. Возраст вхождения в высшую группу
  • 30. Длительность пребывания в группе
  • 31. Причины выбытия из группы
  • 32. Членство в других высших группах
  • 33. Время поступления в МИД верхушки дипкорпуса
  • 34. Возраст поступления в МИД верхушки дипкорпуса
  • 35. Социальное происхождение генералитета
  • 36. Национальность генералитета
  • 37. Время вступления генералитета в РККА-СА
  • 38. Возраст вступления генералитета в РККА-СА
  • 39. Кем вступил в РККА-СА
  • 40. Время вступления генералитета в партию
  • 41. Возраст вступления генералитета в партию
  • 42. Время получения генералитетом первого военного образования
  • 43. Возраст получения генералитетом первого военного образования
  • 44. Уровень первого образования генералитета
  • 45. Итоговый уровень образования генералитета
  • 46. Возраст присвоения первого генеральского чина
  • 47. Длительность службы в генеральских чинах
  • 48. Причины выбытия из генералитета
  • 49. Членство в других высших группах
  • 50. Число наград (орденов)
  • 51. Судьбы комсостава Гражданской войны
  • 52. Судьбы комсостава 1923 1936 гг.
  • 53. Судьбы комсостава 1937 1940 гг.
  • 54. Судьбы комсостава 1941 1945 гг.
  • 55. Судьбы комсостава 1946 1956 гг.
  • 56. Судьбы комсостава 1957 1982 гг.
  • 57. Социальное происхождение членов АН СССР
  • 58. Национальность членов АН СССР
  • 59. Время получения высшего образования членами АН СССР
  • 60. Возраст получения высшего образования членами АН СССР
  • 61. Тип учебного заведения, оконченного членами АН СССР
  • 62. Время защиты докторской диссертации членами АН СССР
  • 63. Возраст защиты докторской диссертации членами АН СССР
  • 64. Время вступления в партию членов АН СССР
  • 65. Возраст вступления в партию членов АН СССР
  • 66. Возраст избрания в АН СССР
  • 67. Научная специальность членов АН СССР
  • 68. Особенности карьеры членов АН СССР
  • 69. Национальность деятелей искусства
  • 70. Социальное происхождение деятелей искусства
  • 71. Время начала профессиональной деятельности деятелей искусства
  • 72. Возраст начала профессиональной деятельности деятелей искусства
  • 73. Время получения профессионального образования деятелями искусства
  • 74. Возраст получения профессионального образования деятелями искусства
  • 75. Тип учебного заведения, оконченного деятелями искусства
  • 76. Время вступления в партию деятелей искусства
  • 77. Возраст вступления в партию деятелей искусства
  • 78. Возраст присвоения звания «Народный артист»
  • 79. Специализация деятелей искусства

    Примечания {1} Так обозначены ссылки на примечания

    Статьи и книги

  • Социальный статус интеллектуального слоя в XXI в.: тенденции и перспективы (1995)
  • Необходимый шаг (1996)
  • Вторая мировая война и русская эмиграция (1997)
  • К вопросу о коммунистической «державности» (1997)
  • О характере современной политической элиты (2000)
  • Забытая война (2004)
  • Россия и США (2005)
  • Мародерство на марше (2005)
  • Книга Почему РФ – не Россия

    Предисловие

    Образовавшееся в результате большевистского переворота на территории исторической России советское государство представляло собой явление принципиально иного порядка — как по существу, так и по замыслу его создателей, не только принципиально и категорически порвавших с предшествующей государственной традицией, но основывавших свою государственность на противопоставлении ей. Советское государство, обладая некоторыми атрибутами государственности, носило к тому же по самой своей идее квазигосударственный характер, поскольку если смыслом существования всякого нормального государства является продолжение его существования, то единственной целью советского было достижение такого положения, когда бы оно вовсе исчезло: по мере продвижения к коммунизму должно было происходить «отмирание государства». И хотя жизнь, естественно, посрамила доктринерство новых властей, и на практике их государство тенденции к «отмиранию» и через семь десятилетий никак не обнаруживало, этот идеологический подход наложил сильнейший отпечаток на систему организации власти в СССР, носившую во все время его существования идеократический, т.е. конкретно — партократический характер. При безусловном приоритете партийных органов и структур государственные играли чисто вспомогательную, «техническую» роль, а правящий слой был организован не по формальному признаку (как, например, чиновничество), а как квазипартия, (поскольку власть нормальной партии, даже правящей безраздельно, предполагает наличие и других партий; партия же, не только единственная, но единственно возможная — уже нечто иное).

    Эти обстоятельства неизбежно должны были обусловить и принципиально иной состав истеблишмента при новом строе. И действительно, в данном случае можно наблюдать один из самых ярких случаев радикальной смены элиты. (Под элитой понимается слой, объективно являющийся по своему положению высшим в данном обществе — вне зависимости от его качественных характеристик и оценок.)

    Подлинная смена элиты в истории государства происходит нечасто, и, как правило, означает смену культурно-исторической эпохи. Всякая конкретная государственность, цивилизация есть творение конкретной элиты, определенного слоя людей, связанных общими культурными, политическими и идеологическими представлениями и обладающих характерными чертами и понятиями. Сходит слой людей, воспитанных определенным образом и в определенных понятиях, — сходит и связанная с ним культура, форма государственности.

    Следует сразу же оговориться, что обычное пополнение элиты (приход новых людей в ее состав) не имеет ничего общего с тем явлением, о котором идет речь — «сменой элиты». Такое пополнение — вещь совершенно рутинная не только тогда, когда дети замещают своих родителей, но и когда в этот слой вливаются люди, по рождению к нему не принадлежавшие. Селекция элитного слоя обычно сочетает принцип самовоспроизводства и постоянный приток новых членов по принципу личных заслуг и дарований, хотя в разных обществах тот или иной принцип может преобладать в зависимости от идеологических установок. При этом важным показателем качественности и устойчивости этого слоя является его способность полностью абсорбировать своих новых сочленов уже в первом поколении. Принимая этих людей и формируя их по своему образу и подобию, элита остается той же самой. «Смена» же элиты таким путем — в результате изменения состава, происходит только тогда, когда обновление персонального состава сопровождается сменой всего ее облика. А это происходит в том случае, если она (при засорении ее рядов слишком большим числом лиц, не отвечающих по своему уровню задаче поддержания культурной традиции), оказывается не способной «переварить» такое пополнение, и в результате не она их, а они сами преобразуют элиту по своему образу и подобию.

    Как правило, в составе новой элиты, даже политической и управленческой всегда остается и какая-то часть прежней, иногда до половины всего состава. Она не может уже существенно влиять (тем более определять) на ее характер и основные черты, но некоторое подобие преемственности все-таки обеспечивается. Это имело место и после ряда европейских революций, и при смене культурно-исторических эпох в России. Так вот между дореволюционной российской и советской государственно-политической элитой какая бы то ни было преемственность начисто отсутствует, почему события 1917 года и дают пример смены элит «в чистом» виде.

    * * *

    В советский период высшим «сословием» в обществе была так называемая номенклатура — достаточно узкий слой лиц, облеченных абсолютным доверием партии и могущих в силу этого назначаться на руководящие должности самого разного профиля, но достаточно высокого ранга. Иногда говорят о «высшем», «среднем» слое, имея в виду, допустим, членов Политбюро и секретарей обкомов, однако такая дефиниция констатирует лишь служебное положение конкретного лица в конкретный момент. Между тем никаких социальных различий между 1-м и 3-м (со временем становившимся 1-м) секретарем обкома, членом Политбюро, министром, председателем облисполкома и т.д. (образующими единую общность) не существовало, и в плане социальной структуры вся номенклатура была высшим слоем по отношению к другим профессиональным группам образованного слоя («советской интеллигенции»), избранные представители которых (активные члены КПСС) имели возможность в нее попасть.

    Ниже, однако, речь пойдет не о номенклатуре в целом, а о ее самом высшем слое, насчитывавшим в каждый конкретный момент не сотни и не десятки тысяч, а тысячи человек, включая и тех избранных представителей науки и искусства (не относившихся, строго говоря, к номенклатуре, но пользовавшихся тем же объемом благ), который и именуется здесь условно «истеблишментом». Рассмотрение этого слоя интересно как потому, что именно эти люди в наибольшей степени были причастны к реализации политики советского режима, так и потому, что в данном случае есть возможность на конкретных данных оценить основные характеристики советского господствующего класса. Кроме того, разница между поколениями одной и той же по культурно-исторической принадлежности элиты — создавшим данный режим и выдвинувшимся в условиях устоявшегося режима, бывает в целом гораздо более велика, чем между элитой наследственной и элитой «первого поколения» в рамках одной государственности. Люди, добившиеся своего положения в борьбе со старой элитой, по всем своим качествам не те, что выдвинулись в ходе конкуренции с себе подобными или даже вовсе без нее (как например, произошло в СССР после массовых чисток 30-х годов).

    В настоящей работе рассматриваются следующие основные высшие группы советского общества. Во-первых, это «общеполитическая» верхушка советского режима, представленная составом высших партийных органов, «избираемыми» партийными съездами: члены и кандидаты в члены ЦК и ЦРК (а для 20–30-х годов также КСК и КПК). Эта группа единовременно насчитывала в разное время от 100 до 500 чел. и в общей сложности за все время советской власти к ней принадлежало примерно 2, 5 тыс. чел. (учтено 2496 чел.). Отдельно рассматривается самая высшая категория этой группы — члены и кандидаты Политбюро (для 20–30-х годов также Оргбюро), секретари ЦК, председатели ЦРК, КПК и КСК (лица, «избиравшиеся» на пленумах высших партийных органов). Таких единовременно насчитывалось, как правило, 10–30 чел., а за весь период — 237 чел.

    Несмотря на то, что в составе этих органов (в период «перестройки» даже в составе Политбюро и секретарей ЦК) всегда присутствовало некоторое число «статистов» — «представителей рабочего класса, колхозного крестьянства и трудовой интеллигенции», все-таки в большинстве они состояли действительно из представителей высшего эшелона власти (а наличие в их составе того или иного конкретного деятеля науки, литературы и искусства безусловно указывало на облеченность такового особым доверием). Если в 20-х — первой половине 30-х годов, когда выборы имели некоторое реальное значение, были возможны ситуации, когда в состав ЦК попадало некоторое число партийных руководителей более низкого уровня и не попадало некоторое число лиц «нормативного» уровня, то с конца 30-х, а особенно в 60-х — 80-х годах членству в ЦК-ЦРК строго соответствовало занятие партийно-государственных должностей определенного уровня (в зависимости от значимости того или иного обкома, министерства или госкомитета их главам положено было быть либо членами, либо кандидатами ЦК, либо членами ЦРК).

    Во-вторых, можно выделить две основные «специализированные» группы государственно-политических руководителей «уровня ЦК-ЦРК»). Высший слой собственно партийного руководства включает первых секретарей обкомов (а также вторых секретарей рескомов союзных республик), заведующих отделами ЦК и некоторых других равных им по рангу лиц. Как правило, такие люди были членами ЦК и ЦРК, однако их круг примерно вдвое шире, поскольку многие такие лица по различным, часто случайным причинам не входили в эти органы: например те, чье время пребывания на соответствующих должностях пришлось на период после окончания одного и до начала следующего съезда КПСС (особенно в 1939–1952 гг., когда съездов долго не было), в некоторые периоды в состав ЦК не включали глав наименее значимых обкомов и подразделений ЦК и т.д. Единовременно их могло насчитываться до 200 чел., за все время — более тысячи (учтено 1069 чел.).

    Высший слой государственных руководителей представлен министрами (естественно и зампредами СМ СССР), и председателями госкомитетов и иных самостоятельных высших органов государственного управления — независимо от того, входили ли они формально в состав Совмина СССР (в отдельные периоды главы некоторых подобных органов то входили, то не входили в его состав), руководителями прокуратуры, Верховного суда, а также председателями президиумов Верховных советов союзных республик и другими членами Президиума Верховного Советов СССР. Людям этой категории, по идее, также полагалось быть членами ЦК или ЦРК, но реально их круг был шире по тем же причинам, что указаны выше. Таких лиц единовременно было от нескольких десятков до более 100, а всего — около тысячи (учтено 931 чел.).

    В третьих, рассматривается такие специфические группы, как генералитет вооруженных сил, МВД, КГБ и верхушка дипломатического корпуса (имевшая равные генеральским дипломатические ранги послов и советников). Хотя в целом вся совокупность этих лиц стоит существенно ниже уровня членства в ЦК-ЦРК (единовременно лишь несколько десятков их были членами высших партийных органов), но обе эти категории, генералитет (учтено 13075 чел.) и верхушка дипкорпуса (учтено 1527 чел.) занимали в обществе совершенно особое место и как объективно, так и в общественном сознании стояли выше «партийных и советских работников» и «хозяйственных руководителей» того же уровня.

    В-четвертых неотъемлемой частью советского истэблишмента был высший слой деятелей науки и культуры. Следует, естественно, оговориться, что понятие «высший слой» в данном случае не связано с объективной значимостью этих лиц для науки и культуры. Речь идет не о действительно самых выдающихся ученых и артистах (их список был бы совсем иным), но о тех, кто был признан таковым коммунистической властью и входил в силу этого выбора в состав верхушки советского общества. Хотя, разумеется во многих случаях (прежде всего в сферах, в меньшей степени связанных с политикой и идеологией) это были действительно достойные люди. Задача же выделения деятелей науки и культуры как членов советской верхушки максимально облегчается тем, что самой властью здесь были установлены формальные критерии, не уступающие по четкости генеральским рангам, и связанные с ними статусные и материальные привилегии. Для сферы искусства это звание Народного артиста СССР, для ученых — членство в АН СССР. Первых за все время насчитывалось свыше примерно 1,2 тыс. (учтено 1193 чел.), вторых (действительных, почетных и член-корр. АН СССР) — свыше 2,3 тыс. (учтено 2304 чел.) Наконец, для сравнения рассмотрен состав постсоветского истеблишмента (свыше 1,7 тыс. чел.).

    Поскольку целью работы является рассмотрение советской верхушки как высшего слоя созданной большевиками советской государственности, в списки названных выше групп лиц, относимых в исследовании к этой верхушке, включались все, кто принадлежал к ним с первых дней советской власти (имея в виду, что оформление в 1922 г. СССР было чисто формальным актом, а до этого функции высших органов власти большевистской государственности осуществляли соответствующие органы РСФСР) и до конца 1991 г. — формальной даты конца существования этого государства.

    Исследование проведено на базе подсчетов по составленным сводным спискам лиц каждой категории. Списки членов высших партийных органов публиковались в материалах соответствующих съездов. Списки членов СНК-Совмина, Президиума ВС СССР и руководителей высших государственных органов помещались в официальных изданиях и газетах. Там же помещались сообщения о новых назначениях руководителей министерств и госкомитетов, послов, выборах первых секретарей обкомов КПСС. Списки высшего комсостава армии и других «силовых» ведомств составлялись на базе официальных сообщений о присвоении генеральских званий, публиковавшихся в газете «Красная звезда» (единовременно они помещались при введении впервые персональных воинских званий в 1935 г. и при введении генеральских званий в 1940 г. и систематически в 1941–1945 гг.), некрологов и других источников. Состав членов АН СССР известен по изданиям Академии Наук{1}, лиц, имевших звание Народного артиста и равных ему — по «Ведомостям Верховного Совета СССР», а также Ежегодникам БСЭ.

    Надо сказать, что в советское время конкретная информация о правящем слое никогда систематически не публиковалась. Если до 1917 г. в России ежегодно (и даже, как правило, 2–3 раза в год) публиковались справочники по составу старших и высших военных и гражданских чинов (как общегосударственные — по старшинству в чине, так и по министерствам и губерниям) с указанием биографических сведений, данных прохождении службы, наградах и даже семье и имущественном положении, то в Совдепии ничего подобного, конечно, не было. Советско-коммунистический режим вообще крайне негативно и подозрительно относился к публикации всякого сколько-нибудь представительного свода конкретных фактических данных, тем более биографического характера, и тем более — о своих представителях.

    Поэтому если установить сколько-нибудь полно сам круг лиц, составлявших советскую верхушку, было вполне возможно, то найти биографическую информацию о каждом из них — несравненно труднее. Краткие справки о некоторых ее представителях (членах ЦК-ЦРК, Народных артистах) в 60-х — 70-х годах помещались в БСЭ и Ежегодниках БСЭ, но сведения о членах ЦК-ЦРК более раннего времени, тем более репрессированных найти было сложно или невозможно. В период «перестройки» подобные данные стали публиковаться{2}, но не систематически, а изданные в 1990–1991 справочники серии «Кто есть кто»{3}, отличались крайне малой информативностью. После 1991 г. появился, правда, целый ряд биографических справочников, содержащих как весьма подробную информацию о включенных в них лицах{4}, так и весьма поверхностных{5}, однако они охватывали лишь некоторые группы интересующих нас лиц. Наконец, вышел целый ряд изданий жанра «расстрельных списков», содержащих не очень обширные, но систематические данные о расстрелянных в 1930-х гг. в Москве (а представители советской верхушки ликвидировались центральными органами НКВД) лицах{6}.

    Однако и с учетом этого о ряде членов ЦРК, КПК и КСК 20-х — начала 50-х годов, первых секретарях обкомов данные неполны или отсутствуют (еще в большей мере это относится к генералитету и дипкорпусу). Особенно это относится к сведениям о происхождении, образовании, годе и характере начала самостоятельной деятельности (подсчеты по каждому показателю проводились только среди тех, по кому соответствующие данные известны).

    Для характеристики членов большинства групп советской верхушки рассматриваются, как правило, следующие показатели. Во-первых, это год рождения, национальность и происхождение. Год рождения, указывающий на принадлежность к определенному поколению, является одним из основных группирующих признаков.

    По национальности изучаемые лица разделены на следующие категории:
    1) русские (в т.ч. малороссы и белорусы),
    2) представители европейских народов, входивших в состав Российской империи или традиционно игравшие в ней заметную роль (в основном немцы и поляки),
    3) прибалты (выделены отдельно, учитывая их специфическую роль в период создания советского государства),
    4) евреи (выделены по той же причине),
    5) армяне и грузины,
    6) мусульманские и азиатские народы.

    По происхождению выделены следующие группы:
    1) дворяне, офицеры и чиновники,
    2) интеллигенция и служащие,
    3) духовенство,
    4) купцы и предприниматели,
    5) а) мещане (в т.ч. мелкие торговцы) и ремесленники, б) крестьяне,
    7) рабочие.
    Но эта группировка касается только лиц, родившихся до 1917 г.

    Вообще же для целей настоящего исследования существенна принадлежность к одной из 3-х социо-культурных групп, объективно существовавших при советской власти:

    1. (группа А) Члены старого образованного слоя (независимо от происхождения; для советской власти они равно относились к «буржуазным специалистам») и их потомки;

    2. (группа Б) Выходцы из «советской интеллигенции» — дети лиц, вошедших в состав образованного слоя уже при советской власти;

    3. (группа В) Советская интеллигенция в первом поколении — «выходцы из народа», получившие образование или вошедшие в состав руководящего слоя лишь после революции.

    Во-вторых, данные об образовании:
    — время и возраст время получения первого профессионального образования (высшего или среднего),
    — характер образования (высшее дневное, высшее заочное или вечернее, незаконченное высшее, среднее специальное),
    — тип учебного заведения (университет, техническое, сельскохозяйственное, педагогическое, гуманитарное, медицинское, экономическое, военное, партийное),
    — время и возраст получения высшего образования,
    — итоговый уровень образования (ученая степень, высшее дневное, высшее заочное или вечернее, незаконченное высшее, среднее специальное, среднее, полученное до 1917 г., низшее или в объеме советской средней школы).

    В-третьих, биографические данные, связанные с карьерой:
    время и возраст:
    1) вступления в партию,
    2) начала самостоятельной деятельности,
    3) кем эту деятельность начал (рабочим, крестьянином, низшим военнослужащим, совслужащим без образования, партработником без образования, специалистом со средним специальным, незаконченным высшим, высшим образованием).
    Выделяются следующие типы карьеры:
    1) «номенклатурная» (чередование партийных, советских и «хозяйственных» должностей),
    2) чисто партийная,
    3) преимущественно партийная,
    4) преимущественно «профессиональная» (продвижение в рамках профессиональной сферы),
    5) чисто «профессиональная».

    В-четвертых, данные, связанные с пребыванием в составе высших групп:
    — время и возраст вхождения в состав высшего слоя (одной из названных выше групп),
    — время и длительность пребывания в ней,
    — характер выбытия (репрессирован, отставлен за развал работы, понижен в должности отправлен на пенсию без дискредитирующих оснований, занял равнозначное положение в другой высшей группе, умер, утратил положение с ликвидацией СССР),
    — принадлежность одновременно к другим из выделяемых групп.

    * * *

    Советская верхушка рассматривается в процессе смены ее поколений, причем как «политических», так и «биологических», т.е. характеристика ее будет прослеживаться как по политическим эпохам, так и по времени рождения.

    В истории Совдепии вполне очевидно различаются несколько политических периодов, а именно:
    1) до середины 30-х годов (условно говоря, «правоверного большевизма»),
    2) середина 30-х — середина 50-х («развитый» сталинизм),
    3) середина 50-х — середина 60-х («хрущевщина»),
    4) середина 60-х — середина 80-х («брежневский застой»)
    5) и остальное время — «перестройка».
    Т.е. за исключением хрущевского десятилетия и «перестройки» периоды охватывают ровно по 20 лет. Для членов ЦК-ЦРК и Политбюро, чье формальное положение определялось временем проведения партийного съезда, разделение пройдет, соответственно:
    1) по 1934 г. включительно (ХVIII съезд),
    2) с конца 1930-х по 1956 г.,
    3) с 1956 по 1961 гг. (ХХ и ХХII съезды),
    4) с 1966 по 1981 гг. (ХХIII — ХХVI съезды),
    5) с 1886 по 1991 гг.

    Каждому из этих периодов соответствовали не только свои идеологические нюансы, но и своя кадровая политика в смысле подхода к выдвижению людей на высшие руководящие должности, а главное — в каждый из этих периодов происходила персональная смена кадров, которые и являются объектом изучения. Поэтому в основе подхода к разделению советской политической верхушки по периодам будет лежать именно ее принадлежность к той или иной из выделенных выше эпох. При этом имеется в виду время вхождения в высшие группы. Разумеется, в подавляющем большинстве случаев попаданию в эти группы предшествовала длительная карьера, протекавшая в предшествующий период, однако таковая характерна для всей вообще советской номенклатуры, которая имеет между собой примерно столько же общего, сколько вообще сам советский строй любого периода. Но вот какие именно ее представители попадают на самый верх в ту или иную эпоху, зависит в огромной мере от самой этой эпохи. Таким образом, за критерий отнесения человека к каждому из «политических поколений» принято время его первого попадания в состав одной высших групп, а не время пребывания в них (поскольку одни и те же люди могли пребывать там очень долго).

    Сказанное выше касается государственно-политического руководства. Формирование других групп (ученых и деятелей искусства) не было так тесно связано с названными выше политическими эпохами, а зависело от политики советского режима по отношению к ним (регулирование их численности, подхода к комплектованию и т.д. На состав генералитета оказывали преимущественное влияние такие факторы, как массовые производства и потери в войнах и репрессиях, поэтому для этой группы выделено семь временных отрезков, по которым и проводились подсчеты.

    В чисто биологическом смысле, если вести отсчет с точки зрения нынешнего поколения, в основном стоящего у власти (40–50-летних), то в советское время жило и действовало, строго говоря, только два поколения — «отцов» и «дедов», т.е. родившихся соответственно в первые десятилетия советской власти и приблизительно до 1910 г. (Такое разделение тем более показательно, что люди, родившиеся до этого времени, к моменту большевистского переворота уже успели «обозначить» свою принадлежность к старому культурному слою, поступив в учебные заведения, окончание которых позволило бы им по понятиям старой России к нему принадлежать).

    Однако изменение преобладающего типа члена советской верхушки будет более наглядным, если проследить его по десятилетиям (родившихся до последнего десятилетия ХIX в., в 90-е годы ХIX в., в 1900-е, 1910-е, 1920-е, 1930-е и 1940-е годы ). Тем более, что обстоятельства формирования и жизни родившихся в каждое их этих десятилетий, имели свои особенности. Люди, родившиеся до 1890-х годов, к 1917 г. были полностью сложившимися и определившимися социальными типами, поколение 1890-х годов, вынесшее на себе основную тяжесть событий революции и Гражданской войны, социально-политически формировалось именно ими. Становление родившихся в 1900-е годы пришлось на время господства установок досталинского большевизма, тогда как поколения 1920-х — на время сталинизма, 1930-х — на хрущевский период, а 1940-х — на «застой».

    I. Политическое руководство

    Высшие партийные органы, формировавшиеся на съездах, стали приобретать «представительский» характер после Гражданской войны, с начала 20-х годов, когда их состав расширился до ста и более человек и действительно мог включать всех наиболее видных партийных функционеров (тогда как ранее, при численности в несколько десятков лиц, в т.ч. 20–30 полноправных членов ЦК, они скорее имели значение Политбюро позднейшего времени). До середины 30-х годов на съездах, как известно, помимо ЦРК, избирались еще Комиссии партийного и советского контроля, чьи члены имели примерно тот же статус, что члены ЦРК. За счет этих лиц общая численность высших парторганов существенно выросла. Хотя в составе этих комиссий весьма заметная часть приходилась на «статистов» из «рабочих и крестьян», не игравших, разумеется, реальной роли, но присутствовало и немало лиц, которые по реальному весу стояли на уровне членов и кандидатов ЦК. Начиная с 1939 г. на съездах избирались только ЦК и ЦРК, и все значимые лица перекочевали туда. В 1939 г. общая численность высших парторганов заметно уменьшилась, но к 1952 г. снова составляла, как и к 1934 г., около трехсот человек. Относительно резкие скачки численности отмечались, естественно, при политических изменениях: этим явлением отмечено, например, время начала фактического сталинского правления (1923–1924 гг.) — рост более чем вдвое, «чистки» 30-х годов — уменьшение на треть, и т.д. В 50-х — 80-х годах численность высших парторганов в целом плавно увеличивалась от примерно трехсот до более пятисот человек.

    Состав всех трех категорий — членов, кандидатов в члены ЦК и членов ЦРК принципиально не отличался, охватывая в целом высшую номенклатуру советского режима, с той только разницей, что кандидатами и членами ЦРК были руководители менее значимых государственных органов и первые секретари менее крупных обкомов. К началу 60-х годов соответствие между членством в той или иной категории и должностным положением установилось уже довольно четко. Соотношение между этими категориями с позднесталинского времени резко не менялось, членов ЦК было примерно половина (от примерно 45 до около 60% к концу брежневского периода), кандидатов — от 40 до 30% и членов ЦРК — в пределах 15–20% от общего числа (табл. 1).

    Поскольку членство в ЦК-ЦРК было тесно связано с должностным положением человека и, лишившись должности соответствующего уровня, человек на следующем съезде уже не избирался в состав этих органов, то персональный состав их от съезда к съезду (со времени, когда они проводились не ежегодно) довольно значительно менялся, тем более в периоды политических изменений, и доля новых членов составляла до 60%. Однако со стабилизацией в хрущевско-брежневское время она стала стабильно и плавно уменьшаться: с около 60% в 1961 г. до около 28% в 1981 г. (табл. 2).

    Что касается перемещений внутри самих высших парторганов, то они в целом были крайне незначительны, даже в случаях повышения статуса (сколько-нибудь заметны — свыше 10% они были только в 1923–1924 гг.) и с 1961 г. До 1924 г. практически все такие перемещения касались перевода из кандидатов в члены ЦК, в дальнейшем повышение такого рода также абсолютно преобладало: с 1924 г. — обычно 60–70% случаев повышения статуса и всегда более половины, за единственным исключением 1939 г., когда в 54% случаев имел место перевод в члены ЦК из членов ЦРК. Вообще же переход из членов ЦРК сразу в члены ЦК был не очень распространен, в среднем составляя 12–25% всех случаев повышений и совсем редок стал в брежневское время — 6–8%. Чаще происходил переход из членов ЦРК в кандидаты ЦК — 20–30% всех повышений. Понижение статуса было явлением еще более редким, чем повышение. Такое было заметно лишь до 1923 г., когда выборы на съездах еще имели реальное значение и отдельные лица, недобрав голосов, могли из членов стать кандидатами, но с 1924 г. такие случаи практически прекратились. С этого времени случаи понижения статуса не превышали обычно 2% всего состава ЦК-ЦРК (5–6% только на съездах 1934, 1952 и 1956 гг., что было непосредственно связано с кампаниями «чисток»), а в брежневское время прекратились почти полностью (менее 1%). В большинстве это случаи перевода из членов в кандидаты ЦК и из кандидатов ЦК в члены ЦРК, реже — из членов ЦК в ЦРК (см. табл. 3).

    В целом, с учетом всех обстоятельств, в 20-х — середине 30-х годов после очередного съезда прежние лица составляли 60–70% среди членов ЦК, 25–50% среди кандидатов, 30–50% среди членов ЦРК-ЦКК. В период сталинско-хрущевских «чисток» эти показатели, естественно, снижались. В 1939 г. прежние лица составляли только 22,5% членов, 2,9% кандидатов ЦК и 8% членов ЦРК, в 1952 г. — 27,2, 9,0 и 8,1%, в 1956 г. — 56,9, 38,5 и 23,8%, а в 1961 г. — 37,7, 20,0 и 29,2% соответственно. Зато в брежневское время прежние лица в составе членов ЦК составляли обычно 70% и выше, кандидатов — 40–50% и членов ЦРК — 25–40% (см. табл. 4, 5, 6).

    * * *

    Как уже было сказано, в основу настоящего исследования характеристик советского истеблишмента положен принцип рассмотрения его по поколениям (как политическим — времени вступления в элиту, так и биологическим). Однако в отношении позднехрущевско-брежневского времени — периода наибольшей «зрелости» советской номенклатуры, когда ее состав десятилетиями пребывал в «устоявшемся» виде, имеет смысл рассмотреть также состав высших парторганов на конкретные годы (1961–1981).

    Должностной состав их в это время отличается исключительным единообразием. В каждом составе ЦК-ЦРК примерно 20% составляют члены Совета министров, 6–7% — представители более низких государственных постов (примерно уровня заместителей министров), примерно треть — 30–36% — высшие партийные бонзы (секретари ЦК, первые секретари обкомов, и 2-е секретари союзных республик), еще 5–6% — руководители аппарата ЦК (зав. и зам. зав. отделами, помощники Генсека), около 2,5% — руководители ВЦСПС и других «общественных организаций», около 9% — высшие военные, около 5% — дипкорпус (послы и заместители министра иностранных дел), 2–3% — главы СМИ; столь же стабильны и различные группы «статистов»: неизменно присутствует около 2% низших партработников, 2–4% директоров заводов, председателей колхозов, а также рядовых служащих, 2,5–3% — представителей науки, 1,5–2% — искусства, 2–6% рабочих и 1–2% колхозников (табл. 7).

    Вследствие «стабильности» состава высших парторганов возраст их членов за эти 20 лет постоянно увеличивался (табл. 8). Средний возраст вырос с 51,5 до 59,3 лет, т.е. практически средним стал нормативный в СССР пенсионный возраст. Доля же лиц пенсионного возраста (старше 60 лет) составляла по итогам XXII — XXVI съездов 10,7–21,7–31,8–42,4–47,1 процента. Поистине апофеозом «геронтократии» было начало 80-х годов. Тогда (1981 г.) 15,4% ЦК-ЦРК составляли лица старше даже 70 лет, причем среди высшей категории — членов ЦК при среднем возрасте выше пенсионного (61,7) лица старше 60 лет составляли 56,4%, в том числе свыше 70 лет — 21%.

    Подавляющее большинство членов высших парторганов вступили в партию в период от начала сталинских репрессий до «оттепели», причем их доля все больше возрастала — от 56,2% в 1961 до 78,3% в 1981 г. (табл. 9). По возрасту вступления в партию выделялись две возрастные группы, составляя в совокупности более половины — 23–25 лет (примерно 25% каждого состава) и 26–29 лет (примерно 30%).

    Лишь единицы впервые вступили в состав ЦК-ЦРК до репрессий 30-х годов (на 1961 г. таких было 1,3%, на 1971–0,4%. позже — никого), но значительная часть была выдвиженцами сталинской поры — на 1961 г. примерно 40% пребывали в составе высших парторганов еще до «оттепели», и даже в 1981 г. таких было 7%. Доля лиц, впервые оказавшихся в составе ЦК-ЦРК и тех, кто пробыл лишь один срок, постоянно снижалась; первый показатель упал с 40,8% в 1961 до 22,1% в 1981 г., а второй — с 18 до 5,5%. К началу 80-х годов свыше трети пребывали в составе высших парторганов более 10 лет, причем некоторые — свыше 25 и даже 30 лет (табл. 10).

    Образовательные характеристики различались на протяжение этих двух десятилетий весьма незначительно. 92–93% имели высшее образование, 1–2% среднее специальное и до 6% не имели никакого специального образования. При этом из имевших высшее, на каждый съезд приходится 11–17% лиц, получивших его в заочно-вечерней форме, 1,5–5% незаконченное, 6–8% окончивших только ВПШ и еще 4–5% ВПШ плюс техникум. Столь же мало различается по времени и тип учебных заведений. Большинство (от 35 до 43%) заканчивало технические, 13–14% сельскохозяйственные, 15–17 — гуманитарные и медицинские вузы, 8–14% ВПШ, 10–12% высшие военные училища или академии и 5–8% — университеты (табл. 11). Подавляющее большинство получило образование, естественно, в сталинское время — от 94,6% на 1961 г. до 85,5% на 1981 г. Обращает на себя внимание, что очень малая часть членов ЦК-ЦРК получила высшее образование в «нормальные» сроки — непосредственно после школы или с небольшой задержкой, т.е. в возрасте до 23 лет. Таких насчитывается 23–26% (только на 1981 г. около 29%). Тогда как примерно столько же, т.е. до четверти общего числа получили высшее образование в возрасте от 30 до 39 лет, а до 10% — даже позже 40 лет (табл. 12).

    В составе партийной верхушки послевоенного времени присутствовали представители разных «политических поколений», поскольку наряду с новыми членами в ее составе имелись и «долгожители», пребывавшие там по 20–30 лет. Наиболее смешанными в этом смысле были составы как раз 60-х — 70-х годов. Хотя каждое поколение включало людей разного возраста, происхождения, образования и т.д., но по удельному весу тех или иных групп, по средним показателям каждое имело свой облик.

    Ниже будут рассмотрены поколения советского руководства по основным его категориям: члены ЦК-ЦРК-КПК-КСК (далее ЦК), Политбюро-Оргбюро-Секретариата ЦК (далее ПБ), лица, занимавшие высшие партийные (далее ВПД), высшие государственные должности (ВГД) и верхушка дипкорпуса (далее ДК); естественно, состав этих групп в значительной мере совпадал.

    Под первым поколением советского руководства здесь понимаются, как уже было сказано, лица, побывавшие в его составе до конца 30-х годов, т.е. до «сталинских репрессий». В основном (60–80%) это люди, родившиеся до 1890-х годов, остальные — в 1890-х годах, и лишь единицы — позже (табл. 13). Практически все они активно участвовали в установлении коммунистического режима и Гражданской войне, т.е., собственно, и были творцами советского общества. Это были либо «профессиональные революционеры» дореволюционного времени, либо быстро поднявшиеся активисты, проявившие себя в 1917–1922 гг.

    По социальному происхождению это поколение весьма заметно отличалось от последующих. В среднем от 10 до 20% были детьми офицеров и чиновников или имели дворянское происхождение, еще до 20 и выше процентов приходилось на прочую интеллигенцию, 3–4% — на духовенство, 5–10% на купцов и предпринимателей, примерно 15% — на мещан, мелких торговцев и ремесленников, и только 20–30% на крестьян и в пределах 20% — на рабочих. По разным категориям цифры эти разнятся, но не сильно; сравнительно более высокое происхождение имели члены Совнаркома и «полпреды». В целом более половины (для ВГД даже более трех четвертей) по социальному статусу относилось к тем, кого при советском режиме именовали «старой интеллигенцией» (табл. 14). Такая высокая в целом доля выходцев из образованного слоя среди советских руководителей этого времени достигается главным образом за счет лиц, родившихся в 1860-х — 1880-х годах, среди родившихся в 90-х годах ХIX в. процент лиц дворянского происхождения уже втрое ниже (примерно вдвое ниже процент выходцев из духовенства и незначительно — из интеллигенции).

    Эти показатели сходны с данными о деятелях революционного (рабочего и социал-демократического) движения 1870-х — 1910-х годов, удостоившихся включения в последнюю БСЭ (всего 335 чел.) — из них принадлежали к образованному слою 65,4%, причем 47,9% были и выходцами из него, в т.ч. 18% происходили из дворян. Любопытно сравнить эти данные с происхождением «деятелей СССР и ВОСР» (всего 244 человека), чьи биографии помещены в энциклопедическом словаре «Гранат»{7} (состав их, насколько можно судить, отражает реальную оценку их значимости и вклада в «дело революции» в первые годы советской власти, еще не искаженную последующими событиями). Из этих лиц к образованному слою до революции относилось 79,1%, причем по происхождению к нему принадлежало 66,4%, в том числе 22% происходили из дворян, офицеров и чиновников.

    Разумеется, это меньше, чем для состава революционеров 60-х годов (вышедших исключительно из образованного слоя, в т.ч. почти три четверти — из дворян), или народнических организаций 70–80-х годов (80%, в т.ч. 57,5% из дворян, причем среди полусотни ведущих деятелей — 83,8 и 73% соответственно), но является отражением того же явления. Не только среди нескольких десятков руководителей, но и более широкого круга активных участников большевистского переворота «профессиональные революционеры» интеллигентского происхождения были весьма заметны. Например, среди наиболее активных участников взятия власти в Петрограде и Москве{8} (712 чел., в т.ч. 503 в Петрограде и 209 в Москве) по происхождению к образованным слоям принадлежали 30%, в том числе 9,8%, а по социальному положению 10% составляли «профессионалы» и еще 30,8% — лица интеллигентских профессий.

    Следует также заметить, что в самые первые годы советской власти происхождение ее руководителей было еще более «интеллигентским», а по «соцположению» почти все они относились к дореволюционному образованному слою. В частности, из состава СНК 1917–1918 гг. к нему относились 84,6%, а по происхождению — 68,4 (1918–1920 гг. — даже 77,8, а среди членов Совета Обороны — 73,1%{9}), из 92 госдеятелей 1917–1918 гг. 92,9% (по происхождению — 63,3%). В составе СНК РСФСР 1922 г. — представителей «старой интеллигенции» было 85,7% (по происхождению — 70%, в т.ч. 45% дворян), первого союзного СНК 1923 г. — 80% (по происхождению — 66,7%, в т.ч. 46,7% дворян). В составе ЦК дореволюционных лет такие лица составляли от 92 до 100% (по происхождению — примерно 80%). В 1917 г. — 85% по «соцположению» и 65% по происхождению, в 1918 г. — 78,3 и 56,5, в 1919 — 75,9 и 58,6, в 1922 — 61,3 и 51,6, в 1921 — 62,2 и 47,7, в 1922 — 55,8 и 45,1 соответственно. Примерно такой же доля лиц образованного слоя была среди членов Политбюро и секретарей ЦК: в 1919 г. — 66,7 (по происхождению — 58,3), в 1920 — 81,8 (63,6), в 1921 — 55,5 (44,4), в 1922 — 73,3 (53,3), и в 1923 — 62,5 (46,7). Меньше их было только среди членов президиума ВЦИК: РСФСР 1922 г. — 42,3% (по происхождению 36%), союзного 1923 г. — 65,5 (по происхождению — 48,3).

    Национальный состав первого поколения советских руководителей (табл. 15) заметно отличался от последующих более высокой долей «инородцев», хотя большинство, 60–70% было русскими (в т.ч. малороссы и белорусы) — от 60,3% для ВГД до 73,1% для ЦК. Второе место по численности занимали евреи, составляя в каждой категории 13–14%. Основная их часть приходится на родившихся до 1890-х годов; в конце ХIX в. среди деятелей антигосударственного движения всех толков евреи составляли, как известно, очень высокий процент. В самые первые годы советской власти их удельный вес (как и лиц интеллигентского происхождения и соцположения) был выше, чем во всем поколении руководителей 20-х — середины 30-х годов, особенно среди чисто партийных деятелей. В дореволюционные годы они составляли до половины членов ЦК, в 1917 г. — 25%, в 1918 — 26,1, в 1919 — 16,7, в 1920 — 22,6, в 1921 — 16, в 1922 — 18,9%. Еще выше их доля была среди членов Политбюро и секретарей ЦК — в 1919 г. — 25%, в 1920 — 27,3, в 1921 — 22,2, в 1922 — 26,7, в 1923 — 25%. Ну и конечно, роль знаменитой троицы Троцкий-Каменев-Зиновьев была преобладающей на самом верху тогдашнего советского Олимпа: среди пятерки полноправных членов Политбюро 1919–1922 гг. На третьем месте шли армяне и грузины, которые были представлены 4–5% в ЦК и ПБ и 8–10% ВГД и ВПД. Прибалтов (в абсолютном большинстве латышей) в каждой из категорий советской элиты насчитывалось тогда 4–6%. Весьма заметно, как никогда впредь (4–5%), были представлены европейские национальности (в основном немцы и поляки) и совсем слабо (2–3%) — меньше, чем в любом другом поколении, — мусульманские народы. В целом в первые 4–5 лет большевистской власти «инородцы» составляли от половины до трети членов ЦК и ПБ.

    Естественно, что до 90% первого поколения советских руководителей начало самостоятельную деятельность до революции, а остальные — в годы Гражданской войны (табл. 16), при этом доля тех, кто начал ее после 21 года (то есть после получения полноценного образования) довольно невелика, особенно у чисто партийных деятелей — менее четверти, а средний возраст начала деятельности — 18–20 лет (табл. 17). При этом ничтожно малая часть начала ее специалистом (с высшим, незаконченным высшим или средним специальным образованием) или служащим без специального образования. Таких в целом не более 10% (табл. 18). Свыше половины начало свою деятельность в качестве партийных функционеров, а 30–40% — рабочими (этот показатель заметно ниже только в категории ВГД, где выше доля начавших специалистами). До 80 и больше процентов лиц этого поколения вступило в партию еще до 1917 г., а остальные — до смерти Ленина (табл. 19). По возрасту вступления это поколение резко отличается от всех следующих, поскольку его представители начинали революционную деятельность в очень раннем возрасте, а ограничений по возрасту тогда практически не существовало. Поэтому до половины и больше вступили в партию до 20 лет (включительно), этот показатель почти вдвое выше, чем у следующего поколения (табл. 20). Соответственно и средний возраст также минимальный — примерно 20 лет (чуть выше для ВГД и ДК).

    Образование (имеется в виду специальное, или дореволюционная гимназия, если в дальнейшем не было специального) люди этого поколения получили, как правило, до революции (правда, встречаются и «экзотические» случаи, например, один из довоенных наркомов окончил сельскохозяйственный техникум только в 1948 г. в возрасте 50 лет). Для ВГД и ДК — 95%, однако среди партийных руководителей свыше трети получили его довольно поздно (табл. 21). Средний возраст получения первого образования — примерно 23 года: 50–60% получили его в возрасте 21–26 лет (табл. 22). По уровню образования это поколение чрезвычайно сильно отличается от последующих в худшую сторону (табл. 23). По большинству категорий — ЦК, ПБ и ВПД почти две трети вообще не имели специального образования (для ВГД и ДК этот показатель существенно ниже — 38,8 и 22,6%). Полноценное высшее образование имели лишь чуть более четверти лиц ВГД, и свыше 40% ДК; ЦК — только 15%, ВПД 11,2 и ПБ 6,6%. Очень высок (в среднем 17–20) процент лиц, имевших незаконченное высшее образование, что, впрочем, совершенно естественно, т.к. они были исключены из университетов за антиправительственную деятельность или, включившись в нее, бросили учебу. По характеру образования преобладает университетское (до 20%; для ВГД и ДК — существенно выше — 40–50%), что связано с ведущей ролью университетов в системе образования старой России, техническое имели приблизительно 7%, военное — около 4%, остальные специализации представлены гораздо хуже (табл. 24). Что касается высшего образования, то оно почти полностью было получено до революции (только свыше трети категории ВПД получили его при советской власти) и преимущественно (по большинству категорий свыше 60%) в возрасте 23–26 лет (табл. 26), средний возраст — 25–26 лет. Некоторое число руководящих деятелей в дальнейшем повысили свое образование, преимущественно заочным образом. Но и итоговый уровень образования этого поколения оставался довольно низким. 50–55% (кроме ВГД и ДК) так и не получили никакого образования, до 10% окончили только гимназии и равные им заведения, 8–12% имели среднее специальное, а полноценное высшее имели около 30% в категории ВГД, 42% ДК, 15 и менее в остальных категориях (табл. 27).

    Тип карьеры первого поколения советских руководителей был достаточно единообразен: в 80 и выше процентов случает это была карьера «профессионального революционера», превратившегося после 1917 г. в «универсального» функционера, которого партия после захвата власти перебрасывала как «комиссара» с места на место, смотря по обстоятельствам. Сегодня он возглавлять губернский или областной комитет, завтра быть комиссаром дивизии или армии, затем — возглавлять главк или наркомат и т.д. Т.е. «номенклатурный» (как он здесь будет условно именоваться) тип карьеры в этом поколении абсолютно преобладал во всех категориях советской политической элиты, не отличаясь заметно даже для ВГД и ДК (табл. 28). Чисто «специальная» карьера была сравнительно редка, только среди ВГД и ДК составляя заметную величину (до 15%).

    Возраст вхождения в высшую группу руководителей (одну из рассматриваемых здесь категорий) в первом поколении заметно отличается в сторону молодости, особенно для чисто партийных руководителей. В возрасте до 30 лет стали членами ЦК 12,6%, заняли ВПД — 20%. Преимущественно же (порядка 60%, для ВГД и ДК около 40%) высший статус достигался тогда в возрасте 30–39 лет (табл. 29) и в среднем составлял 35–37 лет. Средний срок пребывания в высшей группе составлял 7–8 лет, что ниже, чем для последующих поколений (табл. 30). Это объясняется как частым перетасовыванием кадров в 20-х — 30-х годах, так и тем, что пребыванию очень многих их них у власти положили конец репрессии конца 30-х. Свыше 20 лет сохраняли свое положение только те, кто очень рано занял его — сразу после переворота. Но и таких в ПБ насчитывалось только 12,5%, а в других категориях — 5–7%. Примерно равное число — примерно по четверти находилась на своих постах по 3–5 и по 1–2 года, чуть меньше — порядка 20% — 6–10 лет.

    Степень одновременной принадлежности к различным категориями политического истеблишмента (т.е. взаимного «пересечения» высших политических групп) для первого поколения уже была довольно велика (обычно лишь незначительное меньшинство членов почти всех категорий политической элиты не были одновременно членами какой-либо другой категории). В первом поколении менее 20% из ВПД и ВГД и треть ДК не были членами других групп, но для категории ЦК — свыше двух третей, (это связано с тем, что для 20-х — 30-х годов сюда входят и члены КПК-КСК, в числе которых имелось много «рабочих от станка»). Членами высших партийных органов (категория ЦК) в разное время были почти 85% высших партийных и почти 64% высших государственных руководителей и более 40% верхушки дипкорпуса (табл. 32), в категорию ПБ входили в разное время 10% лиц, когда-либо принадлежавших к категории ЦК, почти треть — ВПД, более четверти — ВГД и 15,5% ДК. Высшие партийные должности когда-либо занимали в общей сложности 54,6% ПБ, 15,2 ЦК, 16,3% ВГД и 7,8 ДК, высшие государственные должности — 53,1% ПБ, 13,4 ЦК, 24,9 ВПД, 54,1% ДК. В среднем 20–30% лиц, принадлежавшим к каждой их этих категорий входили в состав высших военных, 2–5% — верхушки дипкорпуса (для ВГД — 14%), 1–3% были и членами АН СССР.

    Что касается причин выбытия из высших групп, то судьба этого поколения советской верхушки была, как известно, незавидной — почти две трети его пали жертвой репрессий 1937–1938 гг. Показатель этот мало отличается для различных категорий: для ВПД — 69,3%, для ВГД — 61,3, для ЦК — 65,6, для ПБ — 61,3 (тут из-за несколько более солидного возраста больше умерших естественной смертью), для ДК — 40,6%. Выбыли вследствие естественной смерти лишь 10–15%, 3–5% были отставлены по компрометирующим мотивам, еще меньше ушли «на заслуженный отдых» (табл. 31). Доля пониженных или перешедших в другую из высших групп также ниже, чем в последующих поколениях. Масштаб репрессий оказался достаточным, чтобы существенно изменить облик советского режима после конца 30-х годов и сделать возможными те изменения политического курса и идеологических акцентов, которые последовали в 40-х годах, да и по социальным характеристикам между этим, первым, и последующими поколениями советской политической элиты пролегает резкая грань.

    Следующее, второе поколение советской политической элиты составляют люди, вошедшие в ее состав с конца 30-х до середины 50-х годов, т.е. до «разоблачения» Сталина. Это было поколение чисто сталинских выдвиженцев. Хотя и кое-кому из них довелось плохо кончить, большинству было суждено прожить долгую политическую жизнь, а некоторым досидеть и до самой «перестройки». Почти две трети этих людей родились в 1900-х годах, около четверти в 1890-х (только в категории ВПД до 30% — в 1910-х). По происхождению это поколение сильно отличалось от предыдущего. Выходцев из интеллигенции, как правило, 14–17%, из дворян, офицеров и чиновников 1–2%, из духовенства и купцов почти нет, зато 40–50% происходили из крестьян и до трети — из рабочих. В целом к группе «старой интеллигенции» могут быть отнесены лишь чуть больше четверти (для ВГД — 30,6, для ДК — 43,8%), вдвое меньше — для ВПД. Национальный состав тоже заметно изменился, доля «инородцев» сократилась вдвое и стала составлять в среднем до 15%. Причем, что касается последних, то в несколько раз, до примерно 1% сократилась доля немцев и поляков, вдвое уменьшилась доля прибалтов, несколько уменьшилась доля армян и грузин, и радикально — евреев, которых стало 1–2% (только для ВГД 4%). Зато увеличилась доля мусульман, составивших в целом 4–6%, для ВГД — 9, а ВПД — даже 12,4%.

    Больше всего (примерно 40%) лиц этого поколения начали самостоятельную деятельность в годы Гражданской войны, 20–30% — до 1917 г. и свыше трети (по ВПД около половины) — в 20-х — начале 30-х годов. Причем начали ее они даже в несколько более раннем возрасте, чем предыдущее поколение «профессиональных революционеров». Дело в том, что, помимо того, что и в этом поколении многие начали в раннем возрасте работать на заводах в годы мировой войны, очень многие примкнули к большевикам в 1917–1920 гг. тоже в весьма юном возрасте, а образованных людей было, как сказано выше, немного. Так что до 17 лет самостоятельную деятельность начали в общей сложности до половины, а в возрасте 21 года и позже (т.е. тогда, когда обычно получают профессиональное образование) — только около четверти. По среднему возрасту начала деятельности (меньше 18 лет) это поколение было самым молодым из всех, причем особенно выделяются родившиеся в 1900-х годах (16,1–16,5 лет). Примерно 40% начало свою деятельность рабочими, довольно заметная часть- приблизительно 7–10% (по ЦК даже свыше 15%) — рядовыми красноармейцами (благодаря Гражданской войне), примерно столько же (по ВГД даже около 14%) — мелкими совслужащими (секретарями сельсоветов, исполкомов, и т.д.), вдвое больше, 12–20% (по ПБ — свыше четверти) — низшими партийными функционерами, а специалистами менее четверти (в том числе с высшим образованием всего 10–11%). В партию до 1917 г. вступило только 2–5%, примерно четверть — при жизни Ленина, половина в 1924–1936 гг., остальные после сталинских репрессий. Средний возраст вступления — 23–24 года, что больше, чем у первого поколения, но меньше всех последующих (в возрасте до 20 лет вступила в целом четверть людей этого поколения).

    До 80 и больше процентов лиц второго поколения советской элиты получило образование в 20-х — 30-х годах, т.е. в то время, когда оно отличалось наихудшим качеством. К тому же большая часть не обладала к моменту поступления в специальные учебные заведения минимально необходимым культурным уровнем, принималась без экзаменов по «классовому принципу» и всякого рода партнаборам. Это было поистине поколение «рабфаковцев». Неудивительно, что средний возраст получения образования был чрезвычайно высок — как ни в одном другом поколении — 27–28 лет. В целом до половины всех деятелей этого поколения окончило специальные учебные заведения в возрасте старше 27 лет (среди категории ВПД — даже около 60%). Примерно 10% (для ВГД даже 15) в этом поколении вовсе не получило специального образования, 20–21% окончило техникумы, но более половины — дневные вузы (хотя в абсолютном большинстве и советские), еще 6–10% вечерне-заочные и 5–6% не завершили учебы. Свыше трети получили техническое образование, в пределах 10% — сельскохозяйственное, а доля закончивших университеты снизилась по крайней мере вчетверо. Заметная часть, особенно в категории ВПД (около 19%) окончила партшколы. Из получивших высшее образование на окончивших вузы в 20-е — 30-е годы пришлось 80–90%, а средний возраст его получения составил 29–30 лет, при этом в возрасте 27–29 лет окончили вуз порядка 20% а 40–42% — даже после 30 лет. В «нормальные» сроки (до 22 лет) кончали вуз только примерно 10%. Даже с учетом получения затем заочно более высокого образования 6–8% (для ВГД 14%) так и не получило специального образования, 4–8% имело среднее специальное, 6–7% заочное, столько же — неоконченное, 6–10% закончило только ВПШ (или ВПШ плюс техникум), особенно это характерно для секретарей обкомов (категории ВПД дает 22,3%), примерно половина — обычное высшее и около 10% имело ученую степень.

    Тип карьеры в этом поколении советских руководителей заметно разнится в зависимости от категории. «Номенклатурная» карьера в целом занимает ведущее место (от 30 до 60%), но в категории ВПД наиболее распространенной становится чисто партийная (42,9%), а в категории ВГД — чисто специальная (58,2%). Возраст вступления в высшие группы по сравнению с первым поколение увеличивается (44–45 лет), но заметно ниже, чем в двух следующих поколениях. До 30 лет теперь почти никто туда не попадает, но доля тридцатилетних весьма велика от четверти и чуть выше для ЦК и ВГД до более 40 для ВПД. Основная же масса (до 50%) достигла своего статуса сорокалетними. Средний срок пребывания в высших группах (9–14 лет) существенно выше, чем у первого поколения. По этому показателю второе поколение уступает только третьему. Примечательно, что если для ВПД и ЦК это примерно 9%, то для ПБ и ВГД — 13–14: положение партийных деятелей было сравнительно более стабильным. Свыше 22% лиц категории ВПД оставались на плаву свыше 20 лет, а еще треть — по 11–20 лет. Министры теряли свое положение почти вдвое чаще (чехарда самого конца 30-х и начала 50-х), до 30% лиц категории ВГД пребывали на постах менее 2-х лет и еще около 20% — по 3–5 лет; свыше 20 держались только 12%. То же касается и самой верхушки: в категории ПБ примерно такие же, даже чуть более низкие показатели.

    Членство в нескольких высших группах стало в этом поколении руководителей явлением более распространенным, только 4,5% лиц категории ВПД, 23,1 ВГД и 36,5% ЦК никогда не были членами других групп. Для ДК, как специфической категории, этот процент выше 70, но таким же примерно он оставался и в дальнейшем. В этом поколении был особенно высок удельный вес политических руководителей, имевших генеральские чины, на что повлияла главным образом война и послевоенная милитаризация, когда погоны вообще носило множество лиц гражданских специальностей. Для категории ПБ этот показатель составил 24,5%, для ВГД — 21,5, ЦК — 18,7, ВПД — 12,5%. Более распространенным явлением стало и членство в АН. Среди ПБ — 10,1%, по другим категориям — 3–5%.

    Преобладающими причинами выбытия из высших групп в этом поколении стали переход на другую работу (в другие высшие группы) — 10–20% (для ВПД до половины) и понижение в должности — 20–30% (для ВПД не характерно), а также уход на пенсию (по разным категориям от четверти до трети и более). На долю естественной смерти приходилось 13–20%. Однако и в этом поколении заметная часть пала жертвой репрессий — свыше 10% в категории ПБ и около 12 в ВГД (по другим категориям — 5%). Основная часть таких случаев пришлась на послевоенное время («Ленинградское дело» и сопутствующие явления) и частично на ликвидацию бериевской группировки. Кроме того, по компрометирующим основаниям было изгнано еще порядка 15% лиц каждой категории, а среди ПБ даже 22,4%. В целом с руководителями этого поколения обходились гораздо мягче, чем с прежним: в абсолютном большинстве случаев все эти случаи имели место до 1953 г., а для сталинской группировки ее собственные выдвиженцы были, разумеется, в целом несравненно более «своими» людьми, чем первое поколение, в котором абсолютно преобладали ее конкуренты.

    Третье поколение советской политической элиты — люди, пришедшие в состав высших групп в «хрущевское» время, с середины 50-х по середину 60-х годов — отличалось от предшествующего не очень сильно. Оно было, естественно, несколько моложе — в его составе было примерно поровну лиц (по 40–50%), родившихся в 1900-х и в 1910-х годах, и незначительное количество — старше или моложе. Но формирование и становление его проходило в основном в то же время и в тех же условиях, что и предыдущего. Социальное происхождение его членов примерно такое же, разве что теперь практически полностью отсутствуют представители дореволюционных «классово-чуждых» сословий, но примерно на столько же больше доля выходцев из «служащих». Как и в предыдущем поколении, в целом половина происходила из крестьян и до трети — из рабочих. Наибольшей была доля выходцев из интеллигенции среди категории ВГД (около 28%). Наименьшей (15%) — в самой верхушке (категория ПБ). В целом группа А («старой интеллигенции») сократилась незначительно, составляя около четверти, но в этом поколении впервые появляются представители группы Б — дети лиц, вошедших в состав образованного слоя только после революции, хотя их еще очень мало (она заметна только для ВПД, в силу более молодого возраста этой категории, — 10%). Национальный состав также мало отличен от второго поколения. Процент русских практически тот же, из прочих почти полностью отсутствуют евреи, немцы и поляки, доля армян, грузин и прибалтов примерно та же, только азиатов заметно больше (в некоторых категориях — вдвое).

    В отличие от предшествующего поколения, время начала самостоятельной деятельности большинства (порядка 60%) лиц третьего поколения приходится не на годы Гражданской войны, а на 1921–1936 гг., а еще примерно 17% — на время «позднего сталинизма», еще меньше — на годы Гражданской войны и никого — на дореволюционный период. Возраст начала деятельности выше, чем у второго поколения — в среднем 18–19 лет, причем доля начавших ее в очень раннем возрасте составляет между четвертью и третью (столько же — после 21 года). Большинство (40–50%) начали работать в возрасте 17–20 лет. Значительно больше начали самостоятельную деятельность специалистами — порядка 20% после техникумов и чуть больше — после вуза. Доля остальных вариантов — отличается от предыдущего поколения незначительно, только примерно вдвое меньше начавших низшими партфункционерами. В партию подавляющее большинство (до 70%) вступило после репрессий 30-х годов, примерно четверть — в 1924–1936 гг. и совсем немного — во время Гражданской войны. Средний возраст вступления в партию увеличился, составив 25–26 лет, причем вступивших в очень раннем возрасте в этом поколении вдвое-втрое ниже, примерно 10%. В то же время заметно увеличилась доля вступивших после 30 лет (для ВГД даже свыше четверти — за счет специалистов, продвигавшихся сначала чисто профессиональным путем).

    Образование представители этого поколения получили в основном (как и предшествующего) — до войны, от четверти до трети — после и практически уже никто до 1923 г. (т.е. начавших учиться до большевистского переворота). Возраст получения первого образования только чуть ниже, чем у предыдущего поколения — в среднем 26–27 лет, самая крупная группа (около 55%) — получившие его в возрасте 21–26 лет, т.е. в наиболее нормальном для этого возрасте. При этом свыше 60% окончили сразу дневные вузы, еще свыше 10 — вечерне-заочные, около 20 — техникумы; резко снизилась доля прервавших учебу. По сравнению со вторым поколением еще больше стала доля лиц, получивших техническое (в целом 35–40%) и сельскохозяйственное (порядка 20%) образование, вдвое сократилась доля получивших гуманитарное. Высшее образование было получено в основном до войны (только для ВПД свыше 65% получили его после войны — как в силу несколько более молодого возраста этой категории, так и потому, что партийные деятели чаще получали его поздно — заочно, уже после достижения заметных постов). Итоговый уровень образования у этого поколения несколько выше. Чуть больше обладателей ученой степени (в категории ВГД — доля их увеличилась более чем вдвое — почти до четверти), 55–57% получили в конце-концов нормальное высшее образование, еще свыше 10% заочное, еще 10–15% окончили только ВПШ или вместе с техникумом (среди ВПД, как и во втором поколении свыше 21%), а оставшихся с незаконченным — 3–5% и со средним специальным — примерно 2%.

    Что касается типа карьеры, то среди представителей этого поколения чисто специальная карьера встречается несколько реже (в целом треть случаев), хотя у категории ВГД она почти та же (около 55%), зато резко увеличивается доля лиц с чисто партийной карьерой (30–40%), а у ВПД почти 57%. Зато возраст вступления в высшие группы у третьего поколения существенно, примерно на 5 лет выше (средний — 49–51 лет). При этом процент попавших туда до 40 лет падает сразу в 3–4 раза, сократившись в целом до менее чем 10%. Сорокалетними попали наверх примерно 40% и примерно столько же — пятидесятилетними, заметной (3–5%) становится группа лиц, попавшая в высшие группы уже в «пенсионном» возрасте. По длительности же пребывания на политическом Олимпе это поколение не имеет себе равных. Средний срок по всем категориям превышает 11 лет (для ЦК — почти 15, для ВПД — свыше 14). Самой большой оказывается группа сохранявших свое положение свыше 20 лет. Таких ровно треть по ЦК, почти столько же по ПБ, почти 30% по ВПД и 24% по ВГД. Еще по 20–30% оставались на плаву по 11–20 лет. Доля же побывавших менее 2-х лет очень мала, только для ВГД она (благодаря масштабным хрущевским перетряскам министерств и госкомитетов в 60-х годах) оказалась велика — 22,4%.

    Степень одновременной принадлежности к различным категориями политического истеблишмента в этом поколении была наивысшей. Для лиц, категории ВПД только 1,1% не были членами других высших групп, из ВГД — 14,2, ЦК — 16%. Главным образом это происходило за счет максимально полного представительства в составе высших партийных органов (категория ЦК) секретарей обкомов и министров. Членами АН СССР состояла примерно такая же часть политических руководителей, а вот доля лиц, имевших генеральские чины, снизилась по сравнению с предыдущим поколением в несколько раз, особенно для ВПД и ВГД, составив менее 4% вместо прежних 12,6 и 21,5.

    Ни один из представителей этого поколения уже не был репрессирован, хотя 6–9% (для ПБ свыше 14%) были изгнаны по компрометирующим основаниям (в ходе борьбы с «антипартийной группой» и при исправлении хрущевских «перегибов»). У этого поколения наиболее высокая доля просто ушедших на пенсию (по разным категориям 30–45%). Судьба третьего поколения в целом оказалась вполне благополучной, а некоторые его представители досидели при власти до самого конца СССР.

    Четвертое, «брежневское» поколение — поколение людей, пришедших во власть с середины 60-х годов до начала горбачевской «перестройки», по ряду показателей схоже с третьим, но по многим существенно от него отличается. Прежде всего это первое целиком «советское» поколение — в том смысле, что и начало, и кончило оно свою жизнь (во всяком случае, достигло предела карьеры) уже при советской власти. Поскольку и детство его пришлось на 20-е — 30-е годы , старой России никто из этих людей уже не помнил. Около трети представителей четвертого поколения родилось в 1910-х годах, но в основном (40–50%) это поколение людей 1920-х годов рождения; 13–14% (для ВПД около трети) родилось еще позже — в 1930-х, а некоторые даже в 1940-х. Из служащих и интеллигенции (в основном уже советского времени) в этом поколении происходило около четверти — несколько больше, чем в предыдущем. Но группа А («старой интеллигенции») радикально (втрое) сократилась, составляя примерно 7% (теперь уже, разумеется, существуя только за счет потомков представителей образованного слоя старой России). Зато если группа Б (потомки советской интеллигенции) в предыдущем поколении только появляется, то теперь составляет в целом до 20%. Национальный же состав этого поколения практически не отличается от предыдущего.

    Свыше двух третей лиц четвертого поколения начало свою самостоятельную деятельность в годы «позднего сталинизма», до «оттепели», около четверти — до репрессий 37-го года и лишь в пределах 10% — после середины 50-х годов. Средний возраст начала деятельности (19–20 лет) — еще выше, чем у третьего поколения, причем примерно поровну (порядка 40%) начинали ее в 17–20 лет и после 21 года. Уже 40–50% начинали деятельность специалистами (в т.ч. 30–40% после вуза). Сравнительно заметная часть (как и в предыдущем поколении), порядка 10%, начинала рядовыми красноармейцами, сразу попав в армию в годы войны. В партию свыше 70% вступали также в годы «позднего сталинизма», еще порядка 20% — после «оттепели», менее 4% — до репрессий. Средний возраст вступления в КПСС — практически тот же, что у предыдущего поколения.

    Образовательные характеристики этого поколения советских политических руководителей отличаются от прежних уже весьма существенно. Свыше двух третей получили первое специальное образование в 40-х — 50-х годах (в тот единственный период, когда оно в СССР было относительно хорошо поставлено). Средний возраст его получения (24–26 лет) — более низкий, чем у предыдущего, — стал еще ближе к «нормальному». До двух третей получало первое образование именно в возрасте 21–26 лет и существенно сократилась доля получивших его после 27 лет (с трети до менее чем четверти). Уровень первого специального образования практически не изменился — примерно те же пропорции окончивших дневные и заочные вузы и техникумы, но что касается характера, то еще более резко обозначился крен в сторону технических специальностей. В этом поколении отмечен наивысший процент лиц, получивших техническое образование — свыше половины по основным категориям политической элиты (примерно равный показатель и для ВПД, и для ВГД). Высшее образование в 40-х — 50-х годах получило почти три четверти представителей этого поколения, средний возраст его получения был чуть ниже, чем у предыдущего. Итоговый уровень образования «брежневского» поколения» был несколько выше, чем «хрущевского»: соотношение между лицами, имевшими в итоге нормальное и заочное высшее и среднее специальное образование осталось примерно таким же, но почти отсутствуют случаи незаконченного высшего образования, до 6–8% сократилось число тех, кто окончил только ВПШ и примерно на треть возросло число лиц с ученой степенью (в целом до 15–17%, а для ВГД даже 27,8 и ВПД 22,1%).

    Соотношение между типами карьеры в «брежневском» поколении в целом было близким к предыдущему, но увеличились число случаев (в общей сложности до 6–8%), когда лица, все время двигавшиеся по профессиональной линии, в конце карьеры вдруг назначались на высокую партийную должность и наоборот, человек, всю жизнь «секретарствовавший» на разных уровнях, назначался министром (это те типы, которые обозначаются здесь как «преимущественно специальная» и «преимущественно партийная»). Весьма заметно изменился возраст вхождения в высшие группы (средний 50–55 лет). Отсутствие массовых репрессий и чисток неизбежно привело к тому, что путь наверх оказывался более длинным. Поэтому случаи попадания туда тридцатилетних стали единичными: для ВПД их доля сократилась с 13 до 6%, а для ВГД с 3 до 0,6% (для ЦК доля осталась прежней, но только за счет статистов из «передовых рабочих и колхозников», которых брали туда молодыми (эта разновидность лиц должна была, как правило, одновременно представительствовать и за «молодежь», и за женщин; идеальной фигурой с этой точки зрения, являлась какая-нибудь молодая колхозница из Средней Азии, целый ряд каковых и известен). Даже доля сорокалетних сократилась примерно на треть, зато выросла доля тех, кто добрался до верхов уже после 60 лет, особенно по категориям ПБ и ВГД, где она возросла в 7–8 раз. Почти половина членов Политбюро и Секретариата ЦК, и четверть министров, впервые назначенных на соответствующие посты в этот период, были старше 60 лет. Принадлежность к нескольким высшим группам одновременно было в этом поколении руководителей явлением почти столь же распространенным, как раньше. Доля имевших генеральские ранги почти по всем категориям еще снизилась, но возросла до максимальной (92,4%) доля лиц ВГД, побывавших в составе высших партийных органов (сравнявшись с аналогичным показателем для ВПД).

    По длительности пребывания в политической элите это поколение несколько уступает предыдущему (по разным категориям 9–11 лет). Свыше 20 лет из него просидели немногие, но больше, чем в любом другом поколении (порядка 40%) было тех, кто сохранял свой статус по 11–20 лет, а еще треть — по 6–10 лет. Но следует учесть, что в принципе это поколение имело шансы побить все рекорды по этому показателю, если бы не «перестройка», досрочно отправившая на «заслуженный отдых» многие десятки политических долгожителей. Потребовалась только такая масштабная кампания, чтобы удалить людей, многие из которых пребывали на министерских постах по 25–30 лет, или почти по 40 лет сидели в составе ЦК. Но и с учетом этого примерно 5% лиц этого поколения лишилось своего положения только с концом СССР. В остальном соотношение причин выбытия из высших групп примерно совпадало с показателями предыдущего поколения (разве только несколько человек были репрессированы в связи с «ГКЧП»).

    Наконец, пятое, последнее из выделенных здесь политических поколений, это люди, поднявшиеся до верхов при Горбачеве. Оно не очень представительно (численно невелико), фактически охватывая выдвиженцев пяти лет, но практически по всем показателям заметно отличается от «хрущевско-брежневских». Около 30% его членов родились в 1920-х гг., но в основном это поколение людей рождения 1930-х годов (53–57%), а около 15% — даже 1940-х. Прежде всего заметен сдвиг в социальном происхождении, выходцы из служащих составляют в нем уже 35–40%, причем по ключевым категориям — до половины и более (в категории ВПД почти 47, а в ВГД — 56%); особенно ярко эта тенденция проявилась среди самой молодой группы (рождения 40-х годов) — 75 и 65% соответственно. Представители группы А (потомки старой интеллигенции) в составе этого поколения представлены не более чем 2%, зато потомков советской интеллигенции в целом до 40%. Бросается в глаза разница с тремя предыдущими поколениями в национальном составе. Доля русских опускается в целом примерно до 70% и по этому показателю последнее («горбачевское») поколение, как ни странно, более всего походит на самое первое («ленинское»). Из «инородцев» преобладают азиаты 13–15% (в ВПД до четверти), 4–5% приходится на армян и грузин и снова заметны прибалты (3–5%). Последнее неудивительно, если учесть усиленное культивирование в это время роли «республик» и ведущую роль в перестроечном движении национал-сепаратизма.

    Самостоятельную деятельность выдвиженцы горбачевской поры в 50–60% случаев до 1956 г., остальные после в возрасте в среднем 20–21 лет (это максимальный показатель по всем поколениям), причем до 17 лет начале ее менее 10%, тогда как после 21 года до 60%. Это связано прежде всего с тем, что они в большей степени, чем представители других поколений начинали ее после окончания вуза (в целом до 30%, по ВГД около 40, по ВПД до половины) или техникума (порядка 15%). Рабочими и колхозниками начинали чуть больше четверти. В партию треть вступала до «оттепели», две трети — после нее. Возраст вступления (в среднем 25–26 лет) — также максимальный по всем поколениям. По возрасту ясно видно, что большинство (50–60% вступили в возрасте 21–26 лет) сделали это либо во время учебы в вузе, либо сразу после этого.

    Примерно такая же часть, как в «брежневском» поколении получили образование в 40-х — 50-х годах, но остальные, в отличие от него, не до войны, а в 60-х — 70-х. Средний возраст при этом еще ниже, чем у предыдущего поколения (23–24 года), совсем немного не дотягивает до «нормативных» 22 лет, при этом в возрасте 21–26 лет получили образование почти две трети. Удельный вес технического образования несколько снижается, увеличивается доля окончивших университеты (до 10–15%) и резко падает (до примерно 1%), становясь исключением первое образование в виде ВПШ. Высшее образование в 40–50% случаев было получено после 1960 г., чаще всего 50–55%) в возрасте 23–26 лет, и средний возраст (24–25 лет) был наименьшим во всех поколениях. Радикально изменился по сравнению даже с «брежневским» поколением итоговый уровень образования. Оставшиеся со средним специальным, незаконченным высшим или окончившие только ВПШ становятся редким исключением. Зато в среде высшей партийно-хозяйственной номенклатуры стало чрезвычайно модным защищать кандидатские и докторские диссертации (чаще всего «экономических наук»), и в целом ученые степени имели свыше трети (по ПБ — свыше 40%).

    Соотношение типов карьеры представителей последнего поколения принципиально не отличалось от «брежневского», в целом мало изменился и средний возраст вхождения в высшие группы (и при Горбачеве в основном выдвигались люди «второго эшелона», уже имевшие за плечами длительную карьеру), но несколько иной стала структура возрастных групп: значительно меньше стало 60-летних и 40-летних, но за их счет основной (60–65%) стала группа 50-летних. Примечательно, что никакой молодежи при «перестройке» не выдвигалось: 30-летними в высшие группы попало еще на треть меньше людей, чем в брежневское время. Степень одновременной принадлежности к различным категориями политической элиты в этом поколении была ниже (не проходили по другим категориям 31,4% ВГД, 62,8% ВПД, 95,9% ДК). Это было связано с тем, что основная масса новых 1-х секретарей обкомов и министров пришла уже после часто тасуемые в конце 80-х годов не успели «избраться» в высшие партийные органы на ХХVII съезде в 1986 г. (органы последнего съезда, проведенного уже в условиях фактического распада страны формировались уже по совсем иным принципам, не представляли реальную власть и в исследовании не учтены).

    Длительность пребывания в высших группах у этого поколения была, естественно, небольшой (2–3 года) и до половины и больше лиц основных категорий лишились своих постов вместе с их упразднением при конце СССР, что не помешало, впрочем, многим из них продолжать играть ведущую роль в новообразованных «независимых государствах».

    Обозревая социальные характеристики советской политической элиты в целом, нетрудно заметить, что совокупность ее членов даже по формальным показателям уступала среднему уровню рядовых специалистов соответствующего времени. Не говоря о том, что половину первого поколения советских вождей составляли люди необразованные и малокультурные, та интеллигенция, которая составляла другую половину, была представлена, если исходить из среднего уровня старого российского образованного слоя, в абсолютном большинстве его наихудшими представителями. Эти люди в подавляющем большинстве случаев не получили полноценного образования, посвящая время пребывания в учебных заведениях не столько учебе, сколько революционной деятельности, за что в значительной части были оттуда отчислены. Лиц, окончивших учебные заведения, выпускники которых составляли цвет российской управленческой элиты (Александровский лицей, Училище правоведения и т.п.), среди них практически не встречается. Даже получив образование, лишь немногие всерьез работали по специальности. Присутствовавшие в их числе представители высших сословий российского общества представляли, как правило, его маргинальную часть, очень рано порвав со своей средой. Во всех же остальных поколениях, кроме самого последнего, т.е. до середины 80-х годов до трех четвертей советских руководителей были «интеллигентами в первом поколении». Как хорошо известно, что советский режим на всех этапах своего существования стремился максимизировать долю таковых в составе интеллектуального слоя. Но если это не вполне ему удавалось в отношении не только наиболее квалифицированных групп этого слоя, но и в большинства категорий лиц с высшим образованием, то сама советская верхушка требуемому показателю отвечала в наибольшей степени.

    Но если значительная часть первого поколения по крайней мере имела представление о настоящем образовании, то уже во втором такие лица были единичны, а вся масса получала уже советское образование. Образовательные характеристики каждого последующего поколения, разумеется, улучшались. Плавно снижался как средний возраст получения специального образования вообще, так и высшего образования (хотя так и остался выше «нормального»). Повышался уровень образования в целом, а среди лиц с высшим образованием росла доля лиц, получивших его на дневных отделениях. Однако эти показатели, за исключением самых последних десятилетий существования советского режима даже формально все равно оставались ниже, чем у наиболее квалифицированных категорий интеллектуального слоя в целом. Любопытно, что среди высшей номенклатуры лишь в виде исключения встречаются люди, окончившие какое-либо из примерно десятка лучших учебных заведений страны (Московский и Ленинградский университеты, МИФИ, МФТИ и т.п.), доля получивших образование в университетах вообще крайне мала (как правило, менее 10%). В подавляющем большинстве случаев это провинциальные политехнические и сельскохозяйственные институты или ВПШ (да и те очень часто «оконченные» чисто формально). Наконец, при выдвижении в ряды советской номенклатуры нормой был принцип «отрицательного отбора»: выдвигались не наиболее компетентные и профессионально успешные, а политически «правильные» — обнаружившие наименьшую склонность к самостоятельному мышлению и наибольшую преданность коммунистической идеологии.

    Типичный путь в советскую политическую верхушку для людей, по возрасту не участвовавших в большевистском перевороте и Гражданской войне, начинался с деятельности в низовых советско-партийных органах или в качестве комсомольского активиста, т.е. в большинстве случаев выбор определялся с самого начала. Потом, уже с начальных руководящих должностей, их направляли на учебу в вуз, техникум или ВПШ, но этому в общем не придавалось большого значения, часто они не заканчивали учебу, что никак отрицательным образом не сказывалось на их дальнейшей карьере. Вообще, недостаток образования никогда не рассматривался как помеха политической карьере. В более позднее время, когда отсутствие диплома у руководителя стало выглядеть несколько неприлично на фоне его подчиненных, таких начальников, часто уже в больших «чинах», секретарей обкомов стали заставлять «оканчивать» вузы заочно. Абсолютной нормой высшее образование для партийных руководителей стало только в 50-х годах. Если брать не только первых, а всех секретарей обкомов и равных им, то на 1939 г. законченное высшее образование имело только 28,6%, на 1952 г. — 67,7, на 1956 г. — 86, на 1961 г. — 92, на 1966–97, позже — 99–100%.

    В конце 30-х и в послевоенное время принципиально подход не изменился, но более типичной стала ситуация, когда студента, не первого по учебе, но обратившего на себя внимание комсомольского активиста замечали еще в вузе или техникуме (часто это были секретари комсомольских организации в своих учебных заведениях) и после окончания он продвигался в основном по партийной линии. Либо выдвижение происходило уже на производстве, после двух-трех лет работы по специальности — также из секретарей первичных комсомольских и партийных организаций. Попав в число «отобранных», человек практически никогда уже не покидал «номенклатуры», в большинстве случаев становясь руководителем-«универсалом» (с одинаковым «успехом» командовавший заводом, исполкомом, райкомом, учреждением культуры, бывший послом и т.д.) или чисто партийным «вождем». Обращает на себя внимание сравнительная редкость чисто профессиональной карьеры, даже среди министров она, как правило, составляет меньше половины случаев. Причем и большинство тех, кто делал карьеру в рамках своей специальности (например, начальник цеха — директор завода — начальник управления — министр) на первые руководящие должности выдвинулись как комсомольско-партийные активисты и посту начальника отдела, цеха, лаборатории обычно предшествовало секретарство в первичной комсомольской организации).

    По мере того, как с 30-х годов советская система устаивалась и приобретала все более «регулярный» характер, карьера «номенклатуры» тяготела все к большему однообразию: ей теперь почти всегда предшествовала учеба в вузе или техникуме (правда, в большинстве случаев эти люди поступали туда, уже отслужив в армии или «от станка», часто успев вступить в партию в армии или на заводе — именно такие чаще всего выдвигались на руководящую комсомольскую работу в вузе). Этим и объясняется как то, что средний возраст начала самостоятельной деятельности, и возраст вступления в партию во всех поколениях советского истеблишмента плавно возрастает, так и то, что средний возраст окончания учебных заведений у советской верхушки больше, чем для всей массы специалистов (нормальным образом, сразу пройдя по конкурсу после школы, человек оканчивал вуз в 21–22 года). Минимальной эта разница стала только в поколении родившихся в 30-е — 40-е годы , когда возрастает доля выходцев из советского служилого слоя, которые сразу поступали в учебные заведения. С утрясанием советской системы плавно рос и средний возраст вхождения в высшие группы. После чисток 30-х, обеспечивших головокружительные карьеры второго поколения советской верхушки (попав наверх очень молодыми, они и смогли досидеть до 80-х годов) подобного шанса у следующих поколений уже не было, и им приходилось проходить всю лестницу довольно долго (доля попавших в верхушку в возрасте до 40 лет в третьем поколении по сравнении со вторым сократилась в 4–5 раз (а для ВГД и ДК — десятикратно) и в дальнейшем уже не повышалась.

    Если сравнивать основные категории советской политической верхушки — лиц, занимавших высшие партийные (ВПД), государственные (ВГД) и дипломатические (ДК) должности (ЦК и ПБ как ее высшая страта, представляли собой «усредненные» категории, т.к. туда входили представители названных выше основных категорий), то нетрудно заметить, что их характеристики довольно заметно отличаются. Хотя в разных поколениях от четверти до трети министров побывали и на высших партийных должностях и наоборот, все-таки основную массу и тех, и других (до половины и больше) составляли лица, сделавшие соответственно либо чисто партийную, либо чисто специальную карьеру, чем и была обусловлена разница. Министры (ВГД) в среднем имели более качественное образование, чем секретари обкомов (ВПД) и получали его в более раннем возрасте, среди них было несколько больше выходцев из образованного слоя. Но средний возраст вступления в партию лиц категории ВПД во всех поколениях был ниже, чем ВГД. Особенно велика разница в возрасте вступления в высшую группу: первые секретари обкомов и им равные во всех поколениях достигали своего положения примерно на пять лет раньше министров. И вообще партийная карьера была наиболее быстрой.

    Что касается верхушки дипкорпуса, то она в целом мало отличалась от других категорий политической элиты (почему и рассматривается вместе с ними), но отличалась несколько более высоким уровнем образования (и получением его в более раннем возрасте), а в последних поколениях — большим числом лиц с чисто специальной карьерой. Здесь также наибольший процент русских (свыше 90%), за исключением самого первого поколения). Обращает на себя внимание в целом крайне слабая вплоть до самого последнего времени «профессиональность» этой категории советской элиты. С 30-х годов при всеобщем культе «производства» и «инженерства» считалось, видимо, что и лучшие дипломаты должны выходить из инженеров. Доля лиц, получивших гуманитарное (а также педагогическое и экономическое) образование в категории ДК была, конечно, выше, чем в других, но и тут она была ничтожно мала, составляя во втором и третьем поколениях чуть больше трети (больше имело техническое и сельскохозяйственное), и только в четвертом-пятом превысив половину. Послами к тому же часто назначались «вышедшие в тираж» министры, первые секретари обкомов и другие представители высшей партийно-хозяйственной номенклатуры, для которых эти должности были либо почетной ссылкой, либо синекурой, «заслуженным отдыхом». Если даже взять послов хрущевского времени (на 1964 г.), то при среднем возрасте 52,4 года 16,5% из них пришли непосредственно с постов, не имеющих никакого отношения к МИДу, 21,2% имели дипстаж менее 10 лет (а более 20 лет прослужили в МИД менее половины — 47,1%). Гуманитарное образование имели 43,4% (тогда как свыше трети, 33,7% — техническое). Для верхушки дипкорпуса, достигшего своего положения даже в хрущевское время, чисто дипломатическая карьера (когда разрыв между окончанием вуза и поступлением в МИД не превышает нескольких лет) была редкостью. В первом поколении таких было 3%, во втором — 13,9, в третьем — 25,7, в четвертом — 45,7 и только в последнем — 70,7% (среди родившихся в 1900-х годах — 2,6%, в 1910-х — 27,3, в 20-х — 35,7, в 30-х — 75,5 и в 40-х — 87,4%. Это также видно как и по времени, так и по возрасту (средний возраст — порядка 40 лет) их поступления в МИД (табл. 33, 34). МГИМО окончили только 38,7% лиц «брежневского» поколения, но 59,6% «горбачевского» (в общей сложности из родившихся в 20-х годах — 24,3%, в 30-х — 62,4, в 40-х — 74%). Среди верхушки дипкорпуса фигура «карьерного дипломата» стала преобладать лишь в самый последний период существования советского режима. Причем связано это в некоторой степени с тем, что в это время служба по МИД стала носить в значительной мере наследственный характер — как ни одна другая в СССР (к началу «перестройки» свыше двух третей имели там родственников). Появились они и в верхушке дипкорпуса; среди самых молодых, родившихся в 40-х годах, встречаем целый ряд детей послов (не говоря о мидовцах более низкого ранга), а равно и высших советских руководителей.

    На последнем явлении следует остановиться. Советский режим в принципе исходил из необходимости выдвигать на руководящие посты преимущественно выходцев из низов, априори более послушных, обладавших минимальным кругозором и уровнем общей культуры и потому в максимальной степени предрасположенных «твердо проводить линию партии» (тогда как из детей советской элиты, имевших несравненно более широкий доступ к информации, чем средний советский человек, вышло немало «диссидентов»). Однако жизнь брала свое, и естественное стремление обеспечить своим детям видное положение постепенно пробивало себе дорогу. Правда, в силу конкретных исторических обстоятельств процесс этот был сильно, на пару десятилетий, задержан. Советская верхушка первого поколения в конце 30-х годов была в большинстве вырезана, и ее дети в любом случае были лишены возможности унаследовать статус своих родителей (в лучшем случае найдя себе место в средних слоях интеллигенции). Поэтому речь могла идти только о детях следующих поколений, т.е. в лучшем случае о родившихся в 30-х — 40-х годах. Такие случаи встречаются, но, за исключением МИДа, единичны (а среди чисто партийных руководителей вовсе отсутствуют). Дело в том, что в силу упомянутого принципа кадровой политики, «дети» пристраивались почти всегда в сферы и на посты «теплые» и престижные, но не связанные с непосредственным политико-государственным руководством (например, при Сталине генеральских и т.п. детей было больше всего, как ни странно, в ВВИА им. Жуковского: модно, престижно, но на командные посты выхода нет). МИД был с этой точки зрения идеальным местом, почему концентрация детей высшей номенклатуры была там наивысшей. Просуществуй советский режим еще лет пятьдесят-семьдесят, эта тенденция распространилась бы в значительной мере и руководящие посты и истеблишмент приобрел бы наследственный характер, что само по себе неминуемо привело бы к перерождению режима и изменению его идеологии.

    Система организации советской номенклатуры исчезла с ликвидацией СССР, и политический истеблишмент РФ структурирован по-иному (не говоря уже о том, что с выходом на сцену олигархических группировок и организованной преступности он уже не является единственным средоточием политического влияния). Основными его компонентами стали президентская администрация (руководители структурных подразделений и аппарат советников), правительство (министры и их заместители), верхушка Думы и Совета Федерации (председатели комитетов и комиссий) и региональные власти (губернаторы, председатели заксобраний и представители президента){10}. Однако, поскольку никаких других управленческих кадров в стране не имелось, по своим социальным характеристикам высший политический слой неизбежно несет на себе отпечаток прежнего советского. Поэтому интересно посмотреть, насколько он (речь идет о лицах, побывавших на вышеуказанных постах в 1990–2002 гг.) отличается хотя бы от последнего советского поколения высших руководителей.

    По времени рождения высший слой руководителей РФ, конечно, моложе. Если в последнем советском поколении большинство составляли родившиеся в 30-х годах, то среди истеблишмента РФ таких только 31,3%, больше всего родившихся в 40-х (41,1%), совсем мало в 20-х (4,3%), зато 19,8% родились в 50-х, а 3,5% — даже в 60-х годах. В силу отпадения союзных республик 91,5% стали составлять русские, и около 6% — мусульманские народы. По социальному происхождению 31% из крестьян, 25,5 из рабочих, 43,5 — из служащих (причем среди последних половину составили дети офицеров), т.е. показатели примерно те же, что у последнего советского поколения.

    Откуда взялись эти люди, кем они были при советской власти? Нетрудно заметить, что связь их с советским режимом исключительно велика, собственно, за небольшими исключениями они являются его прямым продолжением, только в силу возраста находились еще на ближних и дальних подступах к высшим группам советского истеблишмента. При этом 7,1% принадлежали к самим этим группам (были министрами, первыми секретарями обкомов, членами ЦК и ПБ, послами и т.д.), еще 28,9% принадлежали к номенклатуре «второго эшелона» (заместители министров и начальники управлений союзных министерств, министры союзных республик, 2-е и прочие секретари обкомов, председатели облсоветов и облисполкомов и т.д.) и 17% — к номенклатуре более низкого уровня, 16,5% были директорами и заместителями директоров предприятий и учреждений, еще 7,7% — начальниками их структурных единиц, 6,2 — офицерами (в т.ч. КГБ), 3,4 — чиновниками МИДа, прокуратуры, таможни и т.п., 1,1 — низшими партработниками и лишь 11,7% были рядовыми интеллигентами о 0,5% — бизнесменами.

    Почти половина (47,6%) обязана своей карьере в РФ принадлежностью к советской номенклатуре, 22,4% выдвинулись благодаря депутатству, 16,3 — как специалисты, 8,2 благодаря участию в политической деятельности, 4,6 — бизнесу, для остальных карьера в РФ была прямым продолжением советской службы в том же ведомстве. Но в целом среди типов карьеры (применительно к советскому времени) решительно (составляя 3/4) преобладает специальная, в т.ч. более 12% военная и 4 — чиновничья; на долю «номенклатурной» приходится 22,4% и совсем мало (3,3%) на партийную. Ниже и возраст вступления в истеблишмент (средний чуть больше 49 против 53–54 у последнего советского поколения руководителей), причем вдвое-втрое выше (почти 13%) доля попавших туда в возрасте до 40 лет, а в возрасте 41–50 лет пришло больше 40%.

    Подавляющее большинство (83,5%) начало самостоятельную деятельность в хрущевско-брежневское время (около 15% в сталинское), по времени вступления в партию соотношение примерно то же, только свыше 5% вступило при Горбачеве. Средний возраст начала деятельности — 21,3, вступления в партию — 25,9 (и то, и другое — еще чуть больше, чем последнего советского поколения). Намного больше (3/4) начали деятельность специалистами, чуть больше 20% — рабочими и крестьянами. Довольно заметно отличие по образованию (71,4% получило первое образование в 1960–1984 гг., в т.ч. высшее — 75,6): средний возраст первого профессионального образования (23,3), как и первого высшего (24,4) — еще чуть ниже, чем у последнего советского поколения и заметно выше уровень. Уже первое профессиональное образование у 84,4% — дневные вузы и еще у 5,2% — заочно-вечерние, у остальных — техникумы. В итоге же 41,4% имели ученую степень (в т.ч. около 15% докторскую) — мода на защиту всякого рода начальниками диссертаций приняла в РФ поистине повальный характер. Нормальное высшее образование имели 52,7%, 5,2 — заочное и только доли процента не имели законченного высшего образования. Характер образования также изменился, на техническое пришлось 35,6%, на сельскохозяйственное — 11, почти 12 — на военное, на гуманитарное — 11, экономическое — 6,4 и значительно (до 21,4%) увеличилась доля окончивших университеты, причем этом около 10% пришлось на Московский. Стала заметной доля престижных инженерных вузов (более 2% пришлось на МИФИ-МФТИ-МВТУ) и МГИМО (3,3%). Таким образом, в отличие от советского высшего слоя постсоветский по крайней мере по формальным показателям не уступал квалифицированным слоям интеллектуального слоя страны.

    II. Генералитет

    Становление советского генералитета проходило достаточно специфично, и его трудно рассматривать параллельно разным группам партийно-государственного руководства. На его состав большее влияние, чем политические эпохи, оказывали войны и связанные с ними с одной стороны, массовые производства, а с другой — потери. Учитывая также чистки и репрессии (которым он подвергался в гораздо большей степени, чем другие высшие группы) и реформы, его состав целесообразно разделить на следующие «поколения»:
    1) на время Гражданской войны
    (занимавшие соответствующие должности в 1918–1922 гг.),
    2) к 1937 г.
    (произведенные после гражданской войны и до начала репрессий, т.е. по 1936 г.),
    3) к 1940 г.
    (произведенные в 1937–1940 гг.),
    4) произведенные в 1941–1945 гг.,
    5) послевоенный период до хрущевских сокращений 1956 г.
    (произведенные в 1946–1956 гг.),
    6) в хрущевско-брежневское время
    (произведенные после 1957),
    7) служившие к 1991 г.
    (как правило, произведенные после 1982 г.){11}.

    В данном случае под генералитетом имеются в виду все лица, занимавшие высшие должности определенного уровня в армии, на флоте, системе ВЧК-ОГПУ-НКВД-КГБ — как командные, так и политические и технические. Довольно долго никаких воинских званий в РККА не существовало, поэтому для периода Гражданской войны учтены лица, занимавшие соответствующие должности (для которых позже, в 20-х — 30-х годах были предусмотрены знаки различия в виде «ромбов», отделявшие высший комсостав от старшего — со «шпалами»). В 1935 г. были впервые введены персональные воинские звания типа «комбриг», «комдив» и т.д., а в 1940 г. — собственно генеральские звания, причем уровень «комбригов» исчез, однако до 1943 г. в армии оставались равные ему звания комиссаров, а в НКВД — майоров госбезопасности (в 1943–1945 гг. им соответствовало звание полковника госбезопасности, а затем, с переводом чинов ГБ на общеармейскую структуру они стали просто полковниками и выпали из «генеральского» уровня).

    Если к первому поколению политического руководства выше были отнесены все те, кто входил в его состав до «сталинских репрессий» (ибо к этому времени при власти были те же самые люди, что действовали в Гражданскую войну), то высший командный и политический состав времен Гражданской войны по персональному составу от состава середины 30-х отличался радикально. Высший комсостав РККА времен Гражданской войны (командиры и начальники штабов от дивизии и выше, начальники центральных военных учреждений и штабов, различных управлений, учебных заведений, инспекторы родов войск и т.п.) был, можно сказать, явлением сугубо временным и для советского режима явлением случайным и инородным, поскольку практически целиком состоял из «классово-чуждых элементов» — бывших офицеров (они, в частности, составляли 92,3% командующих фронтами, 100% начальников штабов фронтов, 91,3% командующих армиями, 97,4% начальников штабов армий, 88,9% начальников дивизий и 97% начальников штабов дивизий{12}). Они были использованы большевиками, как используют одноразовые шприцы, и практически сразу после окончания войны были выброшены из армии, а многие и расстреляны. Но и комиссарский состав этого времени для армии был случайным, после войны почти никто из этих партработников (часто наиболее видных большевиков) в армии не остался, перейдя на партийно-государственную и хозяйственную работу.

    Поскольку и комиссары были представлены в основном «профессиональными революционерами», по социальному происхождению комсостав этого времени резко отличался от следующих поколений. Из образованного слоя вышло свыше половины, в т.ч. 34% из дворян (естественно, особенно велика их доля среди родившихся до 1890 г.), а по положению к «старой интеллигенции» принадлежало свыше 90% (офицеры, произведенные в 1914–1917 гг., в подавляющей массе были простого происхождения). По национальности 81,3% были русскими, около 8 приходилось на немцев и поляков (традиционно составлявших заметную часть офицерского корпуса русской армии), 5 — на евреев (за счет комиссаров) и около 4 — на прибалтов, остальные национальности представлены незначительно. 52,1% вступили в РККА, будучи офицерами, около 4% — солдатами и унтер-офицерами русской армии, остальные — партработниками (комиссары). Неудивительно, что это единственное поколение комсостава, где значительна (около 20%) доля тех, кто никогда не был членом партии. Из этого поколения 47,5% было репрессировано (как во время Гражданской войны, так и позже, главным образом в 1930–1931 и 1937–1938 гг.), еще около 6% бежало к белым или в эмиграцию и четверть погибла в боях или умерла на службе естественной смертью. Как уже говорилось, преемственность между высшим комсоставом Гражданской войны и 30-х годов минимальна (примерно как между тем, что был до 37-го года и после): к 1936 г. из них в армии остается лишь менее 15%, после репрессий — менее 4%, но зато эти (люди типа Ворошилова и Буденного) держатся вплоть до хрущевско-брежневского времени.

    Второе поколение высшего комсостава (вошедшие в его состав от Гражданской войны до репрессий) уже заметно отличалось как от первого, так и от последующих. Здесь еще велика (почти 70%) доля «старой интеллигенции», поскольку много бывших офицеров (тех, что занимали во время Гражданской войны менее высокие должности), и политработников интеллигентского происхождения, но особенностью национального состава является наиболее низкая для всех поколений (менее 70%) доля русских и максимальная — евреев (свыше 15%) и прибалтов (5,5%). Это имело место главным образом за счет того, что процент евреев и прибалтов был очень велик среди профессиональных армейских политработников, вышедших на высокие должности в 20-х годах, и руководящего состава ОГПУ-НКВД (до репрессий — более 39% евреев и более 8% латышей{13}). Беспартийными было 7% (большинство вступило в партию в 1917–1923 гг.). 95% поступило в РККА в годы Гражданской войны, причем в этом поколении несколько ниже процент бывших офицеров (42,1), но 15,5% солдат и унтер-офицеров старой армии, а более 20% начали службу рядовыми красноармейцами. Это поколение в наибольшей степени пало жертвой репрессий (свыше 3/4).

    Благодаря участи, постигшей второе поколение, третье (те, кто был произведен взамен репрессированных с 1937 г. до войны) сделало поистине головокружительную карьеру (их часто производили через звание, и даже через два звания сразу). Облик этого поколения уже почти тот же, что для советского генералитета всех последующих времен: свыше 3/4 происходят из рабочих и крестьян, по национальности свыше 91% русские. Около 14% и из этого поколения успело подвергнуться репрессиям до войны или сразу после нее.

    Поколение произведенных в годы войны 1941–1945 гг. самое многочисленное из всех. Рабоче-крестьянское происхождение здесь имеют в общем 82,6%, но благодаря наличию значительного числа лиц, получивших образование до 1917 г. группа «старой интеллигенции» составляет еще треть всего состава, впервые среди генералитета появляются и дети советской интеллигенции. После войны репрессиям из общей массы произведенных за войну подверглось ничтожно мало, но доля выбывших в результате увольнения в отставку в этом поколении наивысшая (почти 2/3), причем большинство из них было уволено в первые послевоенные годы в ходе демобилизации армии и резкого сокращения ее численности — часто в возрасте, весьма далеком от 60 лет.

    Следующее поколение относительно немногочисленно, прежде всего потому, что в первое послевоенное десятилетие в армии существовал избыток генералов, произведенных за войну. Зато здесь наивысшая продолжительность службы в генеральских чинах (в среднем около 15 лет), поскольку этого поколения не коснулись ни репрессии, ни военные потери. Процент выходцев из интеллигенции в этом поколении наименьший — менее 14%.

    Состав вошедших в состав генералитета в хрущевско-брежневское время (шестое поколение) и их наиболее молодой части (служивших до самого конца СССР), отличается в целом наиболее высоким удельным весом русских (до 97%) и возросшей долей выходцев из интеллигенции — до 20, а затем и 35% — за счет детей советских служащих, в первую очередь офицеров, сыновей которых становится все больше (это в основном люди, родившиеся в 30-х — 40-х годах). Вообще, в огромной мере вследствие идеологической линии сталинского режима середины 40-х годов, ориентированной на присваивание наследия исторической России и в частности «традиций русского офицерства», начиная с 50-х годов военная служба начинает приобретать четко выраженный наследственный характер, и к концу 70-х — 80-м годам до половины, если не большинство кадровых офицеров стали составлять выходцы из той же среды, а поскольку к этому времени детям генералов 40-х годов уже исполнилось по 40–50 лет, появляются и «генеральские династии». Армия наряду с дипкорпусом становится наиболее «кастовой» сферой советского общества и при дальнейшем существовании СССР это проявилось бы в полной мере. Хотя период после 1991 г. выходит за рамки настоящего исследования, следует сказать, что, поскольку в смысле персонального состава (как, впрочем, и во всех других отношениях) вооруженные силы РФ есть прямое продолжение советских, конец СССР не только не пресек, но еще усилил эту тенденцию, т.к. в результате резкого падения среди гражданского населения престижа военной службы степень наследственности офицерской профессии только возросла.

    Возраст вступления в армию от поколения к поколению плавно снижается: хотя основная часть (45–50%) начинала службу в возрасте 19–22 лет, но постоянно росла доля 17–18-летних, т.е. поступивших сразу после школы, что связано с повышением роли военно-учебных заведений, которые со временем стали все более полно охватывать все необходимые для армии специальности, тогда как в 20-х — 40-х годах была довольно велика доля тех (преимущественно это были политработники), которые переводились в армию уже в зрелом возрасте. Кроме того, порядка 10% в каждом поколении начинали службу или гражданскими специалистами или офицерами после окончания гражданского вуза. Основная масса (за исключением двух первых поколений) начинала службу рядовыми срочной службы или курсантами, причем доля последних постоянно и резко росла — с менее 1% среди высшего комсостава второго поколения, до более 70% среди самого последнего (уже среди генералов, произведенных в первое послевоенное десятилетие, сразу поступили в училища 39,4%).

    Возраст вступления в партию от поколения к поколению также снижался — по мере того, как членство в КПСС становилось для офицеров все более обязательным. Если из комсостава Гражданской войны многие так никогда не вступили в партию, и не была в партии заметная часть комсостава второго поколения (в силу традиции отношения к «военспецам» до войны считалось еще вполне нормальным, чтобы «бывшие» даже в званиях комбригов и комдивов не были членами партии), то в годы войны приняли и их, а вновь производимые были членами партии практически поголовно. С этого времени генерал мог не состоять в КПСС лишь в исключительных случаях (обычно это медики или старые ученые, которым в годы и войны и после в атмосфере всеобщей милитаризации были присвоены генеральские чины). Со временем все более значительная часть стала вступать в партию еще в училище, в крайнем случае в первые годы службы (уже командиром роты некоммунист, как правило, быть не мог). Поэтому уже среди родившихся в 1900-х годах в возрасте до 26 лет вступили в партию свыше 80%, а среди родившихся в 40-х — абсолютно все.

    Возраст получения первого образования был тесно связан, с одной стороны, с его уровнем, с другой — с возрастом поступления в армию, а эти факторы могли влиять противоположным образом, поэтому средний возраст получения первого образования от поколения к поколению менялся мало (постепенно все-таки снижаясь). Поступать в армию все чаще стали сразу после школы, но послевоенные поколения генералитета обычно оканчивали средние и высшие военные училища, а не краткосрочные курсы, и срок обучения увеличивался (в ряде случаев первым оконченным учебным заведением могла быть и одна из инженерных академий, куда принимали курсантами после школы). После войны производству в генералы (назначению на соответствующие должности) стало нормативно предшествовать окончание одной из специальных академий или академии им. Фрунзе, а затем — академии Генерального штаба, причем для общевойсковых командиров последнее сделалось практически обязательным (после академии им. Фрунзе офицер получал полк, после академии Генерального штаба — дивизию и вскоре производился в генерал-майоры. В первых трех поколениях еще был заметный процент лиц, так и не получивших вовсе никакого образования (в основном комиссары и начсостав НКВД), но уже с третьего итоговый уровень образования почти на 30% представлен военными академиями, свыше 15 — академией Генштаба и почти 11 — ученой степенью. В дальнейшем процент обладателей ученых степеней и выпускников академии Генштаба постоянно растет и из генералов, произведенных в хрущевско-брежневское время, более четверти имели ученые степени, свыше 40% окончили академию Генштаба и еще около четверти имели итоговое образование в виде прочих военных академий.

    Возраст вступления в состав высших военных от поколения к поколению увеличивался. Поколение высшего комсостава Гражданской войны, когда никакого регулярного продвижения не существовало, с его почти 40% лиц моложе 30 лет (основная масса служивших в РККА бывших прапорщиков и поручиков родилась в 1890-х годах) вообще стоит особняком. Но и доля лиц, достигших генеральских чинов до 40 лет, постоянно снижалась: с почти 66% во втором поколении до 37,3 в третьем (это поколение, сделавшее, как указывалось, самую быструю карьеру) и до 27,7% в четвертом (произведенные в 1941–1945 гг.). После же войны доля таких снизилась до исключений и не составляла не более 6%. Основная масса всегда попадала в генералы в возрасте 40–49 лет, но в послевоенных поколениях 20–25% составляла доля произведенных после 50 лет. Длительность пребывания в генеральских чинах для каждого поколения в среднем составляла 12–13 лет (вдвое меньше только для второго, павшего жертвой репрессий в 37-м году и еще меньше для первого{14}).

    В генеральской иерархии принципиальным рубежом являлся чин генерал-полковника, которого достигали весьма немногие, особым был и порядок его присвоения (собственно, только эта категория сопоставима по значению с членами высших партийных органов, главами обкомов и верхушкой дипкорпуса). Как средний возраст его присвоения, так и длительность интервала между ним и первым генеральским чином от поколения к поколению имели тенденцию к росту. После войны случаев получения чина генерал-полковника до 40 лет не встречается, а средний возраст превышает 50 лет.

    Несмотря на то, что численность генералитета в несколько раз превышает численность других рассматриваемых здесь высших групп советского общества, присутствие в них генералов довольно заметно. 2–3% всех генералов занимали высшие государственные должности (партийные — только порядка полпроцента), 3–5% состояли членами ЦК-ЦРК, 0,5–1% входили в верхушку дипкорпуса, примерно столько же были членами АН СССР (один — композитор Александров, имел звание Народного артиста СССР). Что касается «общественного признания» (прижизненного — количество наград и посмертного — упоминания в справочной литературе), то наибольшим количеством наград отмечены, естественно, лица, произведенные в генералы в 1941–1945 гг. и в послевоенное десятилетие (последние даже больше, т.к. в войне они все также участвовали, а служили потом более длительное время) — 57–59% их имели по 6–10 орденов, а 14–16% свыше 10, тогда как до войны награждение орденами было редкостью. Что касается посмертной оценки, то в советское время можно выделить семь видов генеральских некрологов — от больших, на полполосы, подписанных генсеком до крохотного траурного объявления от имени «боевых друзей и товарищей», и наиболее полно отражено в некрологах послевоенное генеральское поколение, причем у его представителей доля более солидных некрологов в среднем выше. Естественно, что хуже всего в этом плане представлено второе («репрессированное») поколение: даже с учетом выпущенных из заключение в хрущевское время более 3/4 некрологов вовсе не удостоилось. Свыше половины умерших генералов поздних поколений отмечено в «Красной звезде» только траурными объявлениями. В советских справочных изданиях лучше всего (относительно общего числа лиц данного поколения) представлены выдвинувшиеся в 1937–1940 гг. и во время Гражданской войны (кроме репрессированных в дальнейшем). Но тут следует учесть свойственную советскому времени крайнюю скудость информации о живых людях (кроме самых известных), поэтому поздние поколения в справочных изданиях почти не отражены.

    Рассматриваемый здесь советский генералитет, как уже говорилось, был разделен на «поколения» в зависимости от того исторического периода, когда данный человек впервые вступил в круг высшего комсостава (табл. 36–50). Однако в каждый из этих периодов (кроме, естественно, первого) служила, продвигаясь по службе, и часть лиц, вошедших в состав генералитета в предшествующие периоды. Поэтому, чтобы проследить преемственность генеральских поколений, следует посмотреть, как весь генералитет каждого периода соотносится с генералитетом предыдущих и последующих периодов. В табл. 51, 52, 53, 54, 55, 56 показано, какой процент лиц, служивших в данный период в генеральских рангах того или иного уровня (за 100% принимается число лиц каждого ранга), служил (и в каких рангах) в предыдущие и последующие периоды (т.е. в данном случае под генералитетом каждого периода имеются в виду не только те, кто впервые в это время вошел в его состав, но все, служившие в это время). Для удобства сравнения все многообразие высших званий разного времени в армии, флоте и системе НКВД обозначается одной из цифр, обозначающий порядковый ранг звания:

    1 — в годы Гражданской войны — начальники штабов дивизий, командиры бригад и им равные, до 1935 г. — имевшие 1 ромб, в 1935–1940 — звание комбрига и ему равные (во флоте тогда — капитана 1-го ранга), майора ГБ (в 1943–1945 — полковника ГБ).

    2 — генерал-майоры и им равные (в годы Гражданской войны — начальники штабов армий, командиры дивизий и им равные, до 1935 г. — имевшие 2 ромба, в 1935–1940 — звание комдива и ему равные, старшего майора ГБ (в 1943–1945 — комиссара ГБ).

    3 — генерал-лейтенанты и им равные (в годы Гражданской войны — командующие корпусами, армиями и им равные, до 1935 г. — имевшие 3 ромба, в 1935–1940 — звание комкора и ему равные, комиссара ГБ 3-го ранга.

    4 — генерал-полковники и им равные (в годы Гражданской войны — командующие фронтами и им равные, до 1935 г. — имевшие 4 ромба, в 1935–1940 — звание командарма 2-го ранга и ему равные, комиссара ГБ 2-го ранга.

    5 — генералы армии и им равные, в 1935–1940 — звание командарма 1-го ранга и ему равные, комиссара ГБ 1-го ранга.

    6 — маршалы Советского Союза и им равные
    (в 1935–1945 — Генеральные комиссары ГБ).

    Нетрудно заметить (табл. 51), что, как уже говорилось, более 85% высшего комсостава времен Гражданской войны к 1936 г. отсутствуют, а целый ряд лиц, занимавшие в то время должности 4–6 рангов занимали в 30-х годах гораздо более низкое положение (при введении персональных званий в 1935 г. им дали лишь звания комкоров и комдивов и даже комбригов), а немалое число тех, кто занимал должности 1–3 рангов мы встречаем лишь полковниками. Что касается второго («репрессированного») поколения (табл. 52), то преемственность его с последующим поколением минимальна: к 1940 г. из него в армии осталось лишь менее 13%, причем в чинах от комкора и выше — порядка 5%. Что касается третьего, то почти две трети его присутствуют в составе генералитета и в годы войны, а до половины — и в послевоенные годы. Следует иметь в виду, что некоторое число лиц высшего комсостава второго поколения, отсутствующих в 1937–1940 гг., появляется снова после 1941 г. — это те, кто не был уничтожен, а лишь находился несколько лет в заключении. Из участвовавших генералами в войне 1941–1945 гг. более 80% не были в составе генералитета к 1940 г., но около половины служили и в послевоенное десятилетие. В свою очередь, из служивших в 1946–1956 гг. не были генералами до 1945 только около 13%, но почти 3/4 не пережили хрущевских сокращений. Наконец, из служивших в хрущевско-брежневское время лишь менее 18% были генералами до 1956 г., 13% — в годы войны, менее 4% — к 1940 г., менее 3% — к 1936 г. и 0,3% относились к высшему комсоставу Гражданской войны.

    III. Члены АН СССР

    Состав членов АН СССР заметно менялся лишь с конца 20-х — начала 30-х годов (после целенаправленных мер большевиков по изменению ее состава) и с 60-х годов (когда в ходе хрущевских преобразований численность Академии скачкообразно возросла, что конечно, сказалось и на качестве ее состава). Таким образом, среди этой группы советского истеблишмента различаются четыре поколения:
    1) доставшиеся большевикам в наследство от Российской империи,
    2) избранные в АН в 1918–1928 гг.,
    3) ставшие членами Академии после решительного вмешательства властей
    в ее структуру и деятельность и начала регулирования ее персонального состава (1929–1964 гг.),
    4) избранные в АН после раздувания ее штатов, т.е. уже в брежневское время и после.

    Наука в России была занятием в высокой степени элитарным. Дореволюционный состав АН по происхождению более чем на 95% состоял из представителей образованных слоев, причем свыше 68% происходили из дворян. По национальности 3/4 были русскими, 21,5% — поляками, немцами и другими подданными империи европейского происхождения, которые традиционно составляли видную часть российской элиты. До 10% этого поколения эмигрировали, несколько человек погибли во время «красного террора», но еще больше умерли в 1918–1922 гг. от голода и болезней. Следующее поколение по своим характеристикам почти не отличалось от дореволюционного: та же доля выходцев из образованного слоя (только дворян среди них примерно на 10% меньше), тот же национальный состав. Это, впрочем, естественно, поскольку в первые годы большевикам было не до Академии, и она могла свободно избирать своих новых членов, которые были представителями той же среды, что и до 1917 г. Но в то время и статус членов АН был далеко не столь высок, как в дальнейшем.

    В ходе кампании «антиинтеллигентских» политических процессов конца 20-х годов дошли руки и до Академии, в которой был наведен «порядок» в ходе так называемого «академического дела» 1929 г., когда руководство ею было фактически передано большевистской агентуре, а прежнее существовало лишь формально. Тогда же большевики впервые заставили избрать академиками своих ставленников, и с этих пор выборы все строже контролировались партийными инстанциями. Однако еще в течение нескольких десятилетий абсолютное большинство ученых принадлежали к «старой интеллигенции», и, хотя в АН попал ряд большевистских вождей и лиц даже вовсе без образования, в основном выбирать приходилось все-таки из ученых. А ученые дореволюционной формации окончательно вымерли только в 60-х годах. Поэтому состав и третьего поколения отличался от первых двух хотя и заметно, но не так уж сильно. Из образованных слоев происходило почти 80% (в т.ч. из дворян почти 37%), а к категории «старой интеллигенции» (группа А) принадлежало 94,5% (в 20-х — 30-х годах партийные круги неоднократно выражали недовольство высокой долей детей «буржуазной интеллигенции» среди ученых и аспирантов). Национальный состав изменился тоже не очень сильно, только место немцев и поляков (теперь около 9%) заняли евреи (7%), армяне и грузины (3,5%). Существенные изменения происходят только в четвертом — «брежневском» поколении, с «превращением науки в производительную силу»). Из образованных слоев по-прежнему происходят 78,5%, но теперь это в основном дети уже советской интеллигенции (группа А составляет 31,3, а Б — 46,3%) — надо сказать, что и в массе своей научные работники из всех отрядов образованного слоя в СССР были группой с наименьшей долей в своей среде «интеллигентов в первом поколении»{15}. По национальности русских было свыше 80%, евреев, армян и грузин примерно столько же, но вчетверо вырос процент азиатов (до 4%). Но и теперь по своему составу члены АН составляли среди советского истеблишмента весьма специфическую группу, мало похожую на другие. Можно отметить, что для нее характерно и наибольшая степень потомственности. Множество членов АН были не только детьми ученых, но до полусотни были детьми членов АН (а также братьями), в последнем поколении среди тех, чье происхождение известно, их доля составляла 15%.

    Обращает на себя внимание, что даже среди третьего поколения академиков почти 40% получили высшее образование до революции. По возрасту получения высшего образования члены АН резко отличаются от политической элиты, средний — 23–24 года, наиболее большая группа (45–60%) получали его в нормальном возрасте (до 23 лет). Обращает на себя внимание преобладающая роль в комплектовании АН двух столичных университетов — Санкт-Петербургского и Московского. Доля окончивших первый из них в двух первых поколениях порядка 40%, затем его роль резко снижается, доля выпускников МГУ во всех поколениях примерно 25%. В последнем поколении на выпускников всех московских вузов приходится свыше половины членов АН и 15% — на ленинградские вузы, еще столько же — на провинциальные университеты и чуть более 15% — на прочие провинциальные вузы. Средний возраст защиты докторской диссертации членами АН (если не брать дореволюционный период) составлял чуть больше 40 лет, причем, если смотреть по времени их рождения, то прослеживается совершенно четкая тенденция к росту случаев защиты докторской до 34 лет включительно (по советским понятиям, в возрасте «молодых ученых») — от менее 10% родившихся в 1890-х до свыше половины родившихся в 30-х и 100% в 40-х годах.

    Членство в КПСС в послевоенное время если и влияло на избрание в Академию, то не очень сильно. Никто из первого и почти никто из второго поколения академиков в партии не состоял, и даже среди избранных в 1929–1964 гг. беспартийных почти 60%, но в «брежневском» поколении — уже только четверть. Однако члены АН в основном вступали в партию в очень позднем возрасте — после 30 лет (в третьем поколении таких свыше 70%, в четвертом — около 50%), что было связано в основном с занятием руководящих постов в НИИ. Рано вступали, как правило представители общественных наук, тесно связанные с партийно-государственным аппаратом (в АН попадали и партийные бонзы, в частности секретари и заведующие отделами ЦК).

    Средний возраст избрания в АН составлял в разное время 50–55 лет, при этом 2–4 % были избраны в возрасте до 35 лет и еще 5–10% — до 40 лет, но до четверти — после 60 лет (более позднее избрание свойственно, как правило, гуманитарным областям). Следует также заметить, что в брежневское время для избрания в АН надо было, как правило, занимать соответствующий пост — директора (замдиректора) НИИ, НПО, ректора вуза, главного редактора журнала, в крайнем случае зав. отделом НИИ или кафедрой в вузе, случаи избрания старших-главных научных сотрудников исключительно редки. Структура специальностей, представители которых становились членами АН со временем претерпела большие изменения в сторону неуклонного сокращения доли гуманитарных наук и роста технических и естественных. В последние десятилетия СССР на последние приходилось около 60%, свыше четверти на технические и чуть больше 16% на гуманитарные.

    Некоторое число членов АН носили генеральские погоны (более всего в сталинское время — свыше 6%, позже — порядка 3%). Несколько больше входили в состав рассмотренных выше высших групп политической элиты (около 10% в третьем, 7,3% в четвертом поколении, среди родившихся в 1900-х годах таких было даже 12,4%). Репрессировались академики крайне редко, ряд таких случаев хорошо известен, но в общей массе они почти незаметны. Среди советского истеблишмента члены АН представляли, пожалуй, наиболее «комфортную» группу, уникальную тем, что им были позволены некоторые «вольности», недоступные не только рядовым гражданам, но и членам других высших групп. Наконец, они были в СССР единственной среди них группой, попадание в которую все-таки не в полной мере зависело от усмотрения советской власти, т.к. тайное голосование до известной степени могло корректировать «мнения» ЦК.

    IV. Деятели искусства («Народные артисты»)

    Еще одной группой советского истеблишмента, не связанной непосредственно с политическим руководством были деятели искусства, оцененные этим руководством наиболее высоко и поставленных тем самым и формально и фактически на уровень советской элиты. С первых лет большевиками было установлено в качестве высшего звание «Народного артиста республики», а в середине 30-х эквивалентным ему стало «Народный артист СССР», тогда как аналогичные звания союзных республик стали обозначать гораздо более низкий уровень признания. Появились также равные «Народному артисту» звания «Народный художник» и «Народный архитектор». Лица, отмеченные ими, и стали составлять высшую группу, неотъемлемую часть советского истеблишмента. Состав «народных артистов» имеет смысл рассматривать по четырем периодам:
    1) до конца 30-х гг.,
    2) до середины 50-х (позднесталинское время),
    3) до середины 80-х (хрущевско-брежневское время),
    4) в период «перестройки»,
    ибо «вкусы» и эстетические предпочтения советского режима сколько-нибудь менялись примерно в эти сроки.

    По социальному происхождению эта группа напоминает академиков, только с несколько более низкой долей выходцев из образованного слоя (хотя в старой России искусство в целом не было занятием столь элитарным, как наука, зато степень потомственности в этой сфере всегда была очень велика). В первом поколении выходцев из образованного слоя свыше 80%, а к группе А принадлежат все, т.к. начали свою карьеру еще до 1917 г., во втором поколении — 57,6%, а к «старой интеллигенции» относятся почти 86%. В хрущевско-брежневское время выходцев из интеллигенции даже больше — 61%, но частично за счет детей уже советских служащих, и еще больше в самом последнем поколении — 87,5%, причем группа А составляет почти 2/3 в третьем и около трети в четвертом поколениях (в основном за счет потомков дореволюционной интеллигенции). Следует заметить, что среди выходцев из интеллигенции до половины и более составляют дети именно работников сферы искусства, в т.ч. в ряде случаев даже дети «Народных артистов».

    Национальный состав деятелей искусства сильно отличался от других групп советского истеблишмента: от этой группы в военно-политическом отношении совсем ничего не зависело, и здесь советская власть не была стеснена в проявлениях своего «интернационализма», поэтому квоты раздавались в примерном соответствии с национальным составом всего населения страны, даже с некоторым перекосом в сторону «националов». В самом первом поколении доля русских составляла до 80%, во втором чуть больше 2/3, а в хрущевско-брежневское и горбачевское время не превышала 60%. Среди остальных наиболее заметны армяне и грузины (порядка 10%), евреи (чуть меньше, но в последнем поколении до 12%) и мусульманские народы, доля которых особенно велика (до 20% и более) среди родившихся в советское время.

    Профессиональное образование деятели искусства «высшей категории» получали в среднем в возрасте 23–24 лет, но разброс был довольно значительным, поскольку зависел от специальности (например, артисты балета и некоторые другие начинали карьеру после окончания училищ, т.е. в возрасте 18–20 лет или даже раньше, тогда как композиторы, архитекторы, режиссеры должны были обязательно оканчивать вуз). Довольно значительная часть окончила средние учебные заведения искусства и театральные студии (36–37%, в последнем поколении — четверть). «Народных артистов», как и академиков, поставляли в основном столичные учебные заведения: на Москву и Ленинград во всех поколениях приходилось от 45 до 60%, причем роль московских учебных заведений в 40-е — 80-е годы постоянно росла (из «произведенных в Народные артисты при Горбачеве в Москве училось 47%). Возраст начала профессиональной деятельности Народных артистов составлял 22–23 года, при этом довольно многие (порядка 10 и более процентов) начинали ее до 18 лет; во все периоды играть на сцене, концертировать или сниматься еще до окончания училища было нередким явлением.

    Членство в КПСС в этой группе в целом было распространено примерно так же, как среди академиков с той разницей, что если доля беспартийных среди членов АН резко снизилась после середины 60-х гг., то среди деятелей искусства доля беспартийных была примерно одинаковой, составляя чуть менее половины во всех поколениях, кроме первого (82,1%). Вступали же в партию артисты в еще более позднем возрасте, чем академики — в среднем после 35–45 лет, доля вступивших в возрасте старше 30 лет даже в хрущевско-брежневское и горбачевское время составляла 3/4, а в предыдущих поколениях — до 100%. При выдвижении на звание какую-то роль членство в КПСС, конечно, играло, но нередки случаи вступления уже в солидном возрасте и после его присвоения (считалось, по-видимому, «хорошим тоном», чтобы такой-то известный и любимый публикой человек отождествлялся с «умом, честью и совестью эпохи»).

    Возраст вступления в элитную группу «народных артистов» в среднем был даже выше, чем в АН СССР — около 55–60 лет. Но он сильно различался в зависимости от специальности: выдающиеся артисты балета, чья карьера протекала в раннем возрасте, рано и получали высшее звание, в то время, как в иных случаях звание носило характер итоговой награды за многодесятилетнюю деятельность, и нередки случаи присвоения его в возрасте 80 и более лет. В целом до 40 лет получали звание менее 10%, а после 60 — 40–50%. Только среди родившихся в 30-е года Народными артистами до 40 лет стали около 20%, а среди родившихся в 40-х годах — даже около половины. Профессиональная структура тех, кому присваивалось звание, претерпевала некоторые изменения: доля драматических и оперных артистов постоянно снижалась, и за этот счет росла доля почти всех остальных специальностей, особенно кино, эстрады, музыкантов-исполнителей и дирижеров, а также архитекторов и художников. Положение деятелей искусства «высшей категории» в советском обществе в целом было схоже с таковым членов АН. Однако от последних эта группа отличалась тем, что принадлежность к ней целиком и полностью определялась властью, дававшей высшие почетные звания (хотя в ряде случаев и власти невозможно было игнорировать объективное значение того или иного деятеля).

    Заключение

    В заключение следует сказать несколько слов об «историческом месте» советского истеблишмента, его соотношению с дореволюционным и «постсоветским».

    Революция в России начала ХХ в. покончила с прежней элитой гораздо более радикально, чем, скажем французская конца XVIII в. или любая другая в Европе. Гораздо более высокий процент ее был физически уничтожен, несравненно более широкий масштаб имела эмиграция представителей этих слоев{16}. Наконец, в отличие от французской революции, где время репрессий и дискриминации по отношению к старой элите продлилось не более десяти лет, в России новый режим продолжал последовательно осуществлять эту политику более трех десятилетий и к моменту окончательного становления в 30-х годах нового образованного слоя лица, хоть как-то связанные с прежним, составляли в его среде лишь 20–25%. Поэтому советский политический истеблишмент не мог быть сколько-нибудь связан по происхождению даже с самыми широкими кругами дореволюционного образованного слоя. О какой-либо связи его с досоветским говорить просто не приходится: в его составе не было ни одного лица, занимавшее положение соответствующего уровня до 1917 г.

    Но если советская государственно-политическая верхушка никак не была связана с досоветской, то «постсоветская» была ее прямым продолжением (отчего это слово и приходится брать в кавычки). В связи с событиями 1991–1993 гг., которые обычно трактуются как революционные по своему характеру и значению, часто говорят и о появлении новой элиты общества (что выглядит в этом случае вполне логично). Революционный характер перемен предполагает обычно и новых действующих лиц — не только в персональном плане, но и как массовое явление — в масштабах замены целого социального слоя. И наоборот — по тому, имело ли место это явление, можно судить, насколько на самом деле радикальны и значительны были перемены, действительно ли имела место революция.

    Однако при взгляде на состав правящей верхушки даже к моменту высшего пика «демократического правления» — на весну 1993 года (до первых выборов глав администраций и до уступок Ельцина оппозиции в отношении состава правительства), обнаруживается, что среди двух сотен человек, управлявших страной на момент «расцвета демократии» (верхушка президентского аппарата, члены Президентского Совета, правительства, «губернаторы» и главы заксобраний «субъектов федерации») три четверти (75%) были представителями старой коммунистической номенклатуры, а коммунистами были 9 из 10 (90%). Впоследствии «номенклатурность» высшей власти еще усилилась (вплоть до того, что до десятка областей возглавляли не просто представители номенклатуры, а даже именно первые секретари тех же самых обкомов КПСС). Если же посмотреть на состав руководства «силовых структур», дипломатического корпуса, прокуратуры и других государственных органов, то тут никаких изменений вообще не произошло: никаких новых людей, не принадлежавших к кадрам этих структур и раньше, там за единичными исключениями не появилось. Неизменным остался состав научной и культурной элит{17}.

    Как было показано выше, социальные характеристики даже более широкого круга «постсоветской» верхушки принципиально не отличаются от последнего поколения советской. Изменения, которые имели место — чисто «эволюционные» и являются выражением и продолжением той тенденции, которая прослеживается с послевоенного времени: примерно такой советская верхушка и была бы, не случись «августовской революции» 1991 г. Дело, собственно, в том и состоит, что в 1917 г. революция была, а в 1991 ее не было. Поэтому никакого качественно нового «постсоветского» истеблишмента (ни государственной, ни военной, ни научной, ни культурной его части) и не возникло. Поскольку же идеологические соображения и ограничители, связанные с передачей высокого статусного положения по наследству в РФ отпали, и власть более не озабочена рекрутированием наверх преимущественно «пролетарских» элементов, есть основания полагать, что генетическая преемственность «постсоветской» элиты с советской окажется даже большей, чем между разными поколениями советской. Даже появление принципиально новой части истеблишмента («бизнес») имеет лишь структурное значение, поскольку кадры его в огромной степени пополнялись из той же номенклатурной среды (и в еще большей степени — за счет «детей»). В каком-то смысле это перетекание в более перспективную сферу напоминает организованное пересаживание 1-х секретарей обкомов в конце 80-х годов (с развитием лозунга «Вся власть советам») в кресла председателей облсоветов, а позже (с упразднением советской власти) — в кресла глав администраций.

    Возникновение действительно новой элиты возможно лишь в случае таких политических изменений, которые будут означать формирование совершенно новой российской государственности (тогда как государственность РФ берет свое начало в 1917 г. и даже официально является прямым продолжением советской).

    С.В. Волков

    * * *

    Примечания

    {1} Академия наук СССР. Персональный состав 1724–1974. Т.Т. 1–2. М.-Л., 1974; Академия наук СССР. Кто есть кто. М., 1990; Научная элита: кто есть кто в Российской академии наук. М., 1993, а также «Известия АН СССР» за 1975–1991 гг.

    {2} Особенно это касается первого года издания (1989) журнала «Известия ЦК КПСС».

    {3} Совет Министров СССР. М., 1990; Дипломатический корпус СССР. М., 1990; Народные депутаты СССР. М., 1990; Народные депутаты РСФСР. М., 1991.

    {4} Гарнюк С.Д. Совет Народных комиссаров СССР. Совет Министров СССР. Кабинет Министров СССР. 1923–1991. М., 1999; Чернев А.Д. 229 кремлевских вождей. М., 1996.

    {5} Кто был кто в Великой Отечественной войне 1941–1945. М., 1995.

    {6} Расстрельные списки. Вып. 1 (Донское кладбище). М., 1993; Вып. 2 (Ваганьковское кладбище). М., 1995; Расстрельные списки. Москва, 1937–1941. «Коммунарка», Бутово. М., 2000.

    {7} Энциклопедический словарь «Гранат». 7 изд., Т. 41, ч. 1–3. М., 1927–1929.

    {8} См.: Герои Октября. Биографии активных участников подготовки и проведения Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде. Т.Т. 1–2. Л., 1967; От Февраля к Октябрю (Из анкет участников Великой Октябрьской Социалистической Революции). М., 1957.

    {9} См.: Ирошников М.П. Председатель Совнаркома и Совета Обороны В.И. Ульянов (Ленин). Очерки государственной деятельности в июле 1918 — марте 1920 гг. Л., 1980.

    {10} Сведения об этом круге лиц содержатся в целом ряде справочных изданий разной степени информативности: Кто есть кто в России и в ближнем зарубежье. М., 1993; Политическая Россия сегодня. М., 1993; Кто есть кто в России. М., 1997; Современная политическая история России. Лица России. М., 1998, а также многочисленных периодически обновляемых изданиях Информационно-исследовательского центра «Панорама».

    {11} Не все эти периоды в силу характера источников представлены одинаково хорошо, если состав первых четырех — предельно полно, то поздних — довольно фрагментарно (но в любом случае от нескольких тысяч до нескольких сот человек).

    {12} Волков С.В. Трагедия русского офицерства. М., 1999, с. 253.

    {13} См.: Петров Н.В., Скоркин К.В. Кто руководил НКВД 1934–1941. М., 1999, с. 495.

    {14} В соответствующей таблице учтено только меньшинство лиц этого поколения, годы окончания службы которых точно известны, в основном служивших далее, тогда как абсолютное большинство было изгнано сразу после войны и дальнейшие сведения о них отсутствуют.

    {15} См.: Волков С.В. Интеллектуальный слой в советском обществе. М., 1999, с. 79.

    {16} Волков С.В. Российское служилое сословие и его конец // Русский исторический журнал. Осень 1998, т. 1, №4, с 38–39.

    {17} Подробнее об этом см.: Волков С.В. Пришла ли к власти в России новая элита? // Гражданинъ, 2003, №2.

    * * *

    Список таблиц (№№ 1-79)
    1. Изменения численного состава высших партийных органов

    ГодВсегоЧлены ЦККандидатыЦРК и др.Изменение (%)
    К-во%К-во%К-во%ВсегоЧленыКанд.ЦРК
    1917201575,0525,0-44,425,0-79,2
    1918231565,2834,815,060,0
    1919301963,3826,7310,030,426,7100
    1920311961,31238,73,350,0-100
    1921502550,01530,01020,061,331,625,0100
    1922532750,91935,8713,26,08,026,7-30,0
    19231204033,31714,26352,5126,448,1-10,5800
    19242415322,03414,115463,9100,832,5100144,4
    19252766322,84315,617061,614,518,926,510,4
    19273257121,85015,420462,817,812,70,220,0
    19303387121,06719,820059,24,034,0-2,0
    19342887124,76823,614951,7-14,81,5-25,5
    19391897137,66836,05026,5-34,4-66,4
    195227312545,811140,73713,644,476,163,2-26,0
    195631813341,812238,46319,816,56,49,970,3
    196139517544,315539,26516,524,231,627,03,2
    196643919544,416537,67918,011,111,46,521,5
    197147724150,615532,58117,08,723,6-6,12,5
    197651128756,213927,28516,67,119,1-10,34,9
    198154531958,515127,77513,86,711,18,6-11,8

    2. Соотношение убывших и новых членов высших партийных органов (%)

    ГодУбыло, в т.ч. за счет:Прибыло, в т.ч. за счет:Доля убывших от прежнего составаДоля новых членов в данном составе
    чкрчкрВс.чкрВс.чкр
    191731,368,768,731,388,983,321,780,073,3100
    191877,822,254,545,545,046,740,047,840,062,5
    191930,070,052,929,417,643,520,087,556,747,462,5100
    192018,254,527,341,758,336,710,575,010038,726,358,3
    192140,060,027,637,934,532,321,150,058,032,073,3100
    192225,025,050,021,147,431,632,016,026,780,035,814,847,485,7
    192314,357,128,612,217,670,313,23,721,128,661,722,576,582,5
    192415,05,080,07,116,376,616,77,55,925,458,518,967,670,1
    19255,112,782,33,520,276,332,87,529,442,241,36,353,551,2
    192711,14,484,41,413,784,933,715,99,344,742,72,838,057,8
    19306,96,087,10,819,479,835,711,314,049,538,21,437,351,5
    19345,912,481,85,021,773,350,314,131,369,541,78,538,259,1
    193921,723,754,527,342,929,987,877,588,292,681,559,297,192,0
    195225,040,834,239,45,115,263,542,372.182,074,764,882,983,8
    195640,645,813,527,046,127,035,231,239,635.144,328,653,360,3
    196140,339,620,132,648,319,150,048,151,650,859,744,073,569,2
    196629,744,126,315,449,435,229,920,033,547,736,912,848,572,2
    197136,142,621,328,741,929,427,822,631,532,933,519,143,258,0
    197636,438,225,525,036,838,223,116,627,134,628,212,538,164,7
    198145,831,422,926,344,728,923,118,826,631,827,912,545,058,7

    3. Характер перемещений внутри высших партийных органов (%)

    ГодИз всех повышенных:Из всех пониженных:Всего повышеноВсего понижено
    Из канд. в членыИз ЦРК в членыИз ЦРК в канд.Из членов в канд.Из членов в ЦРКИз канд. в ЦРК
    19171005,6
    19181001005,05,0
    19191001004,313,0
    19201001003,313,3
    19211001009,73.2
    192280,020,010010,04,0
    192310033,366,713,211,3
    192466,711,222.250,050,07,51,7
    192553,326,720,066,733,36,21,2
    192757,123,819,01007,60,4
    193054,513,631,850,050,06,82,5
    193439,126,134,833,319,047,66,86,2
    193946,253,84,5
    195253,823.123,166,711,122,26,94,8
    195659,113,627,328,621,450,08,15,1
    196169,212,817,975,025,012,31,3
    196665,17,027,925,075,010,91,0
    197166,76,327,010014,40,5
    197666,75,827,514,5
    198160,08,631,450,050,013,70,4

    4. Изменения в составе членов ЦК (%)

    ГодСостоящие,
    в т.ч.:
    Убывшие,
    в т.ч.:
    Прибывшие,
    в т.ч.:
    ПрежниеИз канд.Из ЦРКВновьВ канд.В ЦРКОконча-тельноИз канд.Из ЦРКВновь
    191713,313,373,310015,484,6
    191846,76,746,712,587,512,587,5
    191947,45,347,450,050,010,090,0
    192068,45,326,366,733,316,783,3
    192156,012,032,020,080,027,372.7
    192270,414,814,833,366,750,050,0
    192360,017,522,566,733,343,756,3
    192467,911,31,918,925,075,035,35,958,8
    192574,612,76,36,333,366,750,02,325,0
    192773,216,97,02,89,190,963,226,310,5
    193077,516,94,21,425,025,050,075,018,76,3
    193470,412,78,58,533,319,047,642,928,628,6
    193922,58,59,959,210010,912,776,4
    195227,25,62,464,816,22,781,17,73,389,0
    195659,49,82,328,68,76,584,824,15,670,4
    196137,715,42,944,04,595,524,84,670,6
    196671,314,41,512,82,897,250,05,444,6
    197161,817,41,719,14,395,745,74,350,0
    197670,016,01,412,510053,34,741,9
    198172,413,21,912,51,81,896,447,76,845,5

    5. Изменения в составе кандидатов ЦК (%)

    ГодСостоящие,
    в т.ч.:
    Убывшие,
    в т.ч.:
    Прибывшие,
    в т.ч.:
    ПрежниеИз членовИз канд.ВновьВ членыВ ЦРКОконча-тельноИз членовИз ЦРКВновь
    19171008,391,7100
    191825,012,562,533,366,716,783,3
    191937,562,512,587,537,562,5
    19208,333,358,314,385,736,463,6
    192120,06,773.333,366,78,391,7
    192236,810,55,347,450,050,016,78,375,0
    192323,576,546,726,726,7100
    192426,55,967,675,012,512,58,092,0
    192534,94,77,053,542,15,352,67,110,782.1
    192754,08,038,075,025,017,482,6
    193046,36,010,437,363,236,811,119,469,4
    193454,410,311,838,222,525,052,517,119,563,4
    19392,997,19,190,9100
    19529,05,42,782,912,13,484,55,93,091,1
    195638,53,34,953,320,310,968,85,38,086,7
    196120,01,94,573,529,71,169,22,45,691,9
    196643,60,67,348,533,73,662,71,112,986,0
    197145,811,043,244.755,320,279,8
    197648,213,738,152,347,726,473,6
    198139,70,714,645,053,246,81,124,274,7

    6. Изменения в составе членов ЦРК–ЦКК (%)

    ГодСостоящие, в т.ч.:Убывшие, в т.ч.:Прибывшие, в т.ч.:
    ПрежниеИз членовИз канд.ВновьВ членыВ канд.Оконча-тельноИз членовИз канд.Вновь
    1917
    1918
    1919100100
    1920100
    1921100100
    192214,385,711,188,9100
    19237,93,26,382,51003,46,989,7
    192428,60,60,670,15,310,584,20,90,998,2
    192548,20,651,25,64,290,31,198,9
    192741,70,557,85,94,789,40,899,2
    193046,52,051,52,76,391,03,796,3
    193431,52,76,759,13,95,290,83,99,886,3
    19398,092,04,895,2100
    19528,12,75,483,86,46,487,22,95,991,2
    195623,84,811,160,313,627,359,16,314,679,2
    196129,21,569,211,415,972,72,297,8
    196624,13,872,16,526,167,45,095,0
    197139,52,558,08,536,255,34,195,9
    197635,364,77,837,354,9100
    198140,01,358,710,940,049,12,297,8

    7. Должностной состав членов высших партийных органов (%)

    фото

    * Сокращения: Ч — члены ЦК; К — кандидаты в члены ЦК; Р — члены Центральной Ревизионной Комиссии.

  • 8. Возрастные характеристики членов высших партийных органов (%)

    фото

    * Сокращения: Ч — члены ЦК; К — кандидаты в члены ЦК; Р — члены Центральной Ревизионной Комиссии.

    9. Время и возраст вступления в партию членов высших партийных органов (%)

     ВозрастВремя
    До 1818–2021–2223–2526–29Св.30До 1905До 19171918– 19241925– 19341935– 19561957– 1964После 1964
    1961
    Всего1,814,217,027,323,016,70,51,87,633,756,20,3
    Ч*2,916,617,729,721,112,01,12,99,136,649,70,6
    К1,39,016,824,527,121,30,67,130,361,9
    Р20,015,427,718,518,51,54,633,860,0
    1966
    Всего1,412,317,824,626,217,80,51,44,326,464,03,4
    Ч2,113,318,528,223,114,91,02,65,631,857,41,5
    К1,210,915,223,030,918,84,820,669,74,8
    Р12,721,519,024,122,81,325,368,45,1
    1971
    Всего0,611,317,824,329,616,40,81,917,873,44,81,3
    Ч1,212,418,323,729,514,91,22,522,871,02,5
    К9,716,125,832,316,11,99,081,37,10,6
    Р11,119,823,524,721,01,219,865,47,46,2
    1976
    Всего0,49,818,025,230,715,90,21,011,477,57,42,5
    Ч0,710,518,525,131,713,60,31,414,678,74,9
    К8,618,722,328,122,36,582,09,42,2
    Р9,415,330,631,812,91,29,464,712,911.8
    1981
    Всего0,69,518,026,131,014,90,20,97,378,39,43,9
    Ч0,610,320,424,533,211,00,31,310,377,49,70,9
    К0,79,313,927,827,820,50,72,089,44,04,0
    Р6,716,029,328,020,05,360,018,716,0

    * Сокращения:
    Ч — члены ЦК;
    К — кандидаты в члены ЦК;
    Р — члены Центральной Ревизионной Комиссии.

    10. Время вступления и длительность пребывания в высших партийных органах (%)

     Время вступленияДлительность пребывания
    До 1934 вкл.19391952195619611966 и позжеВпервыеВпервые и единств.До 5 лет6– 1011– 1516– 2021– 2526– 30Свыше 30
    1961
    Всего1,33,817,718,558,740,818,018,517,73,80,50,8
    Ч*2,25,728,021,742,334,97,421,728,05,70,61,7
    К0,61,910,314,272,950,322,614,210,31,90,6
    Р3,17,720,069,233,835,420,07,73,1
    1966
    Всего1,23,212,511,635,835,827,18,735,811,612,53,21,1
    Ч2,04,622,119,041,211,39,71,541,219,022,14,62.1
    К0,61,85,54,840,047,336,410,940,04,85,51,80,6
    Р2,53,87,613,972,250,621,513,97,63,82,5
    1971
    Всего0,41,57,87,524,724,926,07,224,924,77,57,81,9
    Ч0,42,113,711,233,221,216,61,721,233,211,213,72,5
    К0,62,62,620,630,332,310,430,320,62,62,60,6
    Р2,56,27,425,938,319,825,97,46,22,5
    1976
    Всего1,05,54,918,642,522,15,523,718,818,64,95,51,0
    Ч1,48,77,027,243,211,51,021,621,627,27,08,71.4
    К0,72,211,548,230,96,530,917,311.52.20,7
    Р1,22,42,41,230,643,518,818,811,81,22,42,41,2
    1981
    Всего0,63,92,413,479,820,717,813,613,42,43,90,6
    Ч0,96,03,419,470,216,323,218519,43,46,00,9
    К1,30,76,691,429,89,96,66,60,71,3
    Р1,31,397,321,310,76,71.31,3

    * Сокращения:
    Ч — члены ЦК;
    К — кандидаты в члены ЦК;
    Р — члены Центральной Ревизионной Комиссии.

    11. Специальное образование членов высших партийных органов (%)

     УровеньВ т.ч. из высшего:Тип вуза
    НетС
    р
    е
    д
    н
    е
    е
    В
    ы
    с
    ш
    е
    е
    З
    а
    о
    ч
    н
    о
    е
    Н
    е
    з
    а
    к
    о
    н
    ч
    Т
    о
    л
    ь
    к
    о
    ВПШ
    ВПШ
    и сред. спец.
    У
    н
    и
    в
    е
    р
    с
    и
    т
    е
    т
    Г
    у
    м
    а
    н
    и
    т
    а
    р
    н
    ы
    е
    Т
    е
    х
    н
    и
    ч
    е
    с
    к
    и
    е
    С
    е
    л
    ь
    с
    к
    о
    х
    о
    з
    ВПШВ
    о
    е
    н
    н
    ы
    е
    1961
    Всего6,11,092,910,64,97,64,97,117,734,613,414,412,8
    Ч*5,70,693,711,08,55,53,06,716,540,912,210,413,4
    К7,11,391,611,30,77,75,67,016,233,115,514,813,4
    Р4,61,593,88,24,913,18,28,224,621,311,524,69,8
    1966
    Всего5,72,092,313,14,07,95,45,216,338,513,614,312,1
    Ч5,61,093,39,36,64,44,45,515,942,314,89,911,5
    К6,72,490,916,79,36,74,714,036,014,717,313,3
    Р3,83,892,415,15,513,75,55,521,934,28,219,211,0
    1971
    Всего6,71,991,413,82,86,94,46,715,140,814,711,910,8
    Ч4,61,793,811,14,05,33,57,111,544,215,09,712,4
    К7,11,991,017,74,37,16,416,338,316,312,110,6
    Р12,32,585,214,54,317,41,45,824,634,810,118,85,8
    1976
    Всего5,92,591,617,11,76,04,78,115,242,713,511,59,0
    Ч3,52,194,415,12,24,45,25,911,446,116,210,310,0
    К6,51,492,118,84,73,99,419,543,89,49,48,6
    Р12,95,981,221,72,914,54,314,521,727,510,120,35,8
    1981
    Всего6,42,491,213,91,43,44,08,714,743,514,38,510,5
    Ч4,71,693,714,42,02,34,38,014,046,213,47,710,7
    К7,31,391,414,53,63,69,413,844,913,08,710,1
    Р12,08,080,010,01,78,33,310,020,026,721,711,710,0

    * Сокращения:
    Ч — члены ЦК;
    К — кандидаты в члены ЦК;
    Р — члены Центральной Ревизионной Комиссии.

    12. Время и возраст получения высшего образования членами высших партийных органов (%)

     ВозрастВремя
    До 23 лет24– 2526– 2930– 39После 40До 19231924– 19391940– 19561957– 1970После 1970
    1961
    Всего23,217,224,824,310,62,262,432,23,3
    Ч*19,516,529,329,35,51,865,930,51,8
    К29,617,619,719,014,13,559,233,14,2
    Р18,018,024,623,016,460,734,44,9
    1966
    Всего24,217,522,226,79,41,050,942,55,7
    Ч22,518,124,229,16,00,561,536,31,6
    К28,717,318,021,314,72,040,748,09,3
    Р19,216,426,031,56,845,246,68,2
    1971
    Всего26,419,023,423,28,00,538,853,47,3
    Ч27,019,922,125,75,30,446,549,63,5
    К26,221,322,017,712,80,727,060,312.1
    Р24,611,630,426,17,237,752,210,1
    1976
    Всего25,222,223,721,67,330,158,810,70,4
    Ч26,221,023,222.17,435,455,78,9
    К22,725,825,018,87,826,660,213,3
    Р26,120,323,224,65,815,968,113,02,9
    1981
    Всего28,823,723,119,15,220,964,613,51,0
    Ч29,423,121,419,76,427,160,911,40,7
    К24,628,326,117,43,613,868,117,40,7
    Р35,016,725,020,03,36,775,015,03,3

    * Сокращения:
    Ч — члены ЦК;
    К — кандидаты в члены ЦК;
    Р — члены Центральной Ревизионной Комиссии.

    13. Время рождения

     Год рождения
    Группы*По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    До 1936 г. 
    ЦК62,434,72,9
    ПБ74,722,72,7
    ВПД47,943,88,3
    ВГД78,022,0
    ДК86,810,5
    1937–1956 гг. 
    ЦК1,821,861,314,70,3
    ПБ8,224,563,32,0
    ВПД1,77,460,629,70,6
    ВГД5,028,358,97,8
    ДК8,29,860,719,71,6
    1957–1965 гг. 
    ЦК4,340,347,27,40,9
    ПБ7,150,042,9
    ВПД0,50,523,555,718,61,1
    ВГД3,851,142,13,0
    ДК1,335,956,46,4
    1966–1984 гг. 
    ЦК7,432,344,613,62,2
    ПБ4,321,730,439,14,3
    ВПД13,453,831,31,5
    ВГД11,133,340,714,8
    ДК3,521,238,134,52,7
    После 1985 г. 
    ЦК1,130,453,614,9
    ПБ3,225,853,217,7
    ВПД0,48,566,824,2
    ВГД1,028,257,413,4
    ДК0,612,646,340,6

    * Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте

    14. Социальное происхождение

     Политические «поколения»*Год рождения
    Группы**12345По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    Дворяне, офицеры и чиновники
    ЦК10,92,33,31,40,615,85,61,23,21,20,7
    ПБ16,215,39,4
    ВПД8,00,81,710,24,91,02,0
    ВГД20,01,60,821,82,80,90,8
    ДК34,56,13,69,135,38,67,7
    Интеллигенция и служащие
    ЦК17,713,920,321,534,818,117,919,817,326,730,819,1
    ПБ14,920,815,418,239,216,915,618,019,019,041,957,1
    ВПД21,28,820,338,346,820,319,78,614,725,550,075,0
    ВГД21,516,927,926,255,821,014,222.123,243,049,264,7
    ДК31,030,310,553,622,738,227,321,226,145,053,875,0
    Духовенство
    ЦК0,90,40,81,20,50,8
    ПБ4,13,42,0
    ВПД2,70,83,41,61,0
    ВГД3,00,41,62,51,90,9
    ДК3,49,1
    Купцы и предприниматели
    ЦК7,30,49,72,61,2
    ПБ1,41,7
    ВПД5,30,86,83,31,0
    ВГД8,90,40,88,42,80,4
    ДК17,217,63,0
    Мещане, мелкие торговцы и ремесленники
    ЦК9,36,20,81,80,611,67,25,62,60,60,7
    ПБ16,210,43,818,66,310,0
    ВПД12,45,61,42,115,39,85,71,58,3
    ВГД14,17,83,12,00,613,413,24,34,00,90,8
    ДК6,99,15,35,927,39,1
    Крестьяне
    ЦК36,144,848,058,646,125,540,538,149,356,451,874,4
    ПБ21,641,750,054,541,222,034,446,052,438,145,228,6
    ВПД30,153,656,540,027,723,739,447,663,247,136,28,3
    ВГД22,939,229,548,322,422,740,534,044,837,423,417,6
    ДК6,930,342,135,722,72,927,339,434,850,015,412,5
    Рабочие
    ЦК17,932,426,816,519,918,125,633,327,615,216,16,4
    ПБ25,727,130,827,319,622,034,424,028,642,912,914,3
    ВПД20,429,621,720,023,420,321,335,220,625,513,88,3
    ВГД9,633,736,423,521,210,124,537,427,218,726,617,6
    ДК24,242,17,113,69,127,330,45,023,1
    Группа А***
    ЦК51,324,323,27,41,960,745,523,817,41,20,7
    ПБ51,429,219,29,13,952,543,822,019,03,2
    ВПД49,612,011,62,155,941,011,411,82,01,7
    ВГД76,330,631,06,01,875,650,926,020,00,91,6
    ДК97,043,810,528,610060,028,131,87,712,5
    Группа Б***
    ЦК2,415,833,53,226,730,819,1
    ПБ9,135,319,038,757,1
    ВПД10,140,044,72,925,548,375,0
    ВГД0,820,153,94,042,147,664,7
    ДК28,663,645,053,875,0
    Группа В***
    ЦК48,775,774,476,864,639,354,576,279,472,168,580,9
    ПБ48,670,880,881,860,847,556,378,081,081,058,142,9
    ВПД50,488,078,360,053,244,159,088,685,372,550,025,0
    ВГД23,769,468,273,844,224,449,174,076,057,050,835,3
    ДК3,056,389,542,936,440,071,968,255,038,512,5

    * Расшифровку цифр в графе «Политические «поколения» см. в тексте
    ** Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте
    *** Описание и состав групп А, Б и В см. в тексте

    15. Национальность

     Политические «поколения»*Год рождения
    Группы**12345По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    Русские (в т.ч. украинцы и белорусы)
    ЦК73,186,785,786,875,963,371,987,783,986,976,769,2
    ПБ72,087,889,382,669,466,778,196,286,484,061,863,6
    ВПД67,882,583,177,368,464,471,483,983,782,169,158,6
    ВГД60,378,773,170,471,056,974,387,064,474,870,740,7
    ДК66,789,996,293,991,058,752,494,994,389,593,090,6
    Немцы, поляки и др.
    ЦК2,20,40,90,22,05,21,20,32,23,1
    ПБ5,32,03,28,35,9
    ВПД1,30,50,70,84,11,7
    ВГД4,61,10,61,46,51,82,13,7
    ДК7,71,30,213,01,10,9
    Евреи
    ЦК13,41,00,40,80,617,914,12,00,60,80,4
    ПБ13,32,01,616,73,14,0
    ВПД13,81,10,317,89,11,90,5
    ВГД13,24,00,71,21,014,610,11,30,81,60,7
    ДК20,50,60,419,628,61,1
    Прибалты
    ЦК4,31,81,31,83,26,25,22,32,01,81,94,6
    ПБ5,33,64,38,15,09,44,05,918,2
    ВПД5,92,31,11,43,05,57,82,51,12,61,73,4
    ВГД2,04,03,76,84,84,92,83,85,33,13,614,8
    ДК2,61,30,41,62,20,7
    Армяне и грузины
    ЦК4,43,81,71,84,06,54,43,12,32,32,66,2
    ПБ4,04,13,64,34,83,36,33,84,05,99,1
    ВПД7,91,71,62,13,48,25,23,11,12,12,68,6
    ВГД9,93,23,74,96,810,62,82,56,16,34,314,8
    ДК2,63,81,02,32,56,59,53,83,52,13,4
    Мусульманские и азиатские народы
    ЦК2,76,310,08,514,31,03,24,811,08,216,316,9
    ПБ4,13,68,712,93,113,64,020,69,1
    ВПД3,312,413,718,224,46,58,714,212,824,929,3
    ВГД9,99,018,716,015,06,58,35,523,514,218,625,9
    ДК3,22,93,14,89,51,33,47,04,25,1

    * Расшифровку цифр в графе «Политические «поколения» см. в тексте
    ** Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте

    16. Время начала самостоятельной деятельности

     Политические «поколения»*Год рождения
    Группы**12345По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    До революции
    ЦК87,819,23,80,396,355,99,7
    ПБ98,740,412,54,598,393,320,4
    ВПД84,412,92,598,267,411,5
    ВГД88,427,53,394,955,38,7
    ДК86,725,888,660,08,0
    1917–1920 гг.
    ЦК11,540,715,2032,841,435,3
    ПБ1,331,98,34,51,76,732,7
    ВПД15,626,71,31,832,634,6
    ВГД11,640,311,50,75,142,635,8
    ДК6,732,320,05,740,044,0
    1921–1936 гг.
    ЦК36,963,821,30,62,855,163,1
    ПБ27,758,336,41,646,961,9
    ВПД48,541,84,453,858,3
    ВГД31,873,029,51,02,155,574,8
    ДК32,360,07,81,948,059,1
    1937–1956 гг.
    ЦК3,317,170,957,336,910052,7
    ПБ20,854,558,138,110058,8
    ВПД11,953,280,138,241,710049,8
    ВГД0,412,363,150,825,210042,3
    ДК9,720,062,548,140,910040,4
    После 1957 г.
    ЦК7,342,247,3100
    ПБ40,341,2100
    ВПД1,315,561,850,2100
    ВГД6,748,257,7100
    ДК29,750,059,6100

    * Расшифровку цифр в графе «Политические «поколения» см. в тексте
    ** Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте

    17. Возраст начала самостоятельной деятельности

     Политические «поколения»*Год рождения
    Группы**12345По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    До 17 лет
    ЦК22,043,523,817,18,718,822,852,716,115,35,515,3
    ПБ41,353,237,522,711,336,740,063,319,024,02,99,1
    ВПД36,541,610,114,16,331,632,657,79,517,54,67,8
    ВГД15,551,532,821,56,715,436,254,127,018,08,0
    ДК10,045,233,36,311,511,456,022,717,82,1
    17–20 лет
    ЦК40,830,846,741,738,440,838,630,447,041,134,257,6
    ПБ37,321,337,540,943,535,033,324,538,144,050,036,4
    ВПД40,635,651,932,032,938,645,728,253,633,831,537,3
    ВГД38,028,839,335,626,238,529,828,044,336,123,428,0
    ДК36,722,640,021,915,434,380,020,031,831,16,410,0
    21 год и старше
    ЦК36,825,729,540,952,940,438,616,936,943,660,327,1
    ПБ21,325,525,036,445,228,326,712,242,932,047,154,5
    ВПД22,922,838,053,960,929,821,14,136,948,763,954,9
    ВГД46,519,727,943,067,246,234,017,928,745,976,664,0
    ДК53,332,326,771,973,154,320,024,045,551,191,590,0
    Средний возраст
    ЦК19,817,618,519,720,420,319,316,719,519,921,019,6
    ПБ17,817,318,219,120,018,617,816,119,718,620,719,9
    ВПД18,217,619,720,520,619,218,116,219,820,021,120,1
    ВГД20,816,918,119,821,121,018,316,618,819,922,020,4
    ДК22,218,218,321,921,422,119,217,019,820,323,022,5

    * Расшифровку цифр в графе «Политические «поколения» см. в тексте
    ** Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте

    18. Кем начал самостоятельную деятельность

     Политические «поколения»*Год рождения
    Группы**12345По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    Рабочим
    ЦК33,738,128,127,320,624,931,543,321,020,821,652,4
    ПБ44,031,948,022,722,638,350,044,918,232,08,836,4
    ВПД35,832,711,312,620,726,644,243,68,213,615,427,5
    ВГД14,643,842,617,414,512,838,947,729,616,18,623,1
    ДК3,241,933,38,88,233,344,036,410,93,77,7
    Крестьянином
    ЦК2,43,35,35,85,80,80,63,81,76,36,612,7
    ПБ1,38,54,04,56,51,710,24,511,8
    ВПД1,86,95,03,45,81,61,910,32,42,65,47,8
    ВГД4,70,84,71,50,92,14,61,74,01,4
    ДК3,24,0
    Рядовым военнослужащим
    ЦК0,515,312,311,13,80,414,312,93,413,91,91,6
    ПБ6,44,013,68,16,76,120,02,99,1
    ВПД9,910,07,71,95,811,513,61,82,0
    ВГД1,56,93,39,44,51,79,55,016,12,2
    ДК6,56,78,83,316,78,04,515,2
    Служащим без образования
    ЦК3,28,89,68,99,31,210,19,59,79,18,94,8
    ПБ1,314,98,11,76,78,24,54,011,8
    ВПД1,87,911,312,18,25,85,114,113,68,63,9
    ВГД4,613,711,59,46,04,312,612,413,98,94,33,8
    ДК9,76,513,34,44,98,616,78,013,68,7
    Партработником без образования
    ЦК52,611,64,43,63,863,430,411,06,84,42,71.6
    ПБ46,725,512,013,64,850,033,316,313,64,011,8
    ВПД54,119,811,34,83,465,636,517,911,87,14,1
    ВГД61,512,94,13,44,563,222,17,84,35,62,93,8
    ДК67,716,120,05,93,374,316,712,09,16,53,7
    Специалистом со средним образованием
    ЦК4,211,619,312,39,64,78,97,627,811.07,33,2
    ПБ2,74,316,013,69,71,73,34,122,716,08,89,1
    ВПД2,810,923,89,24,33,11,97,731,87,85,03,9
    ВГД6,97,314,816,17,54,310,58,323,58,97,93,8
    ДК3,27,46,616,79,18,73,73,8
    Специалистом с незаконченным высшим образованием
    ЦК0,70,70,41,21,10,3
    ПБ4,54,0
    ВПД1,80,53,80,6
    ВГД1,51,30,82,01,73,22,60,8
    ДК
    Специалистом с высшим образованием
    ЦК2,711,221,130,247,14,33,011,928,434,151,023,8
    ПБ4,08,516,027,340,36,710,236,420,044,145,5
    ВПД1,811,927,549,855,83,13,831,840,959,754,9
    ВГД9,29,422,137,661,511,11,114,224,339,572,765,4
    ДК16,125,826,764,773,817,124,027,350,088,988,5

    * Расшифровку цифр в графе «Политические «поколения» см. в тексте
    ** Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте

    19. Время вступления в партию

     Политические «поколения»*Год рождения
    Группы**12345По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    До революции
    ЦК81,41,50,492,741,2
    ПБ93,38,33,64,395,059,4
    ВПД71,42,41,194,449,3
    ВГД79,05,486,816,8
    ДК83,38,987,837,5
    1917–1923 гг.
    ЦК18,323,13,96,647,211,6
    ПБ6,741,77,15,040,621,2
    ВПД27,111,95,647,812,3
    ВГД18,128,23,010,764,58,4
    ДК16,78,96,312,237,59,8
    1924–1936 гг.
    ЦК51,225,75,50,37,464,15,4
    ПБ45,842,917,471,24,5
    ВПД1,551,220,30,42,972,76,3
    ВГД47,529,37,413,165,52,3
    ДК55,437,56,325,074,52,2
    1937–1956 гг.
    ЦК24,169,672,631,84,224,194,482,013,9
    ПБ4,246,478,330,67,795,584,017,6
    ВПД34,578,066,912,514,993,787,014,1
    ВГД18,966,25,330,10,83,725,697,781,014,6
    ДК26,856,379,739,415,797,886,013,6
    После 1957 г.
    ЦК0,20,421,968,20,30,30,318,086,1100
    ПБ69,416,082,4100
    ВПД0,532,787,513,085,9100
    ВГД0,817,365,80,419,082,581,8
    ДК14,160,614,086,4100
    Не вступал
    ЦК
    ПБ
    ВПД
    ВГД2,90,84,11,71,92,918,2
    ДК

    * Расшифровку цифр в графе «Политические «поколения» см. в тексте
    ** Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте

    20. Возраст вступления в партию

     Политические «поколения»*Год рождения
    Группы**12345По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    До 20 лет
    ЦК55,027,210,49,03,553,146,326,14,513,40,73,1
    ПБ72,043,825,017,43,266,765,642,34,516,0
    ВПД68,423,812,67,43,767,662,330,54,214,62,61,9
    ВГД46,428,29,88,64,147,141,120,63,013,50,7
    ДК44,421,425,06,39,148,850,033,312,04,5
    21–26 лет
    ЦК34,650,948,750,261,632,243,146,452,853,560,356,9
    ПБ22,752,164,360,959,725,034,448,177,348,070,663,6
    ВПД24,856,062,663,859,721,136,252,661,958,965,663,0
    ВГД29,749,437,656,252,326,442,147,948,550,059,154,5
    ДК30,641,150,064,151,529,337,549,060,964,045,5100
    27–29 лет
    ЦК3,99,020,421,721,15,23,77,827,119,823,216,9
    ПБ4,27,113,025,81,73,818,216,026,527,3
    ВПД3,814,315,421,028,75,61,49,123,818,825,627,8
    ВГД8,09,324,122,221,28,38,48,434,821,421,99,1
    ДК2,85,415,621,927,32,42,028,318,036,4
    После 30 лет
    ЦК5,613,020,418,913,69,46,919,715,513,415,721,5
    ПБ5,33,68,811,36,75,820,02,99,1
    ВПД3,06,09,37,87,95,67,810,17,86,27,4
    ВГД13,012,727,813,018,116,56,523,113,615,115,318,2
    ДК22,214,39,47,812,119,512,515,710,96,013,6
    Средний возраст
    ЦК21,123,926,125,925,821,922.124,126,125,126,326,2
    ПБ19,721,322,623,825,320,419,621,724,424,824,725,5
    ВПД20,023,324,324,925,520,320,422,625,524,225,325,4
    ВГД22,723,926,925,426,123,322,824,926,425,325,927,3
    ДК23,623,924,324,625,323,119,123,326,024,025,723,0

    * Расшифровку цифр в графе «Политические «поколения» см. в тексте
    ** Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте

    21. Время получения первого образования

     Политические «поколения»*Год рождения
    Группы**12345По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    До революции
    ЦК84,56,40,592,443,40,3
    ПБ1004,894,440,0
    ВПД66,70,692,941,7
    ВГД94,77,095,430,70,5
    ДК95,210,095,833,31,6
    1918–1923 гг.
    ЦК4,34,61,81,314,12,2
    ПБ4,810,0
    ВПД12,112,50,7
    ВГД4,05,60,81,513,32,3
    ДК4,033,3
    1924–1940 гг.
    ЦК9,579,966,226,15,141,487,457,70,80,4
    ПБ90,585,247,81,75,650,010066,7
    ВПД21,276,547,87,47,145,883,052,21,10,5
    ВГД84,182,330,40,53,154,793,269,0
    ДК82,078,323,91,833,390,280,85,4
    1941–1960 гг.
    ЦК0,98,530,666,270,91,09,841,793,869,94,2
    ПБ14,852,261,733,396,061,811,1
    ВПД23,551,181,656,416,347,396,369,86,7
    ВГД1,32,816,266,572,61,33,631,096,777,8
    ДК4,021,767,059,68,219,294,680,0
    После 1960 г.
    ЦК0,70,97,729,10,30,65,429,795,8
    ПБ36,74,038,288,9
    ВПД0,610,943,60,52,729,793,3
    ВГД0,50,83,126,80,53,322,2100
    ДК9,138,610,0100

    * Расшифровку цифр в графе «Политические «поколения» см. в тексте
    ** Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте

    22. Возраст получения первого образования

      Политические «поколения»*Год рождения
    Группы**12345По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    До 20 лет
    ЦК22,411,311,910,97,822,817,25,017,510,28,14,2
    ПБ47,87,111,113,08,338,925,04,219,012,08,811,1
    ВПД30,39,212,28,25,335,720,81,419,46,96,16,7
    ВГД22,711,713,112,44,723,110,78,222,57,36,7
    ДК28,68,02,95,77,016,733,33,38,27,14,04,5
    21–26 лет
    ЦК55,239,653,960,571,649,443,447,657,160,974,658,3
    ПБ47,845,244,465,268,344,430,047,971,472,064,766,7
    ВПД57,632,753,971,782,450,037,534,853,867,082,582,2
    ВГД57,339,354,663,482,650,837,345,957,466,785,9100
    ДК52,456,059,478,486,054,233,342,672,675,094,090,9
    27 лет и старше
    ЦК22,449,134,228,620,627,839,447,325,428,917,437,5
    ПБ4,347,644,421,723,316,745,047,99,516,026,522,2
    ВПД12,158,233,920,712,214,341,763,826,926,111,311,1
    ВГД20,049,132,324,212,626,252,045,920,226,07,4
    ДК19,036,037,715,97,029,233,354,119,217,92,04,5
    Средний возраст
    ЦК25,027,326,525,724,425,826,427,425,625,324,326,4
    ПБ21,027,426,323,924,323,427,126,422,924,024,323,4
    ВПД22,828,726,624,523,523,327,229,425,725,023,623,1
    ВГД23,826,825,725,123,824,327,926,524,625,123,522,5
    ДК22,925,626,924,723,424,024,728,124,724,323,523,1

    * Расшифровку цифр в графе «Политические «поколения» см. в тексте
    ** Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте

    23. Уровень первого специального образования

      Политические «поколения»*Год рождения
    Группы**12345По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    Нет
    ЦК62,99,43,99,75,757,142,37,02,87,910,723,1
    ПБ65,310,43,265,034,47,718,2
    ВПД61,27,862,354,28,40,5
    ВГД38,815,21,540,725,56,81,5
    ДК22,67,125,050,04,5
    Среднее
    ЦК8,220,423,419,316,46,623,918,822,617,812,723,0
    ПБ6,620,917,925,912,83,418,815,331,724,08,818,2
    ВПД10,413,819,612,77,59,78,514,123,112,46,67,6
    ВГД12,620,817,519,711,09,828,215,627,215,97,87,7
    ДК9,73,62,87,43,65,67,14,56,78,52,41,0
    Незаконченное высшее
    ЦК13,35,41,21,716,411,53,92,10,30,41,5
    ПБ19,96,37,24,318,421,93,84,0
    ВПД17,34,81,00,414,720,43,81,50,5
    ВГД20,78,74,02,418,518,75,42,40,8
    ДК25,810,74,225,014,34,53,9
    Высшее заочное и вечернее
    ЦК0,47,210,711,914,60,41,09,711,314,712,210,7
    ПБ1,36,37,18,61,71,73,15,89,012,026,5
    ВПД10,210,813,89,19,010,616,010,55,7
    ВГД0,76,319,013,012,50,82,712,913,81757,811,4
    ДК7,25,69,41,87,16,07,914,3
    Высшее обычное
    ЦК15,157,660,657,463,319,721,561,261,359,764,141,3
    ПБ6,656,367,760,866,111,721,867,358,960,064,763,7
    ВПД11,263,268,273,083,413,117,064,264,270,982,786,7
    ВГД26,849,258,964,876,530,425,359,255,365,984,380,7
    ДК41,971,587,683,194,544,621,380,881,277,197,699,0

    * Расшифровку цифр в графе «Политические «поколения» см. в тексте
    ** Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте

    24. Характер первого специального образования

      Политические «поколения»*Год рождения
    Группы**12345По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    Университетское
    ЦК17,45,46,96,710,123,213,54,74,07,711,110,7
    ПБ18,66,37,14,316,121,79,43,84,512,011,736,4
    ВПД15,53,07,16,88,118,111,93,24,38,87,411,3
    ВГД37,24,33,96,216,536,413,23,43,88,715,030,7
    ДК48,417,813,95,710,852,828,59,010,68,69,611,0
    Гуманитарное
    ЦК3,38,03,84,45,23,14,56,46,35,42,63,0
    ПБ1,38,37,24,86,27,74,512,0
    ВПД4,39,63,24,21,44,96,89,03,15,11,31,9
    ВГД2,24,35,43,76,53,32,75,14,64,85,07,7
    ДК6,416,116,747,262,65,69,022,632,868,877,0
    Экономическое
    ЦК0,45,62,12,13,70,43,03,84,01,44,11,5
    ПБ1,312,63,26,27,74,55,9
    ВПД2,65,41,62,31,45,13,92,61,53,1
    ВГД1,45,96,93,06,51,65,65,09,12,45,73,8
    ДК3,28,96,91,82,811,94,01,41,0
    Педагогическое
    ЦК1,64,18,66,04,81,91,03,69,68,02,23,0
    ПБ4,212,93,23,11,913,58,0
    ВПД3,47,810,97,65,73,33,44,511,612,03,011,3
    ВГД5,22,46,14,34,03,42,83,76,08,01,4
    ДК3,27,216,77,52,42,86,017,310,02,4
    Медицинское
    ЦК1,10,30,90,71,11,60,50,90,31,40,41,5
    ПБ1,31,7
    ВПД0,91,00,41,60,51,0
    ВГД1,51,22,30,61,00,82,81,30,81,63,8
    ДК3,20,62,81,0
    Техническое
    ЦК6,732,835,140,245,36,311,039,139,240,046,330,7
    ПБ6,735,446,456,445,25,015,748,136,352,058,818,2
    ВПД5,130,137,751,348,81,68,535,638,944,651,545,3
    ВГД7,437,850,451,253,05,921,748,045,553,957,242,3
    ДК6,523,333,426,418,75,67,134,430,434,316,07,0
    Сельскохозяйственное
    ЦК1,38,217,315,015,51,61,58,815,815,218,620,5
    ПБ1,34,225,08,719,31,76,25,727,38,023,618,2
    ВПД1,813,822,421,433,63,21,710,323,721,231,830,2
    ВГД2,28,712,915,29,01,75,610,312,213,514,27,7
    ДК7,24,24,73,69,06,75,73,21,0
    Военное
    ЦК3,916,910,410,27,44,219,415,57,310,53,44,6
    ПБ3,94,27,14,34,83,46,37,74,54,09,1
    ВПД3,50,62,11,60,53,23,45,21,01,3
    ВГД3,712,56,96,22,05,018,88,93,84,80,73,8
    ДК6,55,42,82,80,62,87,17,51,32,82,0
    Партийное
    ЦК0,99,710,85,01,40,43,010,810,82,90,7
    ПБ14,67,113,01,712,59,64,54,0
    ВПД1,818,913,64,20,51,65,119,414,74,60,4
    ВГД7,94,67,51,50,81,87,212,92,40,7
    ДК7,17,03,80,67,19,05,34,3

    * Расшифровку цифр в графе «Политические «поколения» см. в тексте
    ** Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте

    25. Время получения высшего образования

      Политические «поколения»*Год рождения
    Группы**12345По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    До революции
    ЦК78,22,70,590,719,0
    ПБ1005,987,512,5
    ВПД63,60,685,722.2
    ВГД97,11,794,311,1
    ДК90,06,392,9
    1918–1923 гг.
    ЦК1,20,56,3
    ПБ
    ВПД
    ВГД2,90,60,82,95,6
    ДК2,133,3
    1924–1940 гг.
    ЦК20,081,655,717,69,373,083,139,6
    ПБ91,272,043,512,587,597,742,9
    ВПД36,466,433.02,814,377,875,233,0
    ВГД91,370,719,22980,692,148,0
    ДК79,265,29,11,866,785,053,5
    1941–1960 гг.
    ЦК1,813,742,975,063,31,616,659,591,462,8
    ПБ2,928,056,555,02,357,192,052,9
    ВПД33,665,381,450,524,865,993.164,32,2
    ВГД5,827,673,767,92,87,451,291,172,4
    ДК12,534,880,756,17,115,046,598,276,0
    После 1960 г.
    ЦК0,80,57,436,70,30,98,637,2100
    ПБ45,08,047,1100
    ВПД1.115,849,51.16,935,797,8
    ВГД0,60,87,13210,50,88,927,6100
    ДК10,242,11,824,0100

    * Расшифровку цифр в графе «Политические «поколения» см. в тексте
    ** Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте

    26. Возраст получения высшего образования

      Политические «поколения»*Год рождения
    Группы**12345По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    До 22 лет
    ЦК23,67,813,812,121,114,014,39,513,013,519,931,6
    ПБ16,714,712,08,723,312,514,019,08,026,533,3
    ВПД9,110,79,116,627,111,15,612.114,823,837,0
    ВГД17,19,217,97,725,38,68,310,413,810,626,150,0
    ДК16,719,717,021,133,310,025,414,318,027,3
    23–26 лет
    ЦК34,529,735,745,747,039,515,927,744,145,055,336,8
    ПБ66,726,536,043,540,050,025,027,952,448,038,222,2
    ВПД63,620,740,951,855,957,122,219,241,847,660,047,8
    ВГД40,031,238,250,052,642,916,732,244,749,660,441,7
    ДК60,035,440,959,166,742,928,350,758,976,068,2
    27–29 лет
    ЦК21,821,113,813,712.525,64,825,08,217,210,613,2
    ПБ16,717,624,017,415,012,530,24,812,017,622,2
    ВПД27,325,010,812,611,228,628,88,216,49,513,0
    ВГД25,719,117,914,79,525,727,78,117,16,04,2
    ДК30,014,619,74,510,535,725,05,612,56,04,5
    Больше 30 лет
    ЦК20,041,436,728,519,520,965,137,834,724,414,218,4
    ПБ41,228,030,421,725,075,027,923,832,017,622,2
    ВПД43,639,219,05,914,366,746,437,921,26,72,2
    ВГД17,140,526,027,612,622,975,029,733,322,87,54,2
    ДК10,033,319,719,31,821,466,736,718,314,3
    Средний возраст
    ЦК27,029,429,127,725,927,431,229,528,526,925,426,0
    ПБ24,528,227,626,826,127,331,927,126,427,125,725,3
    ВПД25,030,229,226,124,228,030,831,028,926,524,223,7
    ВГД26,228,727,627,824,927,132,128,128,126,724,323,3
    ДК25,827,327,225,824,026,929,729,325,725,423,923,4

    * Расшифровку цифр в графе «Политические «поколения» см. в тексте
    ** Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте

    27. Итоговый уровень образования

      Политические «поколения»*Год рождения
    Группы**12345По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    Низшее
    ЦК54,28,23,99,75,744,438,86,42,87,910,723,0
    ПБ56,06,31,655,031,33,89,1
    ВПД52,66,047,552,57,10,5
    ВГД26,814,00,827,522,06,71,6
    ДК6,55,42,721,14,5
    Среднее
    ЦК8,50,912,43,00,6
    ПБ9,34,210,03,13,8
    ВПД7,81,813,11,71,3
    ВГД9,41,20,810,82,8
    ДК16,11,821,615,8
    Среднее специальное
    ЦК7,64,42,23,82,66,211,92,32,32,63,015,4
    ПБ5,312,53,63,315,65,84,5
    ВПД10,33,61,61.19,88,55,22,6
    ВГД12,37,80,80,61,010,016,52,52,30,80,7
    ДК9,71,45,45,31,5
    Незаконченное высшее
    ЦК13,05,32,60,80,615,412,44,11,10,73,1
    ПБ21,36,37,118,325,03,8
    ВПД16,44,22,213,120,35,21,1
    ВГД21,78,55,31,918,322,95,51,5
    ДК25,85,42,70,621,621,11,52,61,0
    Техникум плюс ВПШ или только ВПШ
    ЦК0,510,014,77,81,40,41,510,517,83,41,5
    ПБ6,310,78,71,76,33,813,6
    ВПД0,922,321,36,20,51,63,420,124,25,70,81,9
    ВГД5,96,88,70,50,86,315,91,6
    ДК7,26,86,69,09,14,2
    Высшее заочное и вечернее
    ЦК0,56,011,312,014,00,40,58,110,215,113,012,3
    ПБ1,34,210,734,822,61,75,818,232,032,49,1
    ВПД6,69,315,79,55,29,518,111,05,7
    ВГД0,77,419,517,312,40,83,711,818,918,910,77,4
    ДК8,91,48,53,65,34,56,513,91,6
    Высшее обычное
    ЦК15,156,655,050,343,020,528,457,056,24,443,027,7
    ПБ6,747,957,139,133,910,012,555,854,532,035,327,3
    ВПД11,248,856,355,259,713,113,650,054,750,859,569,8
    ВГД29,045,042,943,850,031,729,348,340,248,052,148,1
    ДК41,960,777,054,763,645,926,373,168,852,861,673,7
    Ученая степень
    ЦК0,78,510,015,432,70,43,510,89,623,628,118,4
    ПБ12,510,717,440,36,317,39,136,032,445,5
    ВПД0,96,69,321,830,31,65,87,425,428,622,6
    ВГД10,523,327,836,12,818,919,730,736,444,4
    ДК10,710,830,132,12,75,36,013,029,235,225,3

    * Расшифровку цифр в графе «Политические «поколения» см. в тексте
    ** Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте

    28. Тип карьеры

      Политические «поколения»*Год рождения
    Группы**12345По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    «Номенклатурная»
    ЦК78,531,824,224,227,092,355,726,630,128,524,513,8
    ПБ85,362,546,447,848,486,771,953,840,964,052,918,2
    ВПД86,051,239,335,439,997,179,146,437,340,439,737,9
    ВГД80,728,927,640,330,582,441,923,638,638,729,525,9
    ДК75,841,725,714,912,173,750,043,615,921,410,83,4
    Чисто партийная
    ЦК3,118,234,227,127,30,75,221,035,426,731,216,9
    ПБ5,312,539,321,725,83,36,321,245,512,029,436,4
    ВПД11,642,956,758,152,22,913,446,460,052,851,760,3
    ВГД2,23,69,411,38,52,51.04,412,611,38,611,1
    ДК6,122,234,328,78,67,933,330,843,226,86,95,7
    Преимущественно партийная
    ЦК0,21,60,92,10,60,51,81,51,61,5
    ПБ1,32,17,14,34,83,15,88,05,9
    ВПД0,84,11,73,11,23,04,61,13,12,2
    ВГД0,71,63,13,83,01,03,12,43,24,3
    ДК2,13,6
    Преимущественно специальная
    ЦК1,04,71,41,94,01,13,33,61,82,63,31,5
    ПБ4,018,87,117,49,75,015,617,34,512,02,918,2
    ВПД1,60,61,71,24,73,02,01,12,14,3
    ВГД2,27,65,55,08,52,59,55,24,74,811,53,7
    ДК3,02,93,20,72,62,62,31,82,0
    Чисто специальная
    ЦК6,743,433,327,828,85,634,446,426,828,020,112,3
    ПБ4,04,28,74,85,03,11,99,14,05,9
    ВПД1,20,62,32,01,50,70,51,62,11,7
    ВГД14,158,254,339,649,512646,763,841,741,946,059,3
    ДК15,136,137,151,078,615,816,723,138,736,480,490,8

    * Расшифровку цифр в графе «Политические «поколения» см. в тексте
    ** Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте

    29. Возраст вхождения в высшую группу

      Политические «поколения»*Год рождения
    Группы**12345По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    До 30 лет
    ЦК12,60,30,40,59,110,02,60,73,1
    ПБ8,01,79,43,8
    ВПД20,02,40,50,82,826,83,81,60,50,43,4
    ВГД7,13,35,5
    ДК5,40,62,69,11,4
    30–39 лет
    ЦК56,024,97,47,06,346,451,418,04,87,47,849,2
    ПБ60,016,71,653,340,613,54,59,1
    ВПД60,741,813,16,24,060,653,530,812,713,94,819,0
    ВГД37,627,53,00,61,530,922,022,37,63,111,1
    ДК37,829,51,36,24,031,618,217,46,25,63,311,0
    40–49 лет
    ЦК26,450,843,736,220,635,121,728,646,633,634,846,2
    ПБ30,745,839,321,714,538,39,438,550,012,02,981,8
    ВПД14,849,458,553,937,723,915,537,264,044,341,777,6
    ВГД46,855,436,822,819,348,051,439,137,915,725,774,1
    ДК40,545,952,644,239,139,536,427,553,131,030,086,3
    50–59 лет
    ЦК4,322,242,946,960,57,811,241,740,148,756,31,5
    ПБ1,329,253,630,464,51,728,134,618,244,097,19,1
    ВПД4,45,926,838,055,29,92,828,220,137,653,0
    ВГД8,516,357,151,964,916,319,332,433,359,873,614,8
    ДК13,521,343,644,248,918,427,352,233,346,566,71,4
    60 и старше
    ЦК0,61,85,69,412,61,65,69,18,510,30,4
    ПБ8,37,147,819,45,012,59,627,344,0
    ВПД0,61,11,23,12,81,41,63,6
    ВГД0,83,024,714,41,61,86321,221,30,7
    ДК2,73,32,65,37,57,99,12,97,416,9
    Средний возраст
    ЦК37,144,749,250,552,739,539,348,350,351,049,139,9
    ПБ37,347,851,257,454,540,743,648,351,657,153,844,2
    ВПД35,340,345,847,950,240,135,042,945,147,649,242,3
    ВГД39,943,550,955,154,042,642,847,551,154,952,245,3
    ДК41,844,149,049,549,944,843,948,648,551,950,143,5

    * Расшифровку цифр в графе «Политические «поколения» см. в тексте
    ** Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте

    30. Длительность пребывания в группе

      Политические «поколения»*Год рождения
    Группы**12345По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    1–2 года (в т.ч. и менее года)
    ЦК21,12,60,41,727,821,47,61,71,44,121,941,5
    ПБ25,332,710,780,630,028,117,313,628,088,2100
    ВПД26,810,42,82,462,528,419,711,62,75,629,961,8
    ВГД35,829,722,45,659,236,139,823,111,517,552,196,3
    3–5 лет
    ЦК40,126,029,922,472,225,632,122,523,437,257,444,6
    ПБ24,014,325,013,019,420,025,021,213,640,08,8
    ВПД26,19,815,322,733,329,922,414,212,420,735,729,4
    ВГД23,619,215,726,335,922,119,420,616,839,736,43,7
    6–10 лет
    ЦК17,819,218,231,918,524,921,419,225,114,110,8
    ПБ26,732,77,134,826,718,834,69,116,0
    ВПД20,425,420,535,34,220,926,324,521,129,620,15,9
    ВГД18,219,614,236,34,919,713.919,721,427,010,7
    11–20 лет
    ЦК16,033,318,239,925,625,332,233,328,26,73,1
    ПБ12,010,525,043,513,315,615,422,716,02,9
    ВПД19,032,431,835,717,919,731,038,932,413,0
    ВГД16,219,623,931,917,215,722,733,615,10,7
    Свыше 20 лет
    ЦК4,919,033,34,28,410,022,222,65,4
    ПБ12,510,232,18,710,012,511,540,9
    ВПД7,722,029,53,93,011,818,724,911,71,32,9
    ВГД6,112,023,94,911,113,916,80,8
    Средний срок
    ЦК7,013,414,911,53,29,19,914,414,79,85,03,7
    ПБ9,18,413,511,11,68,69,19,914,35,01,70,6
    ВПД8,013,814,110,02,36,69,112,414,710,85,43,4
    ВГД6,79,111,38,62,36,67,610,111,56,02,90,8

    * Расшифровку цифр в графе «Политические «поколения» см. в тексте
    ** Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте

    31. Причины выбытия из группы

      Политические «поколения»*Год рождения
    Группы**12345По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    Репрессия
    ЦК65,65,00,756,056,55,50,30,5
    ПБ61,310,253,343,89,6
    ВПД69,34,853,868,110,5
    ВГД61,311,71,353,944,22,20,90,7
    ДК40,65,048,663,2
    Отставка по компрометирующим мотивам
    ЦК2,515,06,17,26,61,66,79,310,19,06,01,9
    ПБ4,022,414,313,011,35,015,617,318,216,08,8
    ВПД4,915,69,111,23,09,713,012,211,26,3
    ВГД5,114,65,75,84,23,516,78,99,16,03,0
    ДК6,27,53,30,80,38,15,37,02,30,8
    Уход на пенсию
    ЦК1,418,944,838,716,11,65,826,651,038,28,8
    ПБ1,36,128,639,116,11,73,115,431,844,08,8
    ВПД10,824,831,08,11,48,932,830,76,3
    ВГД0,712,135,251,015,21,77,824,047,144,06,7
    ДК9,422,536,734,12,610,85,330,255,822,74,8
    Понижение в должности
    ЦК16,534,328,538,738,320,617,833,819,838,950,549,1
    ПБ12,022,421,513,014,516,712,519,213,620,014,7
    ВПД2,86,15,05,65,66,06,56,12,09,26,1
    ВГД20,444,636,118,128,825,227,544,419,821,637,318,5
    ДК0,21,5
    Переход на другую работу (равную и выше)
    ЦК0,20,70,21,50,40,70,31,9
    ПБ4,030,617,98,71,61,718,826,99,18,02,9
    ВПД14,050,747,940,826,720,915,348,837,448,438,736,4
    ВГД2,26,39,89,72,61,72,05,811,610,35,2
    ДК15,642,550,010,60,310,815,844,232,616,72,4
    Смерть
    ЦК13,626,120,012,32,620,212,924,118,67,62,8
    ПБ17,38,217,921,721,76,311,527,3
    ВПД9,112,212,45,60,616,45,612,211,55,93,5
    ВГД10,210,813,19,71,613,92,014,712.44,31,53,7
    ДК25,022,56,74,51,021,610,518,67,013,68,02,6
    Прекращение существования СССР
    ЦК0,62,834,30,45,629,649,1
    ПБ4,356,512,064,7100
    ВПД0,85,655,92,035,957,6
    ВГД4,547,612,945,577,8
    ДК3,349,295,645,484,097,4

    * Расшифровку цифр в графе «Политические «поколения» см. в тексте
    ** Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте

    32. Членство в других высших группах

      Политические «поколения»*Год рождения
    Группы**12345По 18901890-е1900-е1910-е1920-е1930-е1940-е
    Не были членами других высших групп
    ЦК66,436,516,027,220,142,530,510,516,422,328,153,8
    ПБ
    ВПД13,84,51,116,562,89,67,85,00,56,740,363,8
    ВГД18,523,114,25,631,413,821,121,87,68,730,048,1
    ДК33,372,270,576,695,939,166,744,951,748,887,396,6
    Состояли в ЦК-ЦРК-КПК-КСК
    ПБ100100100100100100100100100100100100
    ВПД84,886,097,492,034,090,685,888,496,691,555,832,6
    ВГД63,960,475,892,452,366,660,569,285,686,853,529,6
    ДК41,423,626,921,03,843,614,454,044,645,49,80,9
    Состояли в Политбюро-Оргбюро-Секретариате
    ЦК10,013,85,95,813,619,212,815,16,46,712,616,8
    ВПД31,929,69,69,212,145,326,025,911,210,613,812,0
    ВГД25,414,011,010,98,728,416,613,19,911,210,03,7
    ДК15,59,94,82,30,617,44,819,45,77,11,4
    Занимали высшие партийные должности
    ЦК15,227,551,041,745,120,826,840,852,045,948,930,6
    ПБ54,671,292,986,980,653,456,278,695,380,094,263,6
    ВГД16,319,426,039,326,115,422,021,134,835,627,118,5
    ДК7,88,713,512,63,311,04,825,721,730,37,00,9
    Занимали высшие государственные должности
    ЦК13,433,732,727,129,726,226,847,732,128,528,310,6
    ПБ53,173,253,769,435,460,256,363,058,956,041,29,1
    ВПД24,939,925,316,79,826,231,232,624,921,916,76,8
    ДК54,110,59,76,11,346,94,827,111,315,34,2
    Имели высшие воинские звания
    ЦК13,418,710,810,47,224,832,522,47,110,83,34,5
    ПБ37,224,414,313,09,640,125,121,09,016,05,99,1
    ВПД20,112,63,61,00,424,716,916,21,01,00,9
    ВГД28,021,53,75,54,827,634,814,92,46,44,23,7
    ДК25,76,33,00,417,419,111,61,11,2
    Принадлежали к дипломатическому корпусу
    ЦК2,210,88,29,14,96,61,211,610,610,26,01,5
    ПБ5,230,310,830,38,113,43,128,622,624,05,9
    ВПД3,514,313,59,92,87,01,313,410,115,85,21,7
    ВГД14,16,46,67,94,416,20,98,27,79,54,9
    Были членами АН СССР
    ЦК0,93,25,24,95,52,42,47,82,96,53,4
    ПБ2,610,17,28,03,46,29,516,02,9
    ВПД0,74,02,10,61,21,41,33,01,62,50,8
    ВГД3,53,06,61,94,83,21,86,21,57,11,43,7
    ДК10,45,11,00,40,211,09,63,92,23,5
    Имели звание Народного артиста СССР
    ЦК0,40,30,60,30,81,5
    ПБ
    ВПД
    ВГД0,70,50,43,7
    ДК

    * Расшифровку цифр в графе «Политические «поколения» см. в тексте
    ** Сокращения ЦК-ПБ-ВПД-ВГД-ДК в колонке «Группы» см. в тексте

    33. Время поступления в МИД верхушки дипкорпуса

    Поколения
    /год рожд.
    До 1936 г.1937– 19561957– 19651966– 1984После 1985
    До 1936 г.97,2
    1937–19561,998,1
    1957–196566,733,3
    1966–19841,118,123,456,41,1
    После 19858,67,132,951,5
    До 1890 г.85,012,5
    1890-е33,355,611,1
    1900-е4,865,125,44,8
    1910-е65,39,725,0
    1920-е34,51,838,225,5
    1930-е10,940,621,925,0
    1940-е70,030,0

    34. Возраст поступления в МИД верхушки дипкорпуса

    Поколения
    /год рожд.
    До 23 лет24–2526–2930–3940 и старшеСредний
    До 1936 г.5,62,841,750,041,0
    1937–19563,81,99,432,152,840,8
    1957–19656,98,316,726,441,737,9
    1966–198414,917,08,58,551,149,6
    После 198511,411,412,914,348,640,5
    До 1890 г.2,537,560,044,4
    1890-е11,122,266,742,4
    1900-е3,234,961,944,0
    1910-е9,76,922,220,840,337,9
    1920-е10,910,97,37,363,644,0
    1930-е14,128,112,514,131,334,8
    1940-е30,06,720,016,620,030,3

    35. Социальное происхождение генералитета

    Поколения
    /год рожд.
    Дворяне*Служа- щиеДухо- венствоКупцыМещанеКресть- янеРабо- чиеГруппа А**Группа БГруппа В
    134,012,31,53,67,429,711,290,39,7
    27,719,32,36,915,429,418,968,931,1
    36,710,10,60,65,841,333,946,653,4
    42,011,53,747,235,432,90,266,9
    512,81,149,037,222,41,975,7
    65,813,946,233,913,78,378,0
    713,421,731,733,335,065,0
    До 1890 г.38,011,91,03,87,027,310,985,714,2
    1890-е5,716,71,53,18,540,823,458,241,8
    1900-е1,311,01,55,940,339,715,584,5
    1910-е2,110,10,555,331,910,61,687,8
    1920-е10,313,149,527,11,921,576,6
    1930-е10,045,010,035,055,045,0
    1940-е17,75,929,447,123,576,5

    * Для родившихся в советское время в этой графе указаны дети офицеров.
    ** Описание и состав групп А, Б и В см. в тексте

    36. Национальность генералитета

    Поколения
    /год рожд.
    РусскиеНемцы, поляки и др.ЕвреиПрибалтыАрмяне и грузиныМусульманские народы
    181,37,85,03,91,40,6
    269,96,515,25,52,10,9
    391,42,52,61,61,40,4
    492,21,83,20,41,60,8
    595,71,10,70,41,80,4
    696,90,60,80,10,80,7
    793,21,50,30,94,0
    До 1890 г.75,59,16,46,02,30,7
    1890-е75,75,510,16,21,60,9
    1900-е88,71,06,70,72,50,4
    1910-е97,60,70,70,7
    1920-е95,70,30,30,73,0
    1930-е93,41,70,84,1
    1940-е89,51,21,28,1

    37. Время вступления генералитета в РККА-СА

    Поколения
    /год рожд.
    1917–19201921–19361937–19401941–19451946–1956С 1957
    199,90,1
    294,75,3
    382,415,12,5
    466,227,32,73,8
    539,155,34,20,90,5
    619,728,726,617,16,11,8
    70,910,110,110,125,743,1
    До 1890 г.96,52,60,30,6
    1890-е96,62,90,40,2
    1900-е35,255,84,94,00,1
    1910-е46,745,96,80,6
    1920-е0,430,950,616,51,6
    1930-е67,232,8
    1940-е2,697,4

    38. Возраст вступления генералитета в РККА-СА

    Поколения
    /год рожд.
    До 1717–1819–2223–2930 и старшеСредний
    10,19,334,755,932,8
    21,67,939,137,214,124,3
    34,314,844,126,99,922,5
    47,119,746,115,211,822,1
    56,019,355,415,73,621,2
    62,335,045,712,74,320,6
    76,546,332,412,02,819,5
    До 1890 г.0,315,384,437,1
    1890-е0,15,651,042,21,222,3
    1900-е11,727,938,612,69,321,0
    1910-е1,121,460,416,01,120,6
    1920-е4,865,525,72,41,618,6
    1930-е50,031,013,85,220,4
    1940-е10,351,328,27,72,618,6

    39. Кем вступил в РККА-СА

    Поколения
    /год рожд.
    Офицер (стар. армии)Унтер- офицер (стар. армии)Солдат (стар. армии)РядовойКурсантОфицерГражд. спец.Парт- работник
    152,11,92,00,30,40,143,1
    242,16,29,319,20,94,61,216,4
    329,74,65,539,27,84,43,55,3
    413,60,61,752,915,42,86,06,8
    55,61,544,939,41,05,02,5
    61,40,127,258,01,96,74,1
    710,271,23,49,34,2
    До 1890 г.67,13,53,00,91,12,422,0
    1890-е33,56,19,030,21,64,92,412,3
    1900-е0,41,353,624,82,47,79,8
    1910-е19,766,31,96,85,2
    1920-е22,570,82,11,73,0
    1930-е10,071,41,411,44,3
    1940-е4,380,92,18,52,1

    40. Время вступления генералитета в партию

    Поколения
    /год рожд.
    Беспарт.До 19171917–19231924–19361937–1956С 1957
    119,214,616,91,91,10,1
    27,07,453,67,02,5
    34,80,750,331,71,9
    41,90,332,147,816,2
    53,00,517,347,529,7
    60,46,226,362,93,7
    75,946,221,0
    До 1890 г.38,425,421,14,14,00,1
    1890-е6,46,250,511,97,4
    1900-е0,70,118,962,213,40,1
    1910-е13,786,0
    1920-е93,84,7
    1930-е12,366,7
    1940-е31,3

    *Члены КПСС, точное время вступления которых в партию неизвестно,
    в таблице не показаны, но учтены в итогах.

    41. Возраст вступления генералитета в партию

    Поколения
    /год рожд.
    До 2021–2627–2930 и старшеСредний
    132,135,511,121,325,4
    235,939,97,616,924,3
    325,448,56,919,225,5
    424,847,86,421,025,8
    518,752,014,714,724,8
    616,163,511,29,224,1
    710,375,98,65,223,8
    До 1890 г.29,214,415,441,129,2
    1890-е27,347,07,518,225,3
    1900-е27,454,14,713,823,6
    1910-е11,566,519,82,324,1
    1920-е24,866,96,71,622,4
    1930-е82,215,62.224,8
    1940-е10,090,021,7

    42. Время получения генералитетом первого военного образования

    Поколения
    /год рожд.
    До 19171918–19201921–19401941–1960После 1960
    196,60,62,6
    273,69,017,00,5
    341,410,247,80,6
    429,75,862,12,4
    517,34,073,35,3
    64,92,139,651,02,4
    73,849,047,1
    До 1890 г.95,11,33,2
    1890-е60,411,627,50,5
    1900-е1,53,992,12,4
    1910-е71,528,5
    1920-е2,696,60,9
    1930-е79,720,3
    1940-е2,397,7

    43. Возраст получения генералитетом первого военного образования

    Поколения
    /год рожд.
    17–1819–2021–2324 и послеСредний
    15,524,333,037,123,5
    28,823,826,540,823,4
    33,217,932,646,224,4
    43,114,132.150,624,7
    52,910,345,641,223,8
    64,421,748,525,422,6
    76,719,258,715,421,8
    До 1890 г.4,121,423,850,724,6
    1890-е4,922,935,237,023,6
    1900-е5,310,832,851,124,6
    1910-е1,416,056,326,422,7
    1920-е12,934,537,115,521,4
    1930-е20,366,113,622,2
    1940-е4,511,472,711,421,9

    44. Уровень первого образования генералитета

    Поколения
    /год рожд.
    НетГимназияКурсыУч-ще сред.Уч-ще высш.АкадемияАГШТехникумГражд. вуз
    112,41,51,961,45,52,60,81,811,9
    238,10,75,630,12,85,21,73.811,8
    315,319,442,67,13,30,31,910,2
    49,410,935,78,87,80,24,522,6
    546,818,215,62,616,9
    60,32,247,316,58,12,023,2
    753,134,60,61,29,9
    До 1890 г.12,71,31,355,06,05,50,71,815,8
    1890-е24,90,611,240,83,14,91,02,910,8
    1900-е22,29,925,78,73,85,723,9
    1910-е0,61,249,712,711,02,922,0
    1920-е0,763,821,71,40,711,6
    1930-е58,226,41,12,212,1
    1940-е40,850,07,9

    45. Итоговый уровень образования генералитета

    Поколения
    /год рожд.
    НизшееГимназияКурсыУч-ще сред.Уч-ще высш.АкадемияАГШУченая степ.ТехникумГражд. вуз
    111,62,81,717,92,19,133,33,41,711,7
    222,93,33,35,21,29,89,83,51,710,2
    310,72,98,79,52,728,615,310,71,212,6
    45,01,03,05,31,628,722,417,41,912,9
    50,84,61,528,536,923,14,6
    60,10,61,02,323,940,425,16,6
    72,34,222,244,919,46,5
    До 1890 г.10,61,71,010,82,58,531,69,81,611,9
    1890-е14,22,74,69,30,917,211,97,41,57,2
    1900-е13,73,13,65,82,024,715,38,52,220,8
    1910-е0,31,02,43,126,844,011,30,310,7
    1920-е0,41,34,041,234,111,57,5
    1930-е2,74,528,244,510,99,1
    1940-е2,56,227,250,67,44,9

    46. Возраст присвоения первого генеральского чина

    Поколения
    /год рожд.
    До 30 лет1930–19391940–1949После 1950Средний
    138,337,816,17,833,1
    21,165,727,16,139,0
    32,237,352,67,941,3
    40,127,764,08,142,5
    53,475,920,745,0
    66,169,724,246,3
    76,375,018,845,9
    До 1890 г.5,447,123,524,141,3
    1890-е27,517,453,02,137,7
    1900-е0,959,638,80,638,3
    1910-е12,516,756,314,641,6
    1920-е6,770,023,344,8
    1930-е62,537,548,1
    1940-е16,783,342,5

    47. Длительность службы в генеральских чинах

    Поколения
    /год рожд.
    Год и менее2–5 лет6–1011–20Более 20Средний
    119,920,25,042,812,111,9
    23,971,58,610,55,56,2
    314,612,816,441,015,112,1
    46,610,621,541,220,113,9
    53,722,214,833,325,914,7
    61,78,520,359,310,213,3
    740,040,013,36,73,9
    До 1890 г.18,925,110,235,310,410,3
    1890-е9,028,912,838,510,811,4
    1900-е7,610,516,039,426,515,0
    1910-е2,517,520,042,517,513,9
    1920-е7,110,757,125,015,3
    1930-е12,537,525,025,06,6
    1940-е50,030,020,02,9

    48. Причины выбытия из генералитета

    Поколения
    /год рожд.
    РепрессииИзгнаниеСмертьУвольнениеЗапасОтставкаГГИ*На гражд. службуКонец СССР
    147,55,624,92,30,18,30,710,5
    275,20,410,81,81.29,21.10,4
    313,722,74,85,251,02.10,5
    41,30,119,13,48,663,42,91.2
    539,11,213,342,73,20,4
    60,10,131,80,413,552,20,70,21,0
    70,841,63,81,91,150,8
    До 1890 г.49,21,424,51,70,414,58,3
    1890-е45,70,215,42,43,529,01,91,9
    1900-е13,120,65,710,344,53,32,5
    1910-е0,30,354,20,910,927,84,30,31.1
    1920-е0,464,42,411,314.21.61,24,5
    1930-е32,25,22,660,0
    1940-е1,38,85,01,383,8

    * ГГИ — группа генеральных инспекторов

    49. Членство в других высших группах

    Поколения
    /год рожд.
    СМЦКПБВПДДипкорпусАкадемики
    12,04,21,21,10,40,2
    20,62,50,20,30,20,2
    31,12,30,20,10,4
    41,32,40,50,90,40,5
    51,14,70,80,41,41,4
    60,52,30,30,40,10,3
    72,44,00,90,6
    До 1890 г.3,98,92,92,50,71,6
    1890-е2,44,60,61,10,40,7
    1900-е3,37,01,12,61,00,6
    1910-е0,65,60,40,41,21,2
    1920-е2,714,01,40,70,30,3
    1930-е5,07,51,71,7
    1940-е2,43,61,2

    50. Число наград (орденов)

    Поколения
    /год рожд.
    Нет12–34–56–10Более 10В среднем
    145,521,118,57,05,52,41,7
    222,922,920,99,917,06,33,4
    31,67,812,215,548,414,56,7
    40,61,24,621,156,915,77,6
    55,422,158,614,07,2
    61,714,428,545,310,16,4
    710,141,812,730,45,14,7
    До 1890 г.44,017,715,011,79,52,12,0
    1890-е11,212,913,616,135,410,85,4
    1900-е5,05,97,117,649,115,36,9
    1910-е0,30,67,923,749,418,17,4
    1920-е3,928,529,828,59,25,4
    1930-е13,774,55,95,92,7
    1940-е27,844,411,116,72,9

    51. Судьбы комсостава Гражданской войны

    ПериодРанг*4–6321Всего
    1917–1922 100100100100100
    1923–193662,00,20,2
    52,00,60,20,4
    42,41,51,10,41,1
    33,25,33,30,23,0
    21,65,34,22,03,6
    11,23,22,23,02,4
    О0,41,713,33,8
    Нет87,683,687,381,285,4
    1937–194060,80,20,20,2
    50,40,10,1
    40,20,20,40,2
    30,81,71,11,61,3
    22,11,73,21,9
    1
    Нет97,695,696,894,896,3
    1941–194561,30,20,20,40,3
    50,30,2
    40,90,40,20,40,3
    30,82,51,12,31,6
    20,20,81,60,8
    1
    Нет97,296,497,495,096,7
    1946–195660,80,20,20,40,3
    50,20,20,1
    40,80,40,20,40,3
    30,41,30,81,10,9
    20,51,10,5
    Нет98,097,998,096,897,8
    1957–198260,40,20,20,2
    50,20,20,2
    4
    30,20,50,2
    20,40,0
    Нет99,299,699,799,399,5

    * Расшифровку цифр в графе «Ранг» см. в тексте

    52. Судьбы комсостава 1923 1936 гг.

    ПериодРанг*654321 0**Всего
    1917–19224–671,426,310,35,10,90,61,2
    314,315,812,115,95,92,80,12,9
    210,525,928,012,95,41,66,2
    13,40,62,63,25,03,9
    Нет14,347,448,350,377,888,193,185,7
    1923–1936 100100100100100100100100
    1937–1940628,65,31,30,2
    50,60,50,20,1
    46,91,30,70,20,10,4
    31,71,36,33,90,72,3
    26,611,210,69,1
    10,60,30,3
    Нет71,494,791,495,585,983,887,887,3
    1941–1945628,65,30,60,50,40,10,3
    51,31,20,40,50,6
    45,21,32,62,21.21,7
    31,72,57,37,25,75,9
    20,63,06,19,67,0
    10,20,10,1
    Нет71,494,793,193,685,283,182,684,2
    1946–1956628,60,60,70,40,10,4
    50,60,90,60,50,6
    43,41,32,12,21,51,7
    31,70,65,25,04,54,3
    20,62,33,34,23,4
    Нет71,410094,896,288,588,188,889,3
    1957–1982628,60,60,70,40,20,4
    50,60,51,10,30,5
    40,50,70,60,6
    30,71,11,21,0
    21,20,21,10,8
    Нет71,410010098,796,596,596,696,7

    * Расшифровку цифр в графе «Ранг» см. в тексте      
    ** В графе «0» показан ранг полковников и им равных

    53. Судьбы комсостава 1937 1940 гг.

    ПериодРанг*654321Всего
    1917–19224–640,025,01,30,5
    320,07,15,21,01,7
    240,025,014,39,82,23,4
    114,35,91,82,3
    Нет50,064,377,894,910092,1
    1923–1936640,00,2
    520,00,1
    428,60,70,4
    340,025,014,31,30,6
    250,021,417,62,94,8
    125,07,113,76,14,97,0
    О7,17,215,98,214,4
    Нет21,459,575,186,972,6
    1937–1940 100100100100100100100
    1941–1945680,025,01,30,51,0
    550,028,67,20,71,62.0
    425,050,019,65,33,37,4
    352,328,311,529,4
    220,00,723,536,120,9
    10,224,62,3
    Нет21,419,041,419,736,4
    1946–1956660,025,014,33,90,71,5
    550,07,80,91,61,9
    425,035,714,45,73,36,9
    331,421,24,920,9
    220,00,713,626,212,4
    Нет20,050,041,857,744,353,9
    1957–1982660,050,07,13,30,51,3
    525,05,21,11,6
    44,63,21,63,1
    33,93,63,33,5
    21,14,91,1
    Нет40,025,092,983,090,488,589,0

    * Расшифровку цифр в графе «Ранг» см. в тексте

    54. Судьбы комсостава 1941 1945 гг.

    ПериодРанг*654321Всего
    1917–19224–617,61,20,20,2
    35,91,21,40,00,4
    211,811,41,91,80,30,8
    111,81,21,60,30,7
    Нет52,988,694,495,099,410098,0
    1923–1936611,80,0
    55,90,0
    41,90,10,1
    35,95,71,20,50,00,2
    211,814,36,83,70,41,5
    111,85,77,54,71,11,32,1
    О5,920,010,610,04,62,66,0
    Нет47,154,372,081,093,996,190,0
    1937–1940623,50,00,1
    55,95,70,60,1
    411,44,30,3
    311,831,418,69,60,02,9
    229,420,032,333,47,52,613,5
    12,91,20,80,719,51,2
    Нет29,428,642,956,191,662,381,4
    1941–1945 100100100100100100100
    1946–1956688,214,34,30,6
    571,46,80,40,11,0
    480,15,50,94,8
    32,963,36,417,0
    20,132,123,3
    Нет11,811,48,830,760,510053,2
    1957–1982652,914,36,80,10,20,8
    537,112,41,40,51,4
    429,23,71,22,7
    311,41,63,4
    23,52,5
    Нет47,148,651,683,393,010089,1

    * Расшифровку цифр в графе «Ранг» см. в тексте

    55. Судьбы комсостава 1946 1956 гг.

    ПериодРанг*65432Всего
    1917–19224–67,41,00,10,2
    33,71,00,80,4
    211,14,91,51,30,61.1
    17,42,41,00,80,50,8
    Нет70,492,795,697,098,997,5
    1923–193667,40,1
    5
    41,00,10,1
    33,72,41,00,10,10,3
    211,19,84,42,90,82,1
    17,47,35,93,51,52,7
    О7,419,510,78,75,07,1
    Нет63,061,077,184,792,687,6
    1937–1940611,10,10,2
    53,74,90,50,2
    47,42,40,3
    322,229,310,76,30,13,8
    225,922,027,327,310,817,7
    12,41,00,41,31,5
    Нет29,641,558,066,087,776,4
    1941–1945655,60,6
    518,561,00,11,3
    425,926,862,96,3
    37,322,469,10,124,7
    24,913,725,780,552,0
    12,4
    Нет1,05,119,412,6
    1946–1956 100100100100100100
    1957–1982670,47,33,40,30,21,5
    568,310,22,00,83,2
    438,55,81,66,1
    319,43,28,0
    215,07,9
    Нет29,624,447,872,679,273,5

    * Расшифровку цифр в графе «Ранг» см. в тексте

    56. Судьбы комсостава 1957 1982 гг.

    ПериодРанг*65432Всего
    1917–19224–62,40,1
    32,40,10,1
    24,81,50,1
    10,80,40,1
    Нет90,597,710099,410099,7
    1923–193664,80,1
    5
    4
    32,40,80,1
    27,11,50,70,40,20,4
    14,84,61,50,80,10,5
    О7,13,83,42,40,71,4
    Нет73,889,294,496,499,097,6
    1937–194067,10,1
    54,80,80,1
    42,40,0
    311,96,22,60,80,7
    211,98,511,64,80,52,6
    10,40,30,10,2
    Нет61,984,685,494,199,496,2
    1941–1945621,40,2
    511,910,00,5
    426,215,417,62,2
    32,49,211,613.13,9
    214,312,314,26,84,86,0
    10,3
    Нет23,853,156,680,195,286,8
    1946–1956645,20,5
    57,121,50,9
    416,716,229,63,0
    34,811,516,520,55,8
    27,17,77,55,48,27,1
    Нет19,043,146,474,191,882,4
    1957–1982 100100100100100100

    * Расшифровку цифр в графе «Ранг» см. в тексте

    57. Социальное происхождение членов АН СССР

    Поколения
    /год рожд.
    ДворянеСлужа- щиеДухо- венствоКупцыМещанеКресть- янеРабо- чиеГруппа А*Группа БГруппа В
    168,39,114,24,22,51,7100
    258,727,03,26,31,61,61,6100
    336,939,81,71,24,110,45,894,50,25,3
    418,358,81,414,96,831,346,322,4
    До 1890 г.59,321,47,33,73,73,01,799,80,2
    1890-е34,941,92,32,34,711,62,399,10,9
    1900-е16,450,71,321,510,167,532,5
    1910-е38,231,02,419,09,569,031,0
    1920-е12,768,215,93,222,258,719,0
    1930-е10,576,32,610,516,273,010,8
    1940-е14,357,214,314,371,428,6

    * Описание и состав групп А, Б и В см. в тексте

    58. Национальность членов АН СССР

    Поколения
    /год рожд.
    РусскиеНемцы, поляки и др.ЕвреиПрибалтыАрмяне и грузиныМусульманские народы
    175,321,51,90,60,6
    276,719,22,51,7
    378,58,87,01,23,50,9
    480,84,26,40,84,03,9
    До 1890 г.76,817,13,80,51,60,2
    1890-е77,08,98,52,32,30,9
    1900-е80,84,95,50,86,31,6
    1910-е75,57,311,90,32,82,1
    1920-е79,32,97,91,74,83,6
    1930-е86,33,12,60,33,14,6
    1940-е75,52,08,24,110,2

    59. Время получения высшего образования членами АН СССР

    Поколения
    /год рожд.
    До 19171918–19231924–19401941–1960После 1960
    1100
    2100
    339,89,646,24,5
    40,10,318,669,711,4
    До 1890 г.98,11,40,5
    1890-е30,834,834,3
    1900-е2,897,00,3
    1910-е67,033,0
    1920-е0,299,50,2
    1930-е79,819,9
    1940-е100

    60. Возраст получения высшего образования членами АН СССР

    Поколения
    /год рожд.
    До 20 лет21–2324–2627–2930 и болееСредний
    12,966,027,22,91,023,1
    21,167,029,72,223,0
    34,841,534,513,06,224,3
    42,258,628,87,13,323,7
    До 1890 г.2,048,336,67,55,524,2
    1890-е2,034,327,824,211,625,3
    1900-е5,649,032,510,12,823,7
    1910-е6,846,135,75,75,723,8
    1920-е2,252,730,711,62,724,0
    1930-е1,672,322,82,60,823,0
    1940-е2.177,120,822,8

    61. Тип учебного заведения, оконченного членами АН СССР

    Поколения
    /год рожд.
    МГУМВТУ, МИФИ, МФТИПрочие МоскваЛГУПрочие Ленингр.Прочие университетыВоенныеПрочие
    127,52,940,29,816,72,01,0
    225,51.11,139,416,016,01,1
    323,74,413,915,419,013,70,19,7
    425,05,621,37,97,214,82,815,4
    До 1890 г.24,62,62,928,818,717,60,44,4
    1890-е25,45,611,217,819,312,70,57,6
    1900-е19,64,220,710,916,812,315,6
    1910-е17,41,828,110,711,012,12,816,0
    1920-е30,53,423,66,65,912,54,413,0
    1930-е28,78,917,27,66,315,71,314,4
    1940-е18,418,410,24,130,618,4

    62. Время защиты докторской диссертации членами АН СССР

    Поколения
    /год рожд.
    До 1917До 19401941–19561956–1965После 1966
    1100
    275,020,8
    34,834,651,09,6
    44,129,939,726,4
    До 1890 г.77,718,13,2
    1890-е65,230,44,3
    1900-е18,560,218,52,8
    1910-е2,249,340,68,0
    1920-е10,948,740,3
    1930-е30,070,0
    1940-е100

    63. Возраст защиты докторской диссертации членами АН СССР

    Поколения
    /год рожд.
    До 34 лет35–3940–4950–5960 и старшеСредний
    148,032,018,02,036,0
    220,841,725,08,34,242,9
    323,126,935,610,63,841,1
    417,729,644,17,01,740,6
    До 1890 г.34,029,821,39,65,340,7
    1890-е8,713,069,64,34,342,7
    1900-е13,029,637,016,73,742,9
    1910-е13,826,853,65,841,0
    1920-е21,034,542,01,70,838,5
    1930-е52,537,510,034,7
    1940-е10029,0

    64. Время вступления в партию членов АН СССР

    Поколения
    /год рожд.
    Беспарт.До 19171917–19231924–19361937–1956После 1957
    1100
    297,50,81,7
    358,42,44,43,828,82,1
    424,80,32,547,224,4
    До 1890 г.88,43,31,71,64,70,3
    1890-е66,00,98,01,921,70,9
    1900-е38,73,99,145,03,3
    1910-е27,91,563,86,8
    1920-е18,452,627,8
    1930-е31,88,458,9
    1940-е100

    65. Возраст вступления в партию членов АН СССР

    Поколения
    /год рожд.
    До 20 лет21–2627–2930 и старшеСредний
    1
    210058,3
    39,713,06,870,537,3
    44,126,419,849,730,9
    До 1890 г.16,47,576,147,6
    1890-е7,016,95,670,440,2
    1900-е10,410,41,877,535,1
    1910-е2,619,926,251,331,5
    1920-е5,336,219,738,829,0
    1930-е25,022,252,830,8
    1940-е10027,0

    66. Возраст избрания в АН СССР

    Поколения
    /год рожд.
    До 34 лет35–3940–4950–5960 и старшеСредний
    13,810,842,227,215,849,2
    25,821,736,735,856,0
    33,58,233,737,217,550,7
    40,52,923,947,325,354,1
    До 1890 г.1,04,324,238,931,555,0
    1890-е2,48,037,332,519,850,6
    1900-е3,610,227,534,624,251,5
    1910-е2,42,829,740,624,553,0
    1920-е1,05,224,540,528,853,5
    1930-е2,14,129,962,41,550,6
    1940-е10,281,68,244,8

    67. Научная специальность членов АН СССР

    Поколения
    /год рожд.
    ГуманитарныеЕстественныеТехнические
    160,836,72,5
    242,546,710,8
    323,249,927,0
    416,357,226,6
    До 1890 г.41,540,717,8
    1890-е23,953,123,0
    1900-е18,754,926,4
    1910-е16,454,229,4
    1920-е21,052,626,4
    1930-е10,164,225,8
    1940-е10,259,230,6

    68. Особенности карьеры членов АН СССР

    Поколения
    /год рожд.
    ВоенныеВысшие гос/парт должностиЭмигрировалиРепрессированы
    19,50,6
    20,82,51,7
    36,19,80,40,4
    42,87,30,1
    До 1890 г.3,84,53,80,7
    1890-е9,96,61,4
    1900-е2,212,4
    1910-е5,97,3
    1920-е4,09,50,2
    1930-е0,85,4
    1940-е8,2

    69. Национальность деятелей искусства

    Поколения
    /год рожд.
    РусскиеНемцы, поляки и др.ЕвреиПрибалтыАрмяне и грузиныМусульманские народы
    179,33,43,410,33,4
    267,73,05,16,18,69,6
    357,81,96,87,69,91,9
    458,92,611,76,19,111,7
    До 1890 г.76,73,94,96,84,92,9
    1890-е65,92,310,93,113,24,7
    1900-е60,31,99,07,512,49,0
    1910-е55,73,08,09,05,019,4
    1920-е56,00,47,17,112,317,1
    1930-е52,63,65,110,28,020,4
    1940-е59,61,97,71,97,721,2

    70. Социальное происхождение деятелей искусства

    Поколения
    /год рожд.
    ДворянеСлуж- ащиеДухо- венствоКупцыМещанеКресть- янеРабо- чиеГруппа А*Группа БГруппа В
    130,830,87,715,47,77,7100
    210,245,71,711,915,315,385,814,2
    310,549,60,82,416,213,864,014,721,3
    44,283,34,28,332,056,012,0
    До 1890 г.27,941,92,34,77,014,02,398,91,1
    1890-е3,444,83,410,320,717,293,16,9
    1900-е8,352,53,316,419,762,537,5
    1910-е8,752,14,38,713,013,068,032,0
    1920-е5,472,92,75,413,516,262,221,6
    1930-е12,662,612,612,531,343,825,0
    1940-е71,514,314,328,642,928,6

    * Описание и состав групп А, Б и В см. в тексте

    71. Время начала профессиональной деятельности деятелей искусства

    Поколения
    /год рожд.
    До 19171918–19361937–19561957–1984
    189,310,7
    242,154,33,6
    35,540,541,712,3
    48,550,041,5
    До 1890 г.92,27,8
    1890-е39,860,2
    1900-е0,894,34,9
    1910-е41,258,8
    1920-е1,690,87,6
    1930-е30,669,4
    1940-е100

    72. Возраст начала профессиональной деятельности деятелей искусства

    Поколения
    /год рожд.
    До 18 лет18–2324–2930 и старшеСредний
    117,942,935,73,622,5
    29,153,829,97,122,5
    311,247,634,66,622,6
    45,841,941,311,024,0
    До 1890 г.7,847,629,115,523,8
    1890-е6,353,135,25,522,6
    1900-е13,751,530,54,222,1
    1910-е11.651,529,87,122,6
    1920-е12,033,643,211,223,5
    1930-е5,249,342,53,023,0
    1940-е5,964,725,53,921,8

    73. Время получения профессионального образования деятелями искусства

    Поколения
    /год рожд.
    До 19171918–19231924–19401941–1960После 1960
    187,512,5
    232,919,245,22,7
    34,54,040,043,48,1
    40,611,163,025,3
    До 1890 г.93,25,41,4
    1890-е24,739,535,8
    1900-е0,99,488,80,9
    1910-е61,138,30,6
    1920-е2,594,13,4
    1930-е71,928,1
    1940-е100

    74. Возраст получения профессионального образования деятелями искусства

    Поколения
    /год рожд.
    До 18 лет18–2324–2930 и старшеСредний
    16,337,550,06,323,9
    26,244,541,18,223,7
    35,045,938,810,423,9
    41,941,145,611,424,7
    До 1890 г.2,740,541,914,924,7
    1890-е1,240,748,19,924.4
    1900-е7,750,536,95,022,9
    1910-е5,248,932,213,824,3
    1920-е4,631,147,916,425,1
    1930-е1,653,142,23,123,6
    1940-е6,362,529,22,121,6

    75. Тип учебного заведения, оконченного деятелями искусства

    Поколения
    /год рожд.
    Москва высшиеЛенингр. высшиеПрочие высшиеСредниеТеатр. студияВсего МоскваВсего Ленингр.
    147,410,55,336,847,410,5
    218,822,122,129,57,418,823,4
    326,311,726,428,07,829,013,8
    438,39,926,519,85,646,911,8
    До 1890 г.33,829,913,022,31,333,832,5
    1890-е18,811,821.240,08,218,811,8
    1900-е20,516,622,332,38,320,917,5
    1910-е29,013,622,726,28,530,713,6
    1920-е36,86,628,517,810,340,78,3
    1930-е23,811,540,820,82,330,017,7
    1940-е24,52,020,453,044,98,1

    76. Время вступления в партию деятелей искусства

    Поколения
    /год рожд.
    Беспарт.До 19171917–19231924–19361937–1956После 1957
    182,13,614,3
    249,71,047,22,0
    344,00,41,035,219,4
    448,213,338,6
    До 1890 г.77,52,020,6
    1890-е45,73,11,647,32,3
    1900-е45,11,950,42,7
    1910-е41,949,58,6
    1920-е38,325,436,3
    1930-е48,151,9
    1940-е50,050,0

    77. Возраст вступления в партию деятелей искусства

    Поколения
    /год рожд.
    До 20 лет21–2627–2930 и старшеСредний
    110042,2
    24,05,190,946,3
    31,012,211,575,436,0
    411,614,074,435,3
    До 1890 г.10056,0
    1890-е2,94,392,947,9
    1900-е0,70,72,196,639,5
    1910-е0,917,418,363,533,7
    1920-е20,913,765,434,4
    1930-е1,420,078,633,8
    1940-е30,417,452,230,2

    78. Возраст присвоения звания «Народный артист»

    Поколения
    /год рожд.
    До 34 лет35–3940–4950–5960 и старшеСредний
    13,63,617,917,957,158,7
    23,04,536,928,327,352,7
    33,54,922,329,439,855,8
    40,63,918,230,946,458,0
    До 1890 г.3,919,476,766,9
    1890-е2,318,622,556,660,3
    1900-е0,81,118,830,149,259,1
    1910-е1,52,522,927,445,856,4
    1920-е4,04,822,640,927,853,0
    1930-е5,812,448,233,646,0
    1940-е21,225,053,839,5

    79. Специализация деятелей искусства

    Поколения
    /год рожд.
    ТеатрБалетОпераКомпо- зиторДирижерМуз. испол.ЭстрадаЦиркХудож- никАрхи- текторКино
    175,817,23,43,4
    253,52,016,28,66,12,01,55,60,54,0
    335,59,612,17,25,22,02,01,215,33,46,2
    420,87,17,18,78,27,12,73,818,06,69,9
    До 1890 г.52,49,79,76,81,919,4
    1890-е57,410,13,12,30,80,815,51,68,5
    1900-е42,36,04,58,65,61,91,51,516,54,57,1
    1910-е40,54,08,510,55,02,52,01,516,05,54,0
    1920-е30,09,213,68,06,42,82,81,612,43,210,0
    1930-е20,715,631,95,98,13,03,02,23,70,75,2
    1940-е3,939,219,65,915,75,93,92,03,9

    Статьи и книги
    Социальный статус интеллектуального слоя в XXI в.: тенденции и перспективы
    (1995)

    В последние годы много было написано и сказано о необычайно тяжелом материальном положении и низком социальном статусе лиц умственного труда в России, особенно массовых интеллигентских профессий. Ухудшение их общественного положения обычно непосредственно связывается с последовавшими за «перестройкой» экономическими реформами с целью перехода к рыночной экономике, т.е. с советской практикой «капиталистического строительства». Дело тут, впрочем, не столько в собственно экономических реформах, сколько в развале государственности, в результате чего, естественно, наиболее пострадали те слои, которые целиком и полностью находились на содержании государства (т.е. абсолютное большинство лиц умственного труда).

    Однако, если абсолютный уровень благосостояния большинства лиц умственного труда действительно резко упал за последние годы, то его положение относительно других слоев населения изменилось не столь резко — по той простой причине, что оно давно уже оставляло желать лучшего. Процесс снижения социального статуса образованного слоя начался отнюдь не в начале 90–х годов, а много раньше. Более того, хотя в СССР положение образованного слоя по сравнению с большинством других стран было много худшим, оно, тем не менее, отражало и некоторую общемировую тенденцию.

    Говоря сейчас о перспективах положения этого слоя в будущем столетии, следует заметить, что вопрос о социальном статусе интеллектуального слоя — объективно стал актуальным лишь в истекающем столетии, лишь XX век был отмечен такими социальными сдвигами и трансформациями политических структур, которые поставили интеллектуалов перед лицом ломки естественных и привычных для них психологических стереотипов и представлений о своем месте в обществе. Раньше вопрос этот практически не вставал, поскольку во всех традиционных обществах интеллектуальный слой совпадал с составом высших сословий — дворянства и духовенства, либо аналогичных им по статусу социальных групп (варн, каст и т.д.). Традиция отнесения интеллектуального слоя к высшей в данном обществе категории есть вообще одна из базовых черт социальной организации во всех обществах. Даже в XVII — XIX в., когда умственная деятельность постепенно перестала быть прерогативой высших сословий, сама сословная принадлежность утратила свое общественное значение и возник профессиональный слой интеллектуалов, этот слой, составляя не более 4-5% населения, в полной мере сохранял свое особое, привилегированное положение в обществе и обладал наиболее высоким социальным статусом.

    Особенно это характерно для России. Важной особенностью интеллектуального слоя старой России был его «дворянский» характер. В силу преимущественно выслуженного характера российского высшего сословия, оно в большей степени, чем в других странах, совпадало с интеллектуальным слоем (и далеко не только потому, что поместное дворянство было самой образованной частью общества и лица, профессионально занимающиеся умственным трудом, происходили поначалу главным образом из этой среды). Фактически в России интеллектуальный слой и был дворянством, т.е. образовывал в основном высшее сословие. С начала XVIII в. (в XVIII — XIX вв. возникло до 80-90% всех дворянских родов) считалось, что дворянство как высшее сословие должно объединять лиц, проявивших себя на разных поприщах и доказавших свои отличные от основной массы населения дарования и способности (каковые они призваны передать и своим потомкам), почему и связывалось с достижением определенного чина на службе, а также с награждением любым орденом. При этом образовательный уровень являлся в силу связанных с ним льгот решающим фактором карьеры.

    Так что почти каждый образованный человек любого происхождения становился сначала личным, а затем и потомственным дворянином, и сословные права дворянства фактически были принадлежностью всего образованного слоя в России. Этот слой, таким образом, будучи самым разным по происхождению, был до середины XIX в. целиком дворянским по сословной принадлежности. В дальнейшем, поскольку сеть учебных заведений и число интеллигентских должностей быстро увеличивались, то дворянство по-прежнему в огромной степени продолжало пополняться этим путем, хотя после повышения требований для получения дворянства некоторая часть интеллектуального слоя оставалась за рамками высшего сословия. Учитывая, что на рубеже XIX-XX вв. весь интеллектуальный слой составлял 2-3% населения, а дворяне (в т.ч. и личные) — 1,5%, большинство его членов официально относились к высшему сословию (среди тех его представителей, которые состояли на государственной службе — 73%).

    Старый интеллектуальный слой не представлял собой одного сословия, однако термин «образованное сословие» применительно к нему все же в определенной мере отражает реальность, поскольку образованные люди обладали некоторыми юридическими привилегиями и правами, отличавшими их от остального населения. Этому слою были присущи хотя бы относительное внутреннее единство, наследование социального статуса (хотя он широко пополнялся из низших слоев, дети из его собственной среды за редчайшими исключениями оставались в его составе) и заметная культурная обособленность от других слоев общества. Это внутреннее единство, которое сейчас, после того, как культурная традиция прервалась (большинству советских людей 70-80–х годов никогда не приходилось общаться даже с отдельными представителями дореволюционного образованного слоя), воспринимается с трудом, поскольку литературный образ «маленького человека» вытеснил из общественного сознания тот объективный факт, что и пушкинский станционный смотритель, и гоголевский Акакий Акакиевич принадлежали, тем не менее, к той общности, представитель которой для остальных 97% населения страны ассоциировался с понятием «барин». Характерно, что после революции большевики, оправдывая репрессии в отношении всего культурного слоя, на возражение, что его нельзя отождествлять с «буржуазией», отвечали, что против них боролась как раз вся масса «небогатых прапорщиков» и указывали в качестве аргумента именно на внутреннее единство слоя, внутри которого безродный прапорщик вполне мог стать генералом, дочь бедного учителя или низшего чиновника — губернаторшей, но этой возможности были лишены представители «пролетариата».

    В России в ходе установления коммунистического режима старое «образованное сословие» было практически уничтожено, а статус интеллектуального слоя радикально изменен. Конкретными формами и степенью деградации и унижения этого слоя мы обязаны, разумеется, идеологии, политической практике, нравственному облику и качественному составу новых хозяев страны. Но процесс понижения статуса интеллектуального слоя, пусть и не в таких резких формах, как в СССР, шел на протяжении нынешнего столетия во всех развитых странах: лица основных интеллектуальных профессий лишались своего привилегированного положения, и их благосостояние уравнивалось с таковым основной массы населения.

    Явление это, вполне обнаружившееся вскоре после Первой мировой войны, было одним из следствий перехода от традиционного к так называемому «массовому обществу», ставшему свершившимся фактом уже в 20–х годах XX века. Переход к «массовому обществу» наряду с кардинальными изменениями в сфере политических технологий, психологии и общественных отношений повлек и гипертрофированный рост образовательной сферы (сопровождавшийся, естественно, профанацией образования), что, в свою очередь, в конце-концов привело к увеличению на порядок численности интеллектуального слоя и его доли в структуре населения. Коммунистический режим в СССР и демократические режимы XX века в западных странах в сущности представляли собой различные разновидности одного и того же «массового общества». Поэтому тенденция снижения статуса интеллектуального слоя была в завершающемся столетии общемировой. Она же продолжает определять ситуацию в этой сфере и на пороге XXI века.

    Столь глубокие изменения в социальной структуре населения не могли не повлиять и на представления о составе самого интеллектуального слоя. Дело в том, что высота статуса и степень материального благосостояния всякого элитного слоя (а интеллектуальный слой неизбежно элитарен по самой своей природе, коль скоро состоит из наиболее квалифицированного меньшинства) обратно пропорциональна численности этого слоя и его доле в обществе. Поэтому доля элитных слоев в обществе более или менее константна, как правило, не превышая 10% (а чаще — еще меньше — 2-3%). Что меняется — так это набор социальных групп, входящих в состав элитного слоя. И критерием здесь является не «абсолютный» уровень информированности, а положение данной группы по этому показателю относительно других социальных групп, относительно среднего уровня данного общества.

    Доля лиц, чей образовательный уровень существенно отличался бы от общего, всегда будет очень невелика (не превышая нескольких процентов). Понятия «среднего», «высшего» и т.д. образования вообще весьма относительны и в плане социальной значимости сами по себе ничего не говорят (дореволюционная «средняя» гимназия и по абсолютному уровню гуманитарной культуры давала несравненно больше, чем «высший» советский институт). При введении, допустим, «всеобщего высшего образования», реальным высшим образованием будет аспирантура, если всех сделать кандидатами наук, то обладателями «высшего образования» можно будет считать обладателей докторских степеней и т.д.

    Закономерно, поэтому, что по мере увеличения в обществе численности социальных групп, члены которых в силу функциональной предназначенности получали какое-либо образование, те группы, для которых уровень необходимой информированности был наименьшим, постепенно выпадали из элитного интеллектуального слоя и сливались с основной массой населения. Так, если в свое время, допустим, мелкие канцелярские служащие, писаря и т.п., чьи занятия были привилегированны, а численность относительно всего населения ничтожна, входили в этот слой, то в ситуации, когда т.н. «белые воротнички» стали составлять до четверти населения, лишь высшие их группы могут быть к нему отнесены.

    В нашей стране этот процесс снижение общественного престижа и статуса интеллектуального слоя отличался наиболее радикальным характером, поскольку и идеология, и практика советского режима были всемерно направлены именно на это. В советском обществе интеллектуальный слой не только не имел привилегированного статуса, но, напротив, трактовался как неполноценная в социальном плане, временная и ненадежная «прослойка» — объект идейного воспитания со стороны рабочих и крестьян. К тому же он, вследствие целенаправленной установки на его гипертрофированный рост, в подавляющем большинстве состоял из «выдвиженцев» и «образованцев, так что преобладающая часть тех, кто формально по должности или диплому входил в его состав, по своему кругозору, самосознанию, реальной образованности и культурному уровню ничем не отличалась от представителей других социальных групп и этот слой действительно был «плоть от плоти» советского народа.

    Характерной чертой советской действительности была прогрессирующая профанация интеллектуального труда и образования как такового. В сферу умственного труда включались профессии и занятия, едва ли имеющие к нему отношение. Плодилась масса должностей, якобы требующих замещения лицами с высшим и средним специальным образованием, что порождало ложный «заказ» системе образования. Идея «стирания существенных граней между физическим и умственным трудом» реализовывалась в этом направлении вплоть до того, что требующими такого образования стали объявляться чисто рабочие профессии. Как «требование рабочей профессии» преподносился и тот прискорбный факт, что люди с высшим образованием из-за нищенской зарплаты вынуждены были идти в рабочие. При том, что и половина должностей ИТР такого образования на самом деле не требовала (достаточно вспомнить только пресловутые должности «инженеров по технике безопасности»).

    Обесценение рядового умственного труда, особенно инженерного, достигло к 70–м годам такого масштаба, что «простой инженер» стал, как известно, излюбленным персонажем анекдотов, символизируя крайнюю степень социального ничтожества. К 80–м годам утратила престижность даже научная деятельность. В начале 80–х годов лишь менее четверти опрашиваемых ученых считали свою работу престижной и только 17,2% — хорошо оплачиваемой.

    Собственно, сокрушающий удар по благосостоянию интеллектуального слоя был нанесен уже самим большевистским переворотом. В 20–х годах, средняя зарплата рядового представителя интеллектуального слоя сравнялась или была несколько ниже заработков рабочих, тогда как до революции была в 4 раза выше последних. В 40-50–х годах зарплата интеллектуального слоя превышала зарплату рабочих, однако в дальнейшем происходил неуклонный процесс снижения относительной зарплаты лиц умственного труда всех категорий, процесс, не знавший каких-либо остановок и особенно усилившийся в 60–х годах, когда почти во всех сферах умственного труда зарплата опустилась ниже рабочей. В начале 70–х ниже рабочих имели зарплату даже ученые, а к середине 80–х — и последняя группа интеллигенции (ИТР промышленности), которая дольше других сохраняла паритет с рабочими по зарплате. С учетом того, что так называемые «общественные фонды потребления» также в гораздо большей степени перераспределялись в пользу рабочих, уровень жизни интеллектуального слоя к 80–м годам был в 2-2,5 раза ниже жизненного уровня рабочих (зарплата основной массы врачей, учителей, работников культуры была в 3-4 раза ниже рабочей). Таким образом, дореволюционная иерархия уровней жизни лиц физического и умственного труда оказалась не только выровнена, но перевернута с ног на голову, в результате чего относительный уровень материального благосостояния интеллектуального слоя ухудшился по сравнению с дореволюционным более чем в 10 раз.

    Так что современное состояние престижа и материальной обеспеченности интеллектуального слоя — следствие не столько последних десяти лет, сколько предшествующих семи десятилетий правления советской власти. Уже ко времени «перестройки» лица интеллектуального труда находились у нас в стране в положении худшем, чем где бы то ни было.

    Другое дело, что в ходе реформ не были использованы те возможности для относительного повышения статуса и обеспеченности интеллектуального слоя, которые объективно открывались после формальной ликвидации советской власти и отказа от её наиболее одиозных идеологических доктрин. Власти этим не озаботились, а сам советский интеллектуальный слой (здесь не имеется в виду пресловутая столичная интеллигентская «тусовка»), лишенный внутреннего единства и понятий о личном и корпоративном достоинстве не способен был к отстаиванию своих интересов.

    Разумеется, некоторые его группы и отдельные представители не только не оказались на обочине жизни, но весьма преуспели. Большая часть управленческого слоя нашла себя в бизнесе и в новом государственном аппарате. Этот же аппарат, еще более разросшийся по сравнению с советским временем, впитал в себя и обеспечил сносное существование еще некоторой части интеллектуалов. Другая их часть нашла свое место в обслуживании бизнеса и (несколько поредев числено после августовского кризиса 1998 года). Однако все эти группы вместе взятые составляют лишь незначительное меньшинство всего интеллектуального слоя, причем качественно — далеко не лучшую его часть.

    Высказывалось мнение, что, подобно тому, как в период социалистической трансформации была создана новая «пролетарская» интеллигенция, так сейчас происходит процесс становления новой буржуазной интеллигенции, представители которой, «найдя свое место в системе всеобщего разделения труда», окажутся «крепкими профессионалами, умеющими оказать действительно услугу». Такая перспектива предполагает, по крайней мере, рост абсолютного уровня благосостояния интеллектуалов, хотя и сводит их роль до обслуживания предпринимательских интересов частных лиц, лишая интеллектуальную деятельность самоценности. Но едва ли и она верна для оценки судеб интеллектуального слоя в нашей стране в первые десятилетия XXI века, поскольку не сообразуется ни с направлением социально-политического развития страны, ни с наличным составом этого слоя, ни с тенденциями его воспроизводства.

    Представить себе будущую Россию страной «капиталистической анархии» довольно трудно. Этот опыт, нанеся экономике страны максимально возможный урон, уже исчерпал себя. Очевидно, что России либо не будет вовсе, либо она при любом экономическом строе будет отличаться традиционно весьма важным местом государства во всех сферах жизни общества. Соответственно играть решающую роль в определении состава, статуса и степени благосостояния интеллектуального слоя будет опять же государство. Вопрос только в том, чем оно при этом будет руководствоваться. Затем, при определении перспектив придется считаться и с тем фактом, что тот избыточный и в целом низкокачественный интеллектуальный слой, который был подготовлен советской властью, сам по себе никуда не денется. Наконец, по большому счету, никуда не делась и сама советская власть, поскольку не только руководящие должности по-прежнему заняты коммунистической номенклатурой, но и базовые взгляды на развитие страны в большинстве сфер жизни (и прежде всего в образовательной) не изменились. Совокупность этих обстоятельств не позволяет в ближайшее время надеяться на улучшение ситуации.

    Теоретически, конечно, рационально мыслящая и компетентная государственная власть могла бы в интересах сохранения и развития интеллектуального потенциала провести ряд решительных мер. Например, «отделить козлищ от агнцев» — отобрать компетентную и дееспособную часть ученых и научно-технических работников (т.е. не более четверти имеющихся) и обеспечить государственное финансирование их деятельности на должном уровне за счет радикального сокращения остальных. Оптимизировать сеть высших учебных заведений на базе создания в областных центрах классических университетов и ликвидировать массу неполноценных провинциальных вузов, лишь профанирующих идею высшего образования (это позволило бы существенно изменить число студентов, приходящихся на одного преподавателя, сосредоточить средства в учебных заведениях, действительно дающих качественную подготовку). Заставить руководство вузов ужесточить требования к выпускникам, поставив финансирование учебных заведений в зависимость от успехов их воспитанников на поприще профессиональной деятельности. Изменить систему приема в вузы с целью сосредоточения наиболее талантливой части выпускников школ в наиболее престижных вузах (возможно — с введением для выпускников единого общегосударственного конкурсного экзамена, как это практикуется в ряде стран). Наконец, прием на государственную службу осуществлять не иначе, как по выдержании конкурсных экзаменов, проводимых специальным органом типа ВАК, либо по окончании специальных элитарных учебных заведений (типа французской ЭНА).

    Однако со стороны реально существующего руководства на что-либо подобное рассчитывать не приходится. Не говоря уже о том, что люди, находящиеся в плену советских представлений об образовательной политике и социальной мобильности, не могут помышлять о серьезных изменениях в этой сфере, даже при желании их осуществить возникнет неизбежное противоречие между желательным уровнем компетентности отбираемых представителей интеллектуального слоя и компетентностью самих отбирающих. Люди, выдвинутые в свое время советской системой с её принципом отрицательного отбора, не в состоянии адекватно оценить подлинную образованность, таланты и способности. Критерии же были безнадежно утрачены еще в конце 50–х годов, когда вымерли последние специалисты, подготовленные в досоветскую эпоху. А пока сама нынешняя властная среда претерпит качественные изменения (для этого в её составе должна образоваться «критическая масса» лиц нового поколения) пройдет еще немало времени.

    К тому же процессы в сфере подготовки интеллектуального слоя не стоят на месте, а продолжают развиваться в прежнем советском духе. Робкие шаги в противоположном направлении намечались было весной 1998 года при правительстве Кириенко (в частности, идея создания классических университетов), но были заброшены. Нынешнее же (стопроцентно советское) руководство министерства образования откровенно исповедует принцип «числом поболее, ценою подешевле», ставя себе в заслугу увеличение приема в вузы «за счет собственных резервов», т.е. увеличения числа студентов, приходящихся на одного преподавателя. Собственно, когда высшее образование рассматривается как средство для предотвращения хулиганства (а министр высказывается в том духе, что пусть лучше учатся, чем без дела шляются по улицам), говорить о повышении статуса интеллектуального слоя просто неуместно.

    Как показывает исторический опыт, чтобы даже самые дельные образовательные реформы дали первый результат, с момента их начала должно пройти не менее десятилетия. Поскольку же расширенное производство полуграмотных «интеллектуалов» в дополнение к многим миллионам уже имеющихся будет происходить в России еще неизвестно, сколько времени, то перспективы обретения подлинными интеллектуалами достойного положения в обществе представляются в первые десятилетия будущего века вполне безрадостными. По мере дальнейшего роста численности и удельного веса дипломированных лиц тенденция к снижению статуса всего этого слоя, будет, конечно, только усугубляться.

    Как уже говорилось, такая тенденция свойственна в большей или меньшей степени и западным странам. Но там её очевидное противоречие объективному росту на так называемой «постиндустриальной» стадии развития роли интеллектуального фактора разрешается и, видимо, будет разрешаться впредь на путях последовательной сегрегации внутри самого интеллектуального слоя: средством сохранения элитарного положения интеллектуального слоя выступает ограничение его состава лишь наиболее образованными и компетентными слоями ученых и специалистов (чьи доходы и статус намного выше среднего уровня), тогда как рядовые сливаются со всей массой населения и фактически утрачивают принадлежность к этому слою. В условиях давно действующей и хорошо отлаженной системы «рынка» с одной стороны и целенаправленной заботы государства о своих кадрах с другой, это происходит достаточно «стихийно», даже без каких-либо формальных установок и показателей. Но в значительной мере сегрегация имеет место уже на этапе поступления в высшие учебные заведения, статус которых резко дифференцирован и в ряде случаев непосредственно обусловлен определенным уровнем «коэффициента интеллектуальности» абитуриентов.

    В России же разграничение массы формально равноценных по диплому об образовании, а на самом деле имеющих мало общего между собой по уровню общей культуры и реальным знаниям лиц, представляет собой трудноразрешимую задачу. Собственно, и задачи такой никто не ставит. В условиях, когда государство не проявляет заинтересованности в отборе действительно лучших кадров, а нормальный рыночный механизм, замененный соперничеством номенклатурно-криминальных группировок, тоже не работает, кадровые назначения производятся по принципу клановой принадлежности или случайных знакомств и родственных связей. Поэтому, хотя часть лиц интеллектуального труда и занимает привилегированное положение, охарактеризовать именно их как интеллектуальный слой, подобный существующему в других странах, не представляется возможным. Это достаточно случайная совокупность людей, не имеющих между собой ничего общего, кроме судьбы, позволившей им занять свое нынешнее положение, и не отличающихся ни более высоким уровнем знаний, ни культурной общностью.

    Слабая стратифицированность интеллектуального слоя (который продолжает, как и в советское время, оставаться чрезвычайно разросшейся совокупностью обладателей одинаковых по статусу дипломов) обрекает его в целом на сохранение своего незавидного положения, не позволяя занять достойное место в обществе хотя бы наиболее образованным и компетентным его группам. Такие социально-профессиональные группы в принципе существуют (например, сотрудники Академии Наук, некоторых возникших в последнее время научных обществ и небольших исследовательских институтов, ведущих отраслевых НИИ, особенно оборонного комплекса, вузовская профессура, часть врачебного и преподавательского персонала и т.д.). Но, во-первых, они (в большинстве комплектовавшиеся в советское время) тоже очень сильно засорены недееспособным элементом, а во-вторых, пока отсутствует механизм их государственного и общественного «признания» и статусного отграничения от массы «образованцев». Если со временем установится рациональный порядок комплектования таких групп, а названный механизм будет когда-нибудь запущен, то эволюция интеллектуального слоя пойдет, как минимум, по образцу нынешних западных стран, а при особой роли государства, возможно, и в русле традиций исторической России. Пока же, к сожалению, ни на то, ни на другое рассчитывать не приходится.

    Необходимый шаг
    (1996)

    Исход президентских выборов в России показал, то здоровый инстинкт большинства населения страны одержал победу над попытками спекуляции на трудностях нынешнего времени. Удалось предотвратить самое худшее — реставрацию советско-коммунистического режима, которую уже предвкушали «дети Октября» и которая надолго, если не навсегда, похоронила бы надежды на воссоздание России на основе её исторической государственности. Едва ли можно ожидать, что возрождение исторической российской государственности близко, но теперь оно вновь возможно.

    Сколь бы ни были прискорбны обстоятельства, в которых оказалась наша страна, но они, по крайней мере, дают возможность бороться за идеалы исторической России, и только от последовательности, умения и воли сторонников этих идеалов зависит, как скоро достигнут они своей цели. Тогда как в условиях господства тоталитарного режима (а рвущиеся к власти силы советского реванша ни при каком ином господствовать не могут) ни идеологическая, ни тем более политическая деятельность внутри страны, как мы хорошо знаем, практически невозможна и, во всяком случае, совершенно безнадежна.

    Возможность освобождения от коммунизма, создавшаяся в результате того, что режим КПСС пал жертвой разложения собственной верхушки, не предоставляется нам историей (несмотря на коренную внутреннюю порочность и противоестественность партийно-советского строя) каждый год, и прошли бы вновь десятилетия, прежде чем подобное повторилось бы, особенно учитывая, что вновь добравшиеся до власти коммунисты теперь полностью учли неприятный для себя опыт и приняли бы все меры для предотвращения подобного впредь.

    Итак, на сей раз приступ коммунистов отбит, но это не значит, что коммунистическая угроза ликвидирована. Да, на следующих выборах, если они состоятся через 4 года, шансы коммунистов (учитывая демографические особенности их электората) уменьшатся. Однако может случиться и так, что выборы придется проводить досрочно, может быть, даже скоро, когда их силы еще полностью отмобилизованы. Кроме того, они не скрывают надежд захватить власть и без выборов, на волне «народного недовольства», ожидаемой ими в течение ближайшего года. Наконец, как уже многократно приходилось писать, в обществе и государстве не выкорчеваны основы советского мировоззрения, по прежнему господствует культурная и идеологическая традиция, порожденная «Великим Октябрем». Даже такие важнейшие государственные институты, как армия, ведут свою родословную не от исторической России, а от большевистского режима, сохраняя соответствующую атрибутику и символику.

    Все это служит базой коммунистической реставрации и является носителем постоянной угрозы для наших идеалов. Более того, опыт 1991 и 1993 годов, похоже, ничему не научил даже тех представителей нынешнего руководства, которые, как будто, не имеют оснований сомневаться в своей участи в случае успеха красной оппозиции. Чем иным (кроме, разве, собственной внутренней «красноты») объяснить тот факт, что сразу же после выборов, однозначно продемонстрировавших симпатии населения, начались разговоры о создании «коалиционного правительства», предоставление коммунистам постов, «неделении на белых и красных» и т.п.? С какой стати, имея легитимную возможность покончить с коммунистическими поползновениями, надо их поощрять? Даже в странах, где соперничающие на выборах партии неантагонистичны, никому не приходит в голову бредовая мысль о коалиции с побежденными (коалиции создаются — и то с наиболее близкими силами — только вынужденно, в том случае, если претендующие на власть силы не имеют абсолютного большинства и связанного с ним юридического права формировать правительства). И надо ли доказывать абсурдность утверждений о «неделении», когда оно существует объективно, и красные не выражают ни малейшего желания перестать быть таковыми? Увы, источником подобных тенденций является нежелание или невозможность вследствие привычного с детства воспитания уразуметь принципиальное отличие коммунистической идеологии от всякой другой, а коммунистической партии — от всякой другой партии.

    Коммунистическая партия по самой сути своей есть партия преступников, ибо представляет собой сообщество людей, объединившихся во имя достижения преступной цели. Она — партия преступников потому, что преступна сама идея коммунизма, дерзающая «сотворить нового человека» и посягающая тем самым на основы мироздания — Богоданную природу человека, свободу его воли и совести, его право владеть собственностью. Компартия преступна в той мере, в какой преступна её идеология, в той мере, в какой остается верна своим целям. А в том, что она остается им верна, сомнений нет: нынешние коммунисты не открещиваются от своих родоначальников, всячески препятствуя ликвидации памятников и всех других атрибутов почитания ленинской банды.

    Коммунисты — партия преступников потому, что цель свою — противную Божественному установлению и человеческой природе, они могут осуществить не иначе, как насилием. Всюду, где они пытались её проводить, находясь у власти, это неизменно оборачивалось потоками крови. Десятки миллионов уничтоженных соотечественников и многие миллионы жителей других стран пали жертвами их безумных экспериментов.

    Коммунисты — партия преступников потому, что, захватив в 1917 году власть в России, они во имя осуществления своих программных установок: 1) разрушили тысячелетнюю российскую государственность, заменив её чудовищным политическим монстром — СССР, представшим собой плацдарм для развертывания мировой революции и заготовку для создания «земшарной республики советов», 2) физически уничтожили или изгнали подавляющую часть социального слоя носителей культурно-интеллектуального потенциала нации — дворянства, духовенства, интеллигенции, истребили и разорили наиболее выдающуюся часть всех сословий страны — создателей её национального богатства — купечества, мещанства, крестьянства, совершив неслыханные в мировой истории ни по масштабам, ни по цинизму преступления, 3) своими авантюрными идеями мирового коммунистического господства создали угрозу существованию самой человеческой цивилизации.

    Никогда и ни в чем коммунистам нельзя было верить. И менее всего, когда они пытались выступать под иным, более респектабельным обличьем. Достаточно вспомнить пресловутый НЭП, затеянный с целью накопить силы для дальнейшего наступления. Настоящий коммунист остается коммунистом в любой шкуре — хоть в демократической, хоть в патриотической. А коммунистом он остается до тех пор, пока не отречется на деле от своих основоположников — от идеологов марксизма и творцов коммунистического переворота.

    Под коммунистами не имеются в виду люди, становившиеся членами партии в то время, когда она подменяла собой государственные структуры: тогда членство в ней в большинстве случаев означало в большинстве случаев выполнение тех функций, что и в любом государстве, кроме того, во многих сферах занятие профессиональной деятельностью и возможность принесения пользы стране была просто невозможна. Компартия преступна не как государственная структура, а именно как партия — как группа лиц, объединившаяся с целью достижения именно той преступной и античеловеческой цели, которую ставит ей её идеология. Все те, кто находился в рядах партии не с этой целью, порвали с ней при первой же возможности. Но те, кто этого не сделали — те только и есть настоящие коммунисты, верные преступным целям своей партии.

    Неужели семидесятилетнего опыта России и многих других стран недостаточно, чтобы понять: с коммунистами нельзя поступать, исходя из тех законов и правил, которые они сами не признают, которым вынуждены подчиняться лишь до тех пор, пока находятся в оппозиции и не имеют возможности установить свои собственные, и которыми они цинично пользуются, чтобы вновь вернуться к власти? Своими деяниями они давно поставили себя вне человеческих законов. Эта опаснейшая гадина должна быть раз и навсегда раздавлена, чума XX века должна быть, наконец, искоренена. Коммунизм есть зло абсолютное, худшее из всех возможных зол, и нет таких средств, которые были бы чрезмерными для его пресечения. Опыт истории показывает, что жертвы коммунизма всегда и везде были несоизмеримо тяжелее, чем те, которые могли бы предотвратить его победу.

    Деятельность коммунистических организаций должна быть поставлена вне закона, а пропаганда соответствующей идеологии запрещена — по крайней мере до тех пор, пока она не перестанет представлять угрозу обществу и государству, то есть пока не будет устранена навсегда угроза возвращения коммунистов к власти и тем самым — практической реализации их партийных целей. В подобных вопросах история не знает примеров длительного «двоевластия». Либо нынешнее руководство покончит, наконец, раз и навсегда с коммунистической опасностью, обезопасив от неё как себя, так и страну — либо будет сметено этой агрессивной, сплоченной и упорной силой. Декоммунизация и десоветизация страны есть первый и абсолютно необходимый шаг на пути восстановления исторической России. Без ликвидации советско-коммунистического наследия всякие мечты об этом напрасны и бессмысленны.

    С.В. Волков

    Вторая мировая война и русская эмиграция
    (1997)

    Вопрос об участии эмиграции в Русском освободительном движении в годы Второй мировой войны относится к числу тех, относительно которых общественное мнение в Совдепии было информировано самым превратным образом. Представление сводилось в общем к тому, что большинство эмиграции всемерно поддерживало Советский Союз, причем в ходе войны убедилось в «исторической правоте Советской власти», отчего и превратилось в «советских патриотов», хотя отдельные её представители, «одержимые классовой ненавистью», сотрудничали с немцами. Представление это вполне соответствовало интересам советской пропаганды и ею же, естественно, формировалось.

    Причины очевидны. После войны русская белая эмиграция перестала существовать как военно-политическая сила и, следовательно, как непосредственная угроза советскому режиму. Однако она осталась как единственно законная хранительница и носительница идеи и традиций российской государственности и в этом смысле выступала в качестве идеологической альтернативы советскому коммунизму, который как раз в это время особенно активно пытался паразитировать на атрибутике уничтоженной им России. Поэтому акценты в советской пропаганде закономерно сместились с тотального изображения всей эмиграции как «иностранной агентуры» (характерно, что любые эмигрантские воинские объединения — будь то полковые, инвалидные, профессиональные, — именовались даже в справочниках «для служебного пользования» не иначе, как «военно-фашистская организация, созданная для...») на внедрение тезиса о том, что эмиграции (за исключением отдельных злобствующих одиночек) вообще больше не существует: она-де, признав СССР законным носителем российской государственности, с началом войны «воссоединилась» с ним. Такая трактовка для интересов советского режима выглядела идеально, т.к. наилучшим образом подкрепляла самый драгоценный для позднего сталинизма постулат: «Мы есть законные наследники и подлинные продолжатели российской государственности, следовательно, все наши враги есть враги России.» Характерно, кстати, что именно такие взгляды пропагандируются наиболее откровенными коммунистами в нынешней России (излюбленный тезис Зюганова состоит в том, что никаких красных и белых сейчас быть не может, поскольку еще с началом войны они объединились — «историю надо знать»).

    Дело, между тем, заключалось в том, что «знать историю» в Совдепии было нельзя. Поскольку до начала 90–х годов никакой достоверной информацией по этому вопросу не только рядовые образованные обыватели, но и интересовавшиеся проблемой историки получить не могли, господству указанной точки зрения ничто не мешало, тем более, что целый ряд послевоенных возвращенцев, типа Вертинского, был широко известен. Если «власовцы» еще упоминались как пример «шкурнического» предательства (для советского человека не нуждавшегося в объяснении), то участие белой эмиграции в борьбе с советским режимом (тут вопрос о «предательстве» даже для сознания советского человека не стоял, т.к. и ему было очевидно, что белые эмигранты не только никогда не служили в Красной Армии, но, напротив, всегда против нее-то именно и боролись, почему и оказались за границей), пришлось бы объяснять, рискуя затронуть вопрос об ином, чем советско-коммунистическое, понимании патриотизма, а это уже было идеологически смертельно опасно. Поэтому советский человек никогда не слышал ни о Русском Корпусе, ни о других подобных формированиях.

    Располагая же достаточной информацией по этому вопросу, нельзя не придти к выводу, что реальное участие русской эмиграции в событиях Второй мировой войны носило характер противоположный тому, какой представлялся по впечатлениям, почерпнутым в СССР в 40-80–е годы. Подавляющее большинство русской белой эмиграции, активно участвовавшей в событиях, сражалось против советского режима, гораздо меньшая часть участвовала в войне в составе армий западных стран-участниц антигерманской коалиции, и практически никто (вот такое действительно было исключением) не воевал на стороне Советского Союза или его союзников-коммунистов.

    Вообще, анализируя эту проблему следует прежде всего иметь в виду три вещи. Во-первых, существует большая разница между «настроением» (отношением к событиям, оценкой их и т.д.) и поведением (участием в событиях). Настроения в эмиграции действительно были разные. Количественно их оценить затруднительно (можно судить разве по тому, что «советский патриотизм» затронул все же меньшинство эмиграции, для чего достаточно посмотреть, какова была доля возвращенцев и взявших после войны советский паспорт: из сотен тысяч этим правом воспользовалось более 6 тыс. чел. в Югославии и около 11 тыс. во Франции, из которых около 2 тыс. выехало в СССР). А вот участие в борьбе фиксируется достаточно четко, причем оказывается, что число участников антикоммунистических вооруженных формирований (а это многие десятки тысяч человек — более 17 тыс. в одном только Русском Корпусе) далеко превосходит несколько тысяч, призванных в английскую, французскую и другие армии и тем более не идет в сравнение с несколькими десятками эмигрантов (пусть даже сотнями, если бы такое могло быть доказано), примкнувших к коммунистическим партизанам.

    Во-вторых, следует учитывать фактор зависимости судьбы эмигрантов от места проживания и иных подобных обстоятельств и «добровольности» их выбора. Хорошо известно, что жившие на Балканах, и в Восточной Европе в основном служили в Русском Корпусе и других русских антисоветских объединениях и после войны многие из них были схвачены большевиками и частью расстреляны, частью сгинули в лагерях. Жившие в Западной Европе (прежде всего во Франции) избегли этой участи, причем часть (призывного возраста) воевала в составе французской армии (в её составе в 1939-1945 гг. было убито в общей сложности более 300 русских эмигрантов). Однако следует иметь в виду, что служившие в армиях антигерманской коалиции — это, за небольшим исключением, граждане соответствующих государств, которые в любом случае не могли избегнуть призыва (к тому же в значительной части представители более молодого поколения эмиграции, не принимавшие непосредственного участия в гражданской войне, поэтому их позиция и не вполне для белой эмиграции характерна, и не вполне добровольна). Тогда как жившие в Восточной Европе и вообще на оккупированных немцами территориях в немецкую армию не призывались, и их выбор был вполне добровольным.

    В-третьих, отношение в эмигрантской среде к проблеме борьбы с советским режимом или его поддержки перед Второй мировой войной и с её началом в 1939-1940 гг., со времени непосредственного столкновения Германии с Советским Союзом в 1941 г., после 1943 г. и, наконец, в самом конце войны и сразу после её окончания — вещи достаточно разные, поскольку на каждом из этих этапов слишком многие вполне реальные обстоятельства объективно сильно менялись. Так что чувства, испытываемые даже одним и тем же конкретным белым русским эмигрантом, могли быть тоже разными.

    В конце 30–х годов на повестке дня стоял вопрос о войне европейских стран (в т.ч. и союзников России по Первой мировой войне) с СССР, что как бы воспроизводило ситуацию времен Гражданской войны и открывало перед эмиграцией перспективы возобновления борьбы в том же самом качестве, что и 20 лет назад, а такие перспективы не могли вызвать возражения ни у кого из тех, кто продолжал относить себя к белым. Однако Вторая мировая война началась в 1939 г. столкновением между самими европейскими странами-противниками большевизма, причем СССР выступал в качестве союзника Германии, и такой поворот событий уже не мог не расколоть эмиграцию по той причине, что там традиционно (как и в старой России) имелись сторонники как германской, так и англо-французской ориентации. Кроме того, значительная часть эмиграции самим ходом событий превратилась в противников Германии: многим пришлось воевать против неё в составе французской, польской и югославской армий (в офицерском составе последней было особенно много русских эмигрантов) и оказаться в плену, а, главное, на оккупированных немцами территориях организации и органы печати белой эмиграции преследовались немцами именно по причине своей враждебности к Советскому Союзу — тогда другу и союзнику Германии (по этой самой причине был закрыт флагман белой мысли, журнал «Часовой» и арестовано множество русских эмигрантов соответствующей ориентации). Наконец, немало белых эмигрантов было уничтожено Красной Армией на территориях, занятых ею в 1939-1940 гг. в результате германо-советского союза.

    Когда же в 1941 г. началась германо-советская война, это вновь изменило ситуацию: с одной стороны, появилась реальная возможность краха советского режима, с другой — приходилось считаться с возможностью реализации немцами своих собственных планов относительно России, причем первое время ситуация была не вполне ясна. С одной стороны, массовые сдачи в плен и многочисленные встречи немцев хлебом-солью и цветами (совершенно не известные советскому читателю и по сей день, но хорошо известные в то время в Европе) были для русских эмигрантов очевидным свидетельством, мягко говоря, невысокой степени любви населения к коммунистическому режиму, с другой, политика немецких национал-социалистов в отношении этого населения не успела проявиться в полной мере и оставляла место для иллюзий. К началу 1943 г., когда стало очевидным, что, во-первых, реальная германская политика в отношении России определяется не объективными геополитическими интересами Германии (носителем которых была значительная часть немецкого офицерского корпуса, о чем было хорошо известно в эмигрантской среде — она на этом и строила расчеты), а целиком и полностью идеологическими установками гитлеровской партии, а во-вторых, что коммунистический режим сделал успешную ставку на мимикрию под патриотизм (пойдя в этом идеологическом мародерстве вплоть до введения дореволюционных офицерских погон), эти обстоятельства не могли не повлиять на некоторую часть эмиграции. Наконец, результаты войны (та объективная ситуация, которая сложилась после её окончания) уже задним числом влияли на оценку участниками событий их позиции в предвоенные и военные годы. Тем более они довлели и довлеют над теми, кто не только не жил в те годы, но и не имеет представления о том, как быстро и резко менялась политическая обстановка в конце 30–х — начале 40–х годов.

    Все это следует учитывать, но, как бы там ни было, а в виду возможности германо-советского столкновения в эмиграции существовали две основные точки зрения, равно исходившие из необходимости ликвидации советско-коммунистического режима, но расходившиеся в оценке как возможности свержения его «изнутри», так и германской политики в отношении России. «Оборонческая» исходила из абсолютного недоверия к Германии (независимо даже от существующего в ней режима), а с другой стороны, возлагала надежды на то, что советский режим, вынужденный защищать себя, будет объективно защищать и территорию исторической России от германских аппетитов, в ходе чего может эволюционировать. Главная же надежда возлагалась на то, что после победы над внешним врагом коммунистический режим будет свергнут армией-победительницей. Мысль о том, что Красная Армия, победив немцев, повернет штыки против большевиков, нашла наиболее полное выражение в «двойной задаче», которую «ставил» ей А.И. Деникин, ставший наиболее видным сторонником этой точки зрения. Вообще надо сказать, что среди её сторонников преобладали деятели, особенно твердо в годы гражданской войны (как ген. Деникин) придерживавшиеся «союзнической» ориентации, а также более либеральные и относительно левые круги. Советско-германский альянс 1939-1940 гг. их обескуражил, но то обстоятельство, что в конце-концов (с 1941 г.) СССР оказался в ходе Второй мировой войны в компании союзников России по Первой мировой войне, на которых это крыло эмиграции традиционно ориентировалось, объективно усилило их позицию. Сторонников этой точки зрения (остававшихся вполне белыми) нельзя, впрочем, путать с «советскими патриотами» послевоенных лет — то были люди, порвавшие со своим прошлым, которых к белой эмиграции отнести было уже нельзя.

    Другая точка зрения, которой и придерживалось большинство эмиграции, особенно более правые, в том числе все монархические, круги, а также, само собой, сторонники германской ориентации, сводилась к тому, чтобы прежде всего использовать любую возможность для продолжения вооруженной борьбы с советской властью. Исходя из самой сути Белой борьбы, такой подход нельзя не признать более последовательным, поскольку за это время ничего принципиально не изменилось, и коммунистический режим не стал менее преступным оттого, что просуществовал два десятилетия (напротив, добавил к своим жертвам еще несколько миллионов людей). Закономерно рассматривая советский режим в качестве наибольшего, абсолютного зла, большинство белой эмиграции следовало заветам последнего руководителя Белой борьбы ген. Врангеля, руководствовавшегося принципом «против большевиков — с кем угодно».

    Что касается отношения к Германии, то большинство сторонников этой точки зрения рассматривали и её как безусловное зло (особенно при национал-социалистическом режиме), однако зло меньшее, чем большевики. Меньшее уже по той причине, что внешнее — хотя и способное нанести вред геополитическим интересам России, но бессильное поработить и выхолостить саму душу русского народа, как это пытались (и не без успеха) делать коммунисты, создатели «нового человека». Кроме того, они твердо знали, что завоевание и оккупация России — задача для немцев явно непосильная, в чем последним придется рано или поздно убедиться. Оказавшись же не в состоянии удерживать под своим контролем огромные российские территории, Германия окажется перед выбором: или проиграть войну, или, пойдя на союз с новой, сбросившей иго коммунизма Россией и обеспечив, по крайней мере её благожелательный нейтралитет, постараться выиграть войну на Западе. Поэтому они, кстати, радовались первым поражениям немцев под Москвой, поскольку это должно было способствовать отрезвлению последних и заставить их осознать, что победить Сталина можно только воюя не против России, а против коммунизма.

    Тезиса об извечной враждебности и противоположности интересов России и Германии большинство эмиграции не принимало, к чему имело все основания. Ведь объективно на протяжении всей предшествующей истории до Первой мировой войны Германия была все-таки наиболее дружественным России государством в Европе (за все время существования германской государственности столкновение её с российской произошло лишь однажды — в Семилетнюю войну). Столкновение же с Германией в Первой мировой войне, столь тяготевшее над умами и чувствами её участников, не затмевало для многих мысли о нелепости, ненужности и невыгодности для России этого столкновения (а сторонники германской ориентации полагали даже, что России следовало выступить на другой стороне). Наконец, участники Белой борьбы хорошо помнили то уважение и благожелательное отношение, которое было проявлено к ним в 1918 г. немецким офицерством даже вопреки тогдашней позиции политических кругов Германии, способствовавших приходу к власти большевиков и поддерживавших с ними выгодные для себя отношения. Все это позволяло надеяться, что политика Германии в конце-концов будет определяться не партийно-политическим руководством НСДАП, а армейскими кругами, которые, руководствуясь прагматическими соображениями, пойдут на союз с национальной Россией.

    Военные круги, составлявшие ядро русской эмиграции, инстинктивно тяготели к себе подобным и склонны были переоценивать роль армии в политической жизни тоталитарных государств, каковыми были гитлеровская Германия и коммунистическая Совдепия, ожидая одни от Красной, другие от германской армий восстания против политического режима (хотя следует заметить, что последние заблуждались в меньшей степени: в Германии в годы войны имел-таки место едва не удавшийся военный заговор, тогда как в Совдепии ни о чем подобном и речи быть не могло). Не понимая до конца природу тоталитарных диктатур (тем более, что советский и гитлеровский режим были первыми опытами такого рода в человеческой истории), они всегда были склонны недооценивать идеологической составляющей соответствующего режима, полагая её чем-то второстепенным, от чего можно при случае отказаться. Неудивительно поэтому, что и то большинство эмиграции, о котором шла речь выше, не представляло, до какой степени определяющей для немецкой политики была идеология нацистской партии, ведшей Германию по самоубийственному пути. Самой нацистской идеологии (как, во-первых, социалистической, во-вторых, антиславянской) эмиграция за единичными исключениями не сочувствовала, ибо даже сторонники германской ориентации имели в виду, конечно, традиционную германскую государственность. Но существо идеологии гитлеровской партии тогда мало кто хорошо представлял (фашизм в 30–е годы часто рассматривался лишь как одна из форм национального движения), и тем более трудно было представить, что она сделает германскую политику такой, какой та оказалась.

    В силу всех этих соображений и обстоятельств, большинство русской военной эмиграции восприняло начало военных действий на Востоке с надеждой принять в них участие и послужить тем ядром, вокруг которого сплотятся противники коммунистического режима в России, после чего с немцами можно было бы разговаривать с позиции силы, поскольку одолеть национальную Россию у тех шансов и вовсе не было бы. Поэтому при создании добровольческих русских воинских формирований последними обычно ставилось условие, что они не будут использованы в борьбе против западных противников Германии, а направлены в Россию. Однако цели и устремления белых русских были для германского руководства совершенно очевидны, почему оно и препятствовало отправке на Восточный фронт крупных соединений, целиком состоящих из русских эмигрантов. По вопросу об участии эмигрантских формирований в борьбе с советским режимом в германских руководящих кругах шла точно такая же борьба, как и в отношении РОА: к этому с сочувствием относилось военное командование, но с крайней неприязнью — партийные круги и Гестапо. В этом смысле наиболее показательна история Русского Корпуса — наиболее крупного эмигрантского формирования.

    Летом 1941 г. в условиях развернутого местными коммунистами террора против русских эмигрантов (вырезывались иногда поголовно целые семьи, только до 1.09.1941 г. было зарегистрировано более 250 случаев одиночных и групповых убийств) возглавлявший эмиграцию в Югославии генерал-майор М.Ф. Скородумов выступил с инициативой организации русской части для защиты эмигрантского населения и 12.09.1941 г. отдал приказ о формировании Русского Корпуса, имея в виду последующую переброску его на Восточный фронт для борьбы против коммунизма. Но вследствие политики немецкого партийного руководства эти надежды не оправдались, настаивавший на этом Скородумов был арестован, и корпус остался в Югославии, сражаясь против местных титовских коммунистов. В корпус вступили представители трех поколений русской эмиграции (наряду с 16-18–летними внуками белых офицеров, был ряд лиц старше 70 лет). Особую жертвенность проявили старые офицеры, вынужденные за недостатком командных должностей всю службу провести рядовыми. Корпус во главе с генерал-лейтенант Б.А. Штейфоном (начальник штаба генерал-майор Б.В. Гонтарев) состоял из 5 полков (бригадами и полками командовали генерал-майоры В.Э. Зборовский, Д.П. Драценко, И.К. Кириенко, А.Н. Черепов, В.И. Морозов, Егоров, полковники А.И. Рогожин, Б.С. Гескет, Б.А. Мержанов, А.А. Эйхгольц, Д.В. Шатилов, подполковник Н.Н. Попов-Кокоулин). Корпус, выведенный заменившим умершего Штейфона полковником Рогожиным в Австрию, прекратил существование 1.11.1945 г. в лагере Келлерберг, превратившись в Союз чинов Русского Корпуса.

    Первоначальное ядро чинов корпуса составили проживавшие в Югославии — из состоявших на 12.09.1944 г. 11197 чел. из Сербии было 3198 и Хорватии 272; из Румынии прибыло 5067, из Болгарии — 1961, Венгрии — 288, Греции — 58, Польши — 19, Латвии — 8, Германии — 7, Италии 3 и Франции — 2 человека, было и 314 советских военнопленных. Из них до 40 лет было 5817, 41-50 лет — 3042 и старше — 2338. За все время из состава корпуса выбыло 11506 чел.: убито и умерло 1132 чел., пропало без вести 2297, ранено 3280, эвакуировано по болезни и уволено 3740 и убыло самовольно 1057. Поскольку границу Австрии 12.05.1945 г. перешло 4500 чел. и находилось тогда в лазаретах и командировках 1084, общее число прошедших через корпус определяется в 17090 чел., но с учетом недостачи сведений по уволенным в первые месяцы 1941 г. оно на несколько сот больше. Среди корпусников были представлены несколькими офицерами практически все сохранившихся в эмиграции объединения полков Императорской и белых армий и военно-учебные заведения.

    Целый ряд офицеров-эмигрантов принимал участие в деятельности РОА (много сделал для её создания служивший в германской армии капитан В. Штрик-Штрикфельд, среди её руководства были генералы В.И. Ангелеев, В.Ф. Белогорцев, С.К. Бородин, полковники К.Г. Кромиади, И.К. Сахаров, Н.А. Шоколи, подполковник А.Д. Архипов, а также М.В. Томашевский, Ю.К. Мейер, В. Мельников, Скаржинский, Голубь и др., некоторое время с ней сотрудничал генерал-майор Б.С. Пермикин). Поддержку РОА оказывали также генералы А.П. Архангельский, А.А. фон Лампе, А.М. Драгомиров, Н.Н. Головин, Ф.Ф. Абрамов, Е.И. Балабин, И.А. Поляков, В.В. Крейтер, Донской и Кубанский атаманы генералы Г.В. Татаркин и В.Г. Науменко. Правда, между бывшими советскими пленными и старыми эмигрантами существовал некоторый антагонизм и последние постепенно были вытеснены из руководства РОА. Большинство из них служило в других, не связанных с РОА русских добровольческих формированиях (лишь в самом конце войны в большинстве формально присоединившихся к РОА) — бригаде ген. А.В. Туркула в Австрии, 1–й Русской национальной армии ген. Б.А. Хольмстона-Смысловского, полку «Варяг» полковника М.А. Семенова, отдельном полку полковника Кржижановского и, разумеется, в казачьих соединениях (15–й Казачий кавалерийский корпус и Казачий стан).

    Хольмстону-Смысловскому (в войсках которого все командные посты занимали штаб-офицеры из старых эмигрантов: Ряснянский, Месснер, Тарасов-Соболев, Бобриков, Истомин, Кондырев, Колюбакин, Каширин, Климентьев) удалось вывести свои части в Лихтенштейн и избежать выдачи. Большинство чинов РОА было, как известно, выдано, но старые эмигранты выдаче в принципе не подлежали и пострадали лишь некоторые из них. (Следует отметить, что среди офицеров антисоветских формирований некоторые, как глава Казачьего стана Т.И. Доманов, видные деятели РОА В.Ф. Малышкин, М.А. Меандров, М.В. Богданов, А.Н. Севастьянов, Ф.И. Трухин, в свое время тоже были офицерами русской армии, но либо изначально служили в Красной армии, либо попали туда после плена во время Гражданской войны.) Наиболее тяжелая участь постигла казачьих офицеров (казаки, в абсолютном большинстве к началу войны остававшиеся на Балканах, практически поголовно служили в антисоветских частях): 28 мая 1945 г. все они (в т.ч. более половины, 1430 — не подлежащих выдаче старых эмигрантов) — в общей сложности 2756 офицеров (в т.ч. 35 генералов во главе с П.Н. и С.Н. Красновыми, А.Г. Шкуро, Т.И. Домановым, 167 полковников, 283 войсковых старшины, 375 есаулов, 460 подъесаулов, 526 сотников, 756 хорунжих, 124 военных чиновника, 15 офицеров санитарной службы, 2 фотографа, 2 священника, 2 дирижера, 2 переводчика и 5 офицеров связи РОА) должны были быть переданы советам.

    Реально (за исключением не явившихся, покончивших самоубийством, бежавших и убитых) было передано 2146 (из которых 68% старых эмигрантов); большинство было расстреляно еще в Австрии. В Маньчжурии позже были захвачены проживавшие там ген. Г.М. Семенов и множество других офицеров, часть которых была убита на месте, некоторые вывезены и расстреляны в Монголии, а остальные — на территории СССР. Позже, после установления коммунистического режима во всем Китае, та же участь постигла и офицеров, не успевших выехать из Шанхая и других городов. После 1945 г. начался массовый исход русских эмигрантов из Европы в США и Южную Америку (прежде всего в Аргентину). Из Китая они перебирались на Филиппины, а оттуда в Австралию и США.

    Таким образом, после Второй мировой войны русские воинские формирования никогда уже более не возродились. Замыслы русской эмиграции свергнуть коммунистический режим потерпели очевидное поражение, а участникам этой борьбы от оставшихся в стороне от неё пришлось выслушать немало упреков в ошибочности их выбора. Речь в данном случае не идет об обвинениях в «сотрудничестве с фашизмом» со стороны советских или западных идеологов, которые вовсе не заслуживают рассмотрения по причине полной смехотворности и крайней неэтичности. Накануне войны «сотрудничество с фашизмом» было краеугольным камнем политики как западных держав (по доброму согласию с которыми Гитлер расправился с Австрией и Чехословакией и которые стремились натравить его на Сталина), так и советского руководства (которое в союзе с Германией громило Польшу и присоединяло Прибалтику, именуя тогда Гитлера не иначе как «великим вождем немецкого народа»). Обе стороны стремились использовать нацистскую Германию в борьбе против друг друга, и коль скоро подобное стремление было нормальной политикой могущественных независимых держав, обладающих сопоставимыми с германской армиями, то уж не их представителям упрекать в подобном стремлении бедных русских эмигрантов, не имевших за душой ничего, кроме желания видеть свою родину свободной от того режима, который почитался преступным и с точки зрения «западных демократий». Это после войны нацистский режим стал символом абсолютного зла, но перед войной по принципу «с кем угодно, лишь бы против Гитлера» не только никто не действовал, но действовали прямо противоположным образом.

    Речь идет об упреках из собственной же эмигрантской среды, со стороны сторонников «оборонческой» точки зрения. Насколько, однако, такие упреки могли быть справедливы? Если исходить из чисто «шкурных» соображений, то — безусловно справедливы. Поскольку попасть в Россию в качестве крупной вооруженной силы и осуществить свои замыслы им не удалось, а Германия потерпела поражение, русские эмигранты, сделавшие ставку на борьбу с советским режимом, остались «у разбитого корыта», да еще и в весьма тяжелом моральном положении — с клеймом «коллаборационистов», подвергаясь различным притеснениям и ограничениям, а многие, будучи выданы Сталину, погибли. Однако поскольку упрекавшие имели в виду все-таки не «шкурные» соображения, то, оставаясь на позициях верности идеалам и целям Белого движения (а обе точки зрения исходили из того, что главная задача — свержение Советов; «советскими патриотами» стало меньшинство даже «оборонцев»), приходится признать, что и в идейном и в историческом смысле безусловно правы были все-таки те, кто воспользовался возможностью возобновить вооруженную борьбу против коммунизма. Не говоря уже о том, что именно этого безусловно требовали идеалы того дела, защищая которое, они оказались в эмиграции, это на самом деле было единственной реальной возможностью покончить с советско-коммунистическим режимом в России. Эта возможность не осуществилась, но так был хотя бы шанс, тогда как у «оборончества» никаких перспектив не было вообще. Если первым по совокупности обстоятельств осуществить свои планы не удалось, то вторые заблуждались в принципе.

    Их надежды на выступление Красной Армии против большевистского режима были поистине вершиной политической наивности. В политической системе идеократического режима, тем более насильно навязанного, ни один элемент не играет такой важной роли для его выживания и, соответственно, не находится под таким пристальным контролем правящей партии, как именно армия. Она всегда воспитывается в наибольшей преданности идеалам режима и способна изменить ему не первой, а последней. Да и странно было бы ожидать, что люди, добровольно сделавшие своей профессией защиту режима с оружием в руках, окажутся менее ему преданными, чем любые другие. В непонимании этого, в общем, естественного обстоятельства коренились все бесконечные иллюзии, которым предавалась эмиграция с 20–х годов (когда кое-кто вполне серьезно полагал, что Красная Армия чуть ли не со дня на день возьмет штурмом Кремль и свергнет большевиков). При всей очевидности с высоты сегодняшнего знания глупости и наивности подобных ожиданий, следует сказать, что до конца 20–х годов они еще имели хоть какие-то основания, поскольку в армии еще оставалось много бывших русских офицеров. Независимо от объективных результатов своего поведения, многие из них сознательно или подсознательно надеялись, что, находясь в рядах большевицкой армии, они смогут когда-нибудь «переделать» её и поставить на службу российским интересам. В этом их помыслы соответствовали той «двойной задаче», которую ставил Красной Армии Деникин (который, собственно, и развил свою теорию, исходя из мысли о наличии подобных людей и настроений в Красной Армии).

    Дело, однако, в том, что большевики не хуже их представляли себе возможность такого поворота событий и истребили всех потенциальных носителей этой идеологии вскоре же после гражданской войны, так что деникинская идея к моменту, когда была высказана, являлась совершенно беспочвенной. Но уж ожидать чего-либо подобного от офицеров советской формации было полным безумием, что и было сполна продемонстрировано историей. Разумеется, отдельные и даже довольно многочисленные их представители могли выступить против режима, но (как показывает история РОА) — лишь в обстоятельствах, когда они оказались вне структур Красной Армии, вне повседневного надзора. Но ни о каком организованном восстании внутри армии и речи быть не могло. Это еще в германской армии что-то такое было (и оказалось в 1944 г.) возможно, т.к. гитлеровский режим существовал к моменту войны всего несколько лет и подавляющее большинство его офицеров было воспитано в традиционном духе, но советский к тому времени имел практически 100% чисто «своих».

    Так что последующий ход событий вполне подтвердил полнейшую нищету «оборонческой» идеологии. Да, война окончилась так, как они рассчитывали. Но советско-коммунистический режим после победоносной войны не только не исчез, но и сущности своей не изменил. В чем, кстати, и пришлось на горьком опыте убедиться жившим в Восточной Европе «оборонцам», которые, несмотря на неучастие в войне, были все равно коммунистами истреблены или брошены в лагеря. Подобная участь постигла даже и многих возвращенцев. Судьба этих репатриантов, поверивших в «перерождение» советского режима, за единичными исключениями была столь же трагичной, как и захваченных в Восточной Европе: они в лучшем случае отправлялись в ссылку в Среднюю Азию, в худшем — после ареста погибли в лагерях. Напротив, режим неимоверно укрепился, именно после войны пришлось окончательно распроститься с надеждами на его свержение изнутри, поскольку наиболее непримиримо настроенные к режиму люди покинули страну, а в общественном сознании произошли радикальные сдвиги в смысле формирования убеждения, что «это навсегда», и предел мечтаний — более «либеральный» коммунизм «с человечьим лицом».

    Следует подчеркнуть, что, исходя из той системы взглядов и ценностей, которыми руководствовалась вся белая эмиграция независимо от её позиции в годы войны, советско-коммунистический режим в России продолжает существовать и в настоящее время. Не потому только, что власть в стране по-прежнему находится в руках той же самой коммунистической номенклатуры, но прежде всего потому, что остаются незыблемыми его юридические и идеологические основы, то есть как раз все то, что было бы уничтожено прежде всего в случае победы Белого движения в гражданской войне и в случае осуществления чаяний белой эмиграции. Поступившись частично экономическими принципами и отодвинув в тень наиболее одиозные идеологические постулаты, этот режим в полной мере сохраняет идеологическую и юридическую преемственность от большевицкого переворота, отмечая его как государственный праздник, и ведя свою родословную не от исторической России, а от созданного Лениным Советского государства. В учебниках истории борьба против исторической российской государственности и её уничтожение большевиками одобряются, защитники советской власти восхваляются, а её противники осуждаются. То есть, едва ли нуждается в особых доказательствах тот очевидный факт, что для нынешней власти на территории России красные являются «своими», а белые — врагами.

    Исторический опыт показывает, что тоталитарные режимы, созданные не внешним завоеванием (как, например, восточноевропейские), а изнутри — путем внутренней революции, не могут быть свергнуты в обозримой исторической перспективе одними только внутренними силами без внешнего военного воздействия. Два таких известных режима — нацистский в Германии и коммунистический в Камбодже были уничтожены военным путем, остальные (китайский, вьетнамский, кубинский, советский) существуют (пусть даже сильно «помягчав» и видоизменившись) и по настоящее время. Для их полной ликвидации без внешнего воздействия требуется, по-видимому, такая длительная эволюция, которая лежит далеко за пределами жизни поколения, помнящего докоммунистические времена, не ранее, чем у вершин власти окажется первое поколение, воспитывавшееся уже в период крайнего ослабления режима, вне идеологического диктата.

    С.В. Волков

    К вопросу о коммунистической «державности»
    (1997)

    Современное восприятие компартии, обеспечивающее ей заметную популярность базируется, в сущности, на некоторых постулатах идейно-политического течения, известного как «национал-большевизм», которые удалось внедрить в общественное сознание. Постулаты эти (разнящиеся по форме выражения вплоть до полного противоречия в зависимости от среды, где распространяются) сводятся к тому, что: 1) коммунизм есть органичное для России учение, 2) коммунисты всегда были (или, по крайней мере, стали) носителями патриотизма и выразителями национальных интересов страны, 3) ныне они — «другие», «перевоспитавшиеся», — возглавляют и объединяют «все патриотические силы» — и «белых», и «красных» (разница между которыми потеряла смысл) в противостоянии с «антироссийскими силами», 4) только на основе идеологии «единства советской и досоветской традиции» и под водительством «патриотического» руководства КПРФ возможно реинтеграция страны и возрождение её величия.

    Патриотический имидж компартии слагается из трех основных вещей: простого использования патриотических лозунгов в качестве временного камуфляжа — тактической мимикрии под патриотов коммунистов, никаких привязанностей к патриотизму в душе не испытывающих, национал-большевизма как особой идеологии, всерьез пытающейся соединить несоединимое, и сотрудничества с коммунистами отдельных лиц, которые ранее имели некоммунистическую репутацию. Наиболее существенным компонентом является, конечно, национал-большевизм, протаскивающий советско-коммунистическую отраву в национально-патриотической упаковке, которая имеет гораздо большие шансы быть воспринятой неискушенными в идейно-политических вопросах людьми, чем откровенно красная проповедь ортодоксов.

    Рассуждения об «органичности» для России коммунизма и социализма имеют сравнительно небольшое значение для массы населения, не интересующейся столь отвлеченными вещами. Заметим лишь, что тут существуют два подхода. В первом случае теория и практика советского коммунизма подаются (благодаря практически всеобщей неосведомленности в исторических реалиях) как продолжение или возрождение традиций «русской общинности и соборности», преданных забвению за XVIII-ХIX вв., т.е. сам коммунизм выступает как учение глубоко русское, но, к сожалению, извращенное и использованное «жидами и масонами» в своих интересах. Во втором — «изначальный» коммунизм признается учением чуждым и по замыслу антироссийским, которое, однако, «пережитое» Россией и внутренне ею переработанное, ныне превратилось в истинно русское учение, — т.е. в этом случае «извращение» приписывается прямо противоположным силам и носит положительный характер. Но в любом случае ныне именно коммунизм объявляется «русской идеологией». Такое понимание роли коммунизма в российской истории логически требует объявление носителем его (до появления компартии) православной церкви, а очевидное противоречие, заключающееся в хорошо известном отношении к последней советского режима, списывается на «ошибки», совершенные благодаря проискам враждебных сил. Поскольку же к настоящему времени ошибки преодолены, а происки разоблачены, ничто не мешает православным быть коммунистами, а коммунистам — православными. Вследствие чего противоестественное словосочетание «православный коммунист» стало вполне привычным.

    Тезис о патриотизме коммунистов, по сути своей еще более смехотворный, чем утверждение об органичности для России их идеологии, не является, в отличие от последнего, новшеством в идеологической практике коммунистов. Из всех основных положений нынешней национал-большевистской доктрины он самый старый и занял в ней центральное место еще с середины 30–х годов, т.е. тогда, когда стало очевидным, что строить социализм «в отдельно взятой стране» придется еще довольно долго. На уровне низовой пропаганды для отдельных слоев он, впрочем, существовал всегда — еще Троцкий считал полезным, чтобы рядовой красноармеец с неизжитой старой психологией, воюя за дело Интернационала, считал при этом, что он воюет за Россию против «интервентов и их наемников», те же мотивы использовались для привлечения на службу большевикам старого офицерства. Но тогда он не имел существенного значения, ибо антинациональный характер большевистской власти был вполне очевиден и до тех пор, пока надежды на мировую революцию не рухнули, совершенно откровенно декларировался самими большевиками, делавшими ставку на совсем другие идеалы и лозунги. Да и слишком нелепо было бы партии, не только занимавшей открыто антинациональную и антигосударственную позицию в ходе всех войн с внешним врагом (как во время русско-японской, так и Первой мировой), не только призывавшей к поражению России в войне, но и ведшей практическую работу по разложению русской армии и совершившей переворот на деньги германского генштаба, партии, краеугольным камнем идеологии которой было отрицание патриотизма, вдруг громко заявить о приверженности национально-государственным интересам России.

    Это стало возможно только тогда, когда, с одной стороны, прошло достаточно времени, чтобы острота впечатлений от поведения большевиков в этом вопросе несколько стерлась, а с другой, — возникли объективные обстоятельства (очевидность невозможности устроения в ближайшее время «земшарной республики Советов»), настоятельно требующие обращения именно к патриотизму. За несколько десятилетий компартия, обеспечив невежество подавляющего большинства населения в области собственной истории, сумела обеспечить и положение, при котором очевидные факты антипатриотической деятельности большевиков не стали достоянием массового сознания. Более того, выдвинув на потребу идеологии «пролетарского интернационализма» идею так называемого «советского патриотизма», она успешно извратила само понятие патриотизма.

    Ныне, как известно, «державность» стала главным компонентом коммунистической доктрины. Дело только в том, какого рода эта «державность». Нетрудно заметить, что — того самого, как она всегда и понималась большевиками — не Отечество само по себе, но «социалистическое отечество», т.е. отечество социализма, т.е. такое отечество, в котором они, коммунисты, стоят у власти. В этом случае можно говорить о национально-государственных интересах, защите территориальной целостности, величии державы и т.п. Во всяком ином — всего этого как бы и не существует, пока власть не у них — нет и подлинного отечества (почему и теперь не зазорно поддерживать сепаратистов ради свержения Ельцина, подобно тому, как когда-то содействовали поражению в войне с внешним врагом «царизма»). В «державность» коммунистов можно поверить только забыв, что созданная ими «держава» — СССР есть образование совершенно особого рода, возникшее и складывавшееся как зародыш и образчик всемирного «коммунистического рая», которому только исторические обстоятельства не дали возможности выйти за пределы уничтоженной им исторической России, и руководствующееся не нормальными геополитическими интересами обычного государства, а глобальной целью, заданной идеологией его создателей — интересами торжества дела коммунизма во всем мире. Весьма характерно, что Зюганов не только не открещивается от Ленина (заведомого врага традиционной российской государственности), но именно его объявляет поборником «державности», т.е. речь идет именно о той «державности», о которой говорилось выше.

    Кроме того, советско-коммунистическая «державность» начисто исключает российскую. Либо Россия — либо Совдепия. Ничего третьего существовать в принципе не может, потому что эти понятия — взаимоисключающие. Пока была Россия, не могло быть Совдепии, и пока остается Совдепия, не может быть России. Какие бы изменения ни претерпевала российская государственность за многие столетия (менялась её территория, столицы, династии) никогда не прерывалась преемственность в её развитии: при всех различиях в образе правления и системе государственных институтов всякая последующая государственная власть и считала себя и являлась на деле прямой продолжательницей и наследницей предыдущей. Линия эта прервалась только в 1917 году, когда новая власть, порожденная шайкой международных преступников, полностью порвала со всей предшествующей традицией. Более того, отрицание российской государственности как таковой было краеугольным камнем всей идеологии и политики этой власти. Причем, советская власть это всегда подчеркивала, так что её нынешние апологеты выглядят довольно смешно, пытаясь увязать досоветское наследие с советским.

    Последние годы, когда советская система все больше стала обнаруживать свою несостоятельность, её апологеты пытаются «примазаться» к уничтоженной их предшественниками исторической российской государственности и утверждать, что Советская Россия — это, якобы, тоже Россия, только под красным флагом. Суть дела, однако заключается в том, что Совдепия — это не только не Россия, но Анти-Россия. Советский режим был всегда последовательно антироссийским, хотя по временам, когда ему приходилось туго, и бывал вынужден камуфлироваться под продолжателя российских традиций. Очередную подобную попытку мы наблюдаем и в настоящее время. Собственно, тот факт, что коммунисты вынуждены прибегать к патриотизму, лучше всего свидетельствует о том, что сами они прекрасно понимают непопулярность своей идеологии, и в чистом виде её (пока не находятся у власти) не подают. Будь она популярна сама по себе, никакого патриотизма и вообще никакой мимикрии им бы не потребовалось. Так что, с одной стороны, они не могут прийти к власти иначе как изображая себя патриотами, а с другой, — вовсе не собираются отказываться от самого коммунизма.

    Предположения о каком-то «перевоспитании» коммунистов крайне наивны: едва ли можно всерьез полагать, что те, кто занимался обработкой населения в коммунистическом духе, могут искренне «перевоспитаться» быстрее, чем те, кого они обрабатывали. К тому же с августа 1991 г. прошло уже столько времени, что всем иллюзиям на превращение «Савла в Павла» давно пора бы положить конец. Все те, кто лишь формально отдавал дань официальной доктрине, при первой возможности отбросили эту шелуху, потому что внутренне никогда не были ей привержены. Но те, кто продолжают за неё цепляться и после того, как никто их к тому не обязывает — и есть настоящие коммунисты. Человек, который и после видимого краха советско-коммунистической идеологии пытается не тем, так другим способом как-то и куда-то «пристроить» советское наследие, не может это делать иначе, как по убеждению.

    То, что всевозможные «обрусители» коммунизма до сих пор цепляются за советчину, наглядно демонстрирует, что смысл «обрусения» объективно заключался в том, чтобы дать советско-социалистической идеологии «второе дыхание», облачив её в патриотические одежды. В свое время известный польский антикоммунист Ю. Мацкевич высмеивал соотечественников, провозгласивших лозунг «Если уж нам быть коммунистами — будем польскими коммунистами!», указывая, что коммунизму, как явлению по самой сути своей интернациональному, только того и нужно, чтобы каждый народ славил его по-своему, на своем языке. Только так он и мог надеяться победить во всемирном масштабе — проникая в поры каждого национального организма и разлагая его изнутри. В том же и суть советской культуры, которая, как известно, должна была быть «национальной по форме, социалистической по содержанию». Это и есть «коммунизм с русским лицом», это-то и есть «русификация» коммунизма. И вот то, что было, можно сказать, заветной целью партийных программ, объявляется патриотической заслугой советских писателей.

    Особенно нелепы попытки доказать «исправление» современных коммунистов ссылками на забвение или неупотребление ими тех или иных положений марксова «Манифеста» — раз так — они вроде бы уже и не коммунисты. Но еще Ленин отошел от догм «изначального марксизма», а уж Сталин — тем более. Но неужели они от этого стали более привлекательными? Большевики установили тот режим, который установили, и сделали с Россией то, что сделали. Мы хорошо знаем, что это было, а уж в какой степени это соответствовало пресловутому Манифесту» — дело десятое. И не то важно, насколько далеко отошли нынешние коммунисты от марксистской теории, а то важно, что они не собираются отходить от советской практики. Не более убедительны ссылки на их «социал-демократизм» — как будто не Российская социал-демократическая рабочая партия совершила октябрьский переворот со всеми его гнусностями.

    Если коммунисты окончательно усвоили истину, что не смогут добиться победы своей идеологии иначе как в национально-патриотической упаковке, в форме национал-большевизма, то это не значит, что они стали «другими». «Советскими патриотами» они были всегда, а российскими так и не стали — это и невозможно сделать, не отрекшись от коммунизма и советчины (о чем не только идеологи КПРФ, но и их «розовые» союзники и помыслить не могут). Где и когда кто-нибудь слышал, чтобы современные коммунисты отрекались от Ленина и Октября? Не было такого, и быть не может. Ибо отними у них Ленина — что же у них останется? Не Сталин же изобрел коммунизм и социализм. Не Сталин создал Совдепию со всеми её по сию пору сохраняющимися базовыми чертами и принципами, а Ленин. Можно еще снисходительно отодвинуть в тень Маркса с Энгельсом, но Ленина — никогда! Ни один, самый «распатриотичный» коммунист никогда не откажется ни от Ленина, ни от революции, ни от советской власти, как не отказывался от них истребивший массу ленинских соратников и творцов революции Сталин. Степень привязанности «коммуно-патриотов» к базовым ценностям вообще обычно сильно недооценивается, вследствие чего некоторые склонны представлять дело так, что «патриоты — это патриоты, а коммунисты — это сталинисты». На деле, однако, дело обстоит по-другому: «патриоты — это сталинисты, а коммунисты — это коммунисты».

    Речь идет лишь о готовности присовокупить к этим «ценностям» большую или меньшую часть дореволюционного наследия. Величина же этой части находится в прямой зависимости от политической конъюнктуры. Когда их власть была крепка, вполне обходились «советским патриотизмом» (в тяжелые годы присовокупив к нему имена нескольких русских полководцев и мародерски присвоенные погоны). Даже в конце 1990 г. о принципиальном «обрусении» речи не шло и главный идеолог российской компартии Зюганов одинаково неприязненно относился и к «демократам» и к «патриотам», заявляя, что они «равно враждебны имени и делу Ленина». Это когда они потеряли власть, задним числом родилась и стала усиленно распространяться идейка, что КПСС подвергалась нападкам якобы потому, что «обрусела» и с 70–х годов стала выражать интересы русского народа, превратившись чуть ли не в партию русских патриотов.

    Разумеется, по мере дискредитации коммунистической идеологии среди её адептов все большее распространение получала манера изображать из себя русских патриотов. Но советско-коммунистический режим был всегда вполне самодостаточным и если и собирался куда-то эволюционировать, то, во всяком случае, не в сторону исторической российской государственности, а в сторону одной из его собственных известных форм. Да и вообще мимикрию не следует путать с эволюцией. В конце 1991 г. Зюганов о компартии вообще предпочитал не упоминать, выступая в качестве главы некоего «Союза народно-патриотических сил», но как только забрезжил свет надежды, тут же предстал в натуральной роли её главы. Вообще, чем лучше обстоят у них дела (или когда они так считают), тем откровеннее коммунисты говорят собственным голосом. Но в любом случае пресловутое «обрусение» не простирается дальше сталинизма.

    Неверно также говорить о возглавлении коммунистами каких-то «патриотических сил». Так называемые «национал-патриоты», о которых так любят упоминать демократические СМИ как о союзниках коммунистов, вовсе не являются самостоятельной силой. Это — те же коммунисты, только «розовые» и стыдливые. Те, кто сотрудничает с коммунистами, всегда либо недалеко от них ушли, будучи внутренне достаточно «красными», либо проделали эволюцию в эту сторону. Понятно же, что ни один человек. действительно оставшийся на антикоммунистических позициях, делать этого не станет. Абсолютное большинство деятелей так называемого «патриотического движения» составляют к тому же выходцы из научно-литературного окружения партийной номенклатуры, которые сохраняли верность КПСС вплоть до её запрета. Оставаясь в душе убежденными коммунистами, разве что исповедуя некоторую «ересь» по отношению к ортодоксальному ленинизму — национал-большевизм, они были способны лишь упорно цепляться за «родную партию», надеясь, что она перевоспитается в том же духе. Никаких собственных организационных форм это движение не создало, а вся сколько-нибудь «политическая» деятельность его оказалась под контролем и руководством коммунистов. Возникновения в этой среде какой-то чисто патриотической организации последние просто не допустили бы.

    Утверждение, что они-де объединяют «белых и красных», «от социалистов до монархистов» (либо, что никаких белых и красных не было и нет, во всяком случае, — в настоящее время, а есть только русские люди, которых искусственно разделяли и разделяют враги) является излюбленным у идеологов национал-большевизма, которые стремятся стереть разницу между захватившими власть в 1917 г. большевиками и их противниками — русскими патриотами: ведь если коммунисты — тоже патриоты, то почему бы не простить им совсем уж небольшой грех «социализма» (да еще подкрепленный авторитетом некоторых религиозных мыслителей)? Заявляя о «невозможности перечеркнуть 75 лет русской истории» и вернуться к традиционным ценностям, национал-большевики предлагают объединить традиции: соединить коммунизм с православием, советский строй с монархией и т.д., изображая себя как идеологов «третьего пути».

    Чтобы соответствовать этой роли они, естественно, стремятся отделить себя от коммунистов, лишь подчеркивая необходимость теснейшего союза с ними (оправдывая коммунизм тем, что он, якобы, возник «как противостояние мировой закулисе»). Кроме того, такая роль требует отсутствия всякого иного «третьего пути» (которым на самом деле и является обращение к дореволюционной традиции). Вот почему существование «белого» патриотизма представляет для национал-большевизма смертельную опасность, и они стремятся представить дело таким образом, что его ныне как самостоятельного течения нет и быть не может (а все «белое» находится в их рядах). Они всячески избегают даже упоминать термин «национал-большевизм», так точно выражающий их сущность и крайне болезненно воспринимают упоминания о наличии иного патриотизма, чем их собственный советский. Им ничего не стоит, например, повесить рядом портреты Врангеля и Фрунзе или зачислить в свою шайку таких идеологов эмиграции, как И. Ильин и И. Солоневич, немало не смущаясь тем, что те при всей разнице во взглядах, были прежде всего наиболее непримиримыми и последовательными врагами советского режима. Более того, некоторые из них, а также красные подголоски из «демократов-перебежчиков» пытались самозванно именовать себя белыми и от имени белых «замиряться» с коммунистами, или объединяться с ними (как, например, в свое время группировки Астафьева, Аксючица и др.); подобным пороком было поражено и казачье движение, где некоторые деятели, например, под бурные аплодисменты заявляли, что «партийный билет казачьему атаману не помеха», а позже под сетования о том, что «нас пытаются снова расколоть на белых и красных», поднимали на щит разного рода отщепенцев, воевавших в гражданскую войну на стороне большевиков.

    Между тем Белое движение, возникшее в защиту уничтоженной России, по самой своей сущности есть прежде всего движение антисоветское. При всей разнице в политических взглядах его участников, общим, объединяющим их началом всегда была борьба с красными — сторонниками созданного преступным большевистским переворотом советского режима, с которыми они — сторонники досоветской, истинной России — примириться ни при каких обстоятельствах не смогут.

    Никакого примирения белых и красных не может быть уже потому, что абсолютно отсутствует почва для компромиссов. Ибо, учитывая взаимоисключаемость России и Совдепии, всякий политический режим может быть в реальности наследником и продолжателем лишь чего-то одного из них. Подобно тому, как невозможно иметь двух отцов, происхождение от одной государственности исключает происхождение от другой. Если исходить из продолжения исторической российской государственности, то её разрушители — создатели государственности советской — являются преступниками, и все их установления, законы и учреждения полностью преступны, незаконны и подлежат безусловному уничтожению. Если же встать на точку зрения, хотя бы в какой-то мере принимающую или оправдывающую большевистский переворот и признающую легитимность советского режима, то какая может быть речь о правопреемственности дореволюционной России, которую этот переворот уничтожил и, уничтожив которую, этот режим только и мог существовать? Поэтому, если для одних 7 ноября — главный государственный праздник, то для других — «День Непримиримости», и сделать из этой даты нечто среднее невозможно.

    Размежевание красных и белых проходит, таким образом, по линии отношения к советскому режиму и всему комплексу советского наследия. Отношение ко всем проявлениям коммунизма и советчины есть самый главный признак, позволяющий отличить одних от других. Все остальное, все более конкретные политические симпатии так или иначе выстраиваются в зависимости от этого. Тот, кто хоть в какой-то степени готов примириться с советским режимом и принять его наследие и традиции, не может иметь отношения к Белому движению. Для тех, кто стоит на позициях Белого движения, т.е. для всякого настоящего русского патриота, советчина и коммунизм не только неприемлемы, но являются главным злом, ибо именно они представляют собой основное препятствие на пути возрождения исторической России.

    Для того, чтобы быть «белым», надо ведь, как минимум, разделять соответствующую идеологию. Гражданская война была войной не за разные типы российской государственности, а за выбор между российской государственностью и Интернационалом. Белые сражались за Россию, красные — за мировую революцию. Спор шел не только о политической системе, а о самом существовании подлинной России. Основой красной идеологии всегда были ненависть и презрение к исторической России, лишь в самых крайних случаях (как во время войны) смягчаемые в интересах практической необходимости. Причем своей ненависти к России ленинская банда во время гражданской войны никогда и не скрывала, так что попытки «примирить» белых и красных, найти что-то «среднее» между ними столь же кощунственны, сколь и смехотворны. Невозможно называть себя патриотом и одновременно почитать большевистских вождей. На то есть «советский патриотизм» — нечто совсем другое, неразрывно связанное с коммунистической идеей, «правота» которой есть, кстати, единственное оправдание всего того, что красные сделали с Россией. Объективно политическим выражением национал-большевизма может быть только советский режим образца 1943-1953 гг., разве что с гораздо более пышными, чем тогда, патриотическими и национальными декорациями. Для многих именно такой вариант и привлекателен, но сказать об этом по ряду причин многие стесняются.

    Совсем уж комично выглядят поползновения приписать к зюгановскому блоку каких-то монархистов. Если одни коммунисты назначают других монархистами, а затем заявляют о союзе с ними, то это повод не для политических сенсаций, а лишь для выводов о приемах современного коммунистического движения. Так они пытаются пристроиться к монархической идее и с её помощью сделаться судьею между белыми и красными — как будто сами они — не одна из сторон, а нечто потустороннее, высшее по отношению к ним. «Коммунистический монархизм», впрочем, существует, но это не более, чем тот же сталинизм. Идея такой — своей, «красной монархии» действительно близка многим из них, но монархизм и монархисты в привычном значении этих понятий тут совершенно не при чем. Подобно тому, как комиссары, нацепив в 1943 году золотые погоны, остались собою, так и Сталин в Императорской короне остался бы Сталиным. Знаменитая триада «Православие, Самодержавие, Народность» наполняется, таким образом, советским содержанием. С православием «красные монархисты» вполне согласны мириться, даже оставаясь большевиками, коль скоро оно призвано придавать их будущему режиму респектабельность (опять же в точном соответствии со сталинской практикой). Недаром излюбленное самоназвание национал-большевиков — «православные коммунисты». Самодержавие они понимают и толкуют как тоталитарную диктатуру, а народность — как социализм со всеми прелестями пресловутого «коллективизма», воплощенного в колхозном строе. Земский Собор в национал-большевистской интерпретации представляется в том духе, что съезжаются какие-нибудь председатели колхозов, советов, «красные директора», «сознательные пролетарии» и т.п. и избирают царем Зюганова.

    Вообще следует весьма скептически относиться к людям, заявляющим: «Я не коммунист (иногда даже — антикоммунист), но за коммунистов». Чтобы стать на такую позицию, надо быть во всяком случае твердо укорененным в советском наследии. «Патриотическое движение», во главе которого выступают национал-коммунисты из «Завтра» и т.п. изданий не имеет самостоятельного ни политического, ни идеологического значения. Эта убогая публика по своей культурной нищете и интеллектуальной недостаточности сколько-нибудь существенным влиянием сама по себе не пользуется, и конечно, ни о какой самостоятельной роли и претензиях на власть по здравому размышлению мечтать бы не могла. Единственное, на что она годится — так это способствовать реставрации коммунистического режима сталинского образца, обеспечивая для зюгановской или ей подобной партии патриотические, православные, а то и монархические декорации. Победить оно, естественно, никогда не сможет (разве только с победой коммунистов, но тогда и национал-большевизм проповедуемого ими толка будет заменен более ортодоксальным вариантом коммунизма).

    До сих пор все организации, провозглашавшие лозунг «ни белых, ни красных» или «и белые, и красные», при ближайшем рассмотрении непременно обнаруживали свое красное нутро. Наиболее надежным критерием для уяснения сути той или иной «патриотической» организации является её отношение к зюгановской компартии. О позиции вообще лучше судить не по тому, что хвалят, а потому, что никогда не ругают. «Русский Вестник» может переругиваться с «Нашим современником», «Литературная Россия» с «Завтра», равно как могут изничтожать друг друга авторы этих изданий, но вот чего никто из них не может — так это ругать современную компартию — Зюганова с компанией, которые поистине неприкасаемы для этих «патриотов». Это-то обстоятельство наиболее убедительно показывает, кто является подлинным хозяином «патриотической оппозиции».

    Национал-большевизм основывается на полном или частичном признании «правомерности» большевистского переворота и приемлемости советского режима. Именно советчина составляет его душу. Он неотделим от почитания реалий того конкретного строя, той конкретной власти, тех черт, проявлений, личностей, институтов и всего остального, что имело место после 1917 г. Выбор в этой системе координат может делаться только внутри самого советского режима — между его различными «уклонами» — Сталиным и Троцким, Хрущевым и Сталиным, Андроповым и Сусловым и т.д. Родоначальником национал-большевизма является, конечно, Сталин — такой, каким он становился с конца 30–х годов и окончательно заявил себя в 1943-1953 гг. Режим этого периода — с «патриотическим» уклоном, но тот же самый советский режим — был первым реально-историческим образчиком национал-большевистского режима. В дальнейшем национал-большевистское начало присутствовало как одна из тенденций в среде советского руководства. После Сталина патриотическая составляющая была выражена слабее, у нынешних национал-большевиков она представлена значительно сильнее, но все равно речь идет лишь о степени, о градусе «патриотизма» одного и того же в принципе режима.

    Понятно, что в любом случае это режим левый, революционный, социалистический, не имеющий ничего общего с исторической российской государственностью, но мародерски претендующий на её наследие. И Сталин никогда не переставал быть ни левым, ни коммунистом. Причем дело даже не столько в том, что он оставался социалистом, сколько в том, что он оставался именно большевиком. То есть человеком, который неотделим и от самой большевистской революции, и от всех её других деятелей, и от откровенно антирусского режима 1920–х годов, как бы он потом ни менял пропагандистские лозунги. Ни о каком отречении от революции и речи быть не могло, его отношение к другим большевикам диктовалось не идеологическими и принципиально-политическими, а чисто личными мотивами, мотивами борьбы за власть — он ничего не имел против тех кто не мог представлять для него (например, за преждевременной смертью) опасности: например, из двух равнозначных и однозначных фигур Троцкий считался сатаной, а Свердлов — архангелом.

    В настоящее время национал-большевизм в разных формах занимает подавляющую часть красного спектра. Коммунистические группировки, демонстративно исповедующие «пролетарский интернационализм», хотя имеют массовую базу (как «Трудовая Россия»), в идейно-политическом смысле находятся на обочине. Основная часть коммунистов объявила себя русскими патриотами и заявила о готовности подкорректировать Ленина и строить свой «русский коммунизм». Зюгановская партия с газетами «Правда и Советская Россия» представляет собой наиболее красную (и количественно абсолютно подавляющую) часть национал-большевизма. Эти перед эмиграцией и белыми не расшаркиваются и настаивают на том, что компартия — единственный носитель патриотизма, каковым была с самого начала — и в гражданскую войну. Естественно, не отказываются ни от Октября, ни, тем более, от советского режима.

    Наиболее «классический» национал-большевизм представлен такими органами печати как «Завтра» (в последнее время эта газета почти неотличима от чисто коммунистических), «Молодая гвардия», «Литературная Россия» и «Наш современник». Не отказываясь в целом от революции, здесь предпочитают вслух об этом не говорить и ругают её отдельных деятелей. Более же всего для них характерно сваливать в одну кучу красных и белых, поскольку-де патриотами были и те, и другие. Советский режим, особенно период 40-50–х годов, тут почитается открыто (в отличие от революции) и является идеалом «государственничества». Они охотно заигрывают с белой эмиграцией, помещают апологетические статьи об Императорской и Белой армиях, старой России и т.д., но — рядом со статьями в поддержку коммунистов и воспеванием советчины. Проповедуя единство красных и белых, они, впрочем, как правило, не претендуют сами называться белыми.

    Третья часть национал-большевистского спектра наиболее «стыдливая». Здесь почти полностью (во всяком случае, вслух) отвергается революция, но (хотя с большими оговорками) сохраняется верность советчине. В этой-то среде и распространено «белое» самозванство. Впрочем, выделенные здесь группы национал-большевистского спектра не образуют какие-то изолированные группировки. В общем-то все это одна и та же среда, тесно связанная переплетением дружеских, служебных и прочих связей и находящаяся под определяющим влиянием «патриотических коммунистов». Конкретного человека далеко не всегда можно определенно отнести к одной из этих групп, ибо границы между ними очень зыбки и подвижны, а настроения в зависимости от обстановки могут несколько меняться.

    Наконец, к красному спектру примыкает еще несколько категорий людей, национал-большевиками, строго говоря, не являющихся. Это, во-первых, те, кто считает возможным и нужным сотрудничать с коммунистами, не видя в этом ничего позорного, во-вторых, те, кто на открытое сотрудничество с красными не идет, но позволяет им собой манипулировать, объективно тоже «работая» на интересы коммунистов; в-третьих, это те, кому белые действительно нравятся больше, чем красные (иные из них даже искренне считают себя белыми), но, как говорится, «при прочих равных условиях», т.е. до тех пор, пока не приходится открыто определяться и пока «белые» симпатии ничем им не грозят. «Лучше бы монархия, но, на худой конец, и национальный коммунизм (или социализм) сойдет», — такова примерно их философия. Понятно, что какие бы претензии ни исходили от людей подобного рода, их также нельзя воспринимать всерьез. Можно перестать быть белым и стать красным (и наоборот), но нельзя быть чем-то средним или одновременно и тем, и другим, как нельзя остаться белым, сотрудничая с красными. И если эта простая истина не очевидна для самих «красных патриотов», то объективный политический расклад от этого не меняется.

    Очевидно, что подобные «патриоты» не имеют ничего общего с носителями ценностей и традиций исторической России. Пресловутая «объединенная оппозиция» в действительности представляет собой не объединение не правых с левыми, а левых — с левыми, изображающими из себя правых, не союз «белых и красных» (что в принципе невозможно), а союз красных с такими же красными, но «национально окрашенными» (что совершенно естественно). В связи с этим полтора года назад появилось заявление русской белой эмиграции, подписанное последними оставшимися в живых участниками гражданской войны, их потомками и руководителями всех основных белоэмигрантских организаций с изложением позиции Белого движения, нанесшее сильнейший удар по идеологии национал-большевизма и его претензиям говорить от имени наследников исторической российской государственности.

    Да и каков мог бы быть в принципе политический смысл союза коммунистов с антикоммунистами? Его нет, потому не может быть и такого союза. Понятно, что основной вопрос всякого «единения» заключается в том, под каким знаменем оно осуществится или — в практическом плане — кто же все-таки встанет во главе «объединенной» таким образом России. Вольно провокаторам и недоумкам вешать на своих сборищах скрещенные красный и трехцветный флаги, но у государства-то флаг один. Так, все-таки — какой? Вот на этот-то вопрос претенденты на роль объединителя обычно предпочитают не отвечать, более того, делают вид, что его как бы и вовсе не существует. Главное-де, чтобы не было «раскола между русскими людьми» (при этом, хотя за «партию власти», демократов разных мастей и ЛДПР голосует вдвое-втрое больше русских людей, чем за коммунистов, расколом считается только нежелание объединяться с коммунистами), а там посмотрим (на Земском Соборе решим). Эксплуатируя тему «единства русских людей» («Главное — быть русским!»), национал-большевистские идеологи хорошо знают, кто заправляет в «патриотическом движении» и какие решения может принять Земский Собор, созванный прохановыми, зюгановыми и бабуриными. Когда оппозиция становится властью, камуфляж отбрасывается, и ответ на вопрос «что же все-таки будет», дан будет совершенно однозначный. Так вот сразу и сказать — будет вам обновленная советчина в виде «истинно-русского коммунизма», национал-большевики стесняются. Но это не значит, что они постесняются её установить.

    Что касается претензий коммунистов на восстановление целостности «державы», то они столь же лицемерны, сколь и неосновательны. Не следует забывать, что их держава — не Россия, а СССР, — по самой своей идее никакой целостностью и не обладала, представляя конгломерат «государств» с правом свободного выхода. Целостностью обладала Российская Империя, которая без большевистского переворота никогда бы не распалась. Именно коммунисты расчленив территорию уничтоженной ими исторической России на искусственные республики по национальному принципу, проведя произвольные границы по живому телу страны и обусловив государственное единство лишь господством коммунистической идеологии, заложили возможность её распада. Советская система была намеренно устроена таким образом, что от коммунистической идеологии невозможно было освободиться, не разрушив при этом территориальную целостность страны и превратив даже великороссов в «разделенную нацию». Так что в 1991 г. коммунисты пожали лишь то, что сами же посеяли при утверждении своей власти. Что касается воссоздания «державы», то, поскольку речь может идти только о СССР, они никогда не смогут этого сделать. Ибо если тяга населения к восстановлению государственного единства естественна, то СССР был образованием вполне противоестественным, и в этой форме единство никогда не будет восстановлено. Если развитие по некоммунистическому пути оставляет надежды на реинтеграцию страны в будущем в той или иной форме, то победа коммунистов, более всех о ней разглагольствующих, привела бы на деле к изоляции коммунистического заповедника, и с точки зрения интересов «державности» явилась бы подлинной катастрофой как в сущностном, так и в территориальном смыслах.

    С.В. Волков

    О характере современной политической элиты
    (2000)

    Символы — на то и символы, чтобы лучше и нагляднее всего свидетельствовать, кто есть кто и что есть что. Разрешение «вопросов государственной символики» (не столько даже сам факт, сколько то, как это было сделано, а особенно путинская речь) расставило все на свои места.

    Будь коммунисты сильны, а символику надо было бы срочно утверждать, повод для иллюзий оставался бы. Но то, что это сделано именно теперь, когда они гораздо слабее, чем прежде, показывает, что дело вовсе не в них, а в самой власти. Путин сам инициировал разговоры о символике, и инициировал их с единственной целью — вернуть советскую, т.е. начал с восстановления и того немногого, что было убрано при Ельцине, сознательно конституировав свой режим как национал-большевистский — с соответствующим идеологическим обоснованием («неразрывность нашей истории», «преемственность поколений» и т.д.). В этом свете продолжение использование трехцветного флага и герба — есть политическое мародерство, прямое продолжение «сталинского ампира» 1943-1953 гг.

    Любопытно, что демократы из числа бывших поборников «истинного ленинизма» и «социализма с человеческим лицом» уже начинали было писать, что перед угрозой авторитарного режима «пока не поздно, надо попытаться открыть новую страницу взаимоотношений российских коммунистов и российских демократов». Но, как обычно, сели в лужу. «Новую страницу взаимоотношений с коммунистами» открыл Путин, которому это, конечно, было куда как проще сделать.

    Совершившийся поворот дал однозначный ответ и на вопрос о сущности нынешней элиты. Для неё он оказался совершенно органичным. Для представителей недавно конфликтовавших и конкурировавших фракций, радостно воссоединившихся под звуки советского гимна, не может, разумеется, быть более подходящей идеологии, чем идеология единства советской и постсоветской истории, которая в них же самих и персонифицирована.

    Страной как правил, так и правит порожденный советской властью специфический слой «кухарок, управляющих государством», вполне сложившийся к концу 30–х годов из «выдвиженцев» и «образованцев» и представленный к настоящему времени уже вторым-третьим поколением.

    Остается только удивляться, что этот очевидный факт в последние годы все время норовили «забыть» или игнорировать (распространилось даже мнение о некой «революции младших научных сотрудников»). Между тем, даже к моменту высшего пика «демократического правления» — на весну 1993 года среди двух сотен человек, реально управлявших страной, три четверти (75%) были представителями старой номенклатуры, а коммунистами были 9 из 10. Доля тех, кого можно с натяжкой отнести к «младшим научным сотрудникам» (это, как правило, заведующие отделами и секторами), не превышала четверти, да и из них лишь 10% не состояли в КПСС (наиболее впечатляюще выглядел состав местных властей: 92% коммунистов, причем представителей номенклатуры 87,5%).

    Губернаторское сообщество, призванное ныне в лице Государственного совета «разрабатывать стратегию развития страны», по своим социальным характеристикам и к настоящему моменту если и отличается от состава властных структур центра, то в худшую сторону. Большая часть губернаторов принадлежит к поколению целиком советскому, лишь менее трети (31,5%) моложе 50 лет. В целом «шестидесятилетних» (60 лет и старше) — 31,5%, «пятидесятилетних» (50-59 лет) — 37,1%, «сорокалетних» (40-49 лет) — 27% и «тридцатилетних» (до 40 лет) — 4,5%. Практически все они, даже самые молодые (за единственным исключением), при этом были членами коммунистической партии. Но самое существенное то, что почти все они (опять же — даже некоторые из наиболее молодых) принадлежали до 1991 г. к советско-коммунистической номенклатуре — 91%, причем 60% — к номенклатуре областного уровня.

    Между прочим, термин (в духе «единства нашей истории»), избранный для собрания этой публики, лишь усиливает комизм ситуации: при сравнении с известной картиной Репина нынешний Государственный Совет выглядит примерно так, как треуголки и мундиры с эполетами на голых телах каких-нибудь негров, разграбивших разбившийся европейский корабль.

    Обращает на себя внимание, что даже почти все так называемые «молодые реформаторы» в большинстве либо успели побывать членами советской политической элиты, либо вышли из этой среды. Молодость далеко не всегда является гарантией качественной «новизны» человека, поскольку происхождение часто оказывает на психологию даже более сильное влияние, чем собственный жизненный опыт. Люди типа Гайдара за отдельными исключениями никогда не смогут в полной мере отряхнуть со своих ног прах советчины уже по одному тому, что это означало бы для них отречение не только от «дела отцов», но от всего того, что только и сделало их теми, кто они есть, позволило им достичь своего социального положения. Так что и из молодого поколения во власть до сих пор попадают почти исключительно люди, так или иначе принадлежащие советской системе — если не по членству в номенклатуре, то по происхождению, если не по происхождению, то по взглядам.

    Реакция так называемых «правых» из круга СПС на возвращение к советской символике также весьма характерна: свое «непримиримое» отношение к этой акции они высказали, но естественная в этом случае мысль перестать сотрудничать с режимом, вполне обнаружившим свое советское лицо, никому из них в голову, конечно, не пришла.

    По-настоящему новый элемент в стране представляет собой только слой предпринимателей, не связанных с правившей номенклатурой и не являющихся представителями криминальных структур. Он, в отличие от последних, сложился естественным путем и вполне адекватен нормальному порядку вещей. Каждый из них не обладает пока заметным экономическим весом (это, как правило, «средний бизнес»), они не объединены политически или даже организационно. Однако вместе взятые они уже сейчас отвечают за значительную долю ВВП, и в настоящее время только они могут рассматриваться как источник формирования новой экономической элиты.

    Налицо очевидная разница между характером элиты политической (вполне советской на всех уровнях власти) и экономической и связанное с этим противоречие.

    Элита политическая в обозримом будущем останется прежней и ничего хорошего от неё ожидать не приходится. Люди этого пошиба могли, положим, при всем их убожестве, более или менее успешно управлять сделанной «под них», отлаженной Сталиным и обладавшей огромным запасом инерции советской системой, однако теперь она сильно разрушена, и без достаточного количества приличных и дееспособных людей не обойтись. Но если при проведении «традиционалистского» курса Путин мог бы рассчитывать на поддержку таковых из числа лиц, отвергающих советчину и ориентирующихся на традиционную российскую государственность (и этого было бы достаточно, даже если бы т.н. «либеральная интеллигенция» отшатнулась в оппозицию), то следуя просоветским курсом, он может опираться только на людей того же качества и интеллектуального потенциала, что и прежняя номенклатура, или на беспринципных приспособленцев, хотя и неглупых, но бесчестных. Его окружение (частью «чекистское», частью унаследованное от Ельцина) по преимуществу из людей этих двух сортов и состоит. Но пока Путин в этом вполне убедится, может пройти еще немало времени.

    Элита экономическая в ближайшем будущем будет-таки состоять из людей, вполне отвечающих своему предназначению. Повод для пессимизма здесь — не в составе её самой, а в том, насколько ей будет позволено развернуться. Потому что экономическая свобода при политическом господстве советской номенклатуры — не более, чем пресловутый НЭП, временная уступка обстоятельствам, чтобы с помощью «неправильных» людей обеспечить сохранение «правильной» власти.

    Но пока, во всяком случае, было бы хорошо, если бы элита политическая по крайней мере поменьше вмешивалась в сферу деятельности элиты экономической — в экономику. Хотя бы в интересах самосохранения, потому что когда развалится все, не уцелеет и она.

    С.В. Волков

    Забытая война
    (2004)

    Войну, начавшуюся 90 лет назад, современники называли Второй Отечественной, а также Великой войной. Но парадоксы общественного сознания таковы, что уже через несколько десятилетий, Первая мировая война оказалась не только в тени Второй, но была почти полностью забыта.

    Между тем, уступая последней по абсолютным размерам потерь, для судеб мира она имела никак не меньшее, а, пожалуй, гораздо большее значение, чем Вторая. Не говоря о том, что без неё не было бы и Второй (в результатах 1918–го года были заложены семена 1939–го), именно она открыла новую, продолжающуюся и поныне, эпоху в мировой истории. И не только потому, конечно, что в одной из воевавших стран группе международных преступников, руководствующихся утопической идеологией, удалось осуществить свой безумный эксперимент — в конце — концов, эксперимент этот, унеся еще несколько десятков миллионов жизней, провалился и остался в прошлом, а коммунистическая идеология обанкротилась.

    Но именно война 1914-1918 гг. не только неузнаваемо изменила политическую карту Европы и вывела на мировую сцену новую великую державу в лице США, но вызвала во всех воевавших странах такие внутренние изменения — социальные, психологические и культурные, которые провели резкую грань между обществом XX века и предшествующих столетий (и в этом смысле известное выражение, что «XIX век кончился в 1914 году» вполне справедливо). Новейшая история действительно начинается с Первой мировой войны.

    У нас в стране этой войне и её героям особенно «не повезло». Усилиями большевистской пропаганды Вторая Отечественная превратилась в массовом сознании в позорную «империалистическую», так что подвиги на ней русских воинов не то что даже были забыты, а вообще как бы не имели права на существование. Исходя из сущности большевистской доктрины, принципиально интернациональной и антироссийской, воевать за геополитические интересы своей державы (а тем более Российской империи) было, понятно, проявлением «несознательности», а делать это сознательно — преступлением. Поэтому участие в той войне (равно как и вообще служба в «старой армии») в «анкетном» смысле было отягчающим фактором.

    Даже когда ленинским последышам, припертым к стене логикой истории, пришлось на время забыть о мировой революции и приняться изображать из себя патриотов, Первая мировая так и не была «реабилитирована». С известного времени стало можно прославлять героев Полтавы, Измаила и Бородина, с некоторой оглядкой («николаевский режим») защитников Севастополя, на высшем пике «сталинского ампира» — даже Порт-Артура, но не Первой мировой.

    И это совершенно понятно, ибо в этой войне большевики фактически участвовали — на противоположной стороне. И чем большее место в советской пропаганде занимала «слава русского оружия», тем более неприглядно выглядели бы действия большевиков против этого оружия в 1914-1917 гг.

    Ленин, как известно, призывал не только к поражению России в войне с внешним врагом, но и к началу во время этой войны войны внутренней — гражданской. Более полного воплощения государственной измены трудно себе представить, даже если бы Ленин никогда не получал немецких денег (теперь, впрочем, уже достаточно широко известно, что получал — как именно и сколько). При этом призывы Ленина к поражению России не оставались только призывами. Большевики под его руководством вели и практическую работу по разложению русской армии, а как только представилась первая возможность (после февральской революции), их агентура в стране приступила и к практической реализации «войны гражданской» — натравливанию солдат на офицеров и убийствам последних.

    Естественно, что главными врагами большевиков были те, кто вел Россию к победе, после которой о планах «революционного переустройства» пришлось бы надолго, если не навсегда, забыть. Поэтому если во всех других странах, в том числе и потерпевших поражение, подавляющее большинство генералов и офицеров окончили свои дни, окруженные почетом и уважением, часто — в глубокой старости, то русских ждала совсем другая участь.

    Во время той войны многие издания помещали портреты убитых, и, вглядываясь в обрамленные траурными рамками лица, трудно отделаться от ощущения, что этим людям, в сущности, очень повезло. Как-никак, они пали со славой в рядах своих частей, умерев с убеждением, что Россия осуществит свои исторические задачи, были с честью погребены и оплаканы. Им не пришлось испытать позора и унижения 1917 года, не пришлось, как десяткам тысяч их соратников, окончить свои дни с кляпом во рту и пулей в затылке в наспех вырытых рвах и зловонных от крови подвалах чрезвычаек, умереть, лишенным даже пенсии, от голода или влачить нищенское существование в изгнании.

    Жестокий парадокс: Россия — важнейший член Антанты — одержавшей победу коалиции, столько для этой победы сделавшая и не раз спасавшая своих союзников, — была не только лишена её плодов, но и исчезла как государство, раскроена на «национальные» части и превращена в площадку для экспорта «мирового пожара». Этот революционный «удар в спину», когда победа была уже совсем близка, — поистине одна из самых трагических насмешек истории.

    Сейчас, когда плоды большевистского расчленения страны сказались в полной мере и то, что называется Россией, пребывает в границах XVI века, и даже нефтью торговать не может иначе как прощая её наглое воровство лимитрофными «суверениями», а одна 3–я турецкая полевая армия обладает большими возможностями, чем все российские сухопутные войска, трудно представить себе, что 90 лет назад вопрос стоял об обладании Константинополем и Черноморскими проливами, и до осуществления заветного лозунга «Крест на Святую Софию!» оставалось едва ли более года.

    Ведь Россия не проигрывала той войны. Она просто не дожила до победы, перестав существовать, уничтоженная внутренней смутой. Между тем, к 1917 г. русский фронт был совершенно благополучен, дела на нем обстояли никак не хуже, чем на западе и не существовало ни малейших оснований ни чисто военного, ни экономического порядка к тому, чтобы Россия не продержалась бы до конца войны (тем более, что не будь Россия выведена из войны, война бы кончилась гораздо раньше). Русская промышленность, разумеется, имела худшие шансы быстро приспособиться к войне, чем германская, но к лету 1916 г. кризис был преодолен, от снарядного голода не осталось и следа, войска были полностью обеспечены вооружением и в дальнейшем его недостатка не ощущалось (его запасов еще и большевикам на всю Гражданскую войну хватило).

    В ту войну противнику не отдавали полстраны, как в 1941-42 гг., неприятельские войска вообще не проникали в Россию дальше приграничных губерний. Даже после тяжелого отступления 1915 г. фронт никогда не находился восточнее Пинска и Барановичей и не внушал ни малейших опасений в смысле прорыва противника к жизненно важным центрам страны (тогда как на западе фронт все еще находился в опасной близости к Парижу). Даже к октябрю 1917 г. если на севере фронт проходил по российской территории, то на юге — по территории противника (а в Закавказье — так и вовсе в глубине турецкой территории)

    В той войне русские генералы не заваливали врага, как сталинские маршалы 30 лет спустя, трупами своих солдат. Боевые потери русской армии убитыми в боях (по разным оценкам от 775 до 908 тыс. чел.) соответствовали таковым потерям Центрального блока как 1:1 (Германия потеряла на русском фронте примерно 300 тыс. чел., Австро-Венгрия — 450 и Турция — примерно 150 тыс.). Россия вела войну с гораздо меньшим напряжением сил, чем её противники и союзники.

    Выставив наиболее многочисленную армию из воевавших государств, она, в отличие от них не испытывала проблем с людскими ресурсами. Напротив, численность призванных была избыточной и лишь увеличивала санитарные потери (кроме того, огромные запасные части, состоявшие из оторванных от семей лиц зрелого возраста служили благоприятной средой для революционной агитации). Даже с учетом значительных санитарных потерь и умерших в плену общие потери были для России несравненно менее чувствительны, чем для других стран (заметим, что основная масса потерь от болезней пришлась как раз на время революционной смуты и вызванного ей постепенного развала фронта: среднемесячное число эвакуированных больных составляло в 1914 г. менее 17 тыс., в 1915 — чуть более 35, в 1916-52,5, а в 1917 г. — 146 тыс. чел.).

    Доля мобилизованных в России была наименьшей — всего лишь 39% от всех мужчин в возрасте 15-49 лет, тогда как в Германии — 81%, в Австро-Венгрии — 74, во Франции — 79, Англии — 50, Италии — 72. При этом на каждую тысячу мобилизованных у России приходилось убитых и умерших 115, тогда как у Германии — 154, Австрии — 122, Франции — 168, Англии — 125 и т.д.), на каждую тысячу мужчин в возрасте 15-49 лет Россия потеряла 45 чел., Германия — 125, Австрия — 90, Франция — 133, Англия — 62; наконец, на каждую тысячу всех жителей Россия потеряла 11 чел., Германия — 31, Австрия — 18, Франция — 34, Англия — 16. Добавим еще, что едва ли не единственная из воевавших стран, Россия не испытывала никаких проблем с продовольствием. Германский немыслимого состава «военный хлеб» образца 1917 г. в России и присниться бы никому не мог.

    При таких условиях разговоры о стихийном «недовольстве народа» тяготами войны и «объективных предпосылках» развала выглядят по меньшей мере странно: в любой другой стране их должно бы быть в несколько раз больше. Так что при нормальных политических условиях вопрос о том, чтобы «продержаться» даже не стоял бы. Напротив, на 1917 г. русское командование планировало решительные наступательные операции.

    Но, как известно, не всех такое течение событий устраивало. И уже после февраля все резко изменилось. Пользуясь нерешительностью и непоследовательностью Временного правительства, ленинцы весной, летом и осенью 1917 года вели работу по разложению армии совершенно открыто, вследствие чего на фронте не прекращались аресты, избиения и убийства офицеров. К ноябрю несколько сот офицеров было убито, не меньше покончило жизнь самоубийством (только зарегистрированных случаев более 800), многие тысячи лучших офицеров смещены и изгнаны из частей. Армия стала практически небоеспособна. Величайших трудов стоило просто удерживать войска на позициях, нести боевую службу, выделять наряды, ремонтировать позиции и т.д.

    К середине декабря фронта как такового уже не существовало, по донесению начальника штаба Ставки, «При таких условиях фронт следует считать только обозначенным. Укрепленные позиции разрушаются, занесены снегом. Оперативная способность армии сведена к нулю... Позиция потеряла всякое боевое значение, её не существует. Оставшиеся части пришли в такое состояние, что боевого значения уже иметь не могут и постепенно расползаются в тыл в разных направлениях». Учитывая эти обстоятельства, говорить о «вынужденности» унизительного Брестского мира не вполне уместно, коль скоро заключавшие его сознательно довели армию до такого состояния, при котором других договоров и не заключают. Заключение его выглядит, скорее, закономерной платой германскому руководству за помощь, оказанную большевикам во взятии власти. Другое дело, что когда «мавр сделал свое дело» и российской армии больше не было, немцы не склонны были дорожить Лениным, и он был готов на все ради сохранения власти.

    Этот договор вычеркивал Россию из числа творцов послевоенного устройства мира, а для жителей союзных с ней стран однозначно означал предательство, что пришлось почувствовать на себе множеству российских граждан, оказавшихся в Европе в то время и попавших туда после Гражданской войны, нимало не повинным в ленинской политике. Жертвы и усилия России в мировой войне были обесценены одним росчерком пера, и их плодами предоставлено было пользоваться бывшим союзникам.

    С.В. Волков

    Россия и США
    (2005)

    Не так уж много вещей в современной политике, которые по лицемерию, бессмысленности и смехотворности могут сравниться с рассуждениями о «политическом партнерстве» и «союзнических отношениях» России и США (будем пока понимать под этими терминами только современные геополитические субъекты). Как и почти всегда в геополитических вопросах, реальность лежит на поверхности и совершенно очевидна, но почему-то считается нужным делать вид, что её не существует, а существует это самое «партнерство».

    Если даже не задаваться риторическими вопросами, против кого создается американцами система ПРО и кто мыслится вероятным противником, когда российские ВС пытаются запустить на маневрах оставшиеся стратегические ракеты, «партнерство» — даже в борьбе с пресловутым «международным терроризмом» выглядит довольно странно (те террористы, которые против нас — это террористы, а которые против вас — борцы за свободу»).

    Да и, мягко говоря, «несовпадение» российских и американских геополитических интересов — вещь столь же объективная, сколь и очевидная. Приоритетом России, лишенной в 1991 г. половины своих территорий и потенциала, является их возвращение, без которого она никогда не сможет вновь обрести статуса великой державы. Приоритетом США, основой американской политики, является недопущение именно этого — того, чтобы под контролем московского правительства вновь оказались потенциал и ресурсы территорий исторической России, позволившие бы ему говорить с США на равных.

    Разница только в том, что американцы предельно откровенно и постоянно декларируют этой свой приоритет, тогда как руководство РФ не только никогда о своем не заикалось, но и с не меньшим постоянством рьяно отрицает даже возможность наличия у него таких «крамольных» мыслей. Причина очевидна. США сильны, а РФ слаба, причем не только и не столько абсолютно (все-таки и сейчас РФ способна уничтожить США, во всяком случае, нанести им такой ущерб, который навсегда покончит с их лидерством в мире), сколько «принципиально» — двенадцать лет назад РФ добровольно поставила себя в такое положение по отношению к США, которое заведомо исключает что-либо подобное. Хозяин вправе лишний раз напомнить слуге о недопустимости покушения на свое имущество, но слуге никогда не придет в голову вслух обнаружить такие намерения.

    Будь иначе, давно были бы поставлены вопросы, почему, например, США вправе объявлять «зоной своих интересов» практически любые территории, отстоящие от её границ на многие тысячи километров, а со стороны России даже самые робкие попытки влияния на «постсоветском пространстве» неизменно квалифицируются как «имперские амбиции»? Почему США могут размещать свои базы в любой точке земного шара, а Россия не смеет даже вблизи своих границ? Почему, наконец, США вправе определять, какие территории «признавать» российскими, тогда как Россия над законностью того, чем владеют США, не размышляет?

    Для нынешних американских политических кругов и сформированного ими же общественного мнения аксиоматично, что Россия — это та резервация в виде РСФСР, которая в 20-30–х годах образовалась в ходе большевистского членения исторической России, причем и эта территория должна непременно еще делиться на «суверении» (и какой вой поднимется, если руководство РФ вздумает пересмотреть административно-территориальное устройство!). Между тем, если подходить к США с теми же самыми принципами, которые они применяют по отношению к России, то никаких США вовсе не должно было бы существовать. Ибо если Украина, Молдавия, Казахстан и другие неотъемлемые части исторической России не должны ей принадлежать, то США следует просто самоликвидироваться, потому что в рамках такой логики это государство не имеет права ни на единый клочок своей территории.

    Но Россия не ставит вопроса ни о необходимости преобразования США во славу принципа «самоопределения порабощенных наций» в конфедерацию суверенных ирокезских, апачских, сиуских, семинольских и др. республик, ни о возвращении Мексике Техаса и Калифорнии, захваченных в результате вот уж действительно «агрессивных войн» (Россия, заметим, никаких ранее ей не принадлежавших земель ни у одного цивилизованного и продолжающего ныне существовать государства не захватывала). Конечно, американцы, в отличие от России, в свое время весьма радикально решили вопрос с присоединяемыми землями, практически поголовно истребив туземцев (в свете чего упреки по поводу притеснения каких нибудь «свободолюбивых чеченцев» просто умилительны), но при том подходе, который большевики применили к России (и который с точки зрения американских политологов для России должен быть увековечен) «ирокезии» создать все равно можно было («суверении» ведь создавались и при совершенно ничтожной доле «титульного населения»), а уж негритянских республик наплодить — и подавно.

    Конечно, на вопросы, почему все можно США и ничего нельзя России, есть простой и исчерпывающий ответ («Что дозволено Юпитеру...»), с которым не поспоришь, потому что мир реально устроен именно так и никак иначе. Но вот вопрос, с какой стати и до каких пор в этом статусе должны быть именно США, уже не столь однозначен. И уж во всяком случае никто не запретит желать занять сопоставимое положение тому, кто на это хотя бы в принципе способен. Но делиться не хочется, и нет более ненавистного противника, чем такой претендент. Какое тут «союзничество»...

    Итак, называя вещи своими именами, Россия и США — государства сейчас не только не дружественные, но определенно враждебные, ревниво следящие за всяким сближением неприятеля с третьими сторонами. И если заверения в обратном на высоком уровне есть понятный и необходимый дипломатический ритуал, то бессмысленности и нелепости бесконечных заклинаний того же рода, предназначенных для населения, остается только дивиться.

    В какой степени такое положение естественно, извечно ли и отчего происходит? Возможны ли на самом деле «партнерство» и «союзничество»? Несмотря на все вышесказанное, полагаю, что естественно оно лишь в определенной степени, не вечно и не фатально, а партнерство и даже союз не должны казаться чем-то принципиально невозможным.

    Обычно причину антиамериканизма склонны видеть в советском происхождении современного истеблишмента РФ, костяк которой составляет коммунистическая номенклатура второго-третьего разлива, с этими настроениями выросшая, ими и живущая. Это справедливо лишь отчасти, потому что не менее антиамерикански настроены «патриотические» круги, оппозиционные этому истеблишменту. Можно, конечно, сказать, что эти круги — национал-большевистские и сами проникнуты советским духом. Это в большинстве случаев тоже будет правдой.

    Однако антиамериканизм может иметь и совершенно иную природу. В нем едина, в частности, практически вся «православная общественность» вне зависимости от степени «розовости» её представителей. Причем антиамериканизм православных кругов носит гораздо более глубокий характер, чем достаточно беспринципной нынешней «партии власти», поскольку проистекает из полярности фундаментальных представлений о мире и человеке православной традиции и идеологии «прав человека», роль насадителя которой в мире взялись исполнять США. Наконец, если даже оставить в стороне течения «евразийского» толка, достаточно укоренено представление о Западе (возглавителем которого предстают США) как извечном, «онтологическом» противнике России и «русской цивилизации». Причем противостоянию Западу придается значение совершенно исключительное, несравнимое с конфликтами с другими противниками, вплоть до признания этого противостояния основным смыслом исторического бытия.

    Но и совершенно не разделяя упомянутых концепций, а оставаясь на позициях реально-исторической России «до 1917 года», проникнуться симпатией к современной американской политике довольно трудно.

    Очевидно, что до 1917 г. Россия и США, независимо от того, какой степенью симпатии их внутреннее устройство пользовалось в разных кругах каждой из стран, на государственном уровне воспринимали друг друга как равные государства и между ними не существовало не только непримиримого, но и вообще какого-либо антагонизма. Более того, на протяжении недолгой к тому времени истории США, их интересы не только ни разу враждебным образом не пересекались, но в возникавших конфликтах Россия и США неизменно были союзниками.

    Есть мнение, что отказ от советского наследия и возвращение к правопреемству с исторической Россией, само по себе способно принести РФ симпатии США и дружеские с ними отношения. Однако если старая Россия и СССР представляют собой явления противоположные, то и США образца 1917 г. и современные — достаточно разные. И если 80 лет назад американские дипломаты могли отправлять донесения своему правительству в том духе, что не следует пользоваться трудностями России и способствовать отделению от неё окраинных территорий, то в настоящее время дело обстоит противоположным образом. Прежнюю Россию прежние США признавали в тех границах, в каких она существовала, да и смешно было бы «не признавать» принадлежности России каких-то земель (например, Прибалтики), бывших в её составе за сотню лет до появления самих США). Нынешние США, как уже говорилось, желают видеть нынешнюю Россию в тех пределах, какие ей выкроил преступный большевистский режим (который в свое время США не признавали дольше всех других держав), и не только желают, но и сделали это основным смыслом своей политики.

    Есть, опять же, точка зрения, что такое отношение вызвано опасениями возрождения «империи Зла» с возвращением нынешней власти РФ в лоно советско-коммунистической практики. Разумеется нынешние власти дают все основания для подобных опасений, да собственно они и не скрывают, что являются продолжателями советского режима. Но еще больше оснований сомневаться, что отрицательное отношение США даже к крайне робким «имперским» амбициям РФ вызвано именно этим, и что к другой — исторической России, возродись она сегодня, оно было бы лучше.

    Совсем наоборот. Если посмотреть на тон комментариев околовластной американской прессы, то путинская власть порицается не столько за тяготение к советчине, сколько как раз за «возрождение царского авторитаризма» и «российского империализма». Полагать, что переход РФ на путь правопреемства от исторической России был бы встречен в США с одобрением, было бы крайне наивно. Напротив, для нынешних американских властей, руководствующихся в своей политики относительно России идеологией школы Бжезинского-Киссинджера, было бы подлинным кошмаром, если бы отряхнувшие со своих ног прах советчины российские власти предъявили бы претензии на наследство уничтоженной большевиками исторической России.

    Так что невозможность в настоящее время российско-американского партнерства обусловлена может быть даже не столько советскостью нынешних российских властей, сколько принципиально антироссийским настроем нынешних властей американских, для которых если и есть разница между СССР и исторической Россией, то не в пользу последней.

    Вопрос о возможности партнерства и союзнических отношений с США зависит, скорее, от того, возможна ли другая американская политика по отношению к России. Есть ли в американском истеблишменте силы, не разделяющие «киссинджеро-бжезинское» отношение к российской государственности. По некоторым наблюдениям, такие силы есть, но в настоящее время совсем не они определяют курс американской политики.

    Между тем, кто бы её ни определял, и как бы ни отождествляли они Россию с СССР, есть некоторые объективные вещи, с американским политикам следовало бы считаться.

    СССР был поистине «империей Зла» именно потому, что пытался всему миру навязать свою маразматическую и с точки зрения сложившихся за тысячелетия естественных человеческих представлений преступную идеологию. Поскольку цель и смысл самого существования этого квазигосударства состояли в установлении мирового господства коммунистического строя, мирное сосуществование с ним в исторической перспективе было в принципе невозможно («мирное сосуществование» мыслилось советской властью не иначе, как период накопления сил и внутреннего разложения противника). Естественно, что СССР стремился насадить коммуноидные или во всяком случае антиамериканские режимы по всему миру, а в особенности возможно ближе к американским границам — где-нибудь в Центральной Америке. Понятно, что конфронтация с таким режимом и не могла не носить тотального характера.

    Историческая Россия своей веры и государственного строя никому не навязывала. Она не только никогда не претендовала на мировое господство, но и не стремилась, подобно ряду других держав, создавать империи, «над которыми никогда не заходит солнце»; ко всяким заморским проектам российское правительство относилось весьма прохладно. Выход России к её геополитически обусловленным границам завершился еще до конца XIX века, а в начале XX в. от некоторых территорий (Польша) предполагалось даже отказаться. Неудивительно, что с США у неё были наилучшие отношения, сделавшие даже возможным передачу Штатам огромных заморских территорий (Аляска). Кажется очевидным, что отношения с государством, пусть безусловно «великим», но не ищущим по идеологическим причинам тотальной конфронтации, озабоченного только сохранением спокойствия по периметру своих границ и полагающим «зоной своих интересов» только эти, а не отстоящие от её границ на тысячи миль территории — это совершенно иной тип отношений.

    С точки зрения здравого смысла, исходя только из государственных интересов США, а не примешивая сюда «фобии», порожденные национальными комплексами конкретных политиков, Америке вовсе нет смысла опасаться возрождения исторической России. Вот если США будут руководствоваться не своими естественными государственными интересами, а мессианско-идеологическими, т.е. будут и впредь пытаться навязывать другим чуждую им идеологию, унаследовав таким образом от СССР роль «империи Зла», тогда, конечно партнерские отношения будут невозможны, ибо такие отношения предполагают — отношения равных, а не отношения учителя и ученика.

    Можно сказать, что в настоящее время именно США своей политикой поддерживания всех и всяческих антироссийских сил в «ближнем зарубежье», объявление «зонами своих интересов» территорий исторической России более всего способствуют консервации советского наследия в РФ, поскольку в условия недопущения альтернативной «державности» для просоветских кругов российского руководства создаются широчайшие возможности мобилизации населения на «отпор американской агрессии», апеллируя к традициям СССР. Именно это в настоящее время и происходит: неизменные речевые обороты президента о «наших американских друзьях» выглядят комично на фоне ведущейся на руководимом им телевидении кампании по прославлению СССР и мудрых советских вождей, противостоящих «козням ЦРУ». В перспективе — консервация РФ как слепка СССР в уменьшенных границах.

    Но и в этом случае США придется считаться с тем, что если красная РФ теперь и не в состоянии насадить коммунистическую идеологию за пределами своих границ, то и уничтожить ее, сколь бы мерзкой она ни была, Штаты также не в состоянии. В некотором отношении положение огрызающегося огрызка СССР даже предпочтительнее. Дело в том, что повредить советоидному режиму в РФ США не могут, потому что власть типа путинской способна удержаться при любых условиях. Ни ей, ни населению РФ терять особенно нечего (советское прошлое в смысле «благополучия» для абсолютного большинства населения все равно остается непревзойденным уровнем), тем более, что от «дружбы» с США ничего хорошего в смысле повышения жизненного уровня в стране не происходило и произойти не может. А вот красная РФ способна доставить США весьма крупные неприятности, потому что американская сторона, которой есть что терять, гораздо более уязвима. Если и сейчас мусульманский терроризм оказался способным «поставить на уши» американский образ жизни, то нетрудно представить развитие ситуации в случае, если бы при дальнейшем ухудшении отношений РФ поменяла бы свою позицию «члена антитеррористической коалиции» на «поддержку справедливой борьбы исламского мира против американского империализма».

    Так что американским политикам любого настроя следовало бы задуматься, представляет ли для интересов США возрождение исторической России в её естественных границах большее зло, чем консервация в РФ советоидного режима. Пресловутый «стратегический союз» между Россией и США возможен лишь как союз двух великих держав, очертивших сферы своих интересов определенными территориальными пределами, а отнюдь не претендующих ни на единоличную мировую политическую гегемонию, ни на тотальное господство своей идеологии. Россия, каков бы ни был жизненный уровень её населения, геополитически в любом случае такова, что союз с ней не может быть подобен союзу «старшего» и «младшего» — каким является, например, союз с Англией или с другими навсегда «опущенными» и лишенными самостоятельной политической роли европейскими странами.

    Но для этого прежде всего необходимо, чтобы США перестали поддерживать всевозможных «незалежников» и препятствовать попыткам России вернуть свои исторические территории. А это, в свою очередь, зависит от того, придут ли к власти в США те силы, свободные от предубеждений к исторической России, и не склонные связывать национальные интересы своей страны с бытующей ныне на Западе идеологической модой. В принципе известно, что американское политическое руководство может быть достаточно автономно (в гораздо большей степени, чем европейское) от интеллигентских «властителей дум». Например, последние в лице университетской профессуры, журналистских кругов и т.п. уже много десятилетий как крайне «левые», однако же людям реальной политики не приходило в голову к ним прислушиваться и покушаться, скажем, на свободу предпринимательства, проводя социалистические эксперименты, благодаря чему американская экономика всегда оставалась достаточно эффективной, чтобы сносить даже очень крупные глупости в политической сфере. Можно надеяться, что рано или поздно возобладает и прагматический подход в отношении России.

    Тогда последней останется пройти свой путь к ликвидации советского наследия и превращения в нормальное государство. Только вот оба процесса — и воссоздание на месте Совдепии исторической России, и изменение американского взгляда на такую перспективу — слишком уж проблематичны, чтобы можно было в обозримом будущем ожидать позитивного результата.

    С.В. Волков

    Мародерство на марше
    (2005)

    Высшее для низшего всегда предмет не только ненависти, но и вожделения. И когда первое чувство удается реализовать, обычно возникает и желание уподобиться, «быть вместо» своей жертвы. И подобно тому, как Емелька Пугачев, убивая дворян, наряжал в их мундиры свою разбойную братию и именовал ближайшее окружение именами екатерининских вельмож, так и советским не давал покоя блеск Императорской России. Несколько лет назад, когда идеологический курс путинской власти вполне обозначился как неосталинистский, развернулись два параллельных процесса.

    С одной стороны, пошла массированная пропаганда советского наследия и символики: началось массовое изготовление футболок, кроссовок, кепок и прочей спортивной и молодежной одежды с серпами-молотами, красными звездами, надписями «СССР» и советскими гербами, по «Русскому радио» между песнями стало рефреном звучать «Наша родина — СССР!», «хитом» популярного певца Газманова, раньше выступавшего с очень приличными песнями, стало ностальгическое «Я рожден в Советском Союзе», и даже знаменитый сочинитель блатных песен А. Розенбаум принялся в советской форме капитана 1–го ранга медицинской службы выдавать дипломы выпускникам морского училища, напутствуя их восстановить «славу советского флота». С другой стороны, развернулась настоящая охота за регалиями и раритетами исторической России — в желании все это присвоить, объявить «нашим» и соединить с другим «нашим» (по-настоящему «ихнем») — советским.

    При Сталине ограничивались мародерством, так сказать, «эстетическим» — истребив офицерство, нацепили золотые погоны на свои комиссарские плечи (это называлось «быть носителями лучших традиций»), объявили себя наследниками полководцев 1812 г. (вместо более поздних подсунув Чапаева) и т.д. Да и подлинными вещами в эмиграции им бы тогда особенно широко не разжиться: еще живы были подлинные люди. Теперь же принялись подчистую выгребать у недостойных потомков все подряд — личные вещи (которые потом в музее представлялись как «трофеи Красной Армии»), библиотеки, архивы, знамена. И вот дошло дело и до самих останков.

    В моду вошло «возвращение на Родину» праха выдающихся соотечественников, которым в свое время повезло избегнуть чекистской пули. Наличие этого праха за границей по крайней мере с эры «сталининского ампира» всегда доставляло крайнее неудобство советской власти: человеку, заслуги которого не могли не быть признаваемы и в СССР, полагалось быть «с нами» и покоиться если не у Кремлевской стены, то на Новодевичьем — иначе у публики могли возникнуть нехорошие вопросы о безоблачности отношений покойного со строителями коммунизма (а чего это он, такой хороший, оказался где-нибудь во Франции?).

    И вот, кого не могли в свое время заманить назад живьем, стали возвращать в гробах. Эти невольные «возвращенцы» призваны были демонстрировать одновременно как «правоту» (для тех, кто не знал об их отношении к большевизму), так и «милосердие» (для тех, кто знал) советской власти. Этот процесс тоже развивается «по восходящей»: начали с политически более «невинных» деятелей науки и культуры, после чего очередь дошла до бывших «сатрапов царского режима», а теперь и до активных борцов с большевизмом.

    Недавно привезли из Бельгии прах «оказавшегося после революции на чужбине» генерала Батюшина, которого как военного разведчика посчитало «своим» и решило приватизировать ГРУ (хотя последнее ведомство имеет к русской военной разведке такое же отношение, как Красная Армия — к русской, то есть, мягко говоря, «антагонистическое»). О том, что генерал, прежде чем «оказаться» за границей, воевал против большевиков (в составе Крымско-Азовской Добровольческой армии и ВСЮР) сказано, естественно, не было ни слова.

    Флот решил не отстать и привез из Франции на корабле с красными звездами тело морского министра адмирала Григоровича, встреченного в Новороссийске советским гимном. Любопытно, что одна из публикаций особо отмечала тактичность начальника протокола Санкт-Петербурга, которому даже пришлось несколько отступить от традиции: гроб несли, как положено, шесть капитанов 2–го ранга, но без фуражек — он «не мог допустить, чтобы гроб с прахом адмирала несли люди с красными звездами на фуражках».

    Но вот тут-то и заключается самое скверное. Дело в том, что в подобной тактичности, вообще-то не должно было возникнуть никакой необходимости: звезды-то на морских фуражках уже несколько лет как официально заменены на подобие нынешнего символа вооруженных сил. Только вот большинство старших офицеров, начиная с командующих флотами, демонстрируя свои идейно-политические предпочтения, это игнорируют, продолжая носить краснозвездные. Если бы адмиральский гроб несли просто люди в старой, хоть и со звездами, форме, которую еще не успели заменить — это бы еще ничего (во всяком случае, о людях ничего не говорит). Но оказалось, что его несли убежденные «совки», настолько махровые, что демонстративно пренебрегают установленной формой одежды, и вот в этом-то и состоит кощунство.

    Но этим двум деятелям еще повезло: их похоронили без особого идеологического «употребления» (кроме самого факта «возвращения»). А вот над людьми, доставившим советской власти больше неприятностей, решили поиздеваться по полной.

    3 октября в Донском монастыре погребали останки Антона Деникина и Ивана Ильина с супругами. Так вот — люди, пришедшие поклониться праху этих двух непримиримых антикоммунистов и борцов с советским режимом, оказались участниками... «Акции национального примирения и согласия»! Именно так именовалось мероприятие, 4-м пунктом программы которого значилось захоронение. Билеты от имени полпреда президента, трех министерств, правительства Москвы, РПЦ, РПЦЗ и Фонда культуры именовались не как-нибудь, а «Приглашение для участия в акции (см. выше), которая пройдет в стенах Свято-Донского монастыря».

    Обычно наблюдатели обращают в таких случаях внимание на несуразности в символике; это смешно, но ведь не это главное. В данном случае организаторы постарались минимизировать эти эффекты (положенное почетному караулу красное армейское знамя заменили на государственный флаг), но совок есть совок и без исполнения сталинского гимна перед молебном, конечно, не обошлось. К слову сказать, и сам монастырь представляет собой теперь довольно странное зрелище: первое, что встречает посетителя за воротами — танк и другая советская военная техника, почему-то выкрашенная в белый цвет, на газонах возле самого собора, рядом со старинными надгробиями, возвышаются еще две советских пушки того же цвета (в одну из них был зачем-то воткнут трехцветный флаг, в другую — красный).

    Выступавшие, согласно программе, «почетные гости» (довольно забавное наименование в свете того, что в билете эти лица значились как приглашающая сторона) распинались о достоинствах погребаемых, их любви к России и тяготах эмигрантской жизни, но всячески избегали называть тех, кем они были изгнаны (в этом качестве выступали анонимные «новые правители», «люди, пришедшие к власти» и даже просто «рок»). Понятно, что упоминать о борьбе погребаемых с советской властью было бы на этой «примирительной и согласительной» акции по меньшей мере неуместно. Об этом и не упоминали. Хоронили просто «русского генерала» и просто «русского философа», по воле судьбы оказавшихся вне России.

    Можно, конечно, напомнить, что Деникин и Ильин потому и боролись с большевиками, что выступали за национальное единство против провозглашенного теми лозунга классовой борьбы, и для достижения национального примирения и согласия необходимо прежде всего с корнем выкорчевать советскую «классовую» идеологию. Но у организаторов «акции» на этот счет свое понятие: примиряться-то предлагается с наследием советской власти и соглашаться — с властью её продолжателей. И исходя из задач организаторов этого действа, никакой несуразности допущено не было.

    Кому-то может показаться странным, что славословившие ныне Деникина и Ильина (полпред Полтавченко и мэр Лужков) были именно теми самыми людьми, которые совсем недавно выступали с инициативой восстановить памятник Дзержинскому. Но это как раз совершенно логично: в этом, собственно и заключается «примирение» (точнее — его символическое выражение). Мы прощаем белых (хотя и не всех, а только тех, для кого гражданская война кончилась в 1920–м) — проявляем, так сказать, «милость к падшим», а вы перестаете «чернить советское прошлое». Это как если бы грабитель, успевший пропить награбленное, заявил своей жертве: «А теперь я тебя прощаю, давай мириться, мы же, как-никак, соотечественники».

    Останки виднейших борцов с Совдепией были цинично использованы её последышами для упрочения и облагораживания своей власти. Конечно, эти люди мечтали быть погребенными на родине — но не в государстве же, сохраняющего преемство от большевистского, где на каждом шагу высятся ленинские истуканы и половина топонимики представлена именами разрушителей России. И могли ли они представить, что за право упокоиться в русской земле им посмертно придется заплатить тем, что их останки станут разменной монетой в национал-большевистских игрищах?

    Сделан очередной шаг, призванный «закрыть» память о том, чем была Гражданская война и за что в ней воевали. Еще один выступавший «гость» — Михалков (главный организатор всего происходившего), сформулировал мысль, что это была война между двумя правдами, а истина — одна (надо понимать — та, которую утверждает «акция»). Накануне он же заявил по ТВ, что заслуга этих людей в том, что «они были верны России — не Императору, не большевикам, а — России». Император и большевики — это, стало быть, «частности» — варианты российской власти. Кто сейчас помнит, что в 20–х годах сам факт службы «старому режиму» рассматривался как криминальное деяние и сам по себе был достаточным основанием для заключения в концлагерь. Приговоры того времени пестрят формулировками: на столько-то лет «за службу в прежнем аппарате», «за службу в царской армии», «за службу старому режиму». Как тут не вспомнить Ивана Савина:

    Всю кровь с парижских площадей, с камней и рук легенда стерла
    И сын убогий предал ей отца раздробленное горло.

    Забыто все, похоже, настолько, что люди, предающие на поругание чекистам прах своих предков, даже не осознают, что они, собственно говоря, делают, и благодарят «русское правительство» за то, что оно разрешило исполнить волю покойного.

    То, что «возвращение праха» с советской стороны изначально планировалось как идеологическая акция, призванная занять свое определенное место среди прочих, особенно и не скрывалось. Накануне комментарии на государственном канале сводились в общем к тому, что «фигура была выбрана правильно» — как будто у них имелся на выбор десяток трупов (хотя, как знать, может и имелось — прах беззащитен, а не только этим деятелям Белого движения не повезло с потомками).

    Выбор же призван был работать на «патриотичность» советской власти, добывшей «Великую Победу», в чем «выбранные», якобы были с ней вполне солидарны. И свою задачу выполнил. Публика усвоила, что Деникин желал поражения Германии, но осталась в неведении относительно того, что он рассчитывал, что вдохновленная победой Красная армия свергнет советскую власть, и тем более — его парижской речи 1946 г. На следующий день после «акции» был показан и фильм про Ильина (А. Денисова, в последние годы проделавшего соответствующую эволюцию), сводившейся к тому, что он, конечно, критиковал большевиков, за что был выслан, но в эмиграции боролся главным образом с коллаборационистами, а после войны занимался исключительно тем, что предсказывал возрождение России, которое нынешней властью и осуществляется. Поскольку же число читавших Ильина и смотревших фильм соотносится приблизительно как 1:100000, то и тут все было в порядке.

    Но «акцию» все-таки требовалось чем-то уравновесить («мы прощаем лучших из белых, но — не подумайте лишнего — помним о своих корнях») и на следующий день был показан «Чапаев», и вскоре на экран был выпущен даже представитель «красной оппозиции» Проханов, вопивший против ликвидации Мавзолея.

    Начались, кстати, и разговоры о захоронении Ленина. Причем в том духе (тот же Михалков и др.), что если это сделать по-хорошему, по-христиански, то «народ поймет». Появились рассуждения, что это должно быть грандиозное событие, и что не жалко потратить на это столько-то миллионов. Нетрудно себе представить, с какими почестями будут хоронить этого выродка, чтобы только он не колол глаза своей пирамидой за правительственной трибуной (а то все приходится флагами драпировать). После выраженного такими похоронами официального признания ленинских «заслуг», ставить вопрос об истуканах будет неуместно. И вообще проблема будет снята. Исключительного положения его лишили, теперь что он, что Деникин — на равных: деятели нашей трудной истории. Ну чего вы еще хотите? И поскольку ничего худшего, чем такое развитие событий представить себе трудно, именно оно (поскольку идеально укладывается в логику нынешней власти) имеет шансы на осуществление. Ну а на самом-то деле нынешний статус ленинской мумии вполне адекватен ситуации. До тех пор, пока страной правят его продолжатели — его законное место в Мавзолее. Вот при нормальной власти с ним поступили бы, как с Гришкой Отрепьевым — и никак иначе.

    С.В. Волков  http://swolkov.org/ 

    Источник — http://swolkov.org/

    Обсудить на форуме...

    фото

    счетчик посещений



    Все права защищены © 2009. Перепечатка информации разрешается и приветствуется при указании активной ссылки на источник. http://providenie.narod.ru/

    Календарь
     
     
     
     
    Форма входа
     

    Друзья сайта - ссылки

    Наш баннер
     


    Код баннера:

    ЧСС

      Русский Дом   Стояние за Истину   Издательство РУССКАЯ ИДЕЯ              
    Сайт Провидѣніе © Основан в 2009 году
    Создать сайт бесплатно