Поиск

Навигация
  •     Архив сайта
  •     Мастерская "Провидѣніе"
  •     Добавить новость
  •     Подписка на новости
  •     Регистрация
  •     Кто нас сегодня посетил

Колонка новостей

Чат
фото

Ваше время


Православие.Ru

Видео - Медиа
фото

Статистика


Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0

Форма входа

Помощь нашему сайту!
рублей Яндекс.Деньгами
на счёт 41001400500447
( Провидѣніе )

Не оскудеет рука дающего


Главная » 2009 » Август » 15 » • Историческая летопись Курского дворянства •
10:43
• Историческая летопись Курского дворянства •
 

providenie.narod.ru

 
фото
  •  Предисловие
  • I. Введение в историю дворянского сословия Курского края. – княжеский период русской истории.
  • II. Дворянское достоинство и разряды дворян в древний период русской истории
  • III. Переходное время в истории дворянского сословия Курского края
  • IV. Дворянское сословие Курского края в XIV и XV веке
  • V. Царствование Иоанна Грозного
  • VI. Дворянское землевладение в Курском крае в XV и XVI веке
  • VII. Царствование Федора Иоанновича
  • VIII. Царствование Бориса Годунова
  • IX. Смутное время
  • X. Царствование Михаила Федоровича – военно-боевая служба дворян детей боярских в КУРСКОМ крае
  • XI. Сеунчи дворян и детей боярских Курского края
  • XII. Дворянское землевладение в царствование Михаила Федоровича
  • XIII. Служебное положение дворянского сословия Курского края в царствование Михаила Федоровича
  • XIV. Участие представителей дворянского сословия Курского края в земских соборах XVII века
  • XV. Города Курского края и участие в устройстве их дворян и детей боярских
  • XVI. Царствование государя Алексея Михайловича – военно-боевая деятельность дворянского сословия в Курском крае
  • XVII. Землевладение дворян и детей боярских в царствование Алексея Михайловича
  • XVIII. Служебное положение дворян и детей боярских Курского края в царствование Алексея Михайловича
  • XIX. Сельское хозяйство дворян Курского края в XVII веке
  • XX. Полоняники Курского края
  • XXI. Царствование государя Федора Алексеевича
  • XXII. Правление царевны Софьи Алексеевны
  • Дворяне и дети боярские Курского края в XVII веке по писцовым книгам
  • Состав дворянского военно-служилого сословия в XVII веке по десятням
  • Жалованные грамоты

    Составил член ИМПЕРАТОРСКОГО С.-Петербургского Археологического Института

    А. А. Танков


    ИЗДАНИЕ КУРСКОГО ДВОРЯНСТВА

    Том первый


    Москва

    1913

     Предисловие

    Курское Губернское Дворянское Собрание 17-го января 1911 года, по предложению дворянина Тимского уезда Н.П. Бунина, постановило: составить и издать «Историческую летопись Курского Дворянства».

    Озабочиваясь осуществлением этого постановления, Курский Губернский Предводитель Дворянства, в должности Шталмейстера Двора ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, Князь Лев Иванович Дондуков-Изъединов пригласил для составления «Исторической Летописи» автора настоящего труда. По представлении программы предположенного издания, она была принята Собранием Господ Предводителей и Депутатов Дворянства. Выпускаемый в настоящее время в свет первый том «Исторической Летописи» Комиссией, избранной в Собрании Господ Предводителей и Депутатов, в состав которой вошли: Председатель Комиссии Князь Л.И. Дондуков-Изъединов, И.И. Арсеньев, Ф.П. Вангенгейм, М.Л. Говорухо-Отрок, А.Н. Кобылин, В.В. Кузмин, Н.Е. Марков, А.В. Муравьев, К.А. Рапп и А.А. Танков, был рассмотрен и одобрен к напечатанию, что и было выражено в особом докладе Чрезвычайному Губернскому Дворянскому Собранию, которое 29 декабря 1912 года приняло этот доклад. «Историческая Летопись» Курского Дворянства распадается на четыре части:

    1) Исторический обзор государственной деятельности Дворянства Курского края, как служилого сословия, в период древней России, до царствования ИМПЕРАТОРА Петра Великого.

    2) Изложение истории Курского Дворянства в период ИМПЕРАТОРСКОЙ Власти, до дарования ИМПЕРАТРИЦЕЮ Екатериною Великой Жалованной Грамоты на права, вольности и преимущества благородного Российского Дворянства.

    3) История Дворянства Курской губернии с 1785 года до настоящего времени.

    4) Сведения о происхождении, государственной и общественной деятельности каждого дворянского рода, внесенного в Родословную книгу Дворянства Курской губернии.

    «Историческая Летопись Курского Дворянства» составлена, главнейшим образом, на основании первоисточников, причем автор пользовался актами архивов: 1) Московского Архива Министерства Юстиции, 2) Департамента Герольдии, 3) Герольдмейстерской Конторы, 4) Министерства Внутренних Дел, 5) Правительствующего Сената, 6) Московского Румянцевского Музея, 7) Курского Дворянского Депутатского Собрания, 8) Курского Губернского Правления, 9) бумагами и документами Исторического Музея Курского Дворянства и частных Дворянских архивов.

    Комиссия по рассмотрению составляемой «Исторической Летописи Курского Дворянства» считает своим долгом выразить глубокую благодарность Княгине Надежде Владимировне Дондуковой-Изъединовой, как автору художественного труда для настоящего издания и Господину Секретарю Дворянства Н.Д. Решетинскому за ценные указания и содействие настоящему изданию.

    I. Введение в историю дворянского сословия Курского края. – княжеский период русской истории.

    Дворянство как высшее сословие в Государстве. – Родовой и общинный быт, земские бояре. – Местоположение Курского края. – Княжеская дружина в княжествах Курского края: – Путивльском, Рыльском и Курском. – Высшее сословие в городах: Путивле, Рыльске и Курске. – Важнейшие деятели и события в Курском крае XI и XII веков. – Представители высшего сословия в «Слове о полку Игореве» и летописях того времени. – Татарское нашествие и разорение Северского края и Посемья. – Рыльское княжество в XIII и XIV веках. – Установление вотчинного права владения. – Городовые дворяне и дети боярские. – Значительность высшего сословия в древнем Курском крае. – Три разряда княжеской дружины: бояре, мужи княжие или гриди и отроки или дворяне. – Бояре Курского края. – Происхождение слова «дворянин». – Значение дворян при дворе князя. – Дворы княжеские в Курском крае. – Переход дворянских родов Курского края в состав высшего сословия Московской Руси.


    1.

    Дворянство Курского края представляет собою часть Русского Дворянства, будучи с незапамятных времен соединено с ним неразрывными узами, и составляя нераздельную часть целого. Отсюда ясно, что история Курского Дворянства должна иметь свое начало с того времени, с которого историками принято начинать историю Русского Дворянства вообще. В этом отношении Русские историки вполне согласно между собою ведут историческое изложение жизни и деятельности Дворянства, как высшего сословия, с первых времен Русской истории, именно с образования государственного устройства племен, населявших Русь, после уничтожения родового быта. Так утверждают Карамзин, Соловьев, Костомаров, Романович-Славатинский и др.

    Родовой быт не мог создать заметных сословных различий. В роде все члены равны, выдается один старейшина рода, но от старейшин не могло произойти ни одного сословия, так как право их было не потомственное, переходило не от отца к сыну, а к старейшему в роде. В этом обстоятельстве заключается причина указанного нами явления. Славяне пережили этот родовой быт еще на берегах Дуная; заняв же страну, заселенную туземцами разных племен, они должны были обратиться к жизни в общинном быту. Земледелие, как и везде, довершило разложение родового быта славян. Общинный быт заключает уже в себе возможность установления сословных различий. В общине были люди, которые могли сами занять земли и владеть ими на частном праве. Такие люди естественно выделялись из массы единоплеменников и имели более или менее значительное влияние на ход общественных и государственных дел. Домохозяева, владельцы общинной земли имели голос на вече; тем более имели этот голос люди самостоятельные, частные собственники. Поэтому народ справедливо назвал их земскими боярами, которые издревле существовали на Руси и были еще до призвания князей1. Несомненно, что из их среды выделились родоначальники князей отдельных племен Руси.

    Вполне естественно, что все общественные и государственные переживания Русской земли имели место и в том обширном крае, на котором теперь расположена Курская губерния. Этот, весьма значительный по своему пространству, и очень плодородный край в древности занимали самостоятельные, населенные и имевшие политическое значение удельные княжества: Рыльское, Путивльское и Курское в бассейнах рек: Сейма, Тускари, Оскола и др. В этих княжествах было много городов, в особенности по берегам Сейма, все города были сильно укреплены2.

    Первый факт, о котором должно сказать в истории Курского Дворянства, есть тот, что в общине, представителем которой являлось в каждом городе вече, существовали, по авторитетному мнению Русских историков, земские бояре, принимавшие особенное участие в деятельности веча, следовательно, если вече существовало в городах Курского края, то существовали здесь и земские бояре, бывшие самым древнейшим элементом высшего сословия – Дворянства. В этом случае летопись дает нам полную возможность утверждать, что община и вече существовали в городах Курской земли. Профессор Сергеевич в своем труде: «Вече и Князь» говорит: «во времена Рюриковичей вече встречается на всем пространстве княжеской России: где были Князья, там было и вече». Оно было по указанию Сергеевича в Курске и в Путивле. Таким образом, в общине и на вече городов Курского края выступают земские бояре, и их голос имеет большое значение в тех государственных и общественных делах, которые обсуждались на вече и принимались местным князем. Они опираются на земщину, на свою поземельную собственность, они имеют оседлость в известных местах и вместе с Князем принимают самостоятельное участие в политических делах. Земские бояре получают свое название от мест, например, Ростовские бояре, Киевские бояре, Путивльские бояре… Они стоят выше остального населения, являются желанными советниками Князя, не двигаются за Князем при перемещении его из одного княжества в другое. Когда Князья оседают в известных местностях и сближаются с земщиной, тогда и земские бояре входят в состав служилого сословия.

    Из этого видно значение земских бояр древнейшего периода Русской истории – как составного элемента высшего сословия, впоследствии названного Дворянством. Происхождение многих дворянских родов, в том числе и Курского края, уходить в такую глубокую древность, что делается нераспознаваемым.

    Дворянские роды, ведущие свое начало от представителей княжеской дружины, по большей части, помнят своих родоначальников, древние же дворянские роды, происхождения которых теряется во мраке веков, с большей или меньшей достоверностью, могут возводить свой род до Славянских земских бояр. Таким образом земские бояре были самостоятельны, имели земское, а не служебное значение.

    Установив таким путем согласно с воззрениями Русских историков, специально изучавших данный вопрос, древнейшую основу происхождения элементов Дворянства в Курском крае в первый период его существо­вания, мы перейдем к другому источнику происхождения высшего в среде других сословия, именно к княжеской дружине, как силе независимой от земли, а принадлежащей Князю и находящейся в его распоряжении для охранения мира и порядка в стране. Дружинный элемент, по признанию наших историков, например, Соловьева, Н.И. Иванова3 и др., важен в истории нашего дворянского сословия. Н.И. Иванов указывает на то, что в княжескую дружину принимались лица не только выдававшиеся храбростью и заслугами, но и отличенная породою. Характер дружины, ее сословное значение и подразделения выработались в первую эпоху существования ее и потом перешли в служилое сословие4 как основное его достояние.

    Дружина, будучи источником выделения из населения высшего сословия, имела свое основание в Князе, как живившем ее начале, а Князь являлся обладателем известной области, в которой был Государем и осуществлял в ней права Монархической власти. Это обстоятельство обязывает нас остановиться на первоначальной истории тех местностей, которые в своей совокупности образовали Курский край и население которых занимало то пространство, на котором он существует и теперь, а затем вкратце сказать о Курском княжестве и сопредельных с ним Путивльском и Рыльском, выделившихся из громадной области, лежавшей по рекам: Десне, Сейму и другим притокам Днепра и Северного Донца.

    Курская область5 в период княжеский принадлежала к наиболее замечательным областям древней Руси. На ее долю выпал счастливый удел начать свою сознательную историю, когда только что зарождалась культурная историческая жизнь Русского народа, когда он, приняв христианство, переходил в период гражданского благоустройства. Уже в конце XI века Курску суждено было стать центром удельного княжества и принимать деятельное участие в важнейших событиях тогдашней Южной Руси6.

    Так называемая Северская земля, в состав которой первоначально входила Курская область, простиралась на восток от левого берега Днепра. Курск был самым дальним большим городом на востоке в древней Руси. Естественные условия Курской области были таковы: по устройству поверхности она представляет равнину, по которой в разных направлениях проходят гряды холмов, по большей части являющихся водоразделами рек, текущих в разные речные системы. Возвышение Курского края над уровнем моря значительно, сравнительно с соседними с ним местностями. Что касается до протекающих по нем рек, то они в древнее время служили для более или менее значительного судоходства. В этом отношении имели значение: прежде всего река Сейм, начиная от Курска, затем впадающие в нее Свапа и Тускарь (в древности называвшаяся Турскарь или Антурскарь), Оскол, Северский Донец и Псел. Даже впоследствии в XVII веке с пристани города Белгорода сплавлялись по Донцу хлебные и военные припасы; отсюда плавали на Дон для торговли. По Сейму от Курска судоплавание было весьма значительным. В царствование Иоанна Грозного известный предводитель казаков князь Дмитрий Вишневецкий, по приказанию Царя, построив военные суда на реке Псле, спустился в Днепр, чтобы громить Татарские улусы7. При Борисе Годунове на судах отправлялись служилые люди с запасами из города Оскола вниз по реке Осколу к ее устью. По Свапе, по крайней мере, в полую воду, сплавляли барки от города Дмитриева в XVIII веке.

    Речные долины, а нередко и окаймлявшие их холмы и возвышенности были покрыты густыми лесами, которые изобиловали дикими животными и птицами, возле рек же были расположены большие болота, приволье для дичи. Прекрасную траву давали степи. Земля Курского края славилась своим тучным черноземом.

    После смерти Великого Князя Владимира, Северская земля и Курский край некоторое время принадлежали его сыну Мстиславу, который в 1024 году отнял Чернигов у своего старшего брата Ярослава; после его смерти Курск находился до половины XI века во владении Ярослава. Имея своею целью следить за историей Дворянства, как высшего и наиболее культурного сословия в Курском крае, мы здесь остановимся именно на состоянии в то время в нашем крае культурной стороны жизни.

    В житии преподобного Феодосия, находящегося в летописи, есть такие сведения, которые ясно показывают нам, что Курская область в первой половине одиннадцатого века во многих отношениях стояла выше других современных ей областей. Курск описывается в житии как большой, христиански просвещенный, с несколькими церквами город. Правитель Курска имел свою церковь. В Курске существовало несколько школ, а нет никакого сомнения в том, что училища существовали для удовлетворения потребности в образовании прежде всего юношества высшего боярского сословия. Из жития же видно, что правитель в Курске в праздники созывал к себе на обед всех Курских вельмож как представителей высшего сословия. Этот факт, между прочим, показывает то обстоятельство, что вельмож в Курске и в Курском крае было достаточное число. Жители Курска имели загородные хутора и занимались сельским хозяйством.

    После смерти Ярослава Мудрого, когда Русская земля распалась на удельные княжества, то Курская область перешла на некоторое время во власть Святослава Ярославича Черниговского, а с 1072 года – во владение Всеволода Переяславского, сын же последнего Владимир Мономах выделил Курскую область в особое удельное княжество для своего сына Изяслава в 1094 году.

     С этого времени начинается самостоятельная политическая жизнь Курской области и история ее Князей и дружины, представлявшей собой в трех ее подразделениях: бояр, гридей и отроков или дворян – высший правительственный и придворный класс населения.


    2.

    Говоря о первых источниках, из которых в эпоху удельно-вечевой Руси и самостоятельной политической жизни Курской области образовался высший класс состоящего при Князьях боярства и Дворянства, преемственным путем перешедший впоследствии в служилое сословие Московских Государей, мы прежде всего должны коснуться некоторых событий истории той местности, где существовало, как самостоятельное целое, Курское княжество.

    Эта местность была очень обширна и хорошо, по тому времени, населена. На западе она примыкала к Черниговской области, на востоке простиралась до берегов реки Оскола. Из «Слова о полку Игореве» видно, что когда Игорь не дождался, идя в 1185 году на Половцев, своего брата Всеволода Князя Курского, то двинулся к Донцу, перешел эту реку и приблизился к Осколу, здесь два дня он ожидал Всеволода. Стало быть юго-восточная граница Курского княжества достигала холмов водораздела между верхним течением Северского Донца и Оскола. На всем этом пространстве – до Оскола русские Князья видели себя дома и считали себя безопасными от Половцев. Сказав же о переходе русских войск через холмистый Донецко-Оскольский водораздел, автор «Слова» восклицает: «Половци неготовами дорогами побегоша к Дону великому… Игорь к Дону вои ведет… О русьская земле, уже за шеломенем еси!» Это обстоятельство является ясным указанием на то, что здесь-то, около громадного степного пространства, лежавшего до Черного моря, находилась граница Курского княжества и соприкасалась с землями Половецкими.

     На северо-западе к Курскому княжеству примыкали Рыльское и Путивльское княжества, так что территория теперешней Курской губернии представляет собой одно из редких явлений в том отношении, что на пространстве ее в удельную эпоху было три княжества, из которых Курское существовало почти 200 лет и население которого отличалось доблестными военными качествами. В «Слове» оно названо «съведоми кмети», т.е. удалые витязи-дружинники8. Через Сейм шел непрерывный великий водный путь с запада на восток по рекам: Днепру от Киева, Десне, Сейму, Тускари, Снове, Оке и Волге9, а этим путем велась торговля, сообщалась юго-западная Русь с северо-восточною. К Посемью принадлежали уже богатые и цветущие города в XII веке: Путивль, Рыльск, Ольгов, Глухов, Городец, Курск.

    Вообще Курский край, по обстоятельствам своей первоначальной истории, занимал выдающееся положение и мог, как на это указывают историки, быть богатым источником для возникновения и развития высшего сословия, ставшего одним из родоначальников Русского Дворянства. Достаточно сказать, что на незначительном расстоянии друг от друга находились три стольных княжеских города: Курск, Рыльск, Путивль. В них существовали более или менее продолжительное время княжеские дворы с придворными, составлявшими княжескую свиту и дружину, лицами и слугами. Об обширности и богатстве этих дворов говорит нам летопись. Когда в 1146 году Мстислав Изяславич хотел, но не мог взять Курска после кровопролитного боя, то воины этого Князя стали грабить «дворы» Святослава – Князя Курского, находившиеся в окрестностях его стольного города. При этом они захватили громадное имущество: в погребах много вина и меда, в кладовых – всякой утвари. На гумне стояло 900 стогов. «На дворе» неприятели зажгли не захваченное ими имущество, которое сгорело до основания, при чем в огне погибла княжеская церковь во имя св. Георгия.

    Когда Князь Киевский Изяслав подступил к Путивлю и Путивляне сдали ему свой город, то он разделил княжеский двор Святослава Олеговича, находившийся в Путивле, со всем его добром на четыре части. Двор этот, по словам летописца10, отличался замечательным богатством: в одних погребах было найдено 500 берковцев меду, то есть, 5000 пудов, и 80 корчаг вина, не считая других запасов. В Путивльском княжеском храме Воскресения Господня, ограбленном войсками Изяслава, было много драгоценной утвари. При дворе же Князя штат служащих достигал 700 человек. Не свидетельствует ли все это ясно как о зажиточности Курских областей, так и о значительности боярства, дружины и вообще лиц высшего сословия, для которых Князья Посемья должны были иметь, при устройстве пиров, большие заготовления, чтобы достало их для всех. Из замечания летописца под 1147 годом мы видим, что в собственно Курском крае было много городов. Кроме Курска, упоминаются: Вырь, Бъехан (Карамзин думает – Обоянь), Пропашеск, Ольгов и др.

    Для ясности нашего изложения об основных источниках происхождения древнейшего высшего сословия, приобретшего себе имя боярства, а впоследствии Дворянства в Курском крае, мы считаем долгом вкратце сказать о дальнейшей истории княжеств Курского и Рыльского.

    Первым по времени Курским Князем, как сказано выше, был сын Владимира Мономаха Изяслав (1093 – 1095 г.). Он был убит в сражении под Муромом в войне с Олегом. Затем до 1137 года Курское княжество было в составе Переяславского княжества. Вместе с появлением в Курске особого Князя естественно возросло и боярское сословие чрез переселение из других городов. На это указывает житие преподобного Феодосия Печерского, говоря, что родители его (Феодосия) переселились в Курск, «Князю тако повелевшу».

    В 1125 году Курским Князем стал Изяслав Мстиславич, внук Мономаха. В 1137 году Курское княжество вошло в состав Черниговского. Всеволод Ольгович сохранил за Курскою областью значение удельного княжества и отдал ее своему брату Глебу Ольговичу, а после его смерти Святославу. В 1146 году в состав Курского княжества вошли уделы Путивльский и Новгород-Северский, так что границы его достигли очень больших размеров с юго-востока на северо-запад. Но вместе с таким увеличением своей территории, Курску пришлось вступить в тяжелую борьбу с Киевским и Черниговским Князьями, сопровождавшуюся опустошением Курска, Путивля и других городов Курского края.

    В материальном отношении Курское княжество, вместе с Северским, в описываемую эпоху, нужно думать, достигло цветущего состояния; если Путивльский Князь, как мы видели, имел такой двор и с таким штатом служащих, то без сомнения, не меньшие дворы находились в Курске и Рыльске, городах в то время еще более важного значения, чем Путивль. Между тем из древне-русской истории мы знаем, что под «двором» княжеским разумеется целое учреждение, которое должно было удовлетворять запросам жизни Князя и представителей высшего сословия – дружинников – бояр, княжих мужей и дворян, которые были с Князем «в пиру, совете и войне». Естественно, что чем больше было таких лиц, тем более изобильны были «дворы княжеские» запасами и служащими, как то видим в нашем древнем Курском или лучше сказать Курских (относя сюда Рыльское и Путивльское) княжествах.

    В истории Курского края установлен11 тот бесспорный факт, что значительная численность Курского Дворянства сравнительно со многими другими областями России объясняется тем положением Курского края в период Московской Руси, по которому, находясь на рубеже Московского Государства с Диким Полем, наш край нес громадную по своим размерам службу Государству, главным образом, на защиту его от врагов, и здесь, как этого и следовало ожидать, образовалось многочисленное служилое сословие – основа для развития позднейшего Дворянства. Но из того, что мы знаем о Курских княжествах и вообще о состоянии нашей местности в княжеский период времени, видно, что высшее сословие, как мы заметили выше, и в этот ранний период истории должно было быть многочисленным и цветущим. В самом деле, разве могло это сословие, этот класс, быть незначительным в нашей местности, когда она заключала в себе три княжества, когда эти княжества играли выдающуюся роль в XI и XII веках в обще-русской истории, когда они были столь богатыми, что становились предметом борьбы из-за них между сильнейшими Князьями того времени, не жалевшими усилий, чтобы приобрести себе в обладание данные области?

    Что касается преемственного перехода высшего сословия княжеского периода в служилое сословие во время и после татарщины, то это обстоятельство доказывается тем, что не смотря на татарское разорение, жизнь русского населения, следовательно и высшего его класса не угасла совсем в Курской области. Укажем на некоторые факты местной истории, подтверждающие это.

    Если восточная часть Курской области была сильно опустошаема татарами, то северо-западная, в особенности по правую сторону реки Сейма продолжала хранить свое население, которое имело отношение к Литовско-Польскому государству. Известно, что Рыльское княжество, не уничтоженное окончательно татарами, в XIV веке вошло в состав владений Литвы, а потом Московского Государства. Другой факт свидетельствует о том, что в Курске в исходе XVI века, следовательно через 200 лет после татарского разгрома существовало пятнадцать приходских церквей, что показывает, что Курск и Курская местность скоро начали оправляться после татарского погрома и возрастать своим населением. Затем, если бы татарский разгром уничтожил все население Курского края, то тогда бы не сохранилось множества географических названий, которые существовали до XIV века, а потом преемственно от предков к потомкам были переданы в XVII век. Веские соображения по этому поводу приведены автором «Исторических заметок о городе Судже и его уезде»12. «В Суджанском уезде, говорит он, на реке Реуте есть селение Косторное; об этом селении находится упоминание в исторических памятниках еще в 1275 году, то есть, в XIII веке, – Костро на реке Реут. В дальнейших и более поздних памятниках река Реут продолжает быть упоминаемой. Например, это можно видеть из книги «Большой чертеж или древней карты Российского Государства, поновленной в Разряде и списанной в книгу 1627 года». В этой книге говорится не только куда впадает река Реут, но известно и ее верховье. Очевидно, что название реки и селения сохранялось в устах поколений жителей, иначе автору книги не от кого бы было услышать название реки Реута. А так как оно и селение Косторное было известно еще с 1275 года, то несомненно, что и жители здесь существовали до 1627 года. Если бы в этом отношении был перерыв, особенно значительный, если бы в эпоху татарщины жители Суджанского уезда или той его части, где протекает река Реут, были окончательно уничтожены, то мы, говорит автор «Исторических заметок», не объясним того, каким образом название реки Реут и селения Косторного сохранилось до 1627 года, когда «Книга Большого Чертежа» редактировалась».

     После своего поражения, Князь Курский Святослав Олегович бежал к Вятичам, оставив на произвол судьбы свои волости. Курск достался Мстиславу Изяславичу Переяславскому. Но когда на него двинулся Глеб Юрьевич, то Куряне отказались «поднять руку» на потомка Владимира Мономаха и защищать Мстислава. Он оставил Курск. Куряне испросили у Глеба посадников. Глеб Юрьевич дал им своего посадника в Курск и назначил посадников по всему Посемью из числа своих бояр. Таким образом в Курском крае боярство возросло в числе – в лице самых высших его представителей – посадников, первых вельмож после Князя. Глеб Юрьевич был по счету седьмым правителем Курской области; с 1142-го же года его место занял Изяслав Давыдович, недолго бывший в Курске. Затем Курск вновь перешел к Святославу Олеговичу.

    В это время выдвигается город Рыльск, которому в семидесятых годах XII века суждено было стать центром самостоятельного Рыльского княжества. В 1157 году Святослав получил Черниговское княжение, пробывши Курским Князем около двадцати лет. Это был один из выдающихся Князей юго-западной Руси. Олег Святославич правил Курскою областью с 1161 года. Брат его Игорь был Путивльским Князем. Преемником Олега был Всеволод, по прозванию Буй-Тур. Сын же Олега Святославича – Святослав Олегович должен был занять выделившееся из Курского – Рыльское княжество. В 1185 году Князья-правители тех княжеств, которые входили в область теперешнего Курского края, именно Всеволод Курский, Владимир Путивльский, Святослав Рыльский и Князь Северский Игорь участвовали в известном походе против Половцев, воспетом в «Слове о Полку Игореве». Все исследователи «Слова» справедливо находят, что этот поэтический литературный памятник представляется драгоценным в истории дружиннаго сословия на Руси. Но будучи составлен Курянином и говоря о Князьях и дружине Курского края, он естественно занимает подобающее ему место и в числе памятников истории Курского высшаго сословия. По признанию исследователей историков литературы, «Слово» есть памятник дружинной поэзии, дружиннаго эпоса, потому что оно посвящено, главным образом, Князьям и княжеской дружине, представлявшей собою высшее сословие, окружавшее тогдашних Князей.

    Княжеским же дружинам приходилось усиленно бороться с степняками половцами вследствие пограничнаго положения княжеств Курского края. В самом деле, не смотря на печальный исход похода Игоря, «Слово» есть гимн доблести Князей и дружинников, полных воинской отваги и мужественно выступивших на борьбу с половцами. В этом отношении особенно интересны заключительные выражения «Слова о полку Игореве»: «Слава Игорю Святославичю, буй-туру Всеволоду, Владимиру Игоревичю, здравии Князи и дружина, поборая за христьяны на поганые полки! Князем слава и дружине!»

    Обращаясь к первоначальной русской летописи, к тому ее месту, где говорится о походе 1185 года, мы встречаем следующее замечательное выражение: «Игорь, воззрев на небо и виде солнце стояще яко месяц, и рече бояром своим и дружине своей... видите ли, что есть знамение се?». Таким образом летопись устанавливает тот факт, что в княжествах Курского края бояре, которые представляли собой высший разряд дружины и были советники Князя – не только управляли порученными им делами, но и отправлялись с Князем на войну. Мало того, в следующем их ответе Князю высказывается мнение княжих мужей, то есть, членов дружины второй степени: «и видеша вьси и поникоша главами, и рекоша мужи: Княже! Се есть не на добро знамение се!» Здесь понятие «мужи», согласно с мнением авторитетных исследователей, как увидим ниже, означает собственно военных дружинников Князя в противоположность его советникам-боярам.

    Когда русские потерпели поражение от половцев и Князья были взяты в плен, все Посемье испытывало большое смятение; но когда в 1186 году половцы напали на Посемье, то местные бояре со своими одноземцами храбро защищались. После Всеволода Курское княжение досталось Князю, называемому в летописях «Олегом Курским», по предположению историков сыном Святослава Олеговича – Рыльского князя. В 1238 году Курское княжество прекратило свое существование вследствие татарского нашествия и погрома. В летописи изо всех Князей Посемья в это время встречаются лишь упоминания о Рыльском Князе Мстиславе Глебовиче. В 1240 году этот Князь был убит татарами.

    Курск был разорен; в конце XIII века на его месте находились слободы ханских баскаков. Рыльский Князь Олег пожаловался в 1283 году на баскаков хану Телебуге; он дал ему отряд татар. С их помощью эти слободы были разорены. Но баскак Ахмат двинулся на Рыльское княжество, разорил его, а часть жителей отвел в плен. Между тем Ахмат из числа пленных велел убить тринадцать старейших княжеских бояр, что ясно показывает, как многочисленно было боярское сословие даже в небольшом Рыльском княжестве, очевидно, что в Курском и Путивльском их было значительно более.

    Что касается истории Рыльского княжества, то начало его существования относится к XII веку. В первый раз город Рыльск упоминается в летописи под 1152 годом. В конце этого века в Рыльске княжил Святослав Ольгович, племянник Новгород-Северского Князя Игоря Святославовича. Следующими Рыльскими Князьями были: Олег, отличившийся в битве с татарами при Калке и Мстислав Глебович.

    Когда Курское княжество было уже разорено татарами, Рыльск еще существовал, но откупщики податей для татар сильно притесняли население. «Откупи Ахмат, – читаем в Никоновской летописи об одном из таких откупщиков, у татар дани великия в Курском княжении, и теми даньми многу тягость творящее Князем и черным людем в Курском княжении». Последнее приведенное нами выражение свидетельствует о переходе бывших прежде владетельных Князей в члены высшаго княжеского сословия. В самом деле, в Курском княжении в 1283 г., о котором идет речь, владетельный Князь несомненно был один – Рыльский Олег, Курского и Путивльского, владетельных Князей вследствие разорения страны, уже не существовало. Между тем в летописи употреблено множественное число: «Князем», а и эти «Князи» противополагаются «черным людем», то есть, простому народу. Очевидно, что в этом случае слово «Князем» заключает в себе понятие о Князьях вообще, – представителях высшаго сословия – боярах, дворянах и других лицах благороднаго происхождения. Упоминаемый же в Никоновской летописи Ахмат опустошал Рыльское княжество, и схваченных им Рыльских бояр повесил на деревьях.

    Последним самостоятельным Рыльским Князем в XIII веке, как это видно из «Повести о граде Курске и Знаменской иконе Божией Матери» считается Василий Шемяка, при котором в 1225 году была обретена Чудотворная икона Знамения Пресвятой Богородицы.

    В XIV веке Рыльск перешел во власть Литвы и, как говорит Никоновская летопись, при Витовте Рыльские Князья действовали в его войсках. Во время усилившагося гонения на православие в Литве, при польском короле Александре (1492-1506) Василий Иванович Шемяка с Рыльском и Новгород-Северском перешел на сторону Московского Великаго Князя Иоанна III. В единении с Москвою Рыльск, до некоторой степени был политически самостоятелен, но незадолго перед своею смертью Иоанн III присоединил Рыльск к своим владениям, а Князя посадил в темницу по обвинению в сношениях с Литвою. У жены его княгини были отняты все боярыни ее свиты. Из этого мы видим, что и после татарского нашествии высшее сословие боярства продолжало свое существование при Князьях Рыльских, а этот факт в числе других важен для установления перехода дружиннаго сословия в служилой Дворянство.

    Находясь в составе Московского государства, Рыльская область имела важное значение вследствие своего окраиннаго положения, а Рыльск в половине XVI века вошел в число городов первой правильной линии государственной обороны от неприятельских нападений и набегов. В нем находился воевода, имевший под своею властью дворян и детей боярских, входивших в состав лиц военной службы и местнаго управления.

    Таким образом в Курском крае, именно в его северо-западной стороне высшее сословие продолжало свое преемственное существование, имея в Рыльской и других областях свои земельные владения и составляя уже служилый класс Московского государства. Как, сравнительно, многочисленно было в этой области высшее сословие и его представители, видно из следующего факта, относящагося к 1589 году. Когда Царским указом велено было воеводе Афанасию Зиновьеву с Путивльцами, Черниговцами, с Рыльскими и Стародубскими казаками укрепиться «в поле»13 на Донце или Осколе для наблюдения за Крымскими татарами, то в Рыльске для этой цели взято было двадцать детей боярских. Так много, очевидно, было в этом городе нашего края членов высшаго военнаго сословия.

    Это и неудивительно. С установлением в исходе первой половины XIII столетия вотчинных на владение прав, каждый удельный Князь, хотя бы он владел одним городом, имел свой более или менее обширный двор, т.е. своих бояр и дворян, и такой порядок вещей продолжался до окончательного присоединения этих уделов Великим Князем Иоанном III к Москве.

    Между тем когда эти мелкие уделы, под именем уездов, вошли в состав Московского государства, то дворы прежних удельных Князей (т.е. личный состав их придворных и дружин) не сливались с двором Великаго Князя Московского, а оставались в тех городах, к которым были приписаны и потому назывались по месту своей службы дворянами Смоленскими, Ярославскими, Рязанскими, Рыльскими и т.д.

    Дворяне городовые, как они назывались в отличие от дворян Московских, были поместными владельцами в местах своего пребывания. Обязанные преимущественно воинскою службою, они составляли земское ополчение и главную военную силу. Дворяне с эпохи присоединения уделов к Москве, сделались служилыми людьми в полном значении этого слова.

    Что касается бывших в Рыльске детей боярских, то это звание показывает, из кого составлялся этот воинский отряд. В начале они были на самом деле дети бояр, но так как они сами не могли сделаться боярами, то и оставались с тем наименованием, которое означало их действительное происхождение. Последние сообщали своим детям то же звание, какое сами носили, и, таким образом, дети и внуки и дальнейшие потомки их стали называться детьми боярскими. В последующее время на детях боярских лежала непременная обязанность службы: они, по первому требованию, являлись вооруженные со своими людьми под знамена Князей и воевод.

    Из переданных нами, по возможности, самых кратких сведений, относящихся к истории нашей местности до включения ее в состав Московского государства, ясно видно, что в древней Курской области было и действовало весьма значительное высшее сословие и как один из его главных разрядов – Дворянство14.

    Дело в том, что к концу XII века дружина начинает называться двором Князя и тогда вместо слова дружинник является наименование дворянин.

    До нас дошло множество имен бояр княжеских этого периода. Однако, все эти имена указывают, что не всегда служил сын тому же Князю, которому служил его отец.

    Бояре во всех летописях называются только именем своим и отцовским, фамилий же до XV века мы не встречаем. То же было и в нашей Курской области. В рассказе летописи об осаде Путивля войсками Князя Мстислава, говорится, что были убиты Путивльские бояре, Дмитр Жирославич и Андрей Лазаревич, фамилий же их не упоминается. «Следовательно, говорит историк Русского Дворянства Яблочков, каждый поступал в княжескую дружину отдельно, поодиночке; члены его семейства не связывались одним родовым именем, а при такой разрозненности дружинников главное их значение приобреталось от службы при княжеском дворе». Таким образом, из-за дружины выступил двор Князя, возникло и производное от этого слова название дворянин.

    4.

    Нам необходимо остановиться на тех данных, находящихся в летописях и «Слове о полку Игореве», которые касаются высшаго сословия и его разрядов, бывших в княжествах Курской области.

    Все члены Рюрикова дома стали носить название Князей, оно сделалось исключительною принадлежностью их по праву происхождения, оно равняло всех Рюриковичей между собою, и вследствие этого какова бы ни была по размерам, населенности и политической силе область Князя, он имел те преимущества власти, какия имели и другие Князья. Состоящая при каждом Князе дружина также имела одинаковое значение с другими дружинами, следовательно повсюду дружины княжеские были, после земских бояр, вторым источником происхождения высшаго сословия и образования дворянского элемента в населении; таким же образом и дружины, находившияся в Курском крае в княжествах Курском, Рыльском, Путивльском и Северском заключали в себе представителей благороднаго класса населения. Историки утверждают, что ­земское боярство, смешавшись с дружинниками, произвело теперешнее дворянское сословие­. Кроме того, потомки славянских князей существовали и после пришествия варягов, и если впоследствии исчезли, то не все, а оставшиеся вошли в известном количестве в состав служилого сословия и, может быть, сделались основателями многих теперешних дворянских родов.

    Надобно заметить, что при описании походов Русских Князей, в том числе Путивльских и Курских, название «дружина» употребляется в летописях в двояком смысле: обширном и тесном. В первом смысле слово «дружина» обозначает полк, войско, т.е. совокупность всех военных людей, которые, по случаю похода против сильнаго неприятеля, при отсутствии постояннаго войска, набирались из городских и сельских жителей, а по окончании похода, распускались по домам с добычею и данью. В этом случае слово дружина тождественно с названием во множественном числе населения известнаго княжества. Так в Новгородской летописи читаем: «Святослав… брата своего приведе Князя Курского с Куряны… и идоша на Пльсков»15. О Святославе же Олеговиче Курском16 сказано, что он в 1146 году во время войны с Князьями Черниговскими отправлялся в Курск «уставляти люди», то есть, собирать военную дружину. Князь Игорь (в «Слове о полку Игореве») восклицает, при случае солнечнаго затмения, обращаясь к своим войскам названным в «Слове» дружиною: «Братие и дружино! луче же бы потяту быти, неже полонену быти»… Ясное дело, что здесь под словом братие, отделенном от слова дружино союзом «и» разумеется не младшая дружина, к которой собственно относится обращение дружино, а дружина в тесном смысле слова, немногочисленные, близкия к Князю лица, его избранные дружинники, именно бояре. К ним относится слово братие, их именно и называет Князь Игорь дружественным и почетным именем братий.

    Дружина в тесном смысле слова была собранием лиц, в мирное время помогавших Князю своим советом, в решении дел и политических вопросов, в военное – они образовывали собой воинский отряд, всегда находившийся около Князя, составлявший внутреннюю стражу его палат, придворный служебный штат и его, так сказать, подвижной стан в стране17. Такая дружина, естественно, была и у Князей нашей местности: Курских, Рыльских и Путивльских. Сын Владимира Мономаха – Андрей, по словам летописи, «так рече, съдумав с дружиной своей: лепши ми того смерть и с дружиной на своей отчине и на дедине, нежели Курьское княжение. Здесь моя отчина и дружина верная, живой не выйду отсюда»18. Святослав Ольгович, Князь Курский, говорит летопись, «не уладися с ним (Всеволодом) о волости и идее с дружиною к Курьску».

    Княжеская дружина заключала в себе три разряда: бояр, мужей княжих или гридей и отроков или дворян. Бояре были старшие члены дружины, советники князя, его думцы по преимуществу, им раздавались в управление города, без совета с ними Русские Князья, как показывают многочисленные случаи из нашей древней истории, не начинали никаких дел, имевших предметом или внешнюю безопасность, или внутреннее благоустройство страны19. Вот почему бояре княжеские, пользовавшиеся таким высоким почетом в русской земле, издревле казались народу, как говорит Карамзин, верховными мужами, они составляли аристократию.

    В истории княжеств, входивших в область Посемья, мы встречаем, как этого и следовало ожидать, при Князьях бояр – в том числе и в качестве наместников Князя в городах. Так во время осады Курска войсками Мстислава Изяславича Переяславского, сына Изяслава Киевского, произошло сражение курян с неприятелями, при чем у Курян оказалось много убитых и раненых. В этом бою было убито два боярина: боярин Курский Дмитр Жирославич и воевода Курска Андрей Лазаревич20. В Путивле, когда этот город взял Изяслав, он вывел из него посадника, поставленнаго князем Святославом Олеговичем, и вместо него посадил своего боярина посадником. Около 1148 года Куряне послали послов к Глебу Юрьевичу и взяли себе у него бояр-посадников.

    Из сказаннаго вытекает, что боярский класс существовал и в той обширной местности, на которой расположен теперь Курский край. Были бояре Путивльские, Рыльские, Северские, Курские и они играли соответственную их положению роль. В Курском литературном памятнике «Слове о полку Игореве» упоминаются бояре Святослава. Он передает им виденный им странный сон. «И рекоша, сказано в «Слове» бояре Князю: Уже, Княже, туга ум полонила». Древнейшие дворянские роды Курского края несомненно должны иметь в княжеских боярах-дружинниках своих первоначальных основателей.

    Второй разряд княжеской дружины заключал в себе мужей княжих. Это были младшие члены дружины, отличавшиеся от бояр, военные ратники по преимуществу. По словам М. Яблочкова21, «мужи» продолжают пользоваться своим преобладающим значением и по смерти своих Князей, то есть, по прекращении своих служебных отношений к Князю. В летописи мы встречаем даже особые дружины, принадлежавшия княжим мужам, иногда «княжи мужи держали своими людьми города».

    Обращаясь к интересующему нас предмету, то есть, к первоисточникам Курского Дворянства, мы находим замечательный факт, который именно касается княжих мужей по отношению к Курской области. Когда Северский Князь Игорь вместе с Князьями Курским и Путивльским были разбиты половцами в 1185 году, то по выражению летописи, он воскликнул: «Где бояре – думающие, где мужи – храборствующие, где ряд полчный? Где кони и оружие многоценное? Всего я лишился». Весьма справедливо предположение исследователей, что, восклицая: мужи храборствующие Игорь разумел здесь храбрых дружинников Курян, представителей военной доблести и благородства. С.М. Соловьев в своей «Истории России с древнейших времен» пришел к тому заключению, что слово «муж» в отношении служебном означает общее название дружинников второго разряда, младших членов княжеской дружины – в противоположность членам ее высшаго разряда боярам, и что поэтому бояре были по-преимуществу советники, – думцы Князя, а мужи были по преимуществу воины, то есть, такие слуги Князя, которые имели военное значение.

    Отсюда несомненно, что у Курских, Путивльских и других Князей были и мужи княжие, о которых говорит Соловьев, давшие основание в последующем времени дворянским родам.

    Выше нами было выеснено, что первые два разряда княжеской дружины удельновечевого периода, именно бояре и мужи княжие, служили Князьям тех княжеств, которые находились в Курской области, на что в исторических источниках находим ясные и достаточные указания. Затем мы должны сказать о младшем разряде высшаго служилого сословия собственно дворянах.

    Слово дворянин – старинное, – впервые встречается в летописи под 1175 годом. Название это было современно Великому Князю Андрею Боголюбскому (1169-1174 года). В Суздальской летописи рассказано о том, кому впервые было присвоено название дворян, следующим образом: Князь Юрий Владимирович Долгорукий, сын Владимира Мономаха ехал в 1147 году из Киева в волость старшаго сына своего Андрея Боголюбского, во Владимир на Клязьме, по той местности, где находится теперь русская столица – Москва. Тут были богатые села, которыми владел земский боярин Кучко. За противление Князю он был казнен, а дети его сыновья: Петр и Яким и дочь Улита, по приказанию Юрия, были отосланы к сыну его Андрею во Владимир. Женившись на Улите, Князь Андрей сделал ее братьев, тогда еще юношей, самыми близкими к себе при дворе слугами, которые поэтому не были обыкновенными дружинниками, имевшими, по тогдашнему обычаю, право при первом неудовольствии, перейти на службу к другому удельному Князю, а находились при княжеском Андреевом дворе в особом положении и от такой близости к Князю получили название дворян. Вскоре и другим молодым людям, взятым на службу именно ко двору Князя, было усвоено это название22. Таким образом со времен Князя Андрея Боголюбского, когда в нашей местности существовали Курское и Рыльское княжества, лица, составлявшия младшую княжескую дружину, стали называться двором и вследствие этого получили новое название дворян, удержав за собою прежния дружинные обязанности и значение. Дворяне, в известной степени, заменяли собой прежних отроков в смысле людей, состоявших во дворе княжеском, придворных чинов, употреблявшихся для выполнения служебных обязанностей, по приказу Князя, как при его дворе, так и при наместниках, тиунах и судьях. Затем в первой четверти XIII столетия опять встречается историческое известие о том, что при Князе Ярославе Всеволодовиче, княжившем в Переяславле, а в состав Переяславского княжества в то время входило и Курское княжество и Путивльская область, были служащие, которые, по пребыванию и по службе их во дворе Князя, именовались дворянами.

    Из числа исследователей русской старины одни объясняют, что слово дворянин или Дворянство было тогда наименованием не сословным, но чином, данным не наследственно а на одно лицо и имевшим тот смысл, что человек, называвшийся им, принадлежал к княжескому двору и пользовался правом свободнаго в него доступа. Другие исследователи дополняют такое описание более точным о нем сведением, что дворяне в древнейшия времена первоначально имели известное судебное значение и составляли собой двор Князя; потом вследствие постепеннаго упразднения княжеских столов, все они, как принадлежащие ко двору Князя, продолжали и по присоединении княжеств к Москве именоваться дворянами.

    Обращаясь к истории Курских княжеств, бывших, как мы видели самостоятельными, или входивших в состав Черниговского и Переяславльского княжеств, при чем Рыльское княжество после нашествия татар, входило даже в состав Литовского великаго княжества, мы постараемся привести те данные, находящиеся в летописях, которые указывают на существование в удельновечевой период в Курской области собственно Дворянства как «третьяго чина» высшаго сословия.

    Имея в виду, что по общему признанию исследователей древне-русской истории, дворяне были придворные чины, которые заведывали разными отраслями управления и хозяйства княжеского двора, мы остановим внимание читателей на том, что в Ипатьевской летописи есть упоминание, что Князья Курской области имели обширные и богатые «дворы», а иногда и по нескольку их. Так, во время войны в 1146 году Изяслава Мстиславича Киевского с Святополком Курским, войска перваго, не успев взять Курска, отступили к селу Метелкову, находившемуся близ Курска, и отсюда Князья послали захватить стада Игоря и Святослава, зажгли села, жита и дворы княжеские23. Здесь же Игорь, будучи еще Князем Путивльским, устроил себе добрый двор, где хранилось много вина и меду в погребах, а в кладовых – много всякаго имущества. Давыдовичи захватили этот двор, приказали положить на возы, сколько можно было, утвари, а остальное сожгли вместе с двором.

    Из этих упоминаний летописи можно видеть, что, имея кроме «стольнаго двора», то есть, своего княжеского дома с принадлежавшими к нему учреждениями, управление и заведывание которыми также требовало известнаго личнаго состава и числа придворных, именовавшихся тогда, – «дворскими» чинами-дворянами, Князья Курской области имели еще один или несколько хозяйственных дворов, выдававшихся своим богатством, заслуживших даже упоминания о нем у скупого на слова летописца. Нечего и говорить, что у Князей Курско-Черниговской области должно было быть немало придворных служащих, которые заведывали княжескими дворами и их хозяйством или различными его отделами и эти служащие назывались, как мы знаем, дворянами или отроками.

    Дворянам приходилось отправлять судебные действия по отношению к многочисленным слугам Князей Курской области или тех княжеств, в которые в то или иное время входили Курское, Рыльское и Путивльское княжества. В XI и XII веках Курск и Новгород-Северск были более важными городами, чем Путивль, следовательно находившиеся в них дворы Князей имели такой, а вероятнее – еще больший штат слуг, и таким образом большее число заведывавших ими отроков или дворян.

    Летопись говорит о богатстве дворцовой церкви в Путивле. Несомненно, что дворцовые храмы были в Курске и Рыльске. Из жития Преподобнаго Феодосия мы знаем, что даже правитель Курска (наместник Князя, посадник) имел свою домовую церковь. Это обстоятельство, по мнению исследователей русских древностей княжеского периода, с достаточною определенностью свидетельствует о том, что княжеские дворы, особенно в XII и XIII веках стали уже учреждениями, соответствовавшими высоте звания и сана владетельного Князя, который в своей жизни должен был выделяться из подвластных ему бояр. Сравнительно с первоначальным временем, хозяйство удельных Князей расширилось и приняло сложные формы, пышность двора значительно увеличилась, к существовавшему прежде штату придворных слуг были прибавлены в разное время новые чины. В этот период времени получили свое значение и дворяне, о которых говорится в наших летописях, нередко даже, вместо слова дворяне, употреблялось собирательное имя «двор»; но дворяне составляя членов младшей дружины, были в то же время людьми военными. Они, как видно из летописи, в часто представлявшихся тогда случаях защищали против нападений неприятелей – княжеские дворы. Что же касается до службы дьяков и подьячих, то в нее дворяне и дети боярские не вступали, и эти звания и должности в течение древней Русской Истории не пользовались особым почетом у дворян, детей боярских и у лиц, носивших придворные чины.

    Вообще история княжеств, бывших на той территории, где теперь находится Курская губерния, указывает нам на то, что в них существовало весьма достаточное и имевшее политическое значение, высшее несшее военную и гражданскую службу, сословие и что представители его, сами или их потомки преемственно переходили в состав такого же сословия Московской Руси.

    * * *

    II. Дворянское достоинство и разряды дворян в древний период русской истории

    Придворные чины княжеских дворов. – Происхождение дворян и детей боярских. – Соединение княжеских дворов в XIV и XV веках. – Раздача поместий и помещики. – Пожалование поместьями Московских детей боярских в Курском крае. – Начало военно-боевой службы дворянского сословия в Рыльском и Путивльском уездах в XVI веке. – Записанные в древнейшую Боярскую книгу Курские дворяне – выбор. – Дворяне разных статей. – Думный дворянин Курского края. – Разнообразие происхождения в древнейшее время дворянских родов. – Сведения о некоторых дворянских родах Курского края, переселившихся в Россию в то время. – Правовое отличие дворянского сословия от других сословий и служилых людей низших степеней. – Служебная деятельность дворян и детей боярских. – Особенности этой деятельности в Белгородско-Курском крае. – Служба с городом. – «Лучшие из лучших» дворяне. – Достижение дворянами высших государственных чинов. – Верстание в дворяне. – Городовые дворяне лучшие и молодшие. – Разнообразие военно-боевой службы дворян и детей боярских в Курском крае. – «Дворовые дворяне» как особенность Курского края.


    1.

    Дворяне, как мы выше сказали, прежде всего были придворные чины Князя24. Первая новгородская летопись говорит, что Князь Мстислав Мстиславич схватил новогородского наместника, и дворян его поковал. Воскресенская летопись, описывая те же события, говорит, что Князь Мстислав поковал дворных людей наместника Ярослава. Как дворовые люди Князя, дворяне состоят при нем, но они также являются воинами и исполняют судебные действия. В договоре Новгорода с Тверским князем Михаилом читаем: «А дворяном твоим у купец повозок не имати, разве25 ратной вести… А за рубеж из новогородьской волости твоим дворяном суда не выводити, ни судити»26. Здесь дворяне являются в роли то гонцов, то судей. В качестве судебных чиновников, они вызывают к суду. «А кто на кого челом бьет, – сказано в Двинской судной грамоте (1397 г.), – дворяне и подвойские позовут к суду».

    В виду того, что в Курском крае в XV, XVI и XVII веках мы в составе высшаго служилого сословия встречаем большинство детей боярских, и под этим наименованием разумеются представители высших званий военной службы, – дворянская конница, интересно здесь отметить, что уже в XIII веке мы находим это название для обозначения лиц, состоящих в числе дворян. В войне с ляхами Владимирского Князя Владимира Васильевича на стороне последняго был убит дворный слуга его любимый, сын боярский, именем Рах27. В летописи так описана поимка Михаила Глинского, замыслившаго перейти на сторону польского короля, воеводами Великаго князя Московского:

    «Князь же Михайло Голица скоро весть посла воеводе Челяднину, а сам вслед борзо на конь со всем двором своим… и тое ночи гнав… И бысть в четвертую стражу нощи, оже Михайло Глинский едет один наперед своих дворян за версту, и пойма его князь Михайло Голица, а дети боярские переимали дворян Глинского».

     Дети боярские входили в состав двора московских государей. С расширением границ число дворовых людей Московского Великаго князя значительно увеличивается поступлением под его власть дворов присоединенных княжений. В руках Великаго Князя Иоанна Васильевича соединилось уже столько княжеских дворов и «дворских людей», что надо было подумать об организации придворных служащих. Он дал им поместья с обязанностью нести военную службу, и таким образом вывел из тесной сферы дворцоваго быта на более широкую дорогу поместной жизни и службы. «Такое испомещение дворских людей, – говорит профессор Сергеевич, – на княжеских землях, как и пожалование княжескими землями бояр и детей боярских могло получить значительное развитие не ранее половины XV века, когда объединительная политика Московских Великих Князей делает уже несомненные успехи». Дворные слуги, выводимые из дворов и помещаемые на княжеских землях, удерживают и в новом своем положении наименование дворян. К этому старому имени присоединяется новое – помещик. Рядом с старинными землевладельцами, боярами и детьми боярскими, возникает новый класс условных владельцев помещиков-дворян. До половины XVI века еще живо чувствовалось различие между боярами и их детьми и дворянами. Но уже с конца XV века начинается смешение этих разрядов лиц. В Воскресенской летописи под 1484 годом сказано:

    «Тое же зимы поимал Князь Великий больших бояр новгородцкых и боярынь, а казны и села все велел отписати на себя, а им подавал поместья на Москве под городом. На земли, отобранные у Новгородских бояр, Великий Князь поместил детей боярских из Московских городов». Таким образом появляются помещики из старинных бояр и детей боярских. Меры этого рода продолжаются и в XVI веке. В 1550 году царь Иоанн IV приказал дать боярам поместья в Московском уезде.

    Что касается Курского края, который в первой половине XVI века состоял из двух областей – Путивльской и Рыльской, имевших значительное пространство, то по присоединении его к Московскому государству, в нем были даваемы поместья Московским детям боярским. Вообще Путивльско-Рыльская область в XVI веке была населена в качестве помещиков детьми боярскими. Еще в то отдаленное время, когда в 1560-м году Иоанном Грозным не были установлены станичная, разъездная и сторожевая службы путивльских и рыльских детей боярских, а эти службы несли так называемые севрюки, уже тогда во главе конных военных отрядов севрюков стояли дети боярские в качестве начальных людей сторож, разъездов, сотен и станиц.

    Для надобностей Государевой службы бояре так же испомещаются, как и дворяне. Записанные в древнейшую Боярскую книгу 1628 года Курчане Иван Онтипович Анненков, и Богдан Осипович Видениев имеют поместья в Курском уезде. Сведения о них мы находим в древнейшей Боярской книге28.

    Боярские книги, в числе 13 с 1626-27 по 1692 год, хранящиеся в Московском архиве Министерства юстиции, содержат в себе списки бояр, окольничих, думных дворян, думных дьяков, стольников, стряпчих, дворян московских, начальных людей в полках и дьяков в приказах, при чем означены получаемые ими поместные и денежные оклады. Боярская книга, в которой значатся приводимые здесь имена Курских дворян, внесенных в нее, и относящаяся к 1628 году, озаглавлена так: «Книга бояр, околничих и думных людей и столников и стряпчих и дворян Московских и диаков и из городов дворян выборных нынешняго 136 году».


     КУРЕСК

    800 чети

    Иван Онтипов сын Анненков

    700 чети

    Богдан Осипов сын Видениев


    Таким образом, в Боярской книге в самый древний период времени были записаны два выборных дворянина Курского края, оба – помещики Курского уезда.

    С другой стороны, дворяне, сделавшись помещиками, стали стремиться приобретать вотчины. Возникли условия, благодаря которым начало сглаживаться различие между боярином и сыном боярским, с одной стороны, и дворянином, с другой. В исторических источниках Курского края, относящихся к XVII веку, мы постоянно встречаем выражение дворяне и дети боярские как общую формулу, служащую для обозначения высшаго благороднаго сословия, и нигде в тех же источниках не находим того, чтобы дворяне были противополагаемы детям боярским и наоборот. Конечно, это не исключает в отдельных случаях обозначения: ­дворяне или дети боярские, употребляемого однако только факультативно. Но в первой половине XVI века дети боярские продолжают составлять высший сравнительно с дворянами класс, и в перечислении разных групп населения следуют непосредственно за боярами. В завещании Государя Иоанна Васильевича читаем:

    «А что которые мои дворы внутри города на Москве и за городом, за моими бояры и Князьями, и за детми за боярскими, и за дворяны за моими, и те все дворы сыну же моему Василью». Относительно Курского края надобно сказать, что акты о военно-боевой службе лиц высшаго сословия говорят о дворянах и детях боярских, которым и назначаются соответственные их государственному значению службы, все они «служат с поместий». Несмотря на все подробности разверстания Государевой службы (например, в боярском приговоре 1571 года и др. актах), термин дворяне отдельно в данном случае вовсе не употребляется.

    В памятниках второй половины XVI века термин дворяне начинает уже употребляться и для обозначения детей боярских. В приговорной грамоте по вопросу о перемирии с Польским королем 1566-го года после изложения мнения бояр читаем:

    «А мы – Государя своего Царевы и Великаго Князя дворяне первая статья».

    За этим следует перечисление имен дворян первой статьи и поданное ими мнение, а потом:

    «А мы дворяне и дети боярские другое статьи».

    В той же приговорной грамоте в конце сказано:

    «А мы княжата и дети боярские, на сей грамоте, на своих речех, Государю своему крест целовали».

    Как известно, дворяне назначались членами в Боярскую думу и тогда назывались думными дворянами. Из Курского края в XVII веке особенно известен думный дворянин Ждан Васильевич Кондырев, бывший в некоторых городах воеводою в походах, плававший вместе с донскими казаками под крепость Азов и в 1648 году бившийся с татарами. В XVII веке термин «дворяне» занимает место, принадлежавшее прежде термину «дети боярские». Этот же последний обыкновенно ставится после слова «дворяне».

    В грамоте об избрании Михаила Федоровича Романова на царство читаем:

    «А потом Митрополиты, Архиепископы и Епископы и архимандриты и игумены и весь освященный собор, и бояре, и окольничие, и дворяне, и дети боярские, и все Христолюбивое воинство, и гости, и торговые и всякие люди Московского Государства».

    «В это время, – говорит профессор Сергеевич, – дворяне населяют уже все города, так что в Царских грамотах в города Московского государства следует обращение к дворянам и детям боярским».

    * * *

     2.

    Сохранившияся в Московском архиве министерства юстиции десятни о военной службе Белгородско-Курского края по всем его городам: Курску, Белгороду, Путивлю, Рыльску, Осколу, Обояни и др. не оставляют ни малейшаго сомнения в том, что дворяне и дети боярские в XVII веке до такой степени слились в один разряд, что не представлялось уже никакой надобности, а, быть может, даже и возможности различать сына боярского от дворянина. В XVIII же веке термин «дети боярские» совсем исчезает, термин же «дворяне» сохраняется для обозначения высшаго благороднаго сословия.

    Считаем необходимым отметить здесь, что в архивных источниках, касающихся Курского края, употребляется еще один термин, которым покрывается суммарное выражение: дворяне и дети боярские; это именно местное наименование по городу: Курчане, Рыляне, Осколяне, Путивльцы29 и тому подобное. Из контекста исторических актов видно, что понятие «Курчане», вмещая в себя только дворян и детей боярских, противополагается лицам других чинов и разрядов, низших по отношению к первому термину, хотя не всегда практикуется такой способ выражения, но он был употребителен в XVII веке.

    Русские историки утверждают, что по своему происхождению обширный класс дворян представляется состоящим из очень разнородных элементов. В него входят все княжеские фамилии, Рюриковичи и Гедиминовичи, потомки древних бояр и детей боярских, дворовые, то есть, придворные люди, получившие поместья в Государственных землях, казаки и другие служилые люди и иноземцы. Что касается дворян Белгородско-Курского края, то разнообразие элементов его по происхождению в особенности было заметно вследствие географического положения края. Сюда переселялись и были переселяемы служилые люди из разных мест, сюда стремились выходцы и поселенцы из других государств. В архивных источниках мы встречаем и сведения о выходе из-за рубежа на Государево имя прусских, польских, литовских и турецких (сербов, болгар) подданных, а также татар и черкас, для поселения в уездах Курского края и о наделении их землями и жалованьем, о верстании, в качестве служилых людей, поместными окладами в число дворян и детей боярских.

    Так, предок Курских дворян Воейковых, Прусский земли «державец» Терновский Воейко Войтягович приехал служить к Великому Князю Димитрию Иоанновичу Московскому к Москве, а с ним двора его 150 человек. В крещении он получил имя Прокопия и был пожалован волостями в Коломенском уезде в вотчину.

    Родоначальник фамилии Курских дворян Дурново, из благородной и знатной фамилии именем Гендрик, выехал из Цесари в Чернигов в 1352 году на службу к Русским Князьям. Здесь он принял крещение и получил имя Леонтия. Происшедшие от него потомки разделились на 5 фамилий: Толстых, Васильчиковых, Федцовых, Даниловых и Дурновых, а от этой последней фамилии произошел род дворян Дурново.

    Родоначальник Курских дворян Хитрово «Едуган Большой сильно хитр» вместе с своим братом «Едуганом меньшим Солотмиром» выехал из Большой Орды на службу к Великому Князю Олегу Ярославичу Рязанскому. Происшедшие от Едугана Большого потомки Хитрые (впоследствии Хитрово) служили Русским Царям и от них были жалованы поместьями в разных местах. От Едугана Меньшого Солотмира произошли другие роды.

    Род Курских дворян Головиных происходит от древней благородной фамилии, издавна переселившейся в Россию. В справке из «Коллегии Московского архива Иностранных дел» сказано: «в дни благовернаго Великаго Князя Василия Димитриевича прииде Князь Степан Васильевич из своей вотчины с Судака, да из Майкута, да из Кофы. У Князя Степана был сын Григорий Ховра, у Григория сын Владимир был у Великаго Князя Иоанначь Васильевича боярин. У Владимира был сын Иван бездетен, ходил ко Гробу Господню молитися и убили его на поле Татаровя, да Иван Голова и крестил его Великий Князь Василий Васильевич и он был у Великаго Князя боярин. Потомки его – Головины служили Российскому престолу боярами и окольничими и «в иных знатнейших чинах» и жалованы были от Государей поместьями и другими «почестями».

    Предок Курских дворян Ждановых Ослан Мурза выехал из Золотой Орды на службу к Великому Князю Димитрию Иоанновичу. В крещении он был наречен Прокопием и был пожалован поместьями. У Ослана были сыновья: Арсений, Федор, Лев по прозванию Широкий рот, Павел и Яков Кременецкий. От них пошли: от Арсения – Арсеньевы, от Федора – Сомовы, от Льва-Широкого Рта – Ртищевы, от Павла – Павловы, от Якова – Кременецкие. Праправнук Якова – Димитрий, был прозван Ждан, от него и произошел род дворян Ждановых.

    Родоначальник стариннаго дворянского рода Курской губернии Букреевых, Букрей был переводчиком татарского улуса в Крыму30. Во время одного набега на Русь он похитил дочь Русского воеводы. Под ее влиянием он с несколькими приближенными принял православие и пошел на службу к Русскому Царю, прося дать ему земли на поселение. Долго они не могли выбрать места оседлости, наконец уже один из потомков Букрея – Михаил отыскал удобные для жительства места, именно в Курской (в теперешнем Щигровском у.) и Орловской (в Малоарх. у.) областях. По этому поводу в 1555 году он был «отказчиком у Царя на Москве» и вернулся оттуда к своим родичам с грамотами на эти земли.

    Родоначальник князей Стокасимовых, помещиков Курской губернии, Ифезет Кочуков сын Достокасимов был переводчиком посольского приказа. За многия его службы Русскому Царю был пожалован Государем Михаилом Федоровичем вотчиною и землями в Шацком уезде и других местах.

    Предок Курских дворян Гасвицких – Иван Гасвицкий был «выезжим» из Польской шляхты и за ним в строельных и межевых 176 года (1668) книгах «состояли в написании Государева жалованья крестьяне»31.

    Вообще же число дворянских родов, вышедших из иных земель, в Курском крае было значительно, но все элементы Дворянства в Белгородско-Курском крае объединяли в тесно сплоченное стройное целое военнобоевая служба и безпредельная преданность своим Государям.

    Между дворянами и другими классами населения можно указать следующее различие, существовавшее в древний период Русской Истории. Дворяне записывались по городам в дворянские списки, посадские же люди и крестьяне в писцовые, переписные и иные книги тяглых Государевых людей. Составление таких списков стало общим правилом в половине XVI века. Заботу о чистоте вновь образуемаго дворянского сословия принимает на себя Правительство. В целом ряде указов о разборе дворян и детей боярских оно предписывает, чтобы «холопей боярских и стрелецких и казачьих и неслужилых никаких чинов отцов, детей и братью и племянников отнюдь никого детьми боярскими у верстанья не называли и поместными и денежными оклады их не верстали».

    Это выражение, взятое из указа Федора Алексеевича 1678 года32, показывает значение даннаго распоряжения. Указ этот был важен для Курского края в особенности потому, что ранее, в виду особых условий службы в нашем крае, при верстании допускались, хотя и редкия, исключения из общаго правила, после же указа 1678 года их уже мы не встречаем в Курском крае.


    3.

    Дворянство XVII века распадалось на городовых дворян, московских и больших. Городовыми дворянами считались дворяне, имевшими вотчины и поместья в уездах, кроме Московского и ближайших к Москве мест и занесенные в служебные списки городов этих уездов. Это младший разряд дворян и детей боярских. В Курском крае городовые дворяне составляли подавляющее большинство. Они несли военную службу с городом, то есть, главным образом в качестве рядовых воинов начальных людей, осадных голов, сотников и др. Вследствие этого городовые дворяне Курского края исполняли все службы, касавшиеся военнаго строя и военных приготовлений и устройств. Они сражались в битвах с неприятелями, были гонцами, разведчиками, защищали крепости и укрепленные острожки и тому подобное. Они же устраивали валы, стены, башни, рвы, окопы, тайники, служили в обозах, словом не были освобождаемы ни от какой службы, работы и труда, которые так или иначе касались военной деятельности во всех ее видах и проявлениях.

    Такой службе с городом противополагалась служба по разряду, то есть, в должностях начальных людей, воевод и завоеводчиков (товарищей воевод) в придворных чинах, назначаемых из Разряда. Эта служба считалась высшею. Среди городовых дворян различаются выборные, или выбор. Под выборными дворянами разумеются назначаемые в высшие военные должности. Такие выборные обыкновенно назначались из лучших дворян. В разрядной книге царствования Государя Михаила Федоровича 1615 года читаем:

    «А во всякия посылки воеводам князю Василию Семеновичу посылати дворян выборных и детей боярских лутчих, чтоб дворяне выборные и дети боярские лутчия во всякия посылки ездили, а даром на службе не жили; а меншие б статьи дети боярские болших статей дворян выборных и детей боярских лутчих не ослуживали, чтоб перед дворяны и перед детми боярскими лутчими детем боярским молодым на службе посылок лишних однолично не было».

    Приведенное распоряжение, говорит профессор Сергеевич33, исходит из того факта, что, кроме военной службы дворяне употреблялись еще в разные посылки и Правительство принимает меры к тому, чтоб в эти посылки в одинаковой мере назначались как молодшие, так и лучшие и выборные дворяне. Выборные везде поставлены впереди лучших, а это, согласно с понятиями того времени, надо понимать в том смысле, что выборные суть лучшие из лучших.

    Следует заметить, что выдающиеся по уму и способностям городовые дворяне достигали высоких должностей и званий. Богдан Матвеевич Хитрово, сын городового дворянина достиг звания боярина. Того же звания достиг городовой дворянин Кирилл Полуектович Нарышкин. Служивший с городом князь Никифор Яковлевич Мещерский был назначен вторым воеводою в большой полк. Звание городового дворянина не жаловалось, но сообщалось всем законным детям городового дворянина. После смерти отца они получали титул дворянина и право просить Государя о наделе поместьем для службы. Правительство исполняло просьбы, посредством верстания новиков или недорослей поместным и денежным жалованьем. Первое известное нам указание на верстание недорослей «поспевших на службу» относится к 1532 году. Более точные сведения о верстаньи принадлежат к началу XVII века.

    В Смутное время Правительство крайне нуждалось в служилых людях, оно само приказывало розыскивать недорослей и верстать их. Первый, известный нам указ о таком верстании, последовавший в 1606 году, до нас не дошел, но он буквально повторяется в указе Государя Михаила Федоровича от 1616 года. Заметим, что городовые дворяне не были равны по своему достоинству, между ними были лучшие и молодшие. Это различие, надо думать, условливалось различием отеческой служилой чести. Соответственно этой чести недоросли разделялись на несколько статей и получали разные оклады. В Курско-Белгородском крае число таких статей было наибольшим сравнительно с другими местностями Московского Государства, именно семь. Это явление объясняется, насколько это можно видеть из источников Московского Архива Министерства Юстиции, тем обстоятельством, что роды службы в Курско-Белгородском крае, как военно-боевом, были гораздо разнообразнее, чем в некоторых других краях, причем не было резкаго отличия по условиям службы между дворянами и другими военными чинами34. Кроме того, в Курско-Белгородском крае неслужившие недоросли получали высший оклад сравнительно с служившими, что делалось с целью привлечения к службе и таких недорослей, которые не были еще верстаны. Усердным к Государевой службе дворянам и дается высший новичный оклад.

    Все вновь поверстанные новики писались в десятни по статьям. Из десятен составлялись сотни, во главе которых становились выборные дворяне. Высшею степенью Дворянства считались Московские дворяне, которые владели поместьями и вотчинами в местностях, близких к Москве.

    Но для Курско-Белгородского края важно отметить о классе дворовых дворян. Этот класс дворян постоянно встречается в десятнях Курских, Белгородских, Оскольских, Обоянских, Карповских, Путивльских, Рыльских и других городов нашего края, наряду с дворянами городовыми и выбором. Дворовые дворяне также владеют поместьями, получают Государево денежное жалованье, службу служат на коне, имеют саблю, карабин, пистоль. В разряд дворовых дворян зачислялись городовые дворяне за оказанные доблести и заслуги.

    Приведем имена наиболее древних «дворовых дворян» Курского края, XVII века. В Курске35: Наум Мануйлович Бредихин, Тимофей Трифонов, Афанасий Мануйлович Бредихин, Михаил Онтипович Анненков, Иван Павлович Мишустин. В Рыльске36: Федор и Григорей Костентиновичи Бойкачкаровы, Булат Иванович Зеленин, Юрья Булатович Зеленин, Василей Костентинович Ширков, Юрья Степанович Малеев, Сергей Григорьевич Ширков, Петр Григорьевич Воропанов, Юрья Жданов сын Лодыгин.

    Дворовые дворяне Новгородка Северского, служившие по Рыльску: Иван Иванович Волжин, Григорей Лаврентьевич Износков, Ондрей Богданович Износков, Микита Тимофеевич Люшин, Степан Волокитин сын Стромоухов, Иван Иванович Булгаков, Иван Дмитриевич Кусаков, Федор Матвеевич Булгаков, Петр Алексеевич Шишкин, Юрья Жуков сын Арсеньев, Воин Васильевич Щеголев, Сила Иванович Пересветов, Микита Степанович Кульнев. В Путивле37: Дмитрий Иванович Киреев, Микифор Михайлович Яцын, Спиридон Денисьевич Яцын, Федор Дементьевич Аладьин.

    * * *

    III. Переходное время в истории дворянского сословия Курского края

    Монгольское иго. – Запустение Курского края. – Судьба Рыльского и Путивльского княжеств. – Образование высшаго служилого сословия в Москве и получение представителями его поместий в Курском крае. – Положение Курского края по отношению к трем элементам государственной жизни: княжеской власти, боярству и вечу. – Постепенное возрождение Посемья после татарского погрома. – Переход Рыльского и Путивльского края под власть Литвы, переход Рыльского княжества под власть Московского Государя. – Служилые люди в Рыльске, дворяне и дети боярские и возрастание их числа. – Присоединение к Московскому государству Путивля. – Дети боярские, их права и положение. – Поместные земли и вотчинное владение. – Преобладание первых в Курском крае.


    1.

    Монгольское нашествие, а потом иго, продолжавшееся более двух веков, остановило естественное развитие государственной жизни княжеств Курского края, прекратило самостоятельное управление Князей и деятельность высшаго сословия. Значительная часть нашего края была опустошена и разорена совсем; даже центр его город Курск, населенный и богатый, изобильный представителями высшаго сословия, долгое время лежал в развалинах и запустении. Другая часть Курской области, не будучи опустошена вполне, влачила жалкое существование, не пользуясь благами гражданственности, постоянно тревожимая татарскими набегами и разнаго рода поборами и обидами. Наконец, третья, небольшая, сравнительно, часть – северозападная – именно Рыльское и Путивльское княжества вошли в состав Литвы, а потом Московского государства.

    В виду такого основного нарушения преемственнаго хода исторической жизни в нашем крае, бывшие в нем до времени татарского опустошения представители и сочлены высшаго сословия, а также и Князья с их родственниками, уцелевшие от ужаснаго татарского погрома, должны были перейти в северные княжества, в особенности в Московское и продолжать существование свое и своих родов там, служа уже Великим Князьям, а впоследствии Московским Государям. С другой стороны с усилением и возвышением Московского Государства, в нем появляется новое боярское служилое сословие как из коренных русских людей, так и из иноземных «мужей честных», как их называют русские летописи, то есть, тех, которые и на своей родине были благородными и потому у нас поступали прямо в боярское сословие. В Москве, главным образом, образовалось высшее служилое сословие, там оно получило новую жизнь и значение. Затем, как это было и в других местах России, представители этого сословия своими заслугами пред Отечеством приобрели право на получение поместий и вотчин и получили их в Курском крае в то или иное время. С другой стороны дворяне и дети боярские северных местностей были поселены для военно-боевой службы в Курском крае и таким образом те и другие в значительной степени образовали Курское Дворянство.

    Следовательно, приступая к изложению второго периода истории дворянского сословия в нашем крае, мы должны остановить свое внимание на положении высшаго сословия после нашествия монголов в Северных княжествах вообще и в Московском Государстве в особенности, а после этого обратиться уже к Курскому краю.

    Северовосточные части России после нашествия татар образовали четыре великих княжества, которые находились под властью потомков Ярослава Всеволодовича. Сыновья его: Александр Невский образовал Переяславское княжество, Андрей – Суздальское (Нижегородское), Ярослав – Тверское, Василий – Костромское. Каждое великое княжество было независимое отдельное государство, но они были соединены между собою единством внутренней жизни народа. Во всех княжествах было боярское сословие, значение котораго было одинаково. В Московском периоде, когда все уделы стали присоединяться к Москве, образовалось различие между боярами Московского великого княжества и других городов. Все высшие сановники были из Московских дворян, так что если городовой дворянин получал какую-либо высокую должность, то его делали Московским дворянином, давая ему поместье в Московском уезде (уделе); когда же боярина или окольничаго хотели наказать, то его записывали «с городом». Так продолжалось до царствования Петра Великаго.

    По мнению Русских историков Татарское нашествие было причиной слияния дружины с сословием земских бояр. К тому же повела и наступившая оседлость бояр – каждаго в своем княжестве; дружина могла теперь приобрести важное первенствующее значение в качестве постоянных богатых землевладельцев и лиц, пользующихся наследственно правительственными должностями. К концу XIII века название дружины уже не встречается в летописях; однако же разделение служилых людей на старших и младших сохранилось. Младшие дружинники называются теперь дворными людьми, которые, по тогдашнему выражению, бывали в кормленьи и доводе. Они имели наравне с старшими дружинниками право свободнаго отъезда.

    Старшие дружинники назывались попрежнему боярами. Но служба их не была еще обязательною: боярин мог служить или не служить Князю, хотя служба была выгодною и почетною. Все различие между служилыми и неслужилыми боярами заключалось в том, что первые назывались большими боярами, а последние просто – боярами.

     Скажем о раздаче служилым людям поместий, так как она имело громадное значение в Курском крае и по отзывам историков нигде не была так строго проведена поместная система, как в Курском и сопредельных с ним краях. Для высшаго, впоследствии – дворянского, сословия служба государству и владение поместьем составляли всю основу и характер жизни, положения в государстве и служебной деятельности.

    О раздаче поместий в XIII веке служилым людям нет нигде указаний. Не находим их решительно и в тех местах летописей, которые касаются Курского края, его областей и княжеств. Эта раздача начинается с XIV века и усиливается в последующие века до XVIII-го. Однако и в XIII столетии мы встречаем у служилых людей собственные земли; вероятно, это были вотчины, приобретенные ими покупкою или другими средствами. Но Князья не позволяли чужим боярам покупать земли в их княжествах.

    За боярами следовали дети боярские. Это были потомки бояр или знаменитейших воинов. Права их были такия же, как и бояр, только они не участвовали в княжеской думе. Вместе с боярами они образовали одно боярское сословие, так что хотя понятие «боярин» в то время не было чином, но бояре были старшия и выслужившияся боярские дети.

    Каково было значение членов боярского сословия? Они были участниками княжеской думы, с конца XV века стали в большей зависимости от Монархической власти и занимали те же должности, что и прежде, только название посадника заменилось новым наместником. Бояре стали являться свидетелями в княжеских духовных завещаниях и вступать в родственные связи с удельными Князьями, часто женясь на их дочерях или выдавая своих дочерей за сыновей княжеских. Сам Великий Князь Московский Симеон отзывается с похвалою о боярах вообще, поясняя, что «они были добрыми советниками, хранителями правительственных преданий, были такими сановниками, которые содействовали к утверждению за Московскими князьями первенства»38. После Монгольского ига замечается в составе высшаго сословия, новый разряд, несуществовавший до татарского ига и имеющий значение для Курского края. Это именно были служилые или служебные Князья племени Рюрикова и Гедиминова, которые ранее были владетельными Князьями в уделах, а потом принуждены были отказаться от своих уделов, или потерять их.


    2.

    Рассматривая положение княжеств Курского края по отношению к трем государственным элементам: княжеской власти, дружине или боярству и вечу, мы находим следующее. После нашествия Батые, Русь представляла такую картину: в одних княжествах одерживает решительную победу какой-либо из этих элементов, в других все они находятся почти в равновесии39. В Ростов-Суздальской земле Князю удается сломить вече и боярство. В Новгороде Великом вече является полновластным господином, Князь занимает второстепенное место; боярское сословие здесь также не пользуется большими правами. В Галицкой земле преобладающее значение получает боярское сословие. Галицкие бояре, при преемниках Князя Даниила, получают такое значение, что представляют как бы сейм, ограничивающий велико-княжескую власть.

    Совершенно иной характер соотношения государственных элементов мы видим в юго-западных княжествах, в том числе и в находившихся в Курском крае. Здесь ни один из указанных трех элементов не получил преобладающего значения. Таким образом, Курские, Путивльские и Рыльские бояре, как равно и Северские40 не приобрели значительного политического влияния, что видно из тех мест летописей, где оне касаются даннаго предмета.

    Князья в Присеймских княжествах не могли усилить свою власть уже потому, что их было много. Мы имели случай упоминать о том, что на расстоянии 200 верст по Сейму в известное и довольно продолжительное время находилось три княжества – Курское, Рыльское, Путивльское. В своих столкновениях из-за волостей они должны были опираться на боярство. Кроме того и во время татарского ига Князья продолжали враждовать между собой и в борьбе друг с другом обращались в Орду, при чем татары, конечно, производили разорение Русских областей. Особенно выделилось это положение вещей в рассказе Никоновской летописи о татарском баскаке Ахмате, Рыльском и Воргольском князе Олеге и Липецком князе Святославе41. Из этого же рассказа, равно и из других подобных, мы видим интересный в истории боярства Курского края факт. Олег при нападении Ногая бежал в Воронежские леса, а Святослав Рыльский к царю Телебуге. Что касается Курских бояр, то они, как можно судить из летописи, не последовали примеру Князя, что им не трудно было бы сделать, а в течение двадцати дней воевали с татарами, отражали их, пока не были убиты. Этот факт свидетельствует о деятельности бояр Курского края в самое тяжелое для него время, когда они заменяли собой отсутствовавших князей. В данном случае ясно, что упомянутые «старейшие бояре», убитые татарами, были земские бояре, о которых мы говорили в первой главе. Яблочков, в своем исследовании42 указывает, что «старейшими боярами» назывались именно земские бояре. Это были люди лучшие, большие, выдвинулись они из общей массы населения своими государственными заслугами, своею частною поземельною собственностью, своим богатством». Интересно также, что в летописи о данном событии сказано, что татары взяли в плен тринадцать старейших бояр, «воюя по всему княжеству Рыльскому», следовательно этих бояр татарская рать захватила в разных местах края, скорее всего в их поместьях, где они, очевидно, бились против татарских отрядов, заменяя собой князей.

    Как же отнесся к истреблению бояр своего княжества князь Рыльский Олег? Он, узнав, что Липецкий князь Святослав отомстил за убийство татарам, и братья татарского баскака Ахмата едва спаслись бегством, и находясь в хороших отношениях с царем Ногаем, напал на Олега с татарами и убил его. Очевидно, что Олег представлял собою тип осторожного князя, напоминающего до некоторой степени Московских Князей – собирателей Руси.

    Со времени татарского периода, говорит профессор Д.И. Багалей в своей «Истории Северской земли», из других родов Черниговского княжеского дома потомки утвердились в Рыльске, Курске, Липецке. Обширнейшим княжеством было Брянское. Владения Курские и Рыльские составляли в то время пограничный край русских земель на северо-востоке. Они начинались от Рыльска, шли по Сейму и простирались на восток вплоть до верховьев Воронежа. Отдельных княжений было несколько, которые, впрочем, подчинены были, как предполагают, князю Курскому: по крайней мере Курский князь в летописи Никоновской называется Великим Князем».

     Точно также, по мнению Д.И. Багалея, дружинный элемент или боярство не преобладало над княжескою властью. О борьбе же этого элемента с князьями в Посемье нигде в источниках не находим указаний. Наконец, относительно веча, надо сказать, что в XIII и первой половине XIV века оно не имеет почти никакого политического значения.

    Таким образом Князь, боярства и вече в Курской стране не преобладали одно перед другим. Но все это продолжалось краткое время, а затем Посемье, столь богатое народонаселением, запустело, сделалось кочевьем Монголов, а потом досталось Литве. Из «Путешествия» митрополита Пимена мы ясно видим, что в XIV веке здесь была уже совершенная пустыня, в которой изредка встречались развалины городов. Вот что говорится о путешествии митрополита Пимена в Никоновской летописи: «Бысть же сие путное шествие печално и унилниво, бяше бо пустыня зело всюду, не бе бо видети тамо ничтоже: ни града, ни села, аще бо и бываше древле грады красны и нарочиты зело видением, места точию, пусто жь все и не населено; нигде бо видети человека, точию пустыни велия и зверей множество, козы, лоси, волцы, лисицы, выдры, медведи, бобры, птицы: орлы, гуси, лебеди, жоравли и прочая, и бяше вся пустыни великия».


    3.

    Никакого, однако, не может быть сомнения в том, что Посемье вскоре начало оправляться от страшного татарского разгрома, что было неудивительно вследствие наступившего уже в XIV веке ослабления, сначала, впрочем, не особенно заметного, татарской Орды. Выше мы видели, что скорее других оправились от татарского нашествия Рыльское и Путивльское княжества. О переходе Рыльска из власти татарской к Литве, а потом – Москве мы уже сказали. Здесь же остановимся на некоторых фактах, важных для нашей цели – именно объяснения условий, при которых совершился переход княжеского боярства в состав дворянского служилого сословия в Москве, а также и происхождения этого сословия, из разных других элементов еще не упомянутых нами вследствие более позднего появления их на сцене истории.

    Из-под власти татар Рыльск перешел под власть Литвы вместе с подчинением Литве других Северских городов. Энергичный Литовский князь Ольгерд Гедиминович завладел в 1355 году Северскими уделами, – по всей вероятности слабые удельные князья добровольно подчинились его власти. На правах верховного государя Северщины Польско-Литовский король Казимир IV (1440-1492) сделал Рыльским князем Ивана Дмитриевича Шемяку, искавшего себе безопасности в Литве в 1454 году, по лишении его отца удела. В начале XVI века Василий Иванович Шемяка перешел на сторону Великого Князя Иоанна III. Василий Шемяка, по отзыву князя Курбского, «был муж славный, зело храбрый, искусный в богатырских вещах и пагубе бусурманов». По договорной грамоте с Москвою в 1506 г. Литва уступила ей 19 городов, 70 волостей, 22 городища и 13 сел, в числе городов был и Рыльск. Вообще это приобретение Москвы было крупным, а относительно татар надо сказать, что Рыльский князь в 1518 г. доносил Великому Князю Московскому Василию III о том, что он успешно боролся с Крымскими татарами, воевавшими его вотчину: «Путивльские места».

    В Рыльске стал править воевода. Этот город стоял на краю Степного пространства, был предметом частых войн между Москвою и Литвою и центральным пунктом сторожевой линии на Польской и южной окраине, на случай нападений Крымцев и Ногайцев. Число служилых людей в Рыльске, дворян и детей боярских было сравнительно очень велико. Несомненно, что здесь установилось прочно и определенно высшее военное сословие. Сюда же стекались в значительном числе южно-русские выходцы, уходившие из Польского государства вследствие религиозного гнета. Эти выходцы увеличивали собой число служилых людей, образовавших впоследствии некоторые дворянские роды в Курском крае.

    Что касается Путивльской области, то в самый мрачный период Монгольского ига мы не находим о ней каких-либо значительных исторических известий. Известно только, что она, подобно Рыльску, была во власти Польского государства. В 1500 г. Путивль был присоединен к Москве, именно воевода Иоанн Захарьин взял этот город у Литовцев и Путивльская область стала одним из многочисленных Московских владений.

    Затем Путивль, так же, как и Рыльск, служил важнейшим окраинным городом Москвы, в нем была устроена каменная крепость, о которой упоминается в записях Маржерета. Над крепостью и областью начальствовал воевода, в распоряжении которого находились дворяне и дети боярские с казаками для охраны границ. Здесь, в бурях военных непогод, вырабатывался значительный класс служилых людей, образовавших высшее сословие, особенно в XVII веке.

    * * *

    Составляя часть Русского дворянского сословия, Курское Дворянство в значительной мере образовалось из служилого класса Московских Государей, в особенности со времени царствования Иоанна IV. В 1566 г. высший разряд служилого сословия Государь наименовал дворянами. К дворянству были причислены потомки прежних старших дружинников, земских бояр и удельных князей, поступивших на службу к Московским Царям. Дворяне в это время разделялись на три степени: 1) Московские дворяне, 2) жильцы и 3) городовые дворяне. Все знатные лица были Московскими дворянами, они владели землями в Московском уезде. Жильцами назывались лица, состоявшие на службе в Москве, но не имевшие в Московском уезде вотчин, городовыми дворянами – служившие в других городах.

    Второй разряд служилых людей в царствование Иоанна IV, как и прежде, назывался детьми боярскими. Они во многих отношениях пользовались одинаковыми с дворянами правами, но по службе они занимали младшие должности; так в военной службе они занимали должности голов сотников, десятников, иногда были простыми воинами43. Детей боярских было очень много в Курском крае и его городах, где они и получали поместья. Для них не был загражден переход в высший разряд, он приобретался военною службою. К третьему разряду относились стрельцы, пушкари, затинщики казаки и др. Они могли быть из дворян, посадских или духовных, но не из крестьян и холопов. Из этих служилых людей составлялись полки, в которых головами назначались дворяне44.

    Областное управление, начальствование над городами и из уездами, бывшее при удельных князьях в руках представителей боярского сословия, теперь находилось в руках дворян, из них посылались наместники и воеводы.

    Так как в истории Дворянства главное значение имела поместная система, то обратимся к ней. В княжеской Руси и в Московском Государстве искони утвердилось и существовало во всей своей силе правило, что один только Государь есть полный хозяин и вотчинник поземельной собственности на всем пространстве управляемой им территории и потому имения служилых людей считались не собственностью отдельных лиц, а жалованьем, данным от Государя за их службу45. Основываясь на этом, веками укоренившемся праве, Московские Государи распоряжались землей следующим образом: отдавали ее служилым людям, с правом населять ее вольными и невольными людьми, или жаловали духовенству, или продавали богатым купцам.

    Что касается вотчин, то в 1572 г. было определено, что пожалованные вотчины могут быть наследственными или нет, смотря по тому, как пожалованы они: одному ли только пожалованному лицу или вместе его детям, жене и роду. В первом случае по смерти владельца, вотчина отходила на Государя, во втором она далее внучатых (4-й степени) не наследовалась, а отбиралась на Государя.

    Нужно сказать, что вотчинные права развивались неудержимо и получили широкое применение. По воцарении первого Государя из Дома Романовых Михаила Федоровича, вотчинное владение служилых родов утвердилось и с тех пор упрочивалось все более и более; вотчины переходили из рода в род и подвергались другим, чем поместья, правилам касательно распоряжения ими. Так в правление Государя Михаила Федоровича относительно наследования в вотчинах родовых и пожалованных было постановлено: вдовам после смерти бездетных мужей не давать вотчин, а давать их боковым родственникам; если после умершего вотчинника останутся дети, то вотчины отдавать сыновьям, а дочерям давать из поместий на прожитие, – но когда братьев нет, тогда и дочери вотчинам – вотчичи; внуки и правнуки после родных дедов и бабок с дядьями и тетками своими родными, в старых вотчинах – вотчичи.

    Но кроме вотчин, принадлежавших Царским слугам, существовали еще в древней России поместные земли. Надо сказать, что основу войска составляли дворяне и дети боярские. Чтобы прикрепить их к военному делу и обеспечить, Государи давали им в поместье земли незаселенные или с вольным населением, которые представляли собой тот государственный фонд, из которого отводились земельные участки как служившим, так и вновь поступившим на службу людям высшего класса в виде жалованья для временного их владения и пользования.

    Поместья давались служилым людям для того, чтобы они могли содержать себя и по призыву Государя отбывать военную службу. Поэтому поместья давались только лицам, способным к этой службе. Когда у помещика сыновья достигали 18 летнего возраста, они верстались (записывались) в Государеву службу и приобретали право на поместный оклад. Они за это должны были, по первому требованию Правительства, лично отправляться в поход против неприятеля с оружием и запасами и приводить с собою конных и пеших ратников из своих холопей. Это личное обязательство военной службы было общим для всех членов служилого сословия и при том на всю жизнь. Продавать или отчуждать данную землю им воспрещалось. Как поместья, так и вотчины обрабатывались или самими владельцами или их крестьянами, имевшими, как известно, право свободного перехода, а потом прикрепленными к земле46.

    * * *

    IV. Дворянское сословие Курского края в XIV и XV веке

    Путивльское и Рыльское дворянство под властью Литвы в XV веке. – Значение этого исторического явления. – Важная государственная служба дворянства Курского края при Царе Иоанне Грозном. – Личные, отчественные и фамильные имена и наименования дворян и детей боярских Курского края. – Особенности этих имен и наименований. – Переселение московских дворян в Белгородско-Курский край. – Значение бояр и дворян в XV веке. – Отношение дворян и детей боярских Курского края к завещанию Великого князя Дмитрия Донского. – Места древнейших дворянских поселений в Курском крае. – Деятельность Курского дворянства в XV веке. – Военное его служение отечеству. – Культурное значение помещичьего владения. – Города Курского края. – Население их жилецкими людьми. – Состав населения Курского края.


    1.

    Хотя Путивльский и Рыльский уезды, а следовательно и их Дворянства довольно долгое время находилось под властью Литвы, однако, это обстоятельство не отразилось на его верованиях, обычаях, нравах и преданности общей родине России. Когда Путивльская и Рыльская области были возвращены Московскому царству, то дворяне как военное сословие стали верой и правдой служить Русским Государям. Дворянское население обеих областей осталось таким же русским, каким оно подпало под власть Литовских князей. Кроме того, нахождение Путивльско-Рыльского края в составе Литовского государства до известной степени избавило его от дикого и варварского владычества татар. Путивляне и Рыляне были преданы своему отечеству и в XV веке выделяли из своей среды переселенцев, которые мало-помалу занимали местности Курского уезда и водворялись здесь. При их участии и содействии был возобновлен Курск. Эта верность Государям и Отечеству засвидетельствована тем фактом, что Царь Иоанн Грозный, как увидим в следующей главе, Рыльским и Путивльским дворянам и детям боярским доверил важнейшее и существеннейшее дело: охрану пределов России на западе и юге, устранив от этого местных жителей Северского края, севрюков, которым раньше была вверена эта охрана. Возможен ли был бы такой факт, если бы, находясь под властью Литвы, Путивльцы и Рыляне, принадлежавшие к высшему военно-служилому сословию, изменили свои политические взгляды и стали бы «тянуть к Литве и Польше?» Нечего и говорить, что в подобном случае они не получили бы такого Государева доверия и в высшей степени ответственной службы.

    Что в XV веке дворянское сословие выделилось из остального населения и было родовым, без всякого отношения к служебным иерархическим степеням, видно из тогдашних Русских летописей, где высшее сословие прямо противополагается сословию низшему – «черным людям». Дворяне назывались по имени и отчеству. Иногда к именам прилагались для отличия одних лиц от других какие-либо прозвания. Прозвания эти имели форму существительных или прилагательных качественных. От этих прозвания произошли имена, отчества и фамилии. Сыновья отцов, носивших такие прозвания, чтобы обозначить их происхождение от такого отца, назывались прозванием отца, только в форме прилагательного притяжательного с окончанием на ов, ев, ын, ин, ской. Первоначально прозвания давались в самой семье, если в ней было несколько сыновей, если же был один сын, или если были сыновья, которые занимали какую-нибудь должность, то они не получали прозваний47. В исследовании М. Яблочкова в числе приводимых им примеров находим два, относящихся к дворянам Курского края. «У Федора Кошки четыре сына: Иван да Федор Болтяй, да Александр Беззубец, да Михайла Дурной. У Ивана сын Федор Брех.» В XVI веке один из потомков Александра носит фамилию Беззубцова, потомок же Ивана Иван Федорович носит фамилию Брехова. Оба они Рыльские дворяне, второй участвовал в избрании на царство Михаила Федоровича Романова и подписался под «Утверженной грамотой». В конце XV века фамилии дворян встречаются все чаще и чаще, в XVI-м в среде Дворянства Курского края мы не находим дворян и детей боярских без фамилии, что ясно видно из писцовых книг, десятен, разборных строельных и других. В это время складываются дворянские роды; дворянское сословие в Курском крае крепнет, выделяется определеннее, к нему приливают представители дворянских родов Московской и других северных областей Русского Государства, переселяемых на службу в Белгородско-Курскую окраину владений Московских Государей.

    Говоря об именах, отчествах и фамилиях дворян, мы должны остановиться на некоторых их особенностях, которые представляют собою исторический интерес. При этом мы коснемся этого предмета исключительно по отношению к дворянам и детям боярским Курской области. В древней Руси употреблялись очень часто имена и отчества, которые в настоящее время совершенно не употребительны. Еще наш историк Н.М. Карамзин отметил это. «Не только простолюдины, говорит он, но и знатные сановники, назывались даже в государственных бумагах Дружинами, Истомами, Хозяевами, единственно с прибавлением христианского отчества». – Н.И. Костомаров указывает на то, что несмотря на предпочтение духовного рождения плотскому, у русских долго было в обычае, кроме христианского имени, иметь еще некрестное имя. В XVI и XVII веках мы встречаем много имен, которые существовали вместе с крестным именем и употреблялись чаще последнего и в деловых бумагах, например: Первой, Злоба, Нехорошко, Дунай, Беляй и др. Даже священники в то время носили такие имена. Иногда было три имени: некрестное и два крестных – одно явное, другое тайное – известное только тому, кто его носил, духовнику да самым близким людям48.

    Профессор Н.Д. Чечулин, исследуя писцовые книги, нашел в них очень много некрестных имен. Такие имена встречаются в большом числе в среде дворян и детей боярских Курского края.

    Кроме личных имен, встречаются такие, которые служат для обозначения отчества, например, Жуков, Уваров, Ершов. Вообще же от личных имен производились уменьшительные и ласкательные, встречаемые в большом количестве в десятнях, где недоросли обыкновенно называются уменьшительными именами: Неустройко, Нехорошко, Посничко и др. От весьма значительных изменений, которые допускались в крестных именах, получались такие имена, которые по звуку соответствовали каким-либо предметам, например, Елка – от Елисей и Палка – от Павел49. Заслуживает внимания и то обстоятельство, что в наименованиях дворян и детей боярских Курского края употребляются отчества от уменьшительных имен, например, от Ларя (Ларион) – Ларин, от Саша (Олександр) Сашин, от Гридя (Григорий) Гридин. Замечательно, что некоторые некрестные имена употреблялись исключительно служилыми людьми Курского края, другие имена у них общи и с неслужилыми людьми. Также надо иметь в виду тот факт, что некрестные имена женские встречаются крайне редко, наиболее употребительны полные и ласкательные имена женские, с окончанием на ца, например, Марьица, Софьица, Пелагеица, Ольгиньица и др.

    В актах XVI столетия некрестные имена служилых людей встречаются во многих случаях, в XVII-м же веке они становятся более и более редкими. От некрестных имен образовались некоторые дворянские фамилии.

    Приведем прежде всего те некрестные имена дворян и детей боярских Курского края, которые были употребительны только у служилых людей, а другие сословия их не употребляли: Добрыня, Бесчастной, Милен, Смирной, Широкой, Воин, Друг, Радя, Рудак, Сотник, Ширяй, Неугод, Гроза, Окат, Полил, Мешай, Наделяйко, Лихарь, Бауш, Первой, Курп, Неврюй, Опалша, Сунбул, Темир, Позняк, Суртома, Чур, Юмар и др.

    Имена употребительные не в одном служилом сословии, встречаются следующие: Третьяк, Томило, Калинка, Соловей, Беляй, Кунай, Меньшой, Сургаш, Тонкой, Жаден, Погар, Злоба, Дружина, Емачко, Докучай, Любим, Редко, Ждан, Неждан, Нелюб, Ненаш, Несмеян, Неупокой, Неустрой, Бессон, Булгак, Малюта, Бурнаш, Мизин (Мезин), Ера, Озарко, Суморьян, Ратмир, Сугоняй, Щербак.

    В виде отчеств употреблялись некрестные имена: Бобров сын, Недобров сын, Пинаев сын, Диков сын, Ломакин сын, Волокитин сын, Егунов сын, Правоторхов сын.

    Что касается женских имен, то в Курском крае некрестные имена встречались следующие: Богдана, Богданица, Голуба, Досадка, Духаня, Крестина, Купава, Некраса, Смиренка. Женские имена мы находим, главным образом, в писцовых и полоняничных книгах.


    2.

    Значение бояр и дворян в XV веке и задачу их государственной службы выразил в своем прощании с ними перед кончиной Великий Князь Дмитрий Донской. Он умирая велел подойти к себе боярам, стоявшим вдали в безмолвной горести, и сказал им:

    «Вы есте обычаи мои и нравы знаете, пред вами родихся и возрастех, с вами царствовах, отчину свою великое княжение держах двадцать и семь лет, с вами на многия страны много шествовах, вами в бранях страшен бех, с вами великое княжение вельми укрепих, и мир и тишину княжению своему учиних, и державу отчины своей соблюдах, великую же честь и любовь к вам имех и перед вами города держах и великия волости. Вы были не боярами, а князьями земли русской. Теперь вспомните, что мне всегда говорили: умрем за тебя и детей твоих. Служите верно моей супруге и юным сыновьям, делите с ними и радость и бедствия».

    Эти предсмертные слова Дмитрия Донского всецело восприняли и сообразно с их значением действовали и служили дворяне и дети боярские Курского края. Продолжая при преемниках Дмитрия Донского военно-боевую службу на защиту отечества, Курское высшее сословие в течение веков свято соблюдало завещание победителя татар Дмитрия Донского, оно в кровавых боях умирало за своих Государей, побеждая и отбрасывая все далее и далее от пределов России врагов и делило радость побед со своими Государями. В случае бедствий отечества, по зову Государей оно выставляло защитников против делаемых врагами России нападений.

     Под московским владычеством, в особенности после победы Дмитрия Донского над Мамаем на Куликовом поле, так называемые Северские города начали возрождаться. На первое место стали: Путивль, Новгород-Северск, Рыльск, Брянск и Стародуб50. Вблизи этих городов проходил знаменитый рубеж с Литвою и Польшей. При запустении Курского края вследствие татарского погрома, часть населения служилого сословия перешла на Государеву службу в Московские области и возвратилась в него уже впоследствии.

    Татары в XV веке заявляли свои притязания и на русские области, отошедшие к Литве. Хан Менгли-Гирей в начале XVI века «пожаловал» Литовского князя «Русской Окраиной», в том числе Рыльскою, Путивльскою и Курскою областью, которые татары, считая своими, называли тьмами, например, Курская тьма, Рыльская тьма и т.д., потому что ими в XIV и XV веках управляли татарские темники. Литовцы, разумеется, отражали татар, но на юг от Литвы и Руси степь принадлежала Крымскому хану. Ногайская орда также считала ее своим достоянием. Но то природное условие, что степное пространство в пределах Курского края имело по берегам рек большие леса, которые давали много средств для защиты поселенцам, оказало значительное влияние на заселение нашей области дворянским элементом: нужно сказать, что первоначальные дворянские селения на Курской территории почти все находились в лесах, здесь, и только здесь помещики – дети боярские находили для себя возможность так или иначе вести хозяйство и, по возможности, спасаться от опустошений диких кочевников. Берега рек Курской страны были теми первоначальными местностями, которые приютили у себя древнейшее дворянское население Курского края, здесь с XV и XVI века было его исконное пребывание в качестве поместных владельцев.

    Главным местом пребывания и службы Курского Дворянства в то время были основываемые русскими Государями новые города, острожки и другие укрепленные пункты, охрана которых от опасных соседей вверялась прежде всего ратным людям дворянам и детям боярским. В стенах городов, на стенах и башнях этих укрепленных и населенных ими мест, держали они в своих руках защиту Отечества, выезжая отсюда в далекие степные сторожи и разъезды также с целью оберегания Московской Руси.

    Мы упомянули о заселении Курского края дворянским сословием, которое совершалось на основании получения от Государей поместий за службу. С Иоанна Калиты мы имеем положительные известия о раздаче поместий служилым людям. Великие Князья имели много земли, им, между прочим, уступали свои земли общины, они приобретали их покупкою, наконец, все земли, никому не принадлежавшие стали собственностью Государевой. Великие Князья, как мы сказали выше, раздавали своим служилым людям земли. Доход с полученных земель составлял жалованье за службу; пока служилый человек служил князю, он пользовался данным ему поместьем. Оставляя службу, он лишался поместья, которое возвращалось к князю и отдавалось другому служилому человеку, по усмотрению князя. Надо при этом сказать, что и вотчинники были обязаны служить. Вотчина служилого человека обеливалась его службою, иначе она делалась черною, тяглою, и вотчинник должен был платить за нее подати.

    Великий Князь Василий Темный в 1433 году назвал все высшее сословие боярскими детьми, вольных княжеских слуг – дворянами, а наименование боярин стало означать чин, жаловать в который мог только Государь, за боярином следовали низшие чины – окольничий, стольник и другие.

    Каким же образом и в каком состоянии после ужасов Татарщины выступило со своею деятельностью в XV и XVI веках высшее сословие Курского края? Выступление это весьма замечательно в том отношении, что оно было основано на важнейших принципах государственного строительства: Курское Дворянство стало на страже охраны юго-восточных, южных и юго-западных пределов Государства против самых опасных и сильных врагов: Литвы и Польши, Крымских, Ногайских и других татар, калмыков и воровских черкас (казаков). Охраняя вместе с низшими служилыми людьми эти границы в продолжение более 200 лет, Курские дворяне не были только их охранителями. Вследствие беспрестанных нападений врагов разных национальностей и званий, они должны были вступить в вековую борьбу с ними, быть воинами непрерывно сражающимися решительно во всех родах и видах войны: в крепостях, где выдерживались осады и бились на стенах, валах и башнях городов, делая вылазки, в поле, где разыгрывались большие и малые битвы с неприятелями и где дворяне преимущественно сражались в качестве передовой конницы, в партизанской войне, выступая отдельными отрядами, ища и поражая врагов при всяком возможном случае... Понятия дворяне и дети боярские стало и было до XVIII века синонимом воинов. Выражение: «послать вперед дворян и детей боярских» было равносильно выражению: послать лучшие части конных войск. Это была главная военная сила городов Курского края, которую нередко слали в самый огонь боя, как наилучшую конницу, какою только могли располагать Царские воеводы. Эти воины должны были схватываться с самой опасной, отчаянной и первой в мире по безумным натискам и другим военным качествам татарской конницей.

    Мы упомянули о том, что дворяне и дети боярские выступали на сцене исторической жизни в стенах и на стенах укрепленных городов и острогов, но мы должны сказать еще и о том, что эти города, остроги, валы и другие укрепления были сооружены их силами, начиная от выражаемой ими, по поручению Правительства, идеи военной организации и оканчивая тяжелою земляною работою. Силу мысли они проявляли в своих советах Правительству как люди, сведущие, относительно устройства их Белгородской военной черты, на которой, как известно, в XVI и XVII веках был сооружен и впоследствии развит ряд укреплений разнородных типов, но имевший в виду одну цель – защиту Государства. Совета и указаний дворян Правительство спрашивало, и они подробно, обстоятельно и целесообразно указывали на то, где именно и как устраивать укрепления и осуществлять другие способы государственной защиты. С другой стороны, когда дело доходило до устройства городов, валов, острожков и проч., дворяне и дети боярские Курского края нередко выступали в качестве строителей их, являлись в лице своих представителей военными инженерами, которые должны были устраивать города таким образом, чтобы они отличались наибольшей силой сопротивления враждебным натискам. В случае обветшания укреплений, на дворян и детей боярских возлагались исправление и обновление их. Только в конце XVII века по особому челобитью Курчан – детей боярских дозволена была Правительством починка Курской крепости руками наемных рабочих, но и то под наблюдением детей боярских. Таким образом дворяне и дети боярские Курского края кроме участия во всех государевых войсках в качестве отборной конницы, участвовали в постройке новых городов, устройстве крепостей и укреплений, и кроме того охраняли еще важнейшие границы своего Отечества от нападения врагов. Из дальнейшего нашего изложения читатели увидят, что вследствие назначений дворян и детей боярских Курского края на разные Государевы службы, начальствующие лица – воеводы постоянно указывают на недостаток и скудость в числе дворян и детей боярских и стараются всеми мерами о том, чтобы увеличить, если то представлялось возможным, их число.

    Кроме того, дворяне и дети боярские описываемого нами края еще действовали в исторической жизни России как заселители степного края, поселяясь с семействами в поместьях и привлекая на эти поместья крестьян, так что пустынный и дикий край мало-помалу стал населяться и впоследствии сделался даже многолюдным.

    Населяя его, дворяне и дети боярские являлись носителями и насадителями культуры, как члены самого культурного слоя общества. В этом, конечно, заключалась их нравственное влияние на население и на условия его жизни. Тем более станет нам ясной заслуга дворянского сословия в Курском крае, когда мы будем иметь в виду, что заселение нашего края и внесение в него культуры совершалось под большой военной грозой, которая то и дело разражалась над Курской страною и губила начинавшиеся ростки сельскохозяйственной и другой культуры, губила самих насадителей ее и их семейства… Но любовь к Государю и Отечеству, к оседлой зажиточной жизни, к своей родине, которая находилась недалеко от степи с ее полукочевой казацкой жизнью с бездомничеством гулящих людей, которые бороздили в разных направлениях Курскую страну, были теми прочными побуждениями, которые вели помещиков, дворян и детей боярских к одной великой цели – государственного строительства. Каковы были переживания тогдашнего Дворянства, мы можем видеть из слов историка Н.И. Миклашевского, который говорит: «Население края прожило в такой деятельности один век, но за это время пережило целое тысячелетие»!..

    К изложению этой военно-боевой и культурной жизни дворян и детей боярских Курского края мы приступаем в следующих главах.


    3.

    В половине XVI столетия было два ряда городов в степной окраине Московского Государства. Внешний, крайний ряд шел с востока от города Алатыря и заканчивался на западе Рыльском и Путивлем. В особенности выдавался по своему значению Путивль. Это был единственный каменный город51 на Южной окраине Московского Государства. Рыльск и Путивль были центральными пунктами военной стражи детей боярских и станичников, разъезжавших отсюда далеко в степи. Сюда обыкновенно являлись выходцы из Литвы, желавшие поступить в службу Московских Государей. В 1596 году в состав пограничной линии пошел Оскол. «Того же году, сказано в Никоновской летописи, царь Федор Иоаннович посла воевод своих со многими ратными людьми, они же шедьше поставиша на степи городы: Белгород, Оскол, Валуйку и иные городы; и насади ратными людьми, и казаками, и стрелцами и жилецкими людьми». В 1597 году был возобновлен Курск и населен служилыми людьми. Для нашей цели – следить за историческими судьбами высшего сословия в нашем крае, имеет большое значение упомянутый здесь разряд: «жилецких людей, в виду того, что «жильцы» – в Московском Государстве представляли собою лиц, принадлежавших к высшему сословию. До учреждения регулярного воска они несли военную службу. Когда, например, образовалась пятнадцатитысячная конная Царская дружина, то в состав ее вошли не только дворяне, но и жильцы. Вообще о «жилецком разряде» служилых людей надо сказать, что он выделял из себя тех лиц, которые впоследствии получали разные чины при Царском дворе.

    После Путивля важное значение заняли города: Курск и Белгород, которые были наполнены военными людьми. С построением Курска стало усиливаться значение так называемой польской52 украйны, а при Государе Михаиле Федоровиче Белгород сделался центром степной окраины Московского Государства. В устраиваемые города много служилых людей назначалось в распоряжение воевод: здесь были дворяне, дети боярские, станичники и вообще все разряды служилых людей, которые составляли тогдашнее войско. В 1601 году в Осколе был князь Жировой Засекин, а с ним 1705 человек ратных людей, в числе которых выборные дворяне53, дети боярские и казаки. «Выборные дворяне» и дети боярские служили в Царской рати. Так, например, при Иоанне IV, когда Крымский хан внезапно осадил город Тулу в июне 1552 года, то Государь велел выступить из Коломны собственному войску, которое состояло из дворян и жильцов, или выборных детей боярских. Для объяснения названия и значения их припомним, что в древней России каждый город имел своих помещиков и вотчинников. Около Путивля, например, по замечанию профессора Д.И. Багалея, находились обширные вотчины разных лиц уже в XVI столетии; они заходили в пределы нынешней Харьковской губернии.

    Замедление в заселении Курско-Белгородского края сказалось в эпоху Смутного времени, но со вступлением на престол первого Государя из Дома Романовых – Царя Михаила Федоровича опять и в сильной степени это заселение возобновилось. Михаил Федорович, очистив центральные области и окраины Государства от поляков, литовцев и воровских черкас, тем самым много сделал для умиротворения южного края России; вся его деятельность была направлена именно на это. Устройство городов пошло своим чередом: в Курской области были основаны в 1638 году – Короча, в 1640-м Хотмыжск.

    Нападения татар продолжались и особенно обрушивались на Оскольский, Белгородский и Курский уезды54; ясный знак того, что здесь существовало много богатых поместий и вотчин, которые татары, после нападения на города, обыкновенно грабили. Правительство Михаила Федоровича по этому поводу приняло ряд новых мер для защиты от татар. К обсуждению этих мер в качестве сведущих людей были привлечены служилые люди на степной границе, в том числе Оскольские дети боярские. Таким образом дети боярские выступили ближайшими советниками в столь важном государственном деле, какова была охрана границ. После этих мер не только Курский, но и Белгородский и Оскольский уезды стали пользоваться гораздо большей безопасностью, чем то было прежде. Когда был устроен еще новый более южный город Чугуев, то часть детей боярских из Курска и Белгорода перешла в него. Как тяжела была служба этих Курских детей боярских, вследствие набегов татар, видно, например, из того факта, что в 1643 году, после набега татар, опустошавших в этом году и Курский уезд, Чугуевский воевода писал, что бо;льшая часть его служилых людей лежат в больницах55. И, разумеется, не в этом только одном случае тяжка́ была военно-боевая служба дворян и детей боярских...

    Население Курского края в XVII веке состояло из служилых людей, крестьян здесь было очень мало. Это неудивительно вследствие того, что в то время, когда крестьяне пользовались правом свободного перехода, они едва ли могли иметь желание селиться в местностях, где часто были военные действия, мирному поселенцу жить здесь было трудно. Только в конце XVIИII и в XVIII веке крестьяне стали стекаться в Курский край, когда здесь появилось значительное количество крупных помещичьих владений.

    По содержанию своему служилые люди разделялись на кормовых и поместных, имевших за службу свою поместья. Правительство давало земли не только дворянам и боярским детям, но и другим служилым людям, как усадебные, так и пахотные. Давались земли на поместном праве. Больше всех получали земли дворяне и дети боярские, но в Курском крае меньше, чем в центральных областях. Московские дворяне получали по 150, 120 и 100 четей земли, а Курские по 50 четей. В 1637 году запрещено было боярам и дворянам Московским обменивать свои поместья для того, чтобы дворяне-украинцы не могли переселяться в центральные области. По исследованию профессора Д.И. Багалея, поместная система владений была господствующей, чтобы не сказать исключительной в степной окраине Московского Государства, следовательно и в Белгородско-Курской области.

    В Курском крае уже в XVII веке начали селиться черкасы56, которые получали от Правительства поместья. Курские черкасы в момент своего поселения в 1639 году получили значительные земли. Из них атаманы, есаулы, сотники и другие высшие чины мало-помалу образовали высшее поместное сословие, послужившее источником позднейшего местного Дворянства.

    Из приведенных нами сведений есть возможность, говоря вообще, проследить начало и основу Курского Дворянства, в значительной его степени, в тех высших элементах служилого сословия, которое наполняло нашу обширную Курско-Белгородско-Путивльскую область и в ней, равно как и в сопредельных с нею краях, сослужило Московскому Государству, а, следовательно, и России великую и важную службу в борьбе с татарами различных орд, литовцами, поляками, калмыками, ногайцами и другими неприятелями. Получая поместья за свою службу, дворяне, дети боярские и другие чины: рейтары, драгуны, а у черкас – атаманы, сотники, есаулы, казаки и проч. Основали на окраине Московских владений прочное земельное устройство и внесли в край, справедливо именовавшийся «Диким Полем», свет культуры и гражданственности, а также развитие тех занятий, которые составляют удел цивилизованного населения.

    * * *

    V. Царствование Иоанна Грозного

    Дворянское сословие в XVI веке. – Воеводы, наместники, губные старосты. – Служилые люди. – Служба и поместная система. – Установление сторожевой, станичной и разъездной службы Курских дворян и детей боярских. – Военные подвиги Путивльских и Рыльских дворян. – Приговор Боярской Думы о жаловании им. – Расписание Донецких сторож и стоялых голов. – Характер татарских набегов. – Устройство Оскольских сторож. – Участие дворян Курского края в боярском совещании. – Станичные головы Путивльского уезда. – Роспись разъездов Рыльских и Путивльских станиц детей боярских. – Новое постановление о военно-боевой службе детей боярских.


    1.

    В царствование Иоанна Грозного высшее служилое сословие – бояре и дворяне имели большое значение в управлении Государством. В руках бояр была сосредоточена вся высшая администрация, они были начальниками приказов. Областное управление находилось в руках дворянского сословия. Наместники, а потом воеводы посылались из служилых людей, начиная с бояр и кончая дворянами первой статьи. Эти дворяне принадлежали к так называемым большим боярам, которые присутствовали в Боярской Думе. При Иоанне IV воеводы понемногу сменили наместников. Сперва воеводами назывались наместники украинских57 городов, как имевших военное устройство, потом воеводы стали посылаться во все города. Они имели право суда над жителями, сбирали подати и пошлины, им принадлежал полицейский надзор. При Царе Иоанне IV в суде и управлении они были ограничены выборными земскими старостами, губными старостами и др. Служилые люди, как и прежде, владели вотчинами и поместьями. В царствование Иоанна IV поместья раздавались очень щедро, но раздача их приняла более правильный характер. Были введены оклады. Оклад бояр, окольничих и дворян первой статьи был 200 четвертей, дворян второй статьи – 150 четвертей, третьей статьи – 100. Началось уравнение вотчин и поместий в отношении службы, между службою и поместьем была тесная связь: служилые люди отставлялись от службы только за старостью и болезнями, на их место назначались в службу их сыновья, внуки. Когда у служилого человека «поспевали сыновья в службу», то есть, когда достигали 18 лет, то они или припускались к отцу в поместье, или жаловались поместьем в отвод от отца. Вдовы пользовались своим участком до смерти, пострижения, или выхода замуж. Помещики могли полюбовно меняться своими участками под условием, «чтобы эта мена была равна, а Государевой службе и податям убытка при этой мене не было бы».

    Служба для дворян при Иоанне Грозном была обязательна, они должны были привести с собою в обыкновенный поход со ста четвертей земли вооруженного человека на коне и в полном доспехе, а в дальний поход «о дву конь». Для большего порядка по службе устроен был Разряд, в котором ведались все служилые люди. Каждый дворянин 15-летняго возраста должен был являться в Москве в Разряд, а в городах – к местному воеводе для записи своего имени в список служилых людей.

    Из дворян и приводимых ими людей составлялось войско. У Иоанна IV в Казанском походе было 150,000 войска, а в Ливонскую войну 300,000. Кроме дворян, и детей боярских войско составлялось еще из одних детей боярских, которые разделялись на городовых или полковых, и станичных или сторожевых. Они размещались по украинским городам. Для них был составлен устав станичной службы в 1571 году боярином князем Михаилом Ивановичем Воротынским. Наряд на службу делали украинские воеводы, а с 1577 года эти наряды стали делаться в Разрядном приказе.

    В царствование Иоанна IV обращает на себя внимание весьма важный факт в истории служилого дворянского сословия Курского края. Хотя все Дворянство в Московском Государстве имело одно государственное значение и несло одну службу на пользу своего Отечества, тем не менее в это время выделяются по своим государственным заслугам из общей дворянской среды следующие Дворянства: Московское – как столичное, приближенное к Государю и составлявшее центр Русского Дворянства, а за ним окраинное Белгородско-Курское Дворянство, несшее с честью ответственную и в высшей степени важную службу для защиты южных пределов Отечества от врагов. Эта служба происходила и в городах и уездах нашего края: Путивле, Рыльске, впоследствии Курске, Белгороде и других городах Белгородской черты и часто удостаивалась «милостивого слова» Государей, посылаемого обыкновенно воеводам для передачи военно-служилым дворянам и детям боярским и другим ратным людям. Вот как говорит об этом профессор Павлов-Сильванский58.

    «При Иоанне Грозном и Федоре Иоанновиче, в связи с постепенным расширением Московского Государства в южных и юго-восточных степях, на юг и восток от реки Оки, получают особенное значение дворяне и дети боярские окраины Государства, так называемой польской Украйны в качестве военного населения края. По мере движения в степь Правительство увеличивало состав дворян и детей боярских переводом из центральных местностей, верстало лучших и отличившихся на службе казаков в дворянские чины. Иоанн Грозный в 1571 году организует Украинскую сторожевую службу, возлагая ее на помещиков пограничных уездов».

    Условия службы и защиты Отечества были очень тяжелы, каждую минуту можно и должно было ожидать врагов. В 80-х годах XVI века особенно были укреплены города польской Украйны Московского Государства. На благоприятной плодородной почве быстро возникают военные селения помещиков, что мы замечаем в особенности в Курском и Воронежском крае. Помещики, создавшие на Диком Поле ряды мелких поселений, выбирают займища под пашню и покосы, устраивают усадьбы. Военно-служащее сословие состояло в ведомстве Разрядного приказа, который верстал детей боярских, распределяя их по статьям. Поместный же приказ испомещал детей боярских и наделял их землею.

    Иоанн IV, предпринимая Ливонскую войну, был в особенности озабочен, чтобы южная граница, близкая к Польскому королевству, была хорошо защищена. По его указу, князь Михаил Иванович Воротынский вызвал многих детей боярских станичных голов, станичников и вожей, которые выезжали в поле из городов Путивля, Рыльска и др. После совещания с ними, Воротынский установил систему сторо́ж и разъездов и порядок службы военного сословия. При этом разъезды были установлены из Путивля и Рыльска. Курск был, по воле Государя Федора Иоанновича, укреплен сторожевыми воеводами Иваном Полевым и Нелюбом Огаревым и заселен ратными людьми. В конце же XVI века начато было устройство и укрепление Белгорода воеводами – князьями Андреем Волконским и Михаилом Ноздреватым.

    Уже в царствование Иоанна IV-го ратные люди городов Курского края, Путивля и Рыльска прославились военными подвигами. В 1556 году из Путивля, под предводительством воеводы Ржевского, вышел отряд Путивльских дворян, детей боярских с казаками и они отправились воевать татарские и турецкие земли по Днепру. Другой отряд из Путивля же, под предводительством детей боярских Даниила Чулкова и Ивана Мальцева пошел по Дону, он достиг крепости Азова и разбил встретившихся с ним татар. Отряд же Ржевского, соединившись у Канева с Черкасами (Малороссийскими казаками), прошел до Ислакерменя и проявил такую отвагу, что взял приступом сильную Турецкую крепость Очаков, где Путивльцы набрали множество военной добычи, а потом, отбившись от Синтаков и Тягинцев, благополучно возвратились в Путивль.


    2.

    На военное служилое сословие в Курском крае, где, как мы знаем, после татарского разорения существовали два города – Путивль и Рыльск с их уездами, в 1571 году по повелению Иоанна Грозного была возложена новая обязанность, которую и стали нести местные дворяне, дети боярские и казаки. В 1571 году состоялся боярский приговор о назначении, вместо севрюков, Путивльских и Рыльских детей боярских служить на Донецких сторо́жах, имевших громадное значение для защиты Московского Государства от татар и ногаев. В приговоре было сказано59: «А посылати на Донецкия сторо́жи детей боярских – Путивльцев и Рылян. А служити с поместий и посадских земель, да с денежнаго жалованья, а которые земли у посадов в Путивле и Рылеску, и теми землями приговором их верстати, а давати им те земли в поместье потому ж, как и Рыляном. А Путивльцев приговорили верстати на зиму в 80 году60. Сторожи – первая меж Псла и Ворскла, а вторая меж Псла и Семи на Крыгинах речках, третья на Скале у Белые Вежи – из Путивля». Из Путивля ж вверх по Семи должны быть от Путивльских и Рыльских детей боярских и стоят ближния сторожи, которые и прежде выполнялись ими. Эти сторожи были следующие: первая на Мокашевичах, вторая на Рассохах, третья на усть-Зимовья, четвертая – Белых Берегов. На этих сторо́жах и разъездах несли службу Путивльцы. Рыляне же служили на своих сторо́жах, именно на Семи – Пневицах, вторая сторо́жа была на Корыже. В том же боярском приговоре было распределено, где стоять станичным головам, а также установлен порядок службы Путивлян и Рылян по выжиганию поля, то есть, степи.

    В царствование Иоанна Грозного в 1576 году состоялся доклад и боярский приговор о выдаче денежного жалованья дворянам и детям боярским Путивльцам и Рылянам. В этом докладе было изложено следующее: «84 года61 дети боярские, за которыми поместья по 100 и 200 четвертей и больше того, наперед имали Государево жалованье через год, а поместьями они и денежным жалованьем были не верстаны, а в прошлом 83-м (1574) году по Государеву указу были поверстаны, а деньги им тогда не даны в Путивле и Рыльске. Первая статья поместья по 300 четьи, денежного жалованья – по 12 рублев, вторая – поместья по 300 четьи, денежного жалованья по 11 рублев, третья – поместья по 200 четьи, денежного жалованья по 10 рублев, четвертая – поместья 150 четьи, денежного жалованья – 8 рублев, пятая – поместья 140 четьи, денежного жалованья по 7 рублев. Всех дворян и детей боярских Рылян и Путивльцев было 160, денежного жалованья им следовало выдать 1508 рублей». О выдаче этих денек били челом Государю Иоанну IV Путивльские и Рыльские дети боярские.

    «Сего докладу, сказано в Московской книге Степенной, боярин Никита Романович Юрьев да диак Василей Щелкалов слушали и приговорили: Путивльцом и Рыляном денежное жалованье дати сполна и по приговору боярина Никиты Романовича Юрьева и диака Василея Щелкалова дано сполна, а вперед62 приговорили: справливаясь с диаки (дьяками) поместному приказу и ссылаясь с ними памятьми (памятными записками), и будет (если) которые дети боярские Путивльцы и Рыляне с большой и средней статьи по окладом (окладам) испомещены сполна и тем приговорили давати Государева жалованья еж год (ежегодно)».

    Следовательно, в царствование Иоанна Грозного служилое сословие Курского края, кроме местной службы, должно было служить в Донецких степях на сторожах. Сторожевая служба их простиралась в пределы юго-восточных степей, в местности теперешней Харьковской губернии. Это мы видим из Государевой грамоты князю Еникееву о сторо́жах, относящейся к 1577 году. В ней было сказано: «Сторожи Донецкия, а стеречи на тех Донецких сторожах по княж Михайлы дозорю князя Тюфякина да Матвея диака Ржевского детем боярским Рыляном по приговору с поместей да с денежного жалованья с Путивльцы (Путивльцами) с одного, а с вестьми им бегати в Путивль и Рылеск, с которой сторожи в которой город ближе».

    Скажем подробнее о тех сторо́жах, которые были местом военно-боевой службы дворян и детей боярских Курского края, где они проводили большую часть своей жизни, затрачивая свою энергию и свои способности для возможно лучшего исполнения возложенных на них Государями обязанностей, и на которых должны были стеречи Русскую землю. Из описания этих сторож мы ясно увидим все значение деятельности дворян Курского края в период объединения и укрепления Московского государства.

    До 1571 года на окраине Московского государства было 73 сторожи, которые разделялись на разряды63. Донецкий разряд сторож обслуживался Рыльскими и путивльскими служилыми людьми. Они находились в обширной степи и далеко как от Рыльска и Путивля, так и от других городов степной окраины Московского Государства, и отстояли друг от друга на полдня, на день, а иногда и на два дня конного пути и более. При этом надо иметь в виду, что сторожи находились в постоянной связи между собой, а не оставались изолированными. Деление сторож на разряды зависело от большей или меньшей их удаленности от границы Московского царства со степью. В этом отношении ­первый разряд сторож был самым крайним по направлению в степи, более всего выдвинутым на юг ее. В первом разряде было семь донецких сторож. Первая находилась на юго-запад от Курского края, между реками Коломаком, впадающим в Ворсклу, и Межом, впадающим в Северский Донец. Здесь проходил знаменитый Муравский шлях. Эта местность была покрыта дремучими лесами. В настоящее время она относится к Валковскому уезду Харьковской губернии. От Рыльска и Путивля первая сторожа отстояла на четыре дня конного пути, иначе сказать – в расстоянии более 300 верст. Проезжаемый служилыми людьми, – дворянами и детьми боярскими пространства между Путивлем и Рыльском и Донецкими сторожами, где берет начало множество рек, например, Олешня, Снагость, Грунь, Боромля, Ворскла и др., – были покрыты лесами, болотами, ненаселенны и пустынны. Служилым людям не приходилось ездить по Муравскому шляху, потому что от речки Мерчика он круто поворачивал на северо-восток и даже не пересекал реки Сейма. На Коломацкой стороже стояли дворяне и дети боярские из Рыльска и Путивля в равном числе. Они должны были наблюдать за пространством в одну сторону на 25 верст, до устья речки Мерчика, впадающей в Мерль, а в другую – на 30 верст по речке Межу, до впадения Водолаги, – всего, следовательно, около 60 верст. Следующая сторожа называлась Обышкинская, она находилась там, где Книга Большого Чертежа указывает Абышкин перевоз (в теперешнем Змиевском уезде), ниже речки Гомольши, на которой стояло Каменное Городище. Находившиеся на Обышкинской стороже дворяне и дети боярские ездили вверх по Донцу до устья реки Водолаги, где оканчивались разъезды первой сторожи, на 30 верст, а вниз по Донцу на 15 верст. Так как Обышкинская сторожа была еще южнее Коломацкой, то конный путь сюда из Рыльска и Путивля был еще продолжительнее.

    Третья сторожа – Балаклейская – была юго-восточнее и находилась при впадении реки Балаклеи в Северский Донец (теперь в Змиевском уезде); разъезды отсюда были вверх по Донцу до Шебалинского перевоза, на 15 верст, и вниз до Савинского к Каменному Ярку. Савинский перевоз по Книге Большого Чертежа находился в четырех верстах от Каменного колодезя. Наблюдение служилых людей простиралось вниз по Донцу также на 15 верст. Четвертая сторожа называлась ­Изюмскою, откуда было наблюдение до Савинского перевоза и вниз, до устья реки Оскола, на полтора дня пути. Эта сторожа была вблизи Изюмской сакмы. Пятая сторожа находилась у Святогорского монастыря. Вверх по Донцу станичники являвшиеся сюда из Рыльска и Путивля, разъезжали до устья Оскола, приблизительно на 15 верст расстояния, а вниз – до устья реки Тора (Торца), на 30 верст. Шестая сторожа – ­Бахмутская – была на устьях реки Черного Жеребца, левого притока Донца. Отсюда ездили вниз по Донцу, до устья реки Боровой, протекавшей в своем нижнем течении параллельно с самой восточной татарской сакмой – Калмиусской. Для достижения устья Боровой необходимо было проехать не менее дня. Наконец, седьмая сторожа – Айдарская – была расположена при впадении реки Айдара в Донец. Эта сторожа достигала крайнего восточного предела бассейна реки Донца и отстояла от Рыльска на 450 верст и от Путивля на 430. Это расстояние показывает, как далеко от родины происходила служба дворян и детей боярских Путивльско-Рыльского края и какие опасные места обслуживались ими вблизи центра татарских кочевищ.

     Таким образом, все указанные сторожи, кроме первой, были расположены по реке Донцу, так что захватывали все его течение, без промежутков. Разъезды происходили по левой стороне реки Донца, так как она была низменная и представляла степь, по которой кочевали татары; здесь-то и приходилось следить за ними.

    Невольно, – говорит после перечисления сторож, профессор Д.И. Багалей, – поражает нас громадное расстояние, на которое были удалены от своих городов – Путивля и Рыльска – донецкие сторожи. Неудивительно, что сторожевая служба считалась очень трудною и опасною; крайние разъезды детей боярских отстояли на 400 верст от Рыльского и Путивльского уездов. Впрочем, для некоторого обезопасения донецких сторож были устроены более близкие к Путивлю и Рыльску разъезды. Было 7 ближних путивльских сторож и 3 рыльских. Они были расположены в пределах Курского края.

    Нельзя не отметить того факта, что после осмотра сторож князем Тюфякиным и дьяком Ржевским было сделано новое их распределение. Коломацкая сторожа была переведена к верховью реки Ольшанки, притока реки Уды (в Харьковском уезде). Это было сделано потому, что к Коломаку приходили каневские черкасы и громили сторожу. На новых местах ратные люди ездили по Муравскому шляху на день пути и вверх по реке Уде до Оленьего брода на 30 верст. Для доставления вестей бывшие на сторожах дети боярские должны были проскакать громадное протяжение между реками Пслом и Ворсклой, переправиться где-нибудь через первую реку, а потом направиться к Рыльску или Путивлю. Вторая сторожа была перемещена на реку Гомольшу. Отсюда ратные люди ездили к берегам реки Орели, а укрывались от степняков в лесах по реке Межу. Стало быть, 2-я сторожа приблизилась к Муравскому шляху для наблюдения за этим любимым путем набегов татар. Айдарская сторо́жа была упразднена, потому что крымцы около нее не ходили, но разезды Бахмутской сторожи теперь должны были достигать до устья Айдара.

    Еще дальше сторож простирались разъезды путивльских и рыльских станичников – дворян и детей боярских. Первая станица ездила из Путивля к верховьям реки Самары, находившимся недалеко от реки Тора (в местности около города Славянска). Из этого обозначения, видно, какое громадное расстояние захватывал разъезд 1-ой станицы. Путь ее был таков: из Путивля к верховью реки Бобрика, а оттуда к реке Суле. Переправившись через Сулу – с верховьев реки Груни ко Пслу, переехавши Псел – на Кубенскую могилу; затем, переправившись через реки Ворсклу, Мерл и Коломак у Коломенского городища, ехали полем по Муравскому шляху до верховьев рек Водолаги и Берестовой, вниз по Донцу до Святых Гор, потому же вверх по Торцу до верховьев реки Самары. Переехав Торец, станичники возвращались тем же путем в Путивль.

    Гораздо далее ездила 2-я путивльская станица – к реке Миусу, на пограничье земли Войска Донского. Выехав из Путивля, ратные люди ехали до реки Псла и переправлялись через него у Липецкого городища (возле него находится теперь город Сумы), а затем ехали к верховью реки Боромли, вниз по Боромле до Ворсклы, в Лосицах переправлялись через эту реку, а приехав к р. Мерлу, ехали полем к Змиеву кургану и Донцу. Переправившись на ногайскую сторону этой реки, ехали вниз по ее течению до р. Жеребца, а потом переезжали крымскую его сторону между реками Бахмутом и Жеребцом, ехали вверх по Бахмуту к девяти курганам, которые находились в верховьях р. Миуса. На девятом кургане, крайнем от Миуса, была большая яма, в которой росли терн и бозовое дерево. Под этим курганом лежал Царев шлях, которым крымский хан ходил к Астрахани. Крайним местом разъезда путивльских детей боярских был дуб, росший у истоков Миуса, на котором был насечен крест.

    Третья станица отправлялась из Рыльска к верховью реки Орели (в нынешнем Змиевском уезде, Харьковской губ.). Из Рыльска ехали на Карпово строжевье (где потом был устроен город Карпов) и по берегам Ворсклы до Грайворона и на верховья р. Мерчика, оттуда к верховьям рек Водолаги, Орчика, Берестовой, Гомольши, Чепели и, наконец, Орели. Здесь осматривали «признаку2, положенную князем Тюфякиным и дьяком Ржевским на дубу, на котором были написаны год, месяц, число и имена князя Тюфякина и дьяка Ржевского.


    3.

    Нечего и говорить, что при разъездах детям боярским и вообще ратным людям – необходимо было зорко следить за татарами, которые пускали в ход всевозможные хитрости, для того чтобы обмануть станичников. Часто татары, сидя на лошадях, старались так пригибаться к их спине, что в некотором отдалении казалось, будто в степи пасутся одни лошади.

    Набеги татар были зимние и летние. Первые обыкновенно отличались более грозным характером, вторые предпринимались в гораздо меньших размерах, под предводительством какого-либо мурзы. Для того, чтобы скрыть свое движение от воинов, говорит Боплан64, которые делают постоянно разъезды по степи, это движение идет обыкновенно по лощинам; ночью татары не разводят огней, высылают постоянно вперед удальцов, для того чтобы захватить «языка»65. Все татарское войско – на конях; мало того, у каждого татарина имеется еще по две запасных лошади, для того чтобы сложить на них потом добычу или, в случае необходимости, спасаться бегством. «Не столь часты деревья в лесу, – как татарские кони в поле, их можно уподобить туче, которая появляется на горизонте и, приближаясь, более и более увеличивается. Вид сих легионов наведет ужас на воина самого храброго. Татарские кони, которых называют бакематами, способны переносить почти невероятные трудности; они в состоянии проскакать без отдыха 20 или 30 миль; в случае преследования татарин, несясь во весь опор, перескакивает с усталого коня на заводного, прежний конь начинает скакать с правой стороны своего хозяина, чтобы тот, в случае нужды, мог снова перескочить на него. Здесь одинаково достойны внимания и ловкость татарина и сообразительность его лошади». Татары не брали с собой обоза. Они были так выносливы, что могли в течение 4-х дней не есть и делать все необходимое. С такою-то грозной конницей должна была бороться дворянская военная сила Курского края.

    Кроме сторож и разъездных станиц, были назначаемы еще особые стоялые головы для наблюдения уже за сторожами и разъездами66. Эти стоялые головы в свою очередь рассылали станицы по следующим направлениям. Первый голова из Путивля стоял под Муравским шляхом на реке Мерле, разъезды от него направлялись в правую сторону между Орчиком и Коломаком по Кончаковскому шляху на один день пути. Для переезда на нижние шляхи станица ехала к Днепру, к устью реки Орели, отстоявшему на 4 дня пути от Мерла; налево разъезды шли до Соленых озер на три с половиною дня пути, при чем станичники переезжали Муравский, Обышкинский, Шебалинский, Савинский и Бирюцкий шляхи.

    Другой голова стоял у Соленых озер, против реки Береки, на левой стороне Донца. От него станицы ездили первая на правый берег Донца, к верховьям р. Орели, в продолжение полутора дня; вторая – вниз по Донцу до устья р. Айдара, на два дня езды. Если же Государь приказывал переезжать и нижние шляхи по реке Донцу, которыми ходил крымский хан, то нужно было ехать к устью Айдара, а оттуда на Астрахань через реки Явсюг и Деркул, до Глубоких ям; пути туда было семь дней (от Рыльска и Путивля расстояние было более 600 верст). Третий голова в случае надобности посылал свою станицу к верховьям рек Торца, Миуса и Бахмута, на расстояние почти четырех дней пути.

    Первый рыльский голова стоял на верховье Ворсклы. От него одна станица ездила к Кончаковскому шляху, на 2 дня пути; в случае надобности доезжала до Днепра, на 6 дней пути. Другая станица ездила через Муравский шлях к верховьям рек Везелки и Угрима, потом через Люботин и Вязовой колодези к Донецкому и Хорошеву городищам, отсюда – к верховьям Берестовой и Орели. Здесь станичники должны были осмотреть Муравский шлях и признаки. Путь сюда брал 3 дня. Другой голова стоял под Муравским шляхом у Водолаги. Одна из его станиц ездила к устью Орели, а другая на верховья речки Чепели; отсюда – к верховьям Самары и обратно к Водолаге. На эту езду надо не менее четырех дней пути.

    Мы несколько подробнее остановились на описании путей станиц, разъездов и сторожей потому, что они отлично характеризуют нам сущность службы дворян и детей боярских Курского края в степи.

    Эта служба Путивльских и Рыльских дворян и детей боярских не исключала службы у себя на родине, где надо было «стеречи» Русско-Литовскую границу. Там и здесь, военно-служилые Путивльцы и Рыляне проливали кровь свою в неравных боях со врагами. За службу свою, засвидетельствованную ратоборством, кровью и смертью, они получали поместья и жалованье Государево, подавая свои челобитные Государям. Сохранились в архиве Министерства Юстиции67 челобитная, доклад и боярский приговор 1577 года о выдаче денежного жалованья беспоместным детям боярским Путивльцам и Рылянам. В этом докладе было изложено следующее:

    «Лета 7085-го (1577-го) били челом Государю и Великому Князю Ивану Васильевичу всея Руси дети боярские Путивльцы и Рыляне поместные и беспоместные о Государевом денежном жалованьи, чтобы их Государь пожаловал своим Государевым жалованьем. И бояре – князь Иван Федорович Мстиславский с товарищи да диак Василей Щелкалов, выслушав челобитную Путивльцев и Рылян детей боярских, в выдаче денежного жалованья отказали до 88 (1580-го) года, а безпоместным приговорили: Государево денежное жалованье дати по указу, какой указ последовал в Поместном приказе и выписати кто из них испомещен и кто нет. По выписи оказалось детей боярских поместных 69 человек, да и те испомещены по окладом (окладам) не сполна, иные вполы, иные в третий и четвертый жребий; иным дано на усадища68 не по многу, а неиспомещенных 99 человек, а денежного жалованья иметци (имеется) им дати в их оклады 877 рублей».

    «Память» была отослана в Большой приход69 и деньги по памяти взяты сполна и Путивльцам и Рылянам беспоместным в их оклады сполна. «Путивльцы и Рыляне – боярские дети, находившиеся в то время в Москве, получили здесь свое жалованье, а тем, кто проживал в Путивле и Рыльске оно было послано с сыном боярским Московского уезда с Григорьем Лободимским и с Путивльцами и Рылянами – с Фомою Бедаревым с товарищами. Лободимский в обоих городах раздал жалованье и «книги, что кому дано, и записи поручня в Государевой службе на детях боярских к Москве привез и отдал в Разряде».

    Трудна была служба рыльского и путивльского военного сословия дворян и детей боярских на стор́жах, в станицах и разъездах, между прочим, и потому, что крымские татары и ногайцы всеми мерами старались о том, чтобы находить новые тайные пути для того, чтобы проникать в пределы Московского государства. Профессор И.Д. Беляев говорит об этом так: «крымцы всюду преследуемые сторожами, высылаемыми из городов Московской украйны, прокладывали новые пути, но сторожа отыскивали эти дороги (сакмы) и доносили Московскому Правительству, которое принимало свои меры. Таким образом, в последние годы царствования Иоанна Грозного, открыта была новая дорога крымцев через Кальмиус и Донец под Гребенниковыми горами между реками, из которых одни по правую сторону впадают в Дон, а по левую в Донец70. Для обсуждения этого вопроса в 1571 году были собраны в Москве к князю Воротынскому путивльские и рыльские станичные головы, которые показали, что нужно усилить сторо́жи на Осколе Усть-Убли и на Донце усть-Богатый Затон. Так как Путивль, Белгород и Оскол, впоследствии получивший имя Старого Оскола, были опорами на котором базировалась Белгородская охранительная черта, то мы остановимся несколько подробнее на службе и ее условиях военно-служилых людей дворян и детей боярских на Осколе.

    По совету станичных голов был поставлен стоялый острожок в четырех верстах от теперешнего города Старого Оскола на Осколе-Усть-Убли, Убля же впадала в Оскол с левой стороны несколько южнее реки Оскольца. Таким образом на крайнем востоке Путивльско-Белгородско-Курского края был начат дозор за юго-восточным рубежом. Усть-Ублинский острожок существовал в течение 15 лет, исполняя свое назначение. Когда в 1574 году вновь назначенный начальником сторожевой службы Никита Романович Юрьев многие острожки, сделавшиеся известными крымским и ногайским людям уничтожил или перевел в другие места, то Усть-Ублинский оставил неприкосновенным и стоялому голове, начальствовавшему над детьми боярскими и казаками велел посылать разъезды по-прежнему. Боярин Никита Романович Юрьев так искусно расположил разъезды голов, что они охватывали все пути крымцев и сносились беспрестанно друг с другом.

    Через три года после этого, когда по указу Царя Иоанна Грозного были произведены новые перемены в сторожевой службе, Усть-Ублинский острожок не только не был тронут, но даже усилен более вооруженными детьми боярскими, которые верстались, кроме денежного, еще и земельным жалованьем, «дабы людям бесконным не быть и для пользы Государева дела иметь добрых коней». Но еще более стала важною и ответственною служба детей боярских в Усть-Убле, когда станицами Курских военно-служилых людей была открыта вновь проложенная татарами Калмиусская дорога, подходившая к истокам рек Котла и Убли. Созванные по этому поводу боярином Юрьевым станичные головы Курского края сказали, что если не стоять стоялым головам на Осколе Усть-Убли, то и дорогу ту новую Калмиусскую уберечь нельзя.

    В 1678 году на первую смену в Усть-Ублинский острожок был назначен стоялым головою сын боярский Богдан Дашков, который и прибыл на Усть-Убли 22-го апреля. Проверив детей боярских и казаков по списку, присланному из Москвы, он немедля послал первую станицу, за нею чрез 2 недели другую, затем третью и так далее Кроме того он ставил на ближайших сторо́жах по 4-6 человек детей боярских, да с ними по 2-4 человека для разъездов. Дашков со своими военно-служилыми людьми пробыл до 22-го июня и был сменен стоялым головою Михайлою Есковым, который чрез 3 месяца в свою очередь был сменен своим товарищем и т.д.

    Во второй год существования Усть-Ублинского или Оскольского дозора, был произведен по распоряжению боярина Воротынского поджог южных степей на огромном, пространстве. Этот страшный пожар, начавшийся осенью разливаясь всепожирающим пламенем, коснулся и Оскольского края, но не дошел до Усть-Ублинского острожка.

    Дворяне и дети боярские вместе с казаками служили на Усть-Убле до 1586 года. В этом году средоточие местной сторожевой власти перешло довольно далеко на север в город Ливны, лежащий на Муравском шляху. Впрочем сторожевая служба детей боярских не прекратилась, станицы и сторо́жи по-прежнему посылались в Усть-Ублинский округ. Так было семь лет. В 1593-м же году, по указу Государя Федора Иоанновича основывается новый город Оскол, на устье реки Оскольца, первоначальное население которого составилось из ратных людей – дворян, детей боярских полковой и станичной службы, стрельцов, пушкарей и др. В это время в окрестностях Оскола еще не было поселений, не было даже и признаков жилья на далекие расстояния от города.

    Как увеличилась строгость дисциплины в службе дворян и детей боярских во время Царя Иоанна IV-го, можно видеть из того, что ежегодно наместники и воеводы доставляли в Разряд подробные росписи всем сторо́жам и станицам, бывшим в продолжении года. В расписании отчетливо были показаны все приезды на службу, с означением, кто сколько дней был в дороге и на какой срок явился в назначенное ему место и кто его сменил и когда.

    Такую пограничную службу несли предки путивльского, рыльского и оскольского Дворянства, а впоследствии и других Дворянств Курского края, за что были жалуемы от Государей поместьями на свое содержание. Из Московской Степенной книги и актов Московского стола, а также разрядного приказа71 видно, что эта служба поистине была запечатлена кровью и смертью ратных людей. Как увидим ниже, иногда татары вырезывали и избивали целые разъездные станицы, но на их место немедленно являлись новые, а по уездам и городам созывались новые силы дворянской конницы.

     4.

    Рассмотрим же теперь, что должны были исполнять на ратной службе Путивльцы и Рыляне как в царствование Иоанна Грозного, так и в последующее время.

    Еще в 1571 году князь Воротынский был назначен по Царскому повелению ведать станицы и сторо́жи Московской Украйны. Государь приказал своему боярину князю Михаилу Ивановичу Воротынскому «ведать станицы и сторо́жи и всякие свои Государевы польские службы. В городы: в Путивль и на Тулу, и на Рязань, и в Мещеру и в иные украинные городы и в Северу послати по детей боярских по письменных по станичных голов и по их товарищев указал (Государь) а ездить из Путивля, Тулы, Рязани, Мещеры на поле к розным урочищам и которые преж сего езжали за десять или за пятнадцать лет и велел всем им бытии в Москве из ближних городов в тот же день по Крещенье Христове, а Путивльским две недели спустя по Крещенье Христове. Да и того осадным и станичным головам велел сыскивати, которые будут дети боярские в станице и на сторо́жи не ездят за старостью и за увечья или за которое иное дело, а наперед того езживали или будет которые дети боярские и в полону были, а ныне из полону вышли, и всех тех сыскав велел прислати к Москве часа того на те ж сроки»72.

    Когда они явились, то Воротынский расспросив их о том, как бы Государеву станичному делу быть прибыльнее, велел написать приговор. В том же 1571 году по приказу князя Михаила Ивановича Воротынского установлен был строгий распорядок станичной, сторожевой и разъезжей службы. Не излагая всего распорядка, как имеющего специальное значение, мы, тем не менее, остановимся на главнейших его чертах, чтобы хотя несколько, в виду отсутствия других подробных источников, характеризовать значение и свойство службы предков Дворянства Курского края. В приговоре, между прочим, сказано: «стеречи бережнее и стояти с конь не сседая, ездити направо и налево, станов не делати, а огни класти не в одном месте, коли каша (кашу) сварити, и тогда огня в одном месте не класти дважды, а кто в каком месте полднивал, и в том месте не ночевать, а кто в каком месте ночевал, и в том месте не полднивать».

    Далее в порядке сторожевой службы сказано, что подстерегши воинских людей73, станичники должны были отправлять их в украинные города, а самим ездить по сакмам. Если увидят воинских людей, то посылать вести не от одного места, а от разных мест и не к Путивлю и Рыльску, а куда к городам ближе. Для детей боярских станичников необходимо было иметь коней добрых, «а нечто которую станицу разгонят74, и на тое место станицу другую послати, которой за которою доведется рядом по росписи ехати, а по иные станицы тотчас грамоты послати, и сроки им по тому ж расписати, с которого числа доведется. А в Москве от Царя в Путивль к наместникам или воеводам писати грамоты ежемесяц и посылати станицы по тем местом (местам), откуда которые князь Михаил Иванович Тюфякин да диак Ржевской, которым Иоанном Грозным было приказано заведывать украинскими службами, в том числе и рыльско-путивльскою, пошлют, куды станицам ближе ходити из Путивля ли или из Рылеска, чтоб однолично посылали станицы на поле с тех сроков, которые в приговоре писаны. А которые станицы татары или ногаи возьмут или разгонят, посылати станицу рядом и писать Государю Иоанну Васильевичу, когда наместники станут отпускати станицы».

    В том же 1571 году князь Тюфякин и дьяк Ржевской были посланы головами досмотрити (наблюдать) от Крымской стороны. После досмотра сторо́жей они, изучив прежнее состояние сторожевой службы, составили новый устав, который самым точным образом определял станичную службу. Из него видно, какую тяжелую жизнь вели в степях станичники. «Они, – говорит профессор Д.И. Багалей, главным образом, должны были заботиться о том, чтобы определить, конечно приблизительно количество неприятеля, для этого пользовались всякими признаками. Ездил один сторожевой атаман по реке Торцу и видел много огней и слышал прыск и ржанье лошадей… не доехав двадцати верст до Северского Донца, увидел пыль великую, а по сакме казалось ему, что было неприятелей 30,000 человек. Значит, огни, фырканье и ржанье лошадей, пыль, следы копыт – все это служило признаками для станичников».

    К тому же времени относится касающийся Курского края боярский приговор о том, как давать детям боярским «проезжее и изрон». «Лета 7079 марта в 6-й день, – сказано в этом приговоре, – бояре князь Иван Дмитриевич Б ельской, да князь Михаил Иванович Воротынской и все бояре приговорили: путивльским станичным головам, которые ездят из Путивля на поле, давать проезжее по 4 рубля, а детям боярским, которые ездят с ними в станицах, тем детям боярским давать проезжаго по 2 руб. человеку по прежнему обычаю, а за изрон75 по воеводской отписке и ценовым спискам платити вполы».

    Из этого акта видно, что хотя устройство полевой службы от Крымской стороны последовало в 1571 году, но путивльцы и рыляне гораздо ранее несли эту службу, что свидетельствуется выражением «по прежнему обычаю».

    Из росписи сторож, на которых служили дворяне и дети боярские нашего края, мы видели, что на Донце их было семь76. «А быти, сказано в росписи, на тех Донецких сторожах из Путивля да из Рылеска, а стояти с головами, переменяясь по статьям, которые будут дети боярские в дозорщиках в одной статье голова – сын боярской доброй, да с ним сын боярский ж, а на сторожу 42 человека в одну статью, а во второй статье голова и дети боярские по тому ж, итого их на три статьи 132 человека. А посылают на те на семь сторож из Путивля да из Рылеска в головах по сыну боярскому да на всякую сторожу по сыну боярскому, да со всяким сыном боярским по три человека севрюков. А опосле первой статьи на другую и на третью детей боярских и севрюков посылати по тому ж. Детям боярским, которые ездят в головах и в сторо́жах, дают жалованье по книгам».

    Но этим не ограничивалась военная служба Путивльцев и Рылян, им нужно было делать разъезды. Выше мы указывали конечные пункты этих разъездов в степях. На Донецких станицах назначалось росписью ехать до Святых гор, переехати Самарский верх77 и отсюда поворотити на Путивль. Ездить же далее не было назначено потому, что вверх по реке Самарии и Орели князь Михаил Иванович Тюфякин да диак Ржевской быти не успели, потому что прибежал сторож и сказал, что пошел царь Крымский на Государевы Украйны и они поспешили к украинским городам для Государева дела. А тот проезд писали выпрашивали атаманов путивльских и рыльских Саввы Сухорукова да Степана Суковкина78. Из Путивля ездити к верху – к Тору и Миюсу до его верховья, до Бахмутовых столпов на гряду79 прямо, а с тое гряды видети девять курганов, а на 9-м кургане – яма великая стать в ней до 10 человек на конех. Из Путивля разъезды были до устья Псла и до Днепра и до устья Ворсклы, также по шти (шести) детей боярских, которые остались от других служб80.

    В 1577 году станичные головы и станичники дворяне и дети боярские и других чинов ратные люди, били челом Иоанну Грозному о жалованье за станичную службу о проезжем и изроне и о зимнем жалованье, так как летнее ими уже было получено. По приговору бояр Государем было даровано им жалованье «в одноряд для их нужи и зимняго проезду».

    Когда в 1577 году Правительством было сделано распоряжение о том, чтобы детей боярских Путивльского и Рыльского уездов на польскую службу распределяли не воеводы обоих городов, как было прежде, а дьяки Разряда, то было, кроме того, постановлено: «А детей боярских с головами, выпрашивая лутших людей, кого на польских (полевых) службах станет в правду, а не по недружбе, а дважды бы детей боярских вряд на польскую службу не посылати, разве для великия нужи будет переменити их некем или по их охоте».

    Это постановление имеет особый интерес. Из него видна забота Правительственной власти о том, чтобы, на сколько то возможно, уравнить тяжесть службы военного сословия, чтобы воеводы не обижали детей боярских отправляя их из Путивля и Рыльска не в очередь – «по службе». Для этого предписан способ опроса лучших людей, которые не захотят кривить душою и скажут сущую правду. Затем, запретить дважды кряду посылать на полевую службу Правительство было вынуждено тем обстоятельством, что ранее такая служба практиковалась. Наконец, в данном постановлении можно видеть то, что Путивльцы и Рыляне до такой степени были заняты службою, что иногда и переменить их было некем.

    Новое постановление о службе детей боярских было сделано в 1580 году. По указу Царя Иоанна Васильевича боярин Никита Романович Юрьев и дьяк Щелкалов приговорили о путивльских станицах – «ездити вперед (впредь) в станичных головах детем (детям) боярским добрым с больших статей с 400 и 500 четьи, которым бы людем в таком великом деле верити, а товарищам голов ездити в середних статей со 100-150 четей, которые были бы конны и собою молоды и резвы и просужи81, а которые ездили с малых статей, тех оставити в полку, в рядовой службе, чтобы в станичной службе, – в худых ездоках82 порухи не было».

    Этим постановлением был несколько видоизменен порядок службы в том отношении, что ответственные должности начальников отрядов (голов) были предоставлены исключительно великопоместным дворянам и детям боярским Путивльского и Рыльского края. Целью этого изменения, очевидно, было желание Правительства ставить во главе важного государственного дела – охраны границ – наиболее выдающихся по величине своих поместий и земельному цензу помещиков. К концу XVI века охрана южных и юго-западных границ именно в местности Курского края приобретает особенную важность. Она передвигается сюда с севера, чем объясняется устройство по Курскому краю впоследствии Белгородской черты и нового ряда укрепленных городов, естественно поведшее за собой заселение нашего края военным служилым сословием, которое было родоначальником Курского Дворянства в других уездах теперешней Курской губернии. Центр тяжести охраны и защиты границ переместился сюда и, разумеется, на долю высшего сословия выпала тяжелая и в высшей степени важная служба еще на долгие годы.

    Сообщим имена особенно замечательных своею деятельностью в царствование Иоанна Грозного станичных голов и детей боярских, которые в 1577 году были для совещания вызваны в Москву. Из Путивльского края были Василий Тимофеевич Панютин, Николай Данилович Панютин, Гавриил Дмитриевич Кульнев, Семен Иванович Безобразов, Семенко Гавриилович Исупов, Петр Иванович Жуков и Офонасий Ондреевич Тютчев.

    Итак во второй половине царствования Иоанна IV Курский край стал заселяться все более и более. Во главе населения как мы видели, стояло, по своей государственной службе Дворянство, которое в то время, как это видно из тогдашних актов, называлось преимущественно детьми боярскими. Такое наименование принадлежало служилым людям Курского края. Будучи представителями высшего класса окраинных городов, они стали, по указу Иоанна с 1558 года получать постоянное жалованье, так как в указе этом было сказано, что Государь «бояр, вельмож и всех воинов устроил кормленьем и праведными уроками, кто чего стоит, а городовых в четвертый год, иных же в третий год денежным жалованьем». Это правило было применено в 1558 году и к служившим ратную службу детям боярским Путивля и Рыльска, из которых, смотря по службе, одни получали денежное жалованье в четвертый, другие в третий год.

    * * *

    VI. Дворянское землевладение в Курском крае в XV и XVI веке

    Древнейшие законодательные акты о землевладении дворян, о вотчинном владении при Великом Князе Иоанне III. – Утверждение форм землевладения в Путивльско-Рыльском крае. – Судебник Иоанна Грозного. – Подмосковные поместные оклады. – Боярский приговор 1581 года. – Продажа порозжих земель и ее значение для Курского края. – Жалованные грамоты за Московское осадное сидение. – Порядок восстановления жалованных грамот. – Ценность покупаемой из казны земли и право распоряжаться ею. – Помещичьи крестьяне, наймиты и холопы, значительность бегства крестьян и холопов и причины этого явления. – Поместье и поместник.


    1.

    За время, предшествующее царствованию Иоанна Васильевича Грозного, мы имеем немного законодательных актов, которые касаются прав дворянского землевладения. В княжение Великого Князя Московского Василия Дмитриевича между 1389 и 1425 годом был издан указ давать суд о землях и водах не далее пятнадцати лет. Этим законом вносилось более определенное отношение к земле и устанавливался новый принцип владений ею.

    При Великом Князе Иоанне III между 1462 и 1505 годом указом устанавливался возможный случай выкупа данной по душе в монастырь вотчины дворянского землевладений, следовательно владение дворянской землей со стороны монастырей являлось уже более или менее условным фактом. В Судебнике 1497 года находится статья «О землях суд», в которой определяются сроки давности для ведения процессов о земле и о наследовании по закону.

    Поземельные владения служилых людей состояли из вотчин и поместий. Вотчина была белая земля, с которой вместо оброка владелец нес службу. Вотчины считались полною собственностью владельца, они были у служилых людей, монастырей, торговых гостей. Только по ­Уложению Государя Алексея Михайловича запрещено было владеть вотчинами лицам не дворянского сословия. Крестьяне не имели частной поземельной собственности, но в описываемом нами периоде времени они имели личную свободу и движимую собственность.

    Вотчины служилых людей были родовые, выслуженные, купленные у казны или других лиц. Уже в XV веке, судя по сохранившимся от того времени юридическим актам, гражданский быт был довольно развит. Вотчины покупались, продавались, менялись и тому подобное.83

    Что касается Курского края, то Путивльская и Рыльская области, а отчасти и Курская (в тех местах, где сохранилось ее население) в XV веке также, жили гражданской жизнью. В царствование внука Польского короля Ольгерда – Казимире IV (1440-1492) эти области входили в Новгород-Северское княжество при Князе Василии Ивановиче Шемяке. То же было и при преемнике Казимира. В это время православные жители уходили из Литвы и населяли Курскую область, принося сюда уже развитой общественный быт. С XVI столетия присоединение Рыльского, Путивльского и Курского края к Московскому Государству привело и к утверждению в нем всех форм Московского дворянского землевладения.

    Родовыми вотчинами, а также купленными (до 1679 г.) владелец мог свободно распоряжаться по духовному завещанию, только в случае отказа вотчины на монастырь, членам его рода представлялось право выкупа этой вотчины. По Судебнику Иоанна III дети наследуют тогда, когда владелец не сделал духовного завещания, при чем не делается различия между родовою и приобретенною землею. Государи Иоанн III и Василий III ограничили право служилых князей распоряжаться своими вотчинами. Относительно выслуженных вотчин права распоряжаться ими определялись жалованными грамотами: иногда права давались полные, иногда только известного рода, иногда вовсе не определялись. Жалованные грамоты выдавались иногда в пользу самого лица пожалованного, его детей, жены и рода, иногда с исключением рода и жены, иногда в пользу одного пожалованного лица. В жалованных грамотах Великого Князя Василия III писалось только, что тот, кому вотчина за службу дана, и дети его, и внучата вольны, но права их не были обозначены.

    Относительно дворянского землевладений Судебник Царя Иоанна Грозного дает две статьи: одна «Суд о землях поместных» и другая «Суд о вотчинах» и закон о наследовании земли. Первая из них повторяет статью Судебника 1497 года: «О землях суд». Вторая же представляет самостоятельную статью, где говорится о продаже, выкупе, закладе и мене вотчин84.

    В отношении основных черт вотчинного владения Судебник 1550 года узаконил: 1) стеснения в праве распоряжаться вотчинами, 2) глубокое различие между «куплей» и вотчиной, т.е. вотчиной купленной и родовой и 3) право наследования по закону земель дочерями и родом. Судебник не затрагивает вопроса об отдаче вотчин в монастырь по душе, не упоминает ни о вотчинах княжеских ни о выслуженных, ни о выморочных. Однако надо иметь в виду, что в то время законодательные установления заменялись жалованными грамотами, которые определяли объем вотчинных или поместных прав и кроме того сам Судебник был дополняем Царскими указами. Со времени царствования Иоанна III стало развиваться поместное землевладение, что, несомненно, повело к стеснению прав распоряжения вотчинами. Однако влияние поместной системы на вотчинное владение нельзя признать главною и единственною причиною видоизменения последнего. Оно являлось лишь отражением насущных государственных потребностей, – потребностей внешней обороны, которые остались не без влияния на образование самой поместной системы. Обращаясь в данном случае к Курскому краю, который в XVI веке, главным образом был заселен в своей северо-западной части, мы можем сказать, что он именно был краем внешней военной обороны, и поэтому в нем так значительно развилась поместная, а не вотчинная система землевладения. Стремление к сохранению боевой готовности служилых людей – дворян и детей боярских в начале в Путивле и Рыльске, а потом и в других городах Курского края, а отсюда и стремление к непереходу земельной собственности в неспособные для военно-боевой жизни и деятельности руки служили побуждением к постепенному приближению вотчинного землевладения к поместному. Если в XVI и XVII веках служба дворянского земельного сословия была в Курском крае по тогдашнему справедливому выражению кровию и смертию, то поместная система давала возможность Государям вознаграждать дворян и детей боярских по их заслугам.

    В 1551 году состоялся соборный приговор, в котором воспрещалось владельцам некоторых городов продавать свои вотчины инородцам, без доклада Государю. В число этих городов Рыльск, Путивль и Курск не вошли. Князьям Ярославским, Суздальским и Стародубским было запрещено продавать вотчины сторонним людям мимо вотчичей, без доклада Государю. Мы упоминаем здесь об этом постановлении местного характера потому, что в царствование же Иоанна Грозного, в 1572 году оно было распространено на все области, в том числе и на Курскую.

     В 1551-м же году Царским указом было запрещено продавать вотчины монастырям без доклада Государю. В том же указе воспрещено было некоторым князьям без доклада Государю продавать свои княжеские вотчины мимо своих вотчичей или отдавать их в монастырь по душе. К тому же приблизительно времени относится указ о правах распоряжения купленными и родовыми вотчинами бездетных владельцев. Важное значение для Курского края, в котором было очень большое число детей боярских, имел указ о поместных окладах детей боярских. В связи с ним находится указ 1556 года о равномерном для целей службы наделении служилых людей землей и о нормальном размере службы с каждых 100 четей поместной земли.

    Этим указом осуществлялось возможно равномерное распределение земель. В нем можно видеть перемены в распределении владений поместною землею и первую попытку установить соотношение во владении одним лицом поместною и вотчинною землею. «Которые вельможи и дети боярские85 многими землями завладали, а службою оскудевшие, не против Государева жалования и своих отчин в службах бывают. Государь же им повелел в поместьях землемерием уверстати и учинити кому-ждо что достойно, а излишки разделити не имущем».

    «Что достойно» – значит согласно с чином вельможи или сына боярского и величиною размера вотчинной земли.

    Следующие указы Иоанна Грозного касаются: 1) 1557 года августа 5-го о праве обжалования оценки вотчины, отдаваемой по духовному завещанию в монастырь и о размере платы за лес и рощи при выкупе вотчин вообще и 2) 1558 года января 1-го о порядке взыскания по закладным на вотчины и о льготе по уплате с 7066 по 7071 год86.

    Указ важен тем, что он узаконивает способ уплаты процентов на занятый капитал. Соборный приговор 1581 г. безусловно запретивший приобретение монастырями вотчин имеет не меньшую важность. В соборном приговоре по этому поводу сказано: «Земельные угодья за монастырями в пустошах изнуряются, многая же и в запустение приидоша и воинственному чину от сего оскуденье приходит велие». Это суждение на Собор было вполне справедливо и вполне же относилось к Курскому краю, который в царствование Иоанна Васильевича требовал от своего населения воинственного духа и воинственного чина, а также и впоследствии в течение почти двух веков. Статья Судебника 1550 года о наследовании установила: 1) исключение в наследовании сестер при братьях, 2) допущение к наследованию дочерей, без братьев, 3) допущение к наследованию рода умершего вотчинника за неимением у последнего детей.


    2.

    Мы знаем, что владение землею должно было соединиться с службой Государевой и при том личной, как сказано в одной из жалованных грамот 1556 года87: «а служат они с тех своих деревень мою Цареву и Великого Князя службу сами своими головами» и что Государство прежде всего заботилось, чтобы в его распоряжении было как можно более служилой земли. Дочь, получившая после отца вотчину, должна была отнять у Государства часть этой земли, но это устранялось тем, что эта дочь-наследница могла отбывать службу своими людьми. Это правило давало возможность дворянкам как всего Московского царства, так и в числе их Курского края, нести военную службу, хотя и посредством выставляемых ими ратных людей.

    Указ 1572 года вводит новое понятие заслуженной вотчины (вотчины Государского данья) и резко отличает ее от старинной (родовой) вотчины. Вотчина Государского данья в случае смерти лица, получившего ее от Государя, следует всякий раз условиям жалованной грамоты, которые могли быть далеко не одинаковы. Но раз эта грамота утеряна, то вотчины Государского данья не получает по наследству даже родной сын умершего.

    В царствование Иоанна Грозного в законодательстве были ясно различены поместья подмосковные и городовые. Одни и те же лица, в одно и то же время, владели теми и другими поместьями, если только они служили в Москве. Чины думные, московские, и из городовых выборные, имели раз навсегда определенный поместный подмосковный оклад, каков бы ни был их оклад городовой. В числе дворян Курского края было довольно много дворян Московских чинов, например, в Курском уезде: Карп Гордеевич Мезенцов, Аким Алексеевич Малышев, Петр Герасимович Анненков, Максим Иванович Каменев, Ульян Григорьевич Постоев, Иван Митрофанович Виденьев и др. Городовые же дети боярские имели десятипроцентный подмосковный оклад с их поместного городового оклада. Нормы городовых окладов разных городов, в том числе и городов Курского края, в XVII веке различались по чинам, по местностям и по качеству службы каждого дворянина. Эти оклады в Курском крае, равно как и в других, видоизменялись топографически, хронологически, по чинам и по заслугам88. Сведения относительно окладов городов Курского края помещены в десятнях, которые, по отзывам ученых исследователей, представляют драгоценный источник для изучения разных сторон истории дворянского землевладения и положения служилого сословия. Десятни же городов Курского края приведены нами ниже, из них и можно видеть нормы окладов служилых людей.

     Приговор 1581 года считается одним из замечательнейших в истории законодательства о землевладении. В ходе его главную роль играли потребности внешней обороны, а отсюда заботы о боевой годности дворянской военной силы, которая покоилась на земельных отношениях. От правильности этих отношений зависело, в значительной степени, совершенство боевой готовности этой силы. В Соборном приговоре 1581 года, между прочим, было сказано: «Собрахомся в преименитом граде Москве... от належащаго варварского ради прещения от Турского, и от Крымского, и от Нагай, и от Литовского короля, с ним же совокупишася ярым образом Полша, Угры, Немцы Лифлянские и другие Свейские». В виду таких обстоятельство требовалось все земли удерживать для военных людей и военных целей.

    При Иоанне Грозном твердо установился тот порядок, что прожиточные поместья вдовам и дочерям девицам обыкновенно давались из поместий мужей первых и отцов последних. Точно также дозволено было сдавать свои поместья родственникам людьми старыми и отставленными от службы в виде припускания младшего к отцу в поместье. Эти узаконения при Иоанне Грозном имели особое значение для украинных городов, в том числе для Курского края в виду беспрерывной военно-боевой службы порубежников дворян и детей боярских, убиваемых и раненых в битвах, нападениях и отражениях неприятелей. Сдача поместий в нашем крае имела большой смысл для потерявших здоровье и трудоспособность на боевой службе дворян и детей боярских, а также вдов и сирот-дочерей, утративших воинов-отцов, а нередко и матерей, влекомых в жестокий плен хищными ордами. Выше мы видели в Соборном суждении 1581 года опасливое упоминание о враждебных громадных силах Турского султана, Крымского хана, Ногаев, Литвы, Польши, «совокупившихся между собою ярым образом». И вот первые удары, удары самые сильные и грозные обрушивались на украинные города и главным образом на ту юго-западную со стороны Москвы часть Государства, которую представлял собою Курский край в его Рыльском, Путивльском, Курском, а впоследствии и в других уездах. Как на ключ к овладению Москвой бросались на этот край многочисленные враги, а его военное служилое сословие доблестно отражало напор и натиск вражеских усилий. Но для Курских порубежников, кроме того, необходимо было оберегать его «добрым стережением» против коварных и опасных неприятелей. Постоянная разведочная и сторожевая служба в мирное время была уделом военно-служилого сословия. Станицы, сторо́жи, разъезды в отдаленные, глухие и полные опасностей места степей составляли круг службы дворян и детей боярских и представляли, по словам компетентных историков, выдающееся явление не только в русской, но и во всемирной истории. То Посемье, которое было полно бурной военной славы в княжеский период Русской истории, и при Иоанне Грозном высоко держало в своих руках знамя военной и гражданской чести, жертвуя для Родины всем своим, самым дорогим, самым заветным достоянием.

    Вот данные, которые могут быть приведены относительно законодательства по земельно-служебному владению дворян и детей боярских Курского края во время царствования Иоанна Грозного. Главнейшими принципами этого законодательства были: 1) начавшееся совпадение черт, характеризующих поместья и вотчины, 2) более тесная зависимость владения и пользования землей в зависимости от военной службы и 3) более правильно установленные начала перехода земельных окладов и распределения их.


    3.

    Жалованные грамоты по вотчинному и поместному владению землей указывают права владельцев относительно распоряжения вотчинами и поместьями. Первоначально они не имели однообразного содержания. Разным лицам предоставлялись различные права распоряжения жалованными вотчинами. Об этом упоминает указ Государя Иоанна Грозного 1573 года: «а у которого боярина вотчины Государского данья, а не их старинные вотчины, и те вотчины после того, которого не станет бездетна боярина, а та вотчина по Царской грамоте пожалована, и ­кому какова будет грамота дана, ему, его жене и его детям, и его роду, по тому и быти». Когда жалованные вотчины стали приближаться к родовым и, наконец, слились с ними, тогда и явился один общий тип грамот, по которому возможно судить об объеме прав вотчинников. Однако установление общего типа жалованных грамот не исключало грамот и какого-либо чрезвычайного характера.

    Сопоставим четыре формы жалованных грамот: 1) Государя Михаила Федоровича до 1619 года, 2) Государя Михаила Федоровича с 1619 по 1628 год, 3) с 1628 до конца царствования его и с начала царствования Государя Алексея Михайловича до 1649 года и 4) форму жалованных грамот 1683 и 1686 гг., то есть, во время царствования Петра и Иоанна Алексеевичей и правления Софьи Алексеевны.

    1) Дана вотчина: ему (имя) и детем его и внучатом и правнучатом и в роде их неподвижно, а в той вотчине он (имя) и дети его, и внучата, и правнучата, волен, по нашему Царскому жалованью вольны…

    2) В той вотчине он (имя) и его дети, и внучата, и правнучата вольны и вольны ему (имя) и его детям, и внучатом и правнучатом ту вотчину продать и заложить и в приданое дать, и в монастырь по душе до выкупу дать. А кто будет роду его из монастыря ту вотчину похочет выкупить, и ему ту вотчину выкупать (ценю по указу, против дач, сколько в ней в даче четвертные пашни написано, а дать за четверть по полтине). А буде продаст в чужой род, а кто буде роду его захочет ту вотчину выкупить, и ему выкупать по прежнему уложенью как родовые и купленные вотчины выкупают. А буде у него роду не останется или останется, а выкупать не похотят и ту вотчину из монастыря взять на нас (Государя), а деньги за нее дать в монастырь из нашей казны по той же цене, по полтине за четверть, а в монастырь та вотчина по прежнему нашему уложенью не крепка. А буде у него детей и роду не останется, а остаются одна жена и жене его той вотчиною владеть по свой живот, а после своего живота ту вотчину для мужа своего и своего поминку отдать в монастырь до выкупу, а из монастыря ту вотчину выкупить на нас, а дать за нее деньги из нашей казны по полтине ж за четверть. А буде после его жена его учнет сидеть во вдовех или пострижется и ту вотчину вольна продать и заложить. А буде жена его остаются бездетна и вдовством сидеть и постричьса не похочет, и пойдет за муж, и ту вотчину взять на нас в поместные земли, а мужа ее по душе дать за ту вотчину дать из нашей казны деньги против того, как из монастыря указано выкупить, а жениха ее пожалуем из той ее вотчины в поместье, по нашему Царскому рассмотрению, что доведется.

    3) Форма жалованной грамоты остается равносильной предшествующей с некоторыми изменениями и добавлениями. Прибавлено, что вотчина жалуется в род их неподвижно, затем: по прежнему нашему уложенью, слов же «как родовые, так и купленные вотчины» нет, остальное тожественно с предыдущей грамотой.

    4) В жалованных грамотах 191 (1683) года говорится: «Та вотчина ему, и его детей и внучатом и правнучатом, в роды их неподвижно, и вольно ему та вотчина продать и заложить и в приданое дать». То же писалось в жалованных грамотах 1668-1683 года с прибавлением: «а в монастырь той вотчины по душе не отдать. А будет у него роду не останется, и та вотчина останется не продана, и не заложена и в приданные не отдана, и та вотчина взять на нас, Великого Государя». В грамоте 1686 года говорится: «в той вотчине он и дети его, и внучата, и правнучата, по нашему Царскому жалованью вольны продать и заложить, и в приданое дать, а в монастыри тое вотчины не отдать. А будет продаст в чужой род, а кто будет роду его похочет ту вотчину выкупить, и ему ту вотчину выкупить по Уложенью. А будет у него роду не останется, и та вотчина останется в приданные не отдана, и та вотчина не продана и не заложена и взять и приписать к нашим Великого Государя волостям»89.

    «Таковы, говорит В.Н. Сторожев, обычные вотчинные грамоты. Разные виды их отличаются друг от друга, однако начало и конец XVII века представляют совершенно тождественные редакции жалованных грамот, заключая в своих гранях редакции неодинакового характера. В самом деле грамота 113 года ничем не отличается от грамоты 191 года (исключая прибавки и приданые дать), тогда как промежуточные между ними носят довольно резкие следы различия»90.

    Указом 1621 года велено было переписать по новому образцу старые жалованные грамоты, данные за Московское осадное сиденье при Царе Василии. Указ этот 28-го ноября представляет глубокий интерес и имел значение для дворянского служилого сословия Курского края.

    В вотчинном деле Тимофея Измайлова91 с дьяком с Григорьем Нечаевым в указе «Государя, Царя и Великого Князя Михаила Федоровича всеа Руси и отца ево Государева Великого Государя Святейшего Патриарха Филарета Никитича Московского и всеа Руси за приписью думных дьяков Ивана Грамотина да Томила Луговского лета 7129 ноября в 28 день написано:

    «Государь Царь и Великий Князь Михайло Федорович всеа Руси и отец ево Государев Великий Государь Святейший Патриарх Филарет Никитич Московский и всеа Руси дьяком думному Николаю Новокщенову да Гарасиму Мартемьянову указали: в вотчинах, которые даваны служилым людем и приказным за Царя Васильево Московское осадное сиденье, а даваны им жалованные грамоты на вотчины не имянно, не против нынешнего Государева указу, и тем на те вотчины давати Государевы жалованные грамоты так же, как и в его Государевых жалованных грамотах написано: в тех они своих вотчинах и их дети, и внучата, и правнучата вольны, и вольно им та вотчина продать и заложить и в приданные и в монастырь по душе дать, и велели свою Государскую совершенную милость всем людем оказать, и те люди, которые при Царе Василье на Москве в осаде сидели и за Московское осадное сиденье в вотчины поимали, и они б те вотчинные грамоты приносили в Поместной приказ к переписке, а напишут им в грамотах против нынешнего Государева указу, а печатать им те грамоты указал Государю беспошлинно, а ­по городам дворяном и детем боярским и ко всяким служилым людем указал Государь послать свои Государевы грамоты, чтоб дворяне и дети боярские и всякие служилые люди, которые при Царе Василье на Москве в осаде сидели и за Московское осадное сиденье вотчины себе поимали, и они б те свои вотчины Царя Васильевы жалованные грамоты привозили потому ж для переписки к Москвы в поместной приказ, а напишут их против нынешнего Государева указу, что он, и его дети и внучата и правнучата вольны, и вольно ему и его детем и внучатом, и правнучатом ту вотчину продать и заложить и в приданные и в монастырь по душе дать, а печатать им свои Государевы жалованные грамоты велел Государь беспошлинно».

    Из дворян и детей боярских Курского края значительное число находилось в Московском осадном сиденье при Царе Василии, а потому они и получили соответственные грамоты. Им пришлось, как и Измайлову, обменить свои грамоты в Поместном приказе.

    Указ 1629 года имел большую важность, потому что он установил порядок восстановления грамот на вотчины, утраченные с Смутное время; этим указом была введена новая редакция жалованных грамот. Он отчасти слил понятия родовой и выслуженной вотчины, предоставив последней в правах распоряжения ею положение, до известной степени одинаковое с вотчиной родовой, затем ввел или же только фиксировал указную оценку вотчин при выкупе их у монастырей, как Правительством, так и частными лицами.

    Вместе с тем жалованные грамоты по образцу указа 1619 года отразили на себе действие Соборного приговора: в них позволяется отдавать вотчину в монастырь только до выкупу, «а в монастырь та вотчина по прежнему Государеву уложенью (то есть, по Соборному приговору 1581 года) не крепка». Жалованные грамоты этого типа отличаются особою подробностью в определении объема вотчинных прав, однако они не определяют его вполне.

    Что касается до ценности земли, покупаемой из казны, и прав распоряжения купленными у нее вотчинами, то передадим следующие сведения: продажная цена из казны была дворцовых земель 42/3 рубля за десятину, цена же порозжих поместных земель 31/9 рубля. При этой продаже не принимались в расчет те или другие местности, так что и в Курском крае цена порозжих земель была одинакова с более северными уездами Московского Государства.

    По указу Царя Иоанна Грозного 1573 года вотчина продавалась из казны с правом передачи прямым нисходящим потомкам и отдачи в приданое за дочерями и без права отдачи в монастырь. В случае бездетной смерти покупателя, устроившего и распахавшего вотчину, последняя отписывалась на Государя, а деньги, что заплатил за вотчину умерший, казна выдавала или роду умершего или, если его не было, то по душе умершего. Это правило продолжало действовать до 7 февраля 1628 года. В новом указе прибавлено было право наследования купленной из казны вотчины женою и родом, и только выморочные вотчины отписывались на Государя. По указу Михаила Федоровича 15-го декабря 1636 года было прибавлено новое право продавать и закладывать эти вотчины.


    4.

    В вотчинах частные владельцы на основании жалованных грамот получали многие державные права. Владелец получал правительственную власть над лицами, жившими на его земле. Он делался судьею не только по делам гражданским, но и уголовным, исключая дел о краже, разбое и душегубстве, которые, впрочем, иногда также ему поручались. Так, например, предок рыльских помещиков Волжиных, Семен Алехнов сын Волжин, Великим Князем Василием Иванович6ем в 1528 году был пожалован в волостях Дынске и Лодыгине, в Кременском уезде, селами и деревнями «со всем, что к тем потягло». В жалованной грамоте на эти поместья было сказано: «чтоб тех его людей, кроме его, Семена, никому не судить». В 1540 году Иоанн Грозный пожаловал С.А. Волжина с сыном Андросом селом Лясконоги, в Новгород-Северском уезде; впоследствии потомок его Иван Данеярович Волжин получил поместье в Курском крае, перешедшее в вотчину. В случае дел, возникавших между людьми такого владельца и людьми другого вотчинника, он производил суд вместе с ним. Жалоба на него приносилась Государю, которому одному он был подсуден. Он мог собирать в своей вотчине пошлины, следовавшие в Государеву казну, например, мыто, мостовщину, перевоз, держать торги. Он исключался из ведомства местного начальства, зависел от Государя, чиновники не могли въ­езжать во владение вотчинника для отправления своей службы. Но с течением времени общее вотчинное право стало ослабевать, во всей своей полноте оно стало даваться только знатнейшим вотчинникам особыми жалованными грамотами. Выдача таких грамот прекратилась при Иоанне IV. Несудимые грамоты были отменены ­­Уложением, а право собирать мыто, перевозную плату, мостовщину сохранилось долее. Федор Иоаннович повелел все это ведать на себя, а вотчинникам выдавать половину пошлин, но вотчинники продолжали собирать не себя эти пошлины. Только при Петре Великом они отошли в казенное заведывание. Вотчинник мог свободно отчуждать свою родовую и купленную вотчину, а жалованную в пределах, предоставленных ему жалованною грамотою, мог продать, заложить, отдать в приданое, передать законным наследникам, отдать в монастырь по душе.

    Поместья давались служилым людям вместо жалованья за службу, поэтому поместья не имели характера частной собственности и не могли переходить по наследству. В XIV веке поместья не оставались даже всю жизнь за одним лицом, но только в продолжение его службы. Впоследствии сын, если он был годен на службу, мог заступить место отца и получить его поместье. По смерти помещика поместье его делилось только между готовыми на службу сыновьями. Отец еще при жизни мог поделиться с сыновьями, вступившими на службу. Но в XVI веке наступило наследование поместий в боковых степенях родства в тех случаях, когда умерший не оставлял сыновей. Брат наследовал брату, племянник – дяде; в этих случаях боковые родственники получали поместья за свою годность к военной службе. При этом надо иметь в виду, что после смерти помещика поместье его возвращалось к Государю, который уже жаловал им, по своему усмотрению, родственников умершего. Первоначально право помещика пользоваться своим поместьем ограничивалось только получением денежных, хлебных и других доходов; со временем право помещика пользоваться владеемой им землею было уравнено с правом вотчинника, только он не мог пустошить поместья, дурно относиться к крестьянам, продавать и менять поместья без позволения Государя.

    Кроме поземельной собственности, служилые люди имели холопей, наймитов и крестьян. По Судебнику Иоанна III (1497 года) случаи перехода в холопство были те же, как и по Русской Правде: 1) по полной грамоте, то есть, когда кто сам себя продаст в холопство; 2) по должности сельского тиуна или ключника; должность городского тиуна не делала из свободного холопа; 3) женившись на рабе или поступивший в чье-либо владение в приданое или по духовной также считался холопом. Холоп, взятый в плен татарами, если впоследствии успевал бежать из плена, переставал быть холопом, становился свободным человеком. Бежавшего холопа можно было взять только после доклада наместнику с боярским судом и взяв у него для этого беглую грамоту для отыскания бежавшего холопа. В XVI веке наместники с боярским судом были только в шести городах: Москве, Новгороде, Пскове, Твери, Нижнем и Рязани; следовательно, беглый холоп всегда имел много времени, чтобы скрыться, прежде чем господин его мог начать розыски.

    Что касается до Курского края – Путивльского и Рыльского уездов, а затем, во второй половине XVI века, Курского, Оскольского и Белгородского, то здесь бегство холопов и крестьян было особенно значительно, и побеги из поместий и вотчин совершались часто, вследствие положения названных нами уездов, соседивших и с ногаями, и с крымцами, и с Литвою и поляками. Так называемые «вольные земли» полукольцом охватывали Курскую область. Неудивительно, вследствие этого, что в актах Белгородского стола и разрядного приказа находится много дел о беглых Курско-Белгородского края.

    Из Судебника Иоанна III ясно видно отличие крестьян от наймитов. Наймит поступал к землевладельцу на срок или с условием определенных работ в его пользу; напротив, крестьянин садился на землю бессрочно. Наймит, не исполнивши условной работы или не доживши срока, лишался наемной платы. Для крестьян законом был назначен срок перехода – за неделю до осеннего Юрьева дня и спустя неделю после этого дня. Но, переходя от одного помещика к другому, крестьянин, по Судебнику, должен был заплатить за пожилое от 2-х до 4-х рублей за двор.

    Судебник Иоанна III относительно срока давности для поземельных процессов устанавливает два термина: в три года и шесть лет. При этом надо заметить то обстоятельство, что в обоих Судебниках 1497 и 1550 гг. выражение поместье не употребляется, но в юридических актах того времени, например в грамотах, оно уже встречается.

    «В первом Судебнике92, – говорит В.Н. Сторожев, – встречается слово поместник (помещик), за которым земли Великого Князя (Государевы). В Судебнике 1550 года находим слово поместный, но не в тексте, а в оглавлении (Суд о землях поместных). Слово это встречается еще в половине XV века. В «Послании Митрополита Ионы» 1454-го года есть выражение: «благоверным поместным князем»93. В Никоновской летописи в 1500-м году встречаем слово «поместье». Эта летопись говорит о том, что отобранные новгородские митрополичьи земли были розданы детям боярским в поместье (Ник., т. VI). В половине XVI века утвердилось уже наследование поместий. До нас дошел указ об испомещении от 1555 года, в котором сказано: «отцовских поместей не отнимать у сыновей, если они пригодны в службу».

    * * *

    VII. Царствование Федора Иоанновича

    Географический очерк Курского края. – Распределение древнейших уездов Курского края. – Преемственность населения. – Пространство, пределы и состав территориальных единиц Курского края. – Северная его граница. – Значение г. Ливен. – Муравский шлях и Калмиусская сакма. – Оскольский край. – Белгородский полк. – Отношение Черниговского края к Путивлю. – Города Курского края в XVII веке. – Возрастание дворянского сословия в Курском крае. – О Курской чудотворной иконе Знамения Богоматери. – Устроение новых городов. – Переселение дворян Рыльского и Путивльского уездов в Курск, Оскол и Белгород. – Прикрепление крестьян и значение этого закона для Курского края. – Изменение дворянской сторожевой и станичной службы в Курском крае. – Новое распределение служебной деятельности детей боярских в 1586 г. – Добровольный вызов детей боярских Рыльска и Путивля на военно-боевую службу.


    1.

    Местность, на которой жило и действовало в конце XVI и в XVII веке Курское дворянское население, представлявшее собой военно-служилое сословие, составляет Курский или иначе сказать Белгородско-Курский край94, в обширном значении этого слова.

     Излагая историю Дворянства Курского края, мы разумеется, должны сказать о той местности и ее дворянском населении, которая составляет в настоящее время территорию Курской губернии. В этом отношении мы встречаемся с тем благоприятным фактом, что все те уезды, которые образуют Курскую губернию, как нынешнюю административную единицу, созданную уже в конце XVIII века, в предшествующее время составляли в своей совокупности Курский край. Дело в том, что ни один из уездов Курского или Белгородско-Курского края не был впоследствии отторгнут от Курской губернии при разных изменениях в территориальном положении губерний средней России. Очертание границ древнего Курского края (XVI – XVII веков) остаются почти теми же, какими мы их видим в нынешней Курской губернии. Отсюда можно видеть, что и состав дворянского военно-служилого населения, занимавший поместья и вотчины в уездах Курского края того времени, почти всецело вошел в состав Дворянства Курской губернии. В самом деле: Путивльский, например, и Рыльский уезды заключали в себе части Суджанского и Дмитриевского уездов и Льговский уезд, и все это пространство и население мы теперь находим в пределах Курской губернии. Суджанский уезд, относившийся в Княжеский период Русского Государства к Курскому краю, хотя впоследствии примкнул к южным местностям России, но затем опять вошел в состав Курской страны. На востоке граница уездов Старооскольского, Новооскольского и Корочанского по отношению к Воронежскому краю осталась почти такою же, какою была и в древнее время Русской истории. На юге города Слободской Украйны, которые в позднейшее время образовали Харьковскую губернию, – Чугуев, Валки, Харьков, Вольный, находились уже не в Белгородской черте, а за нею. На севере многочисленное дворянское население теперешних Фатежского, Щигровского, и Тимского уездов и части Дмитриевского на Свапе уезда примыкало к Курску и служило по этому городу. Не имея возможности вдаваться в подробности и ограничиваясь пределами задачи нашего труда, мы должны констатировать тот факт, что древний Курский край и современный пре6дставляют в территориальном отношении более или менее однородные понятия и стало быть сохраняют полную преемственность в истории своего населения вообще и дворянского в особенности.

    Рассмотрим пространство, пределы и состав территориальных единиц, образовавших древний Курский край. При этом считаем нужным сказать, что по отношению к городам Белгородско-Курского края, вследствие их неодновременного основания, придется дать те сведения, которые относятся к XVII столетию.

    На севере Курский край граничил с Орловским краем, который, как это видно из исторических данных, жил более или менее отграниченною жизнью от Курского края, тяготея к северу. Условия жизни Орловского края также значительно отличались от условий жизни Курского края, так как Татары, Ногайцы и другие враги Русского Государства не могли в значительной мере нападать на Орловский уезд, который и не требовал военно-боевой службы от местного дворянского населения в той степени, как это было необходимо в Курском крае. К северо-востоку лежал Ливенский край, который имел значительную связь с Курским. Ливны некоторое время были средоточием сторожевого управления некоторых местностей Белгородской черты, как раз возле города Ливен (Ливна, по древнему) шел знаменитый Муравский шлях, недалеко к нему примыкала Калмиусская сакма, прорезывавшая, как известно, Курский край, при чем Муравский шлях достигал Перекопа. У Ливен на реке Сосне была переправа. В 1627 году Ливны уже существовали, как польский95 город, деятельность которого была связана с Оскольским краем. К этому краю примыкали уезды Воронежский, Коротоякский и Ольшанский, которые также имели постоянные служебные сношения с курскими порубежниками. Из Оскольского края в Воронежский край регулярно являлись отряды военных людей и служили в сторожах и разъездах, несли они службу и в отдаленном от Оскола Дивногорском монастыре. На юге, где к Курскому краю примыкали Валуйский, Усердский, Чугуевский, Харьковский и др. уезды Слободской украйны, мы замечаем тесную связь военно-боевой службы дворянского населения между этими уездами и Белгородско-Курским краем, тем более, что долгое время города того и другого края принадлежали к одному Белгородскому полку, составлявшему военно-административный отдел или по тогдашнему выражению – разряд. На юго-западе мы можем также заметить общую служебную жизнь уездов: Хотмышского, Миропольского и Суджанского с одной стороны и Вольновского, Ахтырского, Лебединского и Белопольского с другой. Наконец, Рыльский и Путивльский уезды притягивали к себе Черниговщину: Новгород-Северский, Недрыгайловский и Черниговский уезды. Новгород-Северцы дворяне и дети боярские издревле служили и были записаны в десятни по Рыльску, а Недрыгайловцы и Бобриковцы по Путивлю. В конце XVII столетия некоторое время Путивльский и Рыльский уезды состояли в Севском полку или разряде, а остальные уезды в Курском крае в Белгородском полку, но это административное деление не оказало особого влияния на единение дворянского военно-служилого класса всей Курской страны.

    Нужно сказать, что Путивляне притянули к себе часть Черниговского края, между прочим, тем, что они с воцарением Государя Михаила Федоровича начали наступать на Польско-Литовскую землю и воевать ее города, дело это пошло очень успешно96, города Черниговщины были завоевываемы путивльско-рыльскими отрядами военных людей дворян и детей боярских, которые за это получали от Михаила Федоровича разные награды, завоеванные же города, острожки и земли поступали в состав Путивльского края.

    В заключение обзора пограничных территорий Белгородско-Курского края мы должны выделить особую, отдаленную от него военно-боевую службу дворян и детей боярских на страже в Святогорском монастыре, куда они являлись очередными отрядами после перехода нескольких сот верст и где оберегали окруженную со всех сторон дикою степью обитель, о чем нами будет сказано ниже. Служба охраны Святогорского монастыря была возложена на дворян и детей боярских Белгородцев.

    Укажем замечательные места каждого уезда Курской области, начиная с запада.

    В Путивльском уезде находим более выдающимися городами: Путивль, Белополье, Терны, Недрыгайлов, Бобрик, Каменный.

    В Рыльском уезде выделялись Рыльск, Ивановское,

    в Суджанском – Суджа, Мирополье, Кондратовка,

    в Хотмышском – Хотмышск, Городное,

    в Карповском – Карпов,

    в Болховецком – Болховой,

    в Белгородском – Белгород, Нежегольск,

    в Корочанском – Короча (Красный город), Яблонов,

    в Оскольском – Старый Оскол, Новый Оскол (Царев Алексеев), Жестовый острожек,

    в Обоянском – Обоянь,

    в Курском – Курск, Коренная пустынь.

    Все эти места были средоточием поселений с большим или меньшим количеством дворянского населения.


    2.

    В царствование Федора Иоанновича дворянское сословие значительно возросло в Курском крае, сравнительно с предшествующим временем. До тех пор дворяне и дети боярские, главным образом, населяли Путивльский и Рыльский и отчасти Курский уезды, в конце же XVI века стала все более и более населяться степная окраина Московского Государства, в том числе и Дикое поле Курско-Белгородского края. Здесь строились города и другие укрепления и сюда высылались Правительством из северных областей жители, преимущественно из служилого сословия: дворяне, дети боярские и другие ратные люди. Так как еще при Государе Иоанне Грозном предприняты были меры для защиты от неприятелей южного рубежа, то естественно самую важную роль с Курском крае должны были играть военные люди, военное население, во главе которого стояли дворяне и дети боярские. При Федоре Иоанновиче было построено много новых городов. В 1586 году было повелено поставить на реке Быстрой Сосне Ливны, на р. Воронеж – Воронеж, в 1592 году выстроен был город Елец, в 1593 году было начато устройство и укрепление города Белгорода воеводами князьями Михаилом Ноздреватым и Андреем Волконским. К тому же времени относится и построение Белгородского Троицкого собора, ставшего впоследствии духовным центром всего обширного Курско-Белгородского края и городов Белгородского полка. В 1595 году был устроен город Оскол, впоследствии получивший название Старого Оскола вследствие переименования устроенного в царствование Алексея Михайловича города Царева-Алексеева в Новый Оскол. Оскол был поставлен в той части Дикого поля, где пролегал большой шлях.

    В 1597 году Царь Федор Иоаннович повелел перенести в Москву прославленную святыню Курского края Чудотворную Икону Знамения Пресвятой Богородицы, находившуюся в Коренной Пустыни. Во время пребывания ее в Москве, по Царскому повелению, вокруг иконы была сделана кипарисовая доска, с написанием вверху Господа Саваофа, а по сторонам ветхозаветных пророков; вся икона была украшена серебряным вызолоченным окладом, жемчугом, драгоценными камнями и, – по желанию Царицы Ирины Федоровны и Царевны Феодосии – богатой пеленой. В том же году икона была возвращена в Курский край, в Коренную Пустынь, где по повелению Государя уже началась постройка монастыря во имя Рождества Пресвятой Богородицы.

    В то же время сторожевые воеводы Иван Полев и Нелюб Огарев укрепили Курск и заселили его ратными людьми. По поводу устройства новых украинных городов в летописи читаем: «Того же году Царь Федор Иванович виде от Крымских людей своему Государству войны многие и помысля поставить по сакмам татарским городы и посла воевод своих со многими ратными людьми, они же шедше поставиша на степи городы Белгород, Оскол, Валуйку и иные городы, а до тех городов поставиша на украине городы: Воронеж, Ливну, Курск, Кромы и насади ратными людьми, те же городы праведною молитвою укрепились и ныне стоят» (Ник. Лет. ч.8, стр. 26-27).

    Таким образом при Федоре Иоанновиче в нашем крае устроились три важнейших центра на юго-восток от Путивльско-Рыльской области и сообразно с этим здесь появилось даже на первых порах довольно значительное дворянское население, без которого, как высшего военно-служилого элемента, которому было вручено важнейшее государственное служение, не имело бы значения и самое устройство городов. В непродолжительном времени класс дворян и детей боярских стал возрастать в местах их нового поселения. Как это возрастание было интенсивно, видно из следующего факта. В писцовых книгах уездов Курского края, составленных в первой половине XVII века, мы находим как в Курском, так и в Белгородском крае большое, по тому времени, дворянское население, выросшее в крупную величину в 50, 40, а иногда даже всего в 25 лет. Также выросло и пространство занятой дворянскими поместьями земли. Конечно, говоря так, мы имеем в виду с одной стороны возможность существования дворянского населения в Оскольском, Белгородском и в особенности в Курском уездах раньше основания Оскола, Белгорода и Курска, а с другой – переселение с севера дворян и детей боярских в местности нашей страны в самый момент построения названных нами городов. Но при всем том рост дворянского элемента в Курском крае является весьма заметным. Во всяком случае в царствование Федора Иоанновича пределы для жительства дворянского сословия расширяются к югу, при чем некоторая часть дворян и детей боярских, проживавших в Путивльском и Рыльском уездах по собственному желанию и по назначению Правительства переселилась в Курск, Оскол и Белгород.

    Так как Курск и в особенности Белгород стали выдающимися в то время центрами военных сил, Белгород же, кроме того, вскоре сделался центром всей польской, т.е. степной украйны, то в оба города и уезда прибыло и здесь сосредоточилось много дворян и детей боярских уже в царствование Федора Иоанновича. Что касается до Рыльского и Путивльского уездов, то государственная служба тамошних дворян и детей боярских оставалась тою же сторожевой, станичной и разъездной, впрочем с некоторыми изменениями, о которых скажем ниже. Заметим, что когда при Федоре Иоанновиче указывалось на необходимость устройства, кроме Оскола, города Карпова, то явилось предположение перевести туда из Путивля все станицы, но этот проект не получил осуществления, и путивльские дворяне и дети боярские остались на своих местах.


    3.

    В 1591 году совершилось прикрепление к земле крестьян. Это была, прежде всего финансовая мера для правильного сбора податей. Немногие крестьяне были землеваладельцами-собственниками, они жили на частных землях, но имели право свободного передвижения, вследствие чего податная система не представляла собой ничего прочного. Прикрепление крестьян было совершено не по желанию Дворянства, и по узаконении его – всякий крестьянин, переселившийся из места своего жительства в другое, рассматривался как беглый, которого разыскивали и отдавали прежнему владельцу. Указ 1591 года не дал никаких новых преимуществ дворянам. Крестьяне были прикреплены к земле, а не к лицу землевладельца, они были теми же жильцами той или другой земли, только бессменными, крепкими земле. Зависимость крестьян от лица владельцев была установлена только в XVIII столетии.

    Дворяне, кроме крестьян, крепких только земле, имели холопов кабальных и полных, которые были крепки лицу владельца. Указ 1597 года был тяжел для кабальных холопов, потому что он сравнял их с полными холопами, оставив только ту разницу, что кабальные холопы служили владельцу до его смерти, поэтому их нельзя было ни продать, ни заложить, полные же холопы составляли собственность своего владельца и переходили к его наследникам. Закон о прикреплении крестьян устанавливал, что если крестьяне бежали от поместных дворян, то за них должны были отвечать владельцы, платить подати, отбывать службу и разные повинности.

    Что касается до Курско-Белгородского края, то закон 1591 года не имел для местного Дворянства – вотчинников и помещиков почти никакого значения. Дело в том, что у служилого сословия детей боярских, которые составляли подавляющее большинство Курско-Белгородского дворянского сословия, почти не было крепостных крестьян. Это явление мы наблюдаем не только в XVI, но и в XVII веке. Дети боярские вели свое хозяйство трудами рук своих и членов своей семьи, вследствие чего на своих земельных участках вспахивали и засевали незначительную площадь земли, около 15, а то и 10%, предпочитая заниматься другими отраслями сельского хозяйства, например, скотоводством. Закон 1591 года имел для Курского края то неблагоприятное последствие, что из северных местностей, где крестьян было много, они бежали в наш край, надеясь здесь устроиться иначе и более желательным для себя образом на поместных землях и в городах, но беглецов преследовали розыски и поимки, что вызывало неприятные явления для курских вотчинников и помещиков в разных отношениях.


    4.

    В 1587 году сторожевая, станичная и разъездная служба рыльских и путивльских дворян и детей боярских, по указу Государя Федора Иоанновича и боярскому приговору несколько изменилась. По отписке путивльского воеводы князя А.Хворостинина некоторые Донецкие сторожи были сняты, но за то вместо них были посылаемы на отдаленные от Курского края берега Северского Донца станицы Путивлян и Рылян детей боярских. Причина этого изменения была очень важная. Дело в том, что вследствие знания Татарами и Ногайцами, где именно находятся постоянно сторо́жи, они нападали, подкрадываясь, на сторожи, и находившиеся здесь дети боярские гибли понапрасну, даже не имея часто возможности доставить вести о приходе Татар. Вот что читаем в указе Федора Иоанновича:

    «95 году97 в июле писал к Государю Царю и Великому Князю Федору Иоанновичу всеа Руси из Путивля наместник и воевода князь Ондрей Хворостинин, что стоять сторожевым головам по шти (шести) недель с проездом, а в осень по месяцу, а с ними по 36 человек детей боярских на Донецких сторо́жах не мочно, громят их Татары и Черкасы на урочных местех, а укрытья им такими людьми не мочно, и он учал посылати на Донецкия ж сторожи станицы, а в станицах по 12 человек, и без станиц на Донецких сторожах не будет, а воинским людем на Государевы украйны пройти безвестно не мочно, а от Черкас ратным людем укрытися мочно. И бояре – князь Федор Иоаннович Мстиславский с товарищи, выслушав отписку князя Ондрея Хворостинина, приговорили: послать в Путивль к нему грамоту о том, что то учинил он гораздо, а на ближних Путивлю и Рыльску сторо́жах стоять детям боярским Путивльцам по прежнему».

    Разнообразные передвижения в те и другие места степи путивльских станиц спасали от внезапной и напрасной гибели детей боярских.

    По указу Царя Федора Иоанновича было сделано новое распределение службы голов и станиц путивльских и рыльских в поле. На Донецких сторожах стояли дети боярские Путивльцы и Рыляне по шести недель, из Путивля ездили вниз по Донцу до устья Айдара и по расписанию встречаясь одна станица с другою, объезжали все Царевы дороги и воинских людей походы через Донецкие перелазы и Муравский шлях. Кроме того, дети боярские из Путивля и Рыльска стояли на Осколе усть Убли, на Сейме, делая разъезды вверх рек Корочи и Кореня. В Путивле было восемь станиц. Донецких же голов детей боярских 8 человек, а с головами ратных людей детей боярских 114 человек, а посылали их на сторожи наместники и воеводы.

    В составе Русского войска при Федоре Иоанновиче было 80 000 дворянской конницы. В дворянские конные полки набирались дворяне и дети боярские изо всех уездов Государства, в том числе Рыльского и Путивльского. Они служили в Москве и в военное время участвовали в походах и битвах, часть их находилась в других важнейших городах, в том числе и в Путивле. Дворяне большие получали жалованье от 70 до 100 рублей в год, середние от 40 до 60, дети боярские от 20 до 30.

    Каждую весну полки собирались на берега Оки стеречь Крымских татар. В 1591 году путивльский воевода писал, что Черкасы на многих местах ходят в поле, путивльские большие станицы и сторожевые детей боярских все погромили, проезду из Путивля большим станицам к устью Айдара, а сторожевым к устью Боровой98 нет. Велено было посылать станицы, кроме путивльских и рыльских из Ливен и Воронежа.

    В 1594 году было постановлено Путивльцам, Ливенцам и Ельчанам за службу, изрон и полон давать Государева жалованья за коня по 4 рубля, за мерина по 3 р., а которых убьют, то за службу, убийство и изрон давать женам и детям убитых по 4 рубля.

    Исполняя свои военно-боевые обязанности, дети боярские и дворяне Путивльцы и Рыляне не редко шли против врагов Государевых своею охотою, по вызову. Так, в 1589 г. Царь писал Афанасию Зиновьеву99 о том, чтобы он с Путивльцами, Черниговцами, с Рыльскими и Стародубскими казаками шел на поле на Донец или Оскол, укрепился там в крепких местах и посылал станицы проведывать про Крымского хана. Должен он был послать и к Запорожским Черкасам к атаману Матвею с товарищами проведать: будут ли они Государю прямы. Если Зиновьев проведает, что казаки прямы, то вместе с ними должен идти промышлять над крымскими людьми, если о Татарах вестей не будет, то Зиновьеву идти промышлять над ворами Черкасами. Лишь только распространилось известие о Государевом указе, как к Зиновьеву стали собираться охочие люди: в числе их явились из Путивля и Рыльска сорок человек детей боярских, не смотря на незначительность их числа, вследствие непрерывной военно-боевой службы.

    Устроенный и укрепленный в 1597 году Курск, который, как населенное место, по всем вероятиям и историческим предположениям, существовал и во время татарщины, при Федоре Иоанновиче был населен служилыми людьми, переселившимися сюда из Орла и Мценска и других северных городов, как по назначению Правительства, так добровольно, по собственному желанию. Чудотворный образ Знамения Богоматери в это время из Коренной пустыни был перенесен в Воскресенский собор, где и поставлен в правом пределе храма.

    В 1598-99 годах курским воеводою был князь Семен Семенович Гагарин, осадным головою Нелюб Огарев, в 1600-м воеводствовал Андрей Замыцкой, осадным головою был Плакида Чичерин. В это время в Курском крае была перепись; писцами из Москвы были Алексей Федорович Зиновьев да подьячий Акакьев. Они составили писцовые книги по Курску, в которых описали все селения и дачи, что за кем у дворян и детей боярских Курского уезда100 и других служилых людей состояло. В 1601-1602 году в Курске было двое воевод Григорий Семенович Овцын и Андрей Нагово. Кто затем в конце царствования Бориса Годунова, Дмитрия Самозванца и Василия Шуйского были воеводами и осадными головами в Курске, в исторических актах сведений нет. Об этом в описании Курского Наместничества, составленном Ларионовым, сказано так: «Десять лет – кто были начальники в Курске и о происшествиях в нем ничего не известно. Уповательно, по причине настоявшаго тогда смутнаго времени».

    В 1612 году в Курске воеводою был стольник Юрья Игнатьевич Татищев и губным старостою, по избранию дворян и детей боярских, Афанасий Мезенцов.

    * * *

    VIII. Царствование Бориса Годунова

    Военно-служебная деятельность дворян и детей боярских новопостроенных городов Курска, Оскола и Белгорода. – милостивое слово Бориса Годунова к дворянам и детям боярским Курского края. – Усиление сторожевой службы. – Вал около Курска. – Тайная грамота хана Казы-Гирея Царю о городах Курского края. – Ответ Царя Бориса. – Нападение крымцев на Курскую область. – Пожалование в дворяне. Указ о дворянском землевладении. – Татарские набеги на Курский край и страдания полоняников. – Смерть крымского хана. – Значение урожая в Курском крае в голодные годы для северных областей. – О населенности Курского края по писцовым книгам. – Заселение края высшим сословием. – О переселении в него крестьян. – Отвод служилым людям сенных покосов. – Переселение черкас и их служба.


    1.

    В царствование Бориса Годунова не произошло каких-либо выдающихся изменений в службе и частной жизни дворян Путивльского и Рыльского уездов. Дворянство Курского, Оскольского и Белгородского края, вследствие недавнего своего образования во вновь устроенных городах только начало нести военную службу против врагов Русского Государства и в этом отношении содействовать путивльским и рыльским дворянам и детям боярским. В этом отношении военно-служилое сословие Курска, Оскола и Белгорода проявило такую ревностную и отличную службу, что Борис Годунов посылал своего гонца с милостивым словом в Курск и Оскол, а впоследствии и в Белгород к дворянам, детям боярским и остальным ратным людям, в котором похвалял их службу и благодарил за нее.

    Впрочем главная задача военно-служилого Дворянства Курского края – защищать отечество от крымцев и ногайцев была облегчена в данное время тем, что отношения России к Крыму были более или менее благоприятны. Хан, с одной стороны, будучи не в ладу с турецким султаном, принуждаемый им принимать участие в войнах Турок с враждебными им государствами, а с другой стороны видя, что внезапный приход ханских войск под Москву затрудняется устройством новых укрепленных городов в Курском и соседних с ним краях, должен был более или менее смириться и соглашаться с московскими послами, которые провозглашали, что Государь их не боится ни хана, ни султана, что рати его бесчисленны. Борис Годунов приказывал отпускать крымских гонцов так, чтобы новые города: Оскол, Белгород, Валуйки, Цареборисов были в стороне от их пути, и следовательно послы не шли близко от этих городов, не видали их и не рассматривали, в каком состоянии они находятся101. Тайна должна была окутывать силу и значение этих городов-крепостей для того, чтобы татары боялись их.

    Во время царствования Бориса Годунова далеко от крайнего тогда на юге города Белгорода, по Царскому указу, в пустынной степи, вблизи нынешнего Изюма на берегу реки Оскола при впадении ее в Донец, был выстроен новый город Цареборисов под наблюдением боярина Бельского.

     Дворяне и дети боярские Курского края принимали, на основании Царской грамоты, деятельное участие в постройке города Цареборисова. В 1599 году за неделю до Ильина дня ополчение и припасы для сооружения нового города, собранные в городе Ливнах, были отправлены в город Оскол. Здесь все необходимое для войска, было погружено на суда, где поместился пеший отряд, а конный шел по берегам реки за судами. На работах по городу находилось 46 выборных дворян и 214 детей боярских, взятых из городов Курского края.

    Это обстоятельство, относящееся к концу XVI века (начало постройки Цареборисова относится к 1599 году), вызвало новую и притом очень трудную и опасную службу дворян и детей боярских Белгородского и Оскольского края. Дело в том, что в 1600 году последовало распоряжение Бориса Годунова о том, чтобы белгородский и оскольский воевода посылали сторо́жи и станицы к новому городу и получаемые ими вести передавали в Цареборисов.

    Кроме того оба воеводы – белгородский и оскольский должны были сноситься с воеводами г. Цареборисова, которые в случае появления значительных татарских полчищ, должны были являться на помощь вместе с донецкими и оскольскими атаманами. Сторо́жи и станичники из Белгорода и Оскола прежде всего должны были ездить в Цареборисов с вестями, а потом уже в свои города, здесь назначен был съезд казаков и атаманов на помощь в осадное время, здесь же они получали корм и жалованье. Но эта новая служба дворян и детей боярских Белгородского и Курского края продолжалась недолгое время. В Смутное время Цареборисов был оставлен и пришел в запустение.

    Выше мы упомянули о службе дворян и детей боярских в новых городах Курского края, вызвавшей одобрение и награду Бориса Годунова. К этому мы должны добавить, что в его царствование разъезды и станицы из этих городов, в особенности из Белгорода уже были настолько велики, что ничем почти не уступали разъездам путивльских и рыльских станичников. Белгородские станицы доезжали почти до впадения Донца в Дон. В Белгороде было 40 станиц, во главе каждой из них стояли дети боярские: головы и атаманы.

    Около Курска важное значение имело особое укрепление, состоявшее из большого рва и вала, существовавшее еще со времени царствования Иоанна Грозного. О нем говорится в «Книге большого чертежа» под 1571 годом так: «В реку ж в Тускорь под градом под Курском пала речка Кур, протоку 12 верст, а вверх на московской дороге валки, от Курска 12 верст, а за них надолобы, по вестям стоят здесь сотники»102. Укрепленные города Курского края обыкновенно окружались укреплениями в виде надолобов. Надолобы – это обрубки дерева, стоймя поставленные за наружным краем рва в один, два или три ряда, они были иногда со связями и наметами, то есть, соединялись друг с другом связью и засыпались землею с хворостом. Иногда леса защищались надолобами, если в лесу были селения103.


    2.

    Очень любопытна по отношению к истории Дворянства Курско-Белгородского края тайная грамота Крымского хана Казы-Гирея Царю Борису, в которой хан старается убедить Царя в том, чтобы тот не устраивал укрепленных городов на окарине Государства. «Теперь, – писал хан, – ты города поставил и этими городами к нашему государству близко подошел, а те места, которые по Донцу – наших улусов угодья104. Будь тебе, брату нашему, ведомо: Турский государь как ни помыслит на ваше Государство рать послать, так я ему отговариваю тем, что место дальнее и пешей его рати до вашего Государства не дойти, чем ему и запрещаю, а только он ведает, что к вашим городам близко дойти можно, то он будет вашим Государствам вредить. Татарские князья и лучшие люди нам говорят: русские города к нам близко поставлены и если между нами будет недалеко, то нашим людям с Русскими людьми нельзя не задираться».

    На это письмо был следующий ответ: «Турского рать Великому Государю не страшна, Великий Государь может стоять против всех своих недругов, а рати у Государя нашего несчетно. Города поставлены на поле для воров Черкас, потому что многие воры Черкасы и донские казаки послов и гонцов громили, а как те города поставлены, то теперь послам, посланникам и гонцам дорога чиста, Государя вашего улусам от тех городов убытка нет, а только прибыль, что уже тут воры Черкасы не живут».

    Письмо Казы-Гирея к Борису Годунову очевидно было направлено не только против городов, хотя бы и укрепленных, но и против военного населения курских порубежников детей боярских, которые, по известиям Никоновской летописи, время от времени предпринимали военные походы против крымских и ногайских Татар, целью которых было освобождение пленных, добыча и внушение страха татарским улусам и ордам, чтобы в среде их населения было менее охоты к нападениям и походам на Русских. С увеличением числа военно-служащего населения в Курском крае, возросло и количество и интенсивность военных походов Курчан на Татар как Крымцев, так и Ногайцев.

     В 1600 году Крымские Татары явились к пределам Курского края для того, чтобы, если не удалось хитростью, которая была проявлена в письме Крымского хана к Борису Годунову, то взять города Белгородско-Курского края силою своих многочисленных полчищ. Они пытались завладеть Курском и Белгородом, и разорить их в конец. Будучи недавно устроены и укреплены, эти города не могли оказать на первых порах резкого отпора врагам, но орловский воевода князь Борис Петрович Татев вместе со своим войском разбил татарские полчища и прогнал их из пределов Русской земли.

    Относительно пожалования лиц низших сословий и даже детей холопов в достоинство детей боярских Царь Борис не держался строгого правила охраны дворянского сословия от вторжения чуждых элементов, он допускал такие пожалования, примеры чего мы видим в городах Епифани, Ельце и в Курском крае. Но эти пожалования оказались непрочными, так как лица, пожалованные Борисом, в последующие царствования были возвращены в прежнее свое состояние.

    Что касается указов Царя Бориса Годунова, относящихся к дворянскому сословию, то в этом случае обращает на себя внимание изменение Борисом указа Царя Иоанна Грозного 1556 года, сентября 20 о равномерном для цели службы наделении служилых людей землей и о нормальном размере службы с каждых 100 четей поместной земли. При Борисе Годунове этот указ был заменен новым, при чем установленные Иоанном строгие правила отбывания службы были значительно смягчены.

    Нужно сказать, что в самом начале XVII века Курский край приобрел весьма значительное население вследствие того, что в северных областях Московского Государства свирепствовал голод и жители их устремлялись в более плодородные и привольные местности. «В некоторых областях России, – говорит историк С.М. Соловьев, – например, в Курской был большой урожай, вследствие чего сюда стеклось много народа и Курск наполнился жителями». И действительно мы видим, что в Смутное время в Курске было большое население и уже несколько церквей105.


    3.

    В 1601 году, после нашествия Крымских Татар, в город Белгородского края Цареборисов был послан окольничий Бутурлин для размена русских и крымских послов. На сделанном на реке Донце мосту велись переговоры, последовала уплата дани 14,000 руб. хану, а он дал шерт, то есть, клятву относительно прекращения нападений на Курский край.

    Вообще набеги Татар несли с собою страшную разрушительную силу. Главный расчет их на удачу основывался на внезапности и быстроте наскока. Опустошив Русскую область, Татары или Нагайцы удалялись в степи на 30 или 40 верст от границы, останавливались в безопасном месте, отдыхали, собирали и делили между собою добычу, состоявшую из пленных и домашнего скота.

    – «И бесчеловечное сердце (говорит в своем Описании Украины Боплан106), тронется при прощании мужа с женою, матери с дочерью, навсегда разлучаемых тяжкою неволею, а зверские мусульмане бесчестят жен и девиц в глазах мужей и отцов, обрезывают детей в присутствии родителей, одним словом совершают тысячи неистовств. Крики и песни буйных Татар, стоны и вопли несчастных Русских приведут в трепет и жестокую душу. Пленники отвозятся в Крым, Константинополь, Анатолию (Малую Азию) и другие страны. Поделив пленных, Татары уводят их в улусы и продают в рабство».

     Пленники и пленницы поступали на невольничьи рынки и продавались в разные страны Европы, Азии и Африки. На продажу пленных выводили гуськом, прикованных друг к другу за шею, и продавали с аукциона. Такая торговля производилась во всех городах Крымского полуострова. Но центральным рынком рабов и рабынь была Кафа, здесь они грузились на корабли и отвозились для продажи сарацинам, персам, индейцам, арабам, сирийцам. По истечении столетий сердце содрогается при мысли о жесточайших страданиях защитников родного Курского края и Русского Государства, его неприкосновенности, чести и славы.

    В свои летние походы Татары обыкновенно собирались от 10,000 до 20,000 всадников, которые за 20 или 30 верст от границы разделялись на 10-12 отрядов; каждый из этих отрядов был удален от другого на 1-1½ версты; в таком порядке проходили они через степи. Делалось это для того, чтобы замаскировать свои действительные силы от русских сторо́жей и разъездов. Встретившись с отрядом Татар, разъездные станицы могли сообщить о числе их в пограничные города, между тем как к моменту нападения отдельные татарские загоны соединялись вместе, выбирали себе прямую дорогу между двумя большими реками и устремлялись грабить поместья, села, деревни и другие места, где и производили более или менее значительные разорения. По словам Боплана, в сражениях Татары прибегали к всевозможным хитростям: старались стать спиною к солнцу, чтобы оно светило в глаза их противникам, употребляли все усилия к тому, чтобы ветер дул на их врага, и т.д. Пустив тучу стрел, они убегали на своих быстрых конях, затем снова соединялись и опять пускали стрелы на всем скаку через левое плечо. Из лука они стреляли очень метко, попадали на 60 и даже 100 шагов. Догнать бегущего татарина было не легко. Нападения Татар нередко увенчивались успехом, потому что были чрезвычайно внезапны, правильных битв они избегали, на за то были искусны в мелкой партизанской степной войне.

    И вот с такими-то наездниками и мастерами степной войны, с людьми выносливыми до последней степени, фанатиками и фаталистами, с такой первоклассной конницей должна была сражаться курская конница, состоявшая из дворян, детей боярских и казаков, и, как мы видим из исторических источников, исполняла свою тяжелую службу самоотверженно и вполне успешно.


    4.

    После похода Татарского хана и уплаты ему громадной по тому времени суммы 14,000 руб.107 Правительство старалось перемещать военно-служилое население из Москвы и других городов в города Курского края. Действительно, станицы, разъезды и сторо́жи никогда не могли закрепить окончательно за Московским Царством южной его окраины. Для этого необходимо было постоянное население, которое могло прочно утвердить за Государством среднерусские степи и оградить его от татарских орд. Станицы и сторо́жи могли быть только временно в опасных местах. Дворяне и дети боярские городов Белгородско-Курского края, находясь на службе в более отдаленных от их городов местах, как мы знаем, все время должны были проводить на лошадях, не раскладывать огня два раза на одном и том же месте, не останавливаться, их главная обязанность состояла в наблюдении за татарскими сакмами и перелазами, число которых было очень велико. Что бо́льшая часть Курского края в царствование Федора Иоанновича и Бориса Годунова еще не была заселена, ясно видно из обозначения направления дорог, по которым совершались разъезды путивльских и рыльских дворян и детей боярских, а впоследствии и курских и белгородских, которое определялось не селениями, а реками, речками, колодезями, перевозами, перелазами, городищами, курганами, лесами, деревьями и разными урочищами. Определение направления, скрещения и перекрещения путей нигде не указывается какими-либо населенными местами, например, селениями, деревнями, хуторами, починками. «Это, – говорит профессор Д.И. Багалей108, – служит самым убедительным доказательством, что этот край не был еще заселен».

    Таким образом, с полным правом мы можем сказать, что заметное и более или менее сплошное население Белгородско-Курского края совершилось в первый основной раз в начале XVIII века. Писцовые книги первой половины этого века уже свидетельствуют о значительном числе дворян и детей боярских, проживавших в тогдашних уездах Курского края. К этому, прочно осевшему на местах населению, впоследствии прибавляются новые контингенты дворянского населения то в большем, то в меньшем количестве. Население это явилось преимущественно с северных областей России, но немалочисленно было движение населения с юга, востока и из иноземных Государств.

    Крестьян в Белгородско-Курском крае, как мы уже говорили, почти не было, мало было и посадских людей. Только в некоторых городах развилась промышленность и торговля. Даже деревни, как это ясно видно из писцовых книг, были населены почти исключительно разными разрядами служилых людей. До Смутного времени, когда крестьяне еще пользовались правом перехода, они едва ли могли иметь желание переселяться сюда в виду постоянных военных действий в крае, а впоследствии число крестьян значительно возросло, особенно когда в Курской губернии появились не бывавшие дотоле крупные дворянские имения. До этого же времени большинство землевладельцев были дети боярские. Раздача земель на южной окраине Московского Государства была весьма удобна для Правительства при обилии свободной земли, а всякий новый поселенец был очень желателен как воин и земледелец. Так, например, в Белгородском уезде служилым людям в царствование Бориса Годунова было отведено земли на 5000 копен сенных покосов.

    В царствование Бориса Годунова на службу в Государевы украйны принимались выходцы – Черкасы-малороссияне. Черкасские атаманы и другие служилые люди высших степеней увеличили в Курском крае дворянский класс населения. Еще с царствования Федора Иоанновича Малороссияне уже были в составе служилого сословия. В конце XVI века мы встречаем их в Путивльском и Оскольском уездах, что и не удивительно вследствие необходимости для Правительства иметь более служилых людей для вновь устраиваемых городов, острожков и тому подобное. укрепленных мест. В Царской грамоте путивльскому голове Зиновьеву109 говорится, что с ним велено было отпустить в поле с Путивля 45 Черкас. В 1589 году путивльским выезжим Черкасам атаману Аггею «с товарищи» были отведены дворовые места в Путивле для своего устройства, здесь они просили пособия у Государя. Вообще Черкасы, поступившие на службу в Россию, несли ее наравне с дворянами и детьми боярскими. Так, голова Василий Андреев выручил из плена донецких атаманов Яковлева и Новгородца и разбил отряд воровских Черкас. Атаманы Яков Лысый и Аггей Мартынов с путивльскими Черкасами были отправлены на Псел и на Донец преследовать воровских Черкас. В другой раз Лысый разбил черкасского атамана Лазаря и отнял имущество и оружие, ограбленное у путивльских севрюков, в третий раз он отбил кош атамана Карнауха, разбил в Путивльском уезде атамана Берчуна. Мартынов разбил атамана Колошу, опустошавшего Государевы бортные ухожья. Черкасские атаманы со своими отрядами помогали Русским воинским отрядам против Татар и казаков, так они разбили воровской разбойничий отряд Сеньки Колпакова. Таких отрядов и шаек было много. По Осколу и Донцу грабил воровской атаман Мишук, он разбивал станичников, приходил под Рыльск и Новосиль (в Путивльском крае) и похищал стада. Против Мишука Правительство принимало деятельные меры.

    В 1593 году было приказано Донским казакам промышлять в Cеверского Донца на перевозах и шляхах над Крымцами вместе с Государевыми людьми путивльскими детьми боярскими и Запорожскими казаками под предводительством гетмана Косицкого. Черкасы, подобно Русским служилым людям, были наделяемы поместными окладами, и сами били челом о поверстанье и о поместном и денежном жалованьи.

    С течением времени Черкасы, а в особенности их предводители и начальники сделались Русскими дворянами в Белгородско-Курском крае, вступив в сословие детей боярских и положили основание некоторым родам Курского Дворянства, будучи испомещены в Курском крае. Этот факт принадлежит к очень важным в истории образования дворянского сословия в названном нами крае. Развитие его последовало в следующие царствования.

    * * *

    IX. Смутное время

    Появление Димитрия Самозванца в Курском крае. – Волнение в народе. – Вопрос об отношении высшего служилого сословия к Димитрию Самозванцу, переход на его сторону низших классов населения и казачества. – Пустота осадных дворов во время похода Самозванца. – Затруднительность положения дворян и детей боярских Черниговско-Курского края. – Сдача Димитрию черниговских городов. – Переход Путивльцев на сторону Лжедимитрия. – Законы о дворянском сословии при Димитрии Самозванце. – Вступление на царство Шуйского. – Восстание против него. – Тушинский вор. – Награды за московское осадное сиденье Курским дворянам. – Законы о дворянском землевладении Шуйского. Эпоха междуцарствия. – Грамота московских бояр о спасении Государства. – Деятельность Пожарского по освобождению России от врагов. – Значение дворянского сословия в смутное время. – Закон о поместьях, изданный Боярской Думою.


    1.

    В октябре 1605 года Димитрий Самозванец вошел в пределы Московского Государства, именно в Северскую область, приближаясь к Курскому краю. В это время в Курске и других местностях было очень много волнений среди народа. В среде служилого сословия, дворян и детей боярских, как стоявших во главе местного общества возникли серьезные вопросы, которые приходилось решить немедленно. Во главе их стоял вопрос об отношении своем к лицу, которое назвало себя сыном Иоанна Грозного и приобрело доверие во многих слоях Московского Государства, начиная от самых высших. В Путивльской и Рыльской области появились воззвания Самозванца с разными заманчивыми обещаниями и уверениями в том, что он истинный Царь Дмитрий Иоаннович и идет занять свой родительский престол. В Курском крае нашлось много увлекшихся новым событием: крестьян, так называемых гулящих людей, Черкас, казаков и вообще представителей низших классов населения. Они не колеблясь решили примкнуть к Димитрию, по первому призыву. Точно также Донские и иные казаки, как бывшие в это время в Белгородско-Курской области, так и находившиеся в своих станицах, вскоре оказали Димитрию Самозванцу сильную поддержку, явившись к нему в критическую минуту с отрядом в 4000 человек отборного войска. Как низшие классы смотрели на движение Димитрия к завоеванию Русского Царства, видно из того, что в Путивле, Рыльске и в особенности в Курске никто из народа не боялся похода войск Самозванца и предстоявшей осады городов. Это ясно выражалось тем, что в Курске осадные дворы, находившиеся в крепости, совершенно пустовали, никто и не думал спасаться в них, как это бывало прежде, когда разносилась весть о том, что Литва идет или Татары. Тогда места не хватало в осадных дворах. В конце же 1604 и начале 1605 года посадские и вообще жилецкие люди, а тем более простой народ беспечно проживали в посадах, слободах и селениях.

    Обратимся теперь к военному служилому классу населения – дворян и детей боярских. Они в наступившее Смутное время, руководимые своими начальствующими лицами, старшими дворянами, ревностно исполняли свои обязанности, стояли на башнях и заставах городов, держали караулы, разъезды, готовились в своих полках к военнобоевому походному времени, приводили в порядок свое оружие и другие припасы, «седлали», как тогда говорилось и «кормили коней». Но неся, как прилично было настоящим воинам, службу, несомненно служилые люди дворяне и дети боярские и их руководители крепко задумывались о том, как им поступить и что делать? Решение этого вопроса для военно-служилого сословия было тем более затруднительно, что оно не могло воспользоваться ни чьим примером. Нельзя было ждать, как поступят другие города. Разрубить Гордиев узел и в значительной степени содействовать начатому Димитрием перевороту или затушить его, выпало на долю именно Черниговско-Курского военно-служилого сословия с тою только разницей, что Черниговцы в данном отношении могли не особенно значительно повлиять на ход дела, хотя и подали повод к началу первого успеха Димитрия. Жители Моравска сдались Самозванцу, также поступили и жители Чернигова, конечно, в согласии с тамошним военно-служилым сословием. Воевода был связан и лишен свободы. Новгород-Северский сопротивлялся Царевичу. В это время Димитрий все свое внимание обратил на Путивль, как город прекрасно укрепленный, бывший ключом к овладению Курским краем, как известно охранявшим Москву. В начале Путивль энергично отразил нападение войск Димитрия Самозванца, но затем в городском населении явились колебания, и возникло разногласие как в среде начальствующих лиц, так и в среде военно-служилых людей. 18-го ноября 1604 года Димитрий опять подступил к Путивлю. Воевода Михаил Салтыков распорядился об отражении войск Димитрия, оставаясь верным Борису Годунову. Воеводское приказание было немедленно исполнено, и поляки с казаками, составлявшие отряды Димитриевых полков, были встречены огненным боем. Но в это время путивльский осадный голова князь Рубец Масальский внезапно обезоружил и связал воеводу Михаила Салтыкова и отворил ворота для Димитрия Самозванца. Конечно, Масальский не позволил бы себе сделать этого крайнего шага, если бы он не опирался на городовых ратных людей. Для ясности дела скажем о том, что ратные люди разделялись на полковых, которые должны были биться со врагами, выступив из города и действуя в поле, и на городовых или осадных, которые имели своею обязанностью защищать город в его стенах. Вот эти-то последние военные люди, предводимые своим осадным головою, стали за Димитрия.

    Путивль был сдан ему, при чем Путивляне склонились на убеждения Масальского и присягнули Самозванцу. Примеру Путивля, как известно, последовали: Рыльск, Оскол и другие города Московской окраины. Если увеличение войска Димитрия зависело от присоединений к нему казаков, Черкас и «гулящих людей», то очевидно переход городов нашего края зависел от военно-служилого сословия. Причина этого отношения к Самозванцу со стороны объясняется легко. Очевидно, это сословие признало в Димитрии истинного сына Иоанна Грозного. Могло ли оно противиться ему? «Сам Димитрий, – говорит С.М. Соловьев, – поступил в Курском крае так, что народ видел усердие его к вере православной, он велел принести из Курска в Путивль Чудотворную Икону Знамения пресвятой Богородицы, встретил ее с честию, поставил ее в своих палатах и каждый день молился перед нею. Образ Знамения сопровождал его в Москву, где этот образ был поставлен во дворце.

    С другой стороны, не надо упускать из виду, что уже впоследствии Димитрия считали человеком, так сказать, злонамеренным, захватившим путем обмана и насилия Русский престол. Но в 1604-1605 году могли ли так уверенно думать Русские? Не любя Бориса Годунова, они скорее всего искренно могли считать Димитрия истинным, спасенным от руки убийц Царевичем, законно восходящим на престол своего родителя. Высшие сановники, воеводы, например, Салтыков и Шереметев говорили: – трудно сражаться с прирожденным Государем.

     Воеводы Бориса Годунова начали было осаду Рыльска, но потом отступили от города. После смерти Бориса Русское войско перешло на сторону Димитрия, о чем его известил прибывший в Путивль, где находился Самозванец, князь Голицын. Тогда он отправился к войску из Путивля, где нашел надежное убежище во время затруднительного своего положения.


    2.

    В свое кратковременное царствование Димитрий Самозванец не успел издать каких-либо законов, которые бы касались прав и обязанностей Дворянства. Впрочем, при нем состоялись два приговора бояр о крестьянах, имевшие отношение и к жизни дворянского сословия. В первом приговоре было сказано: «Если дети боярские, приказные люди, гости и торговые всякие люди станут брать на людей кабалы, а в кабалах напишут, что занял у него да у его сына деньги и кабалу им на себя дал, то этих кабал отцу с сыном писать, а в книги записывать не велеть, а велеть писать кабалы порознь, отцу особая кабала, и сыну особая. Если же отец с сыном или брат с братом станут по служилым кабалам холопства искать, то этим истцам отказывать, а тех людей, на кого они кабалу положат, освободить на волю».

    Другой боярский приговор касается беглых крестьян. «Если помещики будут бить челом на крестьян, сбежавших с их земли за год до бывшего голода, то беглецов сыскивать и отдавать старым помещикам. Если крестьяне бежали к другим помещикам и вотчинникам в голодные годы, но с имуществом, которым им прокормиться можно, то их также сыскивать и отдавать старым помещикам и вотчинниках. Если крестьяне бежали далеко из подмосковных городов ­на украйны и пошли от старых помещиков с имуществом, но растеряли его дорогою и пришли к другим помещикам в бедности, про таких велено было спросить окольных людей старого поместья, и если они скажут, что крестьянин был прежде не беден и сбежал с имуществом, достаточным для прокормления, то беглеца отдать прежнему помещику. Если же окольные люди скажут, что крестьянин бежал в голодные года от бедности, крестьянину жить за тем помещиком, кто кормил его в голодные года, а истцу отказать: «не умел он своего крестьянина кормить в те голодные года, и теперь его не ищи». Если крестьяне в голодные года пришли в холопы к своим или чужим помещикам и вотчинникам и дали на себя служилые кабалы, а потом старые помещики станут их требовать в крестьяне, то опять же приговор боярский постановил разобрать – вследствие бедности сделали это крестьяне или нет и сообразно с этим разрешать дело всякий раз. Если крестьяне пошли до голода, то обращаются снова в крестьянство, на беглых крестьян дале пяти лет суда не давать.

    Этот боярский приговор, как следовало и ожидать, имел большое значение для Дворянства Курского края. Дело в том, что во время страшного голода в центре России в царствование Бориса Годунова масса крестьян бежала в наш край, где были урожаи и где вообще поместья нуждались в рабочих людях. Не смотря на уничтожение Юрьева дня, полного прикрепления крестьян к земле еще не было, многие подмосковные помещики, в виду голодного времени, сами рады были уменьшению числа людей, которых следовало прокармливать. В свою очередь многие помещики Курского края в данное время приютили у себя крестьян, покинувших северные области с тем расчетом, что с увеличением числа крестьян в их поместьях, несомненно должна увеличиться и доходность их имений – вотчин и поместий. Из архивных источников110 мы видим, что в первое десятилетие XVII века значительное количество поместий Белгородско-Курского края приобрело себе крестьянское население в большей или меньшей степени. Вследствие приговора бояр, по указу Царя Димитрия, крестьян, перешедших из подмосковных поместий и вотчин вследствие голода в наш край, нельзя было возвращать прежним владельцам. А это обстоятельство имело громадное значение для курских помещиков, так как большинство поселившихся на их землях крестьян осталось на них на более или менее продолжительное время, а то и навсегда.


    3.

    Василий Шуйский, как известно, царствовал недолго, с 19-го мая 1606 года по 17 июля 1610 г. Дворяне городов не участвовали в качестве представителей в избрании Василия Шуйского, не было их и от городов Белгородско-Курского края. Вступив на престол, Шуйский прежде всего озаботился о расширении прав бояр. В Курске, Белгороде, Рыльске и Путивле в мае 1606 года были получены грамоты нового Царя, в которых было сказано: «Мне, Великому Государю, всякого человека, не осудя истинным судом с бояры своими, смерти не предати и вотчин и дворов и животов (имущества) и братьи их и у жен и у детей не отымати, будет которые с ними в мысли не были. То же и с торговыми людьми».

    В царствование Василия Шуйского один из главных предводителей восстания, начатого против Шуйского, Болотников разослал послания к низшему слою населения с воззванием об участии в этом восстании во имя Лжедимитрия II, так называемого Тушинского вора. Предводитель восстания князь Шаховской и его единомышленник Болотников были разбиты князем Михаилом Васильевичем Скопиным-Шуйским, Болотникова и Лжепетра казнили, а Шаховской был сослан. Между тем смуты продолжались, так в 1606 году в Белгороде был бунт низших слоев населения против Шуйского, а когда воевода князь Буйносов начал усмирять этот бунт, то был убит. Когда в 1608 году Самозванец Лжедимитрий II вошел в Московские пределы, то из Русских сначала служили ему казанки и люди из самых низших слоев населения, но затем ему стали передаваться лица других сословий, стольники, стряпчие, жильцы, дьяки и подьячие. Под знамена Тушинского вора становились люди недовольные и в Тушине образовался особый двор, противоположный двору Московскому.

    При всеобщей неурядице воеводы при содействии военно-служилого сословия старались поддерживать гражданский порядок, насколько, разумеется, это было достижимо и возможно. Обращаясь к дворянам и детям боярским городов Курского края, мы замечаем в данное время, что военно-служилое сословие этих городов выносило на своих плечах тяжелое бремя самозащиты и защиты важнейших основ правильной государственной общественной жизни и культуры, которым со всех сторон грозило разрушение и уничтожение со стороны противогосударственных и противообщественных элементов. Кроме того, военно-служилому сословию нашего края по-прежнему приходилось защищаться от набегов Татар, которые в это время в особенности нападали на города Белгородско-Курского края. В 1611 году Татары проникли даже в Курский уезд, грабили его и разорили Коренную пустынь. Но вообще в Смутное время южный рубеж Московского Государства был плохо обеспечен в политическом отношении, когда в самом центре Государства находились неприятели со своими враждебными силами. Путивльский рубеж стал местом, откуда двигались на Москву разные противогосударственные элементы. И это должно было отражаться на характере местного населения – способствовало развитию неспокойного духа у местных севрюков. В пределы Московского Государства вторгалось множество казачьих отрядов и шаек, которые помогали самозванцам и соединялись в казаками, служившими в городах Курского края и вообще в украинных городах, и с польскими жолнерами.

    Что касается движения законодательства по отношению к дворянскому сословию, то в царствование Царя Василия Шуйского последовал указ о пожаловании за Московское осадное сиденье и за неотъезд к Тушинскому вору дворянам и детям боярским и другим ратным людям в вотчину из поместья со ста четей по двадцати четей. В актах рода Кикиных мы встречаем ссылку на указ Шуйского, в которой было сказано: «во прежнему указу как в прошлом 118 (1610) году на Москве при Царе Василье даваны вотчины дворяном и детем боярским за Московское осадное сиденье», и «с его Иванова (Кикина) окладу с 750 чети со ста по 20-ти, итого 150 чети из старого его поместья в вотчину». Для дворян и детей боярских Белгородско-Курского края этот указ имел весьма важное значение, так как некоторые из них, в это время служили в Государевых войсках и получили жалованные грамоты на вотчины в награду за осадное сиденье в Москве и неотъезд к Тушинскому вору. Так: Богдан Осипович Виденьев получил от Государя Михаила Федоровича в 1625 году грамоту111, которою он был жалован вотчиною, что была дана ему Царем Василием Ивановичем Шуйским «за многие его службы и осадное Московское сиденье против Польских и Литовских людей и русских воров».

    Предок Курских дворян Голофеевых Никита Жданов сын Голофеев и сын его Иван Никитич за службы их и за Московское сидение по жалованной грамоте Царя Василия Шуйского были пожалованы из их поместья в вотчину «с людьми и со крестьяны» потомственно. Предок Тимских помещиков Лутовиновых Алексей Иванович Лутовинов «за Московское осадное сидение при Царе Василии Шуйском» получил в вотчину во Мценском уезде пашню и сенокос. Предок Белгородских дворян Гриневых Сергей Гринев «за Московское осадное сидение при царе Василии Иоанновиче Шуйском» был пожалован по Царской грамоте с поместного его окладу с 670 четвертей, со 100 по 20, итого 130 четвертей, в вотчину. Предок Суджанских помещиков Алтуховых Матвей Савинович Алтухов был пожалован в 1608 году «за его службу и мужественное осадное Московское стояние при Царе Василии Иоанновиче Шуйском, когда Поляки и Литовские люди покушалися разорить Московское Государство и попрать Христианскую веру, вотчиною с его поместного оклада 110 четвертей в поле, а в дву потомуж» в Болховском уезде. Курский помещик Карп Григорьевич Потулов «за его многие службы и за Московское осадное сиденье был пожалован с поместного его оклада с 500 четвертей, со 100 по 20, итого 100 четвертей – деревнею Баранковою в вотчину». Предок Старооскольских дворян Алисовых Петр Васильевич Алисов за его службы, оказанные во время войны с польскими и литовскими людьми из его поместного оклада, что ему был дан при Царе Василии Шуйском в 300 четвертей. Во Мценском уезде, был пожалован из поместья в вотчину и др.

    Закон, изданный в царствование Шуйского в марте 1607 года, подтвердил прикрепление крестьян к земле и постановил, что принимающий чужих крестьян платит 10 рублей пени с каждого человека, а господам по 3 рубля за каждое лето. Кто женится на беглой женщине, отдается со всем имуществом и детьми господину ее. Если помещик держит холопку до 17 лет в девицах, вдову не женит после мужа больше двух лет, парня холостого за 20 лет, таким давать отпускные в Москве казначею, а в других городах наместникам и судьям.

     В Белгородско-Курском крае было много мужчин и, сравнительно, мало женщин, так как он являлся военным краем, где даже административное управление было полковым. Здесь была масса военных людей – казаков, драгун, рейтаров, копейщиков и проч., здесь были беглые всякого рода и бежавшие из мест своего жительства по разнообразным причинам. Они то нередко похищали разными способами девиц и женщин и потом женились на них. В делах Белгородского стола мы часто встречаем указания на то, что крестьянки не только девицы и вдовы, но и замужние по подговору, большею частью, военных людей низшего звания, спешили оставить своих господ и отправлялись за ними. Нередко похищение женщин происходило во время проезда воинских людей через поместья и деревни. Некоторые дела так и озаглавлены: «о побеге такой-то вдовы или замужней или девицы с поля с таким то или неизвестным лицом». Закон Царя Василия имел в виду ограничить это невыгодное для помещиков явление местной жизни.

    Третий закон 1607 года касается холопства. «Если кто послужит в холопстве полгода и больше, а сам не родился в холопстве и не захочет давать на себя кабалы, того в неволю не отдавать». Но в 1609 году бояре отменили эту статью и восстановили закон Федора Иоанновича, по которому холоп, прослуживший полгода и больше, прикрепляется окончательно. Отказано было в просьбе тем дворянам и детям боярским, которые, подвергшись опале при Лжедимитрии, хотели повернуть к себе назад холопов, отпущенных на волю вследствие опалы.


    4.

    В настоящих строках нам предстоит коснуться жизни и деятельности Дворянства Курского края в эпоху междуцарствия – 1610-1612 года. Прежде всего упомянем о том, что в августе 1610 года в городах Курского края были получены из Москвы грамоты, в которых было сказано: «Видя междоусобие между православными христианами, польские и литовские люди пришли в землю Московского Государства и многую кровь пролили, церкви и монастыри разорили, святыне поругались и хотят православную веру в латинство превратить; Польский король стоит под Смоленском, гетман Жолкевский – в Можайске, а вор – в Коломенском, литовские люди по ссылке Жолкевским, хотят Государством Московским завладеть, православную веру разорить, а свою латинскую ввести. И мы, поговоря между собою и услыша от всяких людей украинских городов, что Государя, Царя Василия Ивановича на Московском государстве не любят, к нему не обращаются и служить ему не хотят, кровь христианская междоусобная льется многое время, встал отец на сына и сын на отца, друг на друга, – видя всякие люди Московскому Государству такое конечное разорение, били челом ему, Государю, всею землею, чтобы он Государство оставил для междоусобные брани, и для того: которые люди, боясь от него опалы, и его не любя к нему и ко всему Московскому Государству не обращаются – те бы все были в соединеньи и стояли бы за православную христианскую веру за одно. И Государь Государство оставил, съехал на свой старый двор и теперь в чернецах; а мы целовали крест на том, что нам всем против воров стоять всем Государством за одно и вора на Государство не хотеть. И вам бы всем всяким людям стоять с нами заодно и быть в соединеньи, чтобы наша православная вера не разорилась, и матери бы наши, жены и дети в латинской вере не были».

    Эта грамота имеет важное значение для истории Курского края, так как из нее ясно видно, что московские бояре пришли к известному решению выслушав всяких людей украинских городов, т.е., конечно, прежде всего лиц военно-служилого дворянского сословия, которые, как видно из грамоты, были недовольны Василием Шуйским. Нет никакого сомнения в том, что Смутное время царствования Шуйского особенно тяжело отзывалось на украинских городах Московского Государства и поместном дворянском сословии. Об этом единогласно свидетельствуют все русские историки.

    Нападения Литовцев, разных гулящих людей, татар – все это доводило благодатный по своему плодородию Курско-Белгородский край до разорения, нестерпимого для всех, в том числе дворян и детей боярских. И действительно, как мы знаем из истории, военно-служилое сословие этого края сочувственно отозвалось на боярскую грамоту. Не могла жалеть о низложении Шуйского Курская область, когда, как мы видели, против него восставали ее города, например, Белгород. Но не могла она и оставаться безучастною к предстоявшему тогда устройству Русской земли.

    Когда после убийства Лжедимитрия II уже на надо было бояться этого самозванца, то многим Русским людям можно было действовать свободнее. Московские бояре, как мы видим, засвидетельствовали о том, что они в своем решении руководствовались преимущественно мнением и политическими взглядами украинских городов и, разумеется, которые стояли во главе оседлого населения, желавшего водворения мира, спокойствия и правопорядка как на своей родине, так и во всей России. И действительно военно-служилое сословие Белгорода, Курска, Путивля, Рыльска, Севска, Мценска и других городов должно было в то время представлять крупную политическую силу вследствие своей организованности в одно целое, привычке к дисциплине и устойчивости в традиционной службе на защиту Отечества и его важнейших границ. И действительно, лишь только в России стало проявляться желание народа устроить и обеспечить государственный и общественный порядок, как все города Курского края начали вести энергическую борьбу со врагами Отечества и не смотря на много бед, которые пришлось перенести Курско-Белгородскому краю, он постепенно и неуклонно шел к великой цели восстановления правильной и закономерной политической жизни родины.

     Дух бодрости все более начал охватывать Русских людей, и они мало-помалу становились на тот истинный путь, чтобы идти за теми, которые хотели избрать Царя из Русских бояр и имели твердое намерение предложить Московский престол юному Михаилу Федоровичу Романову.

    Когда польский вельможа Сапега, – говорит С.М. Соловьев, – писал в Кострому, уговаривая жителей ее признать опять царем Владислава, то он высказался так: – «Знаете вы польских и литовских людей мочь и силу: кому с ними биться?» Но бойцов, – продолжает С.М. Соловьев, – нашлось много: они шли из земли Северской, к которой относились Путивль и Рыльск, Муромской, Рязанской, Низовой и др. под предводительством людей незнаменитых, но за то вполне преданных Отечеству. Когда Русские люди под предводительством князя Пожарского и других полководцев приступили к освобождению Москвы от поляков, то в это время для выполнения этой задачи со всех сторон России к Москве устремились служилые люди, и им в значительной степени обязано было Московское Государство своим освобождением.

    В Путивле в это время была получена призывная грамота Пожарского, в которой он обратился к Путивлянам следующим образом:

    «В Путивль архимандритом и игуменом и протопопом и всему освященному собору и Государевым воеводам и дворяном и детем боярским и стрельцом и козаком и гостиным и всяким жилецким и уездным людем.

    Московского Государства бояре и воеводы и по избранию всех чинов людей у ратных и земских дел стольник и воевода Дмитрий Пожарский с товарищи, и чашники и стольники и дворяне большие и стряпчие и приказные люди и жильцы и дворяне и дети боярские всех городов и головы стрелецкие и козаки и стрельцы, князья и мурзы и Татарове и всех городов служилые люди и гости и торговые и всякие жилецкие люди челом бьют о поручении ему, князю Пожарскому Нижегородского ополчения для освобождеМосквы от Поляков и для избрания Государя, о присылке к нему ратных людей, денег и выборных от всякого звания людей для совета с ними».

    На этот призыв в числу других городов Русского Государства с готовностью отозвались Путивльцы и весь Курский край.

    Какое же значение имело дворянское сословие в Смутное время? – спрашивает один из историков Русского Дворянства М.Т. Яблочков и отвечает на этот вопрос следующим образом112:

    – В Смутное время проявилась вся разумная сила дворянского сословия. Оно постоянно оставалось элементом монархическим, постоянно стояло за государственный порядок. Несколько дворян было в войске Болотникова, в стане Тушинского вора, на стороне Сигизмунда, но это были исключения, дворянское сословие оставалось врагом всего противообщественного. Если дворяне и перешли на сторону Димитрия, то считая его спасенным сыном Иоанна Грозного. Убеждение это было искреннее, пример тому Басманов, который долго сопротивлялся Самозванцу, потом первый перешел на его сторону и положил за него жизнь. Путивльский воевода Михаил Глебович Салтыков встретил в Путивле полки Димитрия Самозванца огненным боем с крепостных стен, между тем как при осаде города Кром Салтыков, очевидно, признав Димитрия спасенным Царевичем, велел отвести наряд (т.е. жерла орудий) от крепости.

    Изучая историю Смутной эпохи, мы видим, что во всех действиях руководящим элементом является дворянское сословие. Бояре, составлявшие Думу, имея власть в своих руках, не обратили ее в свою пользу или в пользу дворянского сословия. Служба для дворян и детей боярских по-прежнему была обязательной. Несмотря на разнообразные смуты, дворяне и дети боярские Белгородско-Курского края продолжали нести полковую, городовую и даже сторожевую службу. Конечно, в этой службе были перерывы и неустройства, но принцип ее был настолько неприкосновен, что при первых проблесках восстановления порядка все неустройства исчезали и заменялись прежним строем Государевой службы. Боярская дума назначила дворянам явиться на службу 29 мая 1611 года, у тех же, кто почему-либо не явился, были отняты поместья.

    В предшествующее время в поместной системе произошла большая путаница. Поместья раздавались и в Москве и в Тушине и в Калуге, то Московским Царем, то самозванцем, то Сигизмундом, то Владиславом. Для водворения порядка в этом деле Боярская Дума 30 июня 1611 года постановила: «поместья и вотчины, розданные без земского приговора, отобрать назад и раздать поместные и вотчинные земли беспоместным и разоренным детям боярским». По этому приговору, как это впоследствии обнаружилось в царствование Государя Михаила Федоровича, получили поместья многие дети боярские в Курско-Белгородском крае. Поместья, данные на имя короля или королевича, приговором Боярской Думы велено было отобрать, но не отбирать у тех дворян, у которых кроме них нет других поместий и дач. Не отнимать поместий у жен и детей умерших и побитых дворян. Если дворяне и дети боярские, не приехав на службу до 29 мая, приедут и будут бить челом, что они не являлись по бедности, о таких сделать обыск, и если окажется, что они сказали правду, то поместья им возвратить. Велеть испоместить прежде всего дворян и детей боярских бедных, разоренных, беспоместных и малопоместных. Поместья были признаны Боярской Думой как бы собственностью родов служилых людей, и пока в роде были люди, способные к службе, род мог владеть поместьем. Боярская Дума постановила еще, чтобы поместья, перешедшие в Смутное время в чужой род, были возвращены роду прежнего владельца, чтобы после смерти отца переходило к сыну все поместье, а не часть его.

    В виду громадной гибели в Смутное время отцов семейств дворян и детей боярских Белгородско-Курского края, в нем более всего нашла себе применение статья приговора о неотнятии поместий у жен и детей убитых и умерших их мужей в кровавых боях того времени.

    * * *

    X. Царствование Михаила Федоровича – военно-боевая служба дворян детей боярских в КУРСКОМ крае

    Избрание Михаила Федоровича на царство. – Состояние Русского государства и Курского края при его вступлении на престол. – Служба дворянства. – Замыкание дворянского сословия. – Возрождение Курского края и его Дворянства. – Участие его в устройстве Белгородской черты. – Милостивое отношение Михаила Федоровича к Курскому краю и его служилому сословию. – Основание Курского Знаменского монастыря. – Чудотворный образ Знамения. – Государева грамота монастырю. – Военная деятельность дворян и детей боярских Путивльско-Рыльского края против польских и литовских войск. Участие дворян и детей боярских Курского края в походе против Заруцкаго. – Донесение боярина Федора Мстиславского Царю о ратных подвигах дворян и детей боярских Рылян и Путивльцев по освобождению Отечества от польских и литовских войск. – Борьба служилых людей Курского края против Литвы. – Мирное постановление с Польшею. – Учреждение Курских сторож. – Состав служилого сословия в Курском крае. – Нападение Татар и Литвы на Курскую область и отражение их служилыми людьми. – Поражение Татар Анненковым. – Нападение Польских войск на Белгородский уезд. – Нападение Вишневецкаго на Курск. – Успешные походы Путивльцев дворян и детей боярских в Литву. – Битвы под Белгородом. – Отпуск дворян и детей боярских на Дон для выкупа пленных. – Нападение на Курск Литовских и Черкасских людей. – Переход на службу в Русское Государство малороссиян.


    1.

    Избрание на царство Михаила Федоровича было светлою зарею для Русского народа и Русского Царства. С этого времени начинается возвышение, слава и могущество России, в этом заключается великий смысл его славного царствования, сменившего собою страшные и кровавые смуты лихолетья.

    После ужасов Смутного времени Россия вступила в счастливую пору успокоения и упорядочения государственной жизни. В этом великом Государственном историческом деянии принимала участие и Курская земля в лице своих выборных представителей населения всех сословий, во главе которых стояло военно-служилое сословие – дворяне и дети боярские. Из Курского края на Соборе 1613 года, избравшем Государя, присутствовали следующие лица: Рыленин и выборный человек Иван Брехов и несколько дворян Рыльского уезда, выборный пушкарь Иван Родивонов, из Курска Иван Федорович Паркин и несколько дворян города Курска, из Оскола Спасский поп выборный Богдан и несколько боярских детей-Оскольцев, из Белгорода церкви Пречистой Богородицы Рождества поп выборный Исаак и несколько детей боярских. Все они подписались на Утвержденной грамоте за себя и за других представителей не подписавшихся на грамоте и за всю Курскую землю. Представители Курского края участвовали во всех торжествах, которые состоялись в 1613 году по случаю избрания и венчания на царство Государя Михаила Федоровича, состоя в это время в числе выборных Земского Собора.

    В разоренной Русской земле в первое время царствования Михаила Федоровича еще бродили под названием казаков шайки разбойников, потерявших честь и совесть, которые грабили, жгли жилища, мучили и убивали людей. Государство было разорено, на него имели притязания и старались осуществить их сильные иноземные враги. Но благодаря верховному водительству Великого Государя Михаила Федоровича и его отца Патриарха Филарета, Россия не погибла и, не смотря на страшные опасности и народные бедствия, успела достаточно окрепнуть и положить начало светлому периоду русской истории – периоду могущества, славы и преуспения Русского Государства во всех отношениях.

    В конце царствования Михаила Федоровича мы уже видим отрадную картину. Верный исторический путь России был найден и ясно намечен, уже ничто не вызывало опасений за ее будущее; взамен горьких дум о будущем и всеобщего колебания умов в народе явились светлые надежды и он увидел постепенное осуществление их.

    В царствование Михаила Федоровича предстояли две больших задачи: освободить Русскую землю от врагов внутренних и внешних и устроить ее. В этом деле Государь обратился к содействию всей земли. Когда возвратился в Россию Патриарх Филарет, то Михаил Федорович всегда поступал по указанию и руководству отца, обладавшего выдающимся умом, замечательными государственными способностями и дальнозоркостью в делах политики. По смерти Патриарха Филарета царь Михаил Федорович продолжал с успехом и пользою для России его политику, духом которой и сам всецело проникся. Россия в первые же годы царствования Михаила Федоровича была освобождена от вражеских полчищ, с соседями был заключен мир, внутреннее состояние ее, по возможности, было приведено в порядок и устроено, сделаны были большие приобретения земель на востоке России.

     При Михаиле Федоровиче каждый год, весною рассылались указы о сборе дворян и детей боярских и назначался срок их явки, например, к 1-му мая. Обыкновенно в уездный город приезжал боярин или кто-либо из Московских дворян, имевших придворные чины, собирать и привести ратных людей из уездов, здесь он и выполнял данное ему поручение. Дворяне, дети боярские и новики должны были являться на службу в латах, панцырях, шлемах и в шапках мисюрках, иметь пистоли, карабины и пищали мерные, саадаки.

    За дворянами и детьми боярскими следовали: стрельцы, казаки, пушкари и другие служилые люди по прибору. Они набирались из вольных охочих людей, поселялись в городах, большею частью окраинных, в том числе в Белгородско-Курском крае, слободами, им давали дворы, землю, служба для них была обязательною, но они не были дворянами.

    При Михаиле Федоровиче три сословия – сельское, городское и дворянское – замыкаются мерами Правительства. При нем в 1641 году дворяне и дети боярские били челом, что их братья и племянники, дети и внучата верстанные и неверстаные кабалу на себя дают и женятся на крепостных женках и девках. Государь повелел: «верстанных дворян и детей боярских, если даже они поженились на крепостных женках и девках, взять с женами и детьми и написать с городами по поместью и по вотчине. А вперед с нынешнего указа дворян и детей боярских детей, племянников и внучат, верстаных и неверстаных в холопы никому не принимать».

    При Михаиле Федоровиче помещики могли уже вступать между собою в частные сделки для передачи поместий, из этого образовалось право давать поместья в приданое за дочерьми. Вообще Правительство старалось сравнять поместья с вотчинами, чтобы одинаково обложить их государственною службою «дабы земля из службы не выходила».

    Царствование Государя Михаила Федоровича, будучи в высшей степени благотворным для Русского Государства, в то же время дало новую жизнь Курскому краю. Историки справедливо считают время Михаила Федоровича воскресением Белгородско-Курской области после ее нестроения в Смутное время. Курское дворянское сословие начало свое прочное бытие на территории, занятой им уже по всем уездам нашего края при Михаиле Федоровиче. В это время возникло и усилилось дворянское землевладение, и земли заняли те члены дворянского сословия, которые передали их в роды родов в Курском крае. Развитие и возрастание курского дворянского сословия именно относится к царствованию Августейшего Родоначальника Царствующего Дома Романовых.

    Количество городов, а следовательно и уездов в степной окраине Московского Государства до царствования Михаила Федоровича было весьма незначительно, всего восемь, и они были расположены в пределах Орловского, Курского, Тамбовского и Воронежского края. С 1636 года по очищении России от Литовцев, Поляков и воровских Черкас, Государь обратил особенное внимание на южную окраину; начинается кипучая деятельность по постройке новых городов, по укреплению старых и по устройству преград для кочевников. В одной только Курской области за время царствования Михаила Федоровича устраивается восемь городов113, то есть, столько, сколько их было прежде во всей степной окраине. Устройство городов и разного рода укреплений было проведено не случайно, а даже все частности великого государственного дела были предварительно серьезно и внимательно взвешены и оценены по повелению Государя опытными и сведущими людьми, главным образом из представителей курского дворянского военно-служилого класса.

    Неудивительно, что широкий план охраны России был выполнен вполне целесообразно и отразился в жизни России вообще и Курского края в частности столько благотворными последствиями. Как обдуманно предпринималось в 1637 году дело городового строения, приведшего Курский край к возрождению из пепла и увеличившего его Дворянство, можно видеть из столбцов Белгородского стола в актах «об осмотре Калмиусского, Изюмского и Муравского шляхов и о постройке там городов и разных укреплений».


    2.

    В истории Курского края ясно выражается милостивое отношение Государя Михаила Федоровича к этому краю и его населению: дворянам, детям боярским и всему служилому сословию. Сказывается это прежде всего по тем щедротам, которые он оказывал монастырям, игравшим громадную роль в духовно-нравственной жизни тогдашнего населения. Религиозное чувство укреплялось созданием церквей и монастырей. Последние имели то важное значение, что здесь находили себе тихое пристанище и приют старые воины, проведшие всю жизнь в боях и походах, лишившиеся нередко жен и детей. При этом надо иметь в виду то обстоятельство, что заслуженные воины дворянского сословия искали и находили в монастырях приют не в материальном отношении, в чем они не нуждались, а нравственное успокоение в молитвенной и созерцательной жизни после бурного времени войн, походов, битв и тяжелых утрат.

    В своей просьбе Государю Михаилу Федоровичу об основании Знаменского монастыря в Хотмышске дети боярские говорят: «иные из нас больные и на боех ранены и от больших ран по обещанию желают иноческий образ принять»114.

    Жены военно-служилых людей, так часто лишавшиеся своих мужей, погибавших на войне, спешили в монастыри... Вдовы нередко просили Государя об оказании им пособия на пострижение в монахини: «Пожалуй меня Государь, Царь и Великий Князь Михаил Федорович всея России, – писала одна из вдов в 1634 году в своей челобитной, – черную вдову и мужа моего службы и за кровь и за смерть мне, черной вдове на постриганье своим Царским жалованьем». Если мы вспомним, – говорит профессор Д.И. Багалей, – как много русских украинских людей погибало в войне и захватывалось в плен неприятелями, то поймем, откуда являлось в монастырях значительное число монахов и монахинь115. Какое значение имели монастыри для ратных людей, видно, например, из отписки воеводы Государю об измене Черкас в Чугуеве, где во время боя их с детьми боярскими и московскими стрельцами, которые выбили Черкас из города, сотник стрельцов Роман Блеклой от ран был пострижен. Воины, ожидавшие смертного часа, принимали иночество, в случае выздоровления они обыкновенно уходили на всю остальную жизнь в монастырь.

    Государь Михаил Федорович не оставил ни одного города Курского края без своего благоволения и оказания щедрой помощи. Он оказал ее в первый же год своего царствования Знаменскому Курскому монастырю.

    По местному сказанию, основание Знаменского монастыря в Курске относится к 1612 году. В этом году, когда Поляки и казаки делали набеги до самого Курска, Польский Гетман Жолкевский напал с многочисленным войском на Курск. Находившиеся в нем войска, а также и посадские жители под предводительством воеводы стольника Юрия Игнатьевича Татищева, приготовясь отражать сильного врага, прибегли с молитвой к Богу в Воскресенском соборе, находившемся на теперешней Красной площади, и дали обет, если им удастся освободиться от неприятелей, устроить в городе монастырь во имя Богоматери и в нем поставить Чудотворный образ Ее Знамения, когда он будет возвращен из Москвы в Курск, потому что он, взятый в 1604 году Димитрием Самозванцем в Москву, находился там в Царском дворце. После продолжительной осады неприятели не смогли овладеть городом и отступили от Курска. Военные люди и все граждане города исполнили свое обещание и построили монастырь. По писцовым книгам 1631 года, составленным при курском воеводе стольнике Собакине, Знаменский монастырь значится находящимся в крепостном остроге в конце городового моста и ряда. В 1613 году в монастыре были две деревянные церкви: одна во имя Рождества Пресвятой Богородицы, а другая в честь преподобного Михаила Малеина, имя которого носил Государь Михаил Федорович. В 1618 году им была прислана грамота курским воеводам князю Афанасию Григорьевичу Козловскому и Ермолаю Ивановичу Мясоедову. Эта грамота последовала по челобитью Курчан дворян и детей боярских, посадских и уездных всяких людей о пребывании в устроенном в Курске Знаменском монастыре Иконы Знамения вместо Воскресенского Собора. Царскою грамотою было удовлетворено общее желание и челобитье. Возвращенная в 1615 году Михаилом Федоровичем в Курск Икона, находившаяся до 1618 года в Воскресенском храме, была поставлена в монастырской церкви. К 1626 году относится весьма важная в истории Курска и его служилого населения грамота Патриарха Филарета Никитича, вызванная челобитьем игумена Знаменского монастыря Варлаама.

    Вот эта грамота: «Божиею милостию се аз смиренный Великий Господин и Государь Святейший Филарет Патриарх Московский и всеа Руси. Бил нам челом пречистые Богородицы Курского монастыря строитель Варлаам, а сказал: в прошлом де 133 (1625) году бил он нам челом, чтобы Чудотворную Икону Пречистые Богородицы нести в пустынь116 на прежнее ее место, где Ее (то есть, Богородицы) был монастырь, и братии келлии строити, и по нашему указу тое Чудотворные Иконы Пречистые Богородицы нести и монастыря в пустыни для воинского времени не велено строити, а велено им строитца в городе, где ныне Чудотворная Икона и церковь Чудотворные Иконы поставлена в остроге после осады миром, не велика, а ныне де та церковь ветха, и нам бы его пожаловати-благословити на новую церковь лес ронить, а ту старую в новую церковь в роздел, которые бревна пригодятся, пустить. Се аз смиренный Великий Господин и Государь Святейший Филарет Патриарх Московский и всеа Руси строителя Варлаама пожаловал, благословил велел ему старой храм, что во остроге был поставлен Пречистые Богородицы Курские разобрать, а на новой храм лес ронить и из того лесу в городе воздвигнути новую церковь на новом месте, близко старого места, а старые церкви бревна, которые пригодятся, велел имати в новый храм в поделку, в паперте и в мост (пол), а которые бревна в поделку не пригодятся, и те бревна в поле в чисте месте сжечь...».

    Таким образом, по грамоте Патриарха Филарета, Икона Знамения не была навсегда перенесена в Коренную пустынь, где она могла подвергнуться утрате от прихода воинских людей, а для нахождения ее по той же грамоте был устроен храм, на месте которого уже в 1649-60 гг. в царствование Алексея Михайловича был создан новый каменный храм.

    В 1613 году Михаил Федорович пожаловал в Курске старцу Ионе, строителю Троицкого монастыря117, грамоту, в которой разрешил восстановить прежнюю разрушенную Поляками обитель и призывать братию. В 1619 году этому монастырю были представлены новые льготы.

    Путивльский Молчанский монастырь, справедливо считает Царя Михаила Федоровича своим великим благодетелем, вследствие пожалования им обители многих земель и угодий. В ней хранится жалованный колокол с надписью: «Дар Царя Михаила Федоровича по отце своем Великом Государе, Святейшем Патриархе Филарете Никитиче всея Руси, при игумене Варлааме в 1635 году». Один из историков Путивльского края указывает на то, что этот монастырь был любимым детищем Царя Михаила Федоровича.

    В 1622 году старица Аполлинария Прыткова, дворянка Белгородского уезда, желая основать женский монастырь в Белгороде и не имея вовсе средств, обратилась к Михаилу Федоровичу с просьбой даровать эти средства на покупку земли и устройство обители. Государь, как видно из Царской грамоты белгородскому воеводе князю Петру Дмитриевичу Пожарскому, уважил просьбу старицы и ей было отдано место у городского посада. В 1639 году старица основанного уже Рождество-Богородицкого монастыря Мариамна была пожалована ежегодным жалованьем в размере 15 рублей.

    Белгородский Николаевский монастырь по Государеву пожалованию в 1626 году получил Огурцовскую поляну и село Никольское, в 1638 году дикое поле и сенные покосы в Белгородском уезде под Розуменским лесом. Знаменский Хотмышский монастырь всецело был обязан своим устройством Государю Михаилу Федоровичу, пожаловавшему для этого все необходимые средства.


    3.

    Относительно военной деятельности служилых людей – дворян и детей боярских Путивльско-Рыльского края против Польских и Литовских войск вскоре после избрания на царство Государя Михаила Федоровича, обращает на себя внимание «донесение Государю от воеводы князя Федора Мстиславского с товарищи о сделанных распоряжениях к очищению от польских и литовских людей Северской земли»118. В этом донесении мы находим сведения о первом челобитье Путивльцев и Рылян, дворян и детей боярских и служилых людей избранному Царю из Дома Романовых, в котором они говорят о своем неуклонном намерении биться с неприятелями и очистить Путивль от литовских людей и от Черкас. В донесении Федора Мстиславского «с товарищи», посланном в апреле 1613 года, сказано следующее:

    «Государю, Царю и Великому Князю Михаилу Федоровичу всеа Русии, холопи твои, Федорец Мстиславской с товарищи челом бьют. В нынешнем, Государь, в 121 (1613) году марта в 18-й день писал к тебе к Государю из Рыльска Прокофей Воейков, что он, устроя в Рыльску осаду, и оставя в Рыльску товарища своего Богдана Износкова с осадными людьми, пошел на Путивль, а с ним ратные люди Путивльцы и Рыляня и Черниговцы и всякие служилые люди, и стали от Путивля за девять верст, а после того прислали, Государь, бити челом тебе, Государю, из Рыльска дворяня и дети боярские, Путивльцы, Рыляне, Черниговцы и стрельцы и казанки и всякие служилые, и жилецкие, и уездные люди, чтобы тебе, Государю, их пожаловать, прислати к ним воевод, а с ними ратных людей, с кем бы им над Польскими и над Литовскими людьми и над Черкасы промышлять и Путивль от Польских и от Литовских людей очистить.

    И мы, холопи твои, апреля в 11 день отпустили на Северу119 воеводу князя Данила Долгорукова, а с ним велели быть в сходе изо Мценска воеводе князю Тимофею Мещерскому, а людем с ним велено быть дворяном и детем боярским Карачевцам Орляном, Мецняном, Болховичам, Курчаном, Кромчаном, Рыляном, Стародубцом, Почепцом, Путивльцом, Черниговцом, которые из Рыльску. Да к ним же велено из городов: из Брянска, из Новагородка Северского, посылать голов с сотнями, а воеводам, Государь, велено, собрався с людьми в Болхове или во Мценску, идти в Рыльск, а из Рыльска, смотря по вестем, в полки, где стоят Путивльские и Рыльские люди, и, прося у Бога милости, твоим Государевым делом велели им промышлять, сколько Бог помочи подаст, и твою, Государь, вотчину Северскую землю от Польских и от Литовских людей очищать, и Путивля доступать».

    В апреле же 1613 года служилым людям дворянам и детям боярским Курянам и Рылянам пришлось выставить военно-боевые отряды для того, чтобы идти на Заруцкого, который «с Мариною побежал с Епифани за Дон на поле (степь), на Черкас и Заруцкого доходить и над ним промышлять, сколько Бог помочи подаст». Эти отряды, с другими воинскими силами должны были не дать Заруцкому соединиться с Черкасами, которые засели в Путивле, а в случае если бы Заруцкий стал приближаться к Путивлю, отряды должны были выступить к Рыльску и промышлять над Заруцким, сколько Бог помочи подаст.

    Большой интерес в истории Курского края представляет другое донесение боярина Федора Мстиславского с товарищи Царю Михаилу Федоровичу о ратных подвигах дворян и детей боярских Рылян и Путивльцев по освобождению Отечества от Польских и Литовских войск. В донесении было изложено следующее:

    «Государю, Царю и Великому Князю Михаилу Федоровичу всеа Русии холопи твои Федорец Мстиславской с товарищи челом бьют. Писали к тебе, Государю, из Рыльска Прокофий Воейков да Богдан Износков, что они, собрався с дворяны и с детьми боярскими в Рыляны, с Путивльцы и с Черниговцы и Новогородка Северского и с уездными людьми ходили в Путивльский уезд на Литовских людей в село Ковенково и в том, Государь, селе у Литовских людей была застава, и они тех Литовских людей на заставе побили многих и языки поимали. А как, Государь, они пришли от Путивля за десеть верст, и в те поры пришли на них многие Литовские люди и они, Государь, прося у Бога милости, с Литовскими людьми бились и Литовских людей на том бою побили многих, а иных переранили ­и во всем их осилили, и села и деревни, самый город и по дорогам разгон у них отняли. И те, Государь, Литовские люди, проведав то, что к ним прибыльных людей нет, после тово на третий день вышли на них из Путивля всеми людьми и с нарядом и с ними бились с сильным боем, и стали те Литовские люди под ними на двое и стояли под ними три недели и бились с ними по вся дни день и в ночь, а на четвертой, Государь, неделе марта в 16-й день, прося у Бога милости, ходили они станом на Литовских людей на обе стороны и бились с Литовскими людьми под их станами день и ночь безпрестанно и Божиею милостию и Пречистые Богородицы и твоим Государевым щастьем на том деле Литовских людей побили многих и переранили и языки и ­знамена многие у них поимали, и из станов с обеих сбили, и станы их пожгли, и те Литовские люди побежали в Путивль. А языки, Государь, и переезжие Литовские люди в распросе сказывали, что Литовских людей было в дву таборех тысяч с шесть, да к Литовским же людем пришли на прибавку марта в 16-й день из Лубен князь Семен Лыко, а с ним с 400 человек, да тово ж числа пришол в Путивль с Ржищева Збаровской, а с ним Литовских людей 700 человек, да к ним же-де, сказывают, идут в Путивль Литовские прибылые люди, и они, Государь, по тем вестем от Путивля пошли назад в Рылеск, а как, Государь, они пришли в Рылеск, и из Рыльска, Государь, дети боярские Новогородка Северского и Путивльцы и Черниговцы многие с бедности пошли по Украйным городом, а выходцы и языки им в роспросе сказывают, что Литовские люди из Путивля хотят приходить под Рылеск, а ныне воюют Рыльский уезд изгоном, села и деревни жгут. И мы, холопи твои, до их письма отпустили на Северу на Литовских людей воеводу князя Данила Долгорукова, а с ним велели быть в походе дворяном и детем боярским... (здесь перечисляются те же города, что и в первом донесении).

    А ныне мы, холопи твои писали от тебя, Государя, в Рылеск к Прокофью Войекову да Богдану Износкову с твоим Государевым жаловальным словом, чтоб они тебе Государю служили и с Литовскими людьми бились, и они то учинили гораздо, памятую Бога и твое Государево крестное целованье, и вперед бы им по тому ж к тебе Государю службу совершать и с Литовскими людьми битись, сколько им Бог помочи подаст, и Путимля и Северских городов доступать, а воеводы к ним с людьми посланы, и они на то б были надежны, а которые, Государь, дворяне и дети боярские приехали к нам из Рыльска от Прокофья Воейкова да Богдана Износкова, и на боех те дворяне тебе, Государю, служили».РыРы

    Таким образом, первое известие, полученное избранным всею Русскою землею Государем, Царем Михаилом Федоровичем из Курского края, было, во время не завершившейся еще в некоторых местностях смуты и политического брожения, самым отрадным явлением, потому что оно говорило о патриотических подвигах, одушевленных любовью к Государю и Отечеству Рылян, единомысленно желавших очистить и свой, и Путивльский, соседний и связанный искони с Рыльским, край от врагов Литовцев и Черкас и твердо стоят за своего Царя, за государственный строй и порядок Московского Государства. От внимания только что вступившего на Царский престол Монарха несомненно не ускользнул тот факт, что бой Рылян с неприятелями в течение нескольких суток был выдающимся даже в данное, богатое кровопролитными сражениями, время. Замечательно, что первые представители Курского края – Рыляне и Путивльцы, дворяне и дети боярские, приехавшие после сражения из Рыльска в Москву и отсюда отправленные для личного доклада об успехах русского оружия против Поляков Михаилу Федоровичу, принесли ему радостную весть о настроении того края, который не пал под дикими ударами Татарщины, сохранил свои города – Рыльск и Путивль и давно служил оплотом Московскому Государству в самом важном и опасном месте.

    Герои последних битв, хотя еще не успели, вследствие громадности литовских, а в особенности черкасских полчищ, взять город Путивль, но как мы видели выше, просили у Московского Правительства только подмоги ратными людьми для того, чтобы опять ринуться в бой и «доступить Путивля», что им и удалось сделать в последующий период времени, и самый – каменный город Путивль стал крепким защитником против Литовских нападений. Все вытерпели Путивльцы и Рыляне – дворяне и дети боярские и другие служилые люди – «и голод и нужду великую терпели, и в приход неприятелей в крепких осадах сидели, и с разорители веры Хрестьянской с Польскими Литовскими людьми бились, не щадя голов своих, и всяких людей на то приводили, что не увидя милости Божией от Москвы не отхаживать. И милостью Всемогущего Бога и Пречистые Богородицы, и Государевым Царевым и Великого Князя Михаила Федоровича всея Руси счастьем, а дворян и приказных людей и детей боярских и атаманов и казаков и стрелцов, и всяких служивых людей прямою службою и кровью Московское Государство от Польских и от Литовских людей очистили, и многих людей свободных учинили».

    Представители этих доблестных людей имели счастье видеть «Царские пресветлые очи» и были щедро награждены Михаилом Федоровичем за их службу, а все вообще дворяне, дети боярские и другие ратные люди, кроме того удостоились высшей награды, которую могли получить в то время защитники Отечества, именно Государева милостивого слова.

    Напряжение всех сил Рылян и Путивльцев в то время было необходимо, главным образом потому, что в распоряжении Московского Правительства в 1613 году было мало военных людей, о чем доносил Государю боярин Федор Иванович Мстиславской «с товарищи». Трудно было посылать в разные стороны России более или менее значительные отряды: «Послати нам некого, – писал Мстиславской, – потому что дворяне и дети боярские на Москве немногие и без них бытии не мочно, а стольники и стряпчие, и дворяне Московские и из городов многие поехали к тебе Государю». Как тяжело приходилось в то время, мы, между прочим, видели из того, что отряду дворян и детей боярских Курского уезда и города Курска пришлось разделиться на-двое, одной части идти под Путивль на Литву, а другой – за Дон, против Заруцкаго и Марины.


    4.

    В начале царствования Михаила Федоровича, по его воле воеводы и ратные люди разных областей России, в том числе и Белгородско-Курского края, почти непрерывно должны были совершать военно-боевые походы на западных и южных рубежах Государства и поражать Поляков, Литовцев, Черкас и Татар. Основываясь на данных драгоценного памятника древней Русской истории – Разрядных Книгах, изложим еще некоторые факты, касающиеся порубежных военных действий, в которых участвовали дворяне и дети боярские Курского края в первые годы царствования Михаила Федоровича.

    В 1616 году Царь Михаил Федорович повелел своим указом воеводам Михаилу Самсоновичу Дмитриеву и Ивану Ивановичу Ушакову, чтобы для его Государева и земского дела на службе в Украинном разряде в сторожевом полку были дворяне и дети боярские, и казаки, и стрельцы и явились на Вербное воскресенье в этот полк. Из Курска было отправлено 100 человек дворян и детей боярских. В том же году Курчане-дворяне и дети боярские были отправлены в полк воеводы Прокофия Воейкова вследствие того, что из Литовской земли в Рославльский уезд явился польский ротмистр Корсак и с ним Литовские воинские люди, которые поставили здесь острог и начали воевать Рославльский и Брянский уезды, ожидая к себе «прибыльных людей из Литвы», чтобы затем идти на Брянск, Рыльск и Путивль. В виду такой опасности для Орловского и Курского края, по Царскому указу, велено было из Рыльска и Путивля быть головам, а с ними детям боярским, атаманам, казакам и севрюкам. Кроме того, воеводам Северских городов было велено прислать голов и ратных людей в Брянск. Здесь необходимо было разобраться, «устроить ратных людей в сотни и в полки и пеших людей в обозе с вогненным (огненным) боем и потом идти в Рославльский уезд и посылать от себя из полков дворян и детей боярских и казаков с вогненным боем и велеть головам нападать на Литовских людей безвестно изгоном120 и в ночное время, а смотря по вестям и по тамошнему делу, самих, прося у Бога милости и у Пречистые Богородицы помощи, промышлять на Литовских людей, сколько Господь помощи подаст, чтобы над Литовскими людьми поиск учинить и Рославльский уезд от них очистить и всю Северскую землю».

    В 1616 году в городах Курского края дворянская конница находилась в следующем количестве: в Рыльске 132 человека, кроме того Государевым указом было назначено в Рыльск «прибыльных» 100 человек детей боярских из Курска. В Путивле было детей боярских Путивлян 150 чел., Черниговцев 124. В Осколе было 223 чел. детей боярских, станичных атаманов 20, в Белгороде детей боярских-станичников 19, полковых 117, волгских казаков 134 с их головою Порфирием Дворяниновым. В Курске было детей боярских 753 человека с головою Баушем Маракушевым.

    В том же году Литовские люди вторглись в Болховской уезд. Против них выступил воевода Михаил Дмитриев. Бой с неприятелями произошел под городом Болховом, воевода был убит и Русский отряд побежден. Тогда Государь Михаил Федорович велел идти в поход воеводам князю Ивану княж Федоровичу Хованскому и Дмитрию Скуратову с 340 курских детей боярских. Из Путивля в поход были назначены воевода Степан Чемесов и голова Юрья Беззубцов, с ними 48 Путимцов121, Черниговцев 34, Путивльских бортников 27 чел., а с низшими служилыми людьмы – 460 чел. Пред выступлением в поход в Царской грамоте Путивльским и Рыльским служилым людям было сказано: «и они бы дворяне и дети боярские и все служилые люди с Литовскими и Польскими людьми бились и Государь Михаил Федорович за их службу пожалует их своим Государевым жалованьем и службу их учинит памятну». Князю Хованскому было велено послать для сбора ратных людей дворян и детей боярских с тем, чтобы они отправили собранных служилых людей немедленно, а эти последние «шли в полки днем и ночью на спех, не мешкая нигде ни часу и вместе с дворянами и детьми боярскими пришли в полки однолично часа того».

    Уже после сбора ратных людей Литовские люди, как это видно из отписки в разрядный приказ князя Хованского и Дмитрия Скуратова, «повоевав Кромские и Карачевские места», пошли к Курску. Оба воеводы со своими отрядами последовали за неприятелями и подошли к этому городу. Литовцы же, постояв у Курска, быстро направились на Оскол, подступили од него изгоном, взяли город, и острог сожгли, но побоялись оставаться здесь долгое время и двинулись к Белгороду, а потом, миновав Белгород, ушли в поле (т.е. степь), направляясь к своему рубежу. Князь Хованский послал преследовать Литовцев до рубежа голов с сотнями, что они и сделали.

    Получив донесение воевод, Михаил Федорович велел князю Хованскому послать на Оскол Дмитрия Скуратова с тем, чтобы он поставил острог и устроил необходимые укрепления. Удостоверившись в том, что Литовцы и Черкасы скрылись за рубеж, головы со своими сотнями возвратились в Курск, Хованский из Курска был отозван в Тулу, а дворяне и дети боярские распущены по домам.

    В 1617 году Литовские люди явились под город Стародуб. Воеводам Хованскому и Скуратову было велено идти из Украинного разряда122 из передового полка из Мценска и с другими воеводами собраться в Болхове. Из Курска в передовой полк было отправлено 380 дворян и детей боярских. Воеводам было приказано: «И вы бы пришли в Болхов, а с вами дворяне и дети боярские и с вогненным боем атаманы и казаки и стрельцы. Из Путивля шел воевода Степан Чемесов, поимал языков и пытал их накрепко и промышлял неприятеля». Вследствие военных действий Русских отрядов, неприятели оставили Стародубье.

    В 1618 году к Стародубу опять явились Литовские люди. Из Рыльска тотчас же было послано в поход 100 человек детей боярских Рылян лучших, не считая других служилых людей. Рыльскому и путивльскому воеводе было отписано о том, что, по указу Государя Михаила Федоровича, идут наспех в Мценск дворяне и дети боярские украинных и польских городов и «с вогненным боем атаманы и ясаулы с ратными людьми» и велено было воеводам идти на Литовских людей. «А ходить им под Литовскими людьми устроя в полкех голов с сотнями, а в кошех стрельцов и казаков с вогненным боем и подъезды перед собою и по сторонам, для береженья же перед полками и позади велеть быть сотням безперестани и подъезды посылать ежечасно и на станех становиться с великим береженьем и неоплошно у крепостей и укрепясь обозом и береженье держать великое, чтобы Литовские люди и русские воры на них в походе украдом и обманом не напали и какого дурна не учинили».

    Кроме того, следует упомянуть об участии из Рыльской и Путивльской области дворян и детей боярских в Дорогобужском походе, после которого Государь прислал полкам «Государево жаловалное милостивое слово»; такое слово и впоследствии посылалось в полки Курского края к воеводам и ратным людям после совершения ими особенно трудных военно-боевых подвигов. Объявление «милостивого слова» совершалось следующим образом: присланный с милостивым словом боярин, приехав в полк, на смотру шел к воеводам и ратным людям, от имени Государя спрашивал их о здоровье и говорил:

    «Великий Государь, Царь и Великий Князь Михаил Федорович всеа Русии Самодержец, жалуючи вас воевод, прислал меня с своим Государевым, Царевым и Великого Князя жаловалным словом и золотыми и велел вас спросить о здоровье, как вас Бог милует, здоровы ли есте на его Царской службе?»

    После этих слов боярин говорил:

    «Великий Государь, Царь и Великий Князь Михаил Федорович всеа Русии Самодержец велел мне вам говорити: прислали есте в сеунчем голову с дворяны и детми боярскими о победе над врагами и то сделалось Божьей помощью и всех Святых молитвами и нашим Государевым и Царевым счастием, а вашим промыслом и радением ратных людей службою. И мы Великий Государь, жалуючи вас за вашу службу и промысел, послали есмя к вам и ратным людям с нашим жаловалным словом и с золотыми своего боярина123, и вы бы и вперед прося у Бога милости нам служили и над Полскими и Литовскими людьми124 промышляли, сколько Бог помочи подаст, а мы Великий Государь вас за вашу службу и за промысел и за раденье пожалуем нашим Царским жалованьем».

    Сказав это Государево слово, боярин подавал воеводам золотые и затем говорил дворянам и детям боярским и другим ратным людям:

    Великий Государь, Царь и Великий Князь Михаил Федорович всеа Русии Самодержец, жалуючи вас дворян и детей боярских (а при обращении к другим служилым людям – жалуючи вас ратных людей), прислал вам свою жаловалную грамоту и золотые и велел спросить о здоровье (в тех же выражениях): как вас Бог милует, здоровы ли есте на Государевой службе?»

    Проговорив все милостивое слово, как и воеводам, боярин раздавал золотые монетами: 1) в 5 золотых Угорских, 2) в полтретья золотых Угорских, 3) в два золотых Угорских, 4) в один золотой Угорский и 5) серебряными рублями жалованье, назначенное ратным людям.

    После передачи милостивого слова ратные люди могли подавать челобитные Государю, вручая их боярину. Это называлось «бить челом у Государева милостивого слова».

    В 1620 году был послан к воеводам Царский указ о том, чтобы во всех городах Курского края «держать дворян и детей боярских о дву конь» на случай прихода Крымских людей. В 1621-м же году Царским указом было приказано, чтобы воеводы наблюдали за тем, чтобы дети боярские, которых пошлют на вести и на сторо́жи и в подъезды, были конны и могли бы, увидев воинских людей, отъехать и к воеводам с вестью приехать. В том же указе находим наставление дворянам и детям боярским Курского края о том, что им говорить в том случае, если их на разгроме возьмут в плен и учнут про вести расспрашивать, и они б сказывали, что в Мценску и по всем Украинным городам стоят воеводы со многими людьми и Литва, и Немцы, и Татарове Казанские и Свияжские и Мещерские и всех понизовых городов, и казаки, и стрельцы с «вогненным боем»125. При посылке по вестям станиц, велено было поручать их начальству дворян и детей боярских, при чем «выбрать станичного голову доброго из дворян, а с ним детей боярских»; на засеках и топких местах указ предписывал поставить голов со всякими бои и промышлять над Татарами.


    5.

    В 1619 году после поражения королевича Владислава под Москвою, он прислал к Государю Михаилу Федоровичу послов с тем, чтобы заключить мирное постановление, и просил назначить для этого послов с русской стороны. Государь приказал «бояром, чтоб с Литовскими послы учинить съезд о том, чтоб промеж великих Государств учинить мирне постановление, и великих послов: Великого Государя, Царя и Великого Князя Михаила Федоровича всеа Русии отца, Преосвященного Митрополита Филарета Никитича и боярина князя Василья Васильевича Голицына с товарищи отдать, а своих полоняников, которые в полону в Московском Государстве, взять на размену, а королевичу Владиславу и Польским и Литовским и Немецким людем и Черкасом из земли Московского Государства идти вон, и городы, которые взяли, отдать.

    А в послех указал Государь, Царь и Великий Князь Михайло Федорович всеа Русии быть бояром: Федору Ивановичу Шереметеву, да князю Даниилу Ивановичу Мезетцкому, да окольничему Ортемью Васильевичу Измайлову, да дьяком: Ивану Болотникову да Матвею Сомову».

    Государь указал быть с послом боярином Шереметевым 41 стольнику, 25 стряпчим, 77 дворянам Московским. Кроме того с послом были дворяне и дети боярские из городов, именно из 41 города, в том числе и из Путивля. Число представителей от каждого города было неодинаково, более всего от Вязьмы 90 человек, из других по несколько человек, от одиннадцати городов по одному человеку, в том числе один дворянин был Путимлец (Путивлец).

    1-го декабря послы писали Государю и прислали с сеунчем – боярин Шереметьев прислал стряпчего князя Дмитрия княж Петрова сына Львова, а боярин князь Данило Иванович Мезетцкой «с товарищи» прислали с сеунчом дворян Игнатья Уварова да Василья Полтева, что «милостью Божией и Пречистые Богородицы и всех Святых молитвами, и Государевым Царевым и Великого Князя Михаила Федоровича всеа Русии щастием, а молитвою отца его Великого Государя, Преосвященного Митрополита Филарета Никитича и Матери его Великия Государыни иноки Марфы Ивановны на съезде с Литовскими послы договор учинили и крестным целованием укрепили, и записьми разменялися на том, что меж Великим Московским Государством и Польшею и Литвою учинить мирное постановление на 14 лет и на 6 месяцев декабря с первого нынешнего 127 (1619) года до лета 7141 (1633)».

    По случаю заключения этого мирного постановления многие дворяне, находившиеся в Москве в осаде, были пожалованы вотчинами. Так, предок Льговских дворян Ржевских Иван Федорович Ржевский, написанный по Москве в боярском списку 7119 года, в приход Литовского Владислава королевича в 126 и 127 гг. был на Москве в осаде и за ту Московскую осадную и другие службы был пожалован Государем Царем и Великим Князем Михайлом Федоровичем вотчиною и окладом.

    Важное значение для украинных городов, разоренных предшествующими войнами и смутами, имело постановление Земского Собора, по челобитью Украйных и разоренных городов о том, чтобы «в те городы, которые от Литовских людей и от Черкас были в разоренье, послати дозорщиков добрых, приведши к крестному целованию, дав им полные наказы, чтоб они описали и дозрили все городы вправду, без посулов, а льготы давать смотря по разоренью, да в городех сыскивать и выписывать, сколько со всяких городов всяких денежных и хлебных доходов по окладу и что каких сел и деревень роздано в вотчины и поместья и что в них было каких доходов, и что затем по окладу всяких доходов денежных и хлебных осталось и на какие расходы те доходы указаны, а для устроенья взять к Москве, выбрав из духовных людей по человеку или дву, да из дворян и детей боярских дву человек добрых и разумных, да по 2 человека посадских людей, которые умели бы рассказать обиды и насильства и разоренья, чем Московскому Государству пополнитца и ратных людей пожаловать, и устроить бы Московское Государство, чтоб пришло все в достоинство»126. Но устроить Московское Государство и привести все «в достоинство» в начале царствования Михаила Федоровича по причинам, указанным нами в предшествующих главах, было еще трудно.

     6.

    В 1623 году состоялось распределение Курских сторо́ж. Их было много, именно 25. Они были расположены по всему нашему краю и представляли собою целую сеть военных наблюдательных пунктов127. Сторо́жи это были следующие:

    1-ая – на Лебяжьем броду128 в 5 верстах от Курска, а видить (видеть) с нее за реку за Семь на степь на 3 версты, а по лугам видить с полверсты. 2-ая – на Ратцком Городище в 20 верстах от Курска, а проезд с этой сторо́жи был до верха Доброй воды. 3-ья – верх Хону под Ханским лесом, в 40 верстах от Курска. В XVI веке на этом месте стаивала смесная сторо́жа Ливенцев и Курчан детей боярских, впоследствии же сторо́жа состояла из одних Курчан. С нее можно было «видить на Муравский шлях большие полки в 5 верстах, а невеликие люди в 2-х верстах, а проезду с нее до Курганов 10 верст» 4-ая сторо́жа за рекою Семью на речке Млодати в Галитцкой дуброве по Белгородской дороге, 5-ая на р. Полной (впадающей в Сейм), 6-ая вниз по Семи, на Городенском городище, поддалась к городу Рыльску. В XVI столетии здесь стояли Курчаны и Карачевцы, а потом одни Курчане. 7-ая – на Семи усть-Курицы, 8-ая – на Московской дороге за Княжими лесами, 10-ая – на Саженском Донце, поддалась к Белугороду (смесная), 11-ая – на Теребренове ровне, 12-ая – на Сомкове усть-Погореловском Колодезе, 13-ая – на Бакаеве шляху, поддалась к Белугороду от Курска далече.14-ая – от Муравского шляха верх Нижней Россоши, 15-ая и 16-ая – на р. Ревуте (Реуте) для прихода Крымских людей, 17-ая – на Псле, усть-Старого Гатища, 18-ая – верх р. Полной у Заднево боерака. 19-ая – на валках по Московской дороге, 20-ая – на колодезе на Кадорце, 21-ая – в деревне Жировой, 22-ая – на р. Усожи, 23-ья – на Московской дороге у колодезя в 30 верстах от Курска, 24-ая – на усть-Сновы, 25-ая – на Меловом броду на реке Семи – «имается меж Курска и Оскола, а видит с ней за реку Семь на Полскую сторону большие полки в 5-ти верстах, а с Курские стороны не видит, а малые полки в 2-х верстах».

    Таким образом, почти все теперешние уезды Курского края имели сторо́жи из Курска, на каждой из них обыкновенно стояло по 3 человека из дворян и детей боярских и по одному казаку, переменяясь в установленные распорядком службы сроки, стало быть, в Курский край уже в начале XVII века для неприятелей трудно было проникнуть внезапно и безвестно.

    В 1625 году число дворян и детей боярских в городах Курского края возросло. В Рыльске их было: детей боярских Новгородка-Северского 125 конных, да городовую службу служили 20 человек, Черниговцев конных 58 чел., городовой службы 36 чел., Рылян конных 184 чел., городовых 36 ч., Донских верстаных казаков 74 чел.129 Из состава служилых людей на варнице жили по переменам, по месяцу по 50 чел. В Путивле было детей боярских конных 172 ч., городовых – пеших 51 ч., Донских верстаных беломестных казаков 37 ч., прибыльных детей боярских Курчан в Путивле было 100 ч. В Осколе было детей боярских и конных казаков 277 чел. В Курске детей боярских Курчан было 885 человек, из них жили, переменяясь по 2 месяца, на варнице в Белгородском уезде у Бузовых Курганов и у Турьих-Лук 100 ч., на Валуйке для посольской размены 100 ч. Осадным головой в Курске был Руженин (уроженец города Рузы) Федор Шадеев. В Белгороде детей боярских полковых было 164 ч., с головою и двумя сотниками, беломестных атаманов 6 ч. Из детей боярских на варницах жили, переменяясь по месяцу, 50 чел. В Белгороде служили станичную службу 40 станиц, а в станице было по сыну боярскому, по атаману, ездоков и вожей по 7 человек.

    Вообще число дворян и детей боярских и других служилых людей в городах Курского края продолжало возрастать. В Рыльске в 1628 году было конных дворян и детей боярских Новгородка- Северского 145 человек, Черниговцев – 91, Рылян – 220. Кроме того, на селитряных варницах Романа селитрянника стояло детей боярских и атаманов 50 человек с весны и во все лето.

    В 1630 году в Рыльске было дворян и детей боярских уже 514 чел. В Путивле было детей боярских конных Путивльцев 222 чел., Черниговцев – 143, Донских верстаных и беломестных казаков 37 чел., Путивльских жилых казаков 235 чел., прибыльных людей дворян и детей боярских Карачевцев было 50 чел., из Курска 100 чел., прибылые люди (в числе их и казаки из Курска) жили в Путивле с весны и во все лето, переменяясь по два человека с проходом. В 1628 году по Государеву указу было велено отпускать Курчан из Путивля по домам на зиму для того, что они живут в Путивле с 1616 года зимою и летом беспрестанно, а с весны все лето велено быть Курчанам в Путивле по-прежнему и с прибавкою перед прежним.

    В Осколе в 1628 году было детей боярских полковых Осколян 155 человек, станичников детей боярских 20 чел. и столько же станичных атаманов. В 1630 году в Осколе было детей боярских уже 208 человек. В Курске в 1629 году было дворян и детей боярских 864 чел., из них на Олешкиных варницах селитряника с весны во все лето до отпуска находилось детей боярских и казаков 50 чел., на варницах они жили по 2 месяца, переменяясь. В 1631 году дворян выборных было 4 человека, дворовых, городовых и новиков было уже 997 чел. Наконец, в Белгороде в 1628 году детей боярских Белгородцев полковых было 164 чел., кроме того 30 чел. жили на селитряных варницах Михаила Лимарова, в 1631 году детей боярских было уже 189 чел.

    В 1636 году, когда Государь Михаил Федорович велел воеводе Ивану Гавриловичу Бобрищеву-Пушкину да Василью Вахрамеевичу Мясному стать на своей Государевой службе во Мценске на вербное воскресение, то были назначены в поход туда дворяне и дети боярские Рыляне вместе с Брянчанами, Стародубцами, Почепцами, Белевцами, Болховичами, Карачевцами и Черниговцами. Рылянам было велено явиться на Николин день мая 9 числа. При этом велено было дворян и детей боярских посылать на вести в северские и польские города, в том числе и в Курск о дву конь. «А как воинские люди на Украйне в войне объявятся, воеводам с дворяны и детьми боярскими и со всеми людьми служилыми быть наготове».


    7.

    Во время царствования Михаила Федоровича отряды татар на своих быстрых конях сновали по Курскому краю и грабили там, где не встречали надлежащего отпора.

    Но, несмотря на первые годы после страшной смуты в Государстве, местные воеводы, по указам Царя, принимали деятельные меры для уничтожения различных «воровских» шаек и прекращения разбойничьих нападений. В Белгородском уезде был схвачен «переезжий вор» Пронка Брыкайка, который, имея в своем распоряжении Черкас, похищал лошадей, а вслед за ним и «вор» прозвищем Недосека, ограбивший монастырь на Северском Донце. В Рыльском уезде дворяне, дети боярские и казаки уходили за рубеж, там они вели партизанскую войну с Литовцами и возвращались домой с большой добычей. Московское Правительство наблюдало за тем, чтобы мало-помалу вывести измену из городовых порубежных областей и требовало от воевод сведений о так называемых воровских казаках, в том числе городов Рыльска, Севска, Путивля и Белгорода, которые не были допускаемы в пределы России.

    Лишь только приближались Литовские люди, как вся Курская область становилась на военное положение, и служба дворян и детей боярских и других ратных людей удваивалась. То же было и при вестях о приходе татар. В промежутках от нападений служилые люди отправлялись на Дон для выкупа «пленной братии» – своих жен, детей, родственников и крестьян, захваченных татарами, а также для покупки лошадей вместо погибших в предшествующих боях130.

    В 1616 году Ногайские татары пришли под Курск. Против них с отрядом курских войск, состоявшим из детей боярских и козаков, был послан голова казаков Иван Антипович Анненков, выборный дворянин 1 степени, который, выступив из Курска, встретил татарские полчища в 15 верстах от города. Здесь произошло кровавое сражение, в котором татары были разбиты наголову, много из них было забрано в плен. Кроме того, И.А. Анненков отбил у них взятых в полон русских мужчин, женщин и детей, которых татары успели захватить в разоренных помещичьих имениях.

    В 1622 году Курский воевода Степан Михайлович Ушаков поручил И.А. Анненкову преследование татар, большой отряд которых бродил в это время по Курскому краю. Анненков с детьми боярскими и казаками догнал татар на Изюмской сакме в пределах Оскольского края, разбил их отряд и взял большой полон, наших же полоняников отбил от татар. Эти полоняники были взяты в Мценском, Одоевском, Белевском и Чернском уездах. С громадной награбленной добычею, минуя Курский уезд, напасть на который они остерегались вследствие предшествовавших, нанесенных им И.А. Анненковым, поражений, татары пробирались по пустынной сакме, находившейся на водоразделе между бассейнами рек, впадавших в Днепр и Дон, между истоками Рати и Кшени, Сейма и Оскола, Донецкой Семицы, Олшани, Корочи и Халани. Но искусство и распорядительность И.А. Анненкова, храбрость и мужество его отряда разгромили кочевников.

    В 1623 году воевода С.М. Ушаков, узнав, что татарские полчища из Орловского края пришли в Курский, послал детей боярских Курчан 300 человек да казаков, которые остались за Путивльскою службою131, да пехоты с огненным боем 100 человек. Татары, пришедши в Русь, воевали Орловские, Карачевские, Мценские, Болховские места, а потом шли «свалясь все вместе» Бахмутскою сакмою. За ними погнались станичные головы и вперед выслали станицу Курских детей боярских. С остальными детьми боярскими был послан И.А. Анненков. По просьбе Ушакова Белгородский воевода князь Тюфякин прислал также отряд детей боярских и казаков под начальством Василия Торбина и Плакиды Темирова131, которые сошлись с Анненковым на Котлубанской Семице, где татары стояли за Семью. Произошла страшная битва, и татары были разбиты совершенно.

    В 1628 году Курский воевода вызвал к себе, проживавшего уже в своей вотчине известного своею храбростью И.А. Анненкова и поручил ему военные силы Курска дворян, детей боярских и др. ратных людей для похода против татар. И.А. Анненков двинулся со своим войском на юг, по направлению к Белгороду и в 100 верстах от Курска настиг татар, которые успели захватить много полоняников. Догнав неприятелей, И.А. Анненков охватил их стан и, взяв его, освободил русских пленников. Но хищники не унимались и приблизились к Курску. Здесь ночью в 10 верстах от Курска на реке Виногробле И.А. Анненков разбил этот отряд и захватил «в полон» татарских начальников132.

    Дворяне Анненковы, к которым принадлежал отличавшийся в ратных делах против татар голова Иван Антипович Анненков, незадолго перед этим временем переселились из Орловского края в Курский. Предок их Иван Васильевич Анненков был думный дворянин и Болховский наместник, служил в Рязанском сторожевом полку, был с этим полком в походах: в 7053 (1545) году для защиты от татар, в 7057 (1549) году в шведском под городом Колыванью (Ревель), в 7059 (1551) году в польском на приступе города Полоцка. Потомки И.В. Анненкова имели поместья и вотчины в Низовых городах, в Калуге и Орле. Правнук его Михаил Антипович Анненков с четырьмя братьями, в том числе с Иваном Антиповичем «от бывшего тогда в России от поляков и татар разорения, лишась своих поместий и вотчин и всего имения», в 7124 году (1616) переселились из Орловского уезда в Курский, где им «в разных местах и в разных годех» были даны поместия и писцовые дачи.

    Будучи помещиками Курского края, Анненковы служили Царю и Отечеству в разное время в разных чинах, были головами отрядов казаков и стрельцов, воевали против татар, делавших постоянные набеги на Курский край, «поражая их во многих местах, полон и награбленное имущество отбивали»; за свои службы они были жалованы от Государей поместьями, вотчинами и окладами.

     8.

    В 1630 году в Белгороде город и острог (крепость) были исправлены работой детей боярских и ратных людей, туда был приведен из Царева-Борисова наряд (артиллерия).

    В 1632 году Белгород сразу выдержал два нападения: Литвы и Татар, последние взяли много пленных и побывали в Курском и Рыльском уездах. Разбивший их вместе с детьми боярскими Рыльский воевода получил от Михаила Федоровича милостивую грамоту за победу, в которой была выражена похвала ему и детям боярским Рылянам. Путивляне ратные люди отбили нападение Литвы. Для разузнания вестей о разных неприятелях из городов Курского края, в особенности из Белгорода, часто высылались станичные головы и дети боярские, так называемые – «язычники», с поручением доставить языков в тот или иной город. В Курск в 1639 году была послана из Москвы медная форма для литья пуль и учрежден в Курске литейный двор. Перед этим временем Курчане-дворяне и дети боярские возвратились со службы под Смоленском, где они служили по Царскому указу.

    В 1633 году польское войско, явившееся в Белгородском уезде, нанесло страшный урон и ущерб Белгородцам, в особенности дворянам и детям боярским в их вотчинах и поместьях. Самый город также сильно пострадал от Польского нападения. Большое число жителей было убито и взято в плен, Поляки много взяли и сожгли церковного строения, образо́в и имущества монастырского и крестьянского Белгородского Никольского монастыря и Рождественского девичьего. Посадские священники также представили воеводе большую роспись, что именно Литовские люди взяли и сожгли церквей и в церквах образов и книг и колоколов и риз и всякого церковного строения и животов. Были также ограблены таможня и винокурня.

    В это время польский гетман Иеремия Вишневецкий решил со множеством войска напасть на Курск и взять его. Не смотря на многочисленность войска, он подбирался к Курску тайно, идя по берегам реки Сейма, и подошел к переправе через реку Сейм133. На Сейме находилась сторожа, выезжавшая из Курска в составе нескольких детей боярских. По приближении Поляков к реке, в Курск прискакал с вестями о грозной польской военной силе Курчанин сын боярский Николай Малцов и заявил, что неприятель уже на Сейме.

    Но почему-то его вестям в Курске не было придано надлежащего значения, воевода Курский не обратил на них должного внимания... Этому известию, сказано в «Описании Курского наместничества» Ларионова, не удостоверились сперва и послали для лучшего узнания станицу детей боярских под предводительством сына боярского помещика Курского уезда Мартемьяна Никифоровича Шумакова. Станица из города по Белгородской дороге134 направилась к берегам реки Сейма и к ужасу своему натолкнулась на громадное польское войско, передовая часть которого успела уже переправиться через Сейм и выстроиться в боевой порядок. Курская станица встретила Поляков в четырех верстах от города, в урочище, называемом Глинище135. Храбрые дети боярские бросились было на неприятелей, но принуждены были отступить, в виду многочисленности польской конницы. Предводитель курской станицы мужественно повел своих детей боярских на польских конников, но, будучи изранен, был подхвачен своими и привезен в крепость. По словам Ларионова, «М.Н. Шумаков доказал правду вестей Малцова ранами своими, полученными от неприятеля».

    Трудно описать, какое смятение поднялось в посаде и слободах. Все, кто мог, бросились в осадные дворы в острог. К тому, чтобы дать отпор врагу, едва могли изготовиться ратные люди всех частей войск, бывших в Курске. Между тем неприятели передового полка смело приближались к городу, и вскоре его воины очутились у наугольной Меловой башни, которая стояла на берегу р. Кура и служила одним из главных укреплений города, и взошли на стену. Они пробовали несколько раз приступом взять Курск, но не могли успеть в этом. Продержав долгое время город в осаде и разорив окрестности его, неприятель принужден был, после потери своих людей убитыми и ранеными, отступить от Курска и удалиться в свои пределы.

    В 1633 и 1634-м годах в Курский край опять вторгались польские войска под предводительством князя Иеремии Вишневецкого. Главные нападения их были на Путивль и Рыльск, и оба нападения потребовали крайнего напряжения военной силы – дворян, детей боярских и других ратных людей для борьбы с многочисленными польскими отрядами.

    В апреле 141 (1633) года Путивльские воеводы136 князь Н. Гагарин и Ан. Усов посылали, в виду польских вестей, для добывания «языков» на низ рекой Семью под литовский город Борзну голову Прокофия Стобурова с товарищами, да к Рамонскому острожку Константина Вишневского137, и апреля 14-го дня оба головы пришли из похода и привели языков семь человек, а в расспросах они сказали, что идут под Путивль полковник Песочинский «с товарищи», по тем вестям воеводы «сели в осаду» и приняли все меры предосторожности для обороны крепости.

    И действительно, вскоре под стенами Путивля явилась грозная рать Поляков, Литовцев и Черкас. О нападении их воевода князь Гагарин писал Государю Михаилу Федоровичу следующее: «Июня в 14-й день пришли под Путивль полковник Песочинский да Муцарской, да Еремия Вишневецкой, да Запорожских Черкас и вольных людей гетмана Дорошенко, да Тимошка Бондаренко, а с ними Польских и Литовских людей и Запорожских Черкас и всех вольных людей с 50,000 с большим нарядом (артиллерией) и стали около города во многих местах с шанцы и туры, со всех сторон под город и под острог подкопали и под Никитскую башню подкоп подвели и из тех шанцов по городу и по острогу беспрестанно стреляли, и зажигательными ядрами и нарядными стреляли многажды, и в городе и в остроге зажигали и воду у путивльских людей отняли и приступом, жестокими приступы с приметы многажды приступали и с умыслом присылали воров, Путивльского уезду русских мужиков для зажоги, и смутными листы прельщали, и многую тесноту Путивльским людям учинили. И стояли Польские и Литовские люди и Черкасы с мая 14 по июня 9. И мы, воеводы, и дворяне и дети боярские и все ратные люди против Польских и Литовских людей и Черкас стояли крепко и мужественно и с ними билися с города и с острогу всякими бои и всякими промыслы промышляли, и на вылазках смешався съемным боем билися... и Божиею милостью и Пречистые Богородицы помощью и заступлением, и Государя Царя и Великого князя всея Русии Михаила Федоровича и детей его Государевых, благоверных князей Царевичей Алексея Михайловича и Иоанна Михайловича счастием и Отца его Государева, Великого Государя Святейшего Патриарха Филарета Никитича Московского и вся Русии молитвами многих Польских и Литовских людей и Черкас у приступов и на вылазках и в шанцах побивали, и знамена их и языки имали, и многие шанцы раскапывали и подкопы зарушали138, и примётные дрова и солому зажигали и города зажечь не дали. А языки Литовские в расспросе и пытке сказывали, что убито на приступах два полка Черкас – атаманов Сорока и Самошка и сотников и Черкас и охочих всяких людей побито 4000 человек и больше, да раненых тысячи с полтретьи139 и те от ран многие помирали. А языков Литовских людей взято было в Путивле 63 человека, и те языки от утеснения Литовских людей вершены, что беречь их было некому, а в тюрьмах сидели многие Польские и Литовские люди и Черкасы более тысячи. И Польские и Литовские люди, видя наш, Государевых воевод, промысел и ратных людей крепкое стояние, от Путивля отошли и по своим городкам пошли...».

    В битвах с Литовскими людьми и отбитии приступа легли своими головами за Государя Михаила Федоровича и Отечество много путивльских дворян и детей боярских, как это видно из списков убитых, представленных в Разряд. После отражения врагов Путивльские воеводы князь Гагарин и Андрей Усов, «сославшись» в Рыльск со стольником и воеводою князем Василием Ромодановским, послали в Литву на промысел под Рамонский городок голову Ивана Черепова с товарищами и с ними станицу детей боярских и служилых людей. Черепов взял приступом Рамонский острог, начальник его – урядник был убит. Ратные люди и их предводитель со славою возвратились в Путивль.


    9.

    Хотя война с Польшею 1633-1634 года окончилась не вполне благоприятно для России, и по миру с Польшей, заключенному 17-го мая 1634 года на реке Поляновке, Польше были уступлены некоторые города, но во время указанной нами войны служилыми людьми Курского края было совершено несколько блестящих военных походов в Литву и одержаны победы над польскими войсками, в которых особенно отличались дворяне и дети боярские и другие ратные люди Путивльского и Рыльского края. Чтобы судить об успехе этих походов, достаточно сказать, что в периоде 1633-1634 годов служилыми людьми Курской области были взяты приступом такие значительные города Польского королевства, каковы Борзна и Полтава.

    Относительно первой победы Русских над Литовцами уведомили Царя Михаила Федоровича Путивльские воеводы князь Гагарин и Усов. Они посылали «под литовский город под Серебряной для языков детей боярских Володимира Черепова и Кондратия Вишневского, а с ними Путивльских ратных людей и они вернулись в Путивль и захватили с собою языков». Разузнавши от них о положении дел, Путивльские воеводы приняли соответственные меры.

    «Писали мы (сказано в донесении воевод Государю Михаилу Федоровичу) вести воеводам в Белгород, Рыльск, Куреск и Севск, чтобы они прислали из тех городов голов с ратными людьми к Путивлю: в сход с Новгородка-Северского уезда на Спасское поле идти для промыслу под литовские города, и тех городов воеводы писали нам, что по твоему Государеву указу они голов с ратными людьми и с охочими людьми на Спасское поле послали. И мы на Спасское поле послали голов Левонтия Литвинова, Микифора Яцына, Семена Вощинина, Федора Оладьина, Ивана Черепова, Олексея Костентинова и Володимира Черепова, а с ними служилых людей под литовские города под Нежин или Борзну. И головы с ратными людьми пришли и Божиею милостию и твоим Государевым счастием город Борзну взяли, и острог большой и малый взяли, и народ поимали и оба острога разорили и выжгли без остатку и многих Литовских людей и Польских на приступех и в остроге же побили и языки поимали и капитана Вишеля жену Федору взяли и привели в Путивль, а капитана Вишеля убили или он ушел, не знают140. А около Борзны многие села, деревни и слободы большие, дворов по 300, 400, 500, пожгли и в языцех привели в Путивль Поляков и Черкас 10 человек, да мещан 10 человек. В распросех литовский человек Олександр Волошинов сказал, что ротмистр Воронович прислал в Борзну от гетмана Конецпольского 150 человек Поляков к Вишлю, а во все литовские Украины города разослали листы, чтобы Поляки из Борзны, Нежина и всех литовских городов шли к Вишневецкому, а он думает идти под Путивль и чрез Комарицкую волость под Смоленск»141.

    В 1633 году Белгородский воевода Волынский писал Государю о том, что 3-го ноября он послал из Белгорода станичного голову Сидора Маслова и с ним Белгородцев дворян и детей боярских и других служилых людей 200 человек для добывания языков. В тот же день из Оскола приехал сын боярский Федор Митрофанов с Оскольскими ратными людьми. Его послал воевода Яков Хрущов. Военный отряд двинулся в поход, который они совершили в Литовской земле, взяли там Плотавский город приступом и взяли в плен начальных Литовских людей: Ивашку Ордынца и Якушку Неуструя и повоевали Литовскую землю. 20-го ноября ратные люди возвратились в Белгород и сообщили воеводе Волынскому о том, что в Плотавском городе Литовских людей в сборе нет, а пошли они в город Лубны, что взяли они Плотавский город и острог и многих Литовских людей побили и большой острог и слободы и посады сожгли, а достальные Литовские люди сели в малом острожке.

    Благодаря удачным боевым походам в Литву Путивльцев, им удавалось брать в плен довольно значительное число Литовских женщин и детей. По этому поводу в 1634 году ими и Черниговцами было подано Государю Михаилу Федоровичу следующее челобитие о дозволении держать у себя литовских полонянок и малых ребят.

    «Бьют челом города Путивля богомольцы твои Государевы попы и дьяконы и холопи твои Государевы дворяне и дети боярские и верстаные казаки142. В нынешнем в 142 году прислана в Путивль новая Государева грамота к твоим, Государь, воеводам, а по твоему, Государь, указу велено у нас, у которых есть литовский полон, переписать, и держать у себя литовский полон не велено, а мы – богомольцы и холопи людьми оскудели до конца. А по твоему Государеву указу велено во всех городах литовский полон – рабочих людей с женами и детьми держать в холопстве и крестьянстве и служилых людей велено посылать к тебе, Государю, к Москве. Просят для их бедности и безлюдства дозволить им держать литовский полон: женок и девок и малых ребят, чтоб их женишкам и детишкам от безлюдья позорным не быть».

    Помета на челобитье: «Государь пожаловал, велел для их службы и разоренья Литовский полон, девки и малые робята держать у себя». В Царской грамоте Путивльским воеводам было сказано: «велели мы женок и девок и робят малых держать в великой крепости, в береженье большом, а если в них объявится воровство или измена, то тех людей приводили бы к вам, а вы бы их велели сажать в тюрьму и о том писали нам».

    Вообще в первые годы царствования Государя Михаила Федоровича, после недавних бедствий Смутного времени, военно-боевая служба дворян и детей боярских Курского края шла непрерывно, отличаясь своею интенсивностью и трудностью.

    В период Польских войн некоторые города нашего края, например, Путивль и Рыльск то переходили к Полякам, то были возвращаемы под власть Московских Государей. В Путивльском уезде в 1627 году, несмотря на нападение Литовцев на поместья и вотчины и «шатость» среди Путивльцев, вызвавшую при­­езд в Путивль Московских стрельцов, все-таки ратным людям удалось сжечь слободы, устроенные в уезде Литовскими людьми, о чем Путивльский воевода и донес Государю. В Рыльске, несмотря на опасность от врагов, уездные люди отказывались ехать с семьями в город, в осаду, что объясняется большими неудобствами этого переезда и надеждой как-нибудь избежать опасности. Со своей стороны воеводы городов посылали за Литовский рубеж проведывать вести. Об этом в 1628 году писал в разряд Путивльский воевода, отправивший в Литву сына боярского Григория Гладкого.

    В это время, по повелению Государя возобновлена была правильная раздача жалованья дворянам, детям боярским и вообще ратным людям в городах Курского края. В Осколе была организована станичная служба. В Белгороде полковые дети боярские, ездоки и вожи были освобождены от обязанности кормить конюшенных лошадей. В Корочанском стану было устроено несколько деревянных крепостей. В Курске, по челобитью неверстанных и беспоместных детей боярских, даны были им поместные и денежные оклады, а также беспоместным и малопоместным детям боярским был роздан свинец и порох.

    В 1633 году Белгород выдержал осаду Литовцев и Черкас под начальством Остренина и отразил врагов. В Корочанском стану в том же году на реке Короче был бой Русских с Татарами, при чем последние были побеждены и прогнаны143. В Осколе воеводы и ратные люди жили, по Государевой грамоте, с великим береженьем вследствие вестей о Татарах и Поляках; где проходили неприятели, они разоряли дворянские имения, деревни уездных людей, брали женщин и детей в плен и увозили в далекую и тяжкую неволю. Нападение Литовских людей на Белгород опять было в 1634, и они даже разорили Белгородский посад. Вследствие этих обстоятельств Белгородцам-дворянам и детям боярским и другим ратным и жилецким людям было дано позволение пользоваться отпуском на Дон для выкупа родных из крымского плена. В 1634-м же году они подали челобитье о посылке Государевых грамот воеводам в Путивль и Новгород-Северск, чтобы они пропускали Белгородцев за рубеж для вывоза из плена их жен и детей и писали так: «Царю, Государю и Великому Князю Михаилу Федоровичу всея Русии бьют челом Белгородцы, бедные и разоренные от Литвы детишки боярские и ездоки, и вожи, и стрельцы, и всякие люди. В нынешнем 142 году приходили в Петров пост Литовские люди с полковником Ливерским, и, грех наших ради, Острог большой взяли, а мы в городке отсиделись. И в тот приход Литовские люди у нас на посаде и в уезде у многих людей поимали в полон жен и детей и братьев, и как Литовские люди пошли от Белгорода прочь в свои Украинные городки, и они многих наших жен, которые старые, пущали назад в Белгород, а с теми выходцы семьи наши приказывали, что их повели в Украинные городки: в Лубны, в Голтву, в Миргородок, в Лоховицу, в Синечь, в Сорокин, в Плотаву, и ныне семьи наши в полону живут и их мучат в тех городех. И буде Литовские люди наши семьи станут пущать в Белгород, и тем нашим детишкам и братьям, которые взяты малы, из тех городов пеших до Белгорода не дойти, учнут в дороге пропадать напрасно». Челобитчики просили послать грамоты в Путивль и Новгородок-Северский, чтобы по получении тамошними воеводами известий о местопребывании какой-либо семьи в плену, отпускать их из тех городов с грамотами за рубеж для привоза пленных на телегах. Государь пожаловал своих служилых людей, уважил их челобитье.

    Польские войска в 1634 году сделали нападение и на Курск. Воевода Петр Григорьевич Ромодановский и голова Иван Буланой отстояли город и Полякам пришлось отступить. В отписке Ромодановского в Разряд об этом событии дело было изложено так. «Апреля в 4-й день пришли под Курск из Комарицкой волости Литовские люди и Запорожские Черкасы, гетман Ильяш Черной с полковниками, с Данильевым да с Жуком Острениным с товарищи, да четыре пушки с ними наряду, а с ними войска 12,000 человек и приступили к городу и острогу многими приступы с примёты144 и хотели город (крепость) зажечь, а слободы145 разграбить. И я, прося у Бога милости и у Пресвятые Богородицы помощи, послал на вылазку голов, а с ними Курчан детей боярских и всех ратных людей, и головы с Курчаны на вылазке многих Литовских людей побили и языки поимали 13 человек, языки от ран помирали, а мы слобод около острога жечь не дали. А стояли Литовские люди под Курском апреля с 4-го дня по 16-е число и пошли они от Курска тою же сакмою, что приходили в прошлом году под Курск полковник Пырской, за реку Семь».

    Между тем, подступив в 1634 году к городу Орлу, польские войска не только его взяли приступом, но и разорили окончательно, так что в 1635-36 гг. Орел был построен вновь на Орловском городище.


    10.

    Мы видели, что в первой половине XVII века Черкасы (Запорожские и Малороссийские казаки) очень часто воевали вместе с Поляками и Татарами в Курско-Белгородской области. Но значительное число их являлось сюда для поселения, принимало Московское подданство и крестное целование. В «столбцах» 1636-1638 годов находим сведения о том, что в эти годы (как то было ранее и позднее) в Курско-Белгородский край являлось много выходцев из Литвы, главным образом запорожских казаков «от Литовского гоненья», так что Правительство установило некоторые условия приема выходцев из Литвы146. Так, запрещено было принимать выезжающих на Государево имя из Литвы пахолков и худых людей-черкас в числе более 50-ти человек и иноземцев, которые наперед сего были в Московском Государстве и по их челобитью отправлены в Литву. В 1637 году было дозволено принимать «добрых шляхтичей и пашенных и мастеровых людей». Запорожских казаков устраивали на житье по городам, давали им жалованье, устраивали землей, отпускали на житье в Курск, Воронеж и Усерд147. Переход в Россию выезжих людей имел для курского поместного Дворянства то значение, что они населяли дворянские поместья, вступая в зависимые отношения от помещиков. Таким путем образовалось в Курском крае сословие подданных помещикам Черкас, которые жили в вотчинах и поместьях наравне с крестьянами.

    К 1641-1642 годам относится важное событие в истории Курского края, именно измена курских Черкас, которые148 в предшествующее время поселились в Курском уезде, а потом изменили своему новому Отечеству и отправились обратно в Литву. Военно-служилым людям Курского края пришлось вести военные действия против мятежных Черкас, которые были особенно значительны в Хотмышском и Путивльском уездах. В 1641 году Хотмышский воевода Федор Пушкин писал Государю о том, что августа в 15-й день в часу седьмом дня получил он из Курска от стольника и воеводы Григория Образцова сообщение, доставленное Курчанами детьми боярскими Григорием Провоторовым с товарищи, о том, что 13-го августа курские Черкасы изменили Великому Государю, а он, воевода, «чает – тем Черкасам идти меж нового Хотмышского города и Рыльска Бакаевым шляхом в Литовскую сторону».

    В тот же день, когда Хотмышский воевода получил письмо из Курска, он послал «на тех Государевых изменников курских Черкас для промыслу из Хотмышсково» голов с ратными людьми и велел идти к тем изменникам, говорить им, чтобы они, Черкасы, помня твое149 крестное целование и жалованье, поворотили назад в Курск и вину свою к тебе принесли, а будет они назад не поворотятся и вины своей к тебе не принесут, я велел (писал воевода) головам твоим Государевым над теми изменниками Черкасами ­делом промышлять сколько Милосердый Бог помочи подаст, а Вольновскому воеводе Толочанинову писал, чтоб он послал из города Вольного для промыслу находящихся там Хотмышских детей боярских Василия Тураева да Фому Левшина. Военный отряд, вышедший из Хотмышска 15-го же августа, нашел изменников Черкас «на Бакаевом шляху у Левиных яруг у Вываренного кургана, отсюда головы донесли воеводе, что те изменники Черкасы уговору Русских ратных людей не послушали, в Курск не поворотили и, укрепясь обозом, идут Бакаевым шляхом к Литовской стороне, а с Хотмышскими ратными людьми бьются». Тогда Пушкин послал помощь с сотниками Василием Хомутовым и Софроном Чекиным пеших Московских и Хотмышских стрельцов и Рыльских и Хотмышских служилых людей с нарядом, зельем и свинцом и велел им сшодчися промышлять сколько Милосердый Господь помочи подаст.

    Военный отряд возвратился в Хотмышск 18-го августа. Начальные люди передали воеводе о том, что отряд разбил изменников Черкас, ратные люди побили и переранили их и захватили языков, жен и детей Черкас. В своей челобитной Государю, посланной 19-го августа в Москву с участником боя сыном боярским Федором Рогозиным, Пушкин засвидетельствовал военно-боевую доблесть ратных людей. «А на том бою, –писал он, – головы с ратными людьми явственно служили и с изменниками Черкасами курскими билися и к обозу приступали и в языцех жен и детей поимали и привели с сотником Василеем Хомутовым».

    В том же году, во время движения изменников Черкас в Литовскую сторону, Путивльский воевода Петр Волконский доносил Государю о том, что «приехал с путивльской заставы Мокшевского перевоза сын боярский Иван Титов и привел Черкас, при чем один из них Федко Кудиненок сказал, что курские Черкасы изменили и отправились в Литовскую сторону. Князь Волконской немедленно послал на изменников путивльских голов с сотнями: Ивана Булгакова и Ивана Бершова, атамана Гаврилу Еремеева, у голов был бой на Саадачном шляху в урочищах Проходах и изменники Черкасы были разбиты».

    Со стороны Путивльских ратных людей было немало убитых и перераненых. Воевода послал немедленно в Москву список убитых и раненых и взятую на бою пищаль, похищенную изменниками из Курска, с Государевой печатью. Кроме того, князь Волконский послал список Путивльских детей боярских и других служилых людей, отличившихся в кровопролитном бою. В этом списке значатся следующие лица:


    Владимер Черепов.

    Федор Беззубцов.

    Атаман Гаврило Еремеев.

    Микита Барсуков и Федор Онтыков — взяли в плен семь человек Черкас.

    Иван Трифонов.


    Донские казаки:

    Василий Миколин.

    Прокопий Савельев.


    Жилые казаки:

    Гришка Ремизов.

    Гришка Белевцев.


    В последний год царствования Государя Михаила Федоровича случилось событие, которое обращает на себя внимание: именно намерение князя Еремея Вишневецкого «идти изгоном» под Путивль.

    Об этом говорится в отписке Вольновского150 воеводы Никифора Белосельского в Разряд так:

    «В нынешнем в 153 (1645) году июня в 21-й день посылал я в Литовскую сторону для проведывания всяких вестей казака Федьку Гнилокоза. Июня 22 дня за час до вечера прибежал из Литовской стороны казак Гнилокоз, а в расспросе предо мною в съезжей избе он сказал: говорил ему в литовском городе на Олешне мещанин белорусец Ивашка, что де князь Еремей Вишневецкий хочет идти войной под твой, Государь, Государев город, под Путивль, а с ним де в сборе с Вишневецким многие люди, а в Нове Городке Северском тут у него Вишневецкого в сборе гайдуки, да мещанин Ивашко про то про все подлинно ведает, что князю Вишневецкому под Путивль идти войной большим собранием и взять его изгоном и засесть в нем. А межевые и литовские судьи его, Вишневецкого, дважды ворочали, чтоб он под Путивль не ходил, и он, Вишневецкий, межевым судьям сказал:

    – Хотя горлом орать, а на своем поставить: Путивль взять и засесть в нем.

    Мещанин Ивашко слышал это от самих панов. И сказал про то Федьке Гнилокозу, помнючи православную христианскую веру, потому что он христианин и был взят мал в полон.

    И я (пишет воевода) июня того же числа и часу послал нарочно в Путивль станицу на добрых лошадях и с тою станицею те вести писал к воеводе ко князю Василию Львову, чтобы ему в Путивле про то было ведомо, а сию отписку я июня того же числа и часу послал к тебе Государю на Москве, а отписку велел подать в Разряд твоим Государевым думным дьякам Ивану Гавреневу да Михайле Волошенинову».

    * * *

    XI. Сеунчи дворян и детей боярских Курского края

    Особые боевые подвиги и победы над врагами дворян и детей боярских Курского края. – Походы их за рубеж и завоевания литовских городов. – Сеунчи дворян и детей боярских: Путивльцев – Леонтия Литвинова, Офонасия Беззубцова, Юрия Беззубцова и атамана Ондрея Гринева; Рылянина – Константина Ширкова; Новгородка-Северского дворян – Богдана Стремоухова, Родивона Скрябина и Богдана Износкова; Путивльцев – Ивана Констентинова, атамана Левонтия Рябова, Олексея Юдина, Олексея Костентинова и Ондрея Гринева; Путивльцев – Тихона Тархова, Дмитрия Стремоухова, Баима Дурова да Рылянина Василия Малеева; Курчан – Семена Виденьева, Исайка Котунина, Евского, Левонтия Жердева, Григория Маслова, Кондратия Шумакова; Путивльца – Федора Булгакова; Новогорода Северского – Зиновия Лемяшова, Матвея Износкова и Петра Чудинова; Белгородцев – Микулы Маслова; Курчанина – Ивана Анненкова; Белгородцев – Сидора Маслова и Микулы Маслова; Старооскольца – Дмитрия Сорокина; Белгородцев – Купина и Микиты Тарасова; Путивльца – Никифора Яцына; Рылянина – Ивана Стремоухова; Новгородка-Северского – Никиты Кульнева; Путивльцев – Леонтия Литвинова и Семена Вощинина; Курчан – Ивана Анненкова и Ивана Бунина; Белгородца – Ивана Маслова; Рылянина – Ивана Волжина; Белгородца – Петра Шарапова.


    1.

    Изложив в предшествующей главе военные деяния Курского служилого сословия в царствование Государя Михаила Федоровича на полях битв для защиты и охраны родного края и Государства от многочисленных врагов, мы остановимся на особых боевых подвигах и военных предприятиях дворян и детей боярских Курской области, которые они совершали, предпринимая со своими отрядами отважные походы против неприятелей. Эти героические подвиги, награждаемые Государем, представляют одну из интересных страниц истории курского дворянского сословия. Многие из этих славных подвигов были совершены Курянами в тесном единении и союзе с Черниговцами.

    Обыкновенно воеводы тех или других городов, пограничных с Литвою, Степью или Татарскими урочищами предлагали отличавшимся особенной храбростью и беззаветной отвагой служилым людям дворянам или детям боярским делать военные походы и воевать с врагами, где только то было возможно. В случае успеха, а насколько это видно из древних актов Курского края, успех почти всегда сопровождал действия храбрецов, наградою для них была более или менее богатая добыча, слава, а всего дороже – Царское пожалование и награждение за сеунч151.

    Сеунчи из местностей Курского края в Царствование Государей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича были многочисленны. По обычаю воеводы посылали выразивших свое согласие военных людей в намеченные походы против врагов, а когда они с триумфом возвращались на родину, то воеводы доводили до сведения Государя об успехах русского оружия, отправляя в Москву сеунч с кем-либо из участников битвы или других служилых людей. Государь, после наведения справок в Разрядном приказе о дарованных ранее милостях за сеунчи, жаловал землею, денежным жалованьем и своими Царскими дарами героев этих военных подвигов. Нечего и говорить, как драгоценны исторические воспоминания о них не только в истории Курского края, но и в истории России.

    Прежде всего остановимся на тех сеунчах152, которые были представлены Государю Михаилу Федоровичу в самый ранний период его царствования 1613-1618 гг., преимущественно из северо-западной части Курского края, где велась важнейшая в истории России того времени борьба с Литвою и Польшей. Остановимся прежде всего на сеунчах из Путивля и Рыльска.

    В 1613 году из Путивля в Москву к Государю приехали дворяне Левонтий Литвинов и Офонасий Беззубцов153 от воеводы Тимофея Мещерского. Он уведомлял Государя о том, что он посылал из Путивля под литовский город Синеч сына боярского Путивльца Беззубцова и Путивльских и Черниговских детей боярских и других служилых людей. «И Беззубцов с служилыми людьми пришли под Синеч и его взяли, и посады сожгли, и из города забрали наряд и затинные пищали, похищенные Литовцами из русских церквей Божие милосердие – образа и церковные книги и колокола и свечи и всякое церковное строение, а многих Литовских людей в городе и посадах побили, а жен и детей их в полон поимали». Возвращаясь же из завоеванного Синеча, Путивльские дети боярские с другими ратными людьми взяли литовский острожок Лохвицу, находившийся на пути их следования. Здесь они сожгли и острог, и посад, и отбили русских пленников из разных городов. За этот доблестный подвиг победители были удостоены Государевой милости. Левонтий Литвинов получил серебряную чарку в 2 рубли 6 алтын 4 деньги, камку в 5 рублев и 40 куниц, ценою 10 руб. Офонасий Беззубцов получил серебряную чарку в 1 руб. 6 алт. 4 деньги, камку в 4 руб., 40 куниц, ценою в 10 руб. Казакам – двум человекам, которые были присланы в Москву к Государю со своими предводителями, было дано Государева жалованья из Большого Прихода154 по 2 руб., да сукна доброго по 4 аршина каждому, а цена сукну по 2 рубля, 5 алт. и 2 деньги.

    Вскоре из Путивля воеводою Василием Коробьиным были присланы новые сеунщики – доблестные витязи Путивльского края – Юрья Беззубцов и атаман казаков Ондрей Гринев. Они вместе с Путивльскими детьми боярскими и другими служилыми людьми, а также с рыльским головою Костентином Ширковым, который привел с собою ратных людей из Рыльска, отправились в поход «воевать Литовскую землю и промышлять над нею, сколько Господь помочи подаст». Поход увенчался большим успехом, при чем литовские города: Хорол и Миргородок были «взяты взятьем»155. Путивльские ратные люди оба города и посады выжгли, неприятелей побили и «пожгли по дворам», взяли 1000 человек пленных Литовцев, а русский полон отбили, мало того: ими были захвачены начальники Хорола и Миргородка, наряд и знамена и вся военная добыча и доставлено в Путивль. О них в Книге сенучей было сказано: «И дано Государева жалованья за сеунч Юрья Беззубцову серебряная чарка в 3 рубли, камка 6 аршин в 6 рублев и сукна в 12 рублев. Ондрею Гриневу 5 руб. из казны, тафта добрая, цена 2 рубли, 20 аршин».

    В тот же день с сеунчем явился к Государю дворянин Рыльского края Костентин Ширков156 с донесением воевод Рыльских: князя Алексея Львова и Григорья Олябьева об участии Ширкова с Рыльскими ратными людьми в завоевании Хорола и Миргородка. Ему были пожалованы серебряная чарка с Царского стола в 3 рубля, камка 8 арш. цена 6 руб., 40 куниц, цена 12 руб.

    В тот же день с сеунчем явились к Государю Михаилу Федоровичу другие дворяне и дети боярские из Путивльского края Новгородка-Северского, дворянин Богдан Васильевич Стромоухов157, старого Северского городка Родивон Иванович Скрябин и станичный голова Богдан Износков158. В донесении воеводы князя Михаила Барятинского было сказано о том, что эти витязи «побили Захаряша Заруцкова с его Литовскими людьми под литовским городом Лоевым и языки поимали, и острог большой взяли, и к городу приступали, и городовые башни зажгли, и острог и посады выжгли, и у приступа на вылазках многих Литовских людей побили». Государь Михаил Федорович пожаловал отличившихся героев, назначил им: Богдану Стремоухову серебряную чарку со своего стола, а в ней весу 2 гривны, 40 куниц, цена 8 рублев, камку 8 аршин в 5 руб. 25 алт. Родивону Скрябину из Большого Прихода жалованья 8 рублев.

    В следующем году из Путивля прибыли Черниговец Иван Иванович Костентинов и атаман казаков Левонтий Рябов, с атаманом Ондреем Гриневым и Черниговцем Яковом Костентиновым с сеунчем. Они с ратными людьми детьми боярскими и казаками отправились «повоевать Литву и добыть ее городов» для увеличения пределов Русского Царства и «пришедши под Монастыревский город, взятьем взяли его и Литовских многих людей побили, начальника города159 с женою и детьми его и город весь и посады ­без остатку выжгли». Повоевав многие литовские города, села и деревни, выжгли их и Монастыревские места от неприятелей очистили. Государем было велено дать жалованье им из Большого Прихода по 6 рублев человеку.

     В том же году Путивльские воеводы стольник Григорий Тюфякин и Степан Чемесов прислали в Москву с детьми боярскими Олексеем Юдиным, Олексеем Костентиновым и атаманом Ондреем Гриневым сеунч «с тем, что генваря против 5-го числа в полночь пришли под Путивль князь Вишневецкий, а с ним много Литовских людей жолнеров и Запорожских казаков, которые напали на Путивль и стояли под ним 12 дней и по вся дни и ночи жестокими приступы приступали и тесноту Путивльцам учинили велию. Путивляне-дворяне и дети боярские и другие служилые люди билися и на приступах и на вылазках и языков литовских и знамена их захватывали и воинских людей Вишневецкого побивали. Генваря в 15-й день в третьем часу ночи Литовцы приступали к Путивлю со всеми своими людьми, с боевыми турами, щитами, лестницами, жестоким огненным боем, нарядом и с нарядными стрелами160 для зажигания строений города, приступали со всех четырех сторон жестокими приступами». Но Путивляне с таким мужеством и силой устремились на войска Вишневецкого, что они со своим предводителем «пометая туры, гунты, лестницы, нарядные стрелы и другие снаряды, бежали в свои таборы, а на утрее Вишневецкий от Путивля пошел прочь».

    Сеунщикам от Государя Михаила Федоровича были пожалованы: Олексею Юдину серебряная чарка с Царского стола в 2 рубля, камки 8 арш., цена 5 руб., 40 куниц – 10 руб.; Олексею Костентинову – та же награда, атаману Ондрею Гриневу 6 руб. из казны, 8 аршин камки в 5 руб. 16 алтын 9 денег.

    Щедро оделяя сеунщиков из Курского края почетными наградами, Государь Михаил Федорович посылал часто свое милостивое слово к верным ему ратным людям и воеводам их, награждая их также почетными отличиями в виде особых золотых, которые бояре, посылаемые Государем, привозили для раздачи отличившимся начальным людям, и в виде денежного и поместного жалованья дворянам и детям боярским и другим ратным людям.

    Между тем Путивльцы в союзе с Рылянами и Черниговцами продолжали воевать Литовскую землю и завоевывать для Государя литовские большие и малые укрепленные города. Дети боярские Иван Волжин, Василий Андреевич Люшин161 с атаманом Дорофеем Поповым162, явясь в Москву с сеунчем, из которого было видно, что они ходили воевать литовские города, один из них взяли, пожгли острог, и башни, и посады, разгромили села и деревни на 10 верст в окружности, получили награду: Волжин 40 куниц в 10 руб., Люшин 9 рублей, атаман Попов – также 9 рублей.

    Вскоре за ними в Москву были присланы воеводою Коробьиным путивльский сотник Тихон Тархов, Дмитрей Стромоухов, Баим Дуров163, да из Рыльска воеводою князем Микитою Волконским – Рыленин сын боярской Василей Малеев с сеунчем.

    Эти лица находились в посылках, по назначению воевод вместе с станичными головами из Путивля Юрьем Беззубцовым, из Новгородка Северского Богданом Износковым, из Рыльска – Василием Малеевым164. Отправившись добывать вести, они пошли с другими служилыми людьми в Литовскую землю и здесь, кроме исполнения данного им поручения, взяли приступом Острецкий острог, выжгли посады, захватили полон и многих Литовских людей побили. За свой подвиг сеунщики получили Государеву награду: Тархов и Стромоухов по 12 рублей, Малеев, Баим Дуров, Беззубцов и Износков по 9 руб. Через несколько времени Стромоухов с дворянами и детьми боярскими опять отправился в поход за рубеж воевать Литовскую землю, нанесши поражения Литовским воинским людям, подошел к городу Стародубу и, не доходя до него восьми верст, сражался с неприятелями, многих из них побил и взял в полон и с военной добычей возвратился в Путивль. После победы над Литовцами Степан Износков, бывший головой у дворян и детей боярских и отличившийся в бою блестящею храбростью, был послан к Государю к Москве с сеунчем. За свои заслуги Износков удостоился получить от Государя Михаила Федоровича редкую награду, а именно: серебряный ковш, а в нем весу три гривенки165.


    2.

    Скажем теперь о некоторых сеунчах, представленных в Москву Государю дворянами и детьми боярскими Курского уезда, в период времени 1613-1618 гг.

    Из Курска «в сеунщиках» в 1618 году были присланы воеводами князем Офонасием Козловским и Ермолом Мясоедовым «Курчаня Семен Виденьев166 да Исайко Котунин». О них было сообщено следующее:

    «Июня в четвертый день 1618 (126) года приходили в Курский уезд Татаровя, от города стали в четырех верстах за рекою Семью. Воеводы, по тем вестям, посылали голов с сотнями из Курска: Ивана Анненкова, Семена Виденьева, Сунбула Онофреева167. Головы эти с дворянами и детьми боярскими преследовали Татар на далекое расстояние от Курска и наконец, настигши на реке Псле, около сторо́жи усть-Старого Гатища, ударили на их коши». Вскоре татары были разбиты на голову, русский полон у них был отбит и языки схвачены. Увенчанные славою победы, Курчане возвратились в свой родной город, отправленные же в Москву дворяне и дети боярские с сеунчем и с известием о Государеве счастии получили Царскую награду – все по 6 р. и по сукну доброму на каждого человека.

    В 1617 году от Курского воеводы князя Ивана Васильевича Волконского были присланы Курченин дворянин Евской и голова Левонтий Жердев168, которые представили донесение князя Волконского о том, что оба сеунщика, а с ними дворяне и дети боярские Курчане с ратными людьми составили отряд и пошли на промысел над Литовскими людьми, появившимися в Курском уезде и даже в окрестностях Курска, где настигли их на речке Мокве, впадающей в Сейм с правой стороны. Здесь в бою Курчане разбили и прогнали Литовцев, захватили полон и с добычей вернулись в Курск. Государь Михаил Федорович пожаловал сеунщиков по 5 р. денег и по 4 арш. Сукна доброго, ценою в 2 р. 16 алтын.

    В декабре того же года, несколько дней спустя прибытия в Москву Евского, из Курска явился другой сеунщик дворянин Григорий Савич Маслов169, который во время жестокого приступа Литовских людей, к Курскому острогу с ратными людьми выходил на вылазку, Литовских людей многих побил, из слобод их выбил и языков поимал. После этой вылазки Литовцы отошли от Курска. Г.С. Маслов за свою доблесть получил Государево жалованье – 5 руб. да сукно доброе – 4 арш. ценой в 2 р. 16 алтын.

    В 1617 году, 5 февраля в Москву к Государю явился с сеунчем посланный воеводою Иваном Волынским сын боярский Кондратий Шумаков из Курска. В донесении воеводы было сказано: «В посылке от него против Литовских людей были головы с сотнями, они сшодчись с Литовскими людьми на реке Хону, в 30 верстах от Курска многих Литовских людей побили и в языцех поимали, а привели в Курск Литовских людей 12 человек, а он, Кондратий, в том походе был головою. Государь его пожаловал, велел дать 5 рублей своего жалованья, сукна доброго 4 аршина, по 2 рубля 16 алтын аршин.

    В 1618 году к Государю Михаилу Федоровичу был прислан из Путивля сын боярский Новгородка-Северского Федор Булгаков, который был послан воеводою Волынским с головою Иваном Стромоуховым с дворянами и детьми боярскими против Литовских людей в Трубчевский уезд на поле. Здесь ратные люди напали на Литовцев, «многих из них побили и языки поимали», а старшину Литовского шляхтича Томаша Берестецкого взяли в полон. Он был доставлен в Москву. Федор Булгаков получил за сеунч из Большого Прихода 5 рублей.

    В том же году к Государю явился сеунщик Зиновий Лемешов сын боярский Новгородка-Северского. Его военный подвиг был следующий: Лемешов с детьми боярскими отправился в Польскую землю в Гомельский уезд, где они воевали польские села и деревни, пожгли их, многих Литовских людей побили и повоевали местность, лежащую на реке Снове и на 12 верст западнее Сновы. Лемешев за Сеунч был пожалован Государем, он получил 4 рубля денег, да сукна середняго 5 арш., цена 8 рублей, 2 алтына.

    В том же году от воеводы князя Ивана Долгорукова были присланы Новгородка-Северского дети боярские, служившие по Рыльску Матвей Износков170 и Петр Чудинов. Они с ратными людьми воевали в Литовской земле в Остренском уезде, где «села и деревни многие пожгли и Литовских людей побили и в полон взяли. И на них выходили Литовские люди, с ними был у Русских бой и Литовцы были побиты». Государь пожаловал за сеунч 6 руб.

     В 1623 году из Белгорода приезжал к Москве к Государю с сеунчем Белгородец выборный дворянин Микула Маслов171, который вместе с детьми боярскими и другими служилыми людьми преследовал Татар и разбил их на речке на Халани. Ему было дано жалованье 5 рублей да сукно доброе. В том же году, 2-го сентября к Государю Михаилу Федоровичу прибыл с сеунчем от воеводы Степана Ушакова из Курска Курченин выборный дворянин Иван Антипович Анненков. В своей отписке воевода сообщил о том, что он посылал за Татарами голов Ивана Анненкова и стрелецкого голову Малюту Дурышкина, и они недалеко от реки Лещины побили Татар и отбили русский полон. Сеунщику Ивану Анненкову было дано жалованья 9 руб. да сукно доброе.

    В 1624 году в Москве был с сеунчем их Белгорода станичный голова Белгородец Сидор Маслов, который одержал победу над Татарами. Он получил 8 рублей денежного жалованья и сукно доброе.

    В 1625 году выборный дворянин Белгородец Микула Маслов бил челом Государю о сеунче. В своем челобитье он, между прочим, писал следующее: «В нынешнем году посылал меня воевода с детьми боярскими и другими служилыми людьми. И мы пошли за Татары и Божиею милостью и Великого Государя Святейшего Патриарха Филарета Никитича молитвами и твоим, Государевым, Царевым и Великого Князя счастием Татар побили и многих в полон взяли. И воевода Лодыженский прислал меня, холопа твоего, к тебе, Государь, к Москве и за мою службишку и саунч172 своим Государевым жалованьем, как тебе Милосердый Господь известит».

    О военно-боевом подвиге Микулы Маслова воевода писал Государю: «И 133 года июля в 16-й день в полдни приезжал в Бел город сторож с Изюмского шляху с верх реки Кореня станичной ездок Исачка Уваров, а в расспросе сказал: приехали к ним на сторо́жу оскольские вестовщики Иван Дурнев с товарищи – 4 человека и сказали, что июля в 15-й день были в Оскольском уезде Татаровя и воевали Оскольский уезд на ручье на Орлике в деревне Косиновой, а переехали они татарскую сакму на заре и перешли на речку Корочу в Новую Слободу, и я того же часу послал из Белгорода на Изюмский шлях Микулу Маслова и голову Ивана Кобыльского с белгородскими служилыми людьми, и они на том шляху Татар побили и за рекою за Осколом на Ногайской стороне верх речки Красной побили же и в полон поимали языков, и я послал к тебе, Государю, с сеунчом Маслова и Кобыльского пожаловал твоим Государевым жалованьем как тебе Господь Милосердый известит»173.


    3.

    В 1631 году в Москву был послан с сеунчем из Оскола174 от тамошнего воеводы Афонасия Тургенева оскольский сын боярский Дмитрий Сорокин175. В этом сеунче было сказано, что голова Федор Митрофанов был в походе против Татар, а с ним Оскольские ратные люди дети боярские и казаки. Они заметили Татар недалеко от Оскола, дошли до Калмиусской сакмы, которая находилась в 50 верстах от Оскола, и здесь вступили в битву с неприятелем и «Татар многих побили, а в языцех взяли Татар 67 человек». Государь Михаил Федорович за тот сеунч пожаловал Дмитрию Сорокину «10 рублей жалованья, да тафту, да сукно доброе».

    В 1633 году, 24-го Июля сын боярский Белгородец Купин одержал победу над Ногайскими Татарами на реке Короче, на Изюмском шляху. Татары были разбиты наголову. Купин был послан с сеунчем в Москву176.

    В том же году была одержана победа над Поляками в десяти верстах от города Сорочена Литовского. Эта победа, между прочим, замечательна тем, что Поляков победили не Путивльцы или Рыляне, обыкновенно совершавшие походы в пределы Польского королевства, а Белгородцы дети боярские и другие служилые люди. Белгородский воевода в 1633 году послал с ратными людьми станичного голову Микиту Тарасова, который вышел за Польский рубеж и воевал литовские городки и деревни с большим успехом в окрестностях Сорочена и Бельского городища. Здесь у него произошел бой с Литовцами, окончившийся их полным поражением, предводители их «Лаврушко, Ильюшко и Корнейко» были взяты в плен и приведены в Белгород. Тарасов же был послан сеунщиком в Москву177.

    В декабре 1633 года к Государю Михаилу Федоровичу был прислан из города Путивля воеводами князем Андреем Масальским и Игнатием Уваровым с сеунчем путивльский помещик Микифор Яцын178. Вместе со своим отрядом и товарищами, он, по поручению воевод отправился в поход «за Литовскими людьми и для городового промыслу» (завоевания городов) и достиг Батурина острожка, который был целью военного похода. Н.М. Яцын решил взять крепость приступом, и его предприятие увенчалось полным успехом. В донесении о нем Государю сказано: «Божией милостью и твоим Государевым счастием Микифор Яцын с ратными людьми острожек Батуринской взяли взятем179 и Литовских многих людей побили, и наряд (пушки) и знамена и барабаны поимали, а в языцех180 взяли 48 человек, а иные Литовские люди во избах и погребех погорели». Таким образом, радостное для Государя известие о новой победе над Литовцами доставил в Москву сам победитель. Он был удостоен Царского благоволения и щедро награжден. А именно: Микифору Яцыну за ту службу и за сеунч дано Государева жалования у стола: «чарка в 4 рубля, камки куфтерю 8 аршин, тафта добрая, 10 рублей денег, да ему ж придачи к старому его окладу к 450 четям – 100 четей, денег к 12 рублям – 10 рублей и придаточных денег выдано 6 рублей».

    В том же 1633 году Государю Михаилу Федоровичу писал воевода Баим Болтин и прислал с сеунчем из Новгородка-Северского рыльского помещика Ивана Стремоухова181. В донесении Болтина было сказано, что Стремоухов 20-го декабря «поговоря с дворяны и детьми боярскими и со всякими ратными людьми, приступил к Новгородку-Северскому с вечера до полуночи со всех сторон жестоким приступом и Новгородок зажгли и урядник, который сидел в Новгородке-Северском, капитан Куницкой с Литовскими людьми пошли было на проход, и Государевы ратные люди многих Польских и Литовских людей побили, а в языцех взяли урядника капитана Куницкого и Литовских людей с182 400 человек, а Русских людей из города вывели с 2000 человек, и город очистили, и наряд183 поимали».

    Блестящая Новгород-Северская победа над Поляками и Литовцами под предводительством И.В. Стремоухова обратила особое внимание Государя Михаила Федоровича. Действительно, завладение крепостью, богатая военная добыча, освобождение громадного, по тому времени, числа Русских людей, томившихся в плену, благодаря храброму натиску русских воинов, все это покрыло славою Стремоухова и тех дворян, детей боярских и ратных людей нашего Курского края.

    Царь Михаил Федорович, с присущею ему милостью, щедро вознаградил Рыльских героев за одержанную победу:

    «И за ту службу и за сеунч Ивану Стремоухову дано было Государева жалованья у стола: ковш в две гривенки, камки куфтерю 20 аршин, 40 соболей в 30 рублей, а ему ж придачи к старому его окладу к 850 четьи – 150 четей, денег к 52 рублям денежного жалованья 20 рублей, и те придаточные деньги ему на Москве были выданы».

    Стольник и воевода Рыльский, князь Василий Ромодановский уведомил Государя Михаила Федоровича о том, что «из Брянска тамошний стольник и воевода, по Государеву указу посылал для промысла над Литовскими людьми товарища своего Никиту Оладьина с Государевыми ратными людьми, и ему бы князю Василию послати из Рыльска к Никите Оладьину Государевых ратных людей в прибавку, и он посылал голову Новгородка-Северского Матвея Износкова да рылянина Федора Ширкова184.

    И те головы с Государевыми ратными людьми Государю служили, с Польскими и Литовскими людьми бились и к городу приступали до сдачи города. И он, князь Василий, с тою службою и с сеунчем послал к Государю к Москве голову Новгородка-Северского Микиту Кульнева185, который участвовал в боях при взятии Стародуба».

    Сеунщики были присланы к Михаилу Федоровичу от Брянского и Рыльского воевод, в донесении которых было сказано о заслугах голов, предводительствовавших ратными людьми при взятии Стародуба, и прибавлено: «Бог поручил Государю город Стародуб, а они – воеводы были под Стародубом в промыслу». Царь Михаил Федорович пожаловал предводителей ратных людей за службу и за сеунч 5 рублями, да из поместного оклада 50 четей, да денег – 6 рублей.

    В скором времени после взятия Литовских крепостей Батуринского острожка и Стародуба, Путивльскими служилыми людьми был завоеван под высокую руку Русского Царя и принадлежавший Полякам Рамонский острожек. Опять же военачальниками ратных людей были поместные дворяне Курского края путивльский голова Леонтий Литвинов186 и Новгородка-Северского Матвей Кусаков187. Как совершилось это новое, славное для курского служилого сословия дело, мы видим из челобитья Государю обоих голов:

     «Государю, Царю и Великому Князю Михаилу Федоровичу всеа Русии бьют челом Левка Литвинов да Матюшка Кусаков. Посылали нас, холопов твоих, с Путивля, да с Рыльска голов с ратными людьми под Литовский острог под Рамон, и встретился с нами рамонской урядник Сеножацкий от острогу а версту, и был с ним бой и Божией, Государь, милостью, а твоим Государевым счастием урядника мы побили и острог большой взяли, и Литовских людей многих побили, и о той службе присланы мы к тебе, Государю, с сеунчем.

    Милосердный Государь, пожалуй нас своим Царским жалованьем за сеунч, чем тебе, Государю, Бог известит».

    На этом челобитье была написана помета – выписать. Выписка была сделана в Разряде на основании отписки воевод князя Масальского и князя Ромодановского. В той отписке было засвидетельствовано о том, что воеводы послали для промыслу над Литовскими людьми под Рамонской острог, и действительно путивльские головы Левонтий Литвинов и Семен Вощинин188 с товарищами и ратными людьми, после военного своего похода под Рамон, возвратились в Путивль «и здесь в разпросех» рассказали о битве своей с Сеножацким и о том, что Божиею милостию и Пречистой Богородицы помощью и Государя Царя и Великого Князя Михаила Федоровича всеа Русии и сына его Государева благоверного Царевича Алексея Михайловича счастием, а Великого Государя Святейшего Патриарха Филарета Никитича Московского и всеа Русии молитвами, они убили множество Литовских людей и их полководца Сеножацкого и взяли знамена и затинную пищаль в большом остроге, кроме того в бою пять знамен. Из них три знамени привезли в Путивль, а два знамени и затинную пищаль отвезли в Рыльск. Остальные Литовские люди заперлися на осыпи в малом острожке. А в языцех взяли было в большом остроге многих литовских людей, и как они стали приступать к другому острогу, тех языков побили, а в Путивль привезли языков два человека. А с сеунчем, писали воеводы, с того бою послали они к Государю к Москве голову, который был на том бою, Леонтия Литвинова. Взятые с поля сражения языки были литвины.

    После справки, на челобитье обоих голов была сделана следующая помета: «141 году, генваря 26-го дня Государь пожаловал за службу и за сеунч, дал своего Государева жалованья по 10 рублей, да по сукну по англинскому каждому человеку, а Семену Вощинину велел дать Государево жалованье за сеунч 10 рублей, да сукно англинское, доброе».

    В 1633 году один из богатых по размерам своего поместья дворянин Белгородского уезда Иван Маслов просил о пожаловании его Государем за его службу и бой в Белгородском уезде на реке Разумной. В челобитье было изложено следующее: Бьет челом Белгородец Ивашко Мелентьев сын Маслов189. В нынешнем в 141 году приходили Литовские люди в твою Государеву вотчину, в Белгородский уезд, и как были Литовские люди на речке Разумной и три версты от города, и нас твой Государев стольник и воевода Михаил Петрович Волынской по твоему Государеву указу посылал на Литовских людей и Божиею милостию и твоим Государевым счастием и отца твоего Государева, Патриарха Московского и всеа Русии Филарета Никитича молитвами, мы многих Литовских людей побили и языков поимали. И твой Государев стольник и воевода Михайла Петрович Волынский из Белгорода прислал меня с отпискою и сеунчем к тебе Государю, к Москве, а я прошу пожаловать ­за кровь и за службу как Бог известит».

    Помета в разряде была сделана следующая: 141 года, апреля 29 дня Государь пожаловал, велел ему Государева жалованья дать 10 рублей, да тафты, да сукно англинское доброе».


    4.

    Известный уже нам по своему доблестному нападению на Литовцев голова Иван Васильевич Стремоухов и Рыльский помещик Иван Иванович Волжин190 со своим отрядом ратных людей были под городом Черниговом. Здесь литовское войско застигло Русский отряд на реке Снове. Русские, под предводительством Стремоухова и Волжина, вступили в бой и одержали над неприятелем победу, большинство Поляков и Литовцев было перебито. Храбро сражаясь, Иван Иванович Волжин получил тяжелую рану выстрелом из пищали в левое плечо, которое было пробито насквозь.

    Возвратившись в Новгородок-Северский, где он находился на службе станичным головой, Иван Иванович Волжин послал челобитье Царю Михаилу Федоровичу, в котором писал: «и та моя службишка и рана писаны к тебе, Государю, воеводою к Москве и за тое рану и службишку я поместным окладом и денежным жалованьем не пожалован» и просил о пожаловании. Для доклада сделана была выпись из донесения воеводы, подтверждающая доблестный подвиг Волжина, и сказано, что он, будучи «в Ивановой сотне Стремоухова, Государю служил, с Литовскими людьми бился явственно и поражал неприятеля».

    Несмотря на тяжелую рану, Иван Иванович Волжин остался в строю. «30-го ноября, – сказано в отписке воеводы, – он, во время нового боя с Литовскими людьми под Новгородком-Северским, бился явственно191, убил неприятелей, да взял в плен. Да декабря 15-го дня было новое сражение с неприятелем, и Иван Волжин, уже в звании головы, с сотнею бился явственно: убил неприятелей, да в плен взял. 28-го апреля 1634 года был бой с Литовцами под Блиставою, а на том бою Иван Иванович Волжин был голова с сотнею, Государю служил, а бился с Литовскими людьми явственно, убил неприятелей да взял жива – Литвина Игнатка Ромашева. Да Июля 4-го дня был бой в Новгородском уезде192, и на том бою Наумовы сотни Бобрищева-Пушкина193 Иван Волжин Государю служил, с Литовскими людьми бился явственно, убил неприятелей и его Ивана на том бою ранили из пищали, да он же на бою отнял194 сына боярского Семена Енкудатова. А на Москве Иван Волжин не осматриван, потому что его на Москве нет, а бьет челом за него его сын Василий. И Государю бьет челом Иван Волжин, чтобы пожаловали его за службу и рану жалованьем, поместьем и денежною придачею. А поместный ему оклад 750 четьи, денег из чети 34 руб.»

    В Разряде была сделана надлежащая справка, и оказалось, что за такие службы и за раны придают Государева жалованья по 100 четьи, денег к старым окладам по 5 р. и по 6 р. и по 7 р., и придача выдавана была по указу. А головного195 головам давано по 5 руб., да по камке.

    На этом основании Государь Михаил Федорович пожаловал Ивана Ивановича Волжина – велел ему за службу и за рану учинить придачу 100 четей, денег 9 руб. и придачи дать ему по указу, да ему ж дать на лечьбу196 5 р., да камку.

    Путивльские воеводы князь Никита Гагарин и Андрей Усов просили Государя о пожаловании их за службу. Вот что писали они: «По твоему, Государь, указу были мы на службе в Путивле и от Литовских людей и Черкас сидели в осаде, и Божию милостью и Пресвятые Богородицы помощью и твоим Государевым и твоих благородных чад, а наших Государей счастием, город Путивль от Польских и от Литовских людей и от Черкас от их жестоких приступов отсидели и многие литовские города и острожки поимали и литовских людей побивали».

    Государь пожаловал их, велел дело выписать и доложить ему. По докладу 25-го марта 1634 года, князю Никите Гагарину было дано к прежнему его окладу 100 четей, кроме того на шелках шуба в 130 руб. и кубок в 4 гривенки. Андрею Усовую были даны: к прежнему его окладу 60 четей да шуба на шелках в 90 руб. и кубок в 2 гривенки.

    В 1633 году сеунщиками в Москву были присланы Курчане Иван Анненков и Иван Бунин. Посланы они были воеводою Ромодановским. Он писал Государю: «Холоп твой Петрушка Ромодановский челом бьет. Августа 24 в четвертом часу дни приходили под Куреск Литовские люди и Черкасы полковые и урядник польский Сеножацкий к городу приступал с четвертого часу дни до вечерен жестокими приступы и Стрелецкую слободу жгли, и я холоп твой посылал на вылазку голов Ивана Анненкова и Ивана Бунина, а с ними детей боярских и всяких людей, и Божиею милостью и твоим Государевым счастием Литовских людей от города отбили и они пошли за реку Семь. А послал я к Москве к тебе Великому Государю с сеунчем Курченина Ивана Анненкова и Ивана Бунина. А Литовские люди пошли к деревне Толмачевой Курского уезда, а были Ляхи и Литовцы и Запорожские казаки, а полковник Пырской да Яцко Остренин, да с ними от Рамонского городка урядник Сеножацкий, а с ними 15 знамен».

    В 1633 году Белгород был осаждаем Литовскими людьми и под начальством стольника и воеводы Михаила Петровича Волынского успешно отражал нападения неприятелей. Литовцы принуждены были отступить. Описание этой осады находим в челобитной белгородского станичного головы сына боярского Шарапова: «Бьет челом Великому Государю, Царю и Великому Князю Михаилу Федоровичу всеа Русии станичный голова Петрушка Шарапов. Приходили в нынешнем в 141 (1633) году на Ильин день Св. Пророка под Белгород Литовские люди Черкасы и под Белым городом стояли и к городу приступали, и мы тебе, Государю, служили и с Литовскими людьми и с Черкасы билися и Божьею милостью и твоим Государевым счастием тех Литовских людей побили, а достальные от Белгорода прочь отошли и твой, государь, стольник и воевода М.П. Волынский прислал нас к тебе, Государю, к Москве с сеунчем с отпискою, просить пожаловать их за службы и за сеунч».

    По этому челобитью в Разряде была сделана выпись (справка), где было сказано: «Июля в 20-й день пришли под Белгород многие Литовские люди и учали к городу приступать, да июля 22-го приступали к городу жестокими приступы с приметы и с лестницами во многих местах, с полуночи до третьего часу дня и Божьей милостью и Пречистой Богородицы помощью и заступлением, а Великого Государя Михаила Федоровича и детей его счастием, а отца его Государева молитвами у приступа многих польских людей побили и переранили, а туры и приметя и лестницы отбили, на том приступе взяли черкашенина Петрушку Шимковского, а в расспросех он сказал, что приходил под Белгород полковник, который Валуйку взял Яцко Остренин «с товарищи», а с ним было Литовских людей и Черкас 5000 человек, и того же дня те Литовские люди отошли от Белгорода после приступу».

    По челобитной Шарапова Государь пожаловал своих ратных людей за их службу. По его указу была дана «память» дьяку Разрядного приказа Гавриилу Облезову. «Велети ему дати Государева жалованья Белгородскому станичному голове Петру Прохорову сыну Шарапову за Белгородскую службу нынешнего 141 года и за сеунч: камку, сорок куниц, чарку серебряную в 2 рубля».

    Вообще, как видно из «Разрядных книг» Московского архива Министерства Юстиции, из городов Курского края очень часто были присылаемы к Государю Михаилу Федоровичу дворяне и дети боярские с сеунчем воеводами этих городов и получали те или другие Царские награды за доблестные свои подвиги в боях и за доставление радостных известий о победах над врагами.

    * * *

    XII. Дворянское землевладение в царствование Михаила Федоровича

    Указная книга Царя Михаила Федоровича, ее происхождение и значение в истории Курского Дворянства. – Черты сословной организации. – Отношение дворян к земле. – Влияние Дворянства на крестьянство и сельское хозяйство. – Челобитье детей боярских Курского края об утаенных поместьях. – Закон 27 ноября 1614 года. – Наделение поместьями иноземцев в Курском крае. – Указ о неотдаче поместий мимо родства. – Отдача поместий погибших на войне дворян и детей боярских семье их и роду или челобитчикам одних городов с погибшими. – Порядок восстановления грамот на вотчины. – Права распоряжения вотчинами. – Приобретение дворянами земли в поместье или вотчину посредством приращения. – Отписка пашен. – Создание системы землевладения. – «Служба кровию и смертию». – Указ 1637 года о вотчинах и поместьях. – Запрещение дачи и мены поместьями людям Московских чинов в украинских и польских городах. – Указ о порозжих землях. – Указы в последние годы царствования Михаила Федоровича. – Отказные и ввозные грамоты, полученные дворянами Курского края. – Крестьяне в дворянских поместьях. Бегство и розыск их.


    1.

    В настоящей главе мы остановимся на поместном владении дворян Курского края вотчинами и поместьями в царствование Михаила Федоровича197. По мнению ученых, вопрос о происхождении и организации поместного землевладения является одним из труднейших для полного его разрешения, между прочим, потому, что история дворянского землевладения соединяет в себе две стороны жизни: юридическую и экономическую. К счастью, для этой истории сохранился драгоценнейший памятник, известный под именем «Указной книги Царя Михаила Федоровича». Эта книга дошла до нас в рукописи, принадлежащей первой половине XVII века. Заглавие ее таково: «Книга указная Государя Царя и Великого князя Михаила Федоровича всея Русии и отца его Государева Великого Государя, Святейшего Патриарха Филарета Никитича Московского всея Русии. Указы и боярские приговоры о поместных и вотчинных землях, о которых указах докладывали Государя Царя и Великого Князя Михаила Федоровича и которые указы сысканы в переносных делех по памятем после Московского пожару 134 (1626) года и которые Государевы указы о поместных же и о вотчинных землях написаны с докладу о разных статьях».

    Для истории Дворянства в Курском крае Книга указная имеет особенно важное значение потому, что в ней мы находим, помимо общих сведений о поместном владении и условиях его в России XVII века, такие данные, которые ­именно касаются Курского края, дворянского землевладения в нем и других фактов поместно-дворянской жизни.

    Происхождение Указной книги Поместного приказа 1626-1649 гг. было таково. 3-го мая 1626 года страшный пожар истребил часть Кремля и Китай-города: «всяких чинов людей дворы начали гореть и многие церкви Божии в Китае-городе и Кремле погорели, опрочь больших соборов... и во многих приказех многие Государевы дела и многая Государева казна погорела. Это несчастие весьма тяжело отозвалось на документах Московского Государства и вызвало тогда целый ряд практических затруднений. В Поместном приказе сгорели: 1) Указная книга до 1626 года, 2) книги писцовые, приправочные, отдельные, дозорные, отказные, 3) дачи и 4) столпы. После пожара принялись за восстановление утраченного законодательства. В Боярскую Думу была подана докладная записка о составлении Указной книги вместо сгоревшей, с указанием источников для этого. Результатом этой записки и было восстановление законов о поместном владении.

    На основании Указной книги мы рассмотрим черты поместного и вотчинного владения Дворянства в Курском крае. Для ясности же изложения данного предмета, считаем необходимым предпослать ему краткий очерк отношения дворянского сословия к земле, имея, главным образом, в виду условия жизни и деятельности Курского края.

    В Московском Государстве, по выражению В.Н. Сторожева, служила земля (точнее пашня) в лице ее обладателя или пользователя, и она не несла податного бремени, отсюда особое положение владельца или пользователя. Землевладелец на поместном или вотчинном праве был обязан, в особенности в Курском окраинном районе, личною военной службой. Личная военная служба составляет обязанность того класса лиц, право которых владеть белой землей. Поместное землевладение дало Дворянству известную политическую силу в Государстве, оно замкнулось в служилый класс, не имевший, однако, полной сословно-корпоративной организации. Некоторые черты этой организации можно заметить в положении Дворянства в XVII веке, например, сюда относятся выбор губного старосты из дворян, выбор окладчиков и нарядчиков, а также сотенных знаменщиков, выбираемых Дворянством и для Дворянства, но в целях государственных. Выбор окладчиков говорит нам о существовании некоторой корпоративной связи между дворянами, служащими с одного города. В.О. Ключевский замечает, что сотенные головы из уездных дворян имели тесную корпоративную связь со своими сотнями. В силу исторических условий Дворянство Курского края было военным классом и политической силой, опорой Престола Русских Государей и главной защитой Отечества не с одной только, а с трех сторон: южной, юго-западной и юго-восточной.

    Дворянство в то время, как известно, имело военную организацию, которая покоилась на известном отношении дворянина к земле. Безземельный дворянин был явлением ненормальным, он выбивался из своего класса, хотя даже служил подьячим в приказной палате. Вот поэтому в делах Разряда так многочисленны челобитья детей боярских Курско-Белгородского края о земле. Отсюда является известное отношение дворянина к земле и ее населению. В этом отношении мы видим вторую, после военно-боевой, сторону истории Дворянства, важную для истории Русского народа, именно связь его с крестьянством, которое жило на поместных землях и обрабатывало их. Дворянство должно было оказывать сильнее влияние на крестьянство, а вместе с ним на сельскохозяйственную и промышленную жизнь Руси.


    2.

    Первый по времени указ Государя Михаила Федоровича относительно поместий и вотчин дворянских, помещенный в Указной книге, был издан в 1613 году, содержание его следующее: «Бояре, князь Федор Иванович Мстиславский с товарищи приговорили: которые стольники и стряпчие и дворяне Московские и дворяне и дети боярские из городов и всяких чинов люди учнут Государю бить челом о поместьях и в поместном приказе старых их вотчин поместных дач сыскать будет нечем, и тем челобитчикам велеть к сказке руки свои прикладывать, за кем, в котором городе сколько вотчин и поместей чети за ними в дачах, да кто за собою поместей и вотчин не скажет, или скажет да не с полна, не столько, сколько вотчин и поместей чети за ним в дачах и кто челобитчик про те утаенные поместья и вотчины обещает, и те утаенные вотчины и поместья отдать ему безповоротно, взяв лутчее в его оклад».

    Смысл и значение этого закона вполне понятны. При даче поместья Правительство руководилось чином лица, кому предполагалось дать поместье и величиной его вотчины. Если же Правительство не знало в точности, сколько за кем поместья или вотчины, оно должно было невольно отступать от обычной нормы поместных дач. Поэтому утайка поместья или вотчины целиком или частично воспрещалась. В 1624 году закон этот получил некоторое смягчение в том смысле, что доводившие сами на себя утаенное поместье, хотя бы за один день до доноса на них об утайке, могли рассчитывать на справку этого поместья за ними.

    В указе 1624 года было сказано: «И Государь Царь и Великий Князь Михайло Федорович всеа Русии и Великий Государь Святейший Патриарх Филарет Никитич Московской и всеа Русии…указали тем людям, которые челом били сами на себя о справках, о прописных старых своих поместьях, чтоб те их поместья справить за ними, а челобитчиков на них наперед их челобитья не было, и вперед которые люди учнут бить челом до челобитчиков хотя за один день сами на себя о справках о утаенных старых своих поместьях, и за теми людьми те их старые поместья справливать по-прежнему к старым их поместьям и в оклады, а в утайку им того ставить не велели».

    Важное значение для Курского края имел закон 27 ноября 1614 года о неотдаче старых иноземцевых поместий никому, кроме иноземцев, вследствие того, что в нашем крае владение землями иноземцев было довольно значительно. Уже в начале царствования Михаила Федоровича в Белгороде были служилые иноземцы старого выезда. То же мы видим и в Курске. В 1627 году в Путивле уже существовали «правила о приеме зарубежных выходцев». В 1634 году давалось Государево жалованье за выход на Государево имя нововыезжих иноземцев. В 1636 году Разряд заботился об устройстве выходцев иноземцев по разным городам Курского края, в том числе в Белгороде, где дано было жалованье и произведено устройство землей нововыезжих Черкас и привод из к крестному целованию, устройство с семейством Белорусского попа Мартина. В Путивле были устроены, кроме групп иноземцев, шляхтич Матвей Горянский и греческий поп Юрий с братом и др. В 1638 году Разряд устраивал жалованьем нововыезжего иноземца Сербской земли князя Михаила Милорадова. В том же году были наделяемы землей иноземцы в Короче, Осколе, Рыльске и Яблонове. Словом, раздача поместий выезжим иноземцам в Курско-Белгородском крае шла с давних времен и непрерывно.

    Но если где, то именно в этом крае, было нередкостью то, что наделенные землею, жалованьем и другими милостями, выходцы покидали места своего пребывания и возвращались за рубеж. Такие факты были особенно свойственный Курскому краю потому, что он был порубежным. Вследствие этого, как мы видим из исторических актов Белгородского стола Московского архива Министерства юстиции, выходцы-иноземцы покидали дарованные им поместья и бежали за рубеж, например, в 1638 году из Путивля бежало несколько человек Черкас, в числе которых был и атаман Раздай-Беда. Для Курских дворян указ 1614 года имел между прочим то значение, что дети боярские нередко били челом Государю о пожаловании им поместий, оставленных беглецами. По этому же указу они не могли получить этих поместий.

    В указе было сказано: «Бояре князь Федор Иванович Мстиславской с товарищи приговорили иноземцев старые поместья в раздачу дворянам и детям боярским в поместья, опричь иноземцев, никому не отдавать, к которой иноземец умрет, а после его жены и дети и роду и племени не останеца, или которой иноземец в опале будет, и те иноземетция старые поместья и вотчины велено отписывать на Государя до тех мест, пока о тех поместьях и о вотчинах иноземцево челобитье будет». Этот закон впоследствии вошел и в Уложение, однако с дополнением о запрещении поместья Русских людей отдавать иноземцам.

    В виду того обстоятельства, что в Курском крае уже в начале XVII века, а тем более – позднее, было значительное число поместий выходцев-иноземцев, то для нас интересны и те последующие указы, которые два раза подтверждали закон 27-го ноября, а также указ 8-го мая 138 (1630) года, который не только воспрещал обращение поместий и вотчин между Русскими людьми и иноземцами, но стеснял даже обращение их между самими иноземцами. Правительство Московского Государства находило, что от беспорядочности обращения поместий и вотчин между иноземцами и Русскими страдают интересы Государевой службы.

    В 1614 году 8-го августа состоялся приговор бояр о том, что поместья тех, которых на службе убьют или на службе не станет, и того мимо родства не отдавать, а которые помечены дать, и тем до указу грамот не давать. По этому указу, как видно , было запрещено поместья бездетно погибших на войне служилых людей отдавать кому-либо, кроме боковых родственников. Для Курского края это распоряжение Правительства имело громадное значение, так как вследствие многочисленных нападений на уезды его неприятелей, битв, осад городов: Белгорода, Курска, Оскола, Обояни, Путивля, Рыльска, а впоследствии и Каменного, Царева-Алексеева, Яблонова, Красного Города (Корочи), Хотмышска, Карпова, защиты их, а также походов во вражеские земли, Курская дворянская военно-боевая сила – дворяне и дети боярские ежегодно гибли во время военных действий, оставляя свои поместья, нередко без прямых наследников... Во время Татарских, Литовских, Ногайских и других разгромов поместий Курского края прямые их наследники были убиваемы или уводимы в жестокий плен… Вот поэтому указ 8-го августа давал полную возможность Курскому боевому дворянскому сословию знать и ожидать, что в случае ежеминутно возможной смерти на бою, по крайней мере, поместья владельцев не уйдут из рода и не очутятся в чьих-либо посторонних, а то и инородческих руках.


    3.

    В 1615 году последовал Царский указ об укреплении по челобитьям лиц, получивших при Царе Василии Шуйском поместья в вотчины и утерявших вотчинные грамоты. В этом указе было сказано: «Бьют челом Государю разных городов дворяне и дети боярские, что им даваны поместья, отобранные от изменников при царе Василье, а из поместий и в вотчины, а кладут поместные грамоты, а про вотчинные грамоты сказывают – утеряли, а те помещики, чьи поместья им даваны, ныне же Государю бьют челом о своих поместьях, о повороте». Бояре приговорили: «Против их челобитья сыскивать Московскими сидельцами накрепко, да по сыску те вотчины отдавать по 123 (1615) год, а которые учнут бить челом впредь и тем отказывать, потому что застарелось».

    Громадное значение имел для Курского Дворянства указ Михаила Федоровича, обнародованный в 1618-м году, 27 августа. Им были предоставлены поместья лиц, убитых на войне, пропавших без вести семье их и роду, а за отсутствием последних – челобитчикам исключительно тех городов, к которым принадлежали пострадавшие на войне.

    Указ этот был вызван поместным делом дворян Борисова и Языкова. В том деле было написано198: «В Государеве Цареве и Великого Князя Михаила Федоровича всеа Русии, и в боярском приговоре 126 (1618) года августа в 27-й день Государь Царь и Великий Князь Михайло Федорович всеа Русии указал и бояре приговорили: у дворян и детей боярских, которые побиты и в полон поиманы и которые без вести, поместий их не отнимать и в раздачу их не отдавать, а давать те их поместья женам и их детям, а у которых жен и детей не осталось, и тех поместья давать в оклады и в додачу роду их и племени, а мимо родства и мимо того города, кто учнет бити челом, никаким людем не отдавать».

    Несколько выше мы, по поводу указа 1614 года, имели случай сказать о том, что при многочисленных военных боевых действиях и смерти в них дворян и детей боярских Курско-Белгородского края, указ об отдаче выморочных дворянских поместий в род умершего или взятого в плен должен был поддерживать дворянские семьи и роды. Теперь добавим к этому, что в силу исторических условий в каждом уезде Курского края были дворянские роды, значительные по числу сородичей, которые в лице своих представителей в особенности ревностно стояли на страже Отечества, предводительствовали и участвовали в походах и действиях против врагов и приобретали себе славу. Понятно, что передача выморочных по одному семейству поместий в род и племя, к которому принадлежали главы этих семейств, усиливая материальное положение рода, давало ему возможность иметь большее значение и, при желании, с большею силою выступать на поприще военной доблести. Вообще по этому указу поместная земля не могла уходить из рода-племени, что бывало прежде обычным явлением. При военном же устройстве городов Курского края, позволение получать выморочную землю лицам только своего уезда не ослабляло военных сил и средств каждого горда. Это было весьма важно вследствие того, что силы защиты от врагов городов Курского края были далеко не одинаковы. Нельзя было, например, сравнивать в этом отношении города Курск, Путивль, Белгород, например, с Карповым, Каменным или Недрыгайловым.

    Первый по важности указ 1619 года касается порядка восстановления грамот на вотчины, утраченные в Смутное время. Из изложения жизни Курского Дворянства в царствование Иоанна Грозного и Федора Иоанновича мы видели, что в Рыльском и Путивльском уездах существовало значительное по числу дворянское сословие, члены которого несли сторожевую, станичную и разъездную службу. В Смутное время утрата грамот на вотчины являлась весьма естественной, и с вероятностью можно утверждать, что Рыльские и Путивльские владельцы нуждались в указе, который был изложен так:

    «Государь, Царь и Великий Князь Михаил Федорович указал бояром и окольничим и дворяном большим и стольником и стряпчим жильцом и приказным людем и дворяном из городов и детем боярским на родственные и прежних Государей жалованные и на купленные вотчины, у которых Государевы грамоты и купчия, и духовные и вотчинные крепости в Московское разоренье пропали, а в Поместном приказе в вотчинных, записных, в писцовых и дозорных книгах и в Большом приходе и в городех в платежных книгах, чья вотчина и за кем имянем или за детьми и за братьею и за племенники записана, и тем людем свои Государевы жалованные вотчинные грамоты за своею Государскою красною печатью на свое Государево имя давати на вотчины велел. А которые вотчины в книгах не сыщут, и про те вотчины указал Государь сыскивать в городех всякими людьми до разоренья, те вотчины за ними были ль и по каким крепостям владели, да по сыску и тем людем на вотчины свои Государевы грамоты давать указал».

     Вопрос о порядке восстановления крепостей на вотчины в первые годы царствования Михаила Федоровича был делом особенно важным. Смутное время, особенно сильно разыгравшееся в Курском крае, могло служить хорошим предлогом для незаконного завладения землей. «Грамоты на вотчины и поместья, – говорит В.Н. Сторожев199, – во время Московской разрухи усердно раздавались и Московским Царем Василием в русском лагере, и поддельным Димитрием в Тушинском, и по исчезновении двух последних Польско-Русским Правительством в Москве и чисто Русским Правительством «всей земли» под Москвою, и в Польском лагере под Смоленском, и в Шведском лагере в прежнем вольном городе Новгороде». Результаты такого положения дела и должны были оказаться при Царе Михаиле Федоровиче. Законные вотчинные и поместные владельцы оставались без крепостей, незаконные старались удержать неправильные свои приобретения в Смутное время. Одни тягались с другими за неправильное владение, третьи обвиняли других в том, что вследствие измены не могут владеть теперь своими старыми землями, наконец, четвертые требовали вознаграждения за труды, понесенные в Смутное время. Вследствие этого явился ряд указов, имевших в виду уладить все эти затруднения.

    Много таких затруднений было в то время в Курском крае, принимавшем, как мы видели, деятельное участие в событиях Смутного времени.

    Другой указ, касающийся восстановления грамот, был издан в 1624 году. В нем было сказано: «Государь указал про те вотчины сыскивать в Московском уезде и в городех писцом, а в городы своих Государевых грамот о вотчинах сыскивать давать не велел». Смысл этого выражения должен быть таков: особых Государевых грамот о сыске в городах «всякими людьми», как то было сказано в указе 1618 года, для каждого отдельного случая посылать не надо; сыск будут производить писцы, разосланные по городам.


    4.

    В 1620 и 1623 году последовал указ о неотнятии у помещиков и вотчинников лишних земель (пашни сверх дач), припаханных из собственных угодий и лесов старых дач. В нем было сказано: «За которыми людьми объявятся лишние земли, а они будет (буде) их припахали из старых своих угодей – из лесов и из лугов и старых своих дач, а не из новых и сыщетца тово пряма, что они распахали старинные свои земли, и тех земель у тех людей не отнимать, а писать за ними вотчинные земли по дачам, а поместные по окладам, потому что они те земли припахали из старых своих дач, хотя будет на них и челобитники и им в том не верить».

    Эти указы, важные для дворянского землевладения вообще, имели большое значение для Дворянства Курского края в XVII столетии. В самом деле, здесь имеется в виду приобретение земли в поместье или вотчину посредством приращения. Помещик, без боязни лишения, мог владеть только таким количеством пашни, какое записано было за ним писцами. Раз количество пашни у него увеличивается, если даже и на счет его собственных угодий, то это является некоторого рода нарушением межевых установлений. Понятно это строгое отношение Правительства к каждой, вновь появившейся четверти пашни у помещика, в особенности в Курско-Белгородском военно-служилом крае, по преимуществу. При увеличении состава служилых людей, Правительству нельзя было допускать расточительного обращения с землей. В земельном законодательстве Московского периода мы находим постоянную заботу предотвратить завладение земли на счет Государства.

     Таким образом «примерная» земля (лишек, припаханный к известному количеству пашни, записанному за служилым человеком писцами), каково бы ни было ее происхождение, становилась владением незаконным или же не вполне законным. Но иное дело было а) припахать к записанной пашне землю, лежащую вне межи и граней поместья, а иное дело б) запахать лишние против письма четверти, взяв их из своих же угодий, из лесов и лугов. Но и для второго случая потребовался особый закон, который предотвратил отобрание таких пашен в пользу Государства. Новые писцы, посланные по городам, должны были отписывать такие припаханные пашни на Государя, ибо они являлись сверх количества пашни, записанной за владельцем прежними писцами. Указы 1620 и 1623 годов предотвратили подобную отписку пашен. Но это увеличение пашни не на счет так сказать, государственной выдачи потребовало тщательного государственного надзора: 1) в предотвращение злоупотреблений и 2) в видах военной службы.

    Земельное и военное устройство были так тесно связаны друг с другом, что малейшее повреждение в первом из них чувствительно отзывалось на втором200.

    Система землевладений в царствование Михаила Федоровича создалась делом защиты Отечества, им поддерживалась и от него зависела. В этой же системе мы видели оригинальность, целесообразность для своего времени, и она станет на почетном месте в истории устройства военной службы.

    Как известно, эта военная поместная система XVII века была в особенности выдержана в Курском крае, где служба и бой со врагами, как «служба кровию и смертию» сделались почти равносильными понятиями. К тому же распахивание земли под пашни было жизненным нервом благосостояния землевладельца, как то продолжалось потом в течение веков и достигло нашего времени. С одной стороны Курских дворян владельцев интересовало плодородие черноземной пашни (называлась земля добрая), которая, так сказать, сама просилась для большего и большего распахивания, а с другой – вследствие естественных условий почвы нашего края, земля тогда только приобретала надлежащую ценность, когда она была разделана под пашню.

    Указ 12 марта 1620 года замечателен тем, что предписывал укреплять за владельцами земли по новым писцовым или дозорным книгам, даже если по старым писцовым книгам числилось за ними меньшее количество четвертей. Благодаря этому указу, нечего было утаивать показания старых писцовых книг; кто утаивал, тот и лишался примерных земель за эту ненужную утайку. Любопытен мотив закона 12 марта 1620 года: показания новых книг имеют силу, потому что «в прежние лета многие места были в пусте, а после того населились и объявились в жилье». Мотив этот всецело мог найти себе применение в Курском крае, где в начале XVII века было еще много Дикого поля.

    Указ 1620 года запрещает утайку старых отцовских разоренных поместий. В нем сказано:

    «Государь Царь и Великий Князь Михаил Федорович всеа Русии и Великий Государь Святейший Патриарх Филарет Никитич Московский и всеа Русии на соборе приговорили, которых людей были поместья и в разоренных городех, и они об них не бьют челом, а бьют челом вновь об новых поместьях, а старые отцовские для разоренья201 таят, а возьмет вновь, и у тех новые отымать и отдавать в раздачу, потому что они старые отцовские поместья таили и имали вновь, и вперед велеть отцовские поместья хотя и в разоренных городех обявлевать, а для разоренья, кто старово не утаит, Государь пожалует». Это постановление имело значение для Курско-Белгородского края уже потому, что именно здесь часто города подвергались жестокому разорению, а с ними и поместья, находившиеся в уездах.

    В том же году Государь Михаил Федорович указом повелел о том, чтобы вдовы помещицы, у которых есть дочери, имели право выдавать их или сами выходить замуж за беспоместного или малопоместного дворянина или сына боярского, принося им в приданое владеемые ими вотчины или жалованные поместья. Но так как возможны были случаи, что родичи мужей этих вдов, братья родные или двоюродные приносили челобитья Государю о том, чтобы поместья умерших их родных не вышли из рода, тогда вдове или дочерям позволялось в приданое брать только свою вдовью или девичью часть. Те же вдовы и дочери, которые не хотели идти замуж, могли владеть и пользоваться прожиточным поместьем в полном его составе.

    Таким образом, по данному указу устанавливалось известное положение относительно вдовьего владения, что было важно для Курского края, где, как мы видим из исторических актов, в XVII веке всегда бывало много вдов, остававшихся после погибавших в войнах и битвах их мужей. Между тем указ, содержание которого мы передали, ясно и точно определяет положение вдовствовавших дворянок и жен детей боярских.

    В связи с этим постановлением находится указ о том, чтобы «дворянам и детям боярским, которые стары и от службы отставлены, и вдовы, которые стары и за теми дворяны и детьми боярскими и за вдовы прожиточные, и о тех поместьях бьют челом Государю челобитчики в пожить, и тем людям в пожить не давать».

    В 1623 году последовал Царский указ о неотнятии поместий и вотчин у лиц, бывших в Тушине и по собственной воле вернувшихся в Москву на службу, хотя бы они и утеряли крепости на землю, о недействительности раздач земельных в Тушине и под Смоленском и о неповороте земель, до сих пор таким лицам еще невозвращенных и розданных в раздачу при Царе Василье. По этому указу было велено: «всяких людей, которые были в Тушине, и по городам, которые были за вором, а после того приезжали к Царю Василью и к боярину к князю Михаилу Васильевичу Скопину, а которые приехали на Москву к боярам и воеводам сами, и у которых людей вотчинные и поместные крепости пропали, в Московское разоренье, а ныне о тех землях бьют челом многие челобитчики в поместья, и тех всех людей пожаловали – вотчин старых и родственных и купленных, которые за ними были до Московского разоренья за самими, отымать у них и в раздачу раздавать не велели за то, что они, после Московского разоренья, пришед в Москву, соединились все вместе Московского Государства с бояры и воеводы и против Литовских людей стояли и Московского Государства и Литовских людей доступали все вместе и меж собою укрепились, что им всем за Московское Государство стоять и от Литовских людей очищать и Божиею милостию, а своею многою службою Московского Государства у Литовских людей доступили и очистили, и грамоты свои Государские всяким людем на старые их родственные и на купленные вотчины велели дать, сыскивая про то подлинно, чтоб всякие люди имали свое прямое родственное и купленное своих отцов и дедов и братьи своей родных, которые вотчины были за ними до смутных лет и до Московского разоренья за самими, опричь тех вотчин и поместей, которые даваны им у вора в Тушине и под Смоленском у короля и королевича».

    В 1627 году, 3-го декабря последовал указ о наследовании вдовы после мужа в его вотчинах, кроме купленных, и о даче ей приданого да четверти из животов.

    По этому указу Михаила Федоровича вотчины, полученные вдовами после мужей и проданные или заложенные ими, по их показанию, для помина души, милостыни и собственного пропитания, остаются за купцами; но сохраняется право выкупа вотчин. Вдовы же, получившие вотчины и затем постригшиеся, сохраняют их за собою «до живота, а им тех вотчин никакими обычаи не продавать, ни заложить, ни по душе не отдавать»202.

    Сообразно с предшествующими постановлениями был составлен и утвержден новый образец жалованных вотчинных грамот 1627 года.


    5.

    В 1628 году, января 27-го последовал Царский указ о том, как писаться в грамотах и челобитных: «Бьют челом Государю Царю и Великому Князю Михаилу Федоровичю всеа Русии комнатные ближние люди, Государева жалованья поместья им дают и в Государевых грамотах пишут в челобитье без вичей. И Государь бы их пожаловал, велел им свои Государевы грамоты давати и писати в челобитье с вичем. И 136 (1628) года, генваря в 27-й день Государь тех людей челобитья слушав, приказал на поместья писати свои Государевы грамоты в челобитье, без вичей, опричь бояр, и окольничих, и думных дворян».

    В следующих указах того же года: 11-го марта было постановлено о взимании пошлин по вотчинным крепостям, без обозначения цены, в размере 3-х денег с каждой четверти, 23-го мая о том, что сестры при братьях вотчин не наследуют, а получают на прожиток из поместей, 9-го октября об обязательной даче дворянами и детьми боярскими показаний в повальном обыске и подписи под этими показаниями.

    В 1629 году был издан важный указ, в особенности для Курского края, о запрещении продавать поместья в вотчины, без именного Государева указа, а в 1630-м последовали указы: а) о порядке одабривания поместных земель из примерных с запрещением одабривать вотчины, полученные из поместий, и за неимением примерных земель одабривать поместья уменьшением в записке поместных дач; б) о запрещении иноземцам продавать и сдавать друг другу и Русским людям поместья и вотчины, о дозволении меняться поместьями между собою лишь с особого разрешения Иноземного приказа, представляемом в Поместный; в) о количестве крестьянских и бобыльских дворов, которое следует писать в разных местностях в живущую пашню203.

    Последний указ очень важен в истории Курского Дворянства в XVII веке, вследствие того, что в нем точно указано, сколько класть на живущую пашню крестьянских и бобыльских дворов за помещиками и вотчинниками Курского края во всех его уездах.

    Из этого указа видно следующее: в Курском, Рыльском и Путивльском уездах было положено по два двора крестьянских, да по два двора бобыльских в четверть. Оскольский же уезд имел в этом отношении преимущество, – в нем было положено по два двора крестьянских, да по три двора бобыльских.

    – «А где, – сказано в указе, – за помещики и за вотчинники живут торговые и мастеровые люди и белопашцы, и их указали класти в живущую пашню за бобыльскими дворы ровно, а где крестьянских дворов не достанет, и тут указали положить за один двор крестьянской по два двора бобыльских: а) на Резани, в Колуге, в Болхове, в Мценску, в Карачеве, в Брянску, в Путивле, в Рыльску, в Курску, на Воронеже, в Лихвине, в Перемышле, в Воротынску, в Белеве, в Ряском (Ряжске), в Донкове, на Лебедяни по три двора крестьянских и бобыльских в четверть; б) а на Туле, на Дедилове, на Веневе, на Епифани, на Солове, в Козельску, в Мосальску, на Ливнах, на Осколе, в Одоеве, на Черни, на Ельце, в Новосили, в Кромах указали положить по два двора крестьянских, да по два двора бобыльских в четверть». Таким образом, из уездов Курского края Оскольский имел некоторую особенность в назначении количества дворов крестьян и бобылей.

    По издании этого указа, в 1631 году помещики и вотчинники всего Курского края – Курские, Оскольские, Рыльские и Путивльские били челом Государю о том, чтобы увеличить число положенных за ними дворов как крестьянских, так и бобыльских. И Государь указал по челобитью дворян и детей боярских воеводств Курского края положить на живущую пашню за помещиками и вотчинниками по восьми дворов крестьянских и по четыре двора бобыльских в четверть. В этом случае и Оскольский уезд был сравнен с остальными.

    Такое же увеличение числа дворов последовало по Государеву указу и в других городах Московского Государства, в том числе и соседних с нашим краем, например, в Мценске, Воронеже, Кромах, Болхове и др.204

    Торговые и мастеровые люди за помещиками и вотчинниками были сравнены с бобылями. В случае недостатка крестьянских дворов, последние добавляются бобыльскими. На полторы десятины, в трех полях пашни, в Курском крае полагалось всего 12 дворов в дворянских поместьях, так что наш край был по численности дворов в шестом разряде. Высший разряд над ним занимали только те уезды, где полагалось по 20 дворов на пашню. Так стало после челобитья Курских дворян и детей боярских. Но до этого, как мы видели, города Курского края – Курск, Путивль и Рыльск – занимали первый, самый низший разряд из семи разрядов, а Оскол – второй разряд. Замечательно, что челобитье Курян – дворян и детей боярских возвело их поместья на четыре разряда выше.

     В 1634 году, 31 Июля последовал указ о выкупе отданных в монастыри выслуженных вотчин из казны по полтине за четверть. В 1635 году для истории Дворянства имеют интерес указы: о неотписке поместий у нетчиков, бывших лишь в одних нетех на последнем смотру в Можайске, о даче поместий вновь тем лицам, которые объявились в нетчиках по недоразумению, о запрещении Русским людям каким бы то ни был образом приобретать земли у мурз и Татар.

    Что касается нетчиков, дела о которых можно видеть по Белгородскому столу, то законодательство XVII века довольно подробно останавливается на них. На практике Правительство делало различного рода снисхождения. Чтобы обеспечить правильное отбывание воинской службы, Правительство прибегало не только к наказаниям, но и к системе поручительства. Отобрание земли у не явившихся на службу производилось неодинаково: отписывали и целое поместье, и половину, и треть. Вообще Правительство отпискою поместий преследовало: 1) неявку на службу по призыву, 2) неявку на службу в назначенный срок или медленные сборы, 3) неявку на военные смотры, 4) бегство со службы, 5) службу несообразно с показанием окладчиков205, 6) укрывательство служилыми людьми солдат, рейтар и драгун.

    В указе 19-го сентября 1635 года находим любопытное постановление о том, что родовое поместье после служилого человека, убитого на войне, переходило к родственнику нетчику беспоместному и безвотчинному; нетчик же наказывался убавкой­ в поместном и денежном окладе (на 50 четей и 2 рубля). Это постановление с течением времени не только не ослабило своей силы, но и получило усиленное применение. Но велено было дать поместья тем лицам, которые не объявились на смотру, потому что «с бедности ходили по запас и по волостям конского корму купить» или были заняты делами, а сказать было у смотру про них некому.


    6.

    Для дворянского землевладения в Курском крае был очень важен указ Михаила Федоровича 1637 года о вотчинах и поместьях. Главнейшие положения этого указа следующие:

    а) Было запрещено поместья записывать в вотчины, а вотчины в поместья.

    б) Вотчины по купчим и закладным было дозволено записывать.

    в) «Если вдовы вышли замуж за дворян и детей боярских с прожиточными поместьями прежних мужей своих, как мужья их прожиточные поместья за собою справливали, и они старые отцовские поместья за собою таили, и тех дворян и детей боярских не стало, а после их те поместья даны женам их с детьми, и на тех вдов били челом челобитчики, что мужья их утаили старые поместья, и у тех вдов те поместья против мужей их утаенных старых поместей отняты прежних мужей их поместья и розданы в раздачу, а ныне те вдовы бьют челом Государю о тех своих прежних мужей своих поместьях о повороте и о том, как Государь укажет».

    Бояре приговорили «той статье вперед не быть и таких поместей у вдов не отнимать, а что такие статьи делались до преставленья, блаженные памяти Великого Государя Святейшего Патриарха Филарета Никитича Московского и всеа Русии, и тем делам по уложенью так и быть. Государь, Царь и Великий Князь Михаил Федорович всеа Русии указал той статье быть так, как бояре приговорили».

     Этот приговор вошел в Уложение Государя Алексея Михайловича и важен для Дворянства Курского края, главнейшим образом, потому, что в нем в XVII и XVIII веках, как мы говорили, было очень много вдов-дворянок, потерявших своих мужей в постоянных военных действиях против многочисленных врагов Отечества. Прочитывая так называемые «Полоняничные книги» городов Курско-Белгородской области, мы видим, что в большинстве семейств дворян и детей боярских были вдовы с детьми. Для них переданное нами здесь законодательное постановление: поместей у вдов не отнимать имело существенное значение.

    г) «Если дворяне и дети боярские были в полону лет по 10 и по 15 и по 20 и по 25 лет, а поместья отцов из без них как они были в полону, розданы были в раздачу, а ныне те полоненики бьют челом Государю, чтоб Государь их пожаловал, те отцов их поместья велел поворотить. Бояре приговорили и Государь указал тем отцовские поместья поворачивать за 10 лет, а испомещивать их вновь наперед всех челобитчиков».

    Это постановление для украинных городов, в том числе для Путивля, Рыльска, а впоследствии для Курска, Оскола и др. имело особенно важное значение. Служба Рылян и Путивльцев еще в царствование Иоанна Грозного и в последующее время заключалась, преимущественно, в разъездах, в содержании станиц в безлюдной Степи вдали от укрепленных городов Путивля и Рыльска, в службе в сторожах, разбросанных маленькими оазисами на громадном пространстве, по которому рыскали орды и отдельные отряды хищных Татар и Ногаев. При таких условиях попасть в плен было в высшей степени легко. Налетала, например, на несколько человек, детей боярских Путивльцев или Рылян, бывших в разъезде или стороже, орда вооруженных Татар, и никакая храбрость не могла помочь ратным людям спастись от плена, их влекли в тяжкую и нередко долгую неволю... Такая же орда в сотни и тысячи человек снимала станицу детей боярских, которую ожидала та же участь. Несомненно, что постановление 1637 года было благодетельно для Курского края.

    Указ 1637 года, апреля 1-го имеет важное значение в истории Курского Дворянства и прямо относится к его трем городам: Курску, Рыльску и Осколу. Он касается запрещения дачи и мены поместьями людям Московских чинов в некоторых украинных и польских206 городах. Вот этот указ:

    «145 года, апреля в 1-й день Государь, Царь и Великий Князь Михайло Федорович всеа Русии указал: в украинных и польских городах на Воронеже, на Ельце, на Осколе, в Курску, в Новосили, на Ливнах, в Рыльску, в Карачеве, Болхове, на Орле, во Мценску, на Лебедяни бояром и окольничим и думным людем и стольником и стряпчим и дворяном Московским, и жильцом и всяких чинов Московским людем поместей в тех городех не давать и не выменивать и вотчин им в тех городех не покупать, а хто похочет в тех городех у ково купить вотчину, и о том бити челом Государю именно, а кто будет хто в тех городех купит вотчину без Государева указу и тех вотчин в Поместном приказе не записывать».

    Этот указ имел силу до издания в 1649 году Соборного уложения, в котором он уже не сохранен. Во всяком случае, приобретение земель в уездах Курского края Московскими дворянами было приостановлено на некоторое время.

    Исключением в этом отношении был Путивльский уезд, которого приведенный нами указ не коснулся. Но в 1639 года был издан в развитие этого указа новый, в котором Московским людям было запрещено «давать поместья городовых дворян и детей боярских и с городовыми дворяны и детми боярскими поместья и вотчины не менять». Тогда к трем городам Курского края примкнул и Путивль, но только до 1647 года, когда Государь Алексей Михайлович отменил указ 1639 года.

    Другой, важный для дворянского землевладения в Курском крае Царский указ относится к 1640 году.

    В нем сказано, чтоб «порозжия земли в Московском уезде и в городех давать бояром и окольничим и дворяном Московским и приказным людем и жильцом и городовым дворяном и детем боярским на льготу на 15 лет, а им в те годы на тех порозжих землях и строитца и пашня пахать и лес расчистить и дворы поставить и крестьян сажать, а те льготные лета с них никаких Государевых податей не имать, а как те льготные лета отойдут, и те земли давать в поместье в оклады тем же людем, кто возьмет для строенья, и в вотчину тех земель не отдавать и не продавать. А хто, взяв те земли, в те годы не учнет пахать и строить или покинет, и на том пеня Государева, что Государь укажет».

    В Курском крае в XVII столетии, в царствование Государя Михаила Федоровича, было очень много порозжих земель, в особенности на юге и на юго-востоке. Неудивительно, что приведенный нами закон мог очень содействовать заселению края именно дворянским элементом, что имело большое государственное значение, так как во все продолжение XVII века во всех воеводствах Курского края происходило заселение порозжих мест служилыми людьми.

    Для истории Курского Дворянства в XVII веке большое значение имеет следующий факт, изложенный в докладе Государю таким образом:

    «До Московского и после Московского пожару в Северских городах: в Рыльске, в Путивле, в Беле-городе даваны детем боярским пустые порожние ­бортные ухожеи в поместье, в оклады за четвертную пашню, а иным даваны и оброчные земли в поместье ж и в оброк, а ныне бьют Государю челом челобитчики о пустых же бортных ухожих за четвертную пашню и оброчных землях по-прежнему в поместье и в оброк против прежних дач, которым людем давано наперед сего, и о том Государь как укажет, в Северских городах из порозжих земель бортные ухожеи за четвертную пашню и оброчные земли в поместье и в оброк вперед челобитчиком против челобитчиков же прежних дач в поместье давать ли? Бояре приговорили порозжеи бортные ухожи давать по-прежнему в поместья, сыскивать большими сыски, будет порозжи и спору нет, а оброчных земель и бортных ухожей в оброчных же в поместье не давать. Государь, Царь и Великий Князь Михайло Федорович всеа Русии указал той статье быть так, как бояре приговорили».

    Просмотрим в заключение те указы относительно дворянского землевладения, которые были изданы в последние годы царствования Михаила Федоровича.

    В 151 (1643) году били челом Государю беспоместные, малопоместные и пустопоместные разных городов дворяне и дети боярские, которых родители, дядья и братья на службе были побиты Литовскими людьми. Они просили, чтобы Государь их пожаловал, не велел бы их родственных поместий сдавать из роду вон, чтоб им в конец не погибнуть и от службы не отбыть. Государь указал поместий не отдавать вдовам без именного указа.

    Указ 1644 года, 11-го августа, касается условия обмена имениями. «Государь указал: меновные поместья справливать за женами и за детьми по дачам мужей и отцов их, а с кем они менялись, и, бив челом ему Государю, за челобитьем теми своими меновными поместьи владели по записям, а в Поместном приказе не расписався, и тем людям указал Государь отказывать и тех меновных поместий по челобитьям не росписывать».

    Стало быть, обмен поместьями должен был быть утвержден в Поместном приказе. В Курском крае обмен поместьями, насколько это можно видеть из архивных источников, был довольно значителен.

     В 1644 году был издан указ, который имел прямое и непосредственное отношение к Курскому краю. «Государь, – сказано в нем, – слушав выписки, указал – которые дворяне и дети боярские на украйных городех, к которым в то время относились: Путивль, Рыльск, Курск, Обоянь, Белгород, Оскол, Хотмышск, Короча, Карпов и другие, от Крымских и Ногайских людей побиты, женам их давати с окладов мужей со ста по двадцати чети, а дочерям – по десяти на прожиток. А которых дворян и детей боярских не станет собою, и женам их давать с окладов мужей со ста по пятнадцати чети, а дочерям по семи чети с осминою на прожиток, а которых не станет на Государевой службе, тем женам со ста давать десять чети, а дочерям пять».

    В 1644 году последовал указ Царя Михаила Федоровича о дозволении оброчные пустоши Большого Прихода, по просьбам Государю, выкладывать из оброка и отдавать в поместья.

    В последний год правления Михаила Федоровича – 1645, было издано два указа о дворянском поместном владении: 1) января 2-го о порядке явки в Москве на суд по поместным и вотчинным делам и 2) февраля 6-го о дозволении передела поместных земель, недобросовестно разделенных вотчимами и дядьями в малолетство челобитчиков пасынков и племянников.


    7.

    В дворянском землевладении XVII века важное значение имели отказные грамоты. При составлении писцовых книг писцы всегда требовали актов на владение у вотчинников и помещиков и записывали со слов их основание для владения, например, а «владел по Государевой грамоте, или по старым писцовым книгам, по купчей меновной, отказным или отдельным книгам» и т.п. Так как Курская область во весь период времени царствования Государей Михаила Федоровича, Алексея Михайловича и Федора Алексеевича была ­заселяемой, то отказные грамоты играли здесь большую роль. Поступали таким образом: местному воеводе предписывалось послать – кого пригоже на место нахождения поместья и произвести сыск окольными и тутошными людьми по поводу справедливости тех оснований, по которым челобитчик просит записать за ним это поместье, а затем измерить землю поместья в десятины и положить в четверти. Измерив землю, отказчик должен был разверстать ее на три поля и определить, сколько четвертей придется в одном из них. Обыкновенно в Курском крае измерялась только некоторая часть земли, в состав ее входила пашня, перелог, дикое поле, дубрава на пашню, пашня поросшая лесом, и эта часть считалась одним полем. Умножением этой части на три определялась величина поместья.

    Для ясности передаем содержание отказной грамоты по челобитью помещика Белгородского уезда Микулы Ивановича Маслова Белгородскому воеводе Тюфякину в 1623 году. В ней предписывается «на диком поле переписать дворовые места и присады, а пашню и перелог и дикое поле измерить в одном поле, измерить в десятины, а в дву полях пашню и дикое поле писать, выспрашивая и самому смечать накрепко, чтобы во всех трех полях пашни в книги написать, с сенные покосы, и леса пашенные и непашенные измерить в десятины. Где же леса большие, там измерить их, выспрашивая и самому смечать накрепко, сколько где лесу, а описав и измерив, про всякия угодья выспросив, велеть отделить Микуле Иванову сыну Маслову к его Белгородскому поместью»207.

    Подобного рода отказные грамоты давались и другим дворянам Курского края. Например, Курский помещик Семен Семенович Трунов по его челобитью в 1628 году от Царя Михаила Федоровича получил отказную грамоту об отказе недостающего в его оклад 200 четвертей поместья и о послушании крестьян. Также Курский помещик Гавриил Иванович Малышев получил в 1644 году от Царя Михаила Федоровича отказную грамоту, посланную Курскому воеводе Стрешневу, которою было велено Курского уезда Подгородного стана по выписке с писцовых книг письма и меры Степана Унковского 136-137 гг., 67 четвертей с полуосминою «в поле, а в дву потомуж» отказать ему к курскому поместью к 260 четвертей в его оклад в 600 четвертей со всеми угодьи. Впоследствии это поместие перешло в вотчину. Курский помещик Савва Осипович Курасов имел поместье «со крестьяны» в Курском уезде. Сын его Петр по отказной грамоте к курскому поместью получил 440 четвертей. Впоследствии оно перешло в вотчину. Путивльский помещик Иван Михайлович Борсуков был верстан 400 четвертей земли и 9 руб. денежного Государева жалованья. За сыном его в 1629 году было в разных деревнях и пустошах отказано по отказной грамоте дворянское имение208 и др.

    В царствование Михаила Федоровича, кроме отказных грамот на поместья, дворяне Курского края получали еще ввозные грамоты. Так, Рыльский помещик Степан Михайлович Малеев был пожалован Царем Михаилом Федоровичем поместным окладом 300 четвертями в Рыльском уезде и на это владение ему была дана ввозная грамота. Впоследствии внук его Иван Юрьевич Малеев это поместье получил в вотчину. Также Курский помещик Михаил Антипович Анненков в 1621 году получил ввозную грамоту, в которой было сказано, что он «Курчанин Михайло Антипович Анненков пожалован поместием в Курском уезде в разных станех и велено крестьянам, которые в том поместье живут и впредь жить учнут, его Михайлу слушать, пашню на него пахать и доход помещиков ему платить­». Предок Фатежских помещиков Цуриковых Василий Матвеевич Цуриков с братом Карпом в 1620 году Царем Михаилом Федоровичем был пожалован из отцовского поместья 120 четвертей и о послушании крестьян дана была ему ввозная грамота­, из которой видно, что он был верстан окладом на 300 четвертей. Курский помещик Аким Иванович Чернышев в 1615 году получил ввозную грамоту­ на поместье в Усожском стану Курского уезда 150 четвертей в деревне Жирове на колодезе Демине, по которой крестьяне должны были «его слушать и пашню на него пахать», и др.

    Некоторые же дворяне Курского края в царствование Михаила Федоровича за их службу были пожалованы из поместья в вотчину. Так, Рыльский помещик Сила Козмич Арсеньев с поместного его окладу с 705 четвертей, со 100 по 20, из его поместья, состоящего в Рыльском уезде, был пожалован в вотчину. Курский помещик Яков Васильевич Толмачев в 1613 году был пожалован Царем Михаилом Федоровичем «за его многия службы» в Смутное время из поместья в вотчину. Курский помещик Иван Никитич Сухорев в 1616 году был пожалован за многие его службы с поместного его оклада с 500 четвертей, со 100 по 20, итого 100 четвертей, в вотчину в Курском и Орловском уездах. Обоянский сын боярский Федор Леонтьевич Беленихин был пожалован Царем Михаилом Федоровичем «за его многия службы» из поместья в вотчину. Сын его Сергей Федорович владел как этой вотчиной, так и поместьем, данным ему с крестьянами209.

    Предок Тимских дворян Сонцовых Игнатий Сонцов в 1616 году получил от Царя Михаила Федоровича владенный указ, на поместье данный.


    8.

    Вознаграждение Дворянству Курского края, равно как и других областей Московского Государства, за службу Государю и Отечеству в царствование Государя Михаила Федоровича выражалось в пожаловании земли. Денежное жалованье служило только дополнением к поместному, составлявшему собою тот источник, благодаря которому дворянское военно-служилое сословие содержало себя, семейство и имело возможность с оружием на коне и с запасами, а иногда с вооруженными людьми из своего поместья являться в поход и биться с врагами Отечества. Но для возделывания земли были необходимы крестьяне, которые проживали в поместьях дворян и детей боярских, питаясь от земли работами на помещика. Не надо забывать, что рабочая крестьянская сила была дана Государством военно-служилому сословию в целях государственных. Лишение дворянина крестьян лишило бы его возможности служить и в городах-крепостях и на войне. Вот поэтому Правительственная Власть в XVII столетии обращала большое внимание на то, чтобы отыскивать беглых крестьян и холопов, которые покидали самовольно поместья и устремлялись на так называемые «вольные земли», соседившие со всеми воеводствами Курского края. В десятнях Курского края мы находим сведения о том, что нередко дворянин съезжал со службы и отправлялся отыскивать своих крестьян, разбежавшихся в его отсутствие. Правительство признавало полную законность подобного отъезда со службы. Законодательство установило сыски крестьян без урочных лет, даже если последние после 1626 года успели попасть в казаки, стрельцы и пушкари. В _Уложении Алексея Михайловича говорится о праве свода крестьян помещиком с одной своей земли на другую, и поднимается вопрос о праве дворян отпускать своих крестьян на волю. В 3 статье 12 главы Уложения сказано, что вотчинник имеет право отпускать крестьян на волю, а помещик нет, ибо «из поместей помещиком крестьян на волю отпускать не указано». Правительство, кроме того, старалось заселять помещичьи земли и облегчать это заселение Черкасами, которые постоянно приходили в Курский край, желая поселиться здесь, между прочим, и в дворянских имениях. Вообще жизнь и деятельность высшего военного сословия нашего края была тесно связана с ходом земледелия в имениях, а оно, в свою очередь, зависело от крестьян. Поэтому является необходимость остановиться и на крестьянстве описываемого нами времени.

    Главнейшая черта отношения крестьян к поместьям выражается в непоседливости их, в стремлении покидать на произвол судьбы не только поместья, но и свои жилища, а иногда и движимое имущество. Понятно, что это явление, бывшее не случайным, а постоянным, тяжело отзывалось на благосостоянии служилых людей при больших требованиях от них со стороны условий службы.

    Мы изложим в настоящей главе те факты из крестьянской истории, которые имеют отношение к положению дворянских поместий Курского края и самих дворян и детей боярских, начиная со времени царствования Государя Михаила Федоровича210.

    В 1614 году мы встречаемся с следующим фактом: крестьяне и холопы, воровавшие во время Смуты с казаками и Литовскими людьми, возвращаются Правительственною Властью на первоначальные места их жительства. Многие из них возвращались добровольно, прослужив в Смутное время в казаках. В 1616 году служилым людям даются в холопство пленники Литовские и Польские. Беглые в этом и следующих годах ревностно разыскивались. В 1623 году в Рыльске был большой сыск о побеге крестьян за рубеж, чем они отягчали свою вину, так как уход за рубеж даже свободных людей влек за собою взыскание.

    При постоянных нападениях на Курскую область и ее воеводства Татар, Ногайцев и Литовцев, дворянские поместья всякий раз лишались своих работников-крестьян, которых в большом числе уводили с собою в плен неприятели, и как видно из исторических актов, целыми семействами в надежде, разумеется, поживиться при выкупе их или при продаже в рабство. Это обстоятельство сильно расстраивало земледелие и сельское хозяйство. Мы встречаемся с массой жалоб дворян и детей боярских Курско-Белгородского края на обезлюдение поместий и разорение их. Правительство, после захвата и увода крестьян неприятелями, само посылало к ним военные отряды с целью вторгнуться во вражеские пределы и там захватить пленных, которые и становились помещичьими крестьянами. Так, в 1623 году, в Велижский уезд Польского королевства была сделана посылка ратных людей для захвата Литовских крестьян взамен Русских крестьян, захваченных литовцами.

    В начале XVII века были люди, которые «проводили» крестьян из Курского края на «вольные земли». В 1627 году помещики Оскольского уезда Измайловы жаловались на Воронежских белопоместных казаков, проводивших их беглых крестьян на Дон. В то время по нашему краю бродили так называемые гулящие люди, к которым легко примыкали и помещичьи крестьяне.

    В актах царствования Государя Михаила Федоровича встречаем случаи наездов воровских людей на дворянские имения, например, в Курске211 и других городах, при чем увозились и уводились крестьяне имения, подвергшегося наезду.

     В некоторых случаях уменьшению числа крестьян у помещиков содействовало поверстание крестьян, попавших в ратную службу, в разные чины этой службы, в том числе и в дети боярские, что имело место в Курско-Белгородском крае, по исследованию ученых вследствие исключительного положения этого края.

    Что касается до порубежных местностей Курского края, в особенности Рыльского и Путивльского уездов, то там бегство крестьян из дворянских поместий было заурядным явлением, при этом крестьяне-беглецы уходя похищали господское имущество. «Крестьяне перебегали через рубеж с господскими лошадьми и рухлядью»212.

    Отыскивание беглых крестьян даже в пределах России было очень затруднительно, вследствие того, что разные лица из-за корыстных побуждений скрывали их. В 1637 году Воронежский станичный атаман был уличен в подобном укрывательстве беглецов из Курского края. Таких лиц было немало. Кроме того крестьяне и сами, в случае поимки их, вступали в борьбу с ратными людьми и вообще нередко проявляли непокорность и производили возмущения.

    Иногда крестьян из поместий уводили насильно, конечно в этих случаях в небольшом числе. Всякий проезжий казак мог сделать это. Например, поместьем Осколянина сына боярского Левыкина проезжал в город Усерд летом 1639 года казак и увлек за собою крестьянина, которого и привел в Усерд и записал на службу. В свою очередь беглые крестьяне нападали на проезжих по дорогам. В 1641 году дворянин Белгородского уезда Иван Маслов, представил иск на жильцов города Усерда, ограбивших его вместе с беглыми крестьянами во время возвращения домой. Беглые крестьяне иногда доходили до такой дерзости, что грабили приставов, посланных для их поимки воеводами.

    Как бы дело ни было, тем не менее неустойчивость необходимой для обработки земель служилого сословия крестьянской силы и вообще неблагоустройство в этом отношении земельного владения очень невыгодно отзывались на благосостоянии дворянского класса Курского края.

    * * *

    XIII. Служебное положение дворянского сословия Курского края в царствование Михаила Федоровича

    Служебные обязанности дворянского сословия. – Материальное его состояние. – Заботы Правительства об устройстве служилого сословия. – Верстание новиков. – Хлебное жалованье. – Возобновление храмов. – Усиление раздачи дворянам и детям боярским денежнаго жалованья. – Иноземные выходцы. – Размен пленных и выкуп их. – Посылка вестового колокола в Оскол. – Пожалование Оскольскому полку киндячных сотенных знамен. – Укрепление Оскола воеводою Димитрием Плещеевым. – Царская грамота об избрании в Курске осадного головы дворянами, детьми боярскими, другими служилыми и посадскими людьми из среды Курчан-детей боярских. – Устройство новых линий защиты Государства и городов Яблонова и Корочи. – Поверстание новоприборных детей боярских в Короче. – Работы курчан детей боярских при устройстве города Чугуева. – Заселение края Черкасами. – Состав военной дворянской силы по городу Курску. – Курские выборные, дворовые и городовые дворяне. – Воеводы и другие должностные лица по городу Курску в царствование Михаила Федоровича.


    1.

    В свое царствование Государь Михаил Федорович направлял свои заботы на устройство служилых людей во всех отношениях. Дворянская конница составляла в то время главную военную силу Московского Государства. Иностранцы, посещавшие Россию, приходили в изумление от неприхотливости и выносливости дворян и их людей во время военных походов.

    Среднее Дворянство нашей местности, бывшей военной окрайной Московского Государства, в начале XVII века жило бедно и нелегко находило средства для исправного отбывания тяжелой военной службы. Являясь в полк, дворянин обязан был иметь дорогостоящее вооружение и лошадей, должен был привести с собою людей, надлежащим образом вооруженных и доставить продовольствие для всех из своих средств на несколько месяцев. В большинстве случаев дворяне Курского края в то время не имели вотчин, а жили доходами с пожалованных им поместий. Доходы с этих поместий были не велики. В семидесятых годах XVI века из 168 дворян и детей боярских из Путивльского и Рыльского края, записавшихся в военную службу, 99 совсем не получили поместий, остальные были испомещены не сполна, «иные вполы, а иные в третий и четвертый жребий, а иным дали на усадьбище не помногу». Из этого можно видеть, как трудно было жить и служить Дворянству Курского края. Денежные оклады были не велики, на войне они выдавались в виде награды, в мирное время по 1 рублю на человека в четыре года. Вообще денежные оклады едва хватали на вооружение дворянина.

    По закону крестьяне, жившие на земле помещика, должны были «слушаться помещика, пашню на него пахать, доход помещиков, хлебной и денежной и всякий мелкой платить, чем он их изоброчит» и «всякое изделие делать». Работая на помещика – Царского слугу – они в его лице служили Государству. Но близость вольных земель, разумеется, была для крестьян Курского края громадным соблазном. Профессор Романович-Славатинский говорит, что вопрос о беглых уже во второй половине XVI века был больным местом в быте помещиков213.

     Дворянам и детям боярским, как везде, так и в Курском крае давались земельные прирезки за Царскую службу. Так в XVII веке в царствование Михаила Федоровича дана была Курчанам служилым людям прибавка к поместному окладу по пятидесяти четвертей земельных владений и денег по 2 р. за то, что они в городе Карпове делали земляной вал и строили деревянную крепость для бережения от воинских людей.

    Отличительные черты класса дворян и детей боярских состояли в праве быть свободными от налогов и в праве землевладения, но с обязательной службой. Иначе говоря, они были служилыми людьми по отечественным вотчинам и поместьям, беломестцами. Низшими были служилые люди по прибору. Впоследствии впрочем с поместий и вотчин дворян и детей боярских были делаемы различные государственные сборы.

    Заботы Михаила Федоровича, направленные на устройство разных сторон жизни Курского края и его служилого сословия, проявлялись во все продолжение его царствования. Уже в первые годы царствования Государя во время военных действий на окраинах Государства мы встречаемся с фактами щедрых даров Михаила Федоровича дворянам и детям боярским Курско-Белгородского края за их отличия в битвах, походах и завоеваниях городов и острожков.

    В 1631 году в разных уездах Курского края дворяне и дети боярские были пожалованы Государевым жалованьем за осадное терпение. Точно также выдавалось жалованье за захват языков, за убитых в бою неприятелей, за бои с Татарами, за раны и выход из полона. Так, в Хотмышске по указу Михаила Федоровича служилым людям даны были льготы «для дворовые селитьбы и пашенного заводу», а также они были наделены сенными покосами и выгонами. Государем было пожаловано «церковное строение» (предметы и вещи для совершения богослужения) Соборной церкви и даровано жалованье ее причту. Разрешено было служилым людям за их ревностную военную службу курить вино и варить пиво в Господские и семейные праздники. По челобитью служилых людей им были даны бортные ухожеи для получения из них меда и воска. Кроме того, члены и дети бежавших из Курского края изменников черкас были отданы в работы детям боярским.

    В 1626 году, по указу Государя Михаила Федоровича, в Оскольском уезде были поверстаны поместными и денежными окладами новики-дети боярские. Это поверстание усилило дворянское землевладение на Осколе, в плодородной, но ранее пустынной степной местности. В следующий раз на Осколе новики были поверстаны земельными окладами в 1633 году, после разбора Оскольцев дворян и детей боярских, вследствие чего, а также вследствие переселения служилых людей из Оскола в окрестные деревни и займища, возросло в Оскольском крае землевладение военно-служилого сословия.

    Просьбы дворян и детей боярских Курского края милостиво удовлетворялись Михаилом Федоровичем. Так в 1632 году Курские служилые люди были освобождены от платежа посопного хлеба за прошлые годы214. В 1632 году в Путивле было роздано хлебное жалованье служилым людям, бывшим у межеванья Путивльских рубежей с Литовскою землею. В случае неурожаев служилым людям были выдаваемы хлебные припасы из Государевых житниц как на пропитание, так и на обсеменение полей. После пожарных разорений, которые весьма часто бывали не только в деревнях, но и в городах, обыкновенно служилым и жилецким людям оказывалось вспомоществование.


    2.

    В 1633-1636 годах продолжалась придача поместного жалованья: так оно было выдано рыльским и севским подьячим за бои с неприятелем и полонное терпение, а также дворянам, детям боярским и др. ратным людям за бои, за сеунчи и иноземцам за выезд на Государево имя. Замечательно пожалование Михаила Федоровича Осколянам жилецким и служилым людям Царской грамоты на безоброчное владение большими реками: Осколом и Сеймом, а также и Котельским лесом, находившимся на берегах реки Котла. В царствование Михаила Федоровича было очень много челобитий духовных и светских лиц о присылке в устраиваемые и прежде существовавшие храмы икон, крестов, Евангелий, книг и других предметов, церковного вина, ладану и проч. для совершения богослужения. Эти просьбы удовлетворялись щедро, в особенности после разорения храмов. В 1637 году в Белгородскую церковь Николы Ратного, разоренную Литовцами, были пожалованы по Царской грамоте новые образа и книги215. Нередко служилые люди ходатайствовали за своих приходских священников о даровании им жалованных грамот, и такие ходатайства имели успех. Таким же образом жалобы на притеснения, которые оказывались почему-либо служилым людям воеводами или другими начальными людьми, или посторонними лицами, как это видно из актов Белгородского стола, всегда вызывали расследование и часто присылку для производства его доверенных лиц из Москвы.

    В Осколе (Старом) в 1638 году было обращено внимание на то, что служилые люди из города переселились в окрестные селения и займища и таким образом город «обезлюдел». Составлен был список служилых людей, «живущих по гумнам», для того, чтобы требовать их к возвращению в Оскол. В то же время правительством, начиная с двадцатых годов XVII века, усилена была раздача дворянам и детям боярским нашего края денежного жалованья, удовлетворялись челобитья, большею частью, об уравнении тягостей службы. Так, например, в 1635 году сын боярский Никита Булгаков216 писал Государю Михаилу Федоровичу: «Бьет челом Путивлец Никита Булгаков. Служу я тебе Государю лет с тридцать, всякие твои Государевы службы по выбору, да я ж был на твоей Государевой службе с ратными людьми головой под Батуриным, да под Ромном (Ромнами) был головишка ж с ратными людьми, да под Иван Городом был головишка ж, да в осаде был я, сидели, как приходили Литовские люди под Путивль и был головишка ж, да я ж на твоей Государевой службе ранен двумя раны, ранено плечо, да пострелен по правой руке из пищали, и от тех ран я увечен, да и в иных во многих посылках на твоих Государевых службах головишкою был же». Просит «для его ран назначить осадным головою в Севске вместо Алексея Руднева, который у приказа живет лет с шесть, а служил по Черниговскому списку с городом217, поверстан только года с два, а на службах и на боях нигде не был». Помета на челобитной: «143 года, ноября в 27 день. Государь пожаловал, велел быть».

    В 1630-м году Рыльские дворяне и дети боярские просили Государя о следующем: «Испомещены мы в Рыльском уезде, и в Рыльске на реке Семи твой Государев перевоз, и как мы ездим в твое Государево жалованье, в свои поместьишка по запасы, и с нас, и с людишек, и с крестьянишек наших с запасов за перевоз емлют. Просим тебя, Великий Государь, о грамоте твоей Государевой, чтобы с нас, холопей твоих, перевозу не имали». Государь пожаловал, «перевозу на ратных людех имати не велел», о чем и была послана Царская грамота Рыльскому воеводе князю Осипу Ивановичу Щербатову.

    В 1633 году по указу Государя из Белгородских помещиков был составлен почетный отряд для проводов из Москвы до Азова посла из Царь-Града Турского Мурад-Салтана и посла Греческого Томы Кантакузина. Курский отряд был составлен из лучших людей, «у кого кони были добры и платье цветно».

    В 1635 году было удовлетворено ходатайство Путивльских и Черниговских дворян и детей боярских, выраженное в следующем челобитье: «Служим мы твою, Государь, службу в Путивле от Черниговского разоренья с 118 (1610) года по ся места (по это время), а дано нам под селитьбу внутри города осадные местечка, а мы с тех мест, не выходя из города, всякую нужду и тесноту в осаде терпели живучи. А за Путивльцы, за дворяны и за детьми боярскими за многими и за попы и за подьячими на посаде места по два, по три, и те они лишние места отдают в наймы всяким людям, а нам деться негде». Они просили, чтобы Государь велел пожаловать их, на тех лишних местах поместить и дать грамоту воеводам. По этой просьбе Путивльский воевода Семен Иванович Волынский получил Царскую грамоту 26-го февраля 143 года, а в ней было писано: «ты бы в Путивле, на посаде у Путивльцев, за которыми дворовых мест по 2, по 3, велел переписать и лишние дворовые места раздал бы дворянам и детям боярским, у которых на посаде дворовых мест нет, по сколько сажен в длину и поперек доведется, а у кого именем (именно) у Путивльцев у всяких людей лишних дворовых мест, отписать и скольких сажен вдоль и поперек по мере, чье место будет и кому именем и кольким человеком и по Кольку сажен вдоль и поперек под дворы отведешь, и ты бы то все велел написати в книги подлинно порознь вперед для спору (на случай спора), да те книги за своею рукою прислал к нам к Москве».

    Давая возможность дворянам и детям боярским вне Курского края, а также Черкасам поселиться в нем и устраивая их, в особенности Черкас на новых местах жительства, Московское Правительство предписывало воеводам отсылать обратно за рубеж Литовских, Польских и Немецких выходцев, исключая важных лиц. В этом отношении для Курского края представляет интерес грамота Путивльскому воеводе. «От Царя и Великого Князя Михаила Федоровича всеа Русии окольничему нашему и воеводе Григорию Гавриловичу Пушкину. По нашему указу Польских и Литовских и Немецких людей, которые наперед сего были в нашем Московском Государстве в полону и которые в городех сдались и по мирному договору из Московского Государства в Литовскую и Немецкую стороны и которые были для службы на заслуженном жалованьи, и тех всех, также и шляхтичей худых, незнатных и никаких приезжих в нашу сторону принимать не велено, а велено им отказывать; что, по милости Божией Наше Государево Величество со всеми окрестными государствами в миру, и без службы принимать их в Московское Государство не для чего. А будет придут на рубеж из Литовской стороны больших чинов начальные люди, Поляки и Немцы, и скажутся, что они великих, думных честных людей дети и братья и племянники, и собою добры и прожиточны (зажиточны), и свидетельные листы у них есть, а в Московском Государстве в полону и для службы наперед сего не бывали, а приехали вновь на наше Царское имя на вечную службу, и о тех велено писать к нам, к Москве»218. И действительно, такая предосторожность в приеме иноземцев была далеко не лишнею, так, например, в 1639 году Корочанские иноземцы опустошили Белгородские оброчные земли в селе Старикове, по реке Короче.


    3.

    Упомянем о размене пленных, по указу Царя Михаила Федоровича219. Путивльские воеводы князь Гагарин и Усов в 1634 году писали Государю: «Из Путивля холопи твои, Государь, Микитка Гагарин и Ондрюшка Усов челом бьют. Сентября 20-го писал к нам в Путивль из Литовской земли из города Прилук урядник220 Криштоф Сеножацкий и прислал листы свои с пахолком221 с Лукашком, а в листу своем писал он к нам о жене своей, чтобы нам жену его отдать ему на окуп или на обмену на детей боярских на трех человек: на Семена Татаринова, Федора Селиванова и Степана Дерюгина. А та жена его взята в Путивль в то время, как твои Путивльские ратные люди взяли в прошлом 141 году Рамонский острог. С тем же, Государь, пахолком своим Сеножацкий прислал четыре листа и писаны они польским письмом, а в Путивле польского письма читать некому. В первом листе пишет он жене своей, а другой лист прислал Сеножацкий из Чернигова к сыну боярскому Ивану Мокидонову, которому отдана жена его в Путивле за пристава, а третий лист пишет сын боярский Семен Татаринов к братье своей к Ивану и Григорию Татариновым. А тот Семен взят в полон в то время, как стояли Литовские люди под Путивлем, а посылан он был из Новагородка-Северского для языков. Четвертый лист писал из Прилуки Рыленин Степан Дерюгин матери своей да братье своей, а взят он был в полон под Рыльском, как Литовские люди стояли под Путивлем. И мы пахолка велели взять в острог222, потому что на посаде дворников нет, и отдали его за пристава до твоего Государева указа. А листы посланы к тебе, Государь, с сыном боярским Дмитрием Киреевым и велели мы те листы отдать в Разряд к думному дьяку Ивану Гавреневу, да Михайлу Данилову, да Григорию Ларионову».

    В ответ на грамоту воевод Государь выразил свою волю в посланной им грамоте, где было сказано: «И мы указали есмя на урядникову жену Сеножацкаго обменить Ивана Колтовского с женою и детьми, а будет Ивана Колтовского не дадут, указали есмя на ту жену Сеножацкаго обменять тех детей боярских. А как ся наша грамота придет, вы бы писали о том уряднику»…

    Относительно освобождения из плена в царствование Михаила Федоровича обращает на себя внимание Государева грамота 1644 года223 Курскому воеводе Ивану Филипповичу Стрешневу. В этой грамоте было сказано: «Бил нам челом Курский осадный голова Ларя Петров, а сказал: в прошлом 151 (1643) году в приход в Воронеж взяли его на бою в полон Крымские Татаровя, а из полону отпустили его за крестное целование, что ему дати за себя откуп в 153 (1645) году, на Валуйке224 во время выкупа и размены полоняников. И мы его пожаловали есмя, велели отпустить из Курска на Валуйку для выкупа».

    В 1642 году из Оскола Государю писал воевода Дмитрий Плещеев о том, что присланный из Москвы в 1635 году вестовой колокол был до его приезда в Оскол «нарушен и по татарским вестям разбит» и в сполошное время звонить не во что. Воевода просил, чтобы Государь велел дать указ о присылке нового колокола, «а разбитый колокол, – писал он, – весит 13 пуд и 18 гривенок225, и в сполошное время в слободах и на посадских полях от того колокола звону не было слышно, а в Пушкарском приказе пишет же холоп твой». Сообщение воеводы о недостаточности силы в звуке прежнего колокола было принято во внимание, и в Оскол, по указу Государя, был отлит больший вестовой колокол, весом в 15 пуд 15 гривенок. Колокол был отдан Осколянину Калине Еремееву для доставки из Москвы в Оскол.

     Другая грамота Царя Михаила Федоровича к Оскольскому же воеводе Дмитрию Плещееву касается присылки из Москвы новых знамен ратным людям вместо окончательно изветшавших прежних сотенных знамен. В своей отписке воевода писал: «Митка Плещеев, холоп твой челом бьет. Как по твоему Государеву указу доведетца, по вестям для поиску Татар воинских людей, мне холопу твоему послать в поход твоих Государевых ратных людей, и на Осколе, Государь, для ратного дела знамен нет и сотенным головам для посылок знамен роздать нечего. А которые на Осколе твои Государевы знамена были, и те все при прежних воеводах в посылках от дождя и от ветру изветшали и избились. И от того мне холопу твоему, вели, Государь, указ твой учинити».

    По этой челобитной в Москве были изготовлены для служилых людей Осколян знамена и они, по изготовлении, были посланы с Осколянином Федором Онахиным. В Царской грамоте за приписью дьяка Волошенина было указано полученные знамена раздать сотенным головам. Знамен было десять по числу Оскольских сотенных голов, они были киндячные226 и разных цветов.

    Вновь присланные в Оскол вестовой колокол и знамена вскоре же оказались надобными по случаю появления в 1642 году Крымских Татар в Оскольском уезде. Об этом писал в Москву Дмитрий Плещеев, что «воинские люди Татарове приходили и с слободах и посаде твоих Государевых людей имывали и слободы разорили, потому что те слободы от города в дальних местах, версты по две, по три…». Вследствие этого Плещеев окружил Оскол значительным числом укреплений. От Калмиусской сакмы между Стрелецкой и Пушкарской слободами было сооружено укрепление «башня с вороты, а от тое башни по обе стороны острог, а против башни и острога надолобы трои и связи положены, и от степи – надолобы трои со связями на 50 саженей». От реки Оскола и до болот и крепей227 и от Изюмской сакмы до конца Ездоцкой слободы были сделаны укрепления и построена башня с воротами, а на башне устроен караульный чердак. Между болотами были поставлены надолобы в три ряда со связями. За казачьими слободами также были поставлены в три ряда надолобы «промеж вод и лесов». Такие же надолобы были устроены у Соковой слободы в тех местах, «с которых прихаживали воинские люди Татарове». «Ныне, – писал Государю воевода Дмитрий Плещеев, – за милостию Божией и за твоим Государевым счастием в приходы к городу Осколу воинских людей Татар уберечься мочно».

    Передавая сведения, характеризующие те или другие стороны правовой и бытовой жизни дворянского сословия Курского края в царствование Михаила Федоровича, мы должны упомянуть о данной на имя Курского воеводы Государевой грамоте, которая имела важное значение для дворянского населения Курского уезда, посадских людей и других жителей, потому что ею был восстановлен прежний, прекратившийся в Смутное время порядок службы Курского осадного головы. Вместо назначения его Разрядом из служилых людей какой-либо местности, Царская грамота вводит избрание осадного головы дворянами, детьми боярскими и другими служилыми людьми, а также посадскими жителями и, кроме того, избрание этого начальствующего в городе лица из среды Курчан – детей боярских228.

    Эта важная для дворян Царская грамота была вызвана следующей челобитной Курчан:

    «Царю Государю и Великому Князю Михаилу Федоровичу всеа Русии Самодержцу бьют челом богомольцы твои Курского Пречистые Богородицы Монастыря строитель Варлам с братией да девичьего монастыря игуменья Федора с сестрами да холопи твои Курченя детишки боярские: в нынешнем 150 (1642) году по твоему Государеву указу приехал в Курск осадный голова Воронежец Ларивон Петров, а велено ему в Курске ведать наших крестьянишек, которые жили в Курску на посаде за монастырями, а у нас холопей твоих, которые живут в Курску на посаде же, на подворьях есть дворники и те дворники разбрелися по разным городам от приказных людей, от великие налоги, что те, Государь, дворники наши на них – приказных людей толкут и мелют и пива и вина варят и сено косят и всякую работу работают и подворишки запустели, и мы холопишки твои для пустоты сводили из деревень своих братью и племянников на те свои подворья, чтобы было к кому приехати, а у нас посадским крестьянишкам имена переписаны и воеводам в съезжую избу отданы для приходу воинских людей им, нашим крестьянам, места в городу указаны. А в прошлых, Государь, годех блаженные памяти при Государе и Великом Князе Федоре Ивановиче всеа Русии и при Царе Борисе Федоровиче всеа Русии в Курск наезжих осадных голов не бывало, а бывали, Государь, при прежних Государях городовые приказчики Курченя дети боярские, ведали они твою Государеву казну и погреб казенной и житницы и ключи городовые.

    Милосердый Государь, Царь и Великий Князь Михаил Федорович, пожалуй нас холопей твоих и богомольцев, вели, Государь, в Курску быть по-прежнему в городовых приказчиках Курчанам детям боярским, чтоб нам разоренным и достоль в конец не погинуть. Царь, Государь! Смилуйся пожалуй!».

    Под грамотою подписались представители от монастырей (от Знаменского монастыря черной поп Елисей), дворян и детей боярских и посадских людей.

     Государь Михаил Федорович, как мы упомянули, пожаловал Курчан и удовлетворил их просьбу. В Царской грамоте воеводе было сказано: «Как ся наша грамота к тебе придет, и ты б велел у смотра Курчан детей боярских и всех городских людей сказать, что мы их пожаловали, осадному голове Воронежцу Ларе Петрову быти у них не велели, а велели бытии у них и посадских людей ведать из Курчан из детей боярских кого они изберут, а велел бы от детей боярских и всех городских людей грамоту, кому у них быть в осадных головах, за их и духовных руками взять. Писано на Москве 140 (1642) года, сентября 29-го».


    4.

    Важное событие в истории службы местного высшего служилого сословия представляет собою устройство в 1637-1640 годах новых линий защиты Московского Государства от нападений и разорений врагов, новых укрепленных пунктов, куда были призваны служить ратные люди из прежних мест своего служения, именно из северных областей Московского Государства и существовавших уже тогда городов Курского края и испомещены там, где прежде не было дворянских имений и поместий. В 1637 году из Москвы прибыли в Курский край Государевы стольники Андрей Васильевич и Иван Иванович Бутурлины, посланные первый на Изюмскую, а второй на Калмиусскую татарские сакмы для устройства укреплений по этим дорогам для защиты от набегов Крымцев и Ногаев. Из Москвы были двинуты в назначенные места железные снасти для работ, наряд (артиллерия), пушечные и хлебные запасы, денежная казна, прибыли деловцы для городового дела. Закипела работа по сооружению вала, надолобов, стоялых и жилых острожков и земляных городков между Халанским и Яблочным лесом и рекой Корочей, и между реками Тихой Сосной и Осколом. У Яблочного леса был устроен большой острог и отсюда повели вал к реке Короче до стоялого до Байдикова острожку. На реке Короче был устроен Красный город (впоследствии г. Короча)229.

    Кроме устройства укреплений по линиям Белгородской черты, стольники Бутурлины исполнили другое важное дело, именно «прибор служилых людей во вновь устроенные крепости, поверстание их землей и дачу им денежного жалованья». Во время прибора служилых людей в жилой город на р. Короче, из Корочанского стана Белгородского уезда дети боярские Фирс Филатов с товарищами просил дозволения служить по вновь устроенному Красному городу, и его челобитье Государем было уважено. Когда И.И. Бутурлин был отозван в Москву, то его товарищ Савва Нарбеков продолжал верстание боярских детей в новую службу и наделял их поместьями, так что они занимали и заселяли Дикое Поле Курского края по рекам Короче, Кореню и Осколу. Несмотря, однако, на меры, принятые Правительством для сформирования служилых полков, в Осколе чувствовалась малочисленность ратных людей, вызываемая отчасти уходом из старых городов в новые детей боярских, в особенности допустивших какие-либо провинности, которые амнистировались на новых местах службы.

    В 1637-39-м годах особенное внимание Правительства было обращено на устройство в Курском крае городов Яблонова и Корочи. В данное время в эти города из Белгорода и Оскола были присланы хлебные запасы для служилых людей. Контингент детей боярских для Яблонова и Красного города был составлен из детей же боярских Белгородцев и Осколян. Всем служилым людям обоих городов было прислано Государево жалованье и роздано воеводами, и также наряд (артиллерия). Низшие служилые люди были присланы из разных городов, но несмотря на это, состав их был еще малочислен. Для богомоления в Яблонове была построена церковь Знамения, а в Красном городе – Рождества Пресвятые Богородицы, были устроены житницы, розданы ратным людям пищали, прислана денежная казна. Узнав об устройстве новых городов, сюда явились Литовские люди, выразившие желание принять Русское подданство. В то же время был издан Царский указ, которым было запрещено принимать на службу в Яблонове детей боярских, написанных на службу в другие города. Для Белгородских же детей боярских заселение новых городов отразилось убыточным образом в том отношении, что значительное число их крестьян бежало в эти города: Красный Город, Яблонов, Усерд и Чугуев230. В 1638 году в Белгороде, Воронеже, Курске, Осколе и Ливнах были заготовлены большие запасы хлеба и высланы в Яблонов и Корочу231. Потребность в достаточном числе населения вызвала поселение казаков на вечное время в Яблонов из украинных городов. Им были даны карабины, а всем служилым людям Корочи и Яблонова – знамена. В 1641 году оба города были осмотрены приезжавшими из Москвы окольничим князем Семеном Васильевичем Прозоровским и дьяком Каллистратом Акинфьевым, а в 1642-м в ведение Яблоновского воеводы были переданы Осколяне – дети боярские, жившие в селе Халани. В том же году Яблоновцы дети боярские и другие ратные люди выдержали бой с татарами и разбили их на голову. В 1643 году в Короче сгорела церковь, но немедленно была возобновлена заботами Правительства232.

    В 1644 году в Короче был прибор детей боярских и верстание их поместными и денежными окладами, а также размежевание земель служилых людей. По этому поводу Корочанский воевода Василий Петрович Апраксин получил следующую грамоту от Царя и Великого Князя Михаила Федоровича233.

    «Пожаловали есмя детей боярских Короченцев новоприборных Кондрашку Полянского с товарищами, велели их поверстати нашим жалованьем, поместными и денежными окладами. И как к тебе ся наша грамота придет, и ты бы новоприборных детей боярских Короченцев Кондрашка Полянского с товарищи – 29 человек поверстал нашим жалованьем, поместным и денежным оклады и учинил им новичные статьи, которые написались из детей боярских или детей боярских дети – самым лучшим по 150 четвертей, денег с городом по пяти рублев, а детем боярским же и детей боярских детем середней статьи по 100 четвертей, денежного жалованья с городом по четыре рубля, а которые написаны в дети боярские вольные люди, а отцы их и они сами в детех боярских не были, и тем лучшим по 80 четвертей поместного оклада и денежного жалованья по 3 р. с полтиной, а середним по 70 четвертей, денег по 3 р. А поверстав тех детей боярских нашим жалованьем, поместным и денежным оклады, привел бы ты их к нашему крестному целованью по записи, какова запись послана в город Яблонов наперед сего, а что детем боярским Короченцом по верстанью поместные и денежные оклады учинишь, и ты то б велел написати верстанья своего в десятне и ту десятню прислал бы к нам к Москве за своею рукою, а другую таковую ж десятню держал на Короче, в съезжей избе за свою ж рукою. Писана на Москве лета 7152 (1644), октября в 22-й день.

    Дьяк Григорий Ларионов».

     По этой Царской грамоте воевода Апраксин поверстал в службу детей боярских и вольных людей, ставших также детьми боярскими, по Государеву жалованию. Вскоре была получена и другая Царская грамота, в которой было сказано: «Пожаловали есмя Корочанцев новоприборных детей боярских 29 человек велели им дати из нашей казны по карабину, и те карабины совсем пищальным строением (устройством) посланы к тебе с Короченцем, с сыном боярским Якушком Ивашиным. И как Якушко Ивашин на Корочу приедет, и ты б у него 29 карабинов взял, и роздал те карабины короченцам новоприборным детям боярским – всем на лицо с порукой, что им карабинов не продать и не заложить, да о том к нам отписать с иными нашими делы. Писано на Москве 7152 года, декабря в 20-й день».

    Вообще пожалование оружия дворянам и детям боярским и другим служилым людям Белгородско-Курского края имело большое значение для них, особенно вследствие постоянных военных действий.

    К 1638 году относится устройство Черкас в Курском уезде, которые получили дозволение въезжать в лес за дровами и бревнами и везде ловить рыбу, а также пустовые порожние земли, принадлежавшие умершим детям боярским Курского уезда. Атаманы, сотники и есаулы били челом пред Государем Михаилом Федоровичем о пожаловании им знамени, труб, литавр и коротких пищалей. Это челобитье было уважено. Для управления, Черкасами был избран атаман, ставший во главе их. Главное заведывание ими было поручено Курскому выборному дворянину первой статьи Воину Антиповичу Анненкову «для всякого береженья их».


    5.

    Рассмотрим состояние Дворянства Курского уезда в последние годы царствования Михаила Федоровича.

     Для этого обратимся к Разборной и раздаточной десятне 1642 года. Она рисует нам состав военной дворянской силы по городу Курску и его уезду, который в то время заключал в себе северную часть Курского края. В предисловии к десятне сказано: «раздать денежное жалованье Курчаном дворяном выборным и детем боярским дворовым и городовым и новиком на 150 год, по списку, каков список прислан с Москвы за дьячею приписью и по окладчиков сказке, у которых детей боярских в прошлом в 149 году от татарской войны поместья их разорены и которые дети боярские на татарском бою с головой Иваном Буниным234 были, а с татарского боя не побежали и от Татар с головою Иваном Буниным вместе на степи отстоялись и которые дети боярские побиты на том же бою и в полон поиманы и которые побиты ж на бою в черкасскую измену, как Курские Черкасы в 149 (1641)-м году Государю изменили, побежали в Литву, а после всех тех побитых остались дети, а в службу поспели и тем дано Государево денежное жалованье по десяти рублев. А у которых детей боярских в 142 году татарския войны не было, а поместья за ними, и крестьяне и бобыли есть, и тем Государево денежное жалованье дано по пяти рублев, а за которыми детьми боярскими крестьян и бобылей нет, тем дано Государева денежного жалованья по шести рублев. А за которыми детьми боярскими и поместий нет и тем Государево жалованье дано по семи рублев. А которые дети боярские в прошлом же 149-м году в татарскую войну и черкасскую измену побиты и в полон поиманы, а после их остались жены и дети малы, а в службу дети не поспели, и тем дано по восьми рублев на семью. А у которых детей боярских жен и детей не осталось, а осталось у ково мать вдова, или брат не в службе или сестра вдова или девка и тем дано по пяти рублев. А которым Курчаном детям боярским пятидесяти человекам нынешнего года мая с 1-го числа велено быть на Государевой службе на Хотмышском235, а наперед сего в 150-м же году для Хотмышские службы дано Государево жалованье из прежней их дачи по 4 рубля человеку».

    Таковы были статьи, сообразно с которыми предписано было из Разрядного приказа, после предварительного разбора, раздать денежное жалованье дворянам и детям боярским Курского уезда.

    Дворян – выбор (служивших по выбору) в Курске было в 1642 году только четверо: Воин Антипович Анненков, Михаил Антипович Анненков, Петр Иванович Анненков и Кузьма Богданович Виденьев. Они имели следующие поместные дачи: первый в 700 четей, второй 615½ четей, третий 310, четвертый 230. Что касается до крестьянских и бобыльских дворов, то Анненковы имели их 30, 20 и 19, а Виденьев 10-ть. Из них один был впервые написан в десятне по выбору за службу и по родству, другой только за службу, одному была придача к поместному и денежному окладу за черкасский бой и убитых им на бою неприятелей.

    Эти четверо дворян выборных были самые богатые по Курску и его уезду. Они выводили с собою на службу по несколько человек. Так Воин Антипович Анненков выводил за собою в полк два человека на конях с пищалями, два человека на мерине с простым конем, да человека в кош с пищалью. Дворян-детей боярских дворовых оказалось по Курску 19 человек с поместными окладами от 550 до 250 четей земли. Некоторые из них не имели крестьянских и бобыльских дворов, двое совсем не имели поместий, а один из дворян-дворовых владел поместьем всего в 9 четвертей. Некоторые из них, впрочем, имели придачи «за бой» и за убитых неприятелей.

    Детей боярских городовых было более всего – 731 человек. Они составляли ядро дворянского сословия в нашей области. Поместные их оклады были от 500 до 70 четвертей. Беспоместных среди них было самое незначительное количество, за то большинство городовых детей боярских Курского уезда не имело вовсе крестьянских и бобыльских дворов. Вообще, число крестьян в царствование Михаила Федоровича и Алексея Михайловича в Курско-Белгородском крае было очень незначительно во всех уездах, за исключением Рыльского и Путивльского, где на долю дворян-помещиков выпадало довольно значительное число литовских полоняников. Поместные дачи городовым детям боярским Курского уезда были 50, 70, 100 четвертей земли. Что касается Курских новиков, то состав их в десятне 1642 года рисуется следующим образом. Новики верстанья Ивана Бутурлина 147 (1639) года, в числе 202 человек, были с поместным окладом от 200 до 70 четвертей. Новики же верстанья на Москве в Разряде 150 (16420 года, в числе девяти человек, были с поместными окладами от 250 до 70 четвертей. Во всех перечисленных разрядах Курского городового Дворянства владение поместьями с братьями встречается не более, как в четырех случаях. Далее в десятне Курского уезда следует особая рубрика Курчан-детей боярских по смотренному списку стольника Гр. Гр. Образцова, написанных в списке с поместными окладами, а на Москве в Разряде несысканных в Курских десятнях и в подлинных списках. Таких дворян оказалось 29 человек. К указанной рубрике надо отнести 12 человек новиков 144 (1636) года верстанья в Курске Тимашева. Новая рубрика в десятне 1642 года представляет перечень Курчан-детей боярских, верстанных в разные года, а в Московском разрядном списке записанных в числе неверстанных, их насчитывается 21 человек.

    Далее следуют 12 детей боярских, о которых велено было всем городом и окладчиками сыскать: когда и кем они были верстаны поместными и денежными окладами. Из числа этих 12 детей боярских четверо бились под Смоленском в солдатах и получили придачу к своим поместным и денежным окладам, а большинство оказалось поверстанными на Москве.

    Под особою рубрикою были записаны в Курской десятне с поместными и денежными окладами 4 человека детей боярских, вследствие особой грамоты из Разряда 15-го июня 150 (1642) года, а один по грамоте 30-го июня того же года. Прописных, то есть, пропущенных в Московском разрядном списке Курчан-детей боярских перечислено 66 человек. Некоторые из них служили под Смоленском, были поверстаны на Москве, один в Орле, один в Рыльске, другие в Курске. Неверстанных, без окладов, служивших с отцовских поместий было 20 человек. Выдано было денежное жалованье матерям, вдовам, женам и детям побитым в татарских и черкасских боях 35-ти человекам. В последней рубрике перечислены дети умерших, побитых, взятых в плен 16 человек и из Курска сшедших в разные города 18 человек. Сошли они на Хотмышск, Орел, Рыльск, Вольный, Корочу, Чугуев, Яблонов, в Московские стрельцы.

    Таким образом наличный состав военной дворянской силы по Курску равнялся в 1642 году 1130 человекам. Денег на жалованье им вышло 7315 рублей.


    6.

    В заключение приведем вкратце некоторые сведения, касающиеся служилого сословия в городе Курске в царствование Михаила Федоровича, главным образом о воеводах, осадных и других головах и губных старостах – начальствующих лицах города, которые принадлежали к числу тогдашнего Дворянства.

    В 1613 году воеводою был Сомов, губным старостою Афанасий Мезенцов, вступившие в исполнение своих обязанностей в конце 1612 года. Сомов оставался в должности весь год, место же губного старосты занял Павел Посошков. В следующем году было двое воевод: Татищев и Матвей Игнатьевич Сафонов, губным старостою Мезенцов, осадным головою Богдан Виденьев. Все эти четверо высших начальных лица оставались в должностях следующие два года – 1614 и 1615.

    В 1615-м году диакон Курского Воскресенского Собора о. Поликарп был послан в Москву для ходатайства пред Государем Михаилом Федоровичем о возвращении св. Иконы, ходатайство это было удовлетворено. В 1616 году Курскими воеводами были те же лица, осадным же головою был Пенщин. В следующем году воеводою был князь Василий Волконский, который и произвел перепись дворянского землевладения. В 1618 году воеводствовали князь Афонасий Григорьевич Козловский и Ермолай Иванович Мясоедов. Головой стрелецкого отряда был герой побед над Татарами Иван Антипович Анненков. В 1619-21 годах воеводой в Курске был Сергей Иванович Жеребцов, губным старостою избранный дворянами и другими сословиями Павел Посошков. В 1622 году в Курском крае были дозорщики селений и дач Константин Дмитриевич Апухтин и при нем подьячий Федор Кунаков. Дозорщики произвели досмотр и описали порубежные укрепления. В 1622-м году воеводами были Жеребцов и Степан Михайлович Ушаков. В 1624 году воеводствовал Ушаков, осадным головою был Василий Сафонов, губным старостой был избран Мезенцов. В 1625 году в должности воеводы мы видим князя Милославского, в должности губного старосты Мезенцова, головы Анисима Дурнева. В 1627 году головою и старостою были Юшков и Дурнев.

    В 1627 году в Курском крае опять были писцы Богдан Гаврилович и Степан Иванович Унковские, которые продолжали еще два года слишком описывать дворянские и иные владения, селения, города, земли и составляли свои писцовые книги, которые сохранились до нашего времени.

    В 1629 году был прежний воевода, в следующем же стольник Никифор Сергеевич Собакин; подьячим был Афанасий Мезенцов. В 1632 году воеводствовали стольник князь Матвей Васильевич Прозоровский и Степан Тимофеевич Чириков, подьячим был Афанасий Мезенцов. В 1633 году главными должностными лицами были те же. В 1634-м году воеводою Курска был стольник князь Петр Григорьевич Ромодановский, губным старостою избран Евмен Стрекалов – помещик Курского уезда. У казаков и стрельцов был один общий голова сын боярский Иван Бунин.

    В 1635 году Курским воеводою сначала был князь Ромодановский, а потом Невфалим Венедиктович Тимашев. В 1636-38 гг. воеводою был Данило Семенович Яковлев, в 1639 г. – стольник Иван Васильевич Клипиченок-Бутурлин, в 1640 г. – князь Михаил Григорьевич Козловской, а по смерти его стольник Григорий Григорьевич Образцов. В 1643-45 гг. воеводою Курским был Иван Филимонович Стрешнев.

    * * *

    XIV. Участие представителей дворянского сословия Курского края в земских соборах XVII века

    Правила созыва Земских соборов и участие в них представителей сословий. – Акты соборных деяний. – Избрание Михаила Федоровича Романова на царство. – Представители Курского края на соборе 1613 года. – Единодушие собора и народа. – Подписи представителей Курского Дворянства под выборною грамотою. – Земские соборы 1614-1618 года. – Призывная грамота на собор 1619 года. – Земский собор 1621 года. – Посылка для разбора служилого сословия бояр, дворян и дьяков. – Собор 1648-1649 года и составленное им Уложение Царя Алексея Михайловича. – Жалованье выборным на соборах. – Челобитная выборных от дворян и детей боярских Курского края на земском соборе Государю. – Пожалование их Государем Алексеем Михайловичем. – Характеристика тогдашней жизни Курского края. – Земские соборы 1651 и 1653 г. – Производство выборов на соборах. – Челобитная представителей Курского дворянского сословия на соборах о местных пользах и нуждах Курского края.


    1.

    Земские Соборы имели весьма важное значение в истории России в XVII веке. Об этом свидетельствуют ученые юристы и историки, изучавшие эти учреждения древней Руси. По своему составу Земские Соборы были сословными государственными собраниями, где, естественным образом, первое место занимали представители высших сословий в Государстве, в том числе дворяне и дети боярские городов Московской Руси вообще и Курского края в частности, избиравшие своих уполномоченных для участия в заседаниях, суждениях и решениях Соборов. Согласно с правилами созыва Земских Соборов, города Московского Царства должны были избирать своих представителей, которые становились полноправными членами Собора. Это было не только правом поместного Дворянства и детей боярских как высшего военно-служилого сословия, но и его обязанностью, равно как и других сословий. Вследствие этого и города Курского края: Курск, Белгород, Оскол, Рыльск и Путивль избирали, на основании Царских повелений, своих уполномоченных и отсылали их «к Москве для великого Государева и Земского дела». Но, к сожалению, до нашего времени сохранились далеко не все акты, которые касаются Земских Соборов, а о некоторых из них мы имеем самые скудные сведения. Неудивительно поэтому, что об участии представителей Дворянства и детей боярских Курского края в деяниях Соборов можно извлечь немногие сведения из исторических материалов XVII века. Но это, разумеется, увеличивает их ценность, и мы постараемся передать их возможно подробнее.

    Представители Дворянства, детей боярских, духовенства и посадских людей из Курского края участвовали на Земском Соборе 1613 года, которым был избран Государем Родоначальник Августейшего Дома Романовых, Михаил Федорович Романов.

    В конце года «бояре и воеводы, духовные власти бывшие в Москве, приглашали, чтобы из дворян, детей боярских, гостей, торговых, посадских и уездных людей, выбрав лучших, крепких и разумных людей для земского совета и Государского избрания все города прислали бы их в Москву». Когда собралось достаточное число выборных, приступили к избранию. После предварительных рассуждений и обмена мыслей, внимание всех остановилось на Михаиле Федоровиче Романове, как на избраннике всей Русской Земли и всего Русского народа. Еще до избрания, – говорит профессор Латкин236, – началось заявление в пользу Михаила Федоровича Романова. После предварительного избрания Михаила Федоровича на царство, перед 21-м февраля, послали в города доверенных лиц узнать о желании населения относительно избрания его в цари. «Во все городы Российского Царствия, – так повествует избирательная грамота, – послали237 во всяких людех их про Государево обиранье проведывать верных и боязных людей, кого хотят Государем Царем на Московское Государство во всех городах. И во всех городах и уездех во всяких людех от мала и до велика та ж мысль, что бытии на Московском Государстве Государем Царем Михаилу Федоровичу Романову, а опричь его Великого Государя никак никого на Московское Царство не хотети». Доверенные лица были в Курском крае, известно, что они были в Рыльске, Курске и Путивле. Здесь им важнее всего было узнать мнение высшего служилого сословия, в особенности дворян и детей боярских Путивльского, Рыльского и Курского края, как представителей военного сословия, служившего в самой важнейшей для охраны Государства области и в Смутное время не раз игравшего выдающуюся роль в отношении своем к вопросам государственным. Дворянство Курского края единодушно подало свой веский голос за избрание на Царство Михаила Федоровича.

    Когда состоялось в первое воскресение Великого Поста торжественное полное собрание Земского Собора, то каждый выборный подал письменное мнение, в котором указывал на племянника Царя Федора Иоанновича – Михаила Федоровича. Собор в этот день – 21-го февраля – заседал в Апостольской церкви и в церкви честнаго и славнаго Успения Богоматери. На Соборе принимали участие митрополиты, архиепископы, епископы, архимандриты и игумены, протопопы и священники. Все разряды служилого военного сословия были представлены на соборе, начиная от бояр и кончая казаками. Тяглые люди прислали также своих представителей, при чем Собор 1613 года был замечателен тем, что на нем были выборные от крестьян. Это – так называемые уездные люди. Выборные были из 39-ти городов, кроме Москвы, а именно: из Калуги, Кашина, Тулы, Брянска, Курска, Ярославля, Вязьмы, Козельска, Серпейска, Казани и городов Казанского края, Мценска, Твери, Царева, Козьмодемьянска, Рыльска, Владимира, Мещовска, Рязани, Устюжны, Арзамаса, Коломны, Оскола, Торжка, Переяслава-Рязанского, Серпухова, Алексина, Бежецка, Перемышля, Романова, Рославля, Одоева, Белгорода, Осташкова, Вятки, Шацка, Нижнего Новгорода, Вологды и Ливен.

    Из Курского края присутствовали на Земском Соборе 1613 года следующие лица238: Рыленин и выборной человек Иван Брехов и несколько дворян Рыльского уезда; пушкарь выборной Иван Родивонов и несколько дворян города Курска. – Из Курска Иван Федорович Паркин239 подписавшийся за выборных стрельцов и казаков, пушкарей и посадских людей. Из Оскола Спасский поп выборный Богдан и несколько боярских детей – Оскольцев. Из Белгорода – Пречистой Богородицы Рождества поп выборный Исаак и несколько детей боярских.

    Таким образом мы видим, что из подписей уполномоченных Курского края ясно вытекает то обстоятельство, что число их от дворян и детей боярских было очень значительно. По Рыльскому уезду упоминаются выборные дворяне, за которых приложил руку Иван Брехов, по Курскому – выборные дворяне и уездные люди, за которых приложил руку Паркин, по Оскольскому и Белгородскому – дети боярские, за которых подписались о.о. Богдан и Исаак. К сожалению мы не имеем в Соборной грамоте 1613 года подписей других лиц, избранников Курского края, кроме приведенных выше.

    Все выборные Курска, Белгорода, Рыльска и Оскола на Соборе, как и на местах, подали единодушно и единогласно свои голоса за избрание на Царство Михаила Федоровича Романова. Об общем желании избрать именно его Никоновская летопись говорит так: «И положил Господь во все люди мысль не токмо в вельможе и в служилые люди, но и в простые все православные христиане и в младенцы, и возопиша все велегласно, что люб нам на Московское Государство Михаил Федорович Романов».

    В Утверженной грамоте об избрании Борина Михаила Федоровича Романова на царство эта общая мысль и чувство выражены так:

    … «Бытии на Владимирском и Московском и на Новгородском государствах и на царствах Казанском и Астраханском и Сибирском и на всех великих и преславных Российских государствах Государем Царем и Великим Князем всея Русии Самодержавцем прежних великих благородных и благоверных и Богом венчанных Российских Государей Царей от их Царского благородного племени блаженные славные памяти Великого Государя Царя и Великого Князя Федора Ивановича всея Русии сродичу Михаилу Федоровичу Романову-Юрьеву; из иных государств и из Московских родов на Московском Государстве Государем никак иному никому не бытии». На тот же день, говорит летопись, «бысть радость велия на Москве и поидоша в Соборную Пречистыя Богоматери церковь и пели молебен со звоном и со слезами и бяше радость велия, яко от ямы изыдоша человеки на свет»240. После заседания Собора Рязанский Архиепископ Феодорит, Новоспасский Архимандрит Иосиф, келарь Троице-Сергиевой лавры Авраамий Палицын и боярин Морозов вышли на Лобное место и спросили народ, кого он хочет Царем? Все провозгласили Михаила Федоровича Романова. Затем последовал торжественный молебен в Успенском Соборе и была принесена присяга на верность избранному Государю.

    Общее число подписей под Соборною Грамотою об избрании на Царство Михаила Федоровича Романова равняется 255-ти. Приведем здесь подписи выборных людей Курского края:

    Подпись 175-ая241. Рыленин и выборной человек Иван Брехов во всех место дворян выборных место руку приложил.

    Подпись 176-ая. Из Рыльска пушкарь выборной Иван Родивонов и выборных стрельцов и казаков и в пушкарей в посадских людей в место руку приложил.

    Подпись 182-ая. Курска города Ивашка Федоров Паркин в выборных Курска города дворян и людей уездных место руку приложил.

    Подпись 195-ая. С Оскола Спасской поп выборной Богдан и в детей боярских место руку приложил.

    Подпись 196-ая. Белгородской Пречистые Богородицы Рожества поп Исак и в детей боярских и атаманов руку приложил242.

    Таким образом, от Курского края были выборные на Соборе 1613 года следующих категорий:

    1. От дворян и детей боярских.

    2. Духовенства.

    3. Атаманов.

     4. Низших военно-служащих (пушкарей, стрельцов, казаков).

    5. Посадских людей.

    6. Уездных людей (крестьян).

    Подписались из них, как мы видим, не все, а поэтому имена остальных выборных не сохранились.

    Из таблицы категорий выборных людей становится очевидным тот важный факт, что на избирательном Соборе 1613 года были представители всех сословий и классов населения Курского края, что же касается высшего служилого сословия, жившего в нем, то оно заключало в себе все группы: собственно дворян и детей боярских, а также атаманов казачьих станиц.


    2.

    По избрании на царство Михаила Федоровича, Собор 1613 года продолжался и в продолжении его заседаний участвовали выборные городов Курского края, принимая участие в обсуждении и решении дел.

    Поэтому считаем должным сказать вкратце о соборных деяниях второго периода его деятельности, которые несомненно являются, в известной степени, результатом суждений, в числе других, представителей Курского края.

    10-го марта Земский Собор послал грамоту Польскому королю, в которой выставлял ему на вид все зло, причиненное Поляками России и оправдывал действия Русских по отношению к Полякам. В своей грамоте Собор предложил Польскому королю мир и заявил, что о кандидатуре королевича Владислава на Московский престол не может быть и речи. Эту грамоту должен был доставить Польскому королю дворянин Аладьин.

    Собор послал грамоту избранному Государю Михаилу Федоровичу, в которой говорилось об обнародовании Собором пред Россией его согласия венчаться на царство и просил его прибыть в Москву, чтобы принять бразды Царского правления. При этом Собор уведомлял о том, что дворянство и дети боярские из Москвы отпущены не были и вообще к приезду Царя велено было собраться в столицу всем представителем служилых людей, равно как и тем лицам, которые выехали из Москвы по своим служебным делам.

    После венчания на царство Государь Михаил Федорович не распустил Земского Собора, и заседания его продолжались до 1615 года. Он действовал в составе прежних членов как из других местностей России, так и из городов: Курска, Рыльска, Оскола, Белгорода и Путивля. В 1616 году был созван новый Собор, который заседал до 1618 года.

    В призывной грамоте на Собор 1619 года было, между прочим, следующее замечательное выражение: «прислать выборных от дворянства, детей боярских и других сословий, которые передали бы обиды и насильства и разорения и чем Московское Государство полнится и ратных людей пожаловать»243. В Царской призывной грамоте на собор 1620 года писалось к воеводам: «А выборных есте людей, которых выберут, отпустили бы к нам, к Москве, не мешкая, чтобы нам и отцу нашему и богомольцу о всем разорении было ведомо». Отсюда видно, что сословные группы, избиравшие представителей на Соборы, составляли для них наказы, которые и предъявлялись на Соборе. Но эти наказы, несомненно составляемые и в городах Курского края, не сохранились до настоящего времени. Актами, близкими по своему содержанию к наказам, являются челобитные выборных на Соборы людей, которые были из Курского края и приводятся нами в соответствующих местах нашего изложения. На Соборе 1621 года, в присутствии Государя Михаила Федоровича и Патриарха Филарета была прочитана грамота, в которой говорится о неправдах и клятвопреступлениях Польского короля Сигизмунда, нарушившего договор с Московским Государством. Польские люди в пограничных местах, в Путивльском крае, как об этом в особенности свидетельствовали Путивльцы и Рыляне, дворяне и дети боярские, наносят большой ущерб интересам Русских, строют остроги и слободы, бьют зверей в лесах и других угодьях, грабят и побивают дворян и детей боярских, сгоняют их с их поместий, одним словом «во многия места вступаются неправдою и осваивают не по делу».

    По выслушании этих и других подобных заявлений, Собор постановил нарушить мир с Польшей и высказал, что все готовы служить Царю против Поляков. Служилое сословие высказалось, что оно готово против Польских и Литовских Государевых врагов биться, не щадя голов своих. Дворяне и дети боярские просили о том, чтобы «велели в их городах разобрати, кому мочно их Государева служба служити, чтобы дворяне и дети боярские никакой человек в избылых не был244». В города были посланы для разбора бояре, дворяне и дьяки. «А Государевы Царевы и Великого Князя Михаила Федоровича всея Русии наказы бояром и дворяном и дьяком даны и грамоты указные к воеводам посланы против наказов245. А как все городы против наказов разберут и им тех всех городов и десятен246 сделать списки, чтобы и на войну итить». Бояре, дворяне и дьяки были посланы для разбора в Путивль: к стольнику и воеводе князю Василию княж Иванову сыну Туренину да Сергею Степанову сыну Собакину, к детям боярским Путивльцам, Нова-Городка Северского, Черниговцам, Рылянам и Донским атаманам и казакам, которые живут в Путивле и Рыльске.

     В Курск247 было велено ехать к воеводе Степану Михайлову сыну Лошакову, к детям боярским Курчанам.

    В Белгород к стольнику и воеводе Василию Измайлову сыну Измайлову, к детям боярским Белогородского полка и станичным ездокам и вожам и Белогородским помещикам, атаманам и казакам.

    На Оскол к воеводе Никите Дмитриеву сыну Воробьеву, к детям боярским Осколянам.

    Но, как известно, мир с Польским королевством не был нарушаем до 1632 года. В этом же году состоялся Земский Собор, на котором было установлено денежное обложение для усиления средств, необходимых для ведения войны с поляками. То же было сделано и на Соборе 1634 года, акт которого не сохранился до настоящего времени. Собор 1642 года решил вопрос относительно принятия или непринятия в подданство России крепости Азова, завоеванной казаками.


    3.

    Следующий Земский Собор 1648-49 гг. имеет в истории России важное значение в том отношении, что на этом Соборе было составлено и утверждено Уложение Царя Алексея Михайловича. В составлении его участвовали бывшие на Соборе выборные городов Курского края, призванные по повелению Государя Алексея Михайловича. Постановление о созыве Собора 1648 года было изложено следующим образом: «Для того Государева и земского великого дела Государь указал, а бояре приговорили выбрать из стольников, из стряпчих, из Московских дворян и из жильцов по два человека. Также из городовых дворян и детей боярских взять изо всех больших городов, кроме Новгорода, по два человека, от Новгорода же пять человек». Выборные должны быть добрые и смышленые люди, которые могут оправдать доверие Государя.

    Под Уложением собора 1648-49 гг. было 315 подписей выборных членов Собора, из них 153 подписи дворян и детей боярских. Из Курского края были выборные дворяне и дети боярские из городов: Курска, Оскола, Путивля, Белгорода и Рыльска.

    Уложение составлялось, не считая работ подготовительной к Собору комиссии, состоявшей под председательством князя Н.И. Одоевского, с 16-го июля по 29 января, то есть, 6½ месяцев. Из Курского края на Земском Соборе 1648-49 года присутствовали в качестве представителей высшего сословия, дворян и детей боярских следующие лица:

    Из Белгорода – сын боярский Кондратий Свищов и сын боярский Осип Маслов248.

    Из Курских дворян и детей боярских были: Гаврило Малышев и Сергей Колугин.

    Из Путивля – сын боярский Федор Дементьев сын Аладьин249.

    Из Рыльска – сын боярский Афанасий Григорьев сын Ортаков.

    Из Оскола – дворянин Дмитрий Емельянов сын Сорокин. Все эти выборные значатся в писцовых книгах и десятнях в составе Дворянства Курского края. Все члены Земских Соборов получали жалованье. Так во время Собора 1648 года по этому предмету была дана следующая «память»:

    «Память князю Ивану Васильевичу Хилкову и дьяку Грязеву о выдаче денежного жалованья выборным городов дворянам и детям боярским. Лета 7157 (1649) сентября в 16-й день по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича всея Русии Самодержца, память князю Хилкову и дьяку Грязеву. Государь пожаловал дворянам и детям боярским, которые приехали к Москве из городов, по выбору всяких чинов людей и бытии им на Москве в приказе у боярина у князя Никиты Ивановича Одоевского с товарищи для Государева и земского дела. Велел им дати своего Государева денежного городового жалованья против своего Государева указу по 14 рублев человеку, и которых городов и кому имена дворянам и детям боярским Государева денежного жалованья по указной статье даны, и тех имена посланы к вам в приказ под сею памятью».

    К «памяти» была приложена: Роспись выборным из городов дворянам и детям боярским. Из этой росписи мы извлекаем следующие данные относительно получения жалованья выборными людьми Курского края.

    Куреск. Государево жалованье взяли на Москве Гаврило Малышев, Сергей Колугин.

    Белгород.Кондратий Свищов, Осип Маслов. Деньги посланы. Против обоих на поле листа отмечена цифра 10.

    Рылеск. Афанасий Ортаков. Деньги даны с городом.

    Путивль. Федор Аладьин, деньги даны с городом. Против него на поле листа отмечено: 10.

    Кроме указанных нами лиц, на Соборе был князь Семен княж Васильев сын Прозоровский, который ранее находился в составе Путивльского служилого сословия, и здесь по своей грамоте Государь велел ему дать на 1136 год (1628) жалованье вполы его оклада за его Путивльскую службу. В 1649 году князь Прозоровский был назначен воеводою в Путивль.

    Так как выборные на Соборы имели право подавать Государю общие челобитные, то и на Соборе 1648 года выборные от Дворянства и детей боярских Курского края из городов: Курска, Путивля, Белгорода, Рыльска, Оскола и Севска250 подали Царю Алексею Михайловичу челобитную о выдаче им жалованья вследствие их бедности и татарского разорения. Эта челобитная была изложена так:

    «Царю, Государю и Великому Князю Алексею Михайловичу всея Русии бьют челом бедных и разоренных городов251 Курска, Путивля, Севска, Оскола, Белгорода и Рылеска холопи твои выборные дворяне и дети боярские в числе двенадцати человек. По твоему, Государя, Цареву и Великого Князя всеа Русии указу прибрели мы, холопи твои, по городским выборам к тебе, Государь, к Москве для твоего Государева и земского дела. А твоего Государева денежного жалованья на прошлый на 156 (1648) год дано нам, холопям твоим вместе с нашими городы для твоей Государевой службы Путивльцам, Рылянам, Севчанам по осми рублей, Курчанам, Белгородцам, Осколянам по семи рублев человеку. И мы, Государь, бедные и до конца разоренные холопи твои, то твое Государево денежное жалованье издержали для твоей Государевой службы на покупку и самим с женишками и детишками своими на пропитание до нынешние нам холопям твоим Московские посылки. А прибрели мы, Государь, бедные и разоренные холопи твои из городов, бояся твоего Государева страху, спеша к указному сроку к тебе, Государь, к Москве беззапасны, а везти нам бедным из городов за разореньем своим запасов нечего.

    И ныне, Государь, мы бедные и разоренные холопи твои, ожидая на Москве твоего Государева и земского дела вершенья, волочась со всяких нуж, и голодом помираем. А замосковных, Государь, и заочных252 разных городов, где такие бедности253 от литовские и от татарские войны и от саранчи разорения и не бывало, для твоего Государева и земского дела выборным дворяном и детем боярским твоего, Государева жалованья нынешнего 157-го (1649) года дано по четырнадцати рублей человеку, да за ними же, Государь, за дворяны твое Государево жалованье – вотчины и поместья большия и крестьяне многи и не разоренные. А за нами, Государь, за бедными холопями твоими, за которыми поместьишка254 и есть, и то все от литовские и татарские войны разорено без остатка, а крестьянишка и бобылишка255 наши побиты и в полон поиманы, а достальные многие от разоренья из бедности разбрелись в твои Государевы в новые в польские городы и в Камарицкую волость256. А бедность, Государь, и разоренность наших городов от прежних литовских и от татарской войны и от хлеба недорода лет и от нынешней саранчи скудость наша тебе, Милосердный и правосудный Государь, и твоим Государевым боярам и думным дворянам, и ближним людям ведомы.

    Милосердный и правосудный Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович всея Русии Самодержец, пожалуй нас бедных, до конца разоренных холопей твоих для нашей бедности и достаточного257 разорения, вели Великий Государь, свое денежное жалованье дати нам против неразоренных городов выборных дворян и детей боярских, чтоб нас бедных, будучи на Москве для твоего Государева и земского дела, в такой нашей бедности и достаточном разорении со всеми нужею и голодом не помереть. Государь, Царь, смилуйся, пожалуй!»

    Эта челобитная выборных Курских дворян и детей боярских увенчалась успехом. Государь их пожаловал и сентября в 19-й день велел сделать придачу к жалованью следующим распоряжением: «Государь велел им дати своего денежного жалованья против своего Государева указа к прежней их даче, что им дано в городах258, Путивльцам и Рылянам, Севчанам по 2 руб. к 8 рублям человеку, Белгородцам, Осколянам, Курчанам по 3 руб. к 7 рублям. А кому имены детям боярским Государева денежного жалованья к прежней даче дати, и тем имена посланы к вам в приказ под сею памятью».

    Память была послана окольничему князю Ивану Васильевичу Хилкову и дьяку Мине Грязеву.


    4.

    Другая челобитная на Земском Соборе 1648 года была подана Государю Белгородскими выборными на Собор Осипом Масловым и Кондратом Свищовым о пожаловании им за службу поместного оклада. Эта челобитная имеет большой интерес в том отношении, что указывает на те труды, которые выпадали на долю дворян и детей боярских Курского края по их службе Государству. В челобитной было сказано следующее:

     Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея Русии Самодержцу бьют челом холопи твои Белгородские выборные Осипка Маслов и Кондрашка Свищов, присланы мы по твоему Государеву указу к Москве для твоего Государева и земского дела. И в прошлом, Государь, в 154 (1646) году при боярине и воеводе Белгородском, князе Николае Ивановиче Одоевском, в Белгороде мы, холопи твои, вал валили и надолбы делали и ров копали и всю крепость делали. Да мы ж, холопи твои, в прошлом 156 (1648) году при воеводе Тимофее Федоровиче Бутурлине на низ по Дону по Ногайской стороне вал валили и ров копали и надолбы делали и всю крепость строили. Да мы ж, холопи твои, в Корочанском стану от Нежегольского лесу к реке к Нежеголи от Валуйского броду вал валили, ров копали, и надолбы делали и Нежегольский острог поставили. А когда, Государь, в прошлом 151 (1643) году дворяне и дети боярские разных городов и Курчане на твоей Государевой службе вал валили и ров копали и крепости делали, им за ту службу прибавлено твоего поместного окладу и денежного жалованья, а нам, холопям твоим, не прибавлено. Милосердый Государь, Царь Алексей Михайлович, пожалуй нас, холопей твоих, за нашу службишку и валовую работу, своим Государевым поместным окладом и денежным жалованьем придачею, как тебе Господь Бог известит. Царь, Государь, смилуйся, пожалуй!»

    По этой челобитной выборные получили удовлетворение. В «памяти» в приказ было сказано: 157 (1649) года, ноября 22-го Государь пожаловал: велел выписать тех, которые вал делали и Государевой милости ожидали.

    Собор 1651 года и 1653 имел отношение к польским делам и к вопросу о принятии Малороссии в подданство Московского Государства. Ближайшим поводом для созвания Земского Собора было следующее обстоятельство. Польское правительство, зная о переговорах Малороссийского гетмана Богдана Хмельницкого с Москвою, послало в Москву посольство с предупреждением, чтобы Русское Правительство не доверяло гетману. Затем дела польские осложнились, и вопрос о присоединении Малороссии приобрел важное значение. Тогда Государем Алексеем Михайловичем были посланы созывные на Собор грамоты о выборе в городах уполномоченных и присылке их в Москву. В числе этих грамот сохранилась Царская грамота в Рыльск тамошнему воеводе, в которой было сказано:

    «И как к тебе ся наша грамота придет, и ты бы наш указ Рыляном, дворяном и детем боярским сказал, чтобы они выбрали дворян лучших людей два человека из себя, да из посадских людей двух же человек и тотчас прислали их к указному сроку, чтобы нашему и земскому делу мотчанья259 не было». Выборные люди были призваны из 44 городов, в том числе из Курского края: Белгорода, Курска, Путивля и Рыльска.

    По окончании выборов, местные воеводы делали Государю свои представления об исполнении возложенного на них поручения. Эти представления в то время носили название отписок. По выборам 1651 года воеводы городов Курского края прислали Царю следующие отписки:

    Белгородские воеводы писали следующее:

    «Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всея Русии холопи твои Васька Головин и Митька Карпов челом бьют. В нынешнем в 159 (1651-м) году, февраля в девятый день прислана твоя Государева грамота из Разряду в Белгород к нам, холопям твоим, за приписью твоего дьяка Ивана Северова. А в твоей Государевой грамоте написано: велено нам, холопям твоим, в Белгороде из Белгородцев выбрать лучших дворян и детей боярских двух человек, да из посадских людей лучших одного человека. А выбрав их, тобою, Государь, велено нам, холопям твоим, их прислать к тебе, Государь, к Москве на Сборное воскресенье260 нынешнего 159 года для твоего, Государева великого и земского и литовского дела. А кого выберут и о том нам, холопям твоим, велено отписать и имена их прямо к тебе, Государь, к Москве прислать.

    И по твоему, Государь, указу мы, холопи твои в Беле городе из Белгородцев дворян и детей боярских выбрали Ивана Маслова и Николая Филатова, а из посадских людей Гришку Щербакова. А выбрав их, послали к тебе, Государь, к Москве февраля в 12-й день и велели им явиться в разряд к твоему Государеву думному дворянину Ивану Афанасьевичу Гавреневу, да к твоим дьякам думным Семену Заборовскому, да Григорию Ларионову, да Ивану Северову».

    Таким образом, избрание выборных на Земский Собор 1651 года в Белгороде состоялось через три дня после получения Царского указа о выборах.

    Из Курска Курский воевода Иван Волжин послал следующую отписку. «Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всея Русии холоп твой Иван Волжин челом бьет. Нынешнего, Государь, 159 года февраля 5-го прислана в Курск твоя Государева грамота из Разряду ко мне, а в той грамоте велено мне выбрать из Курчан дворян и детей боярских двух человек: Гаврилу Малышева да Бориса Мосолова, и тех двух послал к тебе и велел явиться в Разряд в Сборное воскресенье к твоему думному дворянину Ивану Гавреневу, да к дьякам думным: Семену Заборовскому да Григорию Ларионову».

    На Земском Соборе 1651 года участвовали в качестве представителей высшего сословия Курского края следующие лица: из Курского уезда Гаврило Малышев и Борис Мосолов, из Путивльского Леонтий Литвинов, Алексей Константинов, Николай Яцын и Кондратий Вишневский, из Рыльского Ермолай Дуров и Матвей Киев, из Белгородского Иван Маслов и Николай Филатов, всего 10 человек. Кроме того профессор Латкин указывает на факт избрания двух представителей на Собор от дворян и детей боярских Нового Оскола. Все выборные, как это видно из писцовых книг и десятен, были помещиками Курского края.

    На Соборе 1651 года было постановлено, что если Польское королевство не исполнит требований Русского Правительства, то земские чины Собора дают свое согласие на объявление войны Польше и на присоединение к Московскому Государству Малороссии261.

    На Соборе 1653-54 гг. окончательно был решен вопрос о присоединении Малороссии. Бояре согласились на предложение Правительства. Дворяне – как Московские, так и городовые, в том числе и Курского края, высказались за войну и принятие гетмана под высокую руку Государя. Они заявили, что они готовы «с Литовцами битися, не щадя голов своих и рады помереть за его Государскую честь».


    5.

    Изложив сведения, которые касаются участия Курского Дворянства в лице его представителей, на Земских Соборах XVII века, мы остановимся на тех, важных в истории Курского края, фактах, которые имели отношение к челобитным Курских выборных на Соборы Государю и были вызваны этими челобитными, в которых затрагивались имеющие большое значение местные интересы не только дворянского военно-служилого сословия, но и других классов тогдашнего населения Курской области.

    Главный факт относится к устроению в Знаменском монастыре города Курска большого каменного Соборного храма во имя Знамения Пресвятой Богородицы, с придельными престолами во имя Алексия человека Божия и Великомученика Димитрия Селунского. На сооружение нового храма, отличавшегося своими размерами и красотой архитектуры, было дано Государево жалованье.

    Государев указ о построении храма и отпуск на это значительных средств состоялись по челобитью Курских дворян и детей боярских, представленному выборными от этого сословия на Земском Соборе 1648 года Гавриилом Малышевым и Сергеем Колугиным262. Оба Курские выборные исхлопотали у Государя грамоту на построение нового храма, который в последующие годы был устроен.

    Кроме этого челобитья, Курчане-дворяне и дети боярские чрез посредство своих выборных Малышева и Колугина обратились с просьбой к Государю о присылке из Москвы креста Господня со святыми мощами для богомоления по случаю «распространения в Курске и его уезде нападных болезней и страхований»263 – «многие из нас, – писали Курчане, – нездоровы, многие помирают, а животворящего креста Господня, утешения в скорбех у нас нет». Алексей Михайлович исполнил эту просьбу. 20-го февраля 157-го года264, по его повелению, был послан в Курск крест Господень с выборным Земского Собора Гавриилом Малышевым. В этом кресте находились частицы мощей Святого Иоанна Предтечи.

    Отправляясь в Курск с драгоценной для Курского Дворянства и всего населения святыней, Гавриил Малышев подал следующую челобитную Государю:

    «Царю Государю и Великому Князю всея Русии Алексею Михайловичу бьет челом холоп твой Курчанин Гаврилко Малышев. По твоему Государеву указу и по выбору всего города Курчан был я на Москве у твоего Государева и земского дела с выездными людьми всех замосковных украинных городов. Ныне выборные люди по твоему, Государь, указу отпущены в городы и велено выборных людей оберегати»… Далее в своей челобитной Малышев просил охраны в поездке его до Курска.

    Благодаря охранной Царской грамоте, Гаврило Малышев прибыл в Курск благополучно и здесь передал святыню, – крест Господень, – представителям населения города Курска для богомоления пред ним в тяжелое для жителей Курска и его уезда время морового поветрия.

    В 1648 году Рыляне – дворяне и дети боярские представили свою просьбу Царю Алексею Михайловичу чрез посредство своего выборного на Земском Соборе от Рыльского уезда – Офонасия Ортакова265. Просьба эта касалась весьма важного в то время для военного служилого сословия дворян и детей боярских дела, именно размена пленных с татарами и выкупа их из татарского плена. Для осуществления выкупа и размена служилые люди должны были на некоторое время оставить свою службу и прибыть в Валуйку для «посольской размены». Просьба от имени Рылян, поданная Афанасием Ортаковым266, была удовлетворена, и по этому поводу Рыльский воевода получил из Разрядного приказа следующую Царскую грамоту267.

    «От Царя, Государя и Великого Князя всея Русии Самодержца Алексея Михайловича нашему стольнику князю Андрею Михайловичу Солнцеву. Били нам челом Рыляня – дворяне и дети боярские и служилые люди, у которых в прошлых годех Крымские люди родимцов их (родственников) в полон поимали, чтоб нам, Государю их, дворян и детей боярских пожаловать и всяких служилых людей, – велеть их из Рыльска отпустити на посольскую размену для размены и окупу родителей их. И как к тебе ся Наша Государева грамота придет, и у которых Рылян у дворян и у детей боярских и у служилых людей в прошлые годы Крымские люди родимцев их в полон поимали и ты бы тех дворян и детей боярских, и всяких служилых людей из Рылеска отпустил на посольскую размену в Валуйку».

    Наконец, с выборными людьми на Земский Собор 1648 года была представлена Государю просьба Осколян служилых разных чинов людей о жалованьи и поверстании их денежными окладами за их службу. По рассмотрении этой просьбы в Разрядном приказе, она была признана заслуживающею уважения и Оскольский воевода Федор Иванович Лонгинов получил Царскую грамоту, в которой, между прочим, было сказано: «бьют нам, Великому Государю, Осколяне Федка Омельянов268 с товарищи с детьми боярскими о жалованье, и мы велели детей боярских Осколян поверстать и пожаловали их за их службу поместьями и денежными окладами».

    * * *

    XV. Города Курского края и участие в устройстве их дворян и детей боярских

    Происхождение большей части городов Курского края. – Исполнение мероприятия Государя. – Осмотр сторожевых линий и татарских сакм для решения вопроса об устройстве новых городов. – Деятельное участие дворян и детей боярских в совещаниях и соображениях присылаемых по этому поводу из Москвы бояр. – Белгород, его укрепление, население и значение. – Хотмышск, устройство и заселение города. – Карпов, устройство дворянами и детьми боярскими укреплений в нем. – Переведенцы в Карпов дети боярские из Орловского и Курского уездов. – Частые перемены жительства дворян и детей боярских и передвижение их. – Город Болховой и его устройство. – Города Короча и Яблонов. – Город Царев-Алексеев (Новый Оскол). – Станичная служба городов. – Челобитная дворян и детей боярских об устройстве города Обояни и его основание. – Устройство укреплений Оскольского края. – Укрепления города Старого Оскола. – Города Суджа и Мирополье. – Укрепления города Курска. – Дворяне и дети боярские, как строители городов и их укреплений.


    1.

    Укрепленные города Белгородской черты и других местностей Курского края служили главным местом военнобоевой деятельности и жизни дворян и детей боярских. Здесь сосредоточивался их тяжелый и ответственный труд в исполнении разнородных обязанностей, соединенных с главной целью их службы. Вследствие этого мы остановимся на некоторых данных, касающихся состояния городов Курского края в царствование Михаила Федоровича и вообще в XVII столетии по отношению именно к жизни дворян и детей боярских и их деятельности.

    Большая часть городов Белгородской черты269 обязана своим происхождением деятельности Московского Правительства того времени, которому в этом отношении принадлежит руководящая роль, а исполнение мероприятий Московских Государей – дворянам и детям боярским и другим служилым людям. Поэтому мы с полным правом можем отнести устройство Белгородской черты к деятельности Правительства и служилого сословия.

    Опытные и сведущие дворяне и дети боярские Курского края были, по повелению Государя, приглашены к устройству этого дела в той его части, которая проходила по Курскому краю. Предположения дворян и детей боярских, основанные на знакомстве их с местностью, ее географическими и историческими условиями, легли в основу постройки городов на Калмиусской, Муравской и Изюмской сакмах. Вследствие этого мы должны несколько подробнее остановиться на тех предположениях и планах, которые были составлены и представлены Правительственной власти относительно устройства военной защиты на сакмах, по которым с юга проходили татарские полчища. Рассмотрев этот предмет, мы можем оценить все значение содействия дворян и детей боярских делу Государственной обороны270.

    В 1637 году, по Государеву указу, Федор Вахромеев и Сухотин да подьячий Евсевей Юрьев ездили с Оскола и из Белгорода на Калмиусскую сакму на Тихую Сосну, и на реку Усерд до устья Тихой Сосны и до Дона, и на Ольшанское Городище и к реке Валуйке и Валуйскому лесу, и на Изюмскую сакму к Яблонову лесу, и на Муравский шлях к реке Ворсклу и к Пслу и Липовому и Сажному Донцу для осмотра местностей, где лучше всего и целесообразнее было бы устроить укрепления и населить их дворянами и детьми боярскими, и другими ратными людьми. Кроме личного осмотра, Вахромеев и Сухотин руководствовались ценными для них указаниями местных военно-служилых дворян и детей боярских.

    Досмотрщики Вахромеев и Сухотин осмотрели берега реки Усерда, вытекающей из Курского края и находившийся на них лес и нашли, что на этой реке бродов и перелазов нет. Они описали находившееся здесь городище. Затем были осмотрены берега Сосны и найдено, что за этою рекою – чистое поле и никаких крепостей нет. Здесь было предположено построить две крепости: одну к Валуйскому лесу, недалеко от старой Посольской гати, на которой во время осмотра лежал уже брод на татарской сакме, другую на Крымской стороне. Что касается местности далее на юг, то станичники дети боярские в своей сказке заявили, что через Сосну реку хаживали станичники из Терновой Поляны от стоялых голов и переезжали Калмиусскую сакму к Богучару, а Татары через тот брод не хаживали и не ходят, а между О